М. Згурская, А. Корсун, Н. Лавриненко

Страна древних ариев и Великих Моголов

Древнейшая цивилизация

Индию до сих пор считают одним из регионов, где происходил процесс «очеловечивания» обезьяны. Поэтому можно сказать, что Индия – одно из немногих мест на земном шаре, которые могут претендовать на звание «колыбели» человечества. Древнейшие поселения Индии располагались на севере – в долине Инда (Соан, совр. Пакистан) и близ Мадраса. Первобытные люди селились в пещерах, которые находили у речных долин и в предгорьях.

Климат этих мест был наиболее благоприятен для человека, а животный мир – очень богат и давал много пищи. Поэтому неудивительно, что именно в долине Инда появилась одна из древнейших цивилизаций, самые известные города которой носят названия Хараппа и Мохенджо-Даро.

Как это часто бывает в истории, самые обыденные события приводят к великим открытиям. В 1853 г. при строительстве участка железной дороги, соединяющей Карачи и Лахор, под одним из холмов был открыт древний город, названный по близлежащему поселению – Хараппа. Предположения о том, что под этим холмом находится город, появились гораздо раньше: отдельные предметы, которые местные жители находили и показывали англичанам, были обнаружены на этом холме еще в 1820 г. В числе тех первых случайных находок были каменные прямоугольные печати, которые и сейчас являются своеобразной визитной карточкой хараппской цивилизации.

Самую знаменитую из этих печатей с надписью на неизвестном языке обнаружил в 1875 году английский археолог

А. Каннинхэм. Он нашел ее в долине Инда в 1875 году. Каннинхэм не смог расшифровать надпись при помощи известных ему образцов индийских письменностей. А значит, как справедливо предположил ученый, печать могла принадлежать к более раннему, еще не известному науке периоду индийской истории. Находка Каннинхэма стала настоящей сенсацией, ведь ранее считалось, что цивилизацию в Индию принесли арийские племена, а некоторые исследователи полагали, что именно Индия была прародиной ариев.

Но, несмотря на интерес ученых, первые полномасштабные археологические раскопки в Хараппе начались лишь в 1921 г., когда был исследован древний город. К сожалению, до этого в Хараппе успели «поработать» строители железной дороги – часть холма была срыта, а камни и кирпичи древнего поселения были использованы для железнодорожной насыпи.

Еще более удивительна история открытия второй (или первой?) столицы хараппской цивилизации города Мохенджо-Даро. Поскольку в других древних поселениях долины Инда находки были единичными и случайными, долгое время после открытия Хараппы считалось, что этот город был столицей большого, но малонаселенного района. Однако много веков индийцы рассказывали легенды о том, что где-то в долине Инда стоял древний храм – древнейший из всех индийских храмов. Поклонялись в этом храме, согласно мифам, древнейшему индийскому божеству – Старому Шиве. Англичане, да и многие индийцы считали эту легенду вымыслом, ведь легенды каждой индийской долины утверждают, что именно в их местности стоит древнейший храм Индии и каждый такой храм был построен непосредственно древнейшим божеством, а все остальные были возведены уже как копии их Великого Храма. Однако легенды о храме Старого Шивы вызывали интерес у искателей сокровищ. Дело в том, что в древности по долине Инда проходила граница княжеств северных магараджей. В окружавших долину Инда горах, согласно преданиям, было немало сокровищ, которые оседали в подвалах храма Старого Шивы. Немало англичан и индийцев бросились на поиски, надеясь найти сокровища древнего храма.

Удача улыбнулась в 1922 году двум индусам – Р. Сахни и Р. Банарджи, – которые выбрали в качестве объекта раскопок предполагаемого храма Старого Шивы один из холмов в долине Инда. Почему их заинтересовал именно этот холм, а не, скажем, соседний? Дело в том, что именно этот холм с древности носил загадочное название Холм Мертвых (Мохенджо-Даро). Местные крестьяне часто находили на этом холме человеческие кости. И действительно, рассуждали Сахни и Банарджи, Холм Мертвых – наилучшее место для древнего храма, посвященного богу смерти и разрушения.

С тех пор прошло почти 90 лет, и трудно сказать, были ли Сахни и Банарджи честными археологами или гробокопателями, отправившимися за древними сокровищами. Во все времена чисто научный интерес исследователя часто соседствует с вполне прагматичной жаждой обогащения. Редкий археолог удержится от соблазна положить один из найденных им предметов в свой карман, что уж говорить о тех случаях, когда раскопки сопровождают легенды о несметных сокровищах.

Вскоре после начала раскопок Сахни и Банарджи обнаружили под слоем земли постройки из обожженного кирпича. Находка усилила их веру в то, что вскоре горы золота, хранящиеся в подземельях храма, попадут к ним в руки. Но улыбка удачи часто бывает двусмысленной. День за днем рабочие продолжали раскопки, одна за другой появлялись из небытия древние постройки, была обнаружена прекрасно сохранившаяся цитадель, жилые дома и культовые здания. Только вот храма Старого Шивы нигде не было. А значит, не было и сокровищ. Да и найденные в Мохенджо-Даро драгоценности никак не соответствовали легендарным горам золота. Однако для истории эти раскопки дали неоценимый результат. Выяснилось, что Хараппа была не единственным городом долины Инда. Это стимулировало поиски других городов. К тому же открытые в Мохенджо-Даро постройки пролили свет на жизнь древних индийцев.

Поскольку почти 50 лет Хараппа была единственным городом этой цивилизации, о котором знали ученые, то и всю цивилизацию назвали хараппской. Это название сохранилось и сегодня, также ее именуют «протоиндийской» или «индской».

Как же появилась хараппская цивилизация?

На этот счет есть немало гипотез. Обычно, когда речь заходит о возникновении цивилизации, гипотезы ученых группируются вокруг двух противоположных позиций: цивилизация привнесена извне, или же цивилизация возникла на этой территории.

В XIX веке, когда другие, более ранние, поселения в долине Инда были неизвестны ученым, сложилось мнение, что хараппская цивилизация была привнесена извне. Именно так думал археолог Р. Гейне-Гельдерн, считавший, что цивилизация на Инде возникла внезапно. Однако впоследствии, когда были открыты другие более ранние города в долине Инда, мнение ученых изменилось. Если раньше историки предполагали, что Хараппа была возведена древними ариями, которые отсюда совершили свой победоносный поход в Европу, то с течением времени накопился ряд фактов, указывавших на то, что жители Хараппы были не ариями, а дравидами. Представление об Индии как о прародине ариев было поставлено под сомнение.

Но, несмотря на множество доказательств дравидского происхождения хараппской цивилизации, эта гипотеза и сейчас вызывает много возражений. И прежде всего у самих индийских историков, которые склонны преуменьшать достижения Хараппы – ведь сейчас дравиды относятся к самым отсталым народностям Индии[1].

Вскоре после открытия великой шумерской цивилизации в низовьях Тигра и Евфрата (современный Ирак) возникла гипотеза о том, что Хараппа – торговая колония шумеров или поселение эмигрантов, вынужденных по каким-то причинам покинуть Месопотамию. У шумерской гипотезы до сих пор есть много сторонников. Дело в том, что классическая хараппская цивилизация значительно моложе шумерской. Шумеры появляются в Месопотамии в конце IV тыс. до н. э., а классическая цивилизация в долине Инда – в первой половине III тысячелетия до н. э., таким образом, как считают сторонники шумерской гипотезы, возможно заимствование древними индийцами культуры из Месопотамии.

На причастность шумеров к созданию хараппской цивилизации, по мнению ряда исследователей, указывает обычай строить дома из кирпича-сырца. Действительно, в ранний период Хараппы основным строительным материалом, как и в Шумере, был необожженный кирпич. Однако позже жители Хараппы стали строить дома из обожженного кирпича, поскольку в долине Инда около трети года (с июля по октябрь) почти непрерывно идут дожди, а постройки из кирпича-сырца были недолговечными.

Такая отличительная особенность архитектуры ранней Хараппы, как применение кирпича-сырца, безусловно может свидетельствовать о том, что загадочные строители городов в долине Инда пришли из районов с более сухим климатом, но почему же именно из Шумера?

Есть и еще один «архитектурный» аргумент: хараппцы и шумеры строили дома схожей планировки. Но планировка индийских и шумерских жилищ имеет много общего с архитектурными формами других культур, развивавшихся в жарком климате, например древнеегипетской и месоамериканской, а значит, такое сходство не может указывать на генетическое родство индийской и шумерской цивилизаций.

Некоторые исследователи находили нечто общее между шумерскими и хараппскими иероглифами, однако прочитать хараппские тексты по правилам шумерского языка не удалось. Это говорит о том, что хараппская письменность самобытна и уникальна. Странно было бы, если бы шумеры (если предположить, что именно они построили Хараппу и Мохенджо-Даро), прибыв в Индию, отказались от знакомой им письменности и изобрели кардинально иную систему письма.

Еще одним признаком, который якобы указывал на шумерское происхождение древнеиндийской цивилизации, долгое время служили прямоугольные печати, вырезанные из мягких пород камня. Эти печати – «визитная карточка» и наиболее опознаваемый атрибут хараппской цивилизации – часто находили в шумерских городах. Поэтому одно время археологи считали такие печати шумерскими. Лишь позднее, когда было обнаружено множество аналогичных печатей в долине Инда, стало очевидно их автохтонное происхождение. А как же тогда быть с находками в шумерских городах? Неужели они – плод подделки или бессовестной фальсификации? Конечно нет! Они просто свидетельствуют о широких торговых связях между Индией и Шумером в то далекое время. Найденные в Шумере прямоугольные печати были, вероятно, случайно обронены индийскими купцами, привозившими в Месопотамию слоновую кость и другие товары. Вот так утерянные вещи стали загадкой, над которой долгие годы ломали головы ученые мужи.

Но науке известны шумерские мотивы на печатях, найденных в долине Инда. Изображение на одной из хараппских печатей очень напоминает мифологический мотив, известный по шумерскому «Эпосу о Гильгамеше». В одном из мифов месопотамский герой обуздывает двух львов. На индийской печати мы видим героя (или бога?), побеждающего двух тигров. Аналогия здесь проглядывает настолько явственно, что некоторые историки даже считали эту печать доказательством индийского происхождения шумеров. Однако на территории Индии мотив поединка героя или божества с двумя животными практически нигде больше не встречается, поэтому, скорее всего, речь идет о случайном заимствовании или личной печати человека, который в силу неизвестных причин прибыл из Месопотамии в Индию и там в память о родине заказал себе печать с таким сюжетом.

А вот настоящие шумерские цилиндрические печати крайне редко встречаются в индийских городах. Это говорит о том, что индийские торговцы были намного более умелыми мореходами, чем шумеры, – они чаще посещали Месопотамию, чем их деловые партнеры долину Инда.

Конечно, хараппская цивилизация не была создана шумерами. Тем не менее, есть одно обстоятельство, которое нельзя не принимать во внимание: по данным антропологов, в облике жителей городов долин Инда несомненно присутствуют ближневосточные черты. Это объясняется миграцией не шумеров, а других жителей Ближнего Востока – представителей культур переднеазиатского неолита. Что же заставило этих людей покинуть те благодатные края, откуда они были родом?

Переход к производящему хозяйству привел к значительному росту численности населения. Если раньше племена охотников сталкивались в битве не на жизнь, а на смерть за право охоты на одно стадо, то сейчас степи из охотничьих угодий превратились в поля злаков. Одна и та же территория могла прокормить в десять раз больше земледельцев и скотоводов, чем охотников и собирателей. Но поскольку плодородие распаханных участков быстро падало, люди постепенно стали переселяться на новые земли. Обычно одно поселение древних земледельцев существовало в течение 30–40 лет, т. е. срока жизни одного-двух поколений. Когда окрестные поля переставали приносить урожай, поселение покидали и переходили на новое место. Постепенно люди стали расселяться из первоначального района заселения в лесистые зоны. Там приходилось вырубать и выжигать девственные леса. Часто такие созданные человеком лесные пожары занимали намного большую территорию, чем было необходимо для полей.

Такое использование земли привело к экологической катастрофе. После уничтожения лесов оставались пустоши. Вместе с лесами уходила влага, и бывшие лесные участки становились степями, а затем и пустынями. Этот процесс ученые называют аридизацией климата. Люди стали спускаться в долины крупных рек, которые не только поили посевы, но и приносили плодородный грунт (лесс), ежегодно удобрявший поля. Обработка земли в долинах рек требовала от человека больших усилий, поэтому отдельные семьи стали объединяться в племена, а сами поселения стали постоянными. Теперь люди не переходили с места на место, а, обосновавшись в одном месте, жили там в течение многих поколений. Для защиты от соседей и приходивших из соседних степей переселенцев возводились крепостные стены. Формировалось жречество, основной функцией которого была магическая поддержка благополучия людей, обеспечение плодородия земли и скота. Складывалось и чиновничество, руководившее коллективными работами (ирригацией, расчисткой новых участков) и распределением запасов зерна и другой пищи.

Историки подсчитали, что средняя скорость расселения земледельческих племен составляла примерно 1 км в год. Они расселялись с Ближнего Востока на запад и север – через Анатолию (территория современной Турции) на Балканы, в долину Дуная и далее вплоть до Днепра и Рейна; в восточном направлении – через современный Иран – они вышли к Каспийскому морю, потом прошли через Западный Афганистан и вышли на территорию Пакистана. По дороге они смешивались с местными племенами, в результате чего и приобрели дравидские черты. Но, продвигаясь вперед, они выдавливали с занятых территорий местные племена дравидов. Эти дравидские племена заселили долину Инда и основали там поселения, которые позже превратились в города. Но потомки переселенцев с Ближнего Востока, приобретавшие по дороге все большую примесь дравидской крови, тоже добрались в конце концов до долины Инда, пройдя Синд и Белуджистан.

Как же развивались поселения в долине Инда? Открытое индийским археологом Н. Маджумдаром в 1934 году и исследованное затем французским историком Ж.-М. Казалем поселение Амри позволяет проследить основные ступени развития хараппской цивилизации.

В самый ранний период мы видим небольшое поселение. Амрийцы этого времени обитали в легких тростниковых хижинах, совершенно не напоминающих монументальную архитектуру Хараппы и Мохенджо-Даро. Однако с течением времени постройки становятся более сложными, появляются многокомнатные дома. Выделяются особые помещения для скота и для хранения припасов. Стены домов обмазывают глиной, позднее дома стали строить из кирпича-сырца, сформированного из смеси глины и соломы. Эти дома могли существовать в течение жизни одного-двух поколений, когда же дом ветшал, его ломали, а на его месте строили новый. Такая архитектура не требовала больших затрат сил, времени и средств. Намного больше усилий, умений и сноровки требовалось в ремеслах, ведь IV тыс. до н. э. – это время, когда зарождающиеся цивилизации (индийская, ближневосточная, египетская, китайская) достигают больших успехов в ремеслах.

Одним из важнейших ремесел является металлургия. Изготовление более прочных орудий труда и оружия обеспечивает преимущество одной цивилизации над другой, делает ее более успешной и богатой. В ранний период существования Амри металлургия еще только зарождается. Первым в истории методом обработки металлов была ковка золотых и медных самородков. В результате получались украшения, которые очень ценились. Вслед за этим появляется литье, позволявшее переплавлять металлический лом. Металл в то время был очень дорог, поэтому металлические изделия многократно переплавлялись. Это создает немало загадок для археологов нашего времени. Археологи, к сожалению, находят только самые поздние изделия ремесленников культуры амри. Скорее всего, самые древние металлические изделия были переплавлены. В руки ученых попадают изделия того времени, когда металлургия была достаточно развита и люди могли позволить себе выбросить сломанное металлическое украшение или орудие труда.

Вся керамика раннего времени лепилась вручную, гончарный круг тогда еще не был изобретен. Такая керамика содержит в себе много посторонних примесей (соломы, речного песка, толченых «бракованных» или битых сосудов), обжиг ее неравномерен, потому что люди того времени еще не научились поддерживать необходимую температуру в печах все время, необходимое для обжига.

Изобретение гончарного круга сделало керамическое производство массовым – за один день гончар мог вылепить значительно большее число сосудов. Улучшается качество теста, из которого лепят посуду, оно тщательнее вымешано, улучшается и обжиг посуды. Более изысканнными становятся формы сосудов, появляется различие между более грубой «кухонной» посудой, предназначенной для приготовления пищи и хранения запасов, и более тонкой «столовой», используемой для приема пищи. Вместо горшков и мисок универсального предназначения появляется много видов посуды. В керамическом производстве также возникают новые операции. Теперь после обжига посуду подвергают лощению, в результате которого поверхность сосуда становится гладкой и ровной. Такую керамику археологи называют лощеной. Лощение посуды имеет корни в другом ремесле – обработке камня. В самые ранние века существования амрийской культуры, когда керамика была еще не очень популярна, сосуды вытачивались из мягких пород камня, например из гематита или алебастра. Получившиеся заготовки долго и тщательно полировали все более тонкими абразивами. А когда керамика получила широкое распространение и достигла высокого качества, гончары стали полировать (лощить) свои изделия, подражая сосудам из полированного камня.

После лощения на керамику одной или (реже) несколькими красками наносили рисунки. Наиболее распространенные мотивы – натуралистические и стилизованные изображения животных, людей, растений, орнаментальные узоры. Такую керамику ученые называют расписной. Расписная керамика свойственна многим культурам этого времени, но каждой из них присущи особые излюбленные мотивы, поэтому расписную керамику долины Инда невозможно спутать с египетской, балканской или корейской. Керамика служит для археолога важным материалом, позволяющим судить об исторических процессах, происходивших в то время, от которого не осталось письменных свидетельств. Постепенное превращение амрийской керамики в хараппскую служит для историков надежным доказательством преемственности традиций в долине Инда в те времена.

Археологические раскопки нижних (самых древних) слоев Хараппы показали, что город, давший свое имя всей цивилизации долины Инда, был построен на месте меньшего по размерам поселения амрийской культуры.

Интересно, что аналогичное поселение, открытое под Мохенджо-Даро, содержит керамику, свойственную Белуджистану. Основываясь на этом, можно сказать, что в формировании древнеиндийской цивилизации кроме местных племен приняли участие и переселенцы из Белуджистана (потомки переселенцев с Ближнего Востока, смешавшиеся с дравидами), которые бежали от наступления пустыни.

Наиболее показательным поселением в северном Белуджистане является Кили-Гуль-Мохаммед (начало IV тыс. до н. э., долина реки Квета, современный Пакистан). Здешние жители возводили дома из сырцового кирпича. Значительное большинство костей, обнаруженных на этом и других поселениях Белуджистана, принадлежат домашним овцам и козам. Это говорит о том, что скотоводство было одним из главных занятий жителей этого поселения, тогда как охота практически не имела никакого хозяйственного значения, а была лишь соревнованием молодых людей в смелости, ловкости и храбрости. Медных изделий здесь не обнаружили. Орудия труда и оружие жители северного Белуджистана изготавливали из различных пород камня, причем не только из кремня и обсидиана, но и из таких полудрагоценных камней, как халцедон и яшма.

Расположенное в непосредственной близости с Киль-Гуль-Мохаммед другое поселение, названное Дамб-Саадат, датируется XXVII–XXIII вв. до н. э., а значит, культуры северного Белуджистана были непосредственными предшественниками хараппской цивилизации. Прекращение жизни в этом и других поселениях в Белуджистане также связано с наступлением пустыни. Гонимые голодом жители этих поселений переселились в долину Инда, где, слившись с местным населением, и создали древнейшую цивилизацию. В частности, именно из Белуджистана была принесена в долину Инда традиция изготовления терракотовых статуэток.

Необходимость защиты от новых волн мигрантов сыграла важную роль в формировании городской цивилизации. Потомки прежних переселенцев и потомки аборигенов вместе должны были защищать свой город от пришельцев. Это требовало создания системы городского управления, выделения ученых, которые планировали постройку городских кварталов и крепостных стен, наличия чиновников, которые контролировали строительство и поддержание построек в надлежащем виде. Создавались городские склады, где находились запасы зерна и других припасов на случай длительной осады. По мере роста численности населения необходимо было осваивать новые земли – вырубать тропические леса, распахивать целину. Это тоже консолидировало жителей городов в единое целое.

Постепенно хараппская цивилизация разрасталось, максимальная площадь, занимаемая ею, составляла более 1100 км с севера на юг и более 1600 км с запада на восток. Общая же площадь, контролируемая этой цивилизацией, превышает 1,3 млн км^2, это примерно равно площади такой крупной европейской страны, как Франция. Сегодня на этой территории открыто и исследовано более тысячи городов.

Вероятнее всего, спасаясь от постоянных волн мигрантов из Синда и Белуджистана и в поисках более спокойных мест, хараппцы пересекли невысокий водораздел между Индом и Гангом и поселились в верховьях Ганга и его основного притока Джамны. Впрочем, возможно, что двигал переселенцами и торгово-исследовательский интерес: Ганг и Джамна вели к неизвестным еще племенам к Востоку, а значит, там, в новых землях, можно было бы выторговать много товаров. Если бы хараппская цивилизация не погибла, то, возможно, обосновавшись в низовьях Ганга, хараппцы установили бы морскую торговлю с Китаем. Новейшие открытия археологов в Дакке (Бангладеш) свидельствуют о том, что хараппцы построили свой город в самом устье Ганга, а значит, могли торговать с Бирмой и Индокитаем.

Хараппцы расселялись и в другом направлении – в южном. Дело в том, что к западу от долины Инда расположены засушливые плоскогорья Синда и Белуджистана, к северу – бесплодные и холодные предгорья Гималаев, поэтому южное и западное направления – единственно возможные пути распространения этой цивилизации. Хараппцы расселились на Катхияварском полуострове и в устье реки Нарбада. Пытаясь обезопасить себя от переселенцев с запада, хараппцы основали несколько поселений в районе современного города Аллахабада (Пакистан).

Когда существовала хараппская цивилизация?

В первой половине XX века ученые знали лишь косвенные методы датировки. Так, например, один из основоположников хараппской археологии англичанин Дж. Маршалл датировал цивилизацию в долине Инда 3250–2750 гг. до н. э. Он исходил из аналогии с другими великими цивилизациями Старого Света – египетской и месопотамской. Однако в последующие годы появились сомнения в такой датировке, ее стали считать излишне древней.

Каковы же были аргументы, заставившие ученых пересмотреть предположение о столь почтенном возрасте цивилизации долины Инда? Историки обратили внимание, что индийские печати, обнаруженные в городах Месопотамии, относятся к значительно более позднему времени – XXIV–XVIII вв. до н. э. Но что же на самом деле показывают эти цифры? Отнюдь не дату возникновения индийской цивилизации, а лишь время, когда хараппские купцы установили прочные торговые контакты с Месопотамией. Помимо печатей, существуют и другие доказательства таких торговых контактов, например договор, датируемый 1923 г. до н. э., между жителем Месопотамии и хараппцем. Хараппец «подписался», приложив свою печать к глиняной табличке с договором.

На хронологию существования древнеиндийской цивилизации пролила свет еще одна находка. В верхних (самых поздних) слоях города Хараппы были обнаружены фаянсовые бусы, привезенные в долину Инда с Крита. Такие бусы были хорошо известны археологам и датировались они XVI в. до н. э.

Однако наиболее точным и достоверным методом датировки стал открытый в 1948 г. радиоуглеродный метод. Он основан на удивительном физическом открытии. Углерод, составляющий основу органических соединений, присутствует в виде нескольких изотопов – стабильных 12С и 13С и радиоактивного 14С. Последний постоянно образуется из стабильных изотопов под влиянием радиации. Живые организмы получают этот изотоп из окружающей среды, благодаря чему в течение жизни в организме постоянно поддерживается постоянное количество радиоактивного углерода. После смерти организма поступление изотопов 14С прекращается, а имеющиеся изотопы 14С распадаются: за 5568+30 лет распадается половина 14С.

Вот что придумали ученые. Поскольку содержание 14С в окружающей среде всегда величина постоянная, то, посчитав количество изотопов, которые остались в опытном образце остатков золы, взятом из очага на древнем поселении, можно определить, как давно этот огонь был зажжен. Так же можно датировать и другие органические остатки – кости, ткани, зерна злаков.

Для определения возраста фрагмент опытного образца сжигается в особой печи, а получившийся при этом газ пропускают через некоторый аналог счетчика Гейгера. Сравнив количество изотопов 14С в образце с известными нормами, можно датировать образец с погрешностью в 70—300 лет, в зависимости от древности образца.

Метод этот, безусловно, несовершенен, поскольку контакт образца с более молодыми или радиоактивными объектами может значительно его «омолодить». Так, например, исследование травы, сорванной в день анализа, показало, что ее возраст – несколько миллионов лет. Это произошло из-за того, что трава была сорвана на газоне вблизи автотрассы с постоянным сильным движением и оказалась сильно загрязнена «ископаемым» углеродом из выхлопных газов (сгоревших нефтепродуктов). Однако за 60 лет, которые прошли с тех пор, как в 1948 году прошли первые опыты по датировке археологических материалов по 14С, ученые научились страховаться от возможных ошибок и получать достоверные результаты.

Радиоуглеродный анализ образцов, взятых в городах хараппской цивилизации, подтверждает даты, на которые указывают печати и бусы. Анализ образцов из Калибангана и Мохенджо-Даро показывает, что хараппская цивилизация появилась около 2900 г. до н. э., период ее расцвета приходится приблизительно на 2300 г. до н. э., а период упадка или «заката» начинается около 1750 г. до н. э. Кроме того, благодаря радиоуглеродному методу удалось частично восстановить картину гибели этой древней цивилизации. Выяснилось, что первыми погибли крупные центры в долине Инда, в то время как на юге, на Катхияварском полуострове, жизнь не только не прекратилась, но, наоборот, часть беженцев нашла приют в здешних городах, например в Лотхале.

Хараппские города

Слово «цивилизация» происходит от латинского «civis», что означает «город». А что же делает город городом? В наше время все города учтены, у каждого есть свое название, и если какое-то поселение хочет стать городом, то это утверждают особым законом парламента. А что же происходило в древности, в те времена, когда парламентов еще не было? Почему ученые считают то или иное поселение городом, хотя даже их названия нам неизвестны?

Археологи и историки называют городом поселение, которое соответствует нескольким критериям. Прежде всего, в городе должны быть монументальные постройки. В городах долины Инда имелось много таких зданий.

Другой важный признак – наличие городской инфраструктуры. Человек, живущий в современном городе, мало задумывается о том, какие усилия прикладывает множество людей для жизнеобеспечения города. Хараппские города имели административные и общественные здания, дороги, систему водоснабжения, канализации и оттока дождевых вод.

Третий признак города – наличие кварталов ремесленников. В таком случае можно говорить, что жители города кормятся не плодами земли, а своим трудом создают товары, которые затем обмениваются на продукты. Конечно, вокруг городов могут быть поля и огороды, но все-таки основное занятие жителей – не сельское хозяйство, а ремесло. Ремесленники должны были где-то продавать или обменивать свой товар, поэтому города очень быстро становились торговыми центрами. Изделия хараппских мастеров славились далеко за пределами долины Инда. В то же время рацион горожан зависел от подвоза продуктов не только из окрестных деревень, но и из других регионов Азии.

Есть еще один и, наверное, самый существенный в древности признак города. В русском слове «город» мы находим тот же корень, что и в слове «ограда». Действительно, самый важный элемент города – это крепостная стена, которая ограждает его от окружающего мира и защищает жителей от нападений. Возможно, современному человеку наличие крепостной стены покажется необязательным, но в древности это было очень важно. Археологи делят поселения древних людей на неукрепленные («селища») и укрепленные («городища») как раз по этому признаку – наличию городских укреплений.

Именно крепостная стена способствует целостности города, охраняет жизнь и обеспечивает благополучие жителей.

«Урук огражденный» – с гордостью за свой город писал безымянный автор месопотамского «Эпоса о Гильгамеше», и не кому-нибудь, а самому Гильгамешу – «на две трети богу, на одну треть человеку» – приписывали возведение «ограды», крепостной стены вокруг его родного города. А вот выдающиеся умы хараппской цивилизации, которые спроектировали эти величественные города, остаются неведомы нашим современникам. И тем не менее, мы можем быть уверены, что жители воздали должные почести создателям своих городов, может быть, даже назвали их богами.

На данный момент археологам известно более 200 поселений хараппской цивилизации. И лишь немногие из них не имели крепостных стен. От кого же защищались жители древнеиндийских городов? Ведь и городские стены, и цитадель, характерная для городов долины Инда, свидетельствуют о том, что они подвергались серьезной военной опасности.

Придя в долину Инда и обустроившись на новом плодородном месте, люди вынуждены были обороняться от новых волн переселенцев, которые надеялись получить пропитание в этом благодатном крае. А возможно, города хараппской цивилизации воевали и между собой. То же самое происходило и в Египте, и на Ближнем Востоке. Спустившиеся с засушливых плоскогорий Ливийской пустыни египтяне оборонялись от ливийских племен, которые шли вслед за ними. Богатые города Сиро-Палестины и Междуречья сдерживали натиск племен, приходивших с Иранского нагорья, из Сирийской пустыни и с Аравийского полуострова. Когда силы защитников иссякали, захватчики обосновывались в богатых городах, но вскоре в свою очередь были вынуждены бороться с новой волной переселенцев. Не жажда наживы гнала этих переселенцев: позади, в сухих степях, полупустынях и пустынях, их ждали неурожаи, означавшие голодную смерть. Поэтому они шли вперед – на копья и стрелы жителей богатых городов. Зато победитель получал самый ценный приз – жизнь.

Все города хараппской цивилизации строились по единому плану, и все кварталы города и крепостные стены возводили практически одновременно. Это тем более удивительно, что почти все города возникали не на новом месте, а поверх существовавших ранее поселений.

В западной части располагался «верхний город», или цитадель, где находились городские власти, а в восточной – «нижний город», в котором находились жилые кварталы.

Ради безопасности правителей и знати, сохранения святынь государства сообщение между верхним и нижним городом было ограничено. Так, в Калибангане обнаружено только два прохода, которые соединяли нижний город с цитаделью. В Хараппе вдоль края цитадели была проложена широкая дорога, которая, как предполагают ученые, предназначалась для особых религиозных процессий, с тем чтобы не пускать большие толпы верующих в сердце города.

Жилая часть городов имела форму прямоугольника, прямоугольными были и городские кварталы. Кварталы отделялись друг от друга широкими улицами. Улицы были сориентированы точно по сторонам света – они вели с севера на юг и с запада на восток. Некоторые исследователи предполагают, что такая планировка была вызвана гигиеническими целями: будто бы именно в этих направлениях «дули ветры, выгоняя застоявшийся душный воздух и отлично вентилируя улицы». Такое предположение весьма сомнительно. Ветры никогда не дуют строго с севера на юг или с юга на север. К тому же все хараппские города были построены по одному и тому же плану, а в мире нет двух городов, в которых одни и те же ветры дуют с одинаковой частотой.

Есть другое объяснение. В Индии широко распространено изображение четырехчастной мандалы. Это прямоугольник или круг, крестообразно разделенный на 4 равных сегмента. Такие мандалы служат для индийцев символической моделью мира. Они схематично, но в то же время образно, выражают наиболее важные философские понятия. Даже в наше время мы делим пространство и время аналогичным образом – на 4 стороны света и на 4 времени суток, причем стороны света связаны с видимым движением Солнца по небу в течение дня. Аналогичные мандалы существовали и в хараппское время. Древним людям было свойственно представлять земной город как отражение Небесного Града. Похоже, что и хараппцы старались придать планировке своих городов черты Небесного Града, как они его себе представляли.

Центральные улицы городов пересекались под прямым углом с более мелкими улицами. Внутриквартальные улицы были значительно уже, и некоторые были настолько узки, что на них с трудом бы разминулись два человека. Самые широкие улицы были в Мохенджо-Даро. Они достигали 10 м в ширину. Вдоль улиц, особенно главных, располагались лавки торговцев и мастерские ремесленников.

Цитадель возводили на высокой платформе из обожженного кирпича, поэтому она возвышалась над нижним городом. Она была укреплена мощными стенами и башнями. В ней располагались различные культовые, административные и хозяйственные постройки, а также жилища жрецов, правителя и знати.

Почему цитадель располагалась в западной части? На этот вопрос нет однозначного ответа, но историки выдвинули несколько гипотез. По самой распространенной из них, именно в цитадели горожане могли найти убежище в случае разливов Инда. Другая версия утверждает, что цитадель выполняла прежде всего оборонительные функции. Города долины Инда постоянно подвергались нападениям со стороны переселенцев с запада и северо-запада, поэтому именно хорошо укрепленная цитадель первой встречала нападение и могла защитить жителей лучше, нежели стены нижнего города. Более того, возвышенное положение позволяло заметить приближение противника задолго до того, как он окажется у стен города. Возможно, что истинная причина представляет собой соединение обеих версий: цитадель могла одновременно защищать и от нападений, и от наводнений.

Как мы уже говорили, в качестве строительного материала в амрийское и раннехараппское время применялся кирпич-сырец. Затем все большее значение стал приобретать обожженный кирпич. Однако обжиг кирпича был процессом дорогостоящим и трудоемким. Ведь для этого необходимо было заготовить древесину, пережечь ее в древесный уголь и лишь затем проводить обжиг в специальной печи. В крупных городах недостатка в рабочих руках, по-видимому, не было, а вот в небольших провинциальных городках, таких как Калибанган, из обожженного кирпича строили лишь небольшие ритуально значимые постройки, а для обычных использовался кирпич-сырец. Поэтому можно предположить, что хараппцы строили свои города из обожженного кирпича не только потому, что это прочный строительный материал, но еще и потому, что он выполнял важные ритуальные функции.

Крупнейшие города долины Инда были расположены вблизи предгорий, поэтому намного дешевле было бы доставлять прочный камень для постройки крепостных стен, чем в большом количестве обжигать глину. Каменные крепости широко известны практически во всех цивилизациях Старого и Нового Света, тогда как крепости долины Инда построены из кирпича. Значит, на первый план в данном случае выходят именно религиозные, а не фортификационные потребности. Видимо, хараппцы задолго до ариев верили в очистительную силу огня, поэтому постройки из кирпича, побывавшего в огне и изменившего в огне свои свойства, были, по мнению хараппцев, ритуально чистыми.

Мышление представителей древних цивилизаций было целостным, в то далекое время еще не разделяли практический и религиозный смыслы действий. Стены города, построенные из ритуально чистого материала, должны были защищать не только физически, но и на магическом уровне – ведь чужеземцы-захватчики не исполняли религиозных предписаний, а значит, были культово нечистыми. Чистый материал должен был отвергнуть нечистых… Может быть, такой взгляд на мир покажется современному человеку излишне наивным: ведь в конце концов хараппская цивилизация погибла. Но не будем судить строго людей, населявших нашу планету в древности. Они создавали свой мир, совершенно не заботясь о том, как они будут выглядеть в глазах далеких потомков, и старались сделать его удобным и уютным.

Города цивилизации долины Инда имели разный статус[2]. Мистическим центром, как предполагают ученые, был Мохенджо-Даро. Этот город был самым большим – он занимал площадь 2,5 км^2, а его население, по разным оценкам, составляло от 35 до 100 тыс. человек. Комплекс культовых сооружений в Мохенджо-Даро позволяет увидеть в нем нечто вроде религиозной столицы.

Дело в том, что археологи обнаружили в цитадели Мохенджо-Даро огромный бассейн. Свежую воду в него подавали из особого колодца. По мнению большинства исследователей, бассейн предназначался для ритуальных омовений. В основе религиозной философии протоиндийской цивилизации скорее всего лежали представления о ритуальной чистоте и нечистоте. Вода очищала тело так же, как огонь кирпич. Поэтому обязательным ритуалом, который должен был предшествовать служению божеству или божествам, было омовение тела.

Подобные бассейны существовали и в других городах долины Инда, но их размеры были гораздо меньше. Бассейн в Мохенджо-Даро имеет 12 м в длину и 7 м в ширину. Его глубина 2,5 м. Над бассейном располагался второй этаж, построенный из дерева и потому не сохранившийся, единственное, что сбереглось, – ведущие наверх лестницы. Предположительно, на втором этаже совершались религиозные обряды для немногих посвященных, которые прошли ритуальное очищение. Близ бассейна археологи раскопали зал для собраний, крышу которого поддерживало несколько рядов деревянных колонн. И крыша, и колонны также не сохранились – они сгорели во время пожара. Некоторые историки предполагают, что этот загадочный зал был чем-то наподобие «крытого рынка», но это вряд ли возможно, поскольку представляется сомнительным, чтобы и торговцы, и покупатели специально поднимались в цитадель для совершения сделок. Намного логичнее предположить, что рынок, или точнее несколько рынков, располагался в нижней, жилой части города.

Культовые сооружения в хараппских городах были не только в цитадели, но и в нижнем городе. Одно из таких зданий с остатками каменной скульптуры раскопал английский археолог М. Уилер в Мохенджо-Даро. Возможно, что это был храм для людей, которые по каким-либо причинам не могли участвовать в ритуалах в цитадели. Это большое здание на массивной платформе имело несколько этажей. Верхние этажи, построенные из дерева, не сохранились, но на их существование указывает кирпичная лестница.

Древние индийцы вообще любили многоэтажные сооружения. Самые большие жилые дома в городах имели три этажа. Они перекрывались плоскими крышами. Крыши покрывали утрамбованным илом, поскольку он прекрасно держит дождевую воду даже в самые сильные ливни. Крыши были оборудованы очень тщательно, на них был устроен парапет и глиняные водосточные желоба. Стены нижнего этажа строили из обожженного и необожженного кирпича, а верхние этажи делали практически полностью деревянными, и, возможно, они представляли собой открытые веранды. Верхние этажи практически не сохранились, но опять-таки хорошо известны ведущие на них кирпичные лестницы.

В некоторых удаленных районах при постройке домов использовали камень. Камень, в отличие от кирпича, применялся только в архитектуре жилищ, поскольку не имел такого культового значения, как обожженный кирпич. Кроме того, возможно, в каменных домах жили люди, принадлежащие к иной нации или даже расе.

Окон в домах не было, а свет и воздух проникали через небольшие отверстия в верхней части стен. Внутридомовые и наружные двери также были деревянными. Дома состояли из 5–9 комнат, а максимальная площадь, занимаемая первым этажом дома, достигала 355 м^2. Поскольку верхние этажи домов не сохранились, их планировка восстанавливается учеными очень приблизительно, а потому затруднительно сказать, какова же была общая площадь всех комнат в таком доме.

Вокруг дома располагались хозяйственные постройки. Перед домом был широкий двор, в котором содержали коз, овец и индийских «горбатых» коров (зебу). Здесь же, во дворе, находилась открытая кухня с одним или несколькими очагами для приготовления пищи. Рядом с кухней под крытым навесом стояли большие сосуды для хранения зерна и масла. Поблизости находилась и особая печь, предназначенная для выпечки хлеба. Такие печи очень похожи на те, в которых и по сей день выпекают хлеб в Средней Азии и на Кавказе.

Домашними животными, охранявшими благосостояние хараппцев, были собаки и кошки. Кошки оберегали запасы зерновых от мелких грызунов, а собаки стерегли дома. Еще одно животное, которое одомашнили хараппцы, – слон. Слоны помогали строить дома и крепостные укрепления, расчищать новые участки лесной целины. Если собаки и кошки, по-видимому, считались животными «низшими», то к слону относились с благоговейным почтением. Известно, что в индийском пантеоне был слоновоголовый бог Ганеша. Есть все основания считать его доарийским (хараппским) божеством.

В историческое время слонов использовали не только в хозяйственных, но и в военных целях: слон со стрелками на спине был своего рода «живым танком». К сожалению, мы не знаем, использовали ли хараппцы слонов в боевых действиях.

Среди хозяйственных построек примечательны общественные амбары. Хранившееся в них зерно, вероятнее всего, было некоторым неприкосновенным запасом на случай нападения или неурожая, а также предназначалось для жречества и знати. В Хараппе общественные амбары располагались близ реки, к северу от цитадели. Рядом были обнаружены особые каменные платформы, предназначенные для молотьбы. Предполагается, что снопы зерна переправляли из дальних деревень по реке и уже в городе их обмолачивали. В щелях каменной платформы археологи нашли сохранившиеся колоски пшеницы и ячменя.

Неподалеку от площадок для обмолота располагались два ряда бараков – небольших однокомнатных строений. Аналогичные постройки были обнаружены и в Мохенджо-Даро. Ученые высказали несколько различных предположений о том, кем были обитатели этих бараков. Возможно, это были обедневшие ремесленники. По другой версии – сезонные рабочие, которые привозили зерно из своих деревень. По третьей – государственные рабы. Поскольку эти постройки представляли собой обособленные дома, можно предположить, что жившие в них люди все-таки обладали личной свободой, хотя и выполняли определенные повинности. Также возможно, что это были беженцы из засушливых степей Белуджистана и Синда, которые согласились на тяжелые работы за право оставаться в городе и получать пищу. Нельзя исключить, что это были военнопленные, захваченные во время нападений на город переселенцев с запада. К сожалению, мы не сможем ничего сказать об этом достоверно до тех пор, пока не расшифрована древнеиндийская письменность.

Существование больших городов в жарком тропическом климате невозможно без удобной и тщательно продуманной системы водоснабжения и канализации. Мы уже говорили о том, что в религиозной системе хараппцев важную роль занимали ритуальные омовения, приносившие и гигиеническую пользу. В каждом городе имелись свои бассейны и колодцы, предназначенные для ритуальных омовений. В них всегда была свежая проточная вода. А кроме таких культовых сооружений существовала и система светских городских коммуникаций. Во дворе практически каждого дома был выкопан колодец для питьевой воды, а на улицах были и общественные колодцы. В домах хараппцы строили ванные комнаты с душем, туалеты. Вода из служб вытекала в уличную, а затем и в городскую канализацию.

В долине Инда была самая продуманная система канализации во всем древнем мире. На каждой улице жилых кварталов хараппских городов имелись особые отстойники, в которые по канавам стекали нечистоты. Из этих отстойников грязная вода попадала в каналы, а по ним текла за пределы городов, в реку. Каналы были выложены обожженными кирпичами и перекрывались такими же кирпичами или каменными плитами, что обеспечивало не только ритуальную, то и физическую чистоту городов.

Вокруг города, границы которого были четко очерчены крепостной стеной, располагался пригород. Как и в современных городах, пригород не был чем-то единым, а состоял из нескольких поселений. Возможно, в каких-то из них жили люди, которые по какой-то причине не могли поселиться в пределах городской черты. Может быть, это были иноплеменники, спустившиеся с гор Синда и Белуджистана, которые не имели права войти в построенный из ритуально чистого материала город. А может быть, это были потомки покоренных хараппцами племен? Жаль, что мы этого никогда не узнаем…

В пригороде практически каждого города располагался морской или речной порт. Возможно, это связано с представлениями о ритуальной нечистоте чужеземцев или людей, прибывших из дальних стран. Вспомним, что совсем недавно почти в каждом порту была карантинная бухта, в которой корабли и их команды выдерживали в течение 40 дней (само слово карантин происходит от французского «quarante» – «40»). Безусловно, существование такого карантина было вызвано медицинскими и гигиеническими соображениями, в отличие от хараппского, причины которого имели религиозный характер.

Был и целый город-порт, причем торговый. Он назывался Лотхал (Саураштра). Его окружала массивная каменная стена, защищавшая не только от нашествий врагов, но и от наводнений. Расположение в низовьях Инда делало Лотхал очень уязвимым, поэтому все жилые здания в этом городе строились на специальных массивных платформах.

В восточной части города археологи обнаружили верфь (218x37 м), соединенную длинными каналами с рекой, впадавшей в море. Длина одного из каналов, прослеженного археологами от порта до впадения в реку, превышала 2,5 км. В советское время было свойственно преуменьшать значение торговли по сравнению с производством и сельским хозяйством, поэтому ученые пытались представить этот канал как ирригационный (такое мнение даже попало в Большую Советскую Энциклопедию – статья «Хараппская цивилизация»), однако нам представляется, что это мнение неверно. Спутать ирригационный канал с судоходным практически невозможно: они начинают ветвиться уже у самого порта. Кроме того, ирригационные каналы никогда не заканчиваются в городах портовыми складами, а самое главное, в русле ирригационных каналов никогда не встречаются в большом количестве каменные якоря. Такое положение защищало город и порт от нападений со стороны моря, от штормов и прочих погодных катаклизмов.

В Лотхале было много ремесленных мастерских, которые изготавливали товары на продажу. Улицы этого города были значительно рке, чем улицы культового центра протоиндийской цивилизации Мохенджо-Даро. Так, ширина главных улиц составляла всего 4–6 м, а ширина внутриквартальных переулков редко достигала 2 метров.

Быт и занятия хараппцев

Что же ели жители Хараппы и других древних городов долины Инда? Археологам известно, что древние земледельцы этой цивилизации выращивали пшеницу двух сортов, просо, ячмень, кунжут, бобы. Первыми в истории жители долины Инда стали выращивать сахарный тростник. А вот зерна риса нигде обнаружены не были. Однако в городах Саураштры, таких как Лотхал и Рангпур, была найдена рисовая шелуха, а это означает, что по крайней мере в этой более дождливой области индийской цивилизации рис культивировали.

Возделывание риса существенно отличается от возделывания пшеницы, ячменя и других злаков Старого Света, поскольку рис требует особой ирригации. Народы Месопотамии и других соседних с Хараппой стран, кроме, пожалуй, Китая, не знали риса. Некоторые исследователи даже задавались вопросом, а не является ли возделывание риса важным моментом в решении вопроса о местном или пришлом происхождении хараппской цивилизации. Однако Хараппа и земледельческие поселения Китая в то время были отделены не просто тысячами километров, но и сложными природными условиями – высокими горами Тибета, сухими пустынями, – которые делали миграцию народа «рисоводов» невозможной. Кроме того, в Индии того времени не известно ни одного монголоидного черепа, а значит, нет ни одного реально существующего факта, указывающего на то, что хараппцы пришли из Китая.

Жители долины Инда умели выпекать хлеб и варили каши из пшеницы, ячменя или бобовых. К такому гарниру обычно добавлялись мясные блюда из одомашненных животных – овцы, козы, индийской «горбатой» коровы (зебу) и курицы. В качестве десерта на хараппском столе были фрукты и ягоды: финики, манго, сливы, абрикосы, персики, вишни, алыча, терн, айва, миндаль, виноград, клубника, гранат, инжир, плоды сахарной пальмы, орех. В качестве приправ использовались различные соусы и подливы из горчицы, лука и других индийских прянностей. Особой популярностью пользовались у хараппцев плоды лотоса, которые, согласно древним трактатам, считались омолаживающим и поднимающим потенцию средством.

Что же носили древние индийцы 4–5 тысяч лет назад? Найденные в Мохенджо-Даро небольшие кусочки хлопчатобумажной ткани говорят нам о том, что они выращивали хлопчатник. А значит, их одежды были очень удобными для этого влажного и жаркого климата.

Важнейшими ремеслами Древней Индии были также металлургия, керамика и ювелирное дело. Металлурги научились добывать медную руду. Железа хараппцы не знали. Технология добычи железной руды будет открыта лишь спустя 500 лет после гибели хараппской цивилизации. Отсутствие оловянных руд привело к тому, что в Индии хараппского времени не было и настоящей бронзы. Те изделия, которые часто называют «бронзовыми» даже в солидных научных изданиях, на самом деле медные. Для упрочнения меди в расплав добавляли минералы, содержащие никель и мышьяк, поэтому такую бронзу называют «мышьяковой». Понятно, что производство такой бронзы представляло большую опасность и для самих металлургов, и для окружавших их людей. Поскольку металлургические цеха не были вынесены за пределы городов, все жители вдыхали ядовитые испарения мышьяка.

Древними индийцами были освоены такие сложные технологические операции, как плавка, литье и ковка металла. При этом они умели делать не только орудия труда и оружие, но и настоящие произведения искусства, такие как, например, знаменитая бронзовая фигурка танцовщицы. Очень высокого уровня достигло изготовление металлических сосудов. Их делали из меди, золота и серебра.

Столь совершенные изделия получались благодаря тому, что хараппскими ремесленниками была открыта технология «потерянного воска». Вначале мастер лепил модель из воска, потом обмазывал ее глиной, оставляя вверху отверстие. Затем он обжигал глиняную обмазку в печи таким образом, что воск вытапливался, а занимаемое им место образовывало фигурную пустоту, в которую мастер заливал расплавленный металл. Когда металл остывал, керамическую форму разбивали и вынимали почти готовую вещь – ее нужно было лишь слегка зачистить. Конечно же, получившиеся в результате такого литья изделия были совершенно уникальны, ведь ни одна восковая модель не походила в точности на другую, и богатый заказчик мог быть полностью уверен, что он является обладателем уникальной вещи. С помощью технологии «потерянного воска» мастера отливали предметы не только из меди, но и из драгоценных металлов.

Другим важным материалом был камень. Из камня делали сосуды, бусы, подвески. Как же добывали камень в глубокой древности? Ведь в распоряжении людей не было прочных орудий – ни стального долота, ни отбойного молотка. Оказывается, добыча камня возможна и при использовании примитивных орудий труда. Требовались лишь сметка и проницательность. Древние индийцы извлекали камень из горной породы таким способом: сначала перед скалой разводили костер, потом скалу поливали холодной водой. От резкого перепада температур скала трескалась, и тогда в трещины забивали деревянные колья. Колья тоже поливали водой. Дерево впитывало воду, расширялось, и от скалы откалывались огромные глыбы. Они были очень большими, но все же обрабатывать их – отсекать пустую породу от полезной – было легче. Отсеченные куски ценного камня везли в специальные мастерские, где ремесленники превращали их в разные предметы. Одна такая мастерская снабжала изделиями из камня поселения на многие километры в округе. Интересно, что описанным способом хараппцы умудрялись добывать даже очень твердые породы камня – кремень и обсидиан, а ведь эти минералы тверже бронзы.

Жители долины Инда были искусны в прядении и ткачестве. Во время раскопок археологи во многих домах обнаружили пряслица. Это говорит нам о том, что прядением и ткачеством хараппцы занимались на дому, и местные мастерицы похвалялись друг перед другом, соревнуясь в своем ремесле.

До сих пор остается загадкой, знали хараппцы шелк или же нет. Остатки шелковых тканей или хотя бы ниток обнаружены не были, но шелк известен в послехараппских поселениях на Катхияварском полуострове и в центральной Индии. Судя по тому, что обитатели этих поселений жили в маленьких домах, напоминающих своей круглой и овальной формой жилища кочевников, они лишь недавно перешли от кочевого образа жизни к оседлому. А значит, вряд ли к моменту своего появления в здешних краях умели делать шелковые ткани. Поэтому есть вероятность, что изготовление шелка было позаимствовано ими у предшественников – хараппской культуры.

Керамика, в отличие от общедоступных занятий – прядения и ткачества, – была занятием мастеров. По всей стране была распространена керамика одного типа, которую невозможно спутать с керамикой других культур. Посуду, которая после обжига в специальных печах приобретала красноватый цвет, украшали геометрическими и растительными узорами преимущественно черной краской.

Особым ремеслом было изготовление терракотовых фигурок. Терракота представляет собой разновидность керамики, изготовляемой не из обычной, а из цветной глины, благодаря чему полученные изделия приобретают различные оттенки – от черного и красно-коричневого до светло-кремового. Терракотовые фигурки хараппской цивилизации интересны не только искусствоведам, но и историкам, поскольку они могут рассказать многое о том, как жили хараппцы. Древние мастера передавали даже орнаментальные узоры на одежде мужчин и женщин. Наряды, которые мы можем видеть на хараппских статуэтках, свидетельствуют, что жители протоиндийской цивилизации носили практически то же, что и индийцы времен завоевания Индии англичанами, а именно: сари и дхоти – широкие отрезы хлопкового полотна, которые несколько раз особым образом оборачиваются вокруг тела.

Терракотовые модели домов позволяют нам увидеть, как выглядели жилища хараппцев, ведь почти все дома были уничтожены завоевателями или же разрушились от времени, и до нас дошли в лучшем случае фундаменты некогда величественных построек. В одном из слоев Мохенджо-Даро, относящемся к доарийскому времени, обнаружена глиняная модель двухколесной повозки. Традиционно считается, что колесный транспорт изобрели арии. Однако возможно, что первенство и в этом изобретении принадлежит хараппцам.

Поскольку хараппская письменность до сих пор достоверно не расшифрована, социальная структура хараппского общества остается загадкой. Археологи открыли в цитаделях Мохенджо-Даро, Хараппы и Калибангана дворцы правителей и административные учреждения городских властей. О наличии административного аппарата косвенно свидетельствуют и хорошо налаженные работы по строительству жилых кварталов и крепостей, а также системы водоснабжения и канализации. Общественные амбары, открытые в различных городах долины Инда, указывают на наличие целой группы чиновников, ведавших распределением общественных запасов, однако каким образом распределялись эти запасы, для нас остается загадкой. В пользу существования особых социальных групп чиновников и ученых говорит и то, что многие стороны жизни хараппской цивилизации были строго унифицированы – существовала единая система мер и весов, общая письменность, общая система городской планировки и городских коммуникаций.

Дворцы в городах долины Инда скрывают много тайн. И действительно, был ли в каждом городе свой царь или же все дворцы были сезонными резиденциями верховного царя. Климат Индии таков, что в нем четко выделяются три сезона – лето, зима и сезон дождей. В каждом из дворцов верховный царь мог жить один сезон. А если царей было несколько? В каких отношениях находились правящие династии Мохенджо-Даро, Хараппы и Калибангана? И были ли это династии?

Может быть, после смерти прежнего правителя народ избирал себе нового царя путем испытания претендентов на силу, ловкость и выносливость, как это происходило у народов Европы? А может быть, это были не царские дворцы, а резиденции верховных жрецов и вся система власти в цивилизации долины Инда была теократической? В таком случае строительство цитадели из обожженного кирпича (т. е. ритуально чистого материала), значительно возвышающейся над нижним городом, должно было означать и возвышение жречества как посредников между миром небесных богов и миром людей.

Предположительно, в каждом городе, помимо правителя, существовал и городской совет. Но его роль до сих пор остается неизвестной. Любопытное, но совершенно недоказуемое предположение высказал французский археолог Ж.-М. Казаль. В крупных городах, таких как Хараппа и Мохенджо-Даро, заметно имущественное расслоение: двух-трехэтажные дома и царские дворцы в этих городах соседствуют с однокомнатными лачугами. А в небольших городах, таких как Калибанган и Лотхал, такого имущественного расслоения не обнаружено. Напротив, в небольших городах, например в Калибангане, здания мало различаются по размерам и убранству, а дворец правителя не очень отличается от домов рядовых жителей. Значит, предположил Ж.-М. Казаль, на территории хараппской цивилизации относительно мирно уживалось два типа социального устройства: авторитарная власть в столичных городах и либеральные общины небольших городов.

Существовало ли в протоиндийской цивилизации рабство? Советские ученые по аналогии с месопотамским и египетскими обществами III–II тыс. до н. э. предположили, что в хараппском обществе тоже были рабы и рабовладельцы. Однако доказать это предположение невозможно, пока не будут прочитаны хараппские тексты. Тот же Ж.-М. Казаль выдвинул еще одну гипотезу. Он выделил миниатюрные печатки с простым и очень кратким текстом в особую группу и предположил, что они представляют собой «удостоверения личности» рабов или наемных работников. Но поскольку мы не можем прочитать написанный на этих табличках текст, то невозможно и сказать, прав Ж.-М. Казаль или же выдвинутая им гипотеза беспочвенна. Еще одна любопытная гипотеза была высказана английским археологом Д. Гордоном. Он утверждал, что терракотовые фигурки людей в круглых шапках, сидящих на корточках и сжимающих руками колени, изображают рабов. Аналогичные изображения рабов известны и в Месопотамии, и в Древнем Египте, но возможна ли такая параллель? Да, действительно, приток рабов из числа захваченных в плен мигрантов возможен, но был ли он в действительности?

Различие в размерах домов в нижнем городе однозначно говорит об имущественном расслоении жителей городов, но каким образом происходило такое расслоение? Становились ли богачами торговцы, ремесленники, воины и охотники, или же привилегированным слоем были только жрецы? Какие священные предметы служили символами власти и богатства для жителей долины Инда? Кто владел земельными наделами и садами – отдельные семьи, родовые общины, жрецы, жреческие корпорации, цари городов, городской совет или же верховный царь? И была ли земля вообще ценностью в этой цивилизации?

Что представляли собой деревни в округе городов? Как выяснилось, они поставляли снопы в города, где снопы обмолачивали. Зерно хранили в общественных зернохранилищах, но были ли эти крестьяне хараппцами, или же они были местным населением, которое покорили и обложили налогами хараппцы?

Проживали ли жители Хараппы, Мохенджо-Даро и других поселений в своих городах почти всю свою жизнь, или же они обитали в окрестных деревнях, а в свои дома в городах появлялись лишь на ежегодные праздники и по другим светским потребностям? Возможно, города хараппцев были лишь культовыми столицами, в которых собиралось все население окрестных поселений только в особые календарные даты, подобно затерянным в джунглях городам майя.

Поскольку в хараппском обществе можно обнаружить некоторые социальные группы – торговцев, жрецов, ремесленников, воинов, чиновников, а, возможно, также земледельцев и рабов, то некоторые ученые утверждают, что уже в протоиндийской цивилизации зародилась система каст.

К сожалению, ни эти, ни другие гипотезы на современном уровне знания невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Все поставленные вопросы так и остаются без ответа… Письменность древней цивилизации надежно хранит свои тайны.

Как уже отмечалось, одной из самых сильных сторон протоиндийской цивилизации была торговля, которая велась как морским, так и сухопутным путем. Торговля в долине Инда была распространена с древнейших времен. В одном из слоев Мохенджо-Даро, относящемся к доарийскому времени, обнаружена глиняная модель двухколесной повозки. Аналогичные повозки известны по всему Ближнему и Среднему Востоку исторического времени и носят название «арба». Такие же повозки использовали хараппские торговцы в своих сухопутные поездках. Как показали раскопки советского археолога В.М. Массона в Алтын-Тепе, хараппские торговцы доходили до Каспийского моря. Их путь пролегал через Белуджистан и Афганистан в Южную Туркмению, в то время представлявшую собой благодатный край плодородных степей и долин. Туда хараппские торговцы вывозили ремесленные изделия, а оттуда везли зерно, скот, а также пищевые продукты, поскольку весьма сомнительно, чтобы долина Инда могла прокормить такое значительное население, ведь только в одном Мохенджо-Даро, по некоторым оценкам, проживало 100 тысяч человек[3]

В Лотхале была обнаружена терракотовая модель корабля, с углублением для мачты. Таким образом, можно говорить, что хараппцы ходили под парусом, используя сезонные изменения ветров.

Один из важных маршрутов хараппских торговцев пролегал во внутренние районы Южной Индии, где находились места добычи золота и серебра. Торговцы морем шли вдоль западного берега полуострова Индостан, а затем высаживались на берег и двигались к серебряным рудникам и золотоносным рекам сухопутным путем.

Исследования хараппских городов в долине Ганга еще только начинаются, поэтому пока трудно оценить значение восточной торговли протоиндийской цивилизации. Но уже сейчас можно уверенно говорить о том, что хараппские торговцы проникли в Бенгальский залив.

Самым важной и хорошо документированной является для историков торговля с Месопотамией. В месопотамских источниках есть три загадочные страны, которые не поддаются однозначной идентификации – Дильмун, Маган и Мелухха. Из этих стран приходили торговые корабли, груженные разными диковинками, например слоновой костью. Договоры, которые заключали жители Месопотамии, обозначают страны Маган и Мелухха как расположенные где-то далеко за Дильмуном.

Страна Мелухха почти достоверно отождествляется с протоиндийской цивилизацией. А вот локализация страны Маган остается тайной. Некоторые историки считают, что это Белуджистан. Другие полагают, что и Маган, и Мелухха – это различные города долины Инда (например, Лотхал, морской порт, и Мохенджо-Даро, культовая столица). Иногда считают, что и Дильмун – тоже название одного из индийских городов (например, Лотхала, в таком случае Маган, и Мелухха – два крупнейших города долины Инда – Хараппа и Мохенджо-Даро). Но поскольку Дильмун иногда описывается в шумерских текстах как древняя прародина шумеров, то большинство исследователей считает, что Дильмун – это Бахрейн. Там около 40 лет назад были обнаружены поселения культуры, очень похожей на шумерскую. Бахрейн был перевалочным пунктом на пути из Хараппы в Шумер и назад.

В Двуречье археологами найдено много хараппских изделий – бусы, печати, морские раковины, ткани. Список товаров, привозимых из Мелуххи, согласно документам, еще более богат и разнообразен: полудрагоценные камни (халцедон, сердолик, лазурит), медь, золото и серебро, эбеновое и мангровое деревья, тростник, павлины, петухи, искусно инкрустированная мебель и многое другое.

Хараппские купцы отправлялись в плавание в зимние месяцы и, гонимые ветрами, которые дули с континента, подходили к Аравийскому полуострову, а оттуда, двигаясь вдоль берега, достигали Бахрейна и затем Месопотамии. Летом направление ветра изменялось на противоположное – теперь уже ветры дули с океана на материк, и купцы возвращались в Мелухху. Они выходили из шумерских городов и двигались вдоль северного берега Персидского залива, проходили Ормуз и шли в долину Инда, а сбиться с курса им не давали летние ветры, прибивавшие суда к азиатскому берегу.

Шумеры не знали секрета муссонов (так ученые называют эти сезонные ветры), поэтому никогда не совершали плаваний в Мелухху, а вся торговля в Персидском заливе и Индийском океане находилась в руках хараппских (мелуххских) мореходов, которые безраздельно господствовали в Аравийском море и Персидском заливе. Это утверждение основано на том, что во всех известных историкам городах этого региона обнаружено множество хараппских предметов, тогда как месопотамский импорт скуден.

Но некоторые месопотамские торговцы, возможно, плавали в Индию на индийских кораблях. Вероятно, один из таких торговцев, будучи в Лотхале, случайно обронил свою цилиндрическую печать, которая три тысячелетия спустя была обнаружена археологами.

Торговля способствовала появлению и унификации системы мер и весов. Во многих городах археологами были открыты гири различных типов, имеющие одинаковый и кратный вес. Другим важным следствием торговли было создание письменности как системы учета имеющихся богатств.

Письменность

Главная загадка хараппской цивилизации – письменность. Ее расшифровка прольет свет на множество других тайн. Археологи нашли большое число предметов с надписями на неизвестном древнем языке. Среди них тысячи печатей, изделия из металла и керамики. Ученые высказали много различных предположений о содержании этих надписей, однако, как это часто бывает в исторической науке, один и тот же факт служит основанием для различных, порой противоречивых, гипотез. Приведем такой пример. Известно, что большинство предметов, сопровождаемых надписями, имеют отверстия для продевания нитки или веревки. Дальнейшая интерпретация сильно различается: одни историки считали такие предметы товарными расписками, другие – амулетами. Кто из историков прав, или же отверстиям в предметах можно дать какое-то иное объяснение, решит время.

Основная сложность дешифровки хараппской письменности состоит в том, что «тексты» хараппцев очень невелики по объему, в среднем каждый состоит из 5–6 знаков. Всего же таких надписей известно несколько тысяч. Если бы перед учеными был слитный хараппский текст из 10–15 тыс. знаков, он был бы прочитан и переведен очень быстро. Но, поскольку каждый из известных памятников хараппской письменности очень мал, это не позволяет понять внутреннюю логику его автора.

В том, что письменность еще не расшифрована, вероятно, повинен и влажный и жаркий климат долины Инда. Похоже, что хараппцы, как и индийцы намного более позднего времени, писали также на свитках из пальмовых листьев – во всяком случае, в одном из хараппских городов археологи обнаружили каменную чернильницу. Однако сами свитки, по-видимому, были уничтожены во время арийского нашествия, а те, что не погибли тогда, разложились с течением времени во влажной земле Индии. Многие памятники древней письменности, такие как египетские папирусы или кумранские свитки, сохранились именно благодаря сухому жаркому климату. А вот к хараппским текстам, увы, природа была не так милостива…

Ученые относят хараппскую письменность к иероглифической. Что же такое иероглифы? Впервые это слово употребил теолог Климент Александрийский. Так он назвал «священные высеченные знаки». Он не относил их к какому-то определенному виду письма, а обозначал этим словом любой письменный знак, имеющий божественную природу. В средние века ученые часто сталкивались с египетской письменностью, а поскольку к тому времени умение читать по-древнеегипетски было утрачено, то все египетские тексты казались «иероглифами», т. е. текстами, данными египетскими богами. В Новое время значение слова «иероглиф» изменилось – так стали называть особый тип письма, характерный не только для Древнего Египта, но и для других стран – например Китая. Иероглифической считается письменность с большим количеством знаков, среди которых есть знаки, обозначающие какие-то целые слова или понятия (их называют идеограммами), и знаки, обозначающие один или несколько слогов (такие знаки называют фонетическими).

Как же появилась иероглифика? В глубокой древности люди рассказывали о каком-то важном событии, пытаясь зарисовать его. Так, в одной из пещер Франции археологи обнаружили наскальный рисунок, изображающий дикого быка и лежащего рядом с ним охотника. Таким образом древний человек пытался описать значимое для его племени событие. Мы бы написали: «В такой-то день такого-то года дикий бык убил охотника X». Но 15 тыс. лет назад возможно было лишь рисуночное описание события.

В дальнейшем люди стали изображать события, о которых они хотели рассказать, при помощи пиктограмм. Пиктограммы – тоже рисунки, но в целом они образуют не картинку, а надпись. Вроде бы это очень удобный способ. Хочешь написать слово «дикий бык» – рисуешь дикого быка, хочешь написать «охотник» – рисуешь человечка с луком. Однако мир слов любого языка включает в себя не только изобразимые, но и неизобразимые – абстрактные или общие – понятия. Например, такие как «любовь» или «бог». Древние египтяне в таком случае поступали следующим образом. Слово «бог» обозначалось в виде «флага». Такой «флаг» вешался над деревянными или каменными обелисками у входа в храм любого божества. У каждого бога было свое изображение на «флаге», но при письме значок «флага» обозначал любое божество, а уже после такого знака указывалось имя конкретного бога, упомянутого в тексте. Часто после неизобразимых слов ставился еще один иероглиф, указывающий на то, что это слово можно не читать. Нечитаемый иероглиф ученые называют «детерминативом» или «указателем», поскольку он указывает на то, что следующее слово принадлежит к какому-то классу предметов или понятий. Кроме того, существовали и особые иероглифы, которые самостоятельного значения не имели, но уточняли прочтение того или иного иероглифа. Нечто подобное сохранилось и в современных языках: таковы, например, две точки над буквой «е», без которых эта буква читалась бы иначе.

Важнейший принцип иероглифического письма – образность. Так, например, древние египтяне изображали отрицание «не» («ни», «нет», «отсутствует») при помощи иероглифа «разведенные в стороны руки». Эти руки как бы показывают отсутствие чего-то, о чем будет сказано в последующих словах текста. В современном китайском языке один и тот же иероглиф обозначает и глагол «любить», и производное от него наречие «хорошо».

При передаче иероглифами абстрактных понятий часто использовалось созвучие слов. Так, если бы нужно было написать слово «порок», то пришлось бы написать иероглиф «порог (дома)», а если бы нужно было написать слово «нес», то изобразили бы человеческий нос. Еще одна сложность для иероглифического письма – передача форм глагола. Изображение идущей пары ног в любой иероглифической системе письма имеет значение: «ходить, идти». А вот как быть дальше?

Я иду.

Ты идешь.

Он идет.

В таком случае поступают следующим образом. С помощью смыслового рисунка передается только корень слова, в данном случае – «ид-», а за ним следуют слоговые иероглифы. То есть: «ноги + утка» = иду, «ноги + еж» = идешь, «ноги + еж + тарелка» = идет.

С помощью слогов легко передавать вспомогательные части речи – предлоги, союзы, частицы. Вместо слова ставится иероглиф понятия, первый звук или первый слог которого такой же, какой нужен для письма. Так, если бы у нас не существовало кириллицы и нам пришлось бы изобретать иероглифическую письменность, то вместо слова «в» или «во» мы бы написали иероглиф «волк», вместо «к» – иероглиф «кот», вместо «после» – целых 3 иероглифа «поле», «слон» и «лев». Такая письменность относительно удобна. Но и в этом случае возникают трудности, поскольку подходящих иероглифов намного больше, чем слогов или букв, которые мы хотим передать на письме. Например, чтобы написать «в», один человек захочет использовать иероглиф «волк», другой – «ведро», третий – «вилы». Но когда грамотных (т. е. знающих иероглифы) людей много, постепенно они договариваются между собой, каким именно иероглифом обозначаются те или иные слоги. Такой процесс ученые называют «акрофонией». Именно благодаря ей иероглифика постепенно становилась алфавитом. Интересно, что акрофония продолжается и в наши дни, но теперь она связана с образованием новых – кратких – слов из больших словосочетаний. Например, «высшее учебное заведение» благодаря акрофонии сократилось до короткого и понятного слова «вуз».

Иероглифы могут существовать только в условиях одного языка или нескольких сходных диалектов, поскольку они одновременно содержат в себе и определенное произношение, и определенный смысл[4]. В тех случаях, когда сохраняется историческая преемственность народов, пользующихся одной письменностью, иероглифика может сохраняться тысячелетиями. Так египетская письменность просуществовала практически без изменений три тысячи лет, китайские иероглифы существуют более двух тысяч лет.

Однако вернемся к хараппской иероглифике и, несмотря на то, что древнейшая индийская письменность не расшифрована, попытаемся разобраться с тем, что же она собой представляет.

Как утверждают ученые, всего в хараппской письменности было 400 знаков. Особые знаки-черточки служили для обозначения цифр. Остальные хараппские иероглифы представлены двумя группами – слоговыми иероглифами и детерминативами, то есть указателями на то, что следующее слово принадлежит к какому-то классу предметов или понятий. В то же время почти каждую хараппскую надпись сопровождает картинка, в той или иной степени ее поясняющая. Кому же предназначались эти изображения? Возможно, неграмотным хараппцам. А возможно, в долине Инда кроме хараппцев жил и другой народ. Именно представителям этого народа, бесписьменный язык которого отличался от хараппского, и были адресованы поясняющие рисунки. Есть надежда, что именно эти поясняющие рисунки помогут в будущем разгадать тайну хараппской письменности.

Судя по обнаруженному в Калибангане керамическому обломку с частью надписи, писали хараппцы справа налево. Это выяснилось вот каким образом: ученые обратили внимание на заметное сжатие знаков, стоящих слева. Так мы сужаем и тесним буквы, когда нам не хватает места, чтобы уместить в строке все слово целиком.

Самое лучшее, что могло бы помочь в дешифровке протоиндийской письменности, это если бы археологам удалось обнаружить текст, написанный на двух языках – хараппском и каком-то другом, уже известном современной науке. Именно такой двуязычный текст (ученые называют его билингвой) помог Ж.-Ф. Шампольону расшифровать египетские иероглифы. Но, увы, до сих пор билингвы с текстом на хараппском археологам не попадались. Впрочем, ученые не теряют надежды, ведь торговые контакты Хараппы-Мелуххи с Месопотамией были достаточно тесными, и очень может быть, что такой двуязычный текст лежит в земле и ждет первооткрывателя.

А пока расскажем о нескольких попытках прочтения древнеиндийской письменности. Многие ученые пытались прочитать ее с позиций известных им языков. Хараппскую письменность пытались расшифровать, привлекая различные древние и современные языки – хеттский, санскрит, шумерский, хурритский, эламский и даже такие экзотические дравидские, как мунда и бурушаски.

Так, известный лингвист Б. Грозный посчитал, что хараппская письменность очень похожа на хеттские иероглифы, и попытался прочитать ее по принципам чтения хеттского языка. Попытка закончилась неудачно, что, в общем-то, и неудивительно: хеттский язык относится к индоевропейским языкам, а протоиндийский – к дравидским, поэтому вероятность правильного прочтения по методу Грозного (безусловно, замечательного специалиста в своей области) примерна такая же, как если бы кто-нибудь попытался прочитать японские иероглифические тексты, пользуясь русским языком, или, скажем, румынским.

Хараппские статуэтки и рисунки на печатях однозначно изображают людей дравидского антропологического типа. Поэтому логично предположить, что хараппский язык должен принадлежать к той же языковой семье, что и языки дравидов современной Индии. Это подтверждают и исследования лингвистов, таких как Т. Барроу и М. Эмено, которые определили, что в санскрите есть ряд заимствований из дравидских языков.

Первым шагом в дешифровке стало бы выявление основных закономерностей и типичных конструкций языка. В последние десятилетия к расшифровке были подключены компьютеры, но результат по-прежнему нулевой. Но путем машинного анализа было выяснено, что грамматическая структура языка Хараппы полностью совпадает с протодравидским языком. Так была окончательно похоронена попытка некоторых историков представить хараппскую цивилизацию как арийскую. Однако язык протоиндийской письменности значительно древнее современных дравидских языков, поэтому прочесть эти тексты, используя их, нельзя. Приведем пример. Между нами и древнейшими памятниками, написанными на церковно-славян-ском языке, пропасть почти в тысячу лет, и тексты эти понимаются без перевода далеко не всеми и не всегда. А в случае с хараппским речь идет о временном промежутке в 3–4 раза большем.

Чешский этнограф Ч. Лоукотка в 1928 г. сравнил хараппскую письменность с письменностью кохау ронго-ронго острова Пасхи. Несмотря на вроде бы очевидную абсурдность такого сравнения (остров Пасхи удален от Индии на многие тысячи километров) выяснилось, что многие знаки совпали. Эта идея получила довольно значительное распространение в предвоенной Европе. В 1932 г. венгерский ученый В. Хевеши выступил с докладом во Французской академии наук, в котором убедительно доказал, что количество знаков в обоих письменностях примерно равно 400, а кроме того, четверть знаков имеют одинаковые начертания, а значит – они родственны.

Еще дальше пошел австрийский археолог Р. фон Хайне-Гельдерн. Он доказал, что письменность острова Пасхи сходна не только с протоиндийскими, но и с древнекитайскими рисуночными протоиероглифами, а также с рисуночным письмом, характерным для современных народов Южного Китая. По мнению Хайне-Гельдерна, вся мировая письменность зародилась в Средней Азии или в Иране, откуда попала в долину Инда, а затем в Китай и далее через Полинезию на остров Пасхи. Впрочем, такой подход позволил бы присоединить к числу общих письменностей и египетские иероглифы, и другие системы письма Старого Света.

В 1951 г. идея родственности хараппской и полинезийской письменности получила неожиданное подтверждение: Р. фон Кенигсвальд установил сходство между орнаментальными мотивами Индонезии и Полинезии, с одной стороны, и протоиндийской цивилизации – с другой. Кроме того, аргентинский историк X. Имбеллони обнаружил в пещерах Цейлона надписи, выполненные сходными с хараппскими и полинезийскими значками. Аналогичная система письменности сохранялась вплоть до середины XX в. у проживавшего на границе Китая и Вьетнама народа лоло. Именно их письменность является центральной в системе индийско-тихоокеанских письменностей, а ее отдельные черты имеют аналогии даже в японской культуре Дземон. Кроме того, аналогичная письменность была открыта и на Каролинских островах, так что получалась четко очерченная цепочка регионов, в которых существовало такое письмо. Сторонниками этой теории являются и современные ученые, такие как Т. Бартель, С. Саггс и ряд других.

Родство этих письменностей возрождает довольно давнюю гипотезу о том, что некогда в Тихом и частично в Индийском океанах располагался гигантский континент Пацифида, затонувший около 20–10 тыс. лет назад. Эта гипотеза сформулирована геологами В.А. Обручевым, В.В. Белоусовым (Россия), Э. Зюсси и Э. Огом (Германия). Отстаивал эту точку зрения и зоогеограф М.А. Мензбир. В своей книге «Тайны Великого океана» он предположил, что Пацифида затонула достаточно недавно – несколько тысяч лет назад. Ведь хорошо известно, что в легендах полинезийцев рассказы о затонувших землях занимают важное место.

Дешифровкой хараппской письменности занимались и в бывшем СССР. Эти исследования велись с 1964 г. Самая удачная попытка прочтения хараппской письменности была предпринята Ю. Кнорозовым, который до того расшифровал иероглифическую письменность индейского народа майя. В основе его дешифровки лежали дравидские языки. Но, к сожалению, его прочтение не признали индийские специалисты. Ведь для современных индусов-ариев дравиды – низшая раса. В то время, когда велись исследования Кнорозова, СССР активно дружил с Индией и советская наука предпочла забыть об открытии Кнорозова.

Религия хараппцев

Несмотря на то что дравидическая цивилизация погибла, в религиях Индии чувствуется сильное влияние хараппцев. Многие верования и духовные практики Индии восходят к глубокой древности, и, строго говоря, все индийские верования испытали на себе хараппское влияние. В религиях Индии архаические представления гибко соединены с более современными элементами. Особенно заметно воздействие забытой цивилизации на такие учения, как йога и буддизм.

По всей видимости, хараппцы, как и современные индусы, верили в реинкарнацию. Как же узнали об этом ученые, если письменные источники до сих пор не расшифрованы? Благодаря погребальному обряду, который хорошо известен по могильникам Хараппы и Лотхала. Погребения совершались в грунтовых ямах на кладбищах. Умершего на тот свет сопровождали небольшим количеством инвентаря. В основном это была пища в керамической посуде. В хараппской цивилизации нет роскошных царских погребений, представляющих интерес как для археологов, так и для охотников за сокровищами. Если на поселениях хараппской цивилизации богатые дома часто существенно отличаются от бедных, то в погребальной практике наблюдается практически полное равенство. Это говорит о том, что древние хараппцы верили в реинкарнацию. Для них могила была лишь местом краткосрочного обитания души близ тела. Пища нужна была покойному лишь на тот небольшой срок, пока душа не освоится в новом для себя мире и не найдет новое тело.

Царские дворцы в цитаделях древнеиндийских городов относительно невелики – во всяком случае, они гораздо скромнее пышных гигантских дворцов Месопотамии и Египта. По всей видимости, хараппцы презирали роскошь или, как минимум, не придавали ей большого значения.

Это вдвойне странно, если учесть, что хараппцы были искусными ремесленниками и ловкими торговцами, лучшими в морях Индийского океана, а списки привозимых ими предметов роскоши были внушительны. Загадка, не правда ли? Правда, есть несколько предположений, в той или иной степени вероятных. Возможно, при том уровне развития сельскохозяйственной техники земля в долине Инда не могла прокормить много жителей. Поэтому торговля и производство ценимых в других странах предметов роскоши были единственным способом прокормить население. Параллельно с этим можно допустить и иное – религиозное – объяснение. Вера в реинкарнацию имеет одно очень важное следствие. Зачем собирать сокровища, копить золото, серебро и предметы роскоши, если через какое-то время человек переселится в иное тело, а собранные им богатства достанутся потомкам того, в чьем теле он был раньше? Жизнь для человека, который верит в реинкарнацию, не ограничивается пребыванием в одном теле. Она длится многие тысячи лет, поэтому все нынешние и будущие сокровища для человека – мимолетные увлечения души, не представляющие настоящей ценности.

Достаточно часто археологи находят в долине Инда парные погребения. Скорее всего, это говорит о том, что уже в хараппское время в Индии был распространен обычай ритуального самоубийства жен после смерти мужей. Этот обычай – сати – существует в Индии до сих пор, несмотря на то, что он уже более 100 лет запрещен законодательно. Англичане, запретившие сати, считали его проявлением патриархата и признаком неравенства женщин. Но совсем иначе это воспринимали индийцы. В отличие от европейцев, для них смерть не является страшным роковым порогом, а всего лишь некоей границей, за которой следует новая жизнь. Поэтому возлюбленные, умерев вместе, могли вселиться в тела ровесников, а значит, всего через 15–20 лет получали шанс снова стать супругами.

Видели ли хараппцы какой-то выход из цепочки перевоплощений, подобный тому, какой существует в современном буддизме? Считали ли хараппцы, что душа человека может вселиться в животное, или допускали возможность переселения только в человеческое тело? Ответить на эти вопросы очень трудно. В современном буддизме человек обязан перевоплощаться множество раз из одного тела в другое, пока не очистится от страданий и привязанностей. Лишь тогда он сможет достичь некоего идеального душевного состояния – нирваны. В дальнейшем он будет пребывать в мире блага и света в числе других чистых божественных душ. Поэтому возможно, что и хараппцам посмертие представлялось как цепь воплощений в новом теле и через некоторое время – после того как человек очистится от телесных страстей – как причисление к сонму богов.

Много интересного о религии древних индийцев могут рассказать изображения на печатях. Очень частый мотив таких изображений – деревья, рядом с которыми находится бог. В современной Индии есть особые деревья, почитаемые как жилища различных богов или же как их воплощения. Судя по изображениям на других печатях, древнейшие жители долины Инда поклонялись огню и воде. Верования хараппцев настолько близки к представлениям индуизма, что зачастую создается впечатление, что арии практически полностью восприняли религию побежденных ими народов.

Убедиться в том, что йога и буддизм тоже несут в себе отпечаток архаических хараппских верований, исследователям во многом помогли опять-таки изображения на печатях, похожие на более поздние буддийские и йогические. Такое сходство говорит о том, что в хараппской цивилизации большое значение придавалось личному самосовершенствованию и медитации. Исторический Сиддхарта Гаутама – Будда – жил дюжину столетий спустя после гибели Хараппы, но не исключено, что популярность буддизма в Индии была связана с тем, что в ней и до Будды были распространены медитативные практики.

В Индии общественное социальное начало традиционно главенствует над индивидуальным, а всякие попытки человека проявлять себя как личность в той или иной степени порицаются. В основе индийской религиозной философии лежит понятие о долге как о том, что должен делать человек в соответствии с правилами той касты и той социальной группы, в которой он родился. Выход из этого социального слоя, прекращение исполнения своих обязанностей был один – честным трудом получить право на рождение в новой жизни в иных, лучших условиях. Неслучайно, что самый совершенный из людей, Сиддхартха Гаутама – Будда – родился в царской семье.

Были ли и в хараппское время подобные представления о долге как об основе религиозности? Очень возможно, ведь только население одного Мохенджо-Даро превышало 100 тысяч человек. Для того чтобы контролировать жизнедеятельность такого огромного по тем временам города, было необходимо учение, способное сплотить народ.

Но подавление личности порождает стремление к свободе. В Индии это стремление реализуется благодаря йогическим практикам.

Так известно изображение божества, сидящего на низкой подставке в йогической позе. На голове божества два рога, между ними дерево. Окружают его тигр, носорог, зебу, слон. Мы не знаем, как именно называли этого бога хараппцы, однако протоиндийский бог, который сидит в йогической позе в окружении зверей, ассоциируется у ученых с Шивой-Пашу-пати – покровителем скота и властелином природы, а также Шивой – владыке йогинов и аскетов. Поэтому исследователи часто называют бога хараппцев прото-Шивой.

Есть изображение, на котором голова прото-Шивы имеет два выступа – это еще два лика божества. В индуизме Шиву также изображали многоликим. Существует легенда, согласно которой жена Шивы, – богиня Кали – долго упрашивала мужа предстать перед ней во всех своих возможных обликах, и он выполнил ее пожелание. Увидев многоликого Шиву, Кали на время сошла с ума.

Примечательны животные, которые окружают хараппское божество. Любопытно, что в йоге есть множество асан (поз), которые копируют поведение тех или иных диких и домашних животных. Символом Шивы, известным в классическую эпоху, был бык Нандин. А вот спутником его супруги был тигр.

Не исключено, что некоторые печати изображают супругу прото-Шивы: иногда это смиренная властительница, иногда – свирепая «рогатая» богиня. Встречается также сюжет, который, по всей вероятности, передает некую неарийскую легенду. «Рогатая» богиня стоит среди ветвей священного дерева, а перед ней на коленях – другое божество с рогами; у обоих длинные косы, на руках браслеты. У коленопреклоненного божества на голове заметен выступ, напоминающий цветущую ветку.

Культ женских божеств в Индии, как в древности, так и в наше время, очень распространен. Отметим, что в архаических земледельческих культурах женское божество играло главную роль. Великая богиня ассоциировалась с идеей плодородия. Древние земледельцы считали, что земля родит и взращивает подобно женщине. Великая богиня также считалась матерью всего сущего. Она даровала жизнь и отнимала ее, когда приходил срок. Археологи нашли в долине Инда множество глиняных статуэток, изображающих обнаженных или почти обнаженных женщин в причудливых головных уборах и с ожерельями на шее. Видимо, в них запечатлены разные образы богини-матери (подробнее см. главу «Тайны женских культов»).

Сложно сказать, когда мужские божества в Индии стали играть главенствующую роль – после прихода ариев, для которых земледелие значило меньше, чем скотоводство, или же раньше, поскольку невозможно достоверно судить о том, насколько зависели от земледелия хараппцы.

Однако помимо бога-йогина, образ которого напоминает Шиву, можно назвать еще одно мужское божество, культ которого, по-видимому, был распространен в Индии еще в до-арийские времена. Это бог Кришна.

Почему же исследователи считают Кришну хараппским божеством? Дело в том, что его имя переводится как «черный». Индуисты изображают его с кожей фиолетового цвета. Как известно, темная кожа была у дравидов. Скорее всего, арии заимствовали культ Кришны у хараппцев и стали поклоняться ему как богу экстаза.

Загадка гибели протоиндийской цивилизации

Согласно самой распространенной версии, причиной гибели хараппской цивилизации стало вторжение арийских племен с территории современного Ирана или из среднеазиатских степей (ныне – засушливых пустынь). И действительно, приблизительно около 1800 г. до н. э. дивные города были разрушены, некоторые из них, и, в частности, культовая столица цивилизации – Мохенджо-Даро, – сожжены. Под руинами разрушенных зданий археологи обнаружили скелеты защитников города со следами борьбы. После этого нападения жизнь в городах хараппской цивилизации сохранилась, но города больше никогда не достигали былого величия, в них отчетливо видны следы упадка. В Мохенджо-Даро, Хараппе, Калибангане и других городах верхние (самые поздние) слои поселений застроены на скорую руку, без централизованного плана, поверх следов пожаров и разрушений, крупные общественные здания, а также водоснабжение и канализация не восстановлены. Жилые дома имеют намного меньшие размеры. Деградирует керамика, техника ее изготовления падает, тускнеет орнамент, снижается качество росписи, уменьшается число различных форм посуды. В этом слое практически нет вещей, привезенных из Месопотамии – основного экспортера хараппской цивилизации, а значит, ослабевают торговые контакты, никто не решается плавать в далекие края.

Казалось бы, все очень просто: пришли захватчики, разрушили города, уничтожили большую часть населения, прежде всего самых грамотных и умелых, разграбили богатства, возможно, заставили платить дань. Но вот здесь-то вмешивается в историческую науку геополитика. Дело в том, что в современной Индии живут представители двух рас – европеоиды-арии и негроиды-дравиды. Относительная расовая чистота сохраняется до сих пор благодаря системе каст. Господствующая раса, занимающая ведущие посты в государственном и региональном управлении, в науке и культуре, – арии – являются потомками тех самых завоевателей, которые разрушили одну из великих цивилизаций древности. И им очень дискомфортно от того, что они являются потомками варваров и геростратов. Поэтому индийские историки предпринимают огромные усилия для того, чтобы обелить своих предков и снять с них вину за гибель хараппских городов. Получается примерно так: да, арии, пришедшие в долину Инда, конечно, были воинственными племенами, но они вообще-то ни при чем, цивилизация Хараппы к тому времени сама загнивала или даже прекратила свое существование по не зависящим от захватчиков причинам; а приход чужеземцев лишь случайно совпал с гибелью цивилизации в долине Инда. Оправдания в целом получаются не очень убедительными, но отдельные гипотезы представляются интересными. Их не следует безоговорочно принимать на веру, но некоторые из них любопытны как пример того, как в историю вмешивается политика.

Версия первая: экологическая катастрофа. Способ самооправдания: «они сами виноваты». По одной из такого рода гипотез хараппская цивилизация погибла из-за обожженного кирпича. Из него возводились городские постройки, а для обжига кирпича требовалось много леса. Когда жители крупных городов, таких как Хараппа и Мохенджо-Даро, извели вокруг себя все леса, вместе с лесами ушла и пресная вода. Земля перестала давать урожаи, источники и колодцы иссякли. Другие аналогичные гипотезы указывают несколько иные причины экологической катастрофы: засоление почв и наступление Раджастанской пустыни, изменение русла реки Инд.

Главное возражение против такого рода гипотез: если действительно жители городов долины Инда столкнулись с экологической катастрофой, то они просто могли перейти на другие более плодородные земли – например, расселиться ниже по Инду и вдоль западного берега полуострова Индостан или же выйти в долину Ганга, где к тому времени уже существовало несколько хараппских поселений, и на новом месте построить города, еще более прекрасные, чем покинутые ими в долине Инда.

Версия вторая: природная катастрофа. Способ самооправдания: «никто не виноват». Для обоснования одной из таких гипотез была отправлена целая экспедиция, которая «убедительно» установила, что, оказывается, цивилизация погибла от мощного землетрясения. Да, безусловно, землетрясение могло вызвать пожар в Мохенджо-Даро, гибель многих жителей прямо на улицах городов, но только в окрестностях Мохенджо-Даро и Хараппы. Однако протоиндийская цивилизация занимала значительную площадь, и даже сильнейшее землетрясение близ Мохенджо-Даро позволило бы уцелеть городам на юге. Еще одна гипотеза винит в гибели хараппской цивилизации серию сильных наводнений, но и они не должны были коснуться поселений вне долины Инда. Третья гипотеза предполагает, что причиной гибели цивилизации послужило изменение русла Инда, на этот раз в силу естественных причин, например, опять-таки землетрясения. Но и в этом случае люди могли построить новый город на новом месте.

Есть еще одна столь же оригинальная гипотеза, родившаяся после исследования под микроскопом нескольких фрагментов костных останков из погребений хараппского времени. Она утверждает, что протоиндийская цивилизация погибла из-за эпидемии малярии. Действительно, малярия процветает в жарком и влажном тропическом климате, однако никогда она не принимала характера эпидемии. Дело в том, что биологические организмы, живущие в каком-то регионе, обладают определенной устойчивостью к инфекционным заболеваниям, широко распространенным в данной местности, и большинство коренных жителей этими болезнями не болеют, а заболевшие переносят их в легкой форме. Напротив, больше всего страдают от таких региональных заболеваний переселенцы, организм которых не привык к новому климату и не имеет иммунитета к новым для него заболеваниям. Хараппцы проживали в долине Инда многие сотни, если не тысячи лет, поэтому они должны были обладать значительным иммунитетом против обычной в здешних краях малярии. Однако, возможно, исследователи и правы, просто они взяли скелеты не хараппцев, а мигрантов, захороненных по хараппскому обычаю. Дело в том, что полные скелеты, которые можно однозначно идентифицировать, встречаются довольно редко – кости могли сгнить или истлеть, могила могла быть разграблена. Возможно, это были останки переселенцев из сухих степей Синда и Белуджистана, которые в поисках лучшей жизни пришли в долину Инда и умерли здесь от необычного для них заболевания. Или, может быть, это были арии, явившиеся из более холодных и сухих регионов Средней Азии.

Версия третья: варваризация культуры. Способ самооправдания: «виноваты иноплеменники, но не арии». Согласно этой гипотезе, виноваты в гибели протоиндийской цивилизации окружавшие ее племена. Настоящие хараппцы расселились на значительной территории, заселенной различными варварскими племенами. В результате хараппцы и генетически, и культурно растворились в варварах и постепенно сами деградировали. В качестве доказательства своей правоты защитники этой гипотезы приводят пример хараппских городов на Катхияварском полуострове, таких как Лотхал. Этот город не был разрушен. Но в XVIII в. до н. э. здесь прослеживаются признаки запустения, приходит в упадок порт и каналы, соединяющие порт и реку. Арии к тому времени уже подошли к Мохенджо-Даро и Хараппе, но ведь до Лотхала несколько тысяч километров по непроходимым джунглям. А значит, возникает вопрос: как же арии могли повлиять на деградацию города, в котором их не было? Главное возражение против этой гипотезы состоит в том, что общий упадок культуры в Лотхале не связан с изменением антропологического типа населения, иными словами, в Лотхале не было не только ариев, но и других мигрантов. А значит, ни о какой варваризации культуры говорить нельзя. Основная причина явно лежит вне Лотхала. По всей видимости, в протоиндийской цивилизации практически все товары для внешней торговли поставляли крупные города долины Инда, а сам Л отхал был лишь перевалочной базой, обеспечивавшей долину Инда кораблями и торговцами. Как только крупные ремесленные центры погибли, начал загнивать и Лотхал.

Следуя этой логике, можно отметить, что причиной упадка Лотхала и других городов на юге могла быть также гибель Мохенджо-Даро и Хараппы в силу землетрясения или наводнения. Однако против гипотез, выдвинутых индийскими учеными, свидетельствует еще ряд фактов. На улицах городов найдены скелеты людей, очевидно убитых в схватке с противником. Археологи пришли к такому выводу, обнаружив специфические повреждения костей, причиненные, скорее всего, оружием.

Кроме того, известно, что в поздний период хараппцы активно укрепляли город. По всей видимости, благодаря этим укреплениям арии в первый раз не смогли захватить города долины Инда. Они вернулись во главе большого союза племен: двигаясь со своими табунами по границе джунглей и пустынь, арии спустились в Белуджистан и Синд, там легко разгромили туземные племена и заставили их присоединиться к походу в долину Инда. Лишь тогда им удалось покорить Хараппу и Мохенджо-Даро.

Любопытную гипотезу гибели хараппской цивилизации выдвинул американский археолог В.А. Фэйрсесвис. По его мнению, хараппцы за несколько веков интенсивной эксплуатации природных богатств долины Инда истощили ее землю, что заставило ее жителей искать новые девственные области, расселяться на восток, в долину Ганга и на юг – вдоль до Индийского океана. В целом такое положение дел представляется возможным. Действительно, хараппские поселения к югу и к востоку от долины Инда были основаны позднее, нежели в самой долине. Рассредоточение хараппцев на огромной территории могло привести к тому, что они не смогли выставить нужное количество защитников, когда вторглись арии. Как мы видим, Фэйрсесвис не отрицает как экологические причины, так и вину ариев.

Некоторые историки считают, что взять хараппские города ариям помогло вредное производство мышьяковой бронзы. Когда к стенам городов подступила арийская орда, в плавильнях начали усиленно изготовлять оружие, ядовитые пары мышьяка носились над городом и защитники города получали огромные дозы этого вещества. Одним из основных симптомов отравления мышьяком является мышечная слабость, затруднение дыхания. Вот и получилось, что арии взяли многотысячные города практически голыми руками.

Еще одна гипотеза утверждает, что гибель крупнейших центров – Мохенджо-Даро и Хараппы – привела к тому, что ученые называют «антропологической катастрофой», т. е. люди этой цивилизации были сломаны прежде всего морально, поскольку их боги не помогли им, их святыни были поруганы, а города, служившие им и обороной и смыслом жизни и казавшиеся им незыблемыми, были уничтожены. Поэтому, утверждают сторонники этой гипотезы, хараппцы не нашли в себе душевных сил построить новые города в новом месте. Более того, хараппцы практически без боя сдали укрепления на водоразделе Инда и Ганга, и арии проникли в долину Ганга. Хараппские города на Катхияварском полуострове и южнее, на побережье Индийского океана, не были уничтожены арийским вторжением, но, сохранившись физически, они были уничтожены прежде всего морально и потому достаточно быстро деградировали. В истории есть немало примеров тому, что захватчики прежде всего старались сломить боевой дух защитников – разрушали храмы, а священные предметы и изображения богов уничтожали или переносили в столицу победителей. Возможно, индийские жрецы сами приказали сжечь города, поскольку их осквернили завоеватели и они стали нечистыми.

Астравидья и виманы – загадочные изобретения древних мастеров

Многие люди склонны обращаться к прошлому человечества в поисках тайных знаний. Поэтому с каждой культурой древности, наряду с научными теориями, связан ряд красивых, но малоубедительных гипотез. Это касается и хараппской цивилизации.

Одной из самых интригующих тайн Индии является астравидья. Так арии называли загадочное оружие, обладание которым приписывают хараппцам. В древнем индийском эпосе это неотразимое небесное оружие описано так: «Зародышей в… женщинах оно убьет» и «…может поражать страны и народы на протяжении нескольких поколений». Применение астравидьи сопровождается ярчайшей вспышкой света и огнем, пожирающим все живое и разрушающим все постройки на значительной площади. Боги дали Арджуне, герою эпоса, чудесное оружие и снабдили это оружие следующим наставлением: «Это необыкновенное и совершенно неотразимое оружие [… оно] никогда не должно применяться тобой против людей, ибо, брошенное в малосильного, оно может сжечь весь мир…»

Это оружие очень напоминает атомную бомбу. Сходство между астравидьей и атомной бомбой настолько поразительно, что американский физик-ядерщик Роберт Юнг даже использовал описание действия астравидьи в качестве заглавия книги по истории изобретения ядерного оружия. «Свет ярче тысяч Солнц во тьме родится…» – так писали об астравидье авторы «Махабхараты». «Ярче тысячи Солнц» называется книга Роберта Юнга. Другой физик-ядерщик, один из отцов ядерной бомбы Роберт Оппенгеймер, верил в то, что его исследования представляют собой повторение опытов древних индийцев, некогда владевших секретом ядерной бомбы.

В одной из глав «Махабхараты» рассказывается о такой небесной битве, которую можно принять за описание ядерной войны: «…во всем своем великолепии поднимались раскаленные столбы дыма и пламя ярче тысячи солнц. Железные молнии, гигантские посланцы смерти, стерли в пепел всю расу Вришни и Андхака. Трупы обгорали до неузнаваемости. Выпадали ногти и волосы. Без всякой видимой причины рассыпалась глиняная посуда. Птицы поседели. Через несколько часов вся пища стала непригодной. Спасшиеся от огня солдаты кидались в воду, чтобы смыть пепел».

Исследователи мифологии древних народов часто отмечают парадоксальные и совершенно неожиданные для историков способности и изобретения древних людей. Но можно ли доверять мифам в этом отношении? Историки еще не нашли ответа на этот вопрос. Известно немало случаев, когда доверие к мифам и легендам приводило к потрясающим открытиям. Так, Генрих Шлиман открыл Трою на холме Гиссарлык именно потому, что он верил в правдивость каждого слова «Илиады». Шлиману помогла даже такая «малость», как указание на то, что холм, занимаемый Троей, должен был быть небольшим – герои Троянской войны могли трижды обежать вокруг крепостной стены древнего города и при этом не очень устать. Если бы не безоговорочная вера в миф, Троя, возможно, до сих пор не была бы открыта.

Есть и другой случай. Геродот, описывая Египет, рассказывал, что египтяне мумифицировали священных животных, в частности священных быков бога Сераписа, и для погребения таких мумий построили особый храм – Серапеум. Египтологи позапрошлого века хором утверждали, что этот рассказ – досужая сказка, выдуманная или самим Геродотом, или же египтянами, решившими подшутить над доверчивым иностранцем. Лишь один историк взял и поверил Геродоту. Им был французский археолог Огюст Мариетт. Он открыл Серапеум и обнаружил в этом храме мумифицированные тела священных быков.

Но можем ли мы доверять «Махабхарате» так же, как доверяли своим источникам Шлиман и Мариетт? Некоторые исследователи отвечают положительно на этот вопрос. По их мнению, основания для такого ответа дает загадка исчезновения жителей городов долины Инда. В руинах городов были найдены скелеты людей и животных, однако незначительное число обнаруженных скелетов резко контрастирует с размерами городов и заставляет предполагать, что жители города или куда-то исчезли, или были убиты неким неизвестным способом, предполагавшим полное уничтожение людей.

Такая версия стала казаться еще более правдоподобной, когда в Мохенджо-Даро были обнаружены следы гигантского пожара. Скелеты некоторых людей свидетельствуют, что эти люди погибли без борьбы с захватчиками. Смерть постигла их в тот момент, когда они занимались обычными делами. Другое открытие еще больше поразило историков: в разных местах города были обнаружены огромные куски спекшейся глины и целые пласты зеленого стекла, в которое превратился песок. И песок, и глина под воздействием высокой температуры вначале расплавились, а затем мгновенно затвердели. Итальянские ученые доказали, что превращение песка в стекло было возможно лишь при температуре свыше 1500 градусов. Технологии того времени позволяли достигать таких температур лишь в металлургических горнах, но горение при столь высокой температуре на огромной территории города кажется невероятным. Даже в наше время достичь такой температуры без применения горючих материалов невозможно.

Когда археологи раскопали всю территорию Мохенджо-Даро, выяснилась одна удивительная особенность разрушений.

В центре жилой части города четко выделяется область – эпицентр, в котором все строения словно сметены каким-то шквалом. От эпицентра к крепостным стенам разрушения постепенно уменьшаются. В этом заключается одна из главных тайн города: лучше всего сохранились именно окраинные постройки, тогда как при штурме города силами обычных войск наибольшие разрушения касаются крепостных стен и окраинных кварталов. Разрушения в Мохенджо-Даро очень напоминают последствия взрывов в Хиросиме и Нагасаки, во всяком случае так утверждают, например, англичанин Девенпорт и итальянец Винченти. Кроме того, они обратили внимание на то, что каждый раз после ядерного взрыва на полигоне в штате Невада появлялись спекшиеся пласты зеленого стекла, во множестве открытые и в Мохенджо-Даро.

Некоторые исследователи думают, что на территории Индии существовала высокоразвитая цивилизация, даже превосходившая современную. Погибла она либо в результате войны с другой, столь же развитой, земной или внеземной цивилизацией, например с цивилизацией атлантов, или же в результате неконтролируемого использования техники, скажем ядерного оружия. Еще одна, наиболее фантастическая теория предполагает, что хараппцы вступили в контакт с инопланетной цивилизацией и благодаря этому овладели высокотехнологичным оружием, к которому не были готовы. В результате неправильного использования такого оружия и погибла цивилизация в долине Инда.

Разрушенная культовая столица долины Инда – не единственный пример загадочных руин, обожженных «небесным огнем». В числе таких городов археологи называют несколько древних городов, расположенных в разных уголках земного шара: например, столицу хеттского царства Хатуссасу (Хатуссу), гранитные стены ирландских крепостей Дундалк и Экосс и американского города Саксуаман, остатки храмовой башни в Борсиппе близ Вавилона. Следы таких пожаров вызывали удивление даже у профессиональных историков. Так, комментируя тот факт, что башня в Борсиппе высотой в 46 метров была оплавлена не только снаружи, но и внутри, известный специалист в области библейской археологии Эрих Церен пишет: «Нельзя найти объяснение тому, откуда взялся такой жар, который не просто раскалил, но и расплавил сотни обожженных кирпичей, опалив весь остов башни, сплавившейся от страшного жара в плотную массу, подобную расплавленному стеклу».

Как же решить эту проблему? Ядерный взрыв привел бы к выбросу в атмосферу значительного числа радиоактивных изотопов. В костях людей, погибших при ядерном взрыве, содержание 14С значительно выше, чем у их современников, не испытавших на себе влияния радиации. Следовательно, содержание 14С, которое ученые обнаружили в останках жителей Мохенджо-Даро, свидетельствовало бы о том, что хараппская цивилизация намного древнее, чем это предполагают современные ученые. Мохенджо-Даро в таком случае был построен на 5, 10 или даже 30 тысяч лет раньше предполагаемого срока. То же самое касается других городов долины Инда – ведь их жители тоже подверглись облучению. Возможно ли это, ведь хараппский импорт хорошо известен в Месопотамии и Средней Азии и датируется он 3–2 тыс. до н. э., но никак не ранее.

Представим себе, что хараппская цивилизация погибла, скажем, около 10 000 г. до н. э. В таком случае странно, почему хараппские вещи становятся известными в Месопотамии лишь в конце 3 тыс. до н. э. Что представляли собой в таком случае загадочные земли Мелухха и Маган, ведь города долины Инда в таком случае должны были быть мертвы уже почти 8000 лет. Но именно из них в Месопотамию привозили характерные хараппские товары. Не может быть, чтобы купцы покупали товары, которые в самой Индии исчезли несколько тысячелетий назад. Более того, найденные в городах долины Инда месопотамские товары тоже датируются 3–2 тыс. до н. э., то есть, другими словами, получается, что хараппцы использовали месопотамские изделия за многие годы до рождения их создателей.

Не только Мохенджо-Даро, но и другие памятники со следами «небесного огня» тоже превосходно датированы. Историки знают сроки правления многих хеттских царей вплоть до года восшествия на престол. Известны их письма к египетским фараонам и к правителям городов Ближнего Востока. Ядерный взрыв в Хатуссе означал бы удревнение правления известных нам хеттских царей, а значит, они должны были жить и умереть раньше, чем адресаты их писем. Также не дают оснований для удревнения датировок и привозные вещи, обнаруженные в ирландских крепостях, якобы опаленных ядерным оружием.

К сожалению, как бы ни была привлекательна гипотеза использования ядерного оружия в древности, в частности в Мохенджо-Даро, история вынуждена отказаться от такой версии как от беспочвенной. Скорее всего, город был сожжен захватчиками или же его сожгли сами индийцы, потому что он был осквернен. Но как же объяснить невероятно высокую температуру горения? Ответ на этот вопрос дает храмовая башня в Борсиппе. Этот регион является одним из ведущих экспортеров нефти, поэтому нет ничего удивительного в том, что башню облили или обложили горючими материалами как снаружи, так и изнутри.

Загадочная астравидья – некое феноменальное для того времени оружие вполне естественного, земного происхождения. Таким оружием мог быть некий аналог пороха или загадочного «греческого огня». Можно предположить, что хараппцы знали секреты горючих минералов – серы, селитры и, может быть, фосфора. А в том месте, которое называют «эпицентром ядерного взрыва», в действительности находились склады горючих веществ. В дальнейшем древние технологии были забыты, а результаты их применения в глазах потомков были сильно преувеличены.

Еще один легендарный артефакт хараппской цивилизации – виманы. Так в индийских трактатах называют загадочные летающие корабли, напоминающие по форме НЛО. Некоторые исследователи утверждают, что 15 тысяч лет назад в долине Инда и на затонувших островах Индийского океана обитала высочайшая цивилизация, которая якобы вела войну против цивилизации атлантов, локализовавшейся в Атлантическом океане. В Индийском океане в то же время существовал целый ныне затонувший материк – Лемурия. Обитавшие на этом материке лемурийцы достигли высоких технологий и довольно долго мирно сотрудничали с жителями Атлантиды. Однако конфликт за первенство над миром привел к войне, а в результате боевых действий, происходивших с помощью летательных аппаратов, эти две величайшие цивилизации взаимно уничтожили друг друга. Обычно считается, что зафиксированные на многочисленных фотографиях НЛО прилетают к нам с других планет. Эти космические пришельцы обладают знаниями, превосходящими наши, и люди в той или иной мере приобщаются к высшим знаниям. Однако сторонники индийской гипотезы утверждают, будто бы загадочные летательные аппараты были созданы землянами, а именно – лемурийцами. На таких космических кораблях лемурийцы летали не только над Землей, но и на Луну и, может быть, даже на другие планеты.

Общеизвестно, что в Солнечной системе между Марсом и Юпитером есть пояс астероидов, оставшийся от некогда погибшей планеты Фаэтон. Некоторые исследователи связывают гибель Фаэтона с лемурийцами: якобы Фаэтон погиб из-за того, что лемурийцы неразумно использовали его природные богатства. По другой версии, на Фаэтоне располагались военные базы враждующих цивилизаций. Третья версия космических полетов лемурийцев настаивает на том, что около 15 тысяч лет назад далекие предки хараппцев высадились на Луну. Сторонники этой гипотезы даже считают, что лунные кратеры, иногда видимые невооруженным глазом, появились не в результате столкновений с Луной комет и астероидов, а являются следами межпланетной войны атлантов и лемурийцев – воронками от попадавших в Луну снарядов, посланных враждующими сторонами в лунные станции противника.

Потомки лемурийцев, согласно некоторым исследователям, поселились в долине Инда, где создали хараппскую цивилизацию. Однако хараппцы, по мнению сторонников такой гипотезы, могли унаследовать не только обычные практические знания, но и невероятные летательные аппараты лемурийцев. Исследователи предполагают, что где-то в джунглях или горах Индии находится потайной ангар, в котором хранятся виманы, и будто бы для того, чтобы практика полетов на виманах не была забыта, иногда посвященные в тайну виманов летчики вылетают на своих аппаратах в небо, и тогда люди в разных уголках мира видят НЛО.

Кто же эти посвященные? С виду это совершенно обычные люди, ведущие совершенно обычную жизнь, но в их руках находятся ключи к основным тайнам науки и техники. Одним из таких посвященных, как полагают, был индийский царь Ашока, правивший одним из индийских княжеств в 268–232 гг. до н. э. Кроме своей обычной для царя военной и хозяйственно – административной деятельности он, как предполагают, был великим ученым. Он основал «Тайное общество девяти неизвестных» – узкий круг ученых, посвященных в тайны древних наук. Ашока предполагал, что войны и другие бедствия могут привести к утрате тайного знания, поэтому образованное им общество должно было сохранить их для потомков. Также он боялся, что наука древности, уже погубившая цивилизацию лемурийцев, опять может попасть в руки морально нечистоплотных людей, которые будут использовать такие знания во зло другим людям. Это заставило его сокрыть знания от обычных людей. Каждый из членов общества должен был, воспользовавшись древними манускриптами, написать по одной книге, излагавшей одну проблему тайного знания. Сам Ашока был не просто организатором этого общества, а прекрасно разбирался в лемурийской науке и, по некоторым сведениям, собственноручно написал один из трактатов, называвшийся «О гравитации».

Первая из этих книг посвящена искусству магического воздействия и психологической войне, она учила контролировать собственные и чужие мысли. Вторая освещала вопросы оккультной анатомии и физиологии человека, она учила тому, как убить человека биоэнергетически при помощи одного прикосновения. Некоторые даже предполагают, что боевые искусства Востока появились в результате умышленной или непроизвольной утечки информации, изложенной в этой книге. Третья книга была посвящена микробиологии, коллоидной химии и разного рода защитным пленкам. Четвертая книга рассказывает об алхимических технологиях, искусстве превращения одного металла в другой и о способах получения больших количеств золота высочайшей пробы. Пятая повествует о магических средствах коммуникации: гипнозе, телепатии, чтении мыслей и получении информации из информационного поля Земли и космоса. Шестая содержит тайны гравитации и способы ее преодоления. Седьмая рассказывает о сотворении космоса и его структуре. Восьмая посвящена свету физическому и магическому, видимому и невидимому. И, наконец, последняя, девятая, содержит в себе законы развития древних обществ, поэтому ее можно назвать социологической, но кроме того, она излагает принципы социального прогнозирования, пророчества и признаки гибели цивилизаций.

Правда, никто из современных ученых – ни физики, ни историки, ни лингвисты – не держал этих книг в руках, но об их существовании часто упоминается в сакральных книгах Индии. Поэтому специалистов не покидает надежда, что им когда-нибудь удастся хотя бы одним глазком взглянуть на эти легендарные тексты, хранящиеся в секретных библиотеках, и узнать тайны, которыми обладают потомки лемурийцев.

Недавно в Лхасе (Тибет) был обнаружен загадочный манускрипт, написанный на санскрите, а поскольку в Китае нет специалистов по этому древнеиндийскому языку, то филологи из города Чандигарха (Индия) согласились помочь в переводе. По их мнению, этот текст, еще полностью не переведенный на современные языки, является руководством по межпланетным путешествиям. Для того чтобы преодолеть силу земного притяжения, автор манускрипта предлагает использовать психическую силу человека. Владеющий этой силой человек способен перемещаться в пространстве как на Земле, так и в космосе – он может отправиться на любую другую планету без всяких технических приспособлений, а исключительно силой своей воли. Также в тексте этого загадочного свитка содержатся сведения о полетах древнеиндийских космических кораблей на другие планеты. Зачем же нужны были такие корабли древним индийцам, если их адепты могли молниеносно переносить свое тело на другую планету? Вероятнее всего затем, чтобы при помощи космического корабля они могли перенести не только себя, но все необходимые на далекой планете инструменты и оборудование.

Эта история выглядит невероятной. Многие скептики сомневаются вообще в самом факте существования такого манускрипта. Однако, по некоторым сведениям, перевод его текста был отправлен китайским ученым, и многие описанные в этом свитке чудеса будто бы работают сейчас на китайскую космическую программу. И возможно, что в ближайшем будущем космические просторы будут бороздить ракеты и космические корабли, построенные по рекомендациям этого древнего манускрипта.

Впрочем, космические полеты древних индийцев упоминаются не только в таких текстах. Много свидетельств приоритета древних индийцев в освоении космоса есть и в художественной литературе. Так, в древнеиндийском эпосе «Рамаяна» рассказывается о путешествии на Луну в таком космическом корабле (вимане).

Индийский царь и жрец Рама, согласно этому эпосу, жил 15 000 лет назад. Он правил огромной процветающей империей, территория которой удивительным образом совпадает с ареалом расселения хараппцев. Ныне многие из этих некогда цветущих земель представляют собой засушливые пустыни Пакистана и северо-западной Индии. Параллельно с империей Рамы существовала и другая империя – империя Ашвинов, которых некоторые исследователи древнеиндийского эпоса отождествляют с атлантами.

В империи Рамы было семь крупных городов, жители которых пользовались виманами, если у них возникала необходимость полететь куда-нибудь. Согласно оставленным в эпосе описаниям, все виманы империи Рамы принадлежали к 4 конструктивным типам. Наиболее распространенные виманы имели круглую дискообразную форму. Внизу вимана находилось отверстие, а в центре над диском возвышался купол. Они могли развивать «скорость ветра», а в процессе полета они издавали «мелодичные звуки». Эти летательные аппараты очень похожи на летающие тарелки инопланетян. Но кроме летающих тарелок были виманы и других конструкций, например виманы в форме усеченной пирамиды с тремя конусообразными двигателями внизу. Ашвины тоже обладали виманами, но их виманы имели сигарообразную форму, а кроме того, они могли плавать под водой. Сигарообразные виманы встречаются и в других древнеиндийских произведениях. 230 стихов древнего трактата «Самара Сутрадхара» детально описывает виманы – их постройку и перелет длиной в 2000 километров, взлет и посадку, а также особенности вождения при обычном и вынужденном приземлении. Есть в этом тексте и описания вполне реалистических событий из жизни воздухоплавателей, таких как, например, столкновение с птицами.

Состоящий из восьми глав трактат «Виманика Шастра» описывает три типа виманов. В нем подробно рассказывается об управлении виманами, о защите корпуса вимана от бурь, встречного ветра и молний. Есть в нем и описания загадочных предметов, в которых некоторые исследователи видят особые приборы в противоударном и огнеупорном корпусе. Согласно трактату, при постройке вимана использовалось 16 видов особых материалов, из которых была изготовлена 31 деталь корпуса вимана. Наибольший интерес вызывает материал, который, по мысли создателей вимана, должен был впитывать в себя свет и тепло и преобразовывать их в энергию движения – этот материал слегка напоминает солнечные батареи наших космических кораблей. Кроме того, было на вимане некое устройство, которое должно было противодействовать гравитации, его мощность, по мнению некоторых исследователей, должна была превышать 20 000 лошадиных сил.

Виман, согласно этому и другим трактатам, обладал фантастической маневренностью, он мог быстро перемещаться по небу, мог летать зигзагообразно, зависать на одном месте, подобно вертолету или дирижаблю. Некоторые источники сообщают, что в качестве топлива в виманах использовалась «желтовато-белая жидкость», которая отождествляется современными исследователями с ртутными соединениями. Именно ртутные соединения в наше время считаются весьма перспективными в космической навигации. Другие же исследователи отождествляют эту загадочную жидкость с бензином.

Что же говорит о виманах наука? Главным противником НЛО стала цифровая техника. Если НЛО часто обнаруживали на фотографиях и любительских кинопленках, то об изображениях НЛО на цифровых фото– и видеокамерах практически неизвестно. Это позволяет говорить о том, что загадочные летающие объекты оказались всего лишь браком при производстве пленки.

Можно ли считать, что виманы реально существовали? К сожалению, те изображения, которые иногда считаются виманами, находят у ученых иное, более прозаическое объяснение. Парение йогов в воздухе, называемое в науке левитацией, широко известно. Только вот нет ни одного научно засвидетельствованного случая левитации, а имеющиеся фотографии скептики склонны считать фотомонтажом.

Да и многие другие особенности упомянутых древних книг вызывают сомнение. Загадочная империя Литвинов, согласно «Рамаяне», существовала неподалеку от империи Рамы. Слово «ашвини» может быть переведено как «всадники» или, точнее, «конники». Можно ли считать ашвинов атлантами? В Западной Европе археологи не нашли ни одной кости домашней лошади, которой было бы 10–15 тыс. лет. Домашняя лошадь вообще неизвестна в Европе до появления там ариев-индоевропейцев. Не известна домашняя лошадь и в других регионах Земли, которые атлантологи считают колониями атлантов – в Центральной Америке и в Древнем Египте. В Египте она появляется 5 тыс. лет назад, а в Америке и того позже, после Колумба. Было бы неправильным считать, что атланты-ашвины, передав своим потомкам многие тайные знания и умения, почему-то забыли даже упомянуть о домашних лошадях.

Напротив, описанная в «Рамаяне» ситуация превосходно соотносится с историческими событиями гибели хараппской цивилизации под ударами арийского (конного!) нашествия. Текст «Рамаяны» был написан более двух тысяч лет назад мудрецом Валмики. Примерно за 1300 лет до того арии уничтожили древнеиндийскую цивилизацию. Но создатели эпоса столкнулись с существенной проблемой – говорить напрямую о Хараппе было невозможно, ведь слушателями эпоса были далекие потомки завоевателей. Вот и пришлось автору эпоса сделать невероятный фокус – Валмики удревнил историю Рамы ровно в десять раз. Вот так и получилось, будто империя Рамы существовала не 1300 лет назад, а 13 ООО лет назад. Но если империя Рамы четко соответствует хараппской цивилизации, то получается, что следы виманов нужно искать в древних городах долины Инда. Однако до сих пор нет ни одного достоверного изображения вимана на хараппских печатях и других изображениях. Не найдены и остатки хараппских виманов. Хараппские города превосходно сохранились, однако ни одно из зданий в них не может быть достоверно определено как «ангар» или «аэропорт» виманов.

Выходит, Валмики обманул своих современников, а вслед за ними продолжает уже более 2 тысяч лет обманывать нас? Но книгу Валмики трудно назвать обманом. В ней просто много поэтического вымысла. Не можем же мы назвать обманом упоминаемые в сказках полеты Бабы Яги в ступе или на метле. К тому же Валмики был вынужден создать настолько фантастическую картину царства Рамы, чтобы никому из слушателей не пришло бы в голову сравнивать войну ашвинов с реальным вторжением ариев.

Впоследствии виманы перекочевали из эпоса в другие произведения – литературные и научные. Возможно ли, чтобы ученые древности посвящали многие годы своей жизни исследованию несуществующих виманов? Сила традиции и авторитет Валмики заставляли принимать существование виманов безоговорочно. «Раз мудрец так написал, то, значит, так и было на самом деле», – рассуждали ученые последующих веков.

Арийская загадка Индии

Когда европейцы – испанцы и португальцы, англичане и французы – колонизировали новые страны и континенты, то к местному населению (туземцам, аборигенам) они относились как к дикарям, которых следовало крестом и мечом вести к просвещению. С такими убеждениями колонизаторы пришли и в Индию. В течение нескольких веков после плавания Васко да Гамы европейцы воспринимали Индию лишь как источник обогащения, яркую и щедрую сказочную страну, которая могла сделать богачом любого, кто ступил на ее землю.

Отношение к Индии существенно изменилось лишь в начале XIX века: европейские путешественники обнаружили в стране чудес множество свитков на загадочных языках. Знакомство с этими текстами изумило европейцев. Индия предстала перед ними как страна с богатейшей культурой и самодостаточной религиозно-философской системой.

Поскольку в XIX веке европейцы уже полностью колонизовали Индию, любой мог поехать туда. Поэтому загадочная восточная страна стала как бы частью европейского культурного пространства.

После того как в Европе были опубликованы первые переводы древнеиндийских текстов и появились первые учебники древнеиндийского языка (санскрита), большой интерес к Индии стали проявлять ученые. Любопытно, что первыми это сделали вовсе не англичане, для которых Индия была просто одной из колоний, а немецкие ученые. Трудно сказать, имел ли их интерес к Индии какой-то политический и дипломатический подтекст, или же ими двигало исключительно научное любопытство. Тем не менее, именно немецким ученым принадлежит пальма первенства в изучении древнеиндийских памятников письменности.

В 1816 г. немецкий лингвист Франц Бопп опубликовал сочинение, которое положило начало целому направлению в языкознании. Он доказал, что санскрит является родственным древним и современным европейским языкам: армянскому, греческому, латинскому, литовскому, латвийскому, древнеславянскому, готскому и немецкому. Выделенную им семью языков он назвал индогерманской, прежде всего потому что он сам был немцем и в качестве основного современного языка использовал именно немецкий язык.

В 1833 г. другой немецкий лингвист Г.Ф.К. Гюнтер ввел в научный оборот взятое из ведических текстов понятие «арии». Оно обозначало древних и современных носителей индогерманских языков, то есть служило эквивалентом понятию «индогерманцы». Такой термин может показаться нам шовинистическим, но тогда он активно использовался в научной литературе, ведь и англосаксы, и франки, как известно, были германскими племенами, а значит, и их потомки (современные англичане и французы) тоже подходили под понятие «индо-германцы». Это понятие («индогерманцы») объединяло народы, жившие на максимальном удалении друг от друга, а значит, включало в себя и другие родственные народы, обитавшие между индийцами и германцами, например славянские, иранские или балтийские. Лишь когда индогерманская теория срослась с национал-социализмом, понятие «индогерманцы» было заменено идеологически нейтральным «индоевропейцы». Однако уже на самой ранней стадии развития индоевропеистики сложилось шовинистическое представление о том, что арии были самой культурной и высообразованной расой, которая по мере своего расселения в Старом и Новом Свете цивилизовала племена и народы.

К тому же немецкие шовинисты считали, что германцы лучше других индоевропейских народов сохранили исконную арийскую культуру и даже осмеливались утверждать, что именно современный немецкий язык наиболее полно сохранил основные черты санскрита. Однако это не совсем так. Например, индийский профессор Дурга Прасад Шастри, приехавший в Россию изучать русский язык, отмечал большую схожесть русского языка и санскрита: «Если бы меня спросили, какие два языка мира более всего похожи друг на друга, я ответил бы без всяких колебаний: «русский и санскрит». И не потому, что некоторые слова в обоих этих языках похожи, как и в случае со многими языками, принадлежащими к одной семье. Например, общие слова могут быть найдены в латыни, немецком, санскрите, персидском и русском языках, относящихся к индоевропейской группе языков. Удивляет то, что в двух наших языках схожи структуры слова, стиль и синтаксис. Добавим еще большую схожесть правил грамматики – это вызывает глубокое любопытство у всех, кто знаком с языкознанием, кто желает больше знать о тесных связях, установившихся еще в далеком прошлом между народами России и Индии». И это не просто заявления: индийский профессор, не знавший ранее русского языка, уже через неделю отказался от переводчика, ведь он утверждал: «Я и сам достаточно понимаю вологжан, поскольку они говорят на “испорченном санскрите”».

Как только было научно доказано родство языков на столь значительной территории, занимающей чуть ли не половину Старого Света, сразу же возник вопрос об арийской прародине, т. е. о том регионе земного шара, где обитали арии во время своего языкового единства, иначе говоря в то время, когда будущий немец мог без словаря говорить с будущим индийцем, а будущий перс – с будущим русским.

Последующие языковые исследования расширили круг индоевропейских (арийских) языков, и, согласно современной классификации, в их число входят такие группы: индийская, иранская, славянская, балтийская, германская, романская, кельтская, албанская, армянская, греческая и анатолийская (хетто-лувийская). Некоторые группы представлены десятками языков, как, например, славянские или германские, а некоторые состоят из одного-двух языков (албанская, греческая, армянская).

В XIX в. наибольшей популярностью пользовалась гипотеза, согласно которой прародиной ариев была Индия, поэтому и колонизация Индостана европейцами воспринималась как возвращение ушедших в далекие края ариев на свою родину. Дело в том, что санскрит является самым древним письменным арийским языком на планете. В нем действительно существуют очень архаичные формы и конструкции, которые в других, более молодых языках, были утрачены. И поскольку санскрит архаичен, то логично было предположить, что именно здесь, в Индии, и находится прародина ариев – здесь они жили тысячелетиями, передавая свой язык из поколения в поколение, тогда как арийские племена, мигрировавшие в другие регионы Старого Света, смешиваясь с аборигенами, постепенно забывали родной язык.

В это же время получает широкое распространение научная теория, согласно которой индийские предгорья Гималаев были колыбелью человечества. Именно здесь, как считали тогда ученые, появился первый человек. И хотя одни исследователи с пеной у рта доказывали, что именно в Гималаях Господь сотворил Адама, а другие, напротив, утверждали, что именно здесь произошло превращение обезьяны в человека, обе стороны сходились в одном: зарождение человечества происходило в Индии. Любопытно, что на одном из островов, лежащих у южного берега полуострова Индостан, есть загадочный камень, на котором отпечатался след чьей-то гигантской ноги. По поверьям местных жителей (преимущественно мусульман), это отпечаток ноги Адама.

Конечно же, открытие родственности европейских языков с индийскими стимулировало рост интереса к Индии, ее культуре и литературе. В свою очередь, поиски колыбели человечества приковали к ней внимание исследователей самого разного толка. Возможно, именно благодаря тому, что в Индии видели исток человеческой культуры, специалисты и любители стали искать в древнеиндийских текстах ответы на извечные тайны мироздания. В Европе стали распространяться слухи о чудесах индийских врачей и заклинателей, а вслед за слухами стали появляться шарлатаны, которые пытались лечить больных при помощи целебных средств, якобы приготовленных по таинственным индийским рецептам.

XIX век был временем, когда создавалась современная наука. Он ознаменовался величайшими открытиями и достижениями во всех областях знаний.

Развитие науки сопровождалось падением интереса к официальным религиям. Но при этом многие учения того времени получали в умах людей силу веры. Так, 1848 год известен не только как год национальных революций, но и как год рождения двух феноменов, определивших дальнейшие душевные искания человечества: «Манифеста коммунистической партии» и… спиритизма. Ни марксизм, ни тем более спиритизм не могут считаться сегодня строго научными концепциями, однако их создатели и последователи, формулируя их основные положения, пытались апеллировать к науке. Сейчас это может показаться нам странным, но XIX век ознаменовался попытками создать синтез науки и религии: в то время научные теории требовали истинно религиозного фанатизма, а к религиозным и мистическим вопросам люди пытались подходить со строго научной точки зрения.

Тогда люди верили, что могут найти единый и единственный ключ ко всем тайнам мироздания, и каждое новое научное открытие воспринималось как такое универсальное орудие. В 1848 г. 12-летняя Кэтрин Фокс и ее сестра 13-летняя Маргарет, жившие в Гайдсвилле (штат Нью-Йорк, США), стали общаться с духами. И хотя некоторые недоброжелатели считали, что их общение – ловкое мошенничество, сестры Фокс начали давать публичные представления в Нью-Йорке и вскоре стали национальными знаменитостями. Так материалистически настроенный XIX век познакомился с одной из самых мистических загадок – спиритизмом. И хотя легенды и леденящие душу истории о буйстве духов были известны и ранее, именно в это время, в условиях духовного вакуума, спиритизм получил плодородную почву. Спиритизмом увлекались многие выдающиеся ученые того времени, такие как мадам Кюри, физики Крукс и Лоди, а химик Д. Менделеев даже подготовил научное исследование в защиту этого нового учения.

Итак, поначалу спиритизм не имел никакого отношения к Индии. Индия в это время оставалась страной чудесного прошлого, тогда как человек XIX века жил в мире современных чудес: спиритуализма, месмеризма и т. п.[5] Одним из таких чудес был медиум Дэниэл Хоум, который, по не слишком достоверным сведениям, мог не только общаться с духами, но и обладал способностью к левитации. Его покровитель рассказывал, будто бы Хоум, сохраняя горизонтальное положение, вылетел из окна второго этажа, сорвал с клумбы цветок рододендрона и вернулся в комнату по воздуху через другое открытое окно. Такая способность ранее приписывалась лишь великим магам древности и индийским йогам, тогда как обычный европеец или американец считались лишенными этого свойства.

Блаватская и мистические тайны Индии

Модные учения XIX века заложили основу для сближения Запада с таинственной и мистической Индией. Нужен был лишь человек, который объединил бы в единое целое совершенно несоединимые вещи – науку Запада и мудрость Востока. Этим человеком стала уроженка Екатеринослава (ныне – Днепропетровска) Елена Петровна Блаватская (1831–1891). Именно эта женщина стала ниспровергательницей традиционной религии и ортодоксальной науки. Это самая загадочная фигура XIX века – то ли великий учитель человечества, то ли шарлатанка, занимавшаяся философскими и религиозными спекуляциями.

Ее отец, Петр Алексеевич Ган, принадлежал к обрусевшим немецким дворянам, а мать – известная романистка – происходила из рода Долгоруких. С самого детства Елена поражала родственников рассказами о своих видениях. Эти видения были для девочки настолько реальными, насколько реальной может быть человеческая жизнь, да они и были, по мнению юной Елены, ее жизнью в прошлых воплощениях. Видения (или, может быть, фантазии?) усиливались в палеонтологическом музее в Саратове, расположенном в имении ее бабушки, Е.П. Фадеевой. Главная особенность психического состояния Блаватской состояла в том, что реальность и фантазия в ее жизни были настолько переплетены, что невозможно было отделить одно от другого. Причем каждый из рассказов Елены о ее прошлом существенно отличается и от предыдущих, и от последующих.

Что же достоверно известно о ее жизни? В 17 лет Елена вступила в брак с 40-летним вице-губернатором Еревана Н. В. Блаватским, а несколько недель спустя ушла от мужа.

Но вместо того чтобы вернуться в имение отца, она села на пароход, идущий в Константинополь. Затем в течение долгого времени девушка колесила по Европе и Азии, неоднократно бывала в Северной и Южной Америке. Кроме выделяемых отцом денег Блаватская зарабатывала на жизнь спиритическими сеансами. По ее собственным рассказам, она работала цирковой наездницей, давала фортепианные концерты, торговала страусиными перьями и даже была владелицей чернильной фабрики в Одессе. Трудно сказать, что из этих биографических подробностей было правдой. Скорее всего, она была содержанкой нескольких богатых людей: барона Мейендорфа, польского принца Виттгенштейна, венгерского оперного певца Агарди Митровича и других, хотя сама Блаватская отрицала это. По слухам, мадам Блаватская даже родила Митровичу сына, однако всякий раз, когда такие вопросы возникали, Елена доставала медицинскую справку, указывающую на ее неспособность иметь детей вследствие то ли врожденного, то ли приобретенного заболевания anteflexio uteri (загиба матки). Правда, во время поездки Блаватской в Россию в 1862 г. в ее проездные документы был вписан некий мальчик Юрий. Согласно рассказам самой Блаватской, он был сыном ее друга. Дальнейшая судьба мальчика неизвестна, согласно распространенной версии, вскоре после этой поездки он умер.

Большинство историй, рассказанных ею самой, выглядят не слишком правдоподобно. Так, в 1850–1851 гг. и 1854-м Блаватская якобы совершила путешествия по Северной Америке, в 1867 г. участвовала в восстании Гарибальди, в котором даже получила несколько сабельных и пулевых ранений, а в 1871 г. чудесным образом спаслась при кораблекрушении, во время которого погибло много пассажиров. В промежутках между этими событиями она успевала встречаться с различными мистиками и магами по всему миру: с великими посвященными в Египте, вудуистами в Новом Орлеане, шаманами в Центральной Азии и колдунами-целителями в Мексике.

Самым загадочным эпизодом путешествий Блаватской было ее семилетнее пребывание в Тибете, где она якобы стала ученицей самого таинственного обитателя этих мест – учителя Мория. Эта история представляется совсем уж невероятной: Тибет в то время был закрытой страной, в которой сталкивались геополитические интересы России, Великобритании и Китая. И войска каждой из стран, стоявшие у границ Тибета, должны были перехватывать потенциальных шпионов. По одной из версий, Блаватская действительно была в Индии, но в Тибет ее не пустили стоявшие на перевалах английские войска, и она выдумала свое ученичество, сидя в Калькуттской гостинице. По другой версии, вообще все путешествие в Индию было выдумано ею в Европе, ведь, по ее же собственным словам, первая встреча с учителем Мория состоялась в июле 1851 г. в Лондоне. Впрочем, Блаватская утверждала в своих записях, что учитель Мория был ее личным ангелом-хранителем с самого детства.

Кем же был этот загадочный Мория? Он якобы являлся одним из членов таинственного братства махатм (Блаватская называет их также то великими посвященными, то учителями человечества). Согласно утверждению Елены Петровны, махатмы обладают сверхчеловеческими способностями, они бессмертны и нематериальны, они могут моментально перемещаться на огромные расстояния или же воплощаться в живых существ и даже неживые предметы. Другая их способность – ясновидение – позволяет им общаться друг с другом при помощи некоего духовного подобия мобильной связи. Правда, описывая мир махатм, Блаватская изрядно путалась. В одних книгах она называла главой братства махатм уже упоминавшегося Морию, в других она пишет, что их главой является некий Владыка Мира, обитающий в загадочной стране Шамбале. Одним из мест расположения Шамбалы Блаватская называет в своих сочинениях Венеру. Согласно этой версии, Владыка Мира лишь иногда покидает свою резиденцию на Венере и с несколькими помощниками обходит свои земные владения. Во времена Блаватской этот Владыка Мира обитал (по ее словам) в теле юноши и должен был вот-вот явить себя миру, правда по какой-то причине он так и не объявил о своем присутствии на Земле.

У каждого махатмы, по свидетельству Блаватской, есть своя специализация, и все они объединены в особую иерархию. Так, у Владыки Мира есть 4 заместителя (Будда, Махагоян, Ману и Майтрейя), причем все они находятся в четкой иерархической связи: Будда – самый главный среди них, а Майтрейя – самый меньший, причем очень часто Блаватская называет его аналогом Иисуса.

Учитель Мория, согласно некоторым сведениям из трудов Блаватской, является «управителем Власти и Силы», он руководит национально-расовыми вопросами и пребывает в теле юного темнокожего раджпутского принца, обитающего в уединении в некой индийской долине. А вот другой учитель Блаватской, некто Кут Хуми, по его собственным словам, в прошлой жизни был Пифагором, а теперь он выполняет функции надзирателя за различными земными религиями, а также за искусством и образованием. Для исполнения своих обязанностей он был воплощен в тело светловолосого, синеглазого и светлокожего кашмирского брамина. Кут Хуми якобы посещал в этом теле Лейпцигский университет, но не для того, чтобы получать там знания, а для того, чтобы проинспектировать состояние образования в этом вузе. В свободное время Кут Хуми еще и работает смотрителем оккультного музея в одной из долин Кашмира.

Кроме Кут Хуми религиозную ситуацию на Земле контролирует и Иисус, называемый махатмами почему-то Сирийцем. За магию в совете махатм отвечает венгерский принц Ракоци, бывший в прошлых воплощениях графом Сен-Жерменом, а также обоими знаменитыми Бэконами – Роджером и Фрэнсисом. Научная деятельность подконтрольна греку Иллариону. Управление красотой принадлежит другому греку – золотоволосому и синеглазому Серапису. Эти махатмы представляют собой элиту братства, а вот некто Двай Хул способен лишь на выполнение мелких небесных поручений. В число махатм, с различным авторитетом и положением в братстве, входят все учителя человечества: Авраам, Моисей, Соломон, Конфуций, Лао-цзы, Платон, Бёме, Калиостро, Месмер. По мнению Блаватской, махатмы ведут затяжную войну против темных сил или, как они их еще называют, Владык темного лика. Именно это обстоятельство заставляет махатм скрываться. Они прячутся и от людей, и от агентов зла в тайных убежищах, непроходимых чащах и высоко в горах. Трудно поверить во все вышеизложенное. Однако вполне возможно, что сама Блаватская верила в реальность всего, о чем говорила.

Впрочем, возможно, что никаких загадочных путешествий в Индию мадам Елена не совершала, а свое учение почерпнула из романов Э. Бульвера-Литтона (1803–1873) «Занони» (1842) и «Странная история» (1862). Этот романист был не только знаком с философией Бёме, Сведенборга и Месмера, но и сам вместе со своим другом Элифасом Леви (Альфонс – Луи Констан, 1810–1875) участвовал в оккультных опытах. Именно Э. Леви первым стал утверждать, что носителями тайной доктрины являются бессмертные адепты-махатмы. Интересно, что и предположение о пребывании махатм в Индии также было высказано задолго до Блаватской. Один из создателей поддельных розенкрейцерских памфлетов XVII в. Генрих Нойхауз пытался понять, куда же исчезли европейские розенкрейцеры. И он, не мудрствуя лукаво, предположил, что все они переселились в Индию, то есть в такое отдаленное от Европы место, куда попасть затруднительно, а значит, практически невозможно ни опровергнуть, ни подтвердить их существование.

В 1873 г., по словам мадам Елены, махатмы повелели ей ехать в Америку. Здесь она сначала бедствовала, затем получила наследство отца (но быстро потратила его, попытавшись обзавестись собственной птицефермой). Однако в 1874 г., после знакомства со своим будущим мужем Генри Олкоттом, ее дела резко пошли на поправку.

В своей жизни Г. Олкотт сменил множество занятий: занимался фермерством и даже выпустил несколько книг по агрономии, служил в армии северян во время Гражданской войны, после отставки по инвалидности работал адвокатом в Нью-Йорке и даже был членом комиссии по расследованию убийства Авраама Линкольна. Однако юридическая практика не принесла ему успеха, а состоявшийся вскоре развод с женой способствовал появлению мистических настроений. Олкотт увлекся спиритизмом.

Поселилась Блаватская с мужем в Нью-Йорке в дорогой гостинице, причем тут же у Елены Петровны, не имевшей даже денег на обратную дорогу в Европу, появилась куча дорогих восточных вещей: китайские и японские шкафчики, механическая птица, веера, ковры, статуэтка сиамского монаха, лакированные шкатулки и золотая статуэтка Будды. Они должны были свидетельствовать о ее путешествиях по Азии, но, скорее всего были куплены Олкоттом на местных барахолках. Дополняли таинственный интерьер чучела животных: львиная голова над дверью, обезьянки и птицы в углах комнат, а на книжных полках стояли ящерицы, серая сова и змея. Однако самой главной диковинкой было чучело огромного бабуина – в очках и при галстуке он стоял на задних лапах с книгой Ч. Дарвина «Происхождение видов и половой отбор» под мышкой. Чучело должно было символизировать глупость современной науки по сравнению с мудростью истины, доступной лишь посвященным. Нельзя сказать, что Блаватская совсем отрицала эволюцию, во всяком случае в трехтомной «Тайной доктрине», которая вышла перед самой ее смертью, она уделила эволюции много внимания (правда, ее интересовала прежде всего эволюция духовная).

Вероятно, сначала супруги собирались зарабатывать на жизнь сеансами спиритизма, но в этот момент спиритизм переживал упадок, общение с духами все меньше занимало людей. Попытки привлечь к себе внимание, а следовательно и деньги доверчивых американцев, были шумными, но неприбыльными. Основанные Олкоттом, Блаватской и несколькими их приятелями Теософское общество и «Миракл-клаб» («Клуб чудес») не приносили доходов. Но Блаватская и Олкотт старались как могли. Им очень хотелось создать свою собственную церковь, собственное вероучение, которое сделало бы их знаменитыми. Для каждой веры необходимо чудо. И такое чудо впервые случилось 3 марта 1875 г., когда Олкотт получил из рук Блаватской загадочное письмо, написанное золотыми чернилами на зеленой бумаге и вложенное в черный конверт. Его автор Туитит Бей из Братства «Луксор» (Египет) предложил Олкотту стать учеником махатм, причем передатчиком учения должна была стать мадам Елена. Интересно, что письмо махатмы не доверили почте, а предпочли передать через саму мадам.

В дальнейшем Блаватская тысячи раз получала такие послания. До сих пор нет однозначного ответа, что представлял собой этот феномен, хотя случаи такого письма зафиксированы неоднократно. Оно получило название «автоматического письма»: медиум впадает в особое трансовое состояние, в котором начинает писать непонятные ему самому слова и предложения. Некоторые исследователи предполагают банальное мошенничество, другие считают, что в основе этого феномена лежит особая невротическая возбудимость медиума, третьи предполагают, что вместо человека его руками управляют некие астральные существа. Сторонники последней гипотезы даже приводят распространенную легенду о том, что Моисей писал Тору, находясь в аналогичном состоянии, и именно поэтому в самом конце Торы Моисей описал собственную смерть. Гипотеза о невротизации медиума выглядит более логично, тем более что именно в дни душевных кризисов количество полученных ЕПБ[6] посланий резко возрастало.

Это чудо, повторявшееся многократно, заставило окружающих поверить в реальность махатм и постоянно привлекало внимание к персоне Блаватской. Многие могли видеть, как она, будучи в полном здравии, впадала в транс и начинала писать текст. Однако чудеса на этом не заканчивались. Махатмы якобы умели материализовывать письма с повелениями прямо из воздуха. По свидетельствам последователей и друзей мадам Елены, такие письма материализовывались иногда даже в купе едущего поезда. Впрочем, не были ли такие письма явной фальшивкой? Представим себе ситуацию: Олкотт или ЕПБ прикрепляют нестойким клеем письмо к потолку, затем приглашают к себе в купе какого-то знакомого или даже незнакомого человека и отвлекают его милой беседой, посреди которой с потолка падает отклеившееся от тряски письмо. Чудо готово.

В дальнейшем именно таким загадочным образом (материализуясь из воздуха) появлялись в комнате Блаватской листы с божественными откровениями, которые затем и легли в основу ее «Тайной доктрины». Единственным доказательством того, что эти послания имели сакральное происхождение, было свидетельство Олкотта о том, что почерк на этих листах отличался от обычного почерка ЕПБ. В таких случаях Блаватская утверждала, что ее учитель овладевал ее телом и писал ее рукой. А Олкотт говорил, что иногда замечал, что во время «астральных диктовок» голос Блаватской становился глубже, а каштановые вьющиеся волосы чернели и распрямлялись, словно она превращалась в индуса. Комнату же при этом заполняли разнообразные духи, и даже слышался звон небесных колокольчиков. Однако к свидетельствам Олкотта как лица заинтересованного следует относиться весьма осторожно.

Похоже, однако, что и в этом мадам Блаватская была неоригинальна. Ее приятельница-соперница, популярный нью-йоркский медиум Эмма Хардинг Бриттен в своей книге «Искусство магии» утверждала, что она не автор книги, а всего лишь стенографистка, которая записала то, что надиктовал ей «Шевалье Луис» – некое духовное существо. Шевалье Луис был подозрительно похож на махатм Блаватской. А за полвека до выхода в свет книги Бриттен именно таким водительством пользовался Джозеф Смит, который при помощи ангела Морони обнаружил зарытые в земле золотые таблички с текстом Библии на неизвестном языке, которые и легли в основу книги Мормонов. И по сей день некоторые авторы эзотерической литературы всерьез утверждают, что написанные ими книги были надиктованы неким высшим разумом или отдельными его представителями, а подобного рода литературу выделили в особый жанр, называемый «ченнелингом».

И вот мадам Елена и полковник Олкотт решают поехать в Индию. Более логичной была бы поездка в Египет к махатмам Туитит Бею и Серапису, представляющим братство «Луксор». Однако Индия, страна далекая и загадочная, манила их не только своими оккультными тайнами: в то время в Штатах их со всех сторон обложили кредиторы. Почти одновременно с отплытием Блаватской и Олкотта в Индию восточные безделушки мадам были выставлены на торги.

После краткосрочной остановки в Лондоне в феврале 1879 года мадам и полковник прибыли в Бомбей. Пренебрегая опасностью подхватить чуму или холеру, Олкотт, едва ступив на берег, опустился на колени и поцеловал землю Индии. Было ли так на самом деле или же и эта история относится к числу досужих баек полковника в отставке, сказать сложно. Но вот с чем пришлось столкнуться Олкотту и его подруге, так это с истинно восточным коварством индийцев. Харичанд Чинтамон, член арийского общества «Арья Самадж», который многократно приглашал Олкотта и Блаватскую в Индию и обещал по приезду устроить грандиозный прием, подложил путешественникам свинью. После обещанного приема он вручил дорогим гостям счет, в который входила даже оплата телеграмм, посланных Харичандом в Америку. После такого радушного приема Олкотт и Блаватская были вынуждены поселиться в дешевой гостинице в бедном квартале.

Впрочем, именно в Индии дела экстравагантной пары пошли на поправку. Уже весной того же года они стали выпускать журнал «Теософ», тираж которого постоянно увеличивался. Теперь полковник и мадам Блаватская путешествовали по Индии, посещая священные места буддизма и индуизма. В одной из таких поездок они познакомились со Свами Даянанда Сарасвати, еще одним членом «Арья Самадж». По слухам, он был великим йогом и владел различными тайными способностями, такими как левитация, способность вселения в чужое тело, продление жизни и превращение одной материи в другую. При этом он четко отделял эти оккультные способности от факирских фокусов, которыми он и другие индусы развлекали оккупантов. К уловкам факиров Свами Даянанда Сарасвати относил и способность материализации и дематериализации предметов, поскольку – утверждал он – это требует лишь длительной тренировки, но духовные силы при этом не используются. Свами пытался сохранить загадки йоги в тайне от непосвященных и, более того, порицал европейцев за увлечение восточным оккультизмом.

Когда Блаватская и Олкотт разбогатели, они купили в Бомбее усадьбу «Воронье гнездо». В усадьбе тут же стали происходить разнообразные чудеса, столь порицаемые йогином Свами Даянандой. Чаще всего случались материализации предметов: на цветочной клумбе внезапно появлялись брошки; чашки материализовывались из воздуха; музыка раздавалась из неизвестного источника звука и т. п. Благодаря этим чудесам и протекции двух своих приятелей – журналиста А. Синнетта и А.О. Хьюма – мадам Блаватская и полковник Олкотт попали в круг английской администрации Индии, хотя сами йогины, и не только Свами Даянанда, презрительно называли происходящее в усадьбе «Воронье гнездо» трюкачеством. Да и в Америке и Европе к мадам Елене появилось много вопросов. Так, даже многие члены созданного ею Теософского общества считали частые случаи материализации писем ловким трюком. Они обвиняли Блаватскую в том, что трюки заслоняют от публики истинные оккультные феномены и компрометируют ее настоящие способности. Иногда под давлением неопровержимых доказательств мадам Елена признавалась, что иногда позволяла себе сомнительные трюки, утверждая при этом, что их породила «низменная часть ее натуры», а истинные чудеса случались под руководством махатм.

Доверившиеся Блаватской Хьюм и Синнетт пожелали стать учениками махатм. Однако получаемые ими через ЕПБ послания махатм не содержали никаких высот эзотерического знания, а лишь рекомендации хорошо обращаться с мадам Блаватской. В 1882 г. произошел примечательный эпизод, который послужил причиной их разрыва с Блаватской. Хьюм и Синнетт написали письмо к махатме Кут Хуми с просьбой общаться непосредственно с ними, а не через медиума (ЕПБ). Но поскольку передать письмо махатме могла только сама мадам, англичане вручили свое письмо для Кут Хуми ей. Елена Петровна удалилась в другую комнату, чтобы поиграть на фортепьяно, пока запечатанный конверт будет передаваться махатме. Однако всего через несколько минут Блаватская выскочила из комнаты – разгневанная, с распечатанным конвертом в руках. Как только стало понятно, что именно мадам исполняла роль махатм, Хьюм разочаровался в способностях Блаватской и вообще в спиритизме. Но хотя разуверившихся в ней англичан было теперь довольно много, Елена Петровна неожиданно получила поддержку от индийцев.

Божественная мудрость приносила немалые доходы, и уже в декабре 1882 г. полковник и мадам перебрались в поместье в пригороде Мадраса, которое и до сих пор остается штаб-квартирой теософов.

Итак, Блаватская и Олкотт продолжали свою бурную деятельность. На Цейлоне, в Индии и Бирме было образовано около 100 лож. Появлявшиеся в разных странах ложи постепенно получали автономию. Блаватская копировала в Теософском обществе структуру масонских лож. Возможно, что таким образом она пыталась доказать, что теософия – наследница масонства. Так или иначе, но в рядах Теософского общества были в это время многие выдающиеся умы, такие как изобретатель Томас Эдисон или сотрудник Ч. Дарвина А.Р. Уоллес. Однако вместе с талантливыми людьми теософия привлекала и людей психически неадекватных – невротиков, истериков и даже сумасшедших.

Первое громкое разоблачение произошло, когда оставшийся верным Блаватской А. Синнетт напечатал первое свое произведение – «Оккультный мир». Не предполагая ничего плохого, он опубликовал в этой книге письма, полученные от Кут Хуми через мадам Елену. Книга Синнетта стала очень популярной и вскоре попала в руки известному американскому спириту Генри Киддлу, который опознал в письмах Кут Хуми довольно внушительный фрагмент своего выступления. Киддл написал письмо Синнетту, в котором весьма справедливо указал на это подозрительное сходство текстов. Запахло жареным, и Блаватская была вынуждена оправдываться. Она предположила, что Кут Хуми (один из мудрых и бессмертных махатм) уловил по «астральному радио» часть речи Кидцла, а затем забыл об этом, подобно тому как человек может иногда неосознанно повторять чужие фразы. Оправдание это было настолько примитивным и глупым, что поверили ему лишь немногие. Куда более логично было бы объяснить «сходство» текстов тем, что Кут Хуми надиктовал эти «божественные истины» и спириту из Америки, но по какой-то причине предпочел не проявлять себя.

Следующий крупный скандал был связан с другой книгой Синнетта («Эзотерический буддизм», 1883 г.). Против нее выступила глава лондонской ложи Анна Кингсфорд, утверждавшая, что Синнетт извращает суть буддизма и зацикливается на его внешних проявлениях – психических феноменах и чудесах, а также на явлениях духов. Таким образом, как считала Кингсфорд, Синнетт принимает символы и образы за реальность, путает форму и содержание. А кроме того, автор представляет буддизм как чувственную во всех смыслах религию, в то время как общеизвестно, что буддизм, наоборот, акцентирует свое внимание на отказе, на изживании чувственного плана в жизни человека, поскольку чувства порождают иллюзии и страдания. Для разрешения конфликта между Синнеттом и Кингсфорд в Лондон весной 1884 г. приехали Блаватская и Олкотт.

Однако при встрече с Анной Кингсфорд на заседании общества Блаватская устроила скандал, ибо инстинктивно почувствовала в Анне соперницу. Обе дамы не стеснялись в выражениях, но миссис Кингсфорд была настроена более интеллигентно и удовлетворилась тем, что основала 9 апреля 1884 г. свою собственную Герметическую ложу, а вскорости и свое собственное Герметическое общество. Программа Герметического общества была весьма похожа на программу Теософского общества с единственным существенным исключением – Анна удалила из программы всяческие упоминания о загадочных индийских учителях.

Трудно сказать, производила ли Блаватская какие-то магические ритуалы над своей соперницей, но Анна Кингсфорд в следующем же году умерла. Перед смертью она говорила, что видела сон, в котором будто бы примирилась с Блаватской в буддийском раю. Блаватская по-прежнему курила свои сигареты, а Анну сопровождал Гермес, служивший ей чем-то вроде ангела-хранителя.

Пока Блаватская и Олкотт находились в Европе, в индийской резиденции Теософского общества, расположенной в Адьяре, тихом предместье Мадраса, разразился громкий скандал, в центре которого оказалась Эмма Каттинг, которая помогала Блаватской в 1872 г. в ее попытках открыть в Каире спиритический центр. В дальнейшем Эмма вышла замуж за француза Алексиса Куломба и вместе с мужем безуспешно пыталась заняться гостиничным бизнесом. В 1879 г. судьба снова столкнула Эмму и Елену, и на этот раз Блаватская помогла своей приятельнице – взяла ее в резиденцию экономкой, а ее мужа – подсобным работником. К тому же Эмма оказывала Елене неоценимую помощь в постановке сложных чудес.

По официальной версии теософов, во время отсутствия Блаватской в Адьяре, ее экономка попыталась вытянуть деньги из богатого неофита – принца Ранджитсинджи. Возможно, экономка считала себя вправе получить некоторые «бонусы» на том основании, что она помогает Блаватской и покрывает ее фальсификации. Но поскольку отношения между оставшимися в Индии ближайшими помощниками Блаватской были весьма напряженными, кто-то из «свиты» доложил о проступке экономки, и Елена в письме пригрозила Эмме наказанием. Впрочем, возможен и другой вариант: кто-то из постоянно ссорящихся между собой сподвижников оклеветал Эмму Куломб.

Экономка принялась шантажировать оставшихся в Адьяре членов совета управляющих Теософского общества тем, что у нее есть письма от Блаватской, которые прямо свидетельствуют, что Елена намеренно инсценировала оккультные феномены, а Эмма должна была продолжать мистифицировать публику в отсутствие Блаватской. Эмма показала куклу, при помощи которой Блаватская инсценировала явления махатм. Затем экономка продемонстрировала отверстие в потолке, через которое в комнату проникали «мысленно переданные» письма махатм. Кроме того, она рассказала, что в стене между теософским святилищем и спальней Блаватской находится открывающийся в обе стороны шкаф, который служил Елене Петровне для проведения сложных трюков, например трюка по срастанию в шкафу разбившегося блюдца (осколки на целое подменяла сама Эмма). Куломбы потребовали денег за молчание. Члены совета в тот же вечер сожгли злополучный шкаф, однако их вера в вызываемые ЕПБ чудеса была подорвана.

А в это время переписка Блаватской с махатмами активизировалась. Возможно, это был особый ход для того, чтобы попытаться убедить общественность и самих членов общества в подлинности писем махатм – ведь они продолжали появляться уже после разоблачений. Летом 1884 г. Куломбы были вынуждены покинуть Адьяр ни с чем.

Сестра Блаватской, писательница В.П. Желиховская, комментирует эти события следующим образом: «По инициативе шотландского иезуита Паттерсона (он сам, судя по отчетам об этом деле, неоднократно бывшим в печати, не скрывал, что «ради христианских целей» подкупил слуг Е. П. Блаватской «для доставления нужных ему сведений») там разыгрался целый заговор. Подкупленная им бывшая экономка Блаватской и муж ее столяр, которым ею были поручены вещи в Адьяре и некоторые поправки в ее комнатах, – люди, которых она буквально спасла от голодной смерти, – смастерили такую канитель подложных писем и столярных сооружений, будто бы предназначенных для будущих обманов, что они послужили к вечным на нее клеветам недоброжелателей ее. Сколько бы потом ее сторонники ни печатали опровержений, как решительно и ясно ни доказывали фальшь и нелепость этих обвинений, всю недобросовестность действий Лондонского общества для психических исследований, напечатавшего свой обвинительный «отчет», основываясь на показаниях лишь одного человека, не позволившего даже сличить почерка фабрикованных писем с подлинным почерком Елены Петровны, ничто не помогло снять с нее позорного обвинения».

В 1885 г. здоровье Блаватской ухудшилось, и она покинула Индию. Некоторое время ЕПБ жила в Германии, потом Бельгии и в конце концов переехала в Лондон. В конце своей жизни Блаватская опубликовала многотомную «Тайную доктрину», которая, по ее словам, представляла собой комментарий к сакральному тексту «Дзиан». Этот загадочный текст до сих пор не найден. Сама же Блаватская якобы видела его в подземном индийском монастыре. Именно «Тайная доктрина» стала самым спорным трудом Блаватской. Поводом для этого послужила изложенная в ней концепция рас, которая, по мнению некоторых исследователей, легла в основу ариософии Гвидо фон Листа и Ланца фон Либенфельса. Эти германские оккультисты начала XX века в свою очередь повлияли на формирование идеологии Третьего рейха. Однако, сколь бы спорной ни была фигура Блаватской, следует заметить, что в данном случае даже сами обвинители не отрицают существенных различий между ее теософской концепцией и националистическими идеями Гитлера. В частности, Блаватская не отождествляла арийскую расу с германскими народами. Кроме того, она никогда не высказывалась за применение силы.

На самом деле можно с уверенностью говорить, что учение о расах Блаватская позаимствовала у греческих философов, которые делили мифическое прошлое своей цивилизации на «века»: золотой, серебряный, бронзовый и железный.

Согласно Блаватской, на Земле в течение многих миллионов лет жили разные расы людей. В концепции мадам Елены таких рас пять. Последняя, пятая раса (арии), по ее мнению, способна воплотить в жизнь истинную «человечность» в ее материальном воплощении. Предшествовавшие расы Елена Петровна предусмотрительно поместила на затонувшие континенты на тот случай, если бы кто-то спросил у нее, где же доказательства их существования. Таким образом, ее аргументацию нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, ей можно только верить. Прежние расы таковы: астральная раса, возникшая на невидимой и священной Земле; гиперборейцы, жившие на исчезнувшем полярном континенте; лемурийцы, обитавшие на континенте в Индийском океане, и атланты.

Именно Блаватская первой пустила в литературно – философский оборот образ легендарной Шамбалы. По одной из версий, когда лемурийцы погрязли во зле и пороке, их жрецы, оставшиеся высокодуховными, ушли в страну, которая называется Шамбалой. Правда, место расположения Шамбалы у Блаватской часто изменяется. Так, иногда она говорит о том, что Шамбала находится в пустыне Гоби, но раньше пустыня представляла собой остров, покрытый тропическим лесом. По другой версии, Шамбала находится в Тибете. По третьей – Шамбала была затеряна на все той же Лемурии, острове или континенте в Индийском океане, откуда и вышли представители лемурийской расы. Однако чаще всего местом, где можно найти Шамбалу, Блаватская называет индийские предгорья Гималаев.

Утраченные годы Иисуса

Учение Блаватской существенно изменило и отношение европейцев к христианству. Общая тенденция к демифологизации и очеловечиванию Иисуса сделала его любопытной, но вполне заурядной фигурой одного из учителей человечества. Он оказался в одном ряду с Буддой, Сократом, Конфуцием, Ману и Лао-цзы. Более того, появилось несколько «свидетельств» того, что Иисус некоторое время пребывал в одном из монастырей Индии. В XIX веке найденные «доказательства» индийского периода в жизни Иисуса под сомнение не ставились, потому что люди хотели видеть мир иным.

В 1894 г. русский журналист НА. Нотович выпустил книгу «Неизвестная жизнь Иисуса Христа», в которой утверждал, что Иисус перед распятием несколько лет путешествовал в горах Индии, где и получил тайные магические знания, позволявшие ему совершать чудеса. Кроме того, в книге утверждалось, что после поношения и распятия Иисус ожил и ушел из Палестины в Тибет, где и провел в медитациях и молитвах долгую жизнь. Эта книга была попыткой объединить разобщенные религии, такие как христианство, буддизм и индуизм, в единое целое. Правда, она была на руку и антисемитам, которые таким образом отделяли Иисуса – еврея по крови – от его корней и делали его человеком иной культуры. Нотович утверждал, что обнаружил манускрипт, описывающий тот период жизни Иисуса, о котором молчат канонические евангелия (с 14 до 29 лет его жизни). Он нашел его якобы в Северной Индии в 1887 г. Путешествуя по Ладаку, Нотович сломал ногу и вынужден был надолго остановиться в буддийском монастыре Хемис, где узнал, что в монастырской библиотеке хранятся сочинения об Иссе, написанные на тибетском языке. Это был не единый текст, а разрозненные рассказы, и Нотович выстроил их в хронологической последовательности с помощью лам. Как говорили ламы, эти предания были записаны в Индии на языке пали в середине I в. н. э. со слов людей, видевших Иисуса, когда он жил в Индии и Непале, а также со слов индийских купцов, которые поддерживали торговые связи с Иерусалимом. Около 200 года палийские свитки привезли из Непала в Тибет. Впоследствии их перевели на тибетский язык в монастыре на горе Марбур близ Лхасы, а в Хемисе хранились копии этих переводов.

Второе свидетельство об индийском евангелии принадлежит Н.К. Рериху. Он посетил Ладак в сентябре 1925 г. В своих дневниках Рерих приводит пространные цитаты из «Тибетского евангелия». Их сравнение с переведенным Нотовичем текстом показывает, что Рерих пересказывает то же самое, но другими словами. Самый деликатный момент во всей этой истории заключается в том, что за 15 лет до «записок Рериха» индийское евангелие уже было переведено на русский язык тем же самым Нотовичем. Трудно судить, пересказал ли Николай Рерих известную ему книгу или же действительно видел оригинальный текст. Кстати, сам Николай Константиновия тибетским языком не владел, а переводил ему (или пересказывал текст Нотовича?) его сын Юрий.

Правда, Рерихи в своем путешествии по Индии якобы обнаружили еще один загадочный свиток, повествующий об Иисусе, который считается даже более достоверным, чем тот, о котором упоминал Нотович, поскольку в нем отсутствуют упоминания о буддизме. Впрочем, если оба этих текста поддельные, нет ничего удивительного, что второй фальсификатор, лучше знакомый с историческим материалом, в «новой» рукописи исправил ошибки «предыдущей».

Но может ли быть, что эти тексты – настоящие? Ведь во многом сомнения в подлинности текстов объясняются именно тем, что их обнаружили близкие друзья или последователи Блаватской, известной своими шарлатанскими фокусами.

Любопытные сведения содержатся в трактатах древнетибетской религии бон. В одном из них упоминается «чудотворец Есес из страны Иран», который появился «в стране Шаншун-Мар» (Северная Индия). Дата его появления примерно соответствует началу нашей эры. В бонской иконографии Есес изображался справа от главного бога – ив христианской традиции Христос должен воссесть на престоле «одесную Отца».

Возможно, имеет место влияние христианства на древнюю религию, но следует подчеркнуть, что бонская традиция отличалась замкнутостью. Тому, что Иисус назван в тексте иранцем, можно найти объяснение. Дело в том, что путь из Иерусалима в Тибет, вероятнее всего, проходил через Иран.

Еще одним человеком, видевшим загадочное евангелие, стала российский востоковед J1.В. Шапошникова. По ее словам, она видела рукопись в монастыре Хемис в 1979 году, но нехватка времени не позволила ей сделать копию или сфотографировать этот замечательный текст. Рукопись имела заглавие: «Жизнь святого Иссы, Наилучшего из Сынов Человеческих». По особенностям написания букв Л.В. Шапошникова датирует рукопись V–VI вв. н. э.

Итак, впервые об индийском евангелии стало известно более 100 лет назад, но его до сих пор не исследовал никто из ученых. Фотографических копий свитков тоже нет. Тексты, которые доступны для европейского читателя, – это переводы Нотовича и Рерихов, сделанные в конце позапрошлого – начале прошлого века. Автор еще одного русского перевода индийского евангелия, опубликованного в 1910 г. в харьковском религиозном журнале «Вера и разум», предпочел остаться анонимным. Впрочем, очевидно, что этот переводчик, подписавшийся «архимандрит Хр.», делал перевод не с оригинала, а с французской книги Нотовича. Но если даже поверить, что этот текст индийского евангелия подлинник, а не фальшивка, созданная Нотовичем, переводчики так осовременили его, что это делает перевод плохим помощником для ученых. Вот как начинается «Жизнь святого Иссы, Наилучшего из Сынов Человеческих» в переводе Рерихов:

«Земля содрогалась, и небеса плакали о великом злодеянии, только что совершившемся в стране Израиля. Там только что мучили и казнили великого праведника Иссу, в котором обитала душа Вселенной. <…> Вот что рассказывали по этому поводу торговые люди, ездившие в страну Израиля. Народ Израильский, живший на очень плодородной земле, дававшей в год две жатвы, и владевший большими стадами, возбудил своими грехами гнев Бога. <…> Израиль был обращен в рабство могущественными и богатыми фараонами, царствовавшими тогда в Египте». Но ведь в тексте оригинала слов «Израиль» и «Египет» не могло быть! Там были некие названия стран, которые Рерих посчитал Израилем и Египтом. Если же мы удалим все топонимы, то получится текст, который может относиться к любому месту на земном шаре. И пока не будет произведено научное исследование текста, утверждать определенно, что это действительно сказание об Иисусе, невозможно.

Индийские корни советской мистики

XIX век не любил химер, поэтому он часто отбрасывал идеи, которые следующий, XX век принимал и поднимал на щит. Одной из таких химер прошлого века были поиски загадочного арийского наследства. Многие теософы вольно или невольно создавали теории, которые могли быть истолкованы как проекции современной истории на древнюю или же древней – на современную.

Так, любопытную теорию выдвинул единомышленник Е. П. Блаватской маркиз Сент-Ив де Альвейдр. Он написал ряд мистических трактатов, в которых изложил свое видение истории мировых цивилизаций. По его собственным словам, идеи своих книг он почерпнул в общении с представителями европейских и восточных эзотерических обществ. Изначальное правление на Земле, согласно де Альвейдру, осуществляла Черная раса. Ее центр находился в южных регионах, а северные земли, населенные Белой расой, Черные господа оккупировали, обратили всех Белых в рабство. Конец эре Черной расы положил ариец Рам, или, по другим источникам, – Рама, который был арийским вождем и героем «Рамаяны». Согласно де Альвейдру, Рам появился где-то на Севере около 8–6 тыс. лет до н. э. Именно с прихода Рама начинается тайная история человечества. Божественный Рам основал гигантскую теократическую Империю Овна («Рам» на древнем сакральном языке и означало «Овен»), в которую входили все прежние сакральные центры. Он создал систему управления Империей по трехчастному образцу, в соответствии с сакральной и основополагающей идеей Троичности. На три части делилась также Великая Священная Коллегия, высший орган власти Империи, имевший свои аналоги в различных имперских владениях. Высший уровень коллегии – Пророческий, чисто Метафизический и Трансцендентальный. Это уровень непосредственной

Божественности, Короля Мира, прообразом которого был сам белый аватара Рам. Второй уровень – Жреческий, Солнечный, Мужской. Это – сфера Бытия, Света. Этот уровень служит воспреемником невидимых влияний Пророческого плана и их адаптаций к низшим планам Проявленного мира. Он относится ко Второй Ипостаси Троицы, к Сыну. И, наконец, третий уровень Коллегии – Царский – это сфера Луны, так как земные цари служат воспреемниками жреческого Света и устроителями общественного порядка. Он соответствует Третьей Ипостаси – Святому Духу.

Де Альвейдр назвал такую структуру синархией, то есть «совместным правлением», что подчеркивало синтетическое объединение трех функций – Пророческой, Жреческой и Царской – в вопросах имперского устройства.

Через несколько веков после отставки Рама в Индии разразилась политическая катастрофа, послужившая деструктивным импульсом для всего устройства Империи. Это было восстание принца Иршу. Принц не только хотел захватить власть, но и совершил религиозную революцию – «первореволюцию», ставшую прототипом всех последующих исторических революций. Символами восстания стали Красный Цвет, Бык, Красная Голубка и Лунный Серп. В Индии Иршу и его сторонники потерпели поражение, но волна революций прокатилась по материкам, уничтожив древнюю цивилизацию.

Вся человеческая история после восстания Иршу рассматривается де Альвейдром как противостояние двух религиозно-политических парадигм: синархии и анархии. Синархия являлась для де Альвейдра сакральным, духовным, традиционным, религиозным и политическим идеалом, который необходимо реализовать, несмотря на все внешние обстоятельства, так как в синархии запечатлена в ее чистейшем виде абсолютная Воля Провидения, не зависящая от исторической конкретики. В то время как анархические тенденции выступают не только и не столько как самостоятельные религии или государственные идеологии, сколько как элементы социально-религиозных структур, способных, в зависимости от обстоятельств, либо выходить на поверхность и декларировать Анархию, либо скрыто подтачивать устои Синархического правления через культы Матери Земли (то есть доарийских верований).

Теософия провозглашала своей целью познание божественного плана через возвращение утраченной мудрости арийского оккультного мира. Теософия казалась европейским интеллигентам наиболее современным и своевременным взглядом

на происходящие в мире процессы, а потому нашла в их среде много поклонников. Елена Блаватская предприняла попытку объединить модную в то время теорию астрального мира с открытиями ученых, а палеофантастические гипотезы (Атлантида, Пацифида, Лемурия) с восточной эзотерической традицией. Она пыталась примирить религию с наукой, создав принципиально новое вероучение, что было очень актуально в середине XIX века.

Поскольку теософия представляла собой развернутую компиляцию из множества религиозных представлений – как западных, так и восточных, – она была близка по духу учению Маркса, который тоже претендовал на формирование единого взгляда на окружающий мир, на его происхождение и развитие, основанного на множестве других философских учений, появившихся еще до Маркса. Вот почему, чувствуя «революционное» родство, теософы неоднократно посылали своих эмиссаров в Советскую Россию (а бывало, что те ехали сами) в надежде найти свое место в здании коммунистической идеологии, насаждавшейся с момента прихода большевиков к власти. Но впервые «контакт» был установлен еще в семье Маркса. Любопытно, что любимая дочь Маркса – Элеонора – была убежденным теософом и вышла замуж за Эдуарда Эвелинга, состоявшего в Теософском обществе.

Теософия не стала религией марксизма во многом потому, что, как бы мы ни относились к индийским причудам Блаватской, теософия требовала больших познаний в области истории и сравнительного религиоведения, тогда как марксизм оказался очень привлекательным для «недоучек» – для тех, кто не сумел получить полноценного высшего образования. Сам Ленин был исключен с первого курса университета. Другой марксист-теоретик – Николай Бухарин – дальше первого курса университета тоже не пошел, революционная деятельность помешала. Говорливый Лев Троцкий закончил всего лишь реальное училище. Феликс Дзержинский в юности готовился к сану ксендза, но не завершил учебу. Недоучившимся семинаристом был и Сталин.

Можно ли сказать, что основоположники коммунистического учения были искренни, когда отрицали всякую связь своей «религии» с метафизикой? Недаром ведь вокруг коммунистов крутилось много магов, уделявших особое внимание индийским магическим техникам.

Например, символ коммунизма – пятиконечная звезда – имеет очень любопытную историю. Звезда служила символом вечности, позднее стала символом высоких устремлений, идеалов. Пифагорейцы, верившие, что в основе мироздания лежит число, считали, что пропорции пятиконечной звезды необычайно привлекательны для глаза. Позднее эти пропорции назвали «золотым сечением». Кроме того, пятиконечная звезда антропоморфна, то есть человекоподобна. На знаменитом рисунке Леонардо да Винчи человек с сомкнутыми ногами и раскинутыми руками похож на крест; с разомкнутыми ногами – на звезду. В геральдике пятиконечная звезда, повернутая одним лучом вверх, – символ защиты, охраны и безопасности, но повернутая одним лучом вниз, а двумя вверх, служит знаком дьявола.

Пятиконечная звезда широко использовалась и в Индии как символ тайных знаний, доступных лишь посвященным. Но мелкие и крупные вожди мирового пролетариата не вдавались в такие тонкости, для них красная звезда была знаком единения вокруг единственно верной идеи. Она, по объяснению советских идеологов, символизировала борьбу трудящихся за освобождение «от голода, войны, нищеты и рабства». Также в числе первых символов советской власти была и свастика. Ее можно увидеть, например, на советских ассигнациях 1918 года.

Другая загадка советской власти, отдающая оккультизмом, – бальзамирование Ленина. События развивались так. Ленин умер в Горках в 18.50 21 января 1924 года, а уже в 22 часа в Кремле с участием Дзержинского, Куйбышева, Аванесова, Енукидзе, Ярославского и других состоялось совещание, на котором рассматривался вопрос об организации похорон.

Было решено использовать временное бальзамирование тела – для организации похорон. Однако вскоре вместо захоронения вождя в склепе его решают мумифицировать и положить в особом мавзолее. При этом складывается впечатление, что эта мысль возникла у очень узкой группы лиц еще до смерти вождя, хотя против мумификации выступали и врачи, и близкие покойного. Так, профессор Абрикосов считал борьбу за сохранение тела бессмысленной, т. к. на нем появились трупные пятна и начался процесс высыхания тканей. Против были секретарь Президиума ВЦИК Енукидзе, Надежда Крупская и Климент Ворошилов. Но в решение этого вопроса вмешался Дзержинский. Леонид Красин предложил сохранять тело Ленина в холодильнике. Но этот проект был отвергнут, а 26 марта 1924 года началась мумификация. Состав, использовавшийся тремя светилами тогдашней медицины, – патологоанатомом Воробьевым, биохимиком Збарским и прозектором Шабадашем – до сих пор неизвестен.

Брат Ленина Дмитрий Ульянов, посетив мавзолей, выбежал оттуда в состоянии крайнего аффекта и воскликнул: «Я сейчас ничего не могу сказать, я сильно взволнован! Он лежит таким, каким я его видел тотчас после смерти!» А ведь до мумификации на трупе были явственно заметны трупные пятна. Обычно считается, что на выбор метода повлияли красочные журналистские репортажи о вскрытии гробницы Тутанхамона за пятнадцать месяцев до описываемых событий. И действительно, один из проектов мавзолея имел форму древнеегипетской пирамиды. Однако состав египетских бальзамов был известен лишь приблизительно, и не было ни одного случая современной мумификации по египетскому образцу. Напротив, в мумификации Ленина прослеживаются связи с загадочными индийскими ритуалами.

Несмотря на то что мумификация в корне противоречит индийским верованиям, в основе которых лежит учение о перевоплощении душ, в Индии она все же известна. Например, одной из особенностей индийских йогов считается способность их тел не разлагаться долгое время после смерти. Такая способность служит доказательством праведности и чистоты йога. Но скептики считают, что за этой способностью, вполне возможно, скрывается тайная практика мумификации. Кроме того, в Северной Индии существовала магическая практика, использовавшая мумификацию.

Как учат древнеиндийские трактаты, от тела необходимо избавиться как можно быстрее. Ибо душа умершего, возвращаясь к своему телу, будет страдать и вскоре может стать злым демоном. Официальный индуизм запрещает использовать злых демонов такого рода. Однако в Северной Индии мумифицировали рабов и военнопленных, чтобы они оставались рабами и в посмертии, совершая магические действия ради благополучия своего живого хозяина. Как полагают оккультисты, эта тайная практика, существовавшая уже многие века, и была использована при мумификации Ленина. Советским лидерам был необходим злой дух, который мог бы выполнять их просьбы и желания и служить духом хранителем советской власти.

Как утверждают оккультисты, забальзамированный Сталин пролежал в мавзолее всего несколько лет, потому что духи Ленина и Сталина не могли ужиться в одном мавзолее. Дух Сталина отомстил Хрущеву – человеку, который отдал приказ об уничтожении мумии Сталина: Хрущев был смещен с государственных постов в результате переворота и лишь по счастливой случайности не был убит заговорщиками. Что ж, следуя этой логике, можно сделать вывод: советская власть пала, СССР больше нет, но мумия Ленина продолжает лежать в Мавзолее и наверняка служит новым вождям.

Советские теософы находились под покровительством самого наркома просвещения. Анатолий Васильевич Луначарский, который изображал на публике атеиста, был на самом деле поклонником разных мистических учений, увлекался сатанизмом и оккультизмом.

Наиболее значимой фигурой среди советских оккультистов был Николай Константинович Рерих. Большую часть своей долгой жизни он провел в Индии. Рерих был слишком масштабной фигурой, чтобы оставаться просто последователем Блаватской. Он сам, его жена Елена Ивановна Рерих (Шапошникова) и его сыновья всю жизнь разрабатывали учение Живой Этики, основной целью которой было объединение теософии и индуизма с православием. Согласно положениям Живой Этики, наша планета вступила в эпоху Огня, в которой возрастает роль психических и космических энергий. Овладение психической энергией предполагает нравственное преобразование природы. Сердце – средоточие психической энергии, которая является частью общей, космической, энергии. Необходимо соединить сердца и, соответственно, психические энергии «в хоровод согласия». Поэтому духовное преображение человека осуществляется не в одиночестве, а в общине, в сотрудничестве с космической иерархией. Кроме того, Рерих утверждал, что нельзя ждать, когда эпоха Огня сама по себе «придет в каждый дом», и, подобно русским революционерам, был сторонником преобразования мира на всех его уровнях.

«Можно весь государственный и общественный строй утвердить на законе космическом, – писал Рерих. – Наука дает все направления, и лишь чуткость приложения может открыть столько граней для строительства! Если бы вместо мнимых нововведений и установлений человечество обратило внимание на законы космические, можно было бы установить равновесие, которое все больше и больше нарушается, начиная с закона зарождения и до космического завершения. Законы утвержденные едины. На всех планах можно утвердить единство. Путь эволюции проходит, как нить, через все физические и духовные степени. Потому государственный и общественный строй могут применить все космические законы для усовершенствования своих форм. На пути к Миру Огненному нужно проникнуться мощью единства в Космосе».

Так Рерих пытался объединить политические идеалы коммунистов и древние оккультные практики. В основе его воззрений лежало представление о загадочной стране Шамбале, местонахождение которой никому не известно. Первое упоминание о Шамбале встречается в тексте Калачакратантры (X век), который, как утверждают, сохранился со времен царя Шамбалы Сучандры. Считается, что он получил учение Кала-чакры от Будды Шакьямуни. По другой версии, Шамбала была царством в Средней Азии. Ее царь Сучандра побывал в Южной Индии для того, чтобы обрести знание. Это царство сделалось невидимым для человеческих глаз в IX веке после мусульманского вторжения. По преданию, теперь только человек, чистый сердцем, может найти к нему дорогу.

Наиболее достоверная версия предполагает, что Шамбалой древние индийцы называли долины в верховьях Ганга, которые привлекали к себе жителей плодородными почвами и умеренным климатом. В Шамбале, согласно преданиям, не жарко и не холодно, и, действительно, в долинах верховий Ганга солнце не так печет, как в тропических лесах Декана, и не настолько холодно, как в предгорьях Гималаев. Однако постепенно, с расселением ариев по территории Индии, «мигрировало» и местоположение Шамбалы. Более поздние источники помещают ее в индийские предгорья Гималаев. Так же считала и Блаватская, утверждая, что где-то там, в загадочных голубых горах, и обитают носители тайных знаний. В поисках легендарной Шамбалы Рерих совершил несколько путешествий по Индии и Тибету. Если верить сохранившимся документам, Николай Константинович нисколько не сомневался в реальности существования Шамбалы, полагая, что вступившие в контакт с ним и его женой восточные учителя Мория и Кут Хуми как раз и являются «представителями Индийского Братства». При этом Рерих отводил Шамбале совершенно конкретное место на карте – это была северо-западная часть Тибетского нагорья (по-тибетски «Чантанг»). Во время одной из экспедиций Рерих объяснил своим спутникам, что поблизости начинается «запретная область» Индийско-Гималайского Братства, «неведомая европейцами». Доступ на эту заповедную территорию, охраняемую самой природой (посредством ядовитых испарений многочисленных гейзеров и вулканов, разбросанных вдоль ее границ), закрыт для непосвященных, а вернее «незваных», ибо придти в Шамбалу без приглашения – «зова» ее владык – невозможно. Вот что пишет в своем дневнике один из спутников Рериха: «За обедом Н. К. Р. говорит о месте нахождения Шамбалы – прекрасной, закрытой со всех сторон долине с субтропической растительностью, окруженной холодными и дикими пустынями, тянущимися на сотни квадратных миль и перерезанными неприступными горными системами. <…> Наконец последняя остановка, и нигде ничего особенного. Через несколько сот шагов от станции – балюстрада. Подойдите, взгляните вниз, и перед вами в глубине обрыва долина, и в ней – вся красота, вся роскошь залитого солнцем южного пейзажа».

Конечно, Шамбала для Рериха имела в первую очередь оккультное значение – это не столько реально существующая страна в индийских горах, сколько символ Грядущего, «знак нового Времени», «новой эры могучих энергий и возможностей». Учение Шамбалы, называемое им Калачакра, – «высокая йога овладения высшими силами, скрытыми в человеке, и соединение этой мощи с космическими энергиями». Однако не обошлось без политики.

В своих отчетах и письмах Рерих утверждал, что ему будто бы удалось встретиться с махатмами, которые передали ему послание для советского правительства, главы государства Сталина и министра иностранных дел Чичерина. В этом послании махатмы поддержали Советы в их борьбе с христианством и другими религиями как не соответствующими духовной ситуации новой эпохи, эпохи Огня, и предлагали установить более тесные связи. Во время одного из своих возвращений в Москву летом 1926 года Рерих вел переговоры о возможности использовании тайных знаний махатм в построении коммунизма. Его московские собеседники, представители советского правительства – Чичерин и Луначарский, – поддержали Рериха, помогли с финансированием следующей экспедиции, однако попытки убедить большевиков принять «высокое покровительство индийских Учителей» с целью привлечения миллионов буддистов Азии к мировому революционному движению и осуществлению в мировых масштабах идеалов Коммуны так и остались воззваниями. Политическая ситуация в мире не располагала к освободительному походу в Азию. Что могла дать Азия большевикам 1920-х? Загадочные и эфемерные тайные знания? Тогда как в Западной Европе и Америке были столь необходимые для индустриализации технологии.

Трудно сказать, был ли Рерих в действительности идеалистом, искавшим в индийских горах загадочную страну, или же он был советским агентом, подготавливавшим индийский пролетариат к мировой революции.

Поездки Рериха хорошо согласуются с гипотезой, выдвинутой В. Суворовым. По его мнению, в 1920—1930-е гг. Советский Союз готовился к Всемирному освободительному походу, в результате которого социализм должен был быть установлен по всему земному шару. Если допустить, что Суворов прав, – тесные контакты с индийскими буддистами должны были подготовить почву для освободительного похода Красной армии в Индию. И легендарное пророчество о северной красной Шамбале, то ли услышанное Рерихом в Индии, то ли выдуманное им самим, как нельзя лучше соответствовало идеологической подготовке похода в Индию. Но после нападения Гитлера советские войска были слишком заняты войной в Европе, и освобождение Индии сорвалось. Рерих возвращается в Индию и живет там долгие годы. Последующие его визиты в Москву уже не имели такого значения, как поездки 1920—1930-х годов.

Индийская эмиграция позволила Рериху и его семье избежать репрессий в 1930-е гг., в то время как многие советские теософы были репрессированы. Филиалы Теософского общества, функционировавшие с 1908 года в Москве и Петербурге, были официально закрыты в 1923 году. Теософам пришлось перейти на «нелегальное» положение – они собирались небольшими группами как клуб по интересам, обмениваясь книгами и журналами, музицируя, читая друг другу стихи и обсуждая новости. Так, ленинградский теософский кружок просуществовал до начала 1950-х годов. С самого начала его возглавляла супружеская пара дворян Обнорских. Алексей Николаевич Обнорский был высокообразованным человеком, знал шесть языков, интересовался философией. У него была неплохая библиотека по теософии, он сам переводил работы Джидду Кришнамурти. Ольга Борисовна Обнорская считалась необычайно сильным медиумом – она получала оккультную информацию путем «телепатической связи» с Учителями Востока и оформляла ее в виде поэтической рукописи «Сад Учителя».

Назовем имена еще нескольких русских и советских теософов.

Московский кружок теософов организовала художник-анималист Ариадна Александровна Арендт. Она была дружна с Волошиным, прониклась идеями и учением Живой Этики Рерихов.

Киевским кружком руководила медиум София Александровна Слободинская, родной брат которой Александр Александрович Усов – детский писатель, выпустивший несколько рассказов о животных под псевдонимом Чеглок, – много путешествовал, был знаком с Луначарским и в 1914 году вместе с единомышленниками основал на Кавказе маленький теософический ашрам в Лазаревском, близ города Сочи. Он даже пытался построить в местечке Гуарек храм Солнца в виде звезды, в котором солнечный свет, проходя через систему зеркал, освещал бы все помещения. По вечерам теософы разжигали костер на берегу моря, пели гимны, медитировали, обсуждали проблемы. В числе побывавших в этом ашраме был и поэт Максимилиан Волошин.

Калужское отделение возглавляла Елена Федоровна Писарева (Рагозина) – философ и переводчик. Именно она перевела и издала книгу Эдуарда Шюре «Великие посвященные». Смолоду Писарева увлеклась идеями Блаватской, прочла ее «Тайную доктрину» и сделалась горячим пропагандистом теософии. Елена Федоровна перевела громадное количество мистической литературы, опубликовала несколько собственных произведений, самое известное из которых – «Сила мысли и мыслеобразы». А когда 20 сентября 1908 года все теософские кружки в Российской империи объединились в Российское теософское общество, Писарева стала его вице-президентом. Калужское теософское общество существовало двадцать лет, с перерывом с 1918 по 1922 год. Тогда же Писарева уехала из России в Италию. Последнее ее письмо на родину к ученикам и последователям относится к 1926 году, после чего следы ее теряются, а судьба до сих пор остается неизвестной. Пала ли она от руки агента НКВД-ОГПУ или умерла своей смертью в безвестности – мы никогда об этом не узнаем.

Любопытно, что к Калужскому теософскому обществу принадлежал и российский ученый и философ Константин Циолковский. Он был достаточно умен для того, чтобы в официально атеистической стране никогда не упоминать о контактах с мистиками, однако многие идеи Циолковского были почерпнуты именно из индийских трактатов и теософских книг, таких как уже упоминавшиеся «Великие посвященные» Э. Шюре или «Голос безмолвия» Е. Блаватской. Циолковский верил в эволюционное развитие жизни на Земле от атома до человека, однако дальнейшее развитие его идей привело к созданию совершенно антигуманного учения, которое иногда даже называют «русским фашизмом». Для уменьшения страданий чувствующих атомов Циолковский предлагал свести к минимуму количество особей некоторых классов растений и животных, сохранив только то, что необходимо для поддержания жизнедеятельности человека. «Мы истребляем насекомых, не чувствуя угрызений совести, – писал он – И инстинкт нас, вероятно, не обманывает. Смешно было бы плакать и мучиться при виде издыхающей мухи или раздавленного клопа. Их слабые ощущения не стоят слез; но нельзя того же сказать о жестоком истреблении крыс, мышей и других высших паразитов. Оно неизбежно, но мыслящих оно не может не огорчать. Со временем жилища будут так устраиваться, что паразитам не будет места, не будет возможно проникнуть в жилище и размножаться. Тогда человеку нечего будет истреблять. Гуманнейший способ уничтожения – лишение животного способности производить потомство – не мучительное воздержание, не грубое оскопление, а что-то более тонкое, не совсем еще сейчас достигнутое ни в отношении человека, ни в отношении животных».

Та же участь ожидала и «несовершенных людей», т. е. калек, генетических уродов, преступников и тому подобных. В первую очередь Циолковский предлагал ограничить способность к размножению этих «асоциальных» членов общества. Затем планировал ввести искусственный подбор родителей, осуществляемый имеющими на то право руководителями общества: «И вот начинается искусственный подбор родителей – для получения совершенного потомства. Все женаты и живут с любимыми женами по-настоящему, даже лучше. Но детей имеют только избранные люди: более здоровые, долголетние, способные к обильному размножению, склонные к плодотворной деятельности, к усвоению истины. Чем более этих свойств, тем более они могут иметь детей. Контролирует эту возможность размножения общество, его представители и основанные ими законы».

В итоге должно быть сформировано кастовое общество на основе избранности лучших людей и запрещение браков между кастами: «Дети избранных, достигшие совершеннолетия, помещаются в основные общества. Там они своими заслугами и качествами могут возвышаться и переходить в высшие общества, насколько хватит сил и таланта. Иногда они снова достигают родителей, а иногда и подымаются выше их. Браки возможны только между членами обществ одного класса, например, женщина третьего класса не может выйти замуж за мужчину второго класса. Цель – улучшение пород на основании явлений наследственности. Этот закон можно облегчить, допустив браки для близких классов. Например, третьим и четвертым, первым и вторым».

Таким образом, Циолковский практически полностью воспроизвел свойственное индуизму учение о кастах. Однако были и отличия. Так, индуизм считал нужными людей всех каст: представители низших каст выполняли ту работу, которая считалась позорной для высших. Циолковский же, который в молодости зачитывался теософскими книгами, «усовершенствовал» учение индусов.

Арийская проблема в Германии

Свастика, ставшая эмблемой немецкого национал-социализма, впервые в Европу была занесена теософами. Впрочем, будем справедливыми, вины теософии в том, что свастика стала символом человеконенавистнической идеологии, нет.

В европейской культуре до Второй мировой войны она считалась языческим солнечным символом, поскольку ее форма напоминает расходящиеся солнечные лучи. Многие представители интеллигенции воспринимали ее как знак отхода от христианства и возвращения к своим древним историческим корням. Так, члены религиозных общин новых друидов, появившиеся в Англии в XIX веке, носили во время своих обрядов длинные белые балахоны, обильно украшенные свастиками. Лишь после того, как Великобритания вступила во Вторую мировую войну, им пришлось отказаться от такой символики.

Однако уже в 30-е годы XX в. отношение к свастике резко изменилось. Нобелевский лауреат Редьярд Киплинг воспевал в своих произведениях красоты Индии. В 1930-е годы одно из английских издательств решило выпустить богато иллюстрированное собрание его сочинений. Гранки были уже готовы, когда началась Вторая мировая война. Киплинг собственноручно выправил гранки издания, удалив с рисунков все встречавшиеся свастики.

Что же символизирует свастика на самом деле? В современных магических практиках отношение к свастике неоднозначное. Немецкую свастику еще называют «Г-образной», потому что верхний ее луч изгибается в форме буквы Г. Такая свастика называется знаком «переполюсовки энергии», т. е. она превращает злое энергетическое влияние в доброе. Оккультисты утверждают, что этот символ наци выбрали не случайно: ненависть их противников и жертв шла нацистам на пользу, и именно благодаря этому символу на знамени небольшая группка пивных путчистов смогла овладеть Европой. Однако, уточняют специалисты по оккультным практикам, такая свастика – очень коварный символ, ведь она способна не только превращать зло в добро, но и наоборот, добро – в зло. Поэтому, когда немецким войскам пришлось защищать свою землю, добро превращалось в зло и губило рейх. Несколько лет немцы сражались на чужой территории под проклятия местного населения, а земля Германии была пройдена за несколько месяцев.

Обратную свастику, или «левую», т. е. такую, у которой перекладина верхнего луча повернута влево, в магии считают знаком «подтверждения энергии», она оставляет добро добром, а зло злом, но лишь слегка усиливает действие оккультных энергий. Индусы, наоборот, считают правостороннюю свастику знаком света, жизни, святости и благополучия, который соответствует в природе весеннему, прибывающему солнцу, а вот левосторонняя обозначает подземное или ночное солнце, пассивное состояние, зиму, тьму, смерть и безвестность; она также символизирует богиню Кали, несущую смерть и разрушения. Оригинальное объяснение магического влияния свастики на умы людей дал психоаналитик Вильгельм Райх. Он считал, что она символизирует два человеческие тела во время полового акта.

Первым немецким изданием, обложку которого украшала свастика, стал журнал «Цветы лотоса». В нем печатались труды Блаватской и переводы индийских священных текстов. Этот журнал с 1892 г. издавал Франц Гартман. Он был членом первого теософского общества в Германии, которое появилось в июле 1884 г. в городе Эльберфельде. В 1890-х теософия преобрела там популярность благодаря деятельности того же Франца Гартмана и Вильгельма Губбе-Шлейдена.

Однако теософию вскоре затмило иное философское течение – ариософия, созданная австрийским неоромантическим литератором Гвидо Карлом Антоном фон Листом (1848–1919). Его творчество было посвящено героическому прошлому и религиозной мифологии германцев. Однако в 1903 г. он под влиянием оккультных трактатов создает и отсылает в австрийскую Академию наук работу об «арийском протоязыке». В своей работе фон Лист при помощи медитативного вдохновения пытается постичь значение букв и звуков рун. Официального ответа ученых он так и не дождался, но в марте 1908 г. создал «Общество Листа» («Guido-von-List-Gesellschaft»), которое привлекло многих образованных людей Австрии и Германии. Еще большую популярность он получил в Первую мировую войну, поскольку его труды давали мистическое объяснение трудностям и лишениям. Фон Лист утверждал, что в своих мистических прозрениях он открыл следы «золотого века» германской нации и что свидетельствами того времени служат археологические памятники (курганы, мегалиты, укрепления и замки), названия лесов, рек и гор. На конференции в апреле 1915 г. фон Лист произнес торжественную речь, приветствуя войну как начало тысячелетнего сражения, предвещавшее приход новой эпохи. Однако, говорил он, переходный период связан с возрастанием трудностей, «ужасными преступлениями и сводящими с ума мучениями». Но все эти испытания должны послужить окончательному отделению добра от зла. Исходя из своих астрологических и нумерологических вычислений, фон Лист утверждал, что 1914-й, 1923-й и 1932 годы будут иметь особое значение для арийской расы, причем наиболее значимым станет 1932 г., когда божественная сила должна овладеть коллективным бессознательным немецкого народа. Ошибка фон Листа составила лишь год – в 1933-м к власти в Германии пришли нацисты, основной целью которых было построение Тысячелетнего рейха.

Поражение в Первой мировой войне привело к тяжелейшему кризису в Германии: инфляция, безработица. Кроме того, немцев тяготили репарации, поражения в войне, а потеря колоний и наложенные победителями санкции порождали желание скорого военного реванша. Поэтому большой популярностью пользовалась литература, в которой, подобно книгам Гвидо фон Листа, рассказывалось о высоком предназначении германской нации и о ее скором возвышении.

Большое влияние на умы немцев в межвоенный период оказал и Карл Хаусхофер (1869–1946). Именно он ввел в оборот столь популярное ныне понятие «геополитика». Хаусхофер был дипломатом, много путешествовавшим по Индии и Юго-Восточной Азии, а кроме того, состоял в оккультных обществах, в которых, согласно преданию, он и получил тайные знания. О нем говорили, что он умеет мыслить стратегически и даже обладает способностью предсказывать будущее. В основе его учения лежала идея «жизненного пространства» (Lebensraum), необходимость расширения которого должна подталкивать любую нацию к территориальной экспансии. Для немецкой нации, как утверждал Хаусхофер, наиболее предпочтительным было восточное направление экспансии, заданное еще в средние века. Карл Хаусхофер в этот период преподавал в Мюнхенском университете. Его ассистентом был молодой Гесс. Он-то и познакомил с Хаусхофером Гитлера, которому идея необходимости расширения «жизненного пространства» пришлась по душе.

Еще один немецкий мистик – профессор Герман Вирт – тоже считался настоящим ученым. Он считал, что прародиной ариев была загадочная страна Гиперборея, находящаяся где-то на севере. Впоследствии гиперборейцы – нордическая раса – смешались с представителями низшей южной расы, что и привело к деструктивным процессам в обществе. В 1935 г. Вирт организовал в Мюнхене выставку под названием «Наследие немецких предков». Ее посетил Гиммлер, интересовавшийся гиперборейской концепцией. Вскоре он фактически возглавил таинственную организацию «Наследие предков» («Аненербе»), которая впоследствии была интегрирована в состав СС.

Деятельность «Аненербе» до сих пор практически не исследована. Однако известно, что эта организация снарядила в Индию и Тибет несколько экспедиций. Нацисты интересовались таинственной Шамбалой. Предполагалось, что обитающие в Шамбале махатмы обладали неким источником магической энергии и мистическими предметами, которые могли бы помочь в установлении арийского господства на всей Земле. Немцы также проявляли интерес к ритуалам так называемой «красной магии» – магии человеческих жертвоприношений. Согласно учению красной магии, в момент смерти человека выделяется некоторое количество энергии и эта энергия якобы обладает огромной разрушительной силой. Используя эту энергию, арийские маги пытались обеспечить коренной перелом в войне. По мнению некоторых оккультистов, именно для выделения и сбора таинственной «энергии смерти» в Германии и в оккупированных Гитлером странах Европы были построены гигантские лагеря смерти. С точки зрения современного человека, такая теория кажется полным бредом, однако не будем забывать о том, что верхушка Третьего рейха состояла из людей малообразованных и готовых поверить в любой бред, лишь бы получить помощь в достижении своих целей.

В отличие от Вирта другой немецкий мистик, И. Эгер, утверждал, что прародина ариев находится… в северных полярных широтах. Он называл ее Арктидой.

Был еще загадочный остров Туле из старинных сказаний. Сбором доказательств того, что именно оттуда много тысяч лет назад арийские племена начали свои «героические походы» в Европу, занималось специальное общество. Основал его в 1918 г. в Мюнхене немецкий оккультист Рудольф фон Зебот-тендорф. Согласно одной из версий, после прихода Гитлера к власти «Общество Туле» попало в список запрещенных. Однако некоторые исследователи этого вопроса утверждают, что при Гитлере общество продолжало существовать как отдельное подразделение СС и доило и без того тощий бюджет страны, чтобы оплатить свои прожекты и «исследования». В числе важных задач «Общества Туле» были поиски и исследования возможности использования в военных целях таких жизненно важных для воюющей страны артефактов, как «меч Зигфрида» или «меч Роланда». К счастью, исследования подобных «ученых» оттягивали на себя финансовые потоки Германии в ущерб более реалистичным проектам, например, проекту создания атомной бомбы. Ведь Гитлер не верил в ядерную физику, считая ее «еврейскими штучками».

Арии были для Гитлера неким историческим и культурным идеалом. Именно арии, как утверждал Гитлер, развивали энергичную и деятельную культурную активность, вели человечество к материальному прогрессу и к духовным вершинам. «Ариец является Прометеем человечества, – писал он. – Его ясная голова была одарена божьей искрой гения, ему дано было возжечь первые огоньки человеческого разума, ему первому удалось бросить яркий луч света в темную ночь загадок природы и показать человеку дорогу к культуре, научив его таинству господства над всеми остальными живыми существами на этой Земле. Попробуйте устранить роль арийской расы на будущие времена, и, быть может, уже всего через несколько тысячелетий Земля опять будет погружена во мрак, человеческая культура погибнет, и мир опустеет <…> Вся человеческая культура и цивилизация на нашей Земле неразрывно связаны с существованием арийца. Если бы арийцы постепенно вымерли или сразу погибли, то это означало бы, что весь земной шар был бы вновь обречен на полное бескультурье».

Согласно принятым в Германии антропометрическим стандартам, истинный ариец должен был быть высоким блондином атлетического телосложения. Однако в южной Германии, Саксонии, горных районах Австрии было довольно много немцев с явно монголоидными признаками. Вероятнее всего, это были потомки воинов гуннского царя Аттилы, которые осели в этих краях. Но они были включены в состав арийской германской нации. С другой стороны, многим полякам, белорусам и русским, соответствующим идеалам арийской внешности, было отказано в арийском происхождении. Проблемой для нацистских идеологов было и отношение к другим германским народам, например англичанам и французам. Среди них многие соответствовали арийскому антропологическому типу, и, кроме того, историческое родство франков и англосаксов с германцами не вызывало сомнений. Поэтому многие наци, такие как бежавший в Англию в июне 1941 г. Рудольф Гесс, предлагали сделать их своими союзниками в борьбе против низших рас. Однако и французы, и англичане были противниками Германии в Первой мировой войне, и ефрейтор Гитлер не мог простить им горечи военного поражения. Отношение немцев к англичанам выражается немецким словом, которого нет ни в каком другом европейском языке, – «Hassliebe» (ненависть-любовь), поэтому он и отказывал им в праве считаться арийцами.

Конечно, исключительность немцев среди других арийских народов была «научно обоснована». В рейхе пользовалась спросом еще одна ариософская концепция, утверждавшая, что древнейшей арийской прародиной была современная Германия. Эту гипотезу выдвинул еще в 1902 г. археолог Г. Косинна. Согласно этой концепции, белокурые арийцы двинулись из своей прародины на юг, подчиняя и ассимилируя местное инорасовое население. При этом покинувшие прародину-Германию арии теряли чистоту своей крови.

Реальная расовая политика Гитлера основывалась вовсе не на расовых признаках. Она строилась по тоталитарному принципу разделения на «своих» и «чужих». Евреи были для Гитлера однозначно «чужими», а палестинцев он объявил «людьми родственного немцам вида» и надеялся использовать в борьбе с евреями. К «своим» отнесли и монголоидов-японцев. Однако были в этой классификации и совсем казуистические случаи. Когда выяснилось, что бабушка одного из руководителей Имперской палаты была индианкой сиу, то было признано, что сиу – народ, родственный немцам.

Самой большой проблемой арийских идеологов были цыгане. Дело в том, что цыгане – арийцы, выходцы из Индии, а их язык родственен санскриту. Это означало, что они, как минимум, такие же арии, как и германцы. Но цыган в Германии не любили еще больше евреев, поэтому, несмотря на их арийское происхождение, одни наци предлагали цыган депортировать в Эфиопию или Полинезию, другие – стерилизовать. По нюрнбергским законам цыган, как и евреев, лишили прав, пособия цыганам были также урезаны. Однако сторонники арийской идеологии придумали вот какой фокус. Моральное разложение цыган наци объявили результатом смешения с неарийскими нациями, поэтому всех цыган по антропометрическим данным разделили на чистокровных и метисов. Последние подлежали обязательной стерилизации, а вот чистокровным предполагалось предоставить места для кочевий на границе Венгрии и Австрии, а мужчин призывного возраста включить в отдельный индийский легион, который формировался из военнопленных индийцев. В некоторых городах прошли депортации небольших групп цыган в Аушвиц, но в 1942 г. геноцид цыган по непонятной причине был приостановлен, и цыганам некоторое время разрешали свободно передвигаться по Германии и жить в соответствии со своими обычаями. Кроме того, был установлен контакт с цыганскими баронами, которые обязаны были сообщать уголовной полиции о преступлениях в своей среде. Причина такого затишья до конца не понятна. Возможно, цыгане смогли хотя бы временно откупиться от депортаций. Трудно сказать, но по дальнейшему постановлению от 10 марта 1944 г. все без исключения цыгане подлежали депортации в лагеря смерти.

Оказавшись орудием в руках нацистов, арийская теория послужила идеологическим обоснованием для уничтожения представителей «неполноценных» рас – евреев, цыган, караимов, восточных славян, тюрков. К счастью, провозглашенный «тысячелетний рейх» не просуществовал и 13 лет, а все утверждения о господстве ариев завершились «автографами» на Рейхстаге.

Современные арийские мифы

После падения Третьего рейха слово «ариец» около 50 лет использовалось исключительно в негативном контексте. Но распад СССР спровоцировал возрождение арийской теории в России и Украине. Вновь, как и в Германии первой половины XX века, разного рода оккультные учителя призывают вернуться к «арийским истокам», а квазиученые и визионеры предлагают искать загадочную прародину ариев в Индии.

В наши дни толпы туристов из стран СНГ наводнили Индию, и многие их них пытаются приобщиться к ее загадкам и тайнам. Однако лишь немногие находят в Индии свой путь к свету и истине. Для большинства же жителей постсоветского пространства Индия продолжает оставаться некоей полумифической страной, населенной махатмами, факирами и разного рода сомнительными гуру[7].

В последнее время вновь активизировались разного рода «специалисты», пытающиеся найти Шамбалу и проникнуть в ее тайные знания, например Эрнест Мулдашев. Его открытия поражают воображение. Так он утверждает, что вблизи горы Кайлас в Гималаях есть комплекс ступенчатых пирамид и монументов (каменные «зеркала» и «статуи»), созданных людьми древних рас. Этот комплекс, по его мнению, и является «Городом Богов» и «зоной действия тантрических сил», закрытой для непосвященных. Он предлагает также особое объяснение легенде о Шамбале. Шамбала для него – это священная гора в Гималаях, которая вместе с соседней горой Агартхи представляет собой систему «параллельной подземной жизни на Земле людей разных цивилизаций (лемурийцев, атлантов и представителей нашей цивилизации), основанной на иных принципах взаимоотношения физического и тонкого миров, прежде всего на способности дематериализоваться и материализоваться». Правда, в бункерах, сокрытых в этих горах, самому Мулдашеву побывать не удалось, но он убежден, что в них сосредоточены тайны жизни и смерти и даже время там течет по-иному. Эти бункеры были созданы лемурийцами накануне постигшей мир вселенской катастрофы, и, согласно Мулдашеву, они выполняют роль «страхующего звена» жизни на Земле. В подземельях Шамбалы сохраняется «генофонд человечества» – законсервированные в состоянии глубокого транса, или нирваны, практически бессмертные «лучшие люди» трех последних человеческих «рас»: лемурийцев, атлантов и ариев. Такая генетическая страховка, согласно Мулдашеву, необходима для возрождения человечества в случае новой глобальной катастрофы. Тайные «хранилища» Шамбалы и Агартхи расположены настолько глубоко под землей, что ни космическая, ни геологическая катастрофы не могут нарушить их покой.

Интересно, что сами индийцы на вопрос «Где же находится Шамбала?» лишь смущенно улыбаются: Шамбала, столь популярный образ Индии, воспетый в трудах Блаватской и ее последователей, в самой Индии практически неизвестна.

Часто в сочинениях современных российских «искателей Шамбалы» индийские мифы переплетаются с русскими, а сама Шамбала почти напрямую отождествляется с такими мифическими местами, как ушедший под воду град Китеж или загадочная страна Беловодье. Впрочем, многие творения современных «ариософов» представляют собой практически полную кальку с произведений их немецких предшественников, приспособленных под иные географические и политические реалии. Так, в сочинениях В. Демина встречается русский «Остров Туле» – загадочная Арктида (Демин называет ее также Гипербореей). Согласно Демину, Арктида – это прародина ариев, расположенная где-то за полярным кругом, возможно, даже в районе Северного полюса. Якобы там среди льда и вечной мерзлоты многие тысячелетия назад находился центр арийской цивилизации, отапливавшийся теплом ныне потухших гейзеров. Однако приводимые Деминым в подтверждение своей гипотезы памятники, такие как известные на Кольском полуострове каменные лабиринты, относятся совсем не к арийской культуре, а были созданы финно-угорскими племенами.

Некоторые исследователи ищут арийскую прародину на территории Валдайской возвышенности, между Москвой и Архангельском. Для этого они используют названия протекающих в тех местах рек (гидронимию). Так вот, по их мнению, реки, протекающие в этом регионе, носят традиционные арийские имена. Фантастичность этой гипотезы состоит в том, что мы не знаем достоверно, когда именно реки получили свое название, и вполне вероятно, что их арийские названия относятся к совсем недавнему времени – раннему средневековью, когда в эти земли, ранее заселенные финно-угорскими племенами, пришли настоящие, а не мифические арии – русские землепроходцы. И именно тогда древние финно-угорские названия рек сменились русскими, т. е. арийскими названиями.

Еще дальше пошел в своим рассуждениях Юрий Петухов. Он выдвинул предположение о том, что знаменитые памятники культуры – египетские и мексиканские пирамиды, Великая Китайская стена, мегалитические постройки Великобритании и величественные храмы Месопотамии – были построены ариями.

Индийская прародина ариев

Как мы уже писали, самая ранняя из научных гипотез называла родиной ариев Индию. Первым, кто ее выдвинул, был немецкий лингвист Фридрих Шлегель. Его предположение было основано на том, что раз самым архаичным письменным языком является санскрит, то следовательно, его носители не могли переместиться далеко от своей прародины без значительных изменений в языке. Все же другие арийские народы, напротив, в течение миграций изменяли свои языки под влиянием языков племен, по территории которых они проходили. Однако эта гипотеза была отклонена вскоре после того, как была открыта хараппская цивилизация и выяснилось, что внешний облик хараппцев был дравидским, а не индоевропейским. Другим серьезным возражением было лингвистическое открытие – закон, гласивший, что прародиной языковой семьи является регион, в котором известно наибольшее число языков этой семьи. Следовательно, санскрит, оказавшийся на окраине территории, занимаемой арийскими языками, не мог указывать на прародину ариев. Напротив, земли наибольшего разнообразия арийских языков расположены в Восточной Европе. Против этого закона выступил индийский исследователь Лачхми Дхар Калла, считавший, что разнообразие арийских языков в Европе – это следствие влияния иноязычных народов, а прародину ариев следует искать там, где влияние языков других семей минимально.

Поддерживают эту гипотезу и некоторые европейские ученые, такие как, например, фламандский индолог Конрад Эльст, греческий автор Николас Казанас, а также английский генетик, профессор Кембриджского университета Томас Кивисилд.

Конрад Эльст предположил, что около 8 тыс. лет назад арии обитали в североиндийском штате Пенджаб. В течение нескольких тысячелетий, утверждает он, арии расселились на больших территориях – от Средней Азии до Камбоджи, а затем двинулись и в соседние регионы – на побережье Каспия, проникли в Северо-Западный Китай. Каспийские племена, продолжив свой путь на Запад и перевалив через Кавказский хребет и Армянское нагорье, расселились около 2000 г. до н. э. на территории современной Турции, а оттуда – по Балканскому полуострову перешли в Европу. Другая ветвь ариев была вытеснена из Месопотамии и осела в Иране. Пока эти племена ариев расселялись по Старому Свету, другая, оседлая часть ариев создала городскую цивилизацию Хараппы и Мохенджо-Даро.

Сторонники этой гипотезы, как и гипотезы о вологодской прародине ариев, призывают на помощь топонимику. Так, индийский ученый Шрикант Талагери считает, что именно арийские языки являются древнейшим источником топонимов Северной Индии, а значит, предполагает он, индоарийцы были самым древним документированным населением региона. Однако другой лингвист – Франсиско Виллар – показал, что при желании арийские корни можно увидеть даже в топонимике[8] Страны Басков, хотя сами баски не являются арийцами, а происхождение их языка до сих пор остается предметом жарких споров среди ученых.

Другим аргументом сторонников индийской гипотезы является многократно упоминаемая в «Ригведе» могучая река Сарасвати, протекающая «от гор к Индийскому океану». Она, как утверждает Шрикант Талагери, «упоминается гораздо чаще, чем Инд, и играет настолько важную роль во всей «Ригведе», что ей поклоняются как одной из трех великих богинь». Историки и геологи подтвердили, что на полуострове Индостан в древности действительно протекала могучая река, которая несколько тысячелетий назад в результате тектонической катастрофы исчезла, а два ее крупнейших притока (Сатлудж и Ямуна) изменили свое русло, и ныне Сатлудж течет на запад и впадает в Инд, а Ямуна на восток – в Ганг. Исследователи по-разному датируют эту катастрофу. По мнению одних, высыхание Сарасвати произошло между 2100 и 1750 г. до н. э., и это укладывается в теорию ариев-пришельцев, другие же считают это событие более древним и датируют его серединой 4 тыс. до н. э., и это означает, что уже в это время арии должны были обитать в Индии.

В пользу индийской гипотезы говорит и отсутствие в «Ригведе» упоминаний о приходе ариев в Индию, а ведь это произошло, как утверждают сторонники других арийских прародин, незадолго до того времени, когда «Ригведа» была записана. Прямой аналогией служит описание легендарного переселения евреев из Египта в Ханаан. Однако, считают противники этой гипотезы, аналогия с библейским описанием переселения неточна, ведь «Ригведа» представляет собой не историческое сочинение, каким является книга Исхода, описывающая переселение евреев, а сборник богослужебных гимнов.

Существенным доказательством ошибочности индийской гипотезы служит отличие во внешнем облике хараппцев, которые, как мы уже говорили, принадлежали к дравидской расе. Нет в хараппской культуре и следов использования лошади, основного арийского домашнего животного, более того, в Древней Индии неизвестны ископаемые виды копытных, одомашнивание которых могло бы дать начало разведению лошадей. Несмотря на то что многие хараппские города прекрасно изучены археологами, на их территории до сих пор не было обнаружено ни одной повозки, хотя повозки также считаются важным элементом арийской культуры. Кроме того, хозяйство хараппцев – хозяйство земледельческое, а не скотоводческое, как у ариев. Религия Хараппы, насколько мы можем судить о ней, не обнаруживает следов почитания триад мужских божеств, которые известны в арийской культуре.

Против индийской гипотезы есть возражения и среди лингвистов. Так, Томас Барроу составил список из 500 слов, известных в «Ригведе», но заимствованных из дравидийских языков и древнего языка мунда[9], а Францискус Кейпер обнаружил в «Ригведе» 383 таких слова, что, по его подсчетам, составляет около 4 % словаря «Ригведы». Сходство санскрита с древнедравидским и древним мунда, по мнению Кейпера, не ограничивается заимствованиями слов, есть и иные особенности, чуждые другим арийским языкам.

Но самым существенным аргументом против индийской гипотезы является… сама «Ригведа», вернее то, что в ней не упоминается. Хараппская цивилизация была городской цивилизацией, однако в «Ригведе» почему-то нет упоминаний о городах, – ни об их штурмах, ни о городской жизни и ремеслах. Обитают авторы «Ригведы» в стойбищах, бьются с врагами «в чистом поле», ремесла презирают, а самыми достойными занятиями почитают войну, пастьбу скота и служение богам. Монументальные здания и алтари, построенные из кирпича, являются своего рода визитной карточкой Хараппы и Мохенджо-Даро, однако ни в одной строчке «Ригведы» не упоминается слово «исуттака» (кирпич), оно появляется лишь в позднейших текстах. Ведические алтари представляют собой небольшое покрытое травой углубление в земле, и их невозможно сравнить с хараппскими алтарями. Известно, что хараппцы возделывали рис, его зерна были обнаружены в городах Рангпур (2000–1500 гг. до н. э.), Лотхал (2000 гг. до н. э.) и Мохенджо-Даро (2500 г. до н. э.), однако слова для обозначения риса в «Ригведе» также отсутствуют. Нет в «Ригведе» и упоминаний о хлопке – ни в виде растения хлопчатника, ни в виде хлопковой одежды, хотя зерна хлопчатника также были обнаружены во многих хараппских городах. Кроме того, в «Ригведе» напрочь отсутствует серебро, известное в Индии с 4 тыс. до н. э. и широко использовавшееся в хараппской цивилизации.

Еще более существенен астрономический аргумент. В индийской астрологии используются особые системы 27 или 28 лунных созвездий – «накшатр», которая, по расчетам астрономов, возникла около 2400 г. до н. э., т. е. в период расцвета хараппской цивилизации. Накшатры и до сих пор играют огромную роль в религиозной жизни Индии, они определяют начало праздников и ритуалов, предсказывают судьбу отдельного человека и целых государств, однако нигде в «Ригведе» не говорится о связанных с ними предписаниях или предзнаменования, лишь в последней и самой поздней (десятой) мандале «Ригведы» упоминаются созвездия-накшатры, но и в этой мандале нет конкретных предписаний и предзнаменований, а кроме того, нет оснований предполагать, что слово «накшатры» в десятой мандале «Ригведы» обозначает не созвездия вообще, а именно лунные созвездия.

Показательно, что все эти отсутствующие в «Ригведе» элементы появляются уже в ведических текстах – самхитах, Брахманах и сутрах: кирпичные алтари подробно описаны в «Шата-патха-брахмане», рис – в «Атхарваведе», хлопок – в «Дхарма-сутрах».

Парадоксально, но эти факты, свидетельствующие против гипотезы индийского исхода ариев, пытаются использовать в свою пользу именно ее сторонники. Они предполагают, что эти факты как раз указывают на то, что «Ригведа» была создана в дохараппский период. Однако, как мы уже показали в предыдущей главе, дохараппская культура Индии была столь же мало похожа на арийскую культуру скотоводов «Ригведы».

Самые последние аргументы, свидетельствующие против индийской прародины ариев, были получены в результате популярных в последнее десятилетие генетических исследований. Выяснилось, что широко распространенный в Индии ДНК-маркер М-124 встречается только на территории Центральной Азии. Исключения – цыгане, курды и чеченцы. Цыгане, как известно, являются выходцами из Индии, ариями-кочевника-ми, частично смешавшимися с дравидским хараппским населением. Вполне вероятно, что чеченцы и курды во время своих кочевий также в какой-то степени смешались с дравидским населением Ближнего Востока.

Арии родом из Арктики?

Мы уже говорили, что немецкие национал-социалисты искали арктическую прародину ариев. Однако, как это ни странно, первым подобную гипотезу высказал не немец, а индиец. В 1903 г. индийский националист и исследователь «Ригведы» Локманья Бал Гангадхар Тилак (1856–1923) опубликовал книгу «Арктическая родина в Ведах». В этой книге он впервые датировал время создания «Вед» третьей четвертью 3 тыс. до н. э. Эта датировка и до сих пор остается основополагающей среди индологов. А вот гипотеза арктической прародины признана ошибочной.

На основании чего Тилак выдвинул такое удивительное для индуса предположение? Дело в том, что он, как и сторонники степной прародины ариев, обратил внимание на то, что климат ведической прародины ариев был намного более холодным, чем климат Индии.

Другой момент, который также привлек внимание Тилака, состоял в том, что ведические описания неба относятся к приполярным областям.

1. Солнце восходит на юге, а не на востоке, кроме того, восход происходит столь медленно, что жрец успеет прочитать за это время молитвы длиной в тысячу строк.

2. Колесницы Ушас (богини Восхода) крайне медлительны, и люди вынуждены часто просить богов о даровании им света и изгнании тьмы. Так, в «Ведах» многократно повторяется молитвенная просьба к богам «Да достигнем мы благополучно другого края ночи и того края, который даже не виден».

3. Восходу Солнца предшествует несколько зорь, которые ходят по кругу.

4. Повозка (Большая Медведица) расположена высоко над головой.

5. Солнце имеет 7 лучей и 7 сыновей, что соответствует 7 «светлым» месяцам полярного года, и лишь в послеведических текстах появляются указания на то, что у Солнца 12 сыновей.

6. Поединок доброго бога Индры со злыми демонами за вызволение Солнца происходит не каждый день, а каждый год, причем в борьбе Индра убивает водного демона Арбуду льдом, а не своей молнией, а значит, поединок происходит зимой.

7. «День» и «ночь» богов длятся по 6 месяцев, что соответствует чередованию полярного дня и полярной ночи.

Это последнее утверждение действительно многократно повторяется в древнеиндийских сочинениях. Так, «Законы Ману» гласят: «У богов и день и ночь – (человеческий) год, опять разделенный надвое: день – период движения солнца к северу, ночь – период движения к югу». Развивает это утверждение и «Авеста», утверждающая, что «там звезды, месяц, солнце можно лишь один раз в год видеть восходящими и заходящими, и год кажется только одним днем». Мудрецы, комментировавшие «Веды», утверждали, что в древние времена жрецы-брахманы боялись, что за ночью не наступит заря.

Такие часто встречающиеся в «Ведах» описания и заставили Тилака рассматривать таинственные арктические земли как арийскую прародину. Насколько правильны предположения Тилака? Известно, что после таяния ледника древние люди стали заселять освободившиеся пространства и достигли берега Северного Ледовитого океана. В 8–6 тысячелетиях до н. э. климат на северных берегах России и Скандинавии был на несколько градусов теплее, чем современный, и даже на самом берегу Ледовитого океана росли березовые леса. Когда же этот теплый период закончился и началось похолодание, вполне возможно, что арии спустились в более теплые края. Наши современные знания о древности допускают такую возможность, которая может быть подтверждена или опровергнута другими доказательствами. Но сторонники арктической прародины ариев не останавливаются на таком вероятном предположении. Они предпочитают фантазировать, представляя себе некий затонувший континент или остров к северу от своей реальной родины (немецкие ариософы называли загадочный остров Туле, что лежал к северу от Германии, их современные российские последователи располагают Гиперборею к северу от России). На этом континенте, как предполагается, были большие арийские города, отапливаемые гейзерами. По мнению ариософов, на арктической прародине арии обладали магическими предметами или техническими приспособлениями, которые превосходили даже нынешние возможности человека, а для людей каменного века обладатели таких предметов казались богами. Гибель Туле и Гипербореи ариософы связывают с геологической катастрофой. По одной из версий, остров ушел под воду и арии чудом спаслись от гибели в ледяной пучине океана, а по другой – сила обогревавших арктическую прародину гейзеров истощилась и арии были вынуждены проделать долгий путь во льдах, чтобы выйти в земли с теплым климатом. Если же найти арктическую прародину, то на ней стало бы возможно обнаружить артефакты, которые были известны ариям и которые могли бы значительно ускорить технический прогресс.

Однако к предположениям ариософов ученые относятся скептически. Историки и геологи единодушны в том, что нет никаких оснований предполагать, что несколько тысячелетий назад где-то в Арктике мог существовать позднее погибший остров и тем более континент. Но мечтателей и фантазеров привлекает загадка таинственной земли, скрытой под толстым панцирем арктических льдов…

Близка к этой гипотезе и другая, выдвинутая в XIX в. шведским археологом Оскаром Монтелиусом (1843–1921). В своих трудах он пытался доказать, что на территории Скандинавии, Дании и Северной Германии в течение всего периода существования человека обитал один и тот же народ – древние германцы, а следовательно, именно здесь и зародилась индогерманская (арийская) цивилизация. Монтелиус вошел в историю науки как выдающийся систематизатор и каталогизатор археологических находок, ему действительно удалось проследить эволюцию многих предметов обихода и орудий труда от древности до современного ему XIX века, ведь – ив этом он совершенно прав – подавляющее большинство изобретений, приспособлений и ремесленных приемов были изобретены многие тысячелетия назад безвестными мастерами и затем передавались из поколения в поколение. Главной ошибкой Монтелиуса была узость его кругозора: зная практически все о древности своей родины и соседних с ней стран, он практически не ориентировался в древностях других регионов Европы и не мог правильно сопоставить скандинавские находки с французскими или английскими, а сходство скандинавских памятников с памятниками других областей континента считал результатом постепенно расселения индогерманцев (ариев) по Европе.

Так, по его мнению, именно арии были первыми строителями мегалитических погребений в Европе. Погребальные камеры, широко распространенные на севере континента, Монтелиус счел древнейшими в мире, а мегалиты, известные даже на таких удаленных уголках земли, как Дальний Восток или Мадагаскар, – свидетельствами арийских миграций. Такие утверждения были не приняты даже его современниками, учеными других стран. После того как был открыт радиоуглеродный метод, оказалось, что в реальной истории все было с точностью до наоборот по сравнению с концепцией Монтелиуса: древнейшими мегалитами являются испанские и португальские, а вот скандинавские – самые молодые. Справедливости ради следует все же сказать, что предложенная Монтелиусом схема эволюции древних мегалитических погребений от Скандинавии до Пиренейского полуострова и до сих пор существует, только в «обратном направлении», – она показывает путь развития и последующей деградации погребальных сооружений с юга Западной Европы на ее север.

Подчеркнем еще раз, что гипотеза Монтелиуса явилась результатом длительных изысканий ученого и на том уровне знаний о доисторическом прошлом была практически совершенной. Но наступил XX век, и в нем с гипотезой Монтелиуса произошло то, что всегда происходит с идеями, когда они овладевают массами. В межвоенной Германии научная, кабинетная гипотеза Монтелиуса об автохтонности германского народа в Западной Балтике становится для невежд доказательством превосходства арийской крови германцев над всеми иными арийскими народами. Даже французы и англичане, кричали идеологи национал-социализма, не чистокровны по сравнению с немцами, ведь они появились в результате смешения мигрантов-ариев с отсталыми неарийскими племенами.

После Второй мировой войны история ариев наконец-то очистилась от идеологии, типология находок Монтелиуса заняла свое законное место в науке, а от гипотезы автохтонности германцев в Западной Балтике под давлением новых фактов пришлось отказаться.

Другую похожую, но более адекватную, с точки зрения современных знаний о прошлом Европы, гипотезу выдвинул в 1995 г. Марек Зверебил. По его мнению, арии как народ сложились на балтийском и североморском побережьях Европы в результате метисации появившихся вслед за отступающим ледником охотников с земледельческими племенами, пришедшими туда около 7 тыс. лет назад. Эта гипотеза не так захватывает воображение, как предыдущая, в ней нет места таинственным предметам арийской расы, нет в ней и затонувшего острова или материка, якобы скрывающего удивительные достижения арийской цивилизации. К тому же «северные» черты арийской прародины в ней явно сглажены, ведь на севере Польши или Германии полярная ночь или полярный день невозможны. Кроме того, эта гипотеза слегка напоминает гипотезу Монтелиуса, о которой мы рассказали выше.

Наряду с этими ставшими классическими гипотезами есть и более экзотическая версия, имеющая лишь незначительное количество приверженцев. Так, индийский профессор Дурга Прасад Шастри ищет арийскую прародину на территории Вологодской области России. Он пришел к такому умозаключению в результате сравнения вологодских диалектизмов с санскритом. Так, в северорусском «гаять» – убирать, хорошо обрабатывать, а в санскрите «гайя» – дом, хозяйство, семья; в вологодских говорах «карта» – это вытканный на половике узор, а в санскрите «карт» – прясть, отсекать, отделять. Русское значение слова «гать» – дорога, проложенная по болоту. На санскрите «гати» – проход, путь, дорога. Санскритскому слову «драть» (идти, бежать) соответствует русский аналог – драпать; на санскрите «радальня» – слезы, плач, по-русски – рыдания. Мы говорим «трын-трава», а на санскрите «трин» и значит трава. Мы говорим «дремучий лес», а «дрема» в санскрите – лес. Северорусское «бусь» – плесень, копоть, грязь, на санскрите «буса» – отбросы, нечистоты. Русское «кульнуть» – упасть в воду, на санскрите «кула» – канал, ручей. И таких примеров сходства очень много, утверждают сторонники этой гипотезы.

Особое внимание сторонники этой гипотезы уделяют топонимике, а особенно названиям рек и озер, ведь такие названия передаются из поколения в поколение практически без изменений. Так, в Вологодской и Архангельской областях протекает река Ганг, а некоторые другие реки этого региона также носят «индийские» названия – Шива, Индига, Индосат, Синдошка, Индоманка. Интересно, что и другие, не столь «говорящие» названия рек легко переводятся с санскрита: Сухона означает – легко преодолимая, Кубена – извилистая, Суда – ручей, Дарида – дающая воду, Падма – лотос, кувшинка, Куша – осока, Сямжена – объединяющая людей.

Исследователи отмечают сходство между орнаментом индийских и северорусских резных деревянных изделий. Наиболее частым мотивом индийской резьбы считается резной трехгранно-выемчатый декор архитектурных деталей. Вместе с тем, как предполагают некоторые ученые, в Индии с приходом ариев традицию кирпичного строительства, известную с хараппских времен, вытесняет принесенная ариями с русского Севера традиция деревянного зодчества. Она сохраняется в Индии достаточно долго, несмотря на то что влажный климат Индостана не способствует сохранности деревянных строений. Когда же деревянные постройки сменились каменными, арии сохранили резные орнаменты деревянных зданий, а «Махабхарата» сберегла описания дворцов с деревянными резными стенами, дверями и колоннами. Лишь в сухих предгорьях Гималаев деревянное зодчество сохранилось вплоть до средневековья, а в штатах Кашмир, Уттар-Прадеш, Западная Бенгалия и Махараштра древние деревянные постройки сохранились вплоть до современности. Исследователи отмечают, что орнаменты, схожие с индийскими и северорусскими, известны также в Средней Азии (окрестности Бухары и юг Таджикистана), что может свидетельствовать о путях переселения ариев из России в Индию. Во всех этих регионах основными мотивами являются прямые и косые кресты, розетки из шести или семи лепестков, подражающие солнечным лучам, свастикообразные спирали, а также символы плодородия – ромбы и треугольники. Интересно, что треугольный орнамент часто встречается и в других районах, заселенных ариями, – в Иране, Закавказье, в причерноморских и заволжских степях.

Но самым впечатляющим доказательством вологодской прародины является технология вышивки орнаментов. Узоры, применяемые индийскими и вологодскими мастерицами, удивительно похожи, а сама технология и на Вологодчине, и в Индии называется одинаково. Российские мастерицы говорят о настильной глади чекан, а индийские – чикан.

Любопытно, что в XIX веке лингвисты обнаружили еще один архаичный арийский язык – литовский, и тут же возникла гипотеза о балтийской прародине ариев. Как и в случае с индийской прародиной, главным аргументом было то, что архаичный язык лучше всего сохранился бы в непосредственной близости от прародины. Однако, по-видимому, литовский язык остался неизменным за счет того, что его носители были отдалены от носителей других языков – они жили в дремучих лесах, которые были тогда характерной частью ландшафта Севера Европы. Во всяком случае археологи не могут доказать факты многочисленных переселений народов с побережья Балтийского моря в Западную Европу и Центральную Азию в 4–2 тыс. до н. э.

Причерноморские степи и курганная гипотеза

Ряд ученых пытался представить в качестве арийской прародины Центральную Азию. Главным достоинством этой гипотезы является то, что центральноазиатские степи (ныне превратившиеся в пустыни) в древности были местами обитания дикой лошади. Арии считались искусными наездниками, и коневодство в Индию принесли именно они. Существенным же аргументом против является отсутствие в Центральной Азии европейской флоры и фауны, в то время как названия европейских растений и животных в санскрите встречаются.

Также существует гипотеза, гласящая, что арийская прародина находилась в Центральной Европе – на территории от Среднего Рейна до Урала. В этом ареале действительно обитают представители почти всех видов животных и растений, известных ариям. Но современные археологи возражают против такой локализации – на указанной территории в древности обитали народы столь разных культурных традиций и настолько различные по внешнему облику, что объединить их в рамках одной арийской культуры невозможно.

На основании сложившегося к тому времени словаря общих для арийских народов слов еще в конце XIX в. немецкий лингвист Фридрих Шпигель предположил, что арийская прародина должна располагаться в Восточной и Центральной Европе между Уральскими горами и Рейном. Постепенно границы прародины были сужены до степной зоны Восточной

Европы. Более 50 лет эта гипотеза основывалась исключительно на умозаключениях лингвистов, но в 1926 г. она получила неожиданное подтверждение, когда английский археолог Вир Гордон Чайлд опубликовал книгу «Арии», в которой он отождествил ариев с кочевыми племенами восточноевропейских степей. Этот загадочный народ хоронил покойников в грунтовых ямах и обильно посыпал их красной охрой, отчего эта культура и получила в археологии название «культура погребений с охрой». Поверх таких погребений часто насыпались курганы.

Эта гипотеза была принята научной общественностью, поскольку многие ученые умозрительно помещали арийскую прародину именно там, но не могли связать свои теоретические построения с археологическими фактами. Любопытно, что во время Второй мировой войны немецкие археологи проводили раскопки в русских и украинских степях. Вероятно, они пытались найти в древних арийских курганах магическое оружие, которое могло бы помочь Германии завоевать мировое господство. Более того, по одной из версий, бредовый военный план фюрера – наступать двумя расходящимися клиньями на Волгу и на Кавказ – был связан с необходимостью обезопасить немецких археологов, собиравшихся раскапывать арийские погребения в устье Дона. А пятьдесят лет спустя именно в устье Дона и на российском побережье Азовского моря искал легендарный город Одина Асгард выдающийся шведский ученый Тур Хейердал.

В послевоенное время наиболее активным сторонником степной гипотезы среди зарубежных ученых была Мария Гимбутас, последовательница В.Г. Чайлда. Вроде бы советские археологи, историки и лингвисты должны были порадоваться, что ученые с мировым именем располагают арийскую прародину на территории СССР. Однако вмешалась идеология: все дело было в биографии Марии Гимбутас, за ней водился грешок, да такой, что относился к ведению пресловутого «первого отдела», и всякий, кто положительно отзывался о «курганной гипотезе» Гимбутас, попадал на заметку «историков в штатском».

Мария Гимбутас родилась в 1921 г. в Вильнюсе, принадлежавшем в то время полякам, а позднее вместе с семьей переехала в Каунас, где в 1938-м году поступила в университет Витовта Великого – изучать мифологию. Уже в октябре следующего года в Литву вошли советские войска, хотя государство и сохраняло формальную независимость. А летом 1940-го советские войска окончательно установили в стране советскую власть. Началась советизация, многие ученые, в том числе те, что учили Марию в университете, были расстреляны или высланы в Сибирь. Массовая депортация литовцев произошла в середине июня 1941-го, за неделю до нападения немцев. Уже при немцах Мария заканчивает университет и выходит замуж за архитектора и издателя Юргиса Гимбутаса. Тем временем линия фронта подходит все ближе к Литве, и в 1944-м супруги решают уходить с немецкими войсками. В Литве Мария оставляет мать. Оказавшись в западной зоне оккупации, она заканчивает университет в Тюбингене, т. к. ее выданный при нацистах диплом Каунасского университета считается недействительным, а еще через три года уезжает в США, где много лет проработает в Гарвардском и Калифорнийском университетах. Кроме того, она почти каждый год вылетала на раскопки в Европу.

В 1960-м ей позволят приехать в Москву, чтобы повидаться с матерью. В начале 1980-х ей разрешают посетить в СССР еще раз – она прочитает несколько лекций в Московском и Вильнюсском университетах, но официальная анафема с ее научного наследия будет снята лишь с распадом СССР. Еще в 1956-м М. Гимбутас защищает докторскую диссертацию, подтверждающую гипотезу Гордона Чайлда о принадлежности ямных погребений ариям. Однако она идет дальше Чайлда и разрабатывает хронологию жизни арийской цивилизации в черноморско-каспийских степях и хронологию вторжений ариев в Европу и Азию. Согласно ее теории, арии как языковая и культурная общность складываются более 6 тысяч лет назад на основе археологических культур Украины (Средний Стог и Днепр – Донец[10]) и России (Самара и Андроновская). В этот период арии или их предшественники успешно одомашнивают дикую лошадь.

В начале 4 тыс. до н. э.[11] под воздействием неизвестных науке факторов (скорее всего, это были неблагоприятные климатические условия с частым чередованием холодных зим и засушливых лет) несколько арийских племен уходит на юг. Одна из волн арийского переселения пересекает Большой Кавказский хребет, вторгается в Анатолию (территория совр. Турции) и на месте завоеванного ими царства племени хеттов создает свое хеттское государство – первое в истории арийское государство на Земле. Другой волне мигрантов повезло меньше – они проникают в закаспийские степи и довольно длительное время кочуют там. Через 2 тысячи лет иранские племена, отколовшиеся от арийской общности, выдавят этих кочевников к границам хараппской цивилизации. На территории Украины арии ассимилируют среднестоговские и трипольские племена. Именно под влиянием нашествий кочевников трипольцы строят большие укрепленные городища, такие как, например, Майданецкое (Черкасская область).

В середине 4 тыс. до н. э. впервые появляются двух– и четырехколесные повозки, которые потом станут визитной карточкой многих арийских культур. В это же время арийское кочевое общество достигает вершины своего развития. Под влиянием среднестоговской культуры и племен горного Крыма арии начинают возводить каменные антропоморфные стелы. Советский археолог Формозов считал, что каменные стелы в Причерноморье родственны более древним западноевропейским. В такие стелы, по представлениям ариев, на некоторое время (предположительно год или месяц) после смерти вселялась душа умершего человека, ей приносили жертвы и просили о магической помощи в житейских делах. Позднее стелу зарывали в могилу вместе с костями покойника, а над погребением возводили курган. Интересно, что подобные ритуалы, реконструируемые современными археологами, отсутствуют в «Ведах», древнейших арийских ритуальных текстах. Это не удивительно, ведь как мы уже говорили, индийская ветвь уже ушла в среднеазиатские степи. В это же время в степях появляется первое бронзовое оружие[12], привозимое торговцами по крупным рекам – Дону, его притокам и, возможно, Волге.

К концу 4 тыс. до н. э. арии вторгаются в Европу, однако их быстро ассимилирует местное население. Около 3000 г. в Заволжье обособляются иранские племена, они осваивают степи Западной Сибири и постепенно проникают в закаспийские степи, где обитают будущие индийцы. Под давлением иранских племен арии проникают в Северо-Восточный Китай. Вероятнее всего, именно в это время происходит разделение на почитание дэвов у индийцев и почитание асуров-ахуров у иранцев.

После 3000 г. до н. э. арийская степная общность перестает существовать. Скорее всего, в этом опять-таки повинны климатические факторы: степь перестала кормить кочевника, и большинство ариев-степняков вынуждено стать оседлыми. Вторая волна ариев вторгается в Европу. Вообще же, рубеж IV и III тысячелетий до н. э. является ключевой датой для многих цивилизаций Старого Света. Примерно в это время на египетский трон восходит первый фараон 1-й династии Менее; в Месопотамии города объединяются в Шумерское царство; на Крите правит легендарный царь Минос; а в Китае это эпоха правления легендарных пяти императоров.

Во второй половине 3 тыс. до н. э. арии активно смешиваются с местным населением – балкано-дунайским в Европе, финно-угорским (в России, Беларуси и странах Балтии). Потомки таких смешанных браков говорят на диалектах арийского языка, доставшегося им от отца, но сохраняют мифологию и фольклор своих матерей. Именно поэтому мифы, сказки и песни арийских народов столь отличны друг от друга. Кроме того, арии быстро перенимают обычаи местных племен, в частности строительство постоянного жилья. Жилища арийских народов России и южного и восточного побережий Балтийского моря строятся по финно-угорским образцам – из дерева, жилища в Центральной Европе и на Балканах – из глины, по традициям балкано-дунайской цивилизации. Когда же арии несколькими столетиями позже проникнут на атлантическое побережье Европы, где принято строить дома из камня с круглыми или овальными стенами, они позаимствуют и этот обычай у местного населения. Арийские народы, обитавшие в Центральной и Западной Европе, в это время познакомились с настоящей оловянной бронзой. Ею снабжали племена бродячих торговцев, получивших у археологов название «культуры колоколообразных кубков».

На огромных пространствах Европы от Рейна до Волги появляется новый тип керамики – украшенный отпечатками витой веревки. Такую керамику ученые называют «шнуровой», а сами культуры – культурами шнуровой керамики. Как же возникла эта первая арийская посуда? Известно, что древние люди старались защитить себя от воздействия злых сил при помощи различных оберегов. Особое внимание они уделяли еде, ведь вместе с ней в организм человека могла попасть порча, насланная колдуном или злым духом. Западные соседи ариев – трипольцы, принадлежавшие к балкано-дунайской цивилизации, решали эту проблему вот как: вся их посуда изготовлялась в храме богини-покровительницы города, причем на посуду наносились священные узоры и изображения богов и священных животных, которые должны были защитить едока от порчи. Арии общались с трипольцами, выменивая у них зерно и металлические изделия, льняные ткани и другие дары земли, и, без сомнения, знали об этом трипольском обычае. В древней арийской религии большую роль играла веревка, которая должна была символизировать связь, привязанность человека к небесным божествам (такими веревками опоясывают себя зороастрийские жрецы и в наше время). Подражая трипольцам и другим народам балкано-дунайской цивилизации, арии стали оберегать себя от порчи при приеме пищи с помощью оттиска веревки на глине.

Во второй половине 3 тыс. до н. э. арийские диалекты становятся самостоятельными языками, например протогреческим, протоиранским. В это время у ариев, обитавших в Северо-Восточном Китае, появляется странный обычай мумификации умерших. Главная его загадка состоит в том, что он возник спонтанно, без всяких внешних влияний: ни у китайцев, ни у других арийских народов не было чего-то подобного. Ближайшие аналогии мумификации известны за десятки тысяч километров от Северо-Восточного Китая – на Кавказе. Некоторые кавказские народы вплоть до XIX в. н. э. практиковали мумификацию трупов, но историкам неизвестны кавказские мумии столь раннего времени.

Около 2000 г. до н. э. у иранских племен появляется удивительное военное изобретение – боевая колесница. Благодаря этому иранцы вторгаются на территорию, которую сегодня мы называем Ираном. Со временем это изобретение перенимают другие арийские народы. Боевые колесницы ариев вторгаются в Китай, и арии на короткое время становятся правящей верхушкой Поднебесной, но затем ассимилируются китайцами. Боевые колесницы позволяют индоариям победить хараппскую цивилизацию Индии. Другие арийские племена – хетты – благодаря колесницам побеждают египтян в Сиро-Палестине, но вскоре египтяне также овладевают искусством колесничного боя и громят хеттов их же оружием, а египетские фараоны 18-й династии часто приказывают придворным художникам изображать себя поражающими врагов на такой колеснице.

В начале 2 тыс. до н. э. иранские племена, оставшиеся в Средней Азии, строят столицу своей империи – город Аркаим. По некоторым сведениям, именно там произносил свои проповеди Заратустра.

В 1627 (±1) г. до н. э. произошло событие, изменившее историю Древнего мира. На острове Тера (другие названия Фира, Санторин) произошло страшное извержение вулкана. Следствием этого стало цунами высотой до 200 м, которое обрушилось на северное побережье Крита, а критские города были засыпаны слоем пепла. Огромное количество этого пепла попало в атмосферу. Даже в Египте, достаточно удаленном от Крита, из-за стоявшего в небе вулканического тумана несколько месяцев не было видно солнца. Некоторые записи в древнекитайских хрониках позволяют утверждать, что последствия извержения вулкана Тера были заметны даже в Китае. Оно привело к значительному похолоданию, а это, в свою очередь, привело к голоду и согнало людей с обжитых мест. В это время протоиталики переселяются из Центральной Европы в Италию, а греки, спустившись с Балканских гор, занимают материковую Грецию и завоевывают Крит. В течение XVII и нескольких последующих столетий до нашей эры арии заселяют практически всю территорию Европы, за исключением Пиренейского полуострова. Волна миграций, захлестнувшая в это время Европу, привела к появлению в Средиземноморье загадочных «народов моря», которые совершали дерзкие набеги на Египет и богатые финикийские города.

Единственным регионом земного шара, на который эти климатические изменения подействовали благотворно, была Индия. Здесь наблюдается расцвет ведической цивилизации. Именно в это время были записаны Веды и другие древние религиозно-философские трактаты.

Последнее нашествие ариев-степняков в Европу около 1000 г. до н. э. приводит появлению в Центральной Европе кельтских племен. Правда, некоторые историки утверждают, что эта волна мигрантов пришла в Европу не по доброй воле, их выдавили из Причерноморья пришедшие из-за Волги иранские племена кимвров (киммерийцев). Свое победное шествие по Европе кельты начнут около 700 г. и завоюют огромные пространства от испанской Галисии до Галичины, румынского порта Галац и Галатии (современная Турция). Они завоюют Британские острова и Пиренейский полуостров.

Такова вкратце история арийских миграций в Европу, миграций, сделавших ариев индоевропейцами, т. е. народами, обитающими в обеих частях Евразии. В момент своего наибольшего распространения арийские народы занимали площадь даже большую, чем империя Чингисхана, их земли простирались от Тихого океана до Атлантического.

Однако даже среди сторонников курганной гипотезы нет единства. Украинские археологи настаивают на том, что арийцы сформировались в европейских степях между Дунаем и Волгой на основе культур Средний Стог и Днепр – Донец, ведь на поселении культуры Днепр – Донец были открыты древнейшие в Европе кости домашней лошади; российские же ученые предполагают, что арии сложились на основе андроновской культуры заволжских степей и лишь затем, переправившись через Волгу, завоевали европейские степи.

Некоторые языковедческие исследования позволяют считать последнюю гипотезу более достоверной. Дело в том, что в финно-угорских и картвельских (закавказских) языках есть общие слова, которых нет в арийских языках, а значит, они появились в то время, когда ариев еще не было в восточноевропейских степях. Кроме того, эта миграция неплохо объясняет, почему арии предпочитали переселяться на азиатские земли – в Китай, Индию, Иран, Турцию, а миграции в Европу были менее существенны и уходило на запад намного меньше населения. Именно вторжением ариев после переправы через Волгу объясняется ранний и неожиданный закат трипольской культуры.

Переднеазиатская и балканская «прародины» ариев

Некоторые исследователи XIX века в поисках арийской прародины обратились к Библии. В 10-й главе «Бытия» указаны европейские народы, которые, по мнению Моисея, были потомками Яфета, сына Ноя, – греки, критяне, грузины и другие. Поскольку большинство из упомянутых «потомков Яфета» были индоевропейскими народами, то ученые предположили, что прародина ариев располагается где-то в районе горы Арарат, с которой, согласно Библии, и началось расселение человечества после потопа. Кроме того, в западноевропейской литературе арийскую расу довольно часто называли «кавказской», включая в число арийских племен грузин (потомков Мосха, сына Яфета). Первым эту теорию сформулировал в 1873 г. немецкий лингвист Миллер. А другой немецкий лингвист, Герман Штейндаль, вообще объединил арийские и семитские языки в одну общую группу. В пользу этой гипотезы говорили родственность слов арийского языка с семитскими и кавказскими, присутствие в арийском языке прямых заимствований из семитских языков и наличие в арийских языках общих слов для обозначения таких южных животных, как «лев» и «слон». Против этой гипотезы свидетельствовало то, что на Армянском нагорье нет таких представителей северной флоры и фауны, как, например, береза и дрозд, а кроме того, нет в этом регионе и диких лошадей, которые могли бы быть одомашнены ариями. Однако сторонников этой гипотезы окрылило открытие древнего арийского народа – хеттов, а после расшифровки хеттской письменности выяснилось, что хеттский язык практически столь же древний, сколь и санскрит, а значит, вполне вероятно, что именно отсюда начались миграции ариев.

Однако защищать эту гипотезу, называемую «переднеазиатской», или «армянской», стало сложнее после того, как выяснилось, что семиты, вопреки уверениям Библии, были не коренными обитателями Ближнего Востока, а переселенцами и появились в районе Армянского нагорья лишь около 4–5 тысяч лет назад. К тому же были найдены контрдоводы и для существования общих названий южных животных. Так, классические филологи заметили, что львы, согласно греческим мифам, обитали в Греции еще около 1300 г. до н. э., русские и украинские археологи нашли скифские изображения львов в Причерноморье, датируемые V–IV вв. до н. э., а грузинские историки доказали, что на львов охотились на Кавказе на рубеже н. э. О другом южном мифе арийской прародины мы расскажем ниже.

Как же быть с семитскими заимствованиями в общеарийском языке? Раз в то далекое время не было соприкосновения между семитами и ариями, – решили противники этой гипотезы, – следовательно, такие заимствования лишь результат случайного совпадения. Случайного ли? Об этом предпочли не думать, да и не до того было – в Европе разразилась Вторая мировая война.

После войны широкое обсуждение в научном мире получила другая гипотеза «европеизации Европы», выдвинутая Гордоном Чайлдом еще до войны. Согласно ей, европейская цивилизация является дочерью ближневосточной цивилизации, а сами европейцы – наследники древнейших городов «плодородного полумесяца» – Иерихона, Ура, Чатал-Хююка. Европейцам, пережившим одну из самых кровавых войн в своей истории, было приятно чувствовать себя если не потомками, то хотя бы родными племянниками тех, кто строил Вавилонскую башню и храм Соломона или обносил стенами «Урук огражденный». Поскольку Чайлд был марксистом, во всяком случае, он так себя позиционировал, то в СССР перевели три его книги, а концепцию «европеизации Европы» приняли к сведению, но без особого энтузиазма, ведь народы СССР «проигрывали» в родстве с древними цивилизациями Ближнего Востока грекам и другим народам Балканского полуострова.

Впервые возродили переднеазиатскую гипотезу в 70—80-х годах XX в. советские филологи Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванов. Свой главный труд, излагавший «переднеазиатскую гипотезу», – «Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры» – они решились опубликовать подальше от московских цензоров и идеологов в либеральном по тем временам издательстве Тбилисского университета.

Дискуссия, развернувшаяся после выхода книги в свет казалась немного странной. Во-первых, сама работа была доступна лишь ограниченному числу лиц, она отсутствовала даже во многих областных научных библиотеках. И дело тут не в злокозненности цензуры – тираж издания был очень невелик, невелик был и список обязательной рассылки издательства ТГУ. Поэтому познакомиться с книгой до появления ее в Интернете можно было только в центральных республиканских библиотеках или… по критической статье И.М. Дьяконова, опубликованной в журнале «Вестник древней истории» за 1982 г., № 4 и № 5.

Как тут не вспомнить Жванецкого: «Давайте сталкивать философов, не читая их работ. Давайте спорить о вкусе устриц и кокосовых орехов с теми, кто их ел, до хрипоты, до драки, воспринимая вкус еды на слух, цвет на зуб, вонь на глаз, представляя себе фильм по названию, живопись по фамилии, страну по «Клубу кинопутешествий», остроту мнений по хрестоматии».

Однако вернемся к публикации Дьяконова. Ее главные аргументы таковы:

1) ошибка в филологических построениях (тут крыть нечем); многие сотни страниц исписаны зря, а многие слова, казавшиеся родственными, становятся просто пустыми созвучиями;

2) нет оснований для семитских заимствований; слова, которые Гамкрелидзе и Иванов выдают за семитские заимствования, могут быть объяснены при помощи арийских слов;

3) различия в культуре и быте; народы Ближнего Востока – земледельцы, арии – скотоводы; религии Передней Азии основаны на культе женских божеств плодородия, тогда как арийская религия почитает мужских небесных богов;

4) нет археологических свидетельств одомашнивания лошади;

5) нет убедительных доказательств исхода ариев из Передней Азии ни в Европу, ни в Причерноморские степи, ни в Иран, ни в Индию.

Практически каждый аргумент означал невозможность подтверждения переднеазиатской гипотезы на практике.

Пикантность критики Дьяконова, выдающегося специалиста в области ближневосточных языков, состояла в том, что сам он придерживался балканской гипотезы происхождения ариев. Она появилась в западноевропейской литературе сравнительно поздно – в первой половине XX века – ив начале своего существования была довольно популярной, ее придерживался, например, знаменитый каталонский археолог Бош-Жимпера. Дело в том, что после открытия древнейшей европейской цивилизации, занимавшей Балкано-Дунайский регион, сразу же встал вопрос об этнической принадлежности создателей этой цивилизации, а природные условия региона таковы, что они с легкостью совмещают и северные и южные аргументы спора об арийской прародине: береза и дрозд известны в Словакии и Венгрии, а львы, как мы уже говорили, водились в Греции в предисторическое время. Более того, ученым казалось нелогичным, что носители столь высокой цивилизации исчезли с карты Европы, не оставив потомкам своего языка.

Главный аргумент против этой гипотезы появился после того, как археологи раскапывали погребения дунайской цивилизации. Выяснилось, что балкано-дунайские племена, как и многие племена Передней Азии, принадлежали к короткоголовой арменоидной расе, тогда как арии – к длинноголовой. Только этого аргумента было бы достаточно, чтобы отказаться от поисков арийской прародины на Балканах. Однако были и другие возражения. И вот тут-то самое время вспомнить о критической статье Дьяконова в журнале «Вестник древней истории». Дело в том, что из пяти главных его аргументов против переднеазиатской прародины ариев три (отсутствие дикой лошади, различия в культуре и быте, отсутствие доказательств миграций в Азию) использовались как раз для того, чтобы доказать невозможность существования арийской прародины на Балканах.

Но главный парадокс научной ситуации состоял в том, что гипотеза Гамкрелидзе – Иванова оказалась востребованной и научной, и околонаучной общественностью. Филологи уже многие годы бились над тем, чтобы доказать, что древние арии были земледельцами, ремесленниками и металлургами, поскольку по шкале цивилизованности, придуманной еще этнографом Морганом, этот статус был несоизмеримо выше, нежели статус скотовода. И вот тут-то переднеазиатская гипотеза оказалась как нельзя кстати.

Необычность ситуации состояла и в том, что когда европейские ученые располагали прародину ариев в советских степях, советские ученые отказывались от этой прародины и пытались найти ее за пределами своей страны.

Через несколько лет, в 1987 г. вышла работа А.В. Сафронова «Индоевропейские прародины», в которой он попытался соединить обе гипотезы – переднеазиатскую и балканскую. По его мнению, арии переселились из Передней Азии на Балканы, и значит, таким образом можно совместить «южные» аргументы с «северными». Правда, ему так и не удалось опровергнуть контрагрументы, выдвинутые против этой прародины еще в середине прошлого века, например утверждение, что культ земледельческой богини-матери слишком отличен от культов арийских мужских божеств.

Итак, можно утверждать, что, несмотря на популярность переднеазиатской и балканской гипотез, их убедительность невелика.

Арии – еврейские львы?

Еще одна оригинальная гипотеза об арийской прародине принадлежит современному исследователю Александру Кобринскому.

Общеизвестно, что одним из главнейших символов плодородия в древних культурах был ромб с точкой посередине, который схематично изображал раскрытую вульву. Такие символы часты на восточнославянских вышивках, связанных с летними земледельческими обрядами – солнцестоянием и жатвой. Кобринский, развивая эту тему, утверждает, что подобная аналогия есть и в иврите, где «min» обозначает секс, a «meuian» – ромб. Таким образом, считает он, арийские земледельческие праздники имеют древнееврейские корни. Эти слова, по его мнению, проливают свет и на загадочные имена древних правителей – основателя 1-й династии Древнего Египта Менеса и легендарного царя древнего Крита Миноса. Эти оба имени восходят к имени древнеегипетского божества плодородия Мина, почитавшегося в городе Коптосе.

Еврейское происхождение, по мнению Кобринского, имеет и система четырех стихий, популярная в европейской и индийской мистике. Он отмечает, что названия трех из четырех стихий (воды, огня и воздуха) по-гречески и на иврите практически тождественны. Наиболее близки слова, обозначающие «воздух»: иврит – awir, греческий – aer, awer. От этого греческого слова произошло много сложных слов, таких как аэродром или аэрозоль. Интересно, что в латыни этот же корень породил слово «avis» – птица, которое сохраняется в большом числе слов, например в слове «авиация».

Согласно некоторым данным, в глубокой древности на территории Украины располагалась «Страна земледельцев», именуемая Араттой. Эта страна, по мнению Шилова, существовала еще в 6 тыс. до н. э., так вот ее название Кобринский производит от ивритского корня «Эрэц» – земля, и таким образом ее название может быть переведено как «Страна земледельцев». Этот корень присутствует и во многих других языках Старого Света, сравним: славянское «орати» (пахать, вспахивать), «аршин» (мера длины), «арахис» (земляной орех), «арат» (монг. – крестьянин), «артишок» (овощ), «армяк» и «архалук» (виды старинной крестьянской одежды), «арба» – повозка; ставшие международными латинские слова «аренда», «ареал», «арена»; а также имена героев, прародителей нескольких древних народов, такие как Арам – праотец армян и арамеев, и названия крупнейших в своих регионах природных объектов – Арарат, Аравия, Арал, Арагви, Ур. Звуковая близость названий библейской горы Хорив и священной горы ариев-иранцев Хары также, по мнению Кобринского, не случайность, поскольку оба эти названия происходят от общего слова, обозначающего высокую гору. И если библейская гора священна из-за происходивших возле нее событий, то гора Хара обладает поистине фантастическими свойствами: с ее вершины стекает великая река Харахвати, и солнце вращается вокруг нее, так что одна половина мира всегда погружена в темноту, а другая – освещена.

Приводим далеко не полный список топонимов, которые, по мнению Кобринского, происходят от корня «Хар» (гора): Хараппа (один из крупнейших центров земледельческой древнеиндийской цивилизации), Хара-Уснур и Хара-Нур (озера в Западной Монголии), Кара-Мурен и Хара-Нарин (перевал и горный хребет в Китае), Хара-Хорин (столица Чингизидов), Каракорум (горный хребет в Индии и Китае), Хараулахские горы (Якутия), Хорезм (оазис в Средней Азии), Хорватия (историческая область на Балканах), Харар (город в Эфиопии), Харбург (район в Гамбурге), Харран (город на Ближнем Востоке), Харама (река в Испании), Харга (оазис в Египте). Кобринский считает, что даже если достаточно большое число этих названий окажется просто созвучиями, все же площадь, на которой распространено слово «хар», весьма велика. Как же получилось, что это слово стало популярным в Старом Свете?

Ну а само название «арии» восходит к ивритскому слову «арье» – лев, утверждает Кобринский.

Другой важный для этого исследователя корень «эль» – бог, божество. Он фиксирует этот корень в таких топонимах, как Эльзас (историческая область во Франции), Эльба (река в Германии), Эльбасан (город в Албании), Эльва (город в Эстонии), Эльбрус (величайшая гора Кавказа), Эльбурс (горы на севере Ирана), Эльгон (потухший вулкан в Центральной Африке), Элам (древнее государство на территории Ирана), Элиста (город в Калмыкии), Эльги (город в Якутии), Эллур и Элличпур (города в Индии), Эльче (город в Испании), Элязиг (город в Турции), Элея (поселок в Латвии).

Отмечает Кобринский и еще одну интересную закономерность: названия местностей, народов Старого Света и легендарных героев, подчас удаленные друг от друга на тысячи километров, схожи между собой. Сравним: Иберия (Грузия и Испания); Аварис (древнеегипетский город, столица царства гиксосов); Абарис (скиф, жрец Аполлона, прибывший из Центральной Европы); авары (кочевые племена, вторгшиеся в Европу в VI в. н. э.); абрек (кавказское слово, означающее горец, бродяга). Все они, по мнению исследователя, происходят от корня «эвер» – странник, от того же слова происходит и слово «еврей».

Далее Кобринский утверждает, что много индийской религиозной терминологии происходит от слов иврита. Так, буддийские аскеты называются «мундака», и это слово невозможно объяснить ни с помощью арийских, ни с помощью дравидских языков Индии. Однако оно скорее всего происходит от ивритского корня «странствовать, скитаться» и даже «быть отверженным». Кстати, от того же корня происходят английское слово «wonder» (странствовать, бродяжничать) и русское слово «лындать», которое Даль определяет так: праздно шататься, бродяжничать, слоняться без дела. Индийских жрецов, как известно, называют брахманами, поскольку они поклоняются верховному богу Брахме. Есть три корня, которые с той или иной степенью вероятности могли породить его имя. Скорее всего, оно происходит от еврейского слова «браха» – благословлять, но возможны и другие варианты: или от слова «бора» (творить из ничего) или от слова «бар» – чистый, неоскверненный. Интересно, что этот глагол в Библии употребляется всего дважды – при сотворении мира и сотворении человека. Второй по значимости кастой Индии являются кшатрии, это слово также невозможно объяснить с точки зрения арийских языков. Самая ближайшая параллель опять-таки находится в иврите, где есть слово «hиштарер» – захватывать власть, воцаряться, а однокоренными словами являются «поддерживать порядок, карать». Тот же корень сохранился и в заимствованном из немецкого языка слове «штраф».

Слово «вайшьи», обозначающее простых индийских крестьян и простых скотоводов арийских степей, происходит от арийского слова «виш» (народ), но откуда же произошло само это слово? Оказывается, в иврите есть слова «буша» (стыд, позор, срам) и «биш» – скверный, постыдный. По мнению жрецов – брахманов и воинов-кшатриев, выпас скота, а впоследствии и земледелие – занятия постыдные и недостойные благородного человека. Название самой низшей касты – шудр, – по мнению Кобринского, восходит к слову «лесадер» – упорядочивать, устраивать, организовывать, одурачивать.

Индийские мудрецы, провидцы, создатели священных текстов Вед назывались «риши», они должны были соблюдать особые правила ритуальной чистоты, жить в уединении, нищете и смирении. Практически полной аналогией этому слову служит ивритское слово «риш» (бедность, нищета). Часто такие мудрецы объединялись в группы, называемые ашрамами. Вполне возможно, что это слово происходит от слова «леашор» – шагать, идти. Ивритские заимствования, продолжает Кобринский, проникают во многие сферы жизни арийского народа Индии, так, санскритское слово «криш» – возделывать землю, соответствует ивритскому «харош» – пахать»; санскритское «пароса» – ритуальная еда, распределяемая среди верующих, происходит от ивритского «парус» – разрезанный на ломти; санскритское «врата» – обет, образ жизни – сходно с «ливрот» – есть, питаться; санскритское «дикша» – обряд посвящения – происходит от ивритского «кидуш»; санскритское «раджа» – царь – от «рдиа» – владычество; санскритское «паришад» – собрание брахманов, занимавшихся толкованием правил, – от «перуш» – толкование.

Столь же удивительны и вполне еврейские имена арийских божеств, например, имя небесного громовержца Варуны происходит от ивритского слова «барак» – молния, блеск. Рита – божество закона и миропорядка, на страже которого стоит Варуна, – от ивритского слова «роде» – властелин; а производными этого слова в славянских языках служат русское «ратовать» (поддерживать, защищать) и украинское «рада». Название древнеиндийских религиозных трактатов «Вед» и слова – славянские «ведьма», «ведовство»; греческое слово «демон», индийское «Будда» происходят от ивритского корня «йадаа» – знать, уметь, познавать.

Мы знаем, что в русском языке слово «нива» имеет два значения: 1) поле, 2) поприще. В иврите слово «niva» также имеет два значения, первое из них – урожай, а второе – слово, выражение.

Еще удивительнее то, что хараппцы, подобно евреям и арабам, писали справа налево, так же, кстати, как и шумеры. И таких примеров множество, намного больше, чем мы привели.

Итак, сравнение арийских языков с ивритом рождает множество удивительных параллелей, но вот загадка – как и когда ивритские слова проникли в арийские языки?

Для объяснения этих сходств Кобринский делает смелое предположение: арии и есть потерянное Вениаминово колено народа Израилевою. Как же получилось, что изгнанное колено оказало влияние на всю мировую историю?

Эта история началась очень давно. У Якова было две жены (Рахиль и Лия) и две наложницы (Зелпа и Била), и от них у него было 12 сыновей. Но больше других Яков любил Рахиль, от которой у него было только два сына – Иосиф и Беньямин, (Вениамин). Мать Вениамина умерла сразу же после рождения, поэтому он получил при рождении имя Бен-Они, сын могилы, но любящий отец дал ему другое имя – Вениамин, сын счастья. Другие братья невзлюбили детей Рахили: Иосифа они продали в рабство, а над младшим всячески подшучивали. Яков очень любил Вениамина, называя его «сыном старости своей», но все же в предсмертном благословении он охарактеризовал любимого сына как хищного волка, «который утром будет есть добычу, и вечером будет делить добычу» (хотя вполне вероятно, что этих слов Яков и не произносил, они были приписаны ему потомками его сыновей от нелюбимых женщин).

При разделе земли обетованной между коленами потомки Вениамина, как самого младшего из двенадцати братьев, получили наименьший удел (к северу от Иерусалима между уделами Иуды и Ефрема), но земля в нем оказалась намного плодороднее, чем в уделах других колен. Из-за этого другие колена пробовали нападать на земли Вениамина, но получали отпор. Войско Вениамина отличалось чрезвычайной воинственностью и мужеством, а сила и стойкость его пращников вошли в пословицу. К Вениаминову колену принадлежал и первый царь иудейский Шауль, он сделал своей столицей город Гиву.

На территории Вениаминова колена находился и Иерусалим, до Соломона не имевший большого стратегического и религиозного значения. При распаде монархии колено Вениамина сохранило верность дому Давида, а 10 других колен снова оказалось против Вениамина.

Когда же наконец колено Вениамина другие колена выдавили в степь, те ушли на север и дошли по Великой степи до Китая и стали ариями, сохранив в своем имени слово «арье» – лев. И они стали львами – воинственным народом, захватившим огромные пространства от Тихого до Атлантического океана. И все мы – арии XXI века – далекие потомки Вениаминова колена.

Может быть, Гитлер знал о том, что на самом деле арии – потомки колена Вениаминова? И тогда, возможно, он считал, что потомки Вениамина должны отомстить братьям за древнюю несправедливость.

Так где же на самом деле была прародина ариев?

И можно ли раскрыть эту тайну? Оказывается, можно. И поможет нам в этом историческое языкознание. Языки, как и люди, объединяются в семьи. Родство славянских языков очевидно и не требует доказательств. Если у нас есть желание, мы сможем легко понять смысл предложения, а тем более связного текста, написанного на болгарском или хорватском, македонском или польском. А вот как быть с языками, являющимися более дальними родственниками нашему языку? Иными словами, как можно доказать, что несколько языков родственны между собой, и отделить их от других, неродственных им, языков?

При сравнении разных языков часто встречаются фонетические совпадения, т. е. слова, которые звучат совершенно одинаково в разных языках, но значение их не совпадает, а бывает и противоположным. Например, по-японски «яма» означает гору. Налицо звуковое совпадение, но оно ни в коем случае не может говорить о родстве японского и русского языков.

Более забавные случаи встречаются, когда совпадение касается не только звучания слов, но и их значений. Так французское выражение «cote a cote» («бок о бок», читается «кот а кот») созвучно азербайджанскому «кёта-кёт» («краешек о краешек»). Действительно, азербайджанское «кёт» обозначает «бока», «дно» или «край» чего-либо, ср. французское «cote» – «берег», «край», «бока». Из такого совпадения можно было бы предположить, что французский и азербайджанский языки – родственные. Однако это не так. Дело в том, что «cote», как и английское «coast», происходят от латинского слова «costa» (читается «коста»). Любители географии, конечно же, заметили, что это слово дважды «отметилось» названиями стран на географической карте: Кот д’Ивуар (фр. «Берег Слоновой Кости») и Коста-Рика (исп. «Богатый берег»). Слово «коста» совершенно не напоминает азербайджанское «кёт». В свою очередь, французский предлог «а» в выражении «cote a cote» происходит от латинского «ad» («к», «на», «в сторону чего-либо»), а азербайджанское «а» – является не предлогом, а окончанием первого слова «кёта».

Но не эти забавные совпадения интересуют серьезных ученых, филологи говорят о том, что два или более языка являются родственными, если обнаруживают в их различиях определенные закономерности. Дело в том, что языки с течением времени изменяются. Более того, от одного языка происходят новые языки[13]. Так из церковно-славянского языка произошли современные языки русский, украинский и белорусский. По отношению к этим трем языкам церковно – славянский язык является материнским, и его с равной степенью правильности можно назвать и «древнерусским» и «древнеукраинским» и «древнебелорусским».

Наиболее ярко различия между новыми языками и материнским языком проявляются в фонетике: одни и те же слова произносятся совершенно по-разному, однако сохраняются определенные закономерности. Эти закономерности в расхождении звуков и позволяют ученым устанавливать родство языков. Например, в XII–XIII веках общеславянский звук «о» (в некоторых позициях) изменился. В польском языке он перешел в звук «у», в украинском – в «i», в белорусском и русском – в «а», причем в русском языке при написании сохранилось «о», а в польском вместо обычного «о» в таких случаях пишут «о». Поэтому и получается, что местоимения «мой» и «мое» будут звучать так: по-польски – moj, moje; по-украински – мiй, мое; по-беларусски – мой, мае.

Лингвисты выяснили основные закономерности, благодаря которым можно понять, как из общего индоевропейского языка образовались известные древние и современные языки арийских народов. Это сделало возможным создание арийского словаря. Но заметим, что в результате лингвистических исследований восстанавливается не сам язык, а набор (словарь) общих корней[14]. Как этот словарь поможет открыть тайну их прародины? Дело в том, что язык отражает особенности жизни и быта. Слова в языке используются для обозначения понятий, необходимых в конкретных условиях обитания народа.

У чукчей есть более 20 слов для обозначения разных видов снега, тогда как в нашем языке их около 10, а в арабском – всего два. Языки африканских народов знают несколько десятков слов для обозначения тыквы-горлянки, служащей им в качестве сосуда для переноски и хранения жидкостей и сыпучих веществ, тогда как мы знаем лишь два: «тыква-горлянка» и «калебас» (заимствованное слово, означающее сосуд, изготовленный из такой тыквы). Если бы в нашем языке было, например, 5—10 таких слов, мы могли бы предположить, что наши предки жили в древности в тех регионах, где произрастает тыква-горлянка.

Родство индоевропейских языков проявляется во всех частях речи и группах слов. Иногда такие слова удивительно близки.

Сравните, например, родство русских слов с санкритскими:

Однако родство проявляется не только между русским и санскритом, но и между другими арийскими языками. Возьмем для примера русское слово «борода». Оно почти одинаково звучит на большинстве арийских языков: литовское barzda, латышское berda, английское beard, немецкое bart, валлийское barf, польское broda, древненорвежское barpr, латинское barba – все они родственны между собой и обозначают бороду.

Общность обозначений охватывает большой круг понятий, например:

1) части тела:

«нос» – древнеиндийское nasa, древнеперсидское nafaam, латинское nasus, литовское nosis; «зуб» – древнеиндийское dantam, авестийское dantan, латинское dens, dentis, литовское Dantis;

2) термины родства:

«отец» – древнеиндийское pitar, авестийское pater, латинское pater, древневерхненемецкий fater, немецкая Vater;

«мать» – тохарское A macar, древнеиндийское matar-, авестийское matar-, латинское mater, древнеирландское mathir, латинское mate, общеславянское mati;

«сын» – древнеиндийское sunu, готское sunu, литовское sunus, общеславянское synu;

«дочь» – древнеиндийское duhitar, древнеанглийское dohtor;

3) названия цветов:

«красный» – древнеиндийское rudhira, тохарское В ratre, латинское ruber (raudas), литовское raudas, древнерусское «руда»;

4) числительные первого десятка:

«два» – древнеиндийское dvau, древнеирландское dau, латинское duo, общеславянское duva;

«десять» – санскрит daça, литовское desimtis, старославянское «десять», греческое δеκа, латинское decem.

Однако такие слова, как «жить», «пить», «есть», «спать», «бодрствовать», «брать», «оставлять», «видеть», «слышать», «идти» и др., ничего не могут сказать нам о прародине носителей этих языков. Ведь любые люди могут жить, есть, спать, а значит, эти слова не могут служить указателями (или, как их называют ученые, – маркерами) на проживание в том или ином регионе.

Также не могут быть маркерами и слова «жара» и «холод», «зима» и «лето», «гора», «река» и «долина». Слова «жара» и «лето» есть в языках чукчей и эскимосов, хотя то, что обозначается этими словами, мы бы назвали скорее «не очень теплая зима». Слово «зима» есть, например, у арабов Аравийского полуострова, хотя они могли за свою жизнь ни разу не увидеть снега. Слова «гора», «река» и «долина» вообще универсальны, ведь горы, долины и реки есть в любой местности.

Хотя некоторые ученые утверждают, что раз в общем словаре арийских языков есть слово «гора», то прародина ариев находилась в гористой местности. Так ли это? Территорию современной Москвы никак нельзя назвать гористой местностью, но даже человек, никогда не бывавший в Москве, вспомнит Воробьевы горы или Поклонную гору. Практически возле каждого города есть Лысая гора. Но сравнивать ни одну из названных гор ни с Гималаями, ни даже с Карпатами нельзя.

В индоевропейских языках есть множество анатомических терминов, восходящих к арийским корням. К ним относятся такие слова, как колено, ухо, печень, ноги, сердце, глаза, рот, нос, зубы, ноготь, кость, голова, бровь и др. Какую полезную информацию можно было бы извлечь из этого факта? Как это может свидетельствовать о быте наших далеких предков? Такое знание анатомии говорит о том, что жизнь ариев была тесно связана с животными, служившими им важными продуктами питания, о том, что они были охотниками и скотоводами. В свою очередь, это указывает на то, что они были уроженцами степей.

Известно, что в арийском языке было слово «собака». Одомашнивание собаки указывает и на охотничий и на скотоводческий быт, поэтому слово «собака» не может служить надежным и однозначным маркером скотоводства.

Общеиндоевропейский язык говорит о том, что наши предки занимались скотоводством. Оказывается, в нем было слово «доить», что, без сомнения, говорит нам о том, что наши предки не только были знакомы с домашними животными, но и разводили их ради мяса и молока. Показательно отличие глаголов «сосать» и «доить». Ведь первое слово указывает на природное, подсмотренное у животных действие, а второе указывает на сознательную человеческую деятельность по производству продуктов питания. Есть в арийском языке и другие слова, указывающие на скотоводческий быт, например слово «стадо». От него вскоре образовался глагол «пасти» и абстрактное собирательное существительное «богатство» (в русском языке мы тоже можем заметить остатки европейского корня – в словах «состояние» в значении «богатство»). То, что «богатство» ассоциировалось именно со стадами скота, тоже является важным указанием на скотоводческий быт наших предков.

Каких же домашних животных, кроме собаки, знали арии? Наиболее четко реконструируется слово, обозначающее лошадь. Знали ли арийцы других домашних животных, кроме лошади? В арийском словаре отсутствуют отдельные слова, отличающие самку от самца: быка от коровы, козу от козла, овцу от барана. Как полагают ученые, это говорит о том, что эти виды животных не играли большого значения в хозяйстве ариев.

Знали ли арии земледелие? Лингвисты выяснили, что в арийском языке невозможно достоверно выделить ни один земледельческий термин. Общие глаголы «пахать» и «сеять» есть только в западных языках, в них же существует и общее обозначение соли, необходимой для употребления пресных продуктов из зерновых. Слово «соль» многие филологи считают заимствованием из языков народов, проживавших в Европе до прихода ариев. Также из их языков арии заимствовали и название яблока.

Общее происхождение имеют славянское слово «зръно» (зерно), ирландское gran, латинское granum. Вместе с тем латинское слово granum обозначает не только зерно, но и крупицу любого сыпучего вещества, например соли. Однако в восточных языках, таких как древнеиндийский, таджикский или древнеперсидский, зерно обозначают слова, произошедшие от совсем иного корня. Это не свидетельствует в пользу наличия у ариев земледелия.

Как ни парадоксально, но о том, что у ариев было земледелие, не свидетельствует и бесспорное наличие в арийском языке глаголов «молоть, измельчать», «толочь» и «тереть». Глаголы, обозначающие эти действия, существовали и в языках народов, которые не знали земледелия, – огнеземельцев, эскимосов, австралийских аборигенов, чукчей и других народов Северной Азии. Эти глаголы говорят лишь о том, что арии, безусловно, питались растительной пищей, которую мололи, толкли и измельчали, но ничего не говорит о том, выращивали ли такую пищу специально. В «Ведах» есть фрагмент, повествующий об изготовлении божественного (наркотического) напитка сомы из растительного сырья. Упоминаются измельчение и растирание стеблей, приготовление растительного отвара, но при этом нет указаний, что растения для изготовления сомы специально выращивались на полях или огородах, что опять-таки свидетельствует против наличия у ариев земледелия.

Можно ли предположить, что арии, еще живя на своей прародине, были земледельцами, а затем вдруг перешли к скотоводству и забыли не только земледельческий уклад жизни, но и всю связанную с ним терминологию? Конечно же нет. В истории человечества многие народы переходили от скотоводства к оседлому быту, такой процесс историки называют «оседанием на землю». Земля из места охоты или выпаса скота превращалась в источник пропитания и иных материальных благ. Но ни разу в истории не встречался обратный переход от земледелия к скотоводству, от оседлого образа жизни к кочевому. Хотя в истории множество раз встречались миграции земледельцев – как отдельных племен, так и целых народов, – но, переселившись на новые земли, мигранты все равно занимались земледелием.

Может быть, арии были искусными ремесленниками? В арийских языках есть загадочный общий корень tkt, обозначавший различные ремесленные занятия и продукты ремесла.

Однако, выяснить, какое именно ремесло обозначалось этим корнем, весьма затруднительно, так как образованные от него слова обозначают различные понятия. Особенно поразителен разброс понятий в «западных» языках. В древнегреческом от него появились слова «плотник» и «стена», в латыни – «ткать» и «глиняный сосуд», в древненемецком – «ломать коноплю», в готском – «лепить», в русском – «ткать». В «восточных» языках за этим корнем сохранилось более узкое значение, указывающее на работу с землей. От этого корня произошли слова с такими значениями: «вал» (санскрит), «насыпать» (авестийский), «сад» (древнеиранский).

Поразительно приключение древнеиранского слова «сад». Оно было образовано от двух слов pari и daiza (в слове daiza лингвисты прослеживают измененный корень tkt) и дословно обозначало «сверху насыпанное». Иранское нагорье славится своими каменистыми и потому малоурожайными почвами. Чтобы вырастить хороший сад, нужно было носить плодородную землю из долины реки и насыпать ее поверх каменистого грунта. Слово «паридаиза» в форме «пардес» со значением «сад» незадолго до нашей эры проникло в иудейскую мистику, где оно стало синонимом райского сада, Эдема. Вместе с другими христианскими терминами это слово, звучавшее уже как «парадиз», попало во многие языки Европы, где оно сохранилось в значении «рай».

Столь существенный разброс значений слов, образованных от этого корня, указывает на его единственно возможное значение: «работать руками», без уточнения над чем. Но ручной труд арии считали занятием, недостойным для мужчин. Такое отношение к ручному труду можно заметить даже в более позднее время – основными занятиями обитавших в Индии ариев были (в зависимости от касты) служение богам, выпас скота или разбой/война. Похоже, что словами, образованными от корня tkt, арии обозначали ремесленные изделия, которые они выменивали у иноплеменных ремесленников на мясо-молочные продукты и кожи. В дальнейшем, после расселения арийских племен с прародины, у разных народов этот корень стал ассоциироваться с разными занятиями.

Есть несколько других корней, обозначающих занятия, характерные для скотоводческого быта. Эти занятия, как и в глубокой древности, так и ныне, относятся к женским ремеслам. Наиболее важными для определения рода занятий ариев являются глаголы «прясть» и «шить». Корень «прясть» связан со словами, относящимися к животным, а не к растениям, такими как «связка», «жила». В ряде других языков глагол «прясть» имеет общий корень со словами, связанными с понятиями, характерными для кочевого быта (так, древневерхненемецкий глагол «прясть» родствен ведическому глаголу «привязывать»). Весьма показательно и отсутствие общеарийского глагола «ткать», а значит, одежду шили не из тканей, а из кусков кожи и меха.

Филологи отметили, что во многих индоевропейских языках глагол «шить» и существительное «шерсть» являются однокоренными. Это означает, что в качестве ниток для шитья использовались волокна не растительного (лен, хлопок), а животного (шерсть) происхождения. Причем это происходило не только во времена арийского единства, но и многие сотни лет спустя распада арийской языковой общности.

Знали ли арии металлы и металлообработку? Как мы уже выяснили, арии времен языкового единства вели кочевой образ жизни и занимались скотоводством. А в условиях постоянной перекочевки даже такая простая операция, как ковка металла, затруднительна. Ведь кузнецу было необходимо перевозить с собой с места на место не только личный скарб семьи, но и кузнечные мехи, простой, но очень тяжелый интрументарий, наковальню и многие другие, необходимые ему орудия труда. Именно по этой причине многие кочевые племена не подковывали лошадей. Парадокс, но монгольские племена Чингисхана и Батыя смогли покорить пол-Азии и часть Европы на неподкованных лошадях. Не было кузнецов и у ариев. Общий для западных ариев глагол «ковать» совершенно неизвестен у ариев азиатских, а значит, он появился лишь тогда, когда арии вторглись в Европу и копыта их лошадей соприкоснулись с каменистым грунтом европейских гор.

И еще одна загадка: раз арии не знали земледелия и многих ремесел, насколько хорошо была развита у них торговля? В общеарийском языке существовал глагол «покупать», однако отсутствовали глаголы «продавать» и «торговать», а значит, в арийском обществе торговля не была популярным занятием. Но и само слово «покупать», и ряд слов, описанных выше, показывают, что кочевники-арии приобретали ремесленные товары и зерно у соседних народов, значит, взаимоотношения ариев с соседями были в основном мирными и доброжелательными.

Семейные отношения ариев кажутся очень простыми. Лингвисты четко восстанавливают слова «отец», «мать», «брат», «сестра», «сын», «дочь». Этими словами описывался круг людей, которых арии считали своими родственниками. Более далекое родство (дед / бабка, внуки, дяди / тети, племянники) реконструируется очень плохо.

По всей видимости, брачных традиций у ариев не существовало. В основе их семейных отношений лежал гражданский или фактический брак, которому обычно не предшествовали сложные церемонии и ритуалы. Во всяком случае, для брачных отношений и обычаев не существовало специальных слов. В дальнейшем брачная терминология стала складываться от глаголов «вести» (wedh, ср. русское «веду, вести» [под венец]) и «спрашивать» (ргек, ср. русское «просить», украинское «прохати» [руки]). Кстати, до сих пор восточные славяне «просят руку дочери».

После распада общеарийского языкового единства, т. е. после того как часть арийских племен покинула прародину, эти слова получают новые значения. Так, «вести» приобретает дополнительное значение «вводить невесту в дом» и «жениться», от него были образовано слово «сноха». Тогда как от слова «спрашивать» получились слова «свататься», «жених». Позднее появление терминов, обозначающих брак и родню жены, свидетельствует о том, сколь малое значение в общеарийское время придавалось брачным традициям и родне со стороны жены.

Арийский глагол «просить» получил еще два любопытных значения. В большом числе арийских языков он обозначал также и судебное разбирательство. К этому корню относится санскритское слово «прач» («тяжба») и русское «прения». Это свидетельствует о том, что судебная практика также появилась уже после распада общеарийского единства.

Существовала ли у ариев письменность? Для начала необходимо выяснить, было ли в общеарийском языке слово для обозначения письменности, ведь было бы крайне странно, если бы у них была письменность, а слова «письменность» не было. В арийском языке был корень peiK, от него происходит и русское слово «писать». Некоторые ученые считают, что это же слово обозначало и письменность.

Но если обратиться к словам, произошедшим от этого корня, то выяснится, что означает это слово всего лишь – «делать надрезы». Одно из производных слов имеет значение «горький», произошедшее из «резать», отсюда же и русское слово «печь» (о вкусе). Лишь после распада арийского языкового единства от этого корня образовалось несколько слов, обозначающих цвета (например, русское «пестрый») и работу с цветами (рисовать). Глаголы «писать», образованные от этого корня, очень поздние, а кроме того, в целом ряде языков понятия «писать» и «рисовать» вообще не различаются – мы чаще скажем «картина написана», нежели «картина нарисована». Так, русское «писать» действительно восходит к этому корню, но латинское «pictus» (разрисованный) и производное от него английское «picture» (картина, букв. – нарисованная) к письму буквами никакого отношения не имеют, в латыни такое письмо обозначается глаголом «scribo» (пишу), который, в свою очередь, близок к русскому «скрести» (диалектное «скребсти»). Такая близость слов характерна только для западных языков. Она явственно указывает на то, что арийские племена познакомились с письменностью уже после своей миграции на запад, в Европу; а само название письма как деятельности было воспринято не как запись какой-то информации, а как процесс царапания по твердой поверхности.

В арийских языках есть корень, обозначающий повозку, которую везут (ведут) лошади. Он встречается в таких словах как славянское возъ, древневерхнемецкое wagan (воз, отсюда и современное международное слово «вагон»), а также в ирландском weg (дорога) и латинском vagus (блуждающий). Вместе с тем общего корня, обозначающего езду, нет, есть отдельно существующие «восточный» и «западный» корни. Это значит, что верховая езда была открыта ариями, ушедшими на восток и запад, самостоятельно. «Западный» корень rit– обозначает не только колесницу, но и гребца (в литовском и санскрите) и весло (в древнегреческом). Эти слова кочуют из одного научного исследования в другое в качестве доказательства того, что арии были мореходным народом.

Как же получилось, что в арийских языках и весло, и колесница оказались однокоренными словами? Кроме того, загадочным образом эти слова близки к санскритскому слову rta (миропорядок). Отсюда и славянское «рядъ» в значении «порядок». А значит, все эти слова восходят к общему арийскому корню. Таким образом, получается, что и гребец, и колесничий – это те люди, которые правят, управляют своим транспортом. Более того, в индийском ведическом пантеоне известна богиня Рита, или Рта, которая символизирует миропорядок. Показательно, что к тому же корню восходит и санскритское слово «раджа» – царь, правитель. В дальнейшем во многих арийских языках от этого корня произошли слова со значениями «бежать», «катиться», «колесо». Однако такие значения производны от «порядка» – колесо, как солнечное, так и земное, движется, повинуясь неким универсальным законам природы.

Вместе с тем, в арийских языках есть и другой корень, обозначающий колесо, от него происходят древнеславянское «коло» и индийское «чакра». Филологи называют такие вторые корни «дублетами». Почему же возник второй корень? Зачем языку такая избыточность? Лингвисты допускают, что второй корень имел иное значение и обозначал священный круг и предположительно был заимствован из чужого языка.

После того как на Южном Урале был обнаружен загадочный арийский город Аркаим, некоторые исследователи попытались возродить гипотезу о существовании у ариев широкоразвитой городской цивилизации. Конечно, существование древнейшего арийского города Аркаима не может быть оспорено, но этот город был построен чуть более 3000 лет назад, когда многие арийские племена расселились в Европе и Азии. Некоторые недобросовестные историки пытаются удревнить Аркаим на несколько тысяч лет. Делается это для того, чтобы представить его общеарийской столицей. Но можем ли мы с помощью данных арийского языкознания разгадать эту загадку?

Дело в том, что в общеарийском языке отсутствует корень, обозначающий такое понятие, как «дом», а слова, обозначающие жилище, в позднейших арийских языках образованы от глагола «ночевать» и имеют ряд дополнительных значений: отдыхать, жить. Поэтому такое жилище должно было напоминать юрту, в которой люди (как мужчины, так и женщины) лишь ночуют, а все время проводят под открытым небом. С другой стороны, слово, обозначающее поселение, реконструируется филологами достаточно четко. Судя по произошедшим от этого корня словам, он обозначал небольшое поселение, в котором живут представители одного клана.

В арийском языке не было слова для обозначения царской власти. В некоторых языках слово «царь, правитель» (санскритское raj, латинское гех, кельтское rig), как мы уже говорили, происходит от корня rt. И возможно, они вначале обозначали лишь правителя колесницы, а затем уже правителя народа. От того же корня происходят и слова, обозначающие «право», «правильность», «закон» (санскритское rajani, латинское lex). А вот слова «народ», «страна» восстанавливаются только для некоторых европейских языков. Нет и общего самоназвания ариев. Странно, народ ариев был, создал и передал нам свой язык, а названия у народа не было. Возможно ли это? Дело в том, что для ариев важнее была принадлежность к касте, нежели к общеплеменному или языковому единству.

В арийском языке отсутствует слово «лес». Этого достаточно для того, чтобы исключить из числа арийских прародин любые лесные регионы, в частности и Балканы, и Переднюю Азию. Однако есть в арийском языке слово «дерево» – и как растение, и как материал. На основании этого лингвисты предлагают искать арийскую прародину в степной и лесостепной зоне Старого Света, где древесины довольно много в долинах рек и во влажных балках, но больших лесов нет.

Какие же деревья росли на арийской прародине?

Все филологи сходятся на том, что в арийских языках было слово «береза». Также общеарийским признают и название дуба. Однако некоторые исследователи отмечают, что во многих позднейших арийских языках есть и другие слова для его обозначения (например, русское слово «дуб» происходит от другого корня, а арийский корень сохранился лишь в имени верховного языческого бога Перуна). Кроме того, слова, произошедшие от арийского названия дуба, в некоторых языках обозначают другие породы деревьев. Так, в древневерхненемецком языке образованное от этого корня слово обозначает сосну, тогда как для дуба используется совсем иное слово. Как же разрешить эту проблему? Похоже, что слово, которое лингвисты принимают за «дуб», обозначало просто большое, высокое, отдельное стоящее дерево, без видо-родовой идентификации. Представляется, что это слово может служить указанием на арийскую прародину в степной и лесостепной зоне. В дальнейшем при расселении ариев это слово было перенесено на самые большие деревья в данной природной зоне – на дубы, а иногда (как в Центральной Германии) на сосны. Одновременно с этим существует арийское название желудей, которые употребляли в пищу, они спасали и земледельцев в голодные и неурожайные годы. После того как из желудей удаляют дубильные вещества (танин), они вполне пригодны в пищу. Историки допускают возможность того, что арии употребляли в пищу желуди.

Несколько названий деревьев идеологи национал-социализма использовали для доказательства центральноевропейского происхождения ариев. В их числе «ива», «бук», «граб». Но бук и граб известны не во всех арийских языках, а лишь в западных. Много загадок связано с ивой (ветлой). Ареал ее обитания – заболоченные леса Европы, и она могла бы служить надежным маркером арийской прародины. Но слово, принимаемое за слово «ива», в действительности обозначало «ветку, ветвь», неслучайно в авестийском языке vaetis – не ива, а бамбук. Славянское слово ветла представляется поздним образованием, а в «западных» языках есть другое слово для обозначения ивы. Кроме того, однокоренными к «ветле» и «ветви» являются такие русские слова, как «виться, извиваться», «ветошь» и «ветхий». Эти слова обозначают нечто мягкое, слабое, податливое. Видимо, в данном случае и русская ветла, и иранский бамбук стали однокоренными исключительно потому, что их названия были образованы от общего корня, не имеющего никакого отношения к самим растениям.

Однозначно реконструируются такие дикие животные арийской прародины, как волк, медведь, мышь, дрозд, журавль, гусь, утка, муха (мошкара), змея, шершень, оса. Шершень свидетельствует в пользу скотоводческого быта – в языке фиксируется внимание ариев к насекомым, вредящим скоту.

Отсутствовало у ариев общее слово и для обозначения рыбы. В позднейших арийских языках есть несколько таких корней – западный (латынь, кельтские и германские языки), центральный (греческий, армянский, литовский языки), восточный (санскрит и авестийский языки), общеславянский. Такие различия в обозначении рыбы не только категорически возражают против того, что арии были мореходами, но также и указывают, что рыба в рационе наших предков появилась очень поздно, когда арийские племена разделились как минимум на 4 отдельных группы, а значит, обитали довольно далеко друг от друга.

Много загадок хранит общеарийский корень «олень». Нацисты использовали его для доказательства германской прародины ариев. И действительно, этот корень чаще всего встречается в западных языках, в то же время в восточных языках он проявлен слабо. В большинстве западных языков этот корень обозначает оленя (например, в общеславянском и литовском языках), но есть и другие значения: так, в ирландском языке однокоренное слово обозначает косулю, а в древневерхненемецком – лося. Создается впечатление, что арии не часто видели это животное. Они знали, что в лесах вокруг ареала их обитания живут некие большие травоядные животные, но не очень хорошо знали, как они выглядят, а потом они назвали этим словом разные виды животных. Убеждает в этом и греческое слово έλλαφος ελλός (олень). Олень у Гомера имеет постоянный эпитет «рогатый», что, похоже, свидетельствует о том, что само слово έλλαφος могло обозначать какого-нибудь другого крупного (и, по-видимому, безрогого (?)) зверя. Показательна и близость έλλαφος к ελεφαντος (слон), которую иногда используют не очень добросовестные лингвисты для доказательства того что на арийской прародине или в непосредственной близости от нее водились слоны. Но, увы, слоны на арийской прародине не водились.

И еще один мифический аргумент – аргумент «угря».

Действительно, во многих арийских языках существует общий корень для обозначения угря. Ареал обитания угря – Северная Европа. Поэтому нацисты и использовали этот аргумент для доказательства того, что арийской прародиной была Северная Европа. Однако в данном случае аргументация притянута за уши. Дело в том, что слово «угорь» существует не само по себе, а во всех известных языках является производным от слова «змея». И действительно, угорь по внешнему виду напоминает больше подводную змею, чем рыбу.

И наконец, последняя загадка арийской прародины – таинственные напитки ариев. В арийских языках есть общее название пчелы, но нет общего названия улья, что позволяет говорить о том, что наши предки собирали мед диких пчел, но не разводили их на пасеках. Кроме того, историкам известно, что добыча такого «дикого меда» была распространена у различных европейских народов вплоть до конца XIX в. н. э. А славянское название такого промысла (бортничество), как и название улья диких пчел (борти), происходят от глагола «брать, отбирать».

Надежно реконструируется и арийский корень medhu, обозначающий мед и сладкий напиток из цельного или перебродившего меда. Употребление такого рода напитков общеизвестно в культурах различных арийских народов. Но вот загадка: в древнейшей арийской книге (в «Ведах») отсутствуют упоминания о таком напитке. Если верить «Ведам», основным ритуальным напитком ариев была сома. Процесс приготовления и употребления сомы тщательно описан в «Ведах»: сому варили из растительного наркотика с добавлением растительных жиров. Напротив, медовуха обязательно должна была некоторое время перебродить. Таким образом получается, что сома и медовуха относятся к разным классам напитков: сома представляет собой наркотический отвар, а медовуха – алкогольный напиток.

Любопытно, что в ряде западных языков от корня medhu появились слова со значением «вино», но во многих арийских языках есть и общее слово «вино». Отсутствие этого слова в восточных языках и аналогичность значений слов, образованных от слова «мед», позволяет предполагать, что оно было заимствовано из неизвестного неарийского языка. Некоторые лингвисты ищут аналогии этому корню в языках народов Кавказа. По их мнению, в пользу этого свидетельствует и то, что кавказский регион относится к области древнейшего одомашнивания виноградной лозы.

Таким образом, основываясь на материалах, полученных лингвистами, ученые смогли определить, где же находилась прародина ариев. Большинство современных ученых сходится во мнении, что арии пришли в Индию из степей Причерноморья, Поволжья и Южного Урала.

Какие доказательства могут подтвердить эту гипотезу? Прежде всего археологические. Около 5 тыс. лет назад в восточноевропейских степях, утверждают археологи, существовала «курганная культура», народы которой насыпали над погребениями огромные курганы. Историкам удалось проследить миграции народов «курганной культуры» в Европу. Известно, что эти народы пасли скот, прежде всего лошадей, в степях Украины и России. Кроме того известно, что только после вторжения народов «курганной культуры» в Европе появляются следы использования колесных повозок и лошади в качестве верхового и тяглого скота.

Исследователи обратили внимание на живописные изображения украинских казаков, оставленные неизвестными художниками XVI–XVIII вв. На большинстве таких изображений казаки сидят на земле, сложив ноги в позе лотоса. А ведь известно, что эта поза считается одной из основных священных поз индуизма. Вполне возможно, предполагают исследователи, что эта традиция в условиях степного быта сохранилась на Украине в течение нескольких тысячелетий. Пришедшие в Индию арии-степняки стали оседлыми земледельцами, научились делать разнообразную мебель, но сохранили почтение к позе лотоса, как к воспоминанию о своем далеком прошлом.

Есть и другой любопытный момент, также связанный с казацкими картинами. Исследователи отмечают, что положение пальцев рук казаков на этих картинах изображено не случайным образом, а сообразуется с неким мистическим каноном: художник изображает руки доброго персонажа определенным образом, злого – другим, печального – третьим, веселого – четвертым, храброго – пятым, трусливого – шестым и т. д. Любопытно, что эти положения рук соответствуют положению рук (их называют «мудрами») будд на буддийских иконах. За две с половиной тысячи лет существования буддизма многие поколения художников выработали особый канон, согласно которому определенному душевному состоянию человека соответствует определенная мудра. Исследователи, сравнивавшие украинские и индийские мудры, отмечают между ними удивительные совпадения, указывающие на происхождение практики мудр из восточноевропейских степей.

Сходство музыкальных инструментов Индии и Восточной Европы также столь поразительно, что заставляет говорить об общности их происхождения.

Еще одно существенное доказательство того, что прародина ариев находилась в степной и лесостепной зоне Украины и России, дает топонимика. Здесь много рек и местностей, названия которых удивительно похожи на названия рек и местностей, описанных в священных для каждого индийца книгах «Махабхарате» и «Ведах».

Согласно этим священным книгам, ключевым событием в истории ариев была грандиознейшая битва на поле Куру (Курукшетре), которая состоялась в 3102 г. до н. э. Где же располагалась знаменитая Курукшетра? Поиски этой местности в Индии и Иране не увенчались успехом, а против нескольких правдоподобных вариантов ученые выдвигают серьезные сомнения, ведь, считают они, арии в то время обитали далеко от Индии и Ирана.

Из индийского эпоса известно, что вблизи этого поля находилась великая река Ра, или Ранха. Эта река почиталась и зороастрийцами Ирана. Любопытно, что в самом Иране нет достаточно крупных рек, которые можно было бы отождествить с Ранхой. Но, кажется, река Ра-Ранха нашлась. Как известно, самая большая река Европы – Волга – вплоть до II в. н. э. называлась Ра. Эту священную реку историки отождествляют с другой священной рекой индийского эпоса – Гангой. Если, действительно, Волга и есть та самая Ра-Ранха-Ганга, то получается, что арии, придя в Индию, назвали одну из двух крупнейших рек Индии (Ганг) в честь той Ганги, что протекала по их прародине.

Согласно Авесте, мир был окружен бесконечными водами моря Ворукаша (Молочного моря «Махабхараты») и Ранхи (Волги (?)), по берегам которых располагались несколько арийских стран – от крайнего севера до крайнего юга. На территории одной из арийских стран близ впадения в Гангу-Ра ее притока Ямуны и располагалась Курукшетра. Ныне Ямуной называют главный приток индийского Ганга, но, если предположить, что Ганга и есть Волга, тогда получается, что Ямуна – это Ока. Возможно ли это? Любопытно, что Ока (само слово «Ока» финно-угорского происхождения) вбирает в себя несколько притоков, носящих схожие с Ямуной названия:

Ямна, Ям, Има, Имьев. Древнеиндийские тексты утверждают, что местность в районе впадения Ямуны в Гангу называлось Кала. Калой называют и место впадения Оки в Волгу.

Одновременно с великими священными реками арии почитали и мелкие речки и водные потоки. Отдельный раздел «Махабхараты» посвящен хождению по более чем 200 таким священным рекам и источникам. Исследователи сравнили названия рек в «Махабхарате» с названиями рек в бассейне Оки и нашли множество удивительных совпадений. Судите сами:

И еще один замечательный пример из области топонимики: в «Махабхарате» указано, что к югу от священного леса Камьяка текла в Ямуну река Правени, образовывашая озеро Годовари. Любопытно, что до сих пор текущая в Оку из дремучих владимирских лесов река Пра образует озеро Годь. Также сторонники вологодско-владимирской гипотезы арийской прародины предполагают, что в «Махабхарате» впервые упоминаются притоки Дона и Днепр под названием Саданапру (Великий Данапр).

Но где же располагается Курукшетра? Предполагают, что это поле располагалось где-то поблизости от города Курска (само слово «Курукшетра» допустимо перевести как «курское поле»). Слава курян как знатных воинов была отмечена в «Слове о полку Игореве». Кроме того, именно под Курском произошло крупнейшее в мировой истории танковое сражение. Известно, что Гитлер фанатично верил в то, что находится под покровительством арийских богов. Также известно, что он, вероятно, знал о том, что прародина ариев располагается где-то в степной или лесостепной зоне Восточной Европы. Поэтому вполне возможно, что он предполагал, что Курукшетра располагается где-то вблизи Курска, и сознательно направил в этот район свои танковые войска – в надежде на то, что арийские боги помогут его армии, подобно тому, как они помогали ариям на Курукшетре. Однако арийские боги отвернулись от Гитлера, и именно после Курской битвы начался закат Тысячелетнего рейха.

Династия великих моголов

Столетие назад путешествовавший по Индии Марк Твен написал: «Это единственная страна под солнцем, которая бесконечно интересна мудрому и глупому, богатому и бедному. Единственная страна, которую желают увидеть все, а, увидев однажды, уже не могут таким же взглядом смотреть на все другие прелести мира». Легендарная династия Великих Моголов, воинов и эстетов, внесла немалую лепту в то, чтобы эти слова стали правдой.

«…Если где-нибудь на земле существует рай, то он здесь, он здесь, он здесь…» – эти строки персидского поэта Садилла Хана высечены на одной из арок падишахского зала официальных приемов Диван-и-Хас. Там совещались со своими приближенными, выслушивали отчеты, вершили государственные дела правители существовавшей в XV–XIX веках богатейшей на Востоке империи Великих Моголов. И те, кому выпадала честь побывать в этом зале и других покоях Красного форта в Дели, соглашались с автором надписи.

Хроника царствования Моголов напоминает сказки «Тысячи и одной ночи» и является одной из самых своеобразнейших в мировой истории. Среди восточной роскоши и несметных богатств, окруженные прекрасными женами и наложницами, а также падающими ниц подданными, под охраной многочисленной стражи и в сопровождении суетливой свиты царедворцев Моголы царствовали в империи, не сравнимой по величине и народонаселению ни с одной страной в мире, за исключением, пожалуй, Китая. Воины, поэты, строители, благородные мужи и коварные интриганы, великие влюбленные и отцеубийцы – Великие Моголы оставили после себя множество тайн, которые не разгаданы до сих пор.

Великие моголы, кто они?

Во-первых, почему Моголы? А во-вторых, почему Великие? Как образовалась империя Великих Моголов и почему так называлась, что в ней было монгольского? Имеют ли к ней отношение жестокие кочевники татаро-монголы и какое?

Чем примечательна судьба «индо-мусульманского» союза Великого Могола Акбара (даже дважды великого, потому что само имя Акбар в переводе с арабского означает Великий)? И на самом ли деле он желал создать это уникальное для того времени политкорректное государство? Какую новую религию придумал император Акбар и зачем? Почему был заброшен город Фатехпур-Сикри императора Акбара?

Великий император Шах-Джахан оставил потомкам прекраснейший памятник вечной любви Тадж-Махал. Только ли о бессмертной страсти повествует эта жемчужина? Что «зашифровано» в мемориальном комплексе? Существует легенда, что Шах-Джахан посмел соревноваться с самим Аллахом и построил модель рая на земле, но кто занимал трон Творца в этом раю?

Впрочем, Шах-Джахан оставил сокровища, не только вырезанные в камне, но и более «мобильные», но они исчезли с падением великого государства. Как выглядел и куда пропал Павлиний трон, сокровища Агры и другие легендарные произведения ювелирного искусства?

Великое множество тайн, загадок и странных совпадений хранит летопись великой династии. Есть ли надежда приподнять покров тайны?

Великими Моголами называют династию властителей империи, созданной тюрками после завоевания ими в XVI веке Индии и прилегающих к ней земель. Это была богатейшая держава, падишахи которой буквально купались в золоте, драгоценных камнях, шедеврах ювелирного искусства и… при этом были пленниками амбиций, гордости, дворцового этикета.

Как же возник этот рай? Индия с ее огромными природными богатствами в течение более двух тысяч лет многократно подвергалась нападениям чужеземных завоевателей, пользовавшихся экономической, политической и племенной раздробленностью многочисленного населения страны, ослабленного религиозными распрями.

Первые цивилизации в долине Инда, как уже говорилось, возникли более чем за 2 тысячелетия до появления Древней Эллады. Колыбели всей индийской цивилизации – долины Ганга, – как предполагают, в то время не существовало: там было мелководное море. Загадочное племя ариев принесло в Индию то, что во многом определило дальнейший ход развития цивилизации, – Веды, касты, учения о карме и язык санскрит. Этот период в истории Индии называют арийским, или ведическим. Именно в эту эпоху созданы величайшие памятники индийской и мировой культуры – поэтические эпосы «Махабхарата» и «Рамаяна». Между вторжением ариев в долину Инда и эпохой, которую впоследствии стали называть эпохой Будды, прошло около пяти столетий.

В эпоху Будды центр индийской цивилизации смещается на восток. Здесь возникают и достигают расцвета четыре царства. Но и они оказались не вечными. Около 326 г. до н. э. Александр Македонский, после покорения персидской империи Ахеменидов и похода в Бактрию, преодолевает Гиндукуш и вторгается в Индию. Великий завоеватель Александр разбивает войска пенджабского царя Пора и начинает наступление в глубь страны, однако под угрозой мятежа в своих войсках вынужден повернуть назад.

Примерно в 269 г. до н. э. императором становится Ашока, впоследствии один из величайших правителей Индии. Согласно буддийским источникам, Ашока незаконно захватил трон, убил всех возможных соперников и начал правление как тиран, однако через восемь лет после восшествия на престол царь по каким-то причинам нравственно и духовно стал совершенно иным человеком и начал проводить новую политику. Он отказался от обычной территориальной экспансии, также была существенно смягчена внутренняя политика. Он запретил жертвоприношение животных, даже заменил традиционные забавы индийских царей – охоту – на паломничество к буддийским святыням. Император Ашока умер около 232 г. до н. э, по-видимому, уже утратив к этому времени власть. Наследники Ашоки еще около 50 лет правили Индией.

В 183 г. до н. э. власть в результате дворцового переворота захватил Пушьямитра Шунга. Новый царь возвращается к старой индуистской религии. В это время на северо-западных границах Индии в результате распада империи Селевкидов образуются независимые эллинистические государства Бактрия и Парфия. Бактрийские греки начинают экспансию северо-западной Индии.

В том же II в. до н. э. орды кочевников из Центральной Азии (известные из китайских источников под именем юэч-жей) двинулись на запад, тесня скифов. Скифы под давлением с севера напали на Бактрию и захватили ее, а впоследствии, теснимые теми же кочевниками, разгромили Парфию и греческие царства Северо-Западной Индии.

В 320 г. н. э. в истории Индии появляется Чандрагупта, потомки которого в значительной мере восстановили могущество страны. В Индии возникает великая империя, простирающаяся от Ассама до границ Пенджаба. Потом снова менялись правители, династии, сменяли друг друга буддизм, индуизм и ислам…

С начала XIII в. и до XVIII в. в Северной Индии господствовали мусульманские завоеватели. За время существования Делийского султаната сменилось несколько династий. И Великие Моголы были одной из самых значительных, во всяком случае, уж точно одной из самых впечатляющих. Вот как это происходило…

В 1398 г. на Делийский султанат обрушилось нашествие знаменитого Тамерлана, правителя Самарканда. Султанат начал распадаться на отдельные части, к концу XVI в. в него входил только Дели с ближайшими окрестностями. В XV–XVI веках в Южной Индии существовали индусская Виджая-нагарская империя и мусульманская империя Бахманидов. В 1498 г. у берегов Индии впервые появляются португальцы и начинают закрепляться на ее западном побережье. В 1498 г. португальская эскадра Васко да Гамы, обойдя вокруг Африки, прибыла в порт Калькутта, открыв морской путь в Индию. Вскоре португальцы нанесли поражение соединенному индийскому флоту и их союзникам, а также турецкому флоту и утвердили свое господство на морях, омывающих Индию. В 1510 г. португальский гарнизон обосновался в Гоа, в следующем году – в Малакке, а в 1515-м – в Ормузе. Так в Индии появились европейские колонизаторы.

В начале XVI века на обломках Делийского султаната начинает складываться новое могущественное государство. Это можно считать первым шагом, с которого, собственно, и начинается эпоха Великих Моголов.

Основателем империи Великих Моголов стал Бабур Захир-ад-дин Мухаммед (1483–1530). Претензии Бабура на власть были вполне оправданны – он был потомком Чингисхана по материнской линии и Тамерлана по отцовской (впоследствии Великий Могол Шах-Джахан официально объявит себя потомком Чингисхана и наследником титула Царя Мира). Начав свой жизненный путь правителем небольшого удела в Средней Азии, правитель Ферганы Бабур не посрамил своих великих предков: в 1526–1527 гг. Бабур предпринял поход на Делийский султанат и сходу завоевал большую часть Северной Индии. В 1504 г. войска Бабура вышли из Средней Азии и вскоре захватили огромные территории. Войско насчитывало всего около 20 тыс. человек. Лучшая по тому времени артиллерия и заграждения из связанных цепями повозок, прикрывавшие пехоту и артиллерию, оказались серьезными техническими преимуществами этого немногочисленного войска. В 1526 г. в бою при Панипате войско Бабура разбило армию Делийского султаната, а в следующем году нанесло поражение объединенным силам раджпутов. Бабур занял делийский престол.

Так, собственно, и была основана империя Моголов. Пришедших с Бабуром завоевателей местное население именовало мухгалами, или мугулами Так называли жителей Моголистана, включавшего территорию Северной Индии и юга Центральной и Средней Азии – отсюда и название династии. Границы многонационального государства Бабура в период его расцвета простирались от Кабула до Бенгалии.

Великими же Моголами назвали эту династию европейские путешественники XVII в. И именно это название прочно вошло в историческую литературу. (До сих пор, кстати, в Афганистане живет небольшая – всего 2000 человек – народность, говорящая на архаическом диалекте монгольского языка и называемая «моголы», – это потомки армии завоевателей, то есть армии Великих Моголов.)

Итак, Великие Моголы царствовали в Индии с XVI по XVIII век, их власть распространялась на огромную территорию, включающую большую часть современных Индии и Афганистана. Всего к этой династии принадлежало пятнадцать царей: Бабур (правил в 1526–1530), Хумаюн (1530–1539, 1555–1556), Акбар (1556–1605), Джахангир (1605–1627), Шах-Джахан (1627–1658), Аурангзеб (1658–1707), Бахадур-шах (1707–1712), Джахандар-шах (1712–1713), Фаррук Сийяр (1713–1719), Мухаммед-шах (1719–1748), Лхмед-шах (1748–1754), Аламшр II (1754–1759), Шах Алам II (1759–1806), Акбар II (1806–1837), Бахадур-шах II (1837–1858). Не все они оставили о себе память. Были среди них и совершенно проходные фигуры, и бесспорно незаурядные личности.

«Тигр» Бабур

Его полное имя Захир-ад-дин Мухаммед Бабур (14 февраля 1483 – 26 декабря 1530). Бабур – прозвище, означающее «тигр» или «лев». Считается, что он получил его за отвагу в битвах. Бабур был талантливым военачальником, который, помимо воинской доблести и смекалки, обладал также незаурядным поэтическим талантом. Он был человеком тонкого ума и вкуса с хорошим чувством юмора – об этом свидетельствуют его написанные с блеском мемуары. После его смерти в 1530 году нашли рукописи мемуаров и множество стихов правителя, которые, по мнению современных искусствоведов, принадлежат к числу лучших поэтических творений того времени. Стихи Бабура (рубаи), написанные на языке, близком к разговорному, отличаются чеканностью образов и афористичностью. Главный его труд – автобиография «Бабур-наме», первый образец этого жанра в узбекской литературе, излагает события с 1493-го по 1529 г., живо воссоздает детали быта феодальной знати, нравы и обычаи эпохи.

Кроме поэзии первый из Великих Моголов очень любил цветы. И вино. Когда придворные врачи настоятельно посоветовали ему уменьшить вдвое количество выпиваемых им в день кубков вина, Бабур с легкостью согласился, но приказал слугам подавать ему вино в новых кубках, каждый из которых был вдвое больше прежнего. Однажды, когда ему угрожала военная опасность, его полководцы посоветовали ему отступить на север. Но он заявил, что сделан из более прочного материала и предпочитает встретить смерть, но не отступить. О силе его характера слагали легенды; так, несмотря на любовь к тонким винам, Бабур в критический момент своей жизни решил бросить пить и собственноручно разбил все свои винные кубки. И он сдержал свой обет впредь не пить вина.

Умер Бабур в 1530 г., немного не дожив до 48-летнего возраста (по современным понятиям – немного). Но он в последние годы жизни испытывал усталость, уныние, часто говорил, что ему надоела власть и душа его хочет уединения. К тому же Бабур тосковал по родным местам – Фергане, в семье правителя которой Омара Шейх-мирзы он появился на свет. Там он получил хорошее образование, там в нем пробудилась любовь к поэзии, там он был счастлив, но поймет это правитель много лет спустя и вдалеке от родного края. «Фиалки так прекрасны в Фергане, – напишет он в знаменитой книге о своей жизни и своем времени «Бабур-наме», – там множество тюльпанов и роз»…

Существует хорошо известный рассказ о его смерти. Сын Бабура Хумаюн был болен, и правитель из любви к сыну предложил Всевышнему свою жизнь взамен жизни Хумаюна. Рассказывают, что Хумаюн поправился, а Бабур умер через несколько дней после этого. Тело Бабура доставили в Кабул и похоронили там в саду, который он любил.

«Бабур был одним из самых культурных и обаятельных людей, какие только существовали», – уверял будущий премьер-министр Индии Джавахарлал Неру свою юную дочь Индиру, которой тоже было суждено стать премьер-министром этой страны, в одном из писем ей из тюрьмы, составивших знаменитую книгу «Взгляд на всемирную историю».

С императора Бабура начинается документально зафиксированная история алмаза «Кохинор». Бабур оставил своему сыну кроме империи еще одну удивительную вещь, во всяком случае сопоставимую с ней по ценности, – знаменитый и таинственный алмаз «Кохинор» (Гора света). В средние века говорили, что он стоит «половины расходов всего мира». По преданиям, возраст этого уникального алмаза равен возрасту древнеиндийского героя Викрамадитьи, то есть отсчитывается от 56 г. до н. э. Но достоверно история алмаза прослеживается только с XII века. Согласно записям «Бабур-наме», алмаз очутился в сокровищнице Дели после завоевания княжества Мальва, где в течение нескольких столетий являлся родовой драгоценностью раджей.

Когда в 1526 году в Индию вторглись войска султана Бабура, с ним находился его сын, воин Хумаюн. В решающем сражении при Панипате в том же году войска индийцев были разбиты. Бабур стал властелином Индостана. В этой битве был убит раджа Бикерамит, а его семья схвачена при попытке бежать из Агры. Пытаясь умилостивить победителя, жена раджи вручила Хумаюну все сокровища, включая и «Кохинор». Завоеватели пощадили семью раджи. Хумаюн торжественно преподнес алмаз своему отцу, но тот, полюбовавшись камнем, вернул его сыну (по другой легенде, алмаз являлся собственностью раджи княжества Гвалиора, который и преподнес камень падишаху Хумаюну). С тех пор правители династии Великих Моголов носили «Кохинор» на своих тюрбанах, пока он не был помещен в знаменитый Павлиний трон. Люди верили, что, пока алмаз как нерушимая эмблема сияет над троном Великих Моголов, династия не прервется.

Но камень этот никому не принес счастья: из восемнадцати владельцев этого бриллианта часть была предательски умерщвлена, часть пала в сражениях, а оставшиеся в живых были изгнаны и умерли в нищете. Отметим, что «Кохинор» принадлежал поочередно многим монархам в Индии и Персии, нередко похищался, но никогда не был предметом купли или продажи. Одна из самых известных его ролей – сверкать в навершии легендарного Павлиньего трона – еще впереди, и мы вернемся к судьбе загадочного камня.

Перед смертью Бабур разделил свои владения между сыновьями, оставив основную территорию в Индии Хумаюну и приказав остальным, получившим Пенджаб, Кабул и Кандагар, ему подчиняться.

«Дважды император» Хумаюн

Хумаюн (1508–1556) вступил на престол в 22-летнем возрасте. Бабур, 1-й падишах Индии, умер, оставив своему сыну великое и широко раскинувшееся – его империя простиралась от Амударьи и Сырдарьи до Индостана, – но очень нестабильное государство. Хумаюн был культурным и образованным человеком, но он не был солдатом, как его отец. К тому же пристрастие к опиуму и гашишу ослабляло его жизненную энергию и мешало остроте его суждений, впрочем, этот порок не считался в исламе грехом, в отличие от любви к вину. Возможно, именно эта склонность Хумаюна стала определяющим моментом его политики. Государственные дела у этого правителя окрашиваются в радужные, но совершенно фантастические переливы дыма кальяна, и проблемы решаются как бы «под легким кайфом».

Главным его свойством стоит признать особую склонность к утопиям. Именно оторванность от реальности и прожектерство обычно ставят в вину 2-му падишаху Индии Хумаюну, в частности то, что он «пытался ввести некую систему в управлении империей, однако принципы этой организации были надуманными, далекими от реальной жизни. Он разделил придворных на три группы: государственных деятелей, духовных феодалов и людей искусства – поэтов, танцоров и т. д., а также установил четыре государственных ведомства: ведомство огня, куда были переданы военные дела, ведомство воды, следившее за орошением и дворцовыми винными запасами, ведомство земли, ведавшее налогами, управлением земель халиса и строительством, и ведомство воздуха, которое занималось вопросами, связанными с деятельностью духовенства, поэтов, историографов, а также оплатой их труда. Такое административное деление, где смешивается главное и второстепенное, не могло быть стабильным…» – пишет историк К. Антонова.

Как и положено настоящему утописту, Хумаюн строил сказочные города. Он колебался в выборе своего тронного города между Агрой и Дели, но впоследствии остановился на последнем. В 1533 г. на берегу Джамны, недалеко от Дели, им был заложен фундамент нового города, который простирался от нынешней гробницы Хумаюна до Старой крепости. Это был город, построенный специально для «людей счастья» (так называли кази, богословов). Правда, советники настояли на том, чтобы город для «людей счастья» был окружен стеной с башнями и парапетами и напоминал крепость. В точно назначенный астрологами день весь двор и сам Хумаюн вознесли молитву Всевышнему, и падишах своей рукой заложил первый камень. Почти через год возведение бастионов, ворот и некоторых дворцов Дин-Панах («Прибежище веры») было завершено. В центре этого города, среди садов и рощ необычайно быстрыми темпами был построен семиэтажный дворец. Протяженность стен Старой крепости составляла около 3,5 км. В нее ведут три главных входа: северный, южный и западный.

Западные ворота считаются главными и выходят на дорогу Дели – Матхура. Северные ворота Талукки-Дарваза («Запретные ворота») – самые известные. Как повествует легенда, когда-то один из правителей (уже в послемогольские времена) поклялся, что не вернется в город, если не разгромит противника. Он вышел из Дели именно через эти ворота и погиб в бою, после чего они были замурованы навечно.

Но при всех своих «странностях» у Хумаюна были и достижения как у государственного деятеля. Бабур продемонстрировал военную мощь, Хумаюну же суждено было изобрести механизм интернационального единения индусов и мусульман. А было дело так: «Первую свою кампанию Хумаюн провел против Калинджара, древнего государства, которое свыше восьми столетий находилось под властью индусских царей. В 1530 году на покорение Калинджара отправилась большая экспедиция, возглавляемая Хумаюном. Хумаюн нашел завоевание Калинджара трудным делом и заключил с индусским правителем договор, по которому тот превратился в сановника Моголов. Отсюда ведет свое начало политика могольских императоров, которая дала столь прекрасные результаты во время преемников Хумаюна. Сделать индусского правителя вельможей мусульманского государства – до этого не могли додуматься ни тюрки, ни афганцы», – пишет английский историк К. Пеникар. Для сравнения вспомним, что «даже сам Бабур, стоявший по образованию и уму головой выше своих военачальников, презирал индусов как неверных идолопоклонников, истребление которых является религиозным долгом» (К. Антонова).

Но, несмотря на дипломатические успехи, империя предъявляла к правителю достаточно жесткие требования, которым темперамент и склонности Хумаюна не отвечали. Объективные трудности – разнородность армии, неупорядоченное управление страной – сочетались с личными недостатками Хумаюна как реального политика и военачальника. Исследователи политики Великих Моголов Н. Синха и А. Бенерджи говорят: «Он мог от случая к случаю проявлять большую энергию, но не был способен на длительную напряженную деятельность. Его лень и любовь к развлечениям мешали ему закрепить свои победы. Кроме того, располагая таким ограниченным количеством войск и не имея тщательно разработанного плана операций против врагов, невозможно было удержать эту обширную и разбросанную империю».

Во всей его империи постоянно происходили беспорядки. Власть Хумаюна в восточных областях была непрочной. Бенгалия являлась самостоятельным государством, и для того чтобы «свеженькое» государство Моголов могло выжить, требовалось покорить долину Ганга. Но правители-афганцы и не думали уступать Моголам. Они нашли очень способного вождя в лице афганского правителя Бихара Шер-шаха из рода Суров, который благодаря тщательно продуманной кампании нанес поражение Хумаюну.

В 1539 году после внезапного нападения Шер-шаха Хумаюн фактически теряет свою армию, в 1540 году терпит еще одно поражение. В конце концов Шер-шах вытеснил Хумаюна из Индии. «Изгоняемый отовсюду, где он только что властвовал, и холодея от ужаса при мысли о возможности попасть в руки своего брата, он решился покинуть государство своего отца и довериться сомнительной милости чужеземца» (Н. Синха, А. Бенерджи). Во время этих странствий в Синде Хумаюн женился на Хамиде-бегум (1541), а в 1542-м (в октябре) его жена родила сына (этот сын, рожденный в пустыне Раджастхана – будущий великий реформатор и правитель Индии Акбар Великий). Позже Хумаюн бежал в шиитский Иран, а Акбара взял на воспитание брат Хумаюна Камран, правивший в Кабуле.

Шер-шах вклинивается в череду правителей династии Великих Моголов. Ситуация уникальная, почти немыслимая, казалось бы, перечеркнувшая весь смысл нашествия Бабура. Но в каком-то смысле Шер-шах оказался продолжателем дела первых Моголов. Бабур прибыл в Индию с новым представлением о роли правителя. Он не желал быть султаном, пользующимся верховной властью над самостоятельно правящими князьями, а претендовал на роль падишаха с божественными правами, которые ему давало происхождение от Тимура. Именно Шер-шах, сам того не желая, создал для Моголов такую систему управления, которая была необходима для успешного претворения в жизнь их представления об идеальном правителе, но которую они сами не сумели установить.

Шер-шах правил в Дели пять лет, с 1540-го по 1545 год. Своей первоочередной задачей он считал обуздание феодалов, особенно афганского Бихара и Бенгалии, на которых, кстати, опирался при захвате власти. С этой целью он стал строго требовать от джагирдаров[15] (владельцев джагиров) содержания обусловленного величиной джагира числа наемных всадников, которые составляли основную часть армии государства. Шер-шах стремился ввести твердую норму при сборе доли урожая, причитавшегося государству, и ограничить в интересах казны произвол сборщиков при определении величины крестьянского участка и тем самым размера урожая. Платя своим наемным воинам исключительно деньгами, Шер-шах пытался, где только возможно, перевести материальный налог в денежный. Таким образом, именно Шер-шах задумал все те реформы, что впоследствии удалось осуществить Акбару (по странной логике судьбы, точно так же, как впоследствии Алексей Тишайший задумал то, что осуществил Петр I, а Витте то, что удалось большевикам).

Так же как Хумаюн, Шер-шах претендует на изобретение имперского интернационализма Великих Моголов. «Он был первым, кто попытался основать Индийскую империю, опирающуюся на волю народа. Он выдвинул идеал новой Индии – Индии индусов и мусульман, единых духом и сердцем. Правление Шер-шаха знаменует начало новой политики, которая получила развитие при Акбаре. Он проявлял терпимость к индуизму и мудро использовал таланты индусов для создания и укрепления своей империи» (Н. Синха, А. Бенерджи).

Таким образом, несмотря на краткость своего правления, Шер-шах стал ключевой фигурой начального отрезка истории Великих Моголов, хотя сам не принадлежал к этой династии. Его военные и административные реформы, его военные успехи, достижения в централизации и объединении страны замечательны. Однако все они воспринимаются лишь как некое предшествие успехам Акбара. Не будь Акбара, все начинания Шер-шаха ничего бы не стоили.

Шер-шах был на 36 лет старше Хумаюна, в 1545 году ему было уже 73 года. Но возраст не мешал ему вести активные наступательные действия. Погиб он при осаде одной из радж-путских крепостей смертью, в которой многие усмотрели некий мистический смысл, – от отскочившего рикошетом ядра собственной пушки.

Смерть Шер-шаха была началом застоя – его сын Ислам-шах был откровенно слабым правителем, положение в стране все более дестабилизировалось, его наследник Сикандар-шах действовал в том же духе. Развалом воспользовался Хумаюн, вернувшийся из иранской эмиграции и разбивший войска Сикандар-шаха. Уже в 1555 году Хумаюн был в Дели.

После 15-летнего изгнания Хумаюн, которому исполнилось 47 лет, уже не был прежним пылким юношей, верившим в утопии. Он не возобновляет свою былую систему деления на разряды и ведомства, а пытается укрепить рассыпающееся государство. Однако не ему было начертано судьбой возглавить великую и могучую империю. В 1556 году он случайно падает с мраморной лестницы и разбивается насмерть. Ходили слухи, что его подтолкнули, но скорее всего, это были именно слухи – при Хумаюне не существовало сильной оппозиции, он не вызывал недовольства, а его наследник не был его антагонистом, рвущимся к власти.

Туркмен Байрам-хан, наставник 13-летнего престолонаследника Акбара, поспешил возвести его на трон, оставшись при нем регентом. Однако возведение на престол произошло не в Дели, а в саду Каланаур в Пенджабе, Дели еще предстояло взять. Сложность момента была столь велика, что власть в Дели принадлежала даже не мусульманам, а торговцу-инду-су Хему. Местное население, казалось бы, должно было поддержать своего, однако в обстановке поголовного голода, нищеты и разрухи Хему, заботившийся только о боевых слонах, не вызывал сочувствия. В ноябре 1556 года состоялась вторая битва при Панипате. Хему имел значительное превосходство в численности войск плюс пять тысяч боевых слонов, однако рука Судьбы своих чудес еще не исчерпала. Когда, казалось бы, победа была уже за Хему, случайная (опять случайная?!) стрела ранила его. Не видя своего полководца, воины обратились в бегство, ибо от Хему зависела уплата жалованья. В результате победу одержали Байрам-хан и Акбар.

После смерти Хему сопротивление, которое Суры оказывали возвышению Могольской династии, уже не представляло опасности для Акбара и Байрам-хана.

Акбар – великий из великих

Акбар Джелаль-ад-дин родился в 1542 году, когда его отец Хумаюн, проиграв борьбу Шер-шаху, афганскому вождю, надолго покинул Индостан. Лишь в 1555 году власть в Индии вновь перешла к Хумаюну, сыну Бабура, одолевшему наследников Шер-шаха.

Интерес к культуре, искусству и склонность к авантюризму в той или иной мере были унаследованы многими из преемников основателя династии Бабура, но ярче всего они проявились у самого великого из династии – Акбара, правившего почти полвека. Кстати, наставники так и не смогли научить Акбара чтению и письму, так что на протяжении всей жизни он оставался неграмотным. Тем не менее, еще в Кабуле он начал проявлять интерес к поэзии, с лучшими образцами которой его постоянно знакомили, и вместе с отцом прилежно учился также и искусству живописи.

Однажды, переодевшись в платье обычного горожанина (он часто проделывал подобный трюк, чтобы иметь возможность ближе познакомиться с жизнью простого народа), Акбар вступил в драку с бандой уличных грабителей и действовал при этом с проворством и ловкостью, достойными Гаруна аль-Рашида из «Сказок тысячи и одной ночи». Акбар также был страстным охотником, любителем спортивных состязаний и подлинным мастером в искусстве объезжать лошадей и верблюдов.

Неординарность этой личности не ограничивалась склонностью к изящным искусствам и авантюрам, он обладал и великолепным политическим чутьем. Акбар как внук Бабура был воспитан при персидском дворе. Трон перешел к принцу, когда он был еще подростком. Поначалу он царствовал, но не правил. Позади смерть Хумаюна, победы над Сурами и Хему. Акбар, которому 15 лет, уже в Индии, уже вроде бы у власти, но в гораздо большей степени у власти его наставник Байрам-хан. Туркмен, бывший персидскоподданный, он воевал еще в армии Бабура, был одним из главных в армии Хумаюна и не изменил ему ни разу. После смерти Хумаюна именно решительность и мужество Байрам-хана вели к власти Акбара. Однако Байрам-хан был шиитом, и это рано или поздно должно было погубить его карьеру в суннитском государстве. В 1559 году он назначает на высшую духовную должность шиита, чем настраивает всех против себя. «Его чрезмерное высокомерие и оскорбительные замечания вызвали недовольство у многих. Акбара, которому в 1560 г. пошел 18-й год, также возмущал деспотизм Байрама – последний лишал его даже денег на личные расходы», – пишут Н. Синха и А. Бенерджи. Байрам-хан был отправлен в почетную ссылку в Мекку. По дороге, как это слишком часто бывает в истории, Байрам-хана убили (в 1561 г.). Его малолетний сын был взят ко двору и впоследствии получил титул хан-ханана. Байрам-хан – почти типичная фигура для всех революций, он побеждает, казнит, укрепляет власть, но, как только ситуация стабилизируется, такие люди становятся не нужны, они слишком прямолинейны для настоящей политики.

За высылкой Байрам-хана последовал так называемый «период дурного правления» (1560–1562). Иначе его называют «периодом правления юбок». Реальная власть находилась у клики родственников кормилицы Акбара. Однако эта сила не была слишком велика: когда в 1562 году период учения Акбара закончился, он отстранил клику от власти и сам стал управлять государством, а его министры с этого времени занимали строго подчиненное положение. По словам Н. Синха и А. Бенерджи, «злоупотребления везира Байрам-хана своей неограниченной властью послужили предупреждением против назначения всемогущего везира. Должность вакила (советника) была сохранена, но ни один из вакилов после Байрам-хана не имел власти и влияния премьер-министра…» Так кончилось пятилетие гражданского противостояния и открылась дорога к единовластию Акбара.

Итак, юноша разогнал советников и, отстранив временщиков, захватил власть в собственном царстве. Акбар стал править самостоятельно. К этому времени ему исполнилось 18 лет. Это был умный, сильный, смелый юноша, любивший охоту и рискованную езду на возбужденных слонах, обладавший феноменальной памятью, но, несмотря на все усилия своих воспитателей, не желавший ни читать, ни писать. С этого момента в историю вошел Великий Могол Акбар.

Как это часто случалось накануне рождения многих великих людей, незадолго до рождения Акбара было зарегистрировано несколько знамений, свидетельствовавших о том, что на свет должна появиться исключительная личность. Многочисленные источники того времени единодушно утверждают, например, что его отцу Хумаюну привиделось во сне, будто всемогущий Господь вознамерился подарить ему сына, чье величие будет отмечено на его челе. А одному из родственников приснилось, будто ему с неба в руки упала луна и голос произнес, что из межбровной точки на лбу матери Акбара во время зачатия будет исходить яркий луч света. Акбара вообще окружали многочисленные легенды. Так, Акбар якобы еще грудным младенцем заговорил со своей кормилицей, утешая ее в тяжелую для нее минуту. Трех лет от роду он якобы перебросил через плечо пятилетнего мальчика. По утверждению его летописца Абу-л-Фазла, Акбару нечему было учиться у своих учителей, так как он от рождения обладал совершенной мудростью и знанием. В зрелом возрасте он исцелял людей одним своим словом, предсказывал рождение сына у отчаявшейся матери многих дочерей, укрощал животных одним прикосновением и совершал много других дивных дел.

Как бы там ни было, Акбара все без исключения историки и исследователи по праву считают одним из величайших правителей мира. Изучая жизнеописания столь выдающейся личности, как Акбар, мы действительно находим в ее деятельности свидетельства незаурядных административных способностей, а также дальновидности, мужества и решимости в деле ниспровержения старых и утверждения новых идей, и также мудрость и любовь.

Уже в раннем возрасте Акбар понял, что править Индией можно, лишь опираясь как на мусульман, так и на индусов. Он понимал: чтобы империя была стабильной, ей нужно укорениться на местах, поэтому он искал поддержки у местных феодалов, наиболее могущественными из которых были раджпуты из Раджастхана. Первым делом он решил заручиться поддержкой воинственных раджпутов и заключил с ними союзы, скрепленные его браком с раджпутскими княжнами. Раджастхан – резиденция индийских раджей – во время правления Акбара стал процветать. В могольскую армию влилась радж-путская конница, возглавляемая Ман Сингхом. Раджпуты стали самыми преданными воинами падишаха. Треть могольской конницы набиралась среди раджпутов. Акбар – первый, кому удалось сокрушить независимость раджпутов, он смог позолотить цепи, которыми их связал.

Первоначально империя Великих Моголов ограничивалась междуречьем Ганга и Джанмы, но уже при Акбаре была завоевана вся Северная и Центральная Индия и Афганистан. С помощью союзников-раджпутов Акбар покорил сопротивляющиеся раджпутские княжества (1568–1569). В 1572 году был завоеван Гуджарат. Под власть Акбара перешли Мальва и Хан-деш, а в 1576 году и Бенгалия. Заняв Кабул и Кандагар, Моголы обезопасили свою северо-западную границу. Власть Акбара признали правители Декана.

Теперь на первый план выдвинулись вопросы внутреннего устройства огромной империи. Население, вошедшее в состав Могольской империи, принадлежало к многочисленным племенам и народам, говорило на разных языках, находилось на разных уровнях общественного развития и было разделено кастовыми перегородками и религиозными воззрениями. Однако большинство жило в узком мирке сельской общины, крестьяне платили ренту государству в виде налога с земли. Правительство было заинтересовано в бесперебойном поступлении этой ренты-налога, но в хозяйственную деятельность крестьян ни государство, ни феодалы не вмешивались. Встав во главе огромного государства, Акбар решил, что настало время упорядочить всю систему управления. Мероприятия Акбара были направлены на то, чтобы укрепить господство его династии и мусульман-феодалов в Индии. При этом он хотел заручиться поддержкой индусского населения, ослабив религиозный гнет. С этой целью он с помощью Абу-л-Фазла провозгласил политику «всеобщего мира», т. е. отказ от преследования инаковерующих. Такая политика резко отличалась от издавна сложившейся в мусульманских государствах Индии политики религиозной нетерпимости, когда единственно верным считалось то направление, которого придерживался двор (суннизм или шиизм), а все другие верования следовало активно искоренять как ложные, преследуя их приверженцев.

Правящий слой империи составляли мусульмане – иранцы, афганцы и тюрки. Все представители правящего слоя (даже жены падишаха) имели военные чины – от 1 до 33. Чин соответствовал количеству коней, которых данный человек должен был содержать (от 10 до 5000). Чину соответствовал доход – жалованье из казны или сумма налога с выделенной территории.

При внешнем либерализме политика религиозной терпимости была жестоким ударом по правам правящего класса. Именно при Акбаре владетельные джагирдары были максимально ограничены в своих амбициях. Юридически джагир-дару жаловалась не конкретная земля и не крестьяне, а лишь право сбора в свою пользу государственного земельного налога-ренты с определенной территории. Доходы джагирдаров были огромны, но собственности у них не было. По смерти джагирдара все, чем он владел: деньги, дома, слоны, предметы роскоши, даже книги – все отбиралось в казну. Родственники важного сановника на другой день после его кончины оказывались без всяких средств к существованию и могли рассчитывать лишь на то, что его сыновьям дадут какую-нибудь службу и соответственное пожалование. Кроме того, у джагирдара могли отобрать одно владение и предоставить ему взамен другое, причем в другой части страны. При Акбаре для борьбы с сепаратизмом такие перемещения были довольно часты, поэтому джагирдар владел одной и той же землей в среднем не более 10 лет.

Не будучи в состоянии передать свои богатства сыновьям, джагирдары щедро тратили средства на роскошь, на постройки мечетей, гробниц, мостов, каналов, раздавали поэтам десятки тысяч дамов (денежная единица) за одно удачное стихотворение, украшали драгоценными камнями свою одежду, оружие, сбрую своих слонов и коней. На пирах джагирдары любили цитировать стихи о бренности всего земного, о необходимости пользоваться сейчас всеми благами жизни, а не собирать про запас, а иначе всем этим воспользуются другие.

Очень важной особенностью этой системы было отсутствие иерархии. Каждый джагирдар, крупный или мелкий, был подчинен непосредственно центральной власти, от нее получал свое земельное пожалование и только ей был обязан военной службой. Таким образом, высший класс до поры до времени был разобщен, лишен классовой солидарности, классового мышления, горизонтальных связей.

Политика Акбара во всех областях управления была устремлена к одной цели: централизации и усилению правительственной власти. Вторым мероприятием Акбара (кроме переброски джагира из одного конца империи в другой) в этом направлении было требование пребывания более влиятельных джагирдаров при дворе. Джагирдарам приходилось спрашивать у Акбара разрешения на временное поселение в своих джагирах, и Акбар давал такие разрешения неохотно, сроком не более чем на полгода. Запоздавшие впадали в немилость.

Также политика Акбара нивелировала религиозный фактор: мусульмане постепенно утрачивали монополию на власть. Во время правления Акбара впервые за много лет индусы перестали себя чувствовать нежеланными гостями в своей стране, правитель предоставлял им должности, ранее доступные только правоверным мусульманам.

В 1562 г. Акбар в возрасте 20 лет, отдав дань уважения местным традициям, женился на раджпутской княжне, дочери раджи Амбера. Невеста не была мусульманкой, и ей, вопреки общепринятому обычаю, Акбар разрешил сохранить свое вероисповедание – индуизм. Муллы были шокированы. В последующие годы он обзавелся множеством жен, среди которых было много индийских девушек, и всем им дозволялось сохранять свое вероисповедание. Эти браки, поддерживаемые индийской знатью, в политическом отношении обеспечили Акбару большое стратегическое преимущество.

Никогда не скатываясь до фанатизма, Акбар был подлинно религиозным человеком, всю жизнь стремившимся выявить и постичь сокровенную истину. С именем Акбара связана одна из удивительных теологических загадок – вероисповедание Великих Моголов. Он сделал смелую попытку создать новую религию – «дин-и-илахи» («божественная вера») – на основе ислама, индуизма и некоторых элементов других религий – парсизма и джайнизма. Для мусульманского правителя – шаг, мягко говоря, неординарный. Необходимость введения новой государственной веры аргументировалась тем, что «для империи, управляемой одним главой, не подобает, чтобы ее члены

были несогласны между собой и раздираемы спорами… Мы должны поэтому объединить их, но так, чтобы они стали чем-то единым и в то же время целым, не потерять хорошее, что есть в одной религии, приобретая то лучшее, что есть в другой. Таким образом, слава будет обеспечена Богу, мир – населению и безопасность – государству». Новая, вводимая сверху религия безмерно повышала власть и авторитет Акбара как всеиндийского гуру – духовного руководителя всех подданных его огромной империи.

В «божественной вере» должны были слиться «разумные» черты основных религий Индии. Разумным же Акбар считал в первую очередь то, что могло укрепить его власть. «От сикхов он взял учение о беспрекословной покорности учеников своему гуру, от движения бхакти – призыв к примирению индусов и мусульман, от ортодоксального индуизма – ношение брахманских знаков и запрещение есть говядину, от парсов – поклонение солнцу и огню, от джайнов – установление лечебниц для животных, от махдистов – учение о праведном правителе. От евреев и христиан не взял ничего, потому что иудаизм и христианство в Индии исповедовала только малая кучка людей», – перечисляет эти заимствования Антонова. Такая вот эклектика, совсем не утопическая, а очень реалистическая.

Несмотря на это, реалист Акбар «…никогда, конечно, не порывал с исламом. Его так называемый «указ о непогрешимости» (1579 г.), оскорбивший чувства мусульман, был лишь попыткой избавиться от притязаний халифов. До конца своих дней, каковы бы ни были его личные убеждения, Акбар придерживался догматов ислама», – пишет К. Пеникар. Друг Акбара и главный идеолог Абу-л-Фазл выдвинул тезис о «совершенном человеке», которым объявлял того, кто «создавал людям условия для мирной жизни и исполнения религиозных предписаний, а именно: указаний императора Акбара. Преданность ему рассматривалась как религиозный долг каждого – знатного и простого. Могольская аристократия, обращаясь к падишаху, называла его «муршид-и камил» (совершенный руководитель) и «пир-и дастгир» (святой наставник)».

Новая религия должна была сплотить общество и навсегда избавить его от религиозной розни. Однако подданные оказались консервативнее императора – религия не привилась. Тем не менее, в такой толерантной атмосфере шел процесс культурного сближения разных народов – так называемый «индомусульманский синтез». Переводились на персидский язык индусские эпические поэмы «Махабхарата» и «Рамаяна», а также труды арабских и тюркских мыслителей. Развивалась поэзия на языках хинди, урду, бенгали. Излюбленным жанром живописи стала миниатюра. До наших дней дошли прекрасные миниатюры, созданные персидскими и индусскими мастерами.

Как дипломата, судью, законодателя и администратора его отличала мудрость. Он был неизменно добр и внимателен к простым людям, охотно выслушивал их мнения, мысли и жалобы, что делало его необычайно популярным у представителей низших сословий, в том числе и среди индусов, с которыми до его правления обращались как с людьми второго сорта. Акбар часто прощал мятежных вассалов, и это в большинстве случаев шло ему же на пользу, ибо превращало тех в верных слуг. Так, например, несмотря на то что его кровный брат, Мирза-Хаким, а позднее и его собственный сын подняли против него мятеж, он милосердно их простил и даже вернул принадлежавшие им земли.

Время шло, но Акбар не был счастлив. Его жизнь была полна противоречий. Акбар жил в Агре, но ненавидел ее. Именно здесь умерли его сыновья-близнецы. Он был мудр, но при этом всю жизнь оставался неграмотным. Не умея читать, он высоко ценил живопись и культуру. Для того чтобы люди лучше понимали другие религии, он, как было сказано выше, приказал перевести индийские эпосы на фарси (персидский язык) и проиллюстрировать их, чем вызвал недовольство мусульманского окружения (известно, что ислам негативно относится к изображениям человека). Живой, подвижный, обаятельный, наделенный чувством юмора, верный в дружбе, он, тем не менее, в иные моменты впадал в бешеную ярость, непомерно жестоко наказывая подданных, особенно высших сановников и царедворцев, злоупотреблявших своей властью и положением.

В это время неподалеку в маленькой деревне Сикри жил знаменитый суфийский мистик шейх Салим Чешти, он предсказал императору рождение сына. Акбару так хотелось поверить в это, что он немедленно отвез в ту деревеньку свою жену.

Вскоре к великой радости пророчество сбылось – родился мальчик, который был назван в честь пророка – Салимом. И тогда правитель Акбар решил отметить рождение сына закладкой нового города на этом месте, построить новую столицу, которую назвали Фатехпур-Сикри (Город победы). Акбар жил здесь с 1565-го по 1585 г. Судьба этого города таинственна и непонятна.

Фатехпур-Сикри со сказочной быстротой был превращен Акбаром из пустынной возвышенности, где рыскали только звери, в город с прекрасными садами и изящными зданиями. Строили город лучшие архитекторы Индии и Персии. Попасть туда можно было через Высокие ворота, которые также назывались Воротами Победы. Они возвышались на 60 метров над землей. В самом городе все было разумно и рационально. Не было ни узких улочек, ни тесноты средневекового города. Акбару очень хотелось простора, способного вместить и армию с ее слонами и конницей, и роскошные процессии, и радостные толпы.

Один англичанин, посетивший Фатехпур-Сикри, писал: «Агра и Фатехпур-Сикри очень большие города, каждый из них больше, чем Лондон». Периметр форта – 9,65 км. С трех сторон его окружают высокие стены с бойницами, а с четвертой он был защищен искусственным озером. Но стены не имели военного значения, так как в случае необходимости император и его двор могли укрыться в Агре. Фатехпур-Сикри замечательно распланирован: с широкими естественными террасами, дворами, сгруппированными вокруг них дворцовыми павильонами из красного песчаника. В северном углу двора находится наиболее интересное здание города, которое можно назвать уникальным. Это Диван-и-Хас, или зал частных аудиенций Акбара. Огромная колонна возвышается в центре зала, на которой покоится огромная капитель. Капитель не упирается в потолок, а служит основанием для круглой довольно обширной площадки, от которой радиально отходят 4 мостика, связывающие ее с галереей опоясывающей стены. Акбар восседал на этой площадке, принимал придворных, размещавшихся на галереях и внизу на полу.

Диван-и-Ам – зал публичных аудиенций. Здесь Акбар принимал посетителей, демонстрируя свой демократизм, хотя он не спускался непосредственно к своим посетителям, а просто выходил на высоко расположенные вдоль стен балконы и взирал на своих подданных. Через узкий проход можно выйти на большой мощенный красными плитами двор, служивший центром всего дворцового комплекса. Часть двора размечена как гигантская доска для игры в паччим (игра, отдаленно напоминающая шахматы). Плиты – черные и белые. Здесь Акбар по ходу игры переставлял живые человеческие фигуры.

Местным мастерам было разрешено придать многим зданиям черты, характерные для джайнских и индусских храмов. Это индусское влияние сказалось особенно сильно в архитектуре дворца Джорж-Бай в Фатехпур-Сикри.

Величественного монарха вовсе не смущало то обстоятельство, что место для города было выбрано крайне неудачно, отсутствовало главное – вода! Город стоял на возвышении посреди безводной равнины, поэтому неподалеку было вырыто искусственное озеро. Оттуда вода подавалась в цепь резервуаров и потом расходилась по городу паутиной каналов и канавок. Были в городе и подземные водохранилища, поэтому благодаря обилию воды столица Акбара за несколько лет превратилась в один из самых зеленых городов Северной Индии – деревья в тропиках растут очень быстро. Но жил город недолго. Сейчас это один из «мертвых городов» Индии – город-призрак. Четырнадцать лет строилась столица и в один год была покинута. Говорят, что иссякли резервуары с водой. А может, Акбаром овладела новая идея?

Он был уже не молод. Он завоевал почти всю Индию. Пришла пора подумать о покое. И Акбар начал строительство мавзолея, который во многом повторял его раннее творение – Красный форт в Агре. Завершилось строительство уже во время правления Джахангира (1605–1627). Кстати, именно во времена правления сына Акбара Джахангира в Индию прибыл первый английский посол. Мавзолей находится на четырех постепенно уменьшающихся кверху террасах. На саркофаге на фарси золотом начертаны 99 качеств Аллаха. Удивительно, но краски мавзолея нисколько не изменились на протяжении четырех веков в климате, где сырость и жара впоследствии губили в один год самые прочные работы европейских мастеров.

А вокруг Акбара смерть начинает косить самых близких ему людей. В 1599 году от горячки умирает сын Мурад, в 1604-м умирает сын Даниал, в 1602 году – преданный друг, советник, летописец Абу-л-Фазл (кстати, возможно, он убит принцем Салимом). Наконец, в 1604 году умирает мать Акбара, которую он всегда любил, этого он уже не мог перенести и скончался ровно через год. Умер Акбар 17 октября 1605 года, его смерть не вызвала революционных перемен, и смена власти прошла достаточно спокойно. Перед смертью он облачил принца Салима (при восшествии на престол в 1605 г. принявшего тронное имя Джахангир – «Завоеватель мира») в царские одежды, надел ему на голову тюрбан и повесил на пояс свой собственный кинжал, ясно выражая тем самым свое желание, чтобы именно Салим, несмотря на его проступки, стал наследником престола. Что касается проступков Салима, то речь идет о периоде с 1601-го по 1605 год, когда тот усиленно интриговал против отца и был фактически независим в Алахабаде. Когда в 1605 году Акбар заболел, повсюду стали возникать группировки и заговоры. Говорят, что даже собрался совет по вопросу о престолонаследии, причем большинство знати высказалось в поддержку Салима.

Подводя итог, можно сказать, что заслуги Акбара более чем очевидны. Получив в совсем раннем возрасте власть над разрозненной и разноплеменной, разноголосой и многоукладной, ничем, казалось бы, не связанной страной, он создал одну из богатейших и мощнейших держав в мировой истории. Он провел административную, поземельно-податную, военную, религиозную реформы, реформу мер и весов. Он был неграмотен, но в его личной библиотеке было 24 тысячи томов рукописей – огромное по тем временам собрание книг. Образ жизни его был поистине суров. Он считал, что «знатности, богатства и толпы приверженцев еще недостаточно, чтобы быть монархом», он считал, что должен напряженно работать. «Ежедневно он проводил три приема: первый – открытый дворцовый прием, второй – посвященный обсуждению текущих дел, на третьем обсуждались религиозные дела и государственная политика. Установленный распорядок дня соблюдался даже тогда, когда монарх был в походе. Он был огромен, этот средневековый рыцарь, и съел почти всю славу Великих Моголов». Так пишут о нем Н. Синха и А. Бенерджи.

Кстати, с императором Акбаром связана одна из, если можно так выразиться, ювелирных загадок – легендарный и таинственный алмаз «Шах» – один их самых знаменитых драгоценных камней мира. Именно Акбар превратил его в «регалию короны» Великих Моголов, сделав его знаменитым.

Сейчас алмаз «Шах» находится в Алмазном фонде Московского Кремля. Среди бриллиантовой короны Российской империи, державы и скипетра, в котором холодноватым голубым огнем посверкивает алмаз «Орлов», почти незаметен удлиненный камень размером с мизинец. Внимательный посетитель может разглядеть на нем странные письмена. Готовый в этой комнате чудес ко всяческим встречам, он все-таки не поверит, что невзрачный камень был оценен в 80 тысяч рублей золотом. Между тем это алмаз «Шах». Считается, что он – выкуп за кровь А.С. Грибоедова. Так ли это?

История алмаза «Шах» начинается еще до эпохи Великих Моголов. Считается, что камень был найден в копях Голконды (один из мусульманских султанатов Центральной Индии) в XVI веке, перед тем как их забросили. Итальянский путешественник Марко Поло в 1298 г. писал об этой местности: «Только в этом царстве [то есть в Голконде] водятся алмазы, их много и все хорошие, и скажу вам, много тут гор, где находят… алмазы. Пойдет дождь, вода и потечет ручьями по горам да по большим пещерам, а как перестанет дождь и только что вода сойдет, идут люди искать алмазы в тех самых руслах, что вода понаделала, и много их находят. А летом, когда тут ни капли воды, много алмазов находят в горах, но жара тогда тут нестерпимая. В этих горах, скажу вам, больших да толстых змей великое множество, и ходят туда люди с опаскою. Но если могут, так все-таки и находят там большие и крупные алмазы. Но не думайте, чтобы лучшие алмазы шли в наши христианские страны, несут их к великому хану, к царям, князьям здешних стран и царств. У них большие богатства, они скупают все дорогие камни». Но на самом деле сама Голконда (столица султаната, ныне заброшенная крепость близ Хайдарабада) была лишь рынком, где алмазы продавались и покупались. Самые древние и богатейшие копи, где были обнаружены крупнейшие исторические камни, находились недалеко от реки Кистна. Там были найдены самые крупные и необычные бриллианты, такие как «Кохинор», «Черный Орлов», «Регент» и другие.

Именно поэтому желтоватый удлиненный алмаз, найденный среди обычной гальки, сразу попал в руки правителя Голконды. Согласно правилу индийских мастеров, алмаз высшего качества имеет вершины, грани, ребра в количестве 6, 8 и 12. Они должны быть острыми, ровными и прямолинейными. Другими словами, алмаз должен иметь кристаллографическую форму восьмигранника – октаэдра (по-арабски «хавай ал-мас»). Кроме того, камень должен быть брахманом, то есть абсолютно бесцветным и прозрачным. Желтоватый алмаз «Шах» относится к сорту вайшья, а форма его далека от идеального октаэдра. В связи с этим он не задержался в руках индусов и был продан правителю Ахмаднагара, султаната на западном побережье полуострова Индостан.

Султаном Ахмаднагара был мусульманин Бурхан II. Индийские суеверия по поводу алмазов его мало волновали. Зато громадный удлиненный алмаз – перст Аллаха! – поразил воображение. Кроме того, обширные плоские грани алмаза показались ему идеальными скрижалями истории, на которых следует увековечить свое имя. Бурхан II был тщеславен и даже присвоил себе титул Низам-шаха, то есть Владыки Порядка.

По-видимому, в придворной камнерезной и гранильной мастерской Бурхана работал талантливый, если не гениальный мастер. Одним из первых на Востоке он научился гравировать надписи на алмазе. Мы знаем, что алмаз является самым твердым минералом на земле: его ничем нельзя поцарапать. Каким же образом безымянный мастер сделал надпись на грани октаэдра, самой твердой грани камня? Он догадался, что алмаз можно поцарапать только алмазом! И вот мастер покрыл октаэдрическую грань тонким слоем воска, иглой нацарапал на нем нужные слова. Затем на кончик стальной или медной иглы, смоченной маслом, набирал алмазную пыль и без конца царапал по грани.

В результате многодневного труда появилась первая надпись. Точный перевод гласит: «Бурхан Второй Низам-шах. 1000 год». Поскольку мусульмане ведут летоисчисление со дня бегства пророка Мухаммада из Мекки в Медину (622 г.), то время появления первой надписи датируется 1591 годом от Рождества Христова. Другими словами, алмазу «Шах» более 400 лет.

Но «Шах» недолго украшал сокровищницу Бурхана II. Именно тогда в Северной Индии правил Великий Могол Акбар – выдающийся государственный деятель и военачальник. В 1595 году его войска захватили Ахмаднагар и среди драгоценностей правителя нашли этот уникальный камень. Так алмаз «Шах» стал династической регалией Великих Моголов.

Более сорока лет пролежал он в их сокровищнице, пока не попал на глаза Шах-Джахану, внуку великого Акбара. Самое любопытное заключается в том, что Шах-Джахан сочетал царственное величие с профессионализмом мастера-гранильщика. Многие часы он проводил в придворной мастерской, собственноручно обрабатывая самоцветы. Может быть, именно он отполировал некоторые грани алмаза «Шах», чтобы увеличить прозрачность и увидеть воду камня[16]. Он же повелел вырезать на грани алмаза вторую надпись. «Сын Джахангир-шаха Шах-Джахан, 1051» (то есть 1641 год).

Вторая надпись на алмазе «Шах» сделана значительно изобретательнее, чем первая. Неведомый мастер в полной мере использовал орнаментальные свойства арабской графики. Надпись ритмично повторяет себя и производит полное впечатление прихотливого и витиеватого узора, а не прозаического текста.

В 1665 году алмаз «Шах» впервые увидел европеец, знаменитый французский путешественник Жан-Батист Тавернье (1605–1689). Он посещал Индию несколько раз, был в Агре и Голконде. По неясным причинам Аурангзеб оказывал ему особые милости: дарил алмазы, золото и самоцветы, разрешил осмотреть дворец и знаменитый Павлиний трон. Благодаря Тавернье мы и знаем об исторических индийских алмазах, о внутреннем великолепии дворца шаха. К счастью, для истории сохранились дневники Тавернье, в которых сказано, что алмаз «Шах» был подвешен к трону Великих Моголов и висел так, чтобы сидящий на троне постоянно видел его перед собой. Продолговатый камень свисал с балдахина в окружении изумрудов и рубинов. На его более тонком конце была сделана борозда глубиной полмиллиметра, которую охватывала шелковая нитка, чтобы его можно было подвешивать и на шею (как талисман).

Затем алмаз «Шах» более чем на полтора века исчезает из поля зрения историков и объявляется в Тегеране. Что же происходило с ним в этот промежуток времени? Нарушим хронологию нашего повествования и позволим себе забежать вперед, чтобы закончить историю алмаза «Шах».

После сына Шах-Джахана Аурангзеба империя Великих Моголов потеряла былую мощь. В 1737 году в Индию вторгся Надир-шах, владыка Ирана. В двухлетней войне он покорил Северную Индию, захватил Дели. В число награбленных сокровищ вошел и алмаз «Шах».

В 40-х годах XVIII в. в империи Надир-шаха начались восстания и междоусобные войны феодалов. В результате заговора деспот был убит – его зарезали в 1747 году. Началась борьба за власть. В 1796 году шахом Ирана стал евнух Ага-Мухаммад-Хан, основавший династию Каджаров. Детей у него быть не могло, поэтому наследником стал племянник Бабахан, выросший в бедности и нищете. Бабахан перед восшествием на престол зарезал брата, а затем принял имя Фатх-Али-шаха. Произошло это в 1797 году. И вот через тридцать лет престарелый шах праздновал очередной юбилей правления. В ознаменование этого великого события было решено начертать на свободной грани алмаза «Шах» третью надпись.

Персидские камнерезы и гранильщики обладали большим опытом и мастерством. Третья надпись поражает совершенством работы, затейливой фантазией и талантом. Кажется, что это стилизованные лебеди с гибкими стройными шеями плывут по отполированной глади озера. Шедевр орнаменталистики читается так: «Владыка Каджар Фатх-Али-шах Султан, 1242».

По странной закономерности появление очередной надписи на алмазе предшествует бурным историческим событиям, которые заканчиваются сменой владельца.

В 20-х годах XIX в. Иран был ослаблен феодальными междоусобицами. Он стал объектом колониальной экспансии европейских держав. Театр военных действий располагался на земле многострадальной Армении. Аббас-Мирза, воинственный сын Фатх-Али-шаха, с помощью англичан реорганизовал армию, ввел регулярные полки сарбазов. Однако военное счастье улыбалось ему достаточно редко. Русские полки громили Аббас-Мирзу при Канагире, в Карабахе и на Араксе. Он едва не потерял Ереван, когда на помощь пришли воины самого Фатх-Али-шаха. Однако в 1828 году Аббас-Мирза потерпел полное и окончательное поражение. Иран вынужден был заключить Туркманчайский договор, по которому русская корона должна была получить десять куруров, то есть 20 миллионов рублей серебром. В выработке условий договора принимал участие А.С. Грибоедов. Он же был назначен русским посланником (по-персидски вазир-мухтаром) в Тегеране. Автор пьесы «Горе от ума» ревностно исполнял свой долг. 30 января 1829 года толпа фанатиков, поднятая духовенством, растерзала Грибоедова. В воздухе запахло войной.

Шах и его окружение были в смущении. Весной того же года из Тегерана в Петербург выехало высокое посольство во главе с царевичем Хозрев-Мирзой, который вез цену крови – алмаз «Шах». Весной 1829 года принц достиг Петербурга. Николай I принял его со всей пышностью (это уже работал алмаз). В ответ на витиеватую персидскую речь российский император сказал всего семь слов: «Я предаю вечному забвению злополучное тегеранское происшествие!»

Долгое время эта версия считалась в истории единственной, однако теперь некоторые ученые считают, что в действительности дело обстояло не совсем так. Видимо, версия о том, что алмаз был платой за смерть А.С. Грибоедова, возникла благодаря повести Ю.Н. Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара». Но востоковед В.Ф. Минорский еще в 1920-х годах установил, что русский царь и не думал требовать «цену за кровь» А.С. Грибоедова. Русское правительство настаивало на присылке посольства из Персии и наказании виновных. Персидский шах, направляя в Петербург свою делегацию, преследовал свои цели: он хотел добиться снижения контрибуции. Как уже упоминалось, по Туркманчайскому договору 1828 года Персия должна была выплатить России 20 миллионов рублей. Контрибуция была очень тяжелой для Персии, для ее выплаты были отправлены в переплавку золотые канделябры шахского дворца, жены шаха и придворные сдали свои драгоценности. Но все равно удалось собрать только восемь куруров. Униженные просьбы Хосрев-Мирзы и его дары, среди которых были не только алмаз «Шах», но и два кашмирских ковра, жемчужное ожерелье, двадцать старинных манускриптов, сабли и прочие драгоценные вещи, по мнению персидского шаха, должны были смягчить сердце русского царя.

Дары сделали свое дело: русский царь отказался от одного курура контрибуции и на пять лет отсрочил выплату другого. Так что утверждать, будто алмаз «Шах» является «ценой крови» А.С. Грибоедова, можно лишь с большой натяжкой.

В тот же вечер в присутствии царских чиновников алмаз «Шах» был осмотрен О.И. Сенковским. Известный писатель и востоковед первым среди русских прочитал и дал толкование надписей на алмазе. (Позже надписи еще раз исследовал академик С.Ф. Ольденбург, советский востоковед.)

А принц Хозрев-Мирза веселился в Петербурге. Он посещал театры, музеи, встречался с женщинами (светскими и далекими от света). В результате заболел некой болезнью, которую в те времена лечили пиявками, шпанскими мушками и меркурием (ртутной мазью). Это было не последнее огорчение царевича. Через пять лет во время борьбы за престол ему выкололи глаза, и он прожил остаток дней слепым. Такую цену заплатил Хозрев-Мирза за лицезрение алмаза «Шах».

В 1898 году в описи драгоценностей русской короны под номером 38/37 появился следующий текст: «Солитер (крупный алмаз) Хозрев-Мирза неправильной фацеты (грани) – 86 7/16 карат. Поднесен в 1829 году персидским принцем Хозрев-Мир-зой и доставлен на хранение от г. министра Имп. Двора при письме за № 3802». Алмаз «Шах» хранился в подвальном сейфе Зимнего дворца и после Октябрьской революции вместе с другими сокровищами был перевезен в Москву, в Оружейную палату Кремля. Здесь в 1922 году его исследовал академик А.Е. Ферсман, написавший затем большую статью. Александр Евгеньевич восхищался техникой гравировки на продолговатом алмазе, исключительной по совершенству, резкости и изяществу исполнения. По его словам, камень имеет форму удлиненной призмы, притупленной на концах пирамидальными плоскостями. Грани октаэдра мягко округлы. Самая широкая из них разделена на длинные узкие фацетки, которые хорошо отполированы (работа Шах-Джахана!). А.Е. Ферсман замерил углы между гранями, изучил скульптуру поверхности кристалла. В начале двадцатых годов Советская Республика выбросила на алмазный рынок большое количество ограненных камней.

Стоимость поставленных алмазов оценивалась в 12 миллионов английских фунтов. Фирма «Де Бирс» была вынуждена сократить продажу собственных алмазов, чтобы стабилизировать цены на рынке. Но следует отметить, что даже тогда Советская Республика сумела сохранить алмаз «Шах» и другие исторические камни (за исключением, может быть, бриллианта «Сан-си»). И сегодня ими можно любоваться на выставке Алмазного фонда в Кремле.

Джахангир – завоеватель мира и подкаблучник

24 октября 1605 года родившийся в 1569 году принц Салим взошел на престол, получив имя Джахангир, или Джехангир, что означает «Завоеватель мира». Но с завоеваниями все получилось с точностью до наоборот. Во время его правления дела у Великих Моголов ухудшились. В 1622 году персы захватили стратегически важный город Кандагар. К тому же кроме внешних, нового правителя одолевали и внутренние проблемы. Через год после своего восшествия на престол Джахангиру пришлось подавить мятеж, поднятый его сыном Хусру. Однако восстания продолжались, особенно после захвата персами Кандагара. В 1624 году мятеж поднял другой его сын, Шах-Джахан, впоследствии ставший преемником отца.

Воцарившийся на престоле Джахангир издал «12 правил», в которых, в частности, утвердил все пожалования и джагиры за теми, кто ими фактически уже владел. Так впоследствии поступали и остальные могольские правители, поскольку им всем было важно прежде всего утвердиться на троне. Позднее Джахангир отстранил от власти сановников Акбара и предоставил высшие должности другим лицам. Одновременно с изданием «12 правил» Джахангир распорядился повесить золотую цепь с колокольчиками от берега Джамны до одной из башен его крепости, чтобы жаждущие правосудия, дергая за цепь, могли привлечь к себе внимание падишаха. Эта эффектно демагогическая мера не имела реального значения, поскольку добиться чего-либо от правителя можно было лишь поднесением ценных подарков. К тому же с годами Джахангир стал все меньше заниматься государственными делами. Ему мешали возлияния, которые он устраивал каждый вечер, употребляя вино и опиум. При этом он иногда отдавал нелепые распоряжения, а поутру, проспавшись, жестоко наказывал приближенных плетьми за выполнение этих распоряжений. Казалось, что в нем возродился его дед Хумаюн. Кстати, необходимо отметить, что в этой династии все достоинства и недостатки чередуются через поколение. Сильный отец – слабый сын – и снова сильный внук – и слабый правнук…

В 1611 году он женился на персидской княжне Нур-Джахан. Джахангир уделял мало внимания государственным делам, будучи «мужем своей жены», что для государственного деятеля не самая лучшая политика. Фактически правителем государства стала его любимая жена Нур-Джахан вместе со своими родственниками. Красавица, получившая прекрасное образование, сочинявшая стихи и любившая охоту, властолюбивая Нур-Джахан сама решала за Джахангира все важные государственные дела. Под конец его правления Нур-Джахан стала официально считаться соправительницей, и ее имя с 1623 года чеканилось на монетах рядом с именем Джахангира.

Джахангир, находясь в оппозиции отцу, не скрывал своей преданности миру ислама. По мнению индийского историка К. Парвахаката, «Джахангир был ставленником ортодоксальных мусульман, симпатии которых он привлек тем, что организовал убийство Абу-л-Фазла, друга Акбара, историка и советника по религиозным вопросам. Впрочем, как государь он продолжал политику отца, отбросив лишь крайности дин-и-илахи («божественной веры»). В частности, союз с раджпутами даже укрепился».

Антимусульманские мероприятия Акбара, в особенности обращение мечетей в склады и караульные помещения, вызвали недовольство как раз тех правящих кругов мусульманских феодалов – светских и духовных, – на укрепление позиций которых была направлена вся политика Акбара. Поэтому после его смерти следующий падишах Индии Джахангир отказался от дин-и-илахи и, официально ничего не отменяя, не настаивал более на выполнении нововведений Акбара, особенно религиозных. По вступлении Салима на престол под именем Джахангира произошел решительный, хоть и постепенный поворот от политики реформ и веротерпимости Акбара к поощрению мусульманской нетерпимости.

При этом процветал культ удовольствий. Убранство дворцов богачей было исполнено похотливой чувственности, бессмысленной роскоши и безрассудной помпезности. Двор правителя был средоточием богатства. Знать, подражая императору и двору, также вела расточительную жизнь. Утонченная пища, летом мороженое, свежие фрукты из Бухары и Самарканда, пьянство и наркомания. В гареме падишаха было 5 тысяч женщин. Многие тысячи рупий щедро тратились на содержание гарема и на пышные празднества для его обитательниц. В результате развития внешней торговли в Индию хлынул поток золота и драгоценностей. По словам историка Бернье, Индия являлась «пропастью, поглощающей значительную часть золота и серебра всего мира, которые находят многие пути, чтобы туда проникнуть со всех стран, и почти ни одного для выхода оттуда».

«Он был человеком крайностей, – писал о Джахангире англичанин Терри, – иногда был жесток, иногда казался очень справедливым и мягким». Джахангир, как большинство Великих Моголов, любил и ценил прекрасное в искусстве и природе. Он оставил замечательные воспоминания «Тузук-и-Джахангир».

В последние годы жизни Джахангира после смерти отца Нур-Джахан в 1622 году начинается открытая вражда между Нур-Джахан и наследником престола Шах-Джаханом. Шах-Джахан восстает, терпит поражение, просит прощения и получает его. Однако наследником становится Парвез. В результате этих внутренних смут, длившихся три года, государство Моголов не только потеряло своих лучших военачальников, но и не смогло вернуть Кандагар. Говоря словами Джахангира, восстание Шах-Джахана «словно топором ударило по основанию его собственной державы и оказалось камнем преткновения на ее пути». Находившийся в плачевном положении Шах-Джахан уже подумывал о бегстве в Персию, когда события неожиданно приняли весьма благоприятный для него оборот. В октябре 1626 года умер Парвез, а в октябре 1627 года скончался сам Джахангир. Шах-Джахан спешно покинул Декан, чтобы обеспечить себе престол. Взойдя на престол, Шах-Джа-хан «на всякий случай» приказал перебить всех своих братьев и племянников, чтобы не оставлять претендентов на престол. Нур-Джахан он оставил во владение крошечный джагир, и она стала жить в уединении вместе со своей дочерью, вдовой Шахриара. Шахриар был последним, кто попытался занять трон, перед тем как Шах-Джахан в феврале 1628 года вступил на престол. Умерла Нур Джахан только в 1645 году.

Соперник Аллаха шах-Джахан

Внук Акбара Шах-Джахан, что означает «Повелитель мира», правил империей Великих Моголов с 1628-го по 1658 год. Он перенес столицу из Дели в Агру. Но прославил свое имя он не этим и не политическими или военными достижениями. Имя Шах-Джахана и его возлюбленной жены встало в один ряд с именами других легендарных влюбленных, реальных и не очень: Петрарки и Лауры, Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды. Свою любовь он увековечил в застывшей музыке белокаменного Тадж-Махала. На южном берегу реки Джамна, неподалеку от Агры, и теперь стоит мавзолей, который был построен внуком Акбара, правителем империи Великих Моголов Шах-Джаханом в память о любимой жене, чья смерть повергла его в безутешное горе.

Еще когда ему было 15 лет, он встретил и полюбил Арджуманд Бангу-Бегам, дочь главного министра своего отца. Согласно легенде, юный принц и красавица впервые встретились в Агре на рынке пряностей. В те дни существовал обычай, на один день в году по случаю мусульманского Нового года рынок отдавался молодым отпрыскам знатных семей, и кроме них никто не смел заходить за ограду рынка пряностей. Они забавлялись там, играя, как сказали бы нынешние дети, «в магазин», продавая и покупая ароматные корицу, имбирь, кардамон, куркуму и другие возбуждающие чувства пряности. Естественно, у этой игры был и вполне практический смысл: юные аристократы присматривались друг к другу и сквозь душистую дымку выбирали себе «вторую половинку». После этого дня происходило множество обручений.

Юная красавица отказалась продать корицу Шах-Джахану, хотя на самом деле она тоже полюбила его, как и он ее, едва их глаза встретились. Это была красивая и умная девушка знатного происхождения – она была племянницей одной из жен Джахангира и подходящей невестой для принца. Но увы, его ждал традиционный политический союз с персидской принцессой. Однако законы ислама позволяют мужчине иметь 4 жен, и вскоре было объявлено о помолвке. Правитель империи Джахангир счел девушку достойной соединиться со «звездой небес благословенных», его сыном.

Свадебная церемония могла состояться лишь при благоприятном расположении звезд. Поэтому Шах-Джахану и его невесте пришлось дожидаться целых 5 лет, в течение которых они ни разу не виделись. Когда им исполнилось 20 лет, 10 мая 1612 года они поженились. Вскоре после свадьбы Арджуманд получила новое имя – Мумтаз-Махал, что означает «избранница дворца».

Шах-Джахан прожил со своей любимой женой 19 лет вплоть до ее смерти. Она умерла при родах четырнадцатого ребенка. Горе правителя было столь же безграничным, как и его любовь. Восемь дней он провел взаперти в своих покоях, без еды и питья, а когда наконец вышел, сгорбившийся и постаревший, объявил во всех владениях траур, во время которого запрещалась музыка и нельзя было носить яркие одежды. В память о жене Шах-Джахан поклялся построить усыпальницу, какой еще не видывал мир.

В 1632 году в столице империи Агре начались работы. Осуществить столь грандиозный замысел за двадцать с небольшим лет – замечательное достижение, но это стало возможным потому, что Шах-Джахан использовал все ресурсы своей империи. На строительстве трудилось около 20 тысяч рабочих, более тысячи слонов доставляли мрамор из каменоломни Мак-рамы в трехстах двадцати километрах от Агры. Другие материалы, а также мастера, умеющие с ними работать, прибывали из более удаленных мест. Малахит везли из России, полупрозрачный цветной сердолик – из Багдада, ляпис-лазурь и сапфиры – из Шри-Ланки, бирюзу – из Персии и Тибета, нефрит – из Китая, яшму из Тибета, аметисты из Йемена и Персии. Сделаны инкрустации из 43 разновидностей полудрагоценных камней на сияющем белом мраморе. К строительству были привлечены кроме индийцев лучшие зодчие Самарканда, Бухары, Багдада и Стамбула. Кристальная белизна полированного мрамора на темном фоне кипарисов, которые отражаются в водной глади каналов, – все это придает зданию величественную торжественность… Несмотря на то что Тадж-Махал построен в мусульманском стиле, он все равно остается неповторимо индийским, ведь добрая половина мастеров была из Индии, так же как главный архитектор и главный художник.

Внутри восхищение вызывает тонкость мозаичных украшений. Мягкий свет, льющийся сквозь решетчатые окна и ажурные перегородки, создает великолепный узор, но как только на драгоценные инкрустации попадает тень, тот же самый узор совершенно преображается. В это чудо невозможно поверить, пока не увидишь его собственными глазами. На закате дня белый мрамор окрашивается в различные оттенки фиолетового, розового или золотистого цветов. А в дымке раннего утра кажется, что здание парит в воздухе. Трудно поверить, что это работа смертных. Таков памятник великой любви, построенный безутешным вдовцом в память об усопшей супруге.

Только в недавнем времени удалось проникнуть в тайну этого величайшего памятника. И в основе этой тайны лежат честолюбивые замыслы и смелые до безумства мечты.

Первый ключ к тайнам Тадж-Махала лежит в надписях, выбитых на белом мраморе. Но что же они означают и как связаны с секретом Шах-Джахана? Эти надписи сделаны на арабском языке и представляют собой цитаты из Корана. Они играют большую роль в арабском религиозном искусстве, так как, по канонам ислама, нельзя изображать человека. Поэтому вместо привычных для нас икон и статуй их место занимают каллиграфические надписи. Надписи на монументах сообщают о том, кто его построил, зачем и каков их символический смысл.

Большинство надписей Тадж-Махала рассказывают о рае, который описывается как череда прекраснейших садов, окруженных водой. В языке Великих Моголов понятия «сад» и «рай» обозначаются одним словом. Как правило, все объекты садово-паркового искусства возле дворцов, мавзолеев и прочих значимых сооружений могольской знати несли в себе символику этих райских садов. Поэтому между мемориальными садами и представлением, как выглядит рай, есть тесная взаимосвязь.

Но чтобы понять символику Тадж-Махала, нужно понять принципы, по которым закладывались мемориальные сады.

Классическим образцом императорского мавзолея, окруженного садами, похожими на сады Тадж-Махала, является усыпальница императора Хумаюна в нынешней столице Индии Дели, она была построена приблизительно за 60 лет до Тадж-Махала. Схема расположения самой усыпальницы и садов очень важна для понимания скрытого смысла Тадж-Махала. По обыкновению в этих садах есть сеть каналов и прудов, а сама усыпальница расположена в центре комплекса. Так сделаны усыпальница Хумаюна и другие. Но в комплексе Тадж-Махал имеются некоторые отличия.

Попасть в Тадж-Махал можно через большие богато украшенные ворота, а в них легко не заметить важный ключ к разгадке Тадж-Махала. На воротах имеется надпись на арабском, так же как и на самом мавзолее. Это цитата из Корана, а именно сура 29, одна из самых важных для верующих. Особый интерес в ней представляют последние слова – Аллах обещает праведникам, что они попадут в рай. Эти слова читает человек, перед тем как войти в сады Тадж-Махала: «Войди в Мой рай!» Это единственное место в Коране, где Аллах напрямую обращается к праведникам и употребляет местоимение «Мой» (в Мой рай). Это прямое приказание Аллаха обещает рай. И именно эти слова сопровождают посетителей, когда они входят в сад. Эта надпись придает совершенно новый смысл всему комплексу.

Вопреки традиции прочих мавзолеев, сама усыпальница Мумтаз-Махал находится не в центре сада, а торжественно высится в его окончании. Новая планировка полностью соответствует представлениям мусульман о райских садах, но добавляет некоторые акценты.

Шах-Джахан хотел воссоздать райский сад на земле. Легенда рассказывает, что неутешный вдовец-халиф был вознесен во время сна в райскую обитель Магомета, где сам Аллах повелел снять для него план райского сада. По этому плану и был выстроен Тадж-Махал, т. е. планировка садов мавзолея точно повторяет планировку небесных райских садов.

В центре находится водоем – Пруд Изобилия, от него берут начало 4 реки – райские реки: из воды, молока, вина и меда (Коран, 47:15). От входа – Райских Врат – и до конечной ступени – Трона Аллаха, выше и важнее которой нет ничего, весь рай – это довольно четко определенная система, где все имеет свое место.

Но здание самого мавзолея, какое место в этом «раю» оно занимает, какой смысл скрывает сам мавзолей? Какой замысел воплощал Шах-Джахан при его постройке?

Ответить на этот вопрос можно только поняв, каким человеком был Шах-Джахан.

Скорбящий влюбленный – только одна из граней его личности. Он был очень честолюбив и амбициозен (достаточно только вспомнить, как он пришел к трону, ликвидировав конкурентов, единокровных, между прочим), вел войны и делал это успешно. И, в отличие от отца и деда, Шах-Джахан был очень религиозен, что в истории Великих Моголов встречалось нечасто. Он строго соблюдал запреты Корана, в частности, не пил вина, чего не скажешь о его отце, а тем более прадеде.

Итак, этот честолюбивый и правоверный царь после смерти жены обрел мечту, он был увлечен идеей, которая захватила его целиком, – построить мавзолей – или нечто большее..?

Шах-Джахан лично занимался всеми делами стройки, он полностью курировал работы. Он сам разработал весь проект: от планировки садов до надписей на саркофаге.

В своем дворце в Дели он чувствовал себя центром и царем мира. В полном соответствии со своим именем. Этот гордый и тщеславный человек был абсолютно уверен в собственном величии. Надо сказать, что его вера в собственную исключительность имела под собой еще и мистический фундамент, она была связано с датой его рождения – 1000-летие ислама. Шах-Джахан – человек миллениума! Естественно, и судьба у него должна быть особенная.

Шах-Джахан был просто помешан на символах власти, в особенности на тронах. В сокровищнице хранилось два золотых трона, три серебряных, не считая тех, которые находились во дворцах, в тронных залах – из резного мрамора, инкрустированных золотом и драгоценными камнями. Но императору казалось, что все это как-то несолидно. И одним из первых приказов при вступлении на трон было повеление о создании украшенного драгоценными камнями трона, равного которому не было в мире. У него, всесильного Шах-Джахана, было все, что может пожелать смертный человек: власть, многочисленные жены и наложницы, покорные подданные, стада тучных верблюдов и белых боевых слонов, вышколенная армия, и груды сокровищ. Но Великий Могол должен иметь то, чего нет ни у одного властителя на Земле. Этот уникальный предмет интерьера вошел в историю как Павлиний трон. Как говорится в древней летописи, «ему пришла в голову мысль, что огромное количество редких драгоценностей, имевшихся в сокровищнице, лучше всего использовать на сооружение трона, на котором император восседал бы во все возрастающем сиянии».

Усыпанный драгоценными камнями Павлиний трон – это и рукотворное чудо, и еще одна загадка, связаная с именем императора Шах-Джахана. Павлиний трон также является одним из ключей к тайне райской символики Тадж-Махала. Шах-Джахан хорошо знал исламское предание о том, что павлин является истинным стражем райских ворот, а также персидский миф, повествующий о том, что два павлина, стоящие лицом к лицу по обе стороны Дерева жизни, символизируют собой двойственность человеческой натуры.

Для того, чтобы создать Павлиний трон, понадобилось 7 лет (с 1629-го по 1636 г.), а расходы на это творение превзошли самые смелые подсчеты. Полагают, что они в два раза превысили затраты на строительство Тадж-Махала. Этот трон буквально ослеплял своей красотой и сиянием драгоценных камней, которыми был усыпан.

Шах-Джахан повелел собрать со всей Индии самых умелых ювелиров, резчиков по камню, художников. Перед искуснейшими мастерами Пенджаба, Калькутты и самого Дели шах высыпал груды алмазов, рубинов, сапфиров, жемчуга и повелел им соорудить трон, равного которому нет и не было во всей Вселенной. Спинка трона должна быть не отличима от павлиньего хвоста. Золота, серебра, драгоценных камней он велел не жалеть и использовать в тех количествах, которые потребуются для работы.

Для начала из шахского сада отобрали самого красивого павлина, хвост которого должен был служить образцом для спинки трона. У несчастной птицы аккуратно, чтобы не повредить, выдрали хвостовые перья. Дабы избежать изменения или потускнения окраски, перья каждую ночь на несколько часов выкладывали в огромный медный чан с ледяной проточной водой из родника Нехр-и-Бишт (Райский поток), который протекал в шахском саду. Подержав в воде, с наступлением рассвета их осторожно вынимали и раскладывали на белоснежном шелке в тени молодых пальм. Работа была поистине уникальной: мастера подбирали по тонам, полутонам и оттенкам цейлонские и кашмирские сапфиры, бенгальские и египетские изумруды, оттеняя их отборным жемчугом и алмазами. Иногда у художников возникали споры: какими самоцветами украшать подлокотники, спинку и ножки трона. После жарких дебатов художники и ювелиры пришли к решению: ценность Павлиньего трона должна заключаться не в стоимости камней, а в их художественном подборе. С этим после глубокого раздумья согласился и Шах-Джахан. Безусловно, Павлиний трон, стал шедевром ювелирного искусства.

Основу Павлиньего трона составляло стилизованное дерево из резного золота, украшенного эмалью. Спинка трона, развернутый павлиний хвост, поражала своим великолепием и поразительным сходством с настоящими павлиньими перьями. Над троном возвышался балдахин, удерживавшийся на 12 изумрудных колоннах. Сверху его украшали крупные фигуры павлинов тончайшей работы, буквально покрытые драгоценными камнями – рубинами, бриллиантами, жемчугом и изумрудами. Они как бы венчали спинку трона, а между ними располагалось дерево с листьями из рубинов и жемчуга.

О фантастической стоимости трона можно судить хотя бы по тому, что самый крупный рубин весил 100 каратов, а внутрь него была вставлена 50-каратная жемчужина. Это был знаменитый рубин покорителя народов Тамерлана. Там был и знаменитый бриллиант «Кохинор».

Долго трудились мастера над созданием трона, много павлинов лишилось своих хвостов. По окончании работы во дворце Великого Могола был устроен пир и праздничное шествие. Для показа народу сверкающий Павлиний трон, на котором восседал сам Шах-Джахан, водрузили на белого слона. Впереди, с боков и позади слона шли трубачи, барабанщики и свирельщики, а за ними на разномастных лошадях в высоких седлах ехали празднично разряженные вассальные князья, раджи и султаны. При виде такого шествия народ падал ниц и поднимал руки к небу, прося у богов Тримурти благоденствия императору и его воинству.

Павлиний трон считался священной реликвией Великих Моголов, и его запрещалось показывать иноверцам. Одним из немногих европейцев, которому по милости правителя Северной Индии удалось увидеть трон в 1665 году, был французский ювелир и путешественник Жан-Батист Тавернье (тот, который сделал легендарное ожерелье королевы Марии Антуанетты). Прославленный знаток и торговец драгоценными камнями, он прожил бурную и насыщенную событиями жизнь. В те времена он, постоянно путешествуя по Востоку, проложил немало торговых путей и явился одним из зачинателей торговли с Индией. Его описания выдающихся личностей, малоизвестных городов и стран, сокровищ Востока, знаменитых древних алмазов до сих пор не потеряли своей ценности. Он писал: «Я объездил много стран, восхищался многими сокровищами, но смею уверить, что никогда не видел и вряд ли увижу что-либо, подобное этому восточному чуду. Создавали Павлиний трон в течение семи лет. Его верхняя часть украшена рубинами, бриллиантами, изумрудами и голубыми сапфирами. Основа Павлиньего трона – стилизованное дерево из резного золота, покрытого эмалью. На одной из веток сидит павлин, весь в драгоценных камнях и жемчуге». Восхищение, однако, не помешало Тавернье оценить трон в 6 миллионов фунтов стерлингов.

По описаниям Тавернье, Павлиний трон находился в специальном зале, где были размещены еще семь тронов. Он выделялся среди них, так как был установлен на массивном мраморном возвышении, тоже украшенном драгоценными камнями. Сиденье трона поддерживалось шестью массивными золотыми столбами. Вверх возносились инкрустированные золотом и драгоценностями серебряные шесты, подпирая ажурный навес, сплетенный из тонкой серебряной проволоки в виде растительного орнамента – виноградных лоз, листьев и цветов с лепестками из зеленых изумрудов, почками из малиновых рубинов и сердцевиной из голубых сапфиров. Гребни и хвосты павлинов, украшающих балдахин, были сплетены из золотой и серебряной проволоки и украшены драгоценными камнями, причем все камни были подобраны так, чтобы имитировать оперение настоящих, живых павлинов. Глазами у птиц служили крупные бриллианты. Между павлинами был укреплен «Кохинор» так, чтобы находиться как раз над головой правителя.

Долго восседать на роскошном троне и владеть «Кохинором» Шах-Джахану не пришлось. Власть вместе с троном вскоре перешла к его сыну. Аурангзеб страстно желал владеть троном отца, а с ним и «Кохинором», так как считал, что, обладая алмазом, он приобретет власть над всем миром. В результате переворота он захватил власть и заточил отца в цитадели Агры. Аурангзеб не посмел ни убить отца, ни силой отнять у него «Кохинор», боясь провозгласить себя императором из-за возможных восстаний, а может быть, опасаясь того, что гнев мистического камня настигнет его повсюду, если он попытается забрать его у отца силой. По замыслу Аурангзеба его отец Шах-Джахан должен был добровольно передать ему «Кохинор». В течение семи лет Шах-Джахан находился в заключении среди своих сокровищ. Когда Аурангзеб почувствовал себя на троне достаточно уверенно, он потребовал, чтобы отец прислал ему самые крупные драгоценные камни из сокровищ тронного зала для украшения своего тюрбана, чтобы официально взойти на трон. Каждый день требовал Аурангзеб ответа от узника, который был его родным отцом. Но ни под каким предлогом не соглашался Шах-Джахан добровольно передать подлому сыну бесценную реликвию. Коварный Аурангзеб разрешил дочери Шах-Джахана навестить отца в тюрьме, чтобы уговорить отдать «Кохинор». Но она ненавидела своего жестокого брата и, естественно, не желаем помогать ему. Несчастный отец стал умолять свою дочь тайно привести к нему несколько оставшихся в живых верных слуг с молотами, дабы раздробить все драгоценности, находившиеся вместе с ним в тюрьме, и уничтожить «Гору света», чтобы он никогда не достался проклятому Аурангзебу. Впрочем, это только легенда… Точно известно, что Шах-Джахан умер в 1666 году, на руках своей дочери, в своей украшенной драгоценностями тюрьме, И только тогда Аурангзеб получил «сокровище короны».

А позднее, в 1739 году, во время правления шаха Мухаммеда, в Северо-Западную Индию вторглись войска персов во главе с Надир-шахом. Когда могущественный Надир-шах захватил Кабул – центр провинции империи Моголов, он направил в Индию Мухаммед-шаху ультиматум. В нем, помимо требования о присоединении к Персии двух провинций, говорилось и о троне: «Я пришел, – заявлял Надир-шах, – чтобы взять также из Индии в Персию известный трон Моголов».

С возмущением Мухаммед-шах отверг притязания персов. Судьбу трона решило сражение, происшедшее спустя несколько недель на пенджабской равнине. Персы одержали победу. И первым их условием мира было требование о выдаче им Павлиньего трона. Так они захватили все сокровища Моголов, в том числе Павлиний трон[17]. Но главного сокровища трона – «Кохинора» – на месте не оказалось. Во все концы были разосланы тысячи людей. Тому, кто укажет местонахождение алмаза, было обещано большой вознаграждение. Одна из бывших обитательниц гарема рассказала, что «Кохинор» спрятан в тюрбане Мухаммеда. Во время пира персидский шах обратился к Мухаммеду с предложением обменяться тюрбанами в знак дружбы – на Востоке существовал такой обычай с незапамятных времен. Отказаться от этого предложения было невозможно, и Муххамеду ничего не оставалось, как протянуть свой тюрбан Надир-шаху, а вместе с ним и алмаз. Перс, не дождавшись конца церемонии, поспешил к себе, развернул тюрбан и, увидев алмаз, закричал: «Гора света!» (по персидски – «кохинор»). Так камень получил имя, под которым его знает мир.

Надир-шах вернулся в Персию. В свое царствование он не избежал мятежей, отравлений и предательств, которые преследовали всех владельцев «Кохинора». Он практически сошел с ума, не доверяя никому, и был убит в 1747 году предводителем курдов Салах-Беем. В этом бою курдами был захвачен и Павлиний трон. Что стало с троном потом?

Об этом сообщил английский путешественник Фрейзер. Ему удалось узнать от одного старого курда, принимавшего участие в стычке с персами, что курды разбили трон, а части разделили между собой. Впрочем, существует и другая версия. Согласно ей, курды захватили не Павлиний трон, а его искусную имитацию. Подлинный же трон целым и невредимым попал к англичанам, которые и поспешили его переправить в Лондон.

Но увидеть шедевр невозможно, так как он, по преданию, лежит на морском дне у восточного побережья Юго-Восточной Африки в трюме затонувшего трехмачтового корабля «Гросвенор».

…В конце июня 1782 года «Гросвенор» покинул Бомбей и взял курс к берегам Англии. О грузе, который был в трюмах судна, знали немногие. Погрузка проводилась в глубокой тайне, экипаж не был посвящен в суть дела. А оно, между тем, заключалось в том, что наряду с другими сокровищами (когда это судно потерпело крушение, на его борту, помимо трона, находилось еще 19 сундуков с драгоценностями, а также множество серебрянных слитков) англичане пытались на «Гросвеноре» вывезти знаменитый Павлиний трон.

Корабль затонул 4 августа 1782 года по пути с Цейлона в Англию. На судне длиной 40 метров плыли 150 человек – команда и пассажиры, в том числе шестеро детей. В результате навигационной ошибки в 150 метрах от берега корвет ударился о скалу и раскололся пополам. И лишь через сто лет, в 1880 году, начались поиски сокровищ, погибших с «Гросвенором». Тогда со дна подняли корабельные орудия, несколько сот золотых и серебряных монет. В 1886 году из-под воды извлекли еще 350 монет. Все дальнейшие поиски не дали каких-либо существенных результатов.

В 1919 году была организована экспедиция, в которой принял участие и «отец» Шерлока Холмса, английский писатель Артур Конан Дойл (1859–1930), вложивший в нее значительные средства. Он не только следил, но и давал советы, высказывал предположения, направлял поиски. Однако знаменитые дедуктивные способности на этот раз не помогли Конан Дойлу: сокровища найдены не были. Зыбучие пески и опасный прибой мешали поискам, а останки судна давно затянуло метровым слоем песка.

Позже, в 1925 году, один предмет из груза, находившегося на корвете, все-таки обнаружили. На берегу, напротив злополучного места гибели судна, случайно нашли рваный кожаный мешок с 1038 необработанными алмазами. Хотя находка бесценна, но, по сравнению с пропавшей частью груза, это капля в море. И по сей день находятся охотники достать затонувшие сокровища со дна морского. Но пока что все попытки были тщетными.

А где же «Кохинор», он же не утонул на «Гросвеноре» – мы ведь знаем, что ныне он сияет в короне английской королевы.

После смерти Надир-шаха трон захватил его младший сын, принц Рох, но не смог удержать власть и был свергнут. Однако он успел припрятать «Кохинор» и отказался указать нахождение алмаза даже под пытками. Рох передал алмаз афганцу Ахмаду Абдали. Так «Кохинор» оказался на территории Афганистана, в Кандагаре, где Ахмад Абдали (Дурр-и-Дауран) захватил трон и основал Афганское государство, став родоначальником династии Дурранов.

После смерти Ахмад-шаха Дуррани в 1773 году во главе династии стал его сын Тимур, который перенес столицу в Кабул. После смерти Тимура власть перешла к одному из его 23 сыновей – Заман-мирзе. Далее опять дворцовый переворот, в результате которого власть переходит к брату Заман-мирзы Шуя-у-Мулку. Заман-мирзу пытают, стараясь выведать местонахождение алмаза, и ослепляют. В тюрьме Заман-мирза выдалбливает в стене углубление и помещает туда алмаз, замазав его штукатуркой. Через несколько лет его обнаружил тюремщик, от которого алмаз попал к Шуя-у-Мулку.

И снова следует переворот, и трон переходит к его брату Махмуду. Теперь Махмуд ослепляет Шуя-у-Мулка и бросает его в темницу. Тот не выдает местонахождение камня и верит, что пока камень у него, к нему вернется и царство, и власть. Он бежит из тюрьмы, прихватив с собой «Кохинор». Вместе с семьей он находит убежище в Лахоре, у раджы Сингха, прозванного львом Пенджаба. Когда раджа узнал об алмазе, он решил под пытками выведать о его местонахождении, причем пытки он решил применить не к слепому Шуя-у-Мулку, а к его жене. Женщина не выдержала и решила отдать алмаз, поставив условие: освобождение пленников, гарантия их безопасности и пожизненная пенсия. Сингх согласился. Он едва не потерял разум, когда «Гора света» оказалась у него в руках. Он выплатил Шуя-у-Мулку 125 тысяч рупий и дал ему пожизненную пенсию в 60 тысяч рупий в год.

Овладев «Кохинором», раджа Сингх объединил Пенджаб и создал сильную армию. Он планировал также освободиться от английского влияния в Индии. Однако, будучи умным и дальновидным политиком, он понимал, что ему не справиться с растущей мощью англичан. Сингх, проанализировав достаточно кровавую историю «Кохинора», решил все же избавиться от него. Он хотел преподнести его в дар храму, но не успел, так как умер, а его наследники не знали об этом решении. После смерти раджи в стране наступили годы анархии и беспорядков. Армия раджи выступила против англичан, но после временного успеха потерпела поражение.

Сокровищница Лахора, а с ней и бриллиант, перешли во владение Ост-Индской компании. Компания преподнесла его королеве Виктории, и в 1851 году он был выставлен на выставке в Лондоне. К этому времени «Кохинор» еще сохранил форму древней индийской огранки. Королева Виктория носила «Кохинор» в виде броши. После ее смерти бриллиант был передан в сокровищницу британского двора и вмонтирован в королевскую корону. В 1862 году бриллиант был переогранен под руководством королевского минералога Джона Пеннанта и приобрел плоскую форму. Масса камня при переогранке уменьшилась со 191 до 108,9 карата. Целесообразность переогранки вызвала много сомнений и критики, ведь при этом бриллиант как бы потерял часть своей исторической ценности.

Но вернемся во времена Шах-Джахана. Как уже говорилось, он был очень религиозен и очень много внимания уделял одному из мистических направлений в исламе – суфизму. Шах-Джахан считал, что год его рождения (1000-летие ислама) – знак его высшего предназначения. Он давал себе пышные имена, взятые из суфийской традиции: «Властелин Века», «Тень Аллаха», «Посланник Бога На Земле»… Эти имена используются в суфизме для описания так называемого «идеального человека» – некоего образа недосягаемого совершенства, он почти равняется божеству. Учитывая навязчивую идею Шах-Джахана об исключительности своей судьбы, мы можем считать, что он видел себя воплощением «идеального человека». И Тадж-Махал служил (просто не мог не служить) моделью для демонстрации его взглядов и идей.

Любопытно, что многие годы люди видели в Тадж-Махале только архитектурный шедевр, каллиграфическая вязь, покрывавшая его стены, карнизы и потолки была для них чисто декоративным элементом. Но на нее следует обратить особое внимание. Среди исламских памятников Тадж-Махалу нет равных по числу и длине надписей-цитат их Корана. На нем высечено 22 различных отрывка, включая 14 полных глав. В них представлены две темы: неотвратимость Судного дня и прелести рая, обещанного в награду праведникам. Выбор цитат определялся желанием не только архитектора или каллиграфа, а, естественно, самого заказчика – Шах-Джахана. Желанием придать зданию определенный символический смысл, что выходит за рамки прямого назначения мавзолея. Эта усыпальница – символ еще чего-то.

Самая длинная надпись тянется по всем четырем стенам здания. Это 36-я глава Корана. Ее читают на похоронах. У этой главы есть еще один смысл, который не понимали или игнорировали западные (не мусульманские) исследователи. В 36-й главе речь идет о послании Бога человеку и о смысле жизни, в ней есть одно предложение (айат 58): «Им (праведникам) скажут словом от Господа Милосердного: “Мир!”». Этот айат напрямую связан с символической трактовкой этого погребального комплекса, это единственное место в Коране, где Аллах говорит с праведниками, обращаясь к ним со словом «Мир» (салам). Традиционная трактовка этого айата такая: обещание праведникам, что они, войдя в рай, увидят Аллаха, сидящего во славе на троне. Было бы логичным предположить, что само здание мавзолея Тадж-Махал символически изображает трон Аллаха. Еще более убедительным доказательством символической трактовки Тадж-Махала стал выбор трех сур Корана, украшающих здание мавзолея, в которых говорится о Судном дне и дается его устрашающее описание со всеми животрепещущими подробностями. Странный выбор для декора усыпальницы великой любви всей жизни императора! Но у этих цитат вполне четкая роль: если вы хотите представить себе в подробностях Судный день, достаточно просто прочесть надпись (Шах-Джахан имел ввиду, что Тадж-Махал будут посещать люди, владеющие арабским и знающие Коран, если бы он только мог предположить наличие современных толп туристов…). И словно по волшебству райские рады предстанут перед глазами, а в завершении перспективы высится трон Аллаха, возможно, похожий по своему совершенству на Тадж-Махал.

Последний ключ к тайне Тадж-Махала лежит там, где всего логичнее его искать: внутри мавзолея. Изящнейший экран из кружевного резного мрамора украшает исполинскую залу прекрасной усыпальницы. Здесь искусство мастеров, резчиков и ювелиров достигло совершенства, ни одно описание не передаст такой красоты. Этим инкрустациям нет равных в мире: из нефрита, агата, сердолика и других камней в белом мраморе выложены цветущие розы, лилии, тюльпаны – цветы, которые, согласно традиции, растут в райских садах. Усыпальница похожа на богато украшенную шкатулку для драгоценностей, и везде каллиграфия – надписи – цитаты из Корана.

В центре мавзолея находятся два мраморных саркофага – Мумтаз-Махал и Шах-Джахана. Но это только кенотафы (ложные могилы), сами тела – внизу в крипте, надежно спрятанные от глаз любопытных. Эти кенотафы играют роль мемориалов, памятников, где люди могут почтить память Мумтаз-Махал и Шах-Джахана.

Лучшим доказательством того, что Тадж-Махал был задуман как копия трона Аллаха в райских садах, станут слова, вырезанные на крышке кенотафа Мумтаз-Махал (надпись завершает череду цитат от ворот, где приглашение «войти в Мойрай»; а войдя в сад, первое что видит человек – Тадж-Махал с его каллиграфической вязью об обещании лицезреть трон Аллаха). Надписи на саркофаге Мумтаз-Махал не оставляют места для сомнений в его тайном значении. Это молитва о дозволении войти в рай праведным женам. Истинное значение этого текста осознается, когда понимаешь его источник: эту молитву читают ангелы, держащие трон Аллаха. Согласно исламу, у трона Аллаха четыре ножки (хотя сам он восьмиугольный, как Тадж-Махал), и каждую ножку держит особый ангел. И единственный раз в Коране сказано, что эти ангелы говорят – когда читают эту молитву.

Нет сомнений, что это здание изображает трон Аллаха, заветную мечту Шах-Джахана, его собственный рай на земле. К тому же существует еще один аргумент в пользу этой гипотезы. В трудах Ибн аль-Араби (Шейха аль-Акбара, Величайшего шейха), знаменитого арабского мыслителя, суфия, мистика и поэта, в частности в «Мекканских откровениях», состоящих из 560 глав, приводится описание (рисунок с надписями) Судного дня и обретения праведниками рая, приблизительно имеющее вид графической схемы или чертежа. Это описание или схема едино для всего ислама (т. е. это не чисто суфийская премудрость). Известно, что в библиотеке Великих Моголов, которые собирали не только ювелирные красоты, но и сокровища знаний, был экземпляр «Мекканских откровений». Шах-Джахан, скорее всего, его изучал, не мог не изучить, ведь мы помним, что он увлекался суфизмом. А эта схема интересна тем, что при наложении ее на план садов и всего комплекса Тадж-Махала нельзя не заметить, что многие элементы совпадают, а трон Аллаха точно расположен там же, где и Тадж-Махал на плане.

О чем думал Шах-Джахан, воссоздавая рай на земле? Хотел ли стать равным Создателю или прославить Аллаха своим творением? Стремился к божественному знанию или состязался с Богом в сотворении прекрасного? Желал стать наместником Аллаха на земле или даже равным ему или – возвеличить самое прекрасное место во вселенной – трон Аллаха? Сотворив Тадж-Махал, Шах-Джахан действительно обрел бессмертие, хотя, возможно, и не такое, к которому стремился. 200 тысяч человек посещают Тадж-Махал ежедневно, и его тайный смысл не смог затмить легенду о великой любви.

Естественно, что такое таинственное здание, как Тадж-Махал, окружено мифами, легендами и слухами. Рассказывают, что Шах-Джахан щедро наградил архитектора за работу, а потом повелел отрубить ему обе руки, чтобы тот не посмел повторить такую красоту.

Существует легенда, что Шах-Джахан хотел построить еще более грандиозное сооружение на другом берегу реки Джамны – усыпальницу из черного мрамора для себя – зеркально отражающее форму Тадж-Махала, и соединить два мавзолея мостом, символизирующим любовь, которая переживет саму смерть. Но этому замыслу не дано было осуществиться. Вероятно, препятствием стали непомерные расходы на строительство второго мавзолея. Если бы он был построен – мир бы украсился невероятным чудом, еще одним чудом света. Сейчас на том месте, где предполагалось возвести черный мавзолей, ведутся раскопки. Археологи обнаружили остатки построек, фундаментов, и следы того, что здесь были разбиты сады, по планировке похожие на сады Тадж-Махала. Интересно, отсюда можно было любоваться прекрасным видом на Тадж-Махал или там действительно стоял бы зеркальный мавзолей? Возможно, ученые дадут ответ.

Находясь у власти, Шах-Джахан продолжал политику своего деда Акбара. Он хотел мира с индусами, союза с раджпут-скими раджами, отказывался принять абсолютное превосходство ислама. Во время его правления мирно сосуществовали индусы, сикхи, христиане и мусульмане. Старший сын Шах-Джахана, Дара-Шикох, был единомышленником отца, деда и прадеда. Но как часто бывает, благие намерения ведут совсем не туда, куда надо было бы. А сыновья одного отца подчас являют примеры такой же трогательной братской любви, как и знаменитые Каин и Авель или, например, Ромул и Рем… Шах-Джахан не особенно заботился о создании четкого закона о престолонаследии, и сыновья его начали беспощадную борьбу за власть. Сын Шах-Джахана Аурангзеб взошел на трон, безжалостно убив братьев, а отца заточил в темницу, в крепость Агры, которую сам же Шах-Джахан и выстроил. Там Шах-Джахан провел последние печальные годы своей жизни, согласно легенде большую часть этих восьми лет низложенный император провел у окна своей тюрьмы, по иронии судьбы именно отсюда открывается один из самых прекрасных видов на излучину Джамны и Тадж-Махал.

Жизнь в крепости царственного узника была не такой суровой, как может показаться, ему разрешили взять с собой жен, наложниц, детей, евнухов, слуг – весь «малый двор». Шах-Джахан прожил среди них до 74 лет и скончался, как гласит легенда, от передозировки афродизиаков. Оптимистический конец на восьмом десятке. Царь мира скончался и отправился занять подобающее ему место на троне в райских садах. Надпись на его саркофаге гласит: «Здесь покоится прах императора Шах-Джахана, вечно пребывающего в раю, да пребудет это место священным, и да обретет он привязанность на Небесах».

Жестокий Аурангзеб

Его имя в переводе значит «краса престола». Последний реальный правитель династии Великих Моголов, родился в 1618 году. В 1658 году между четырьмя братьями, сыновьями Шах-Джахана разгорелась междоусобная борьба. Отец не смог остановить сыновей. Аурангзеб одолел всех претендентов на власть, убил их, а отца, как уже говорилось, посадил под домашний арест в Красный Форт в Агре.

Правление Аурангзеба было суровым, он решил вернуть страну на прямой и узкий путь ортодоксального ислама. Аурангзеб был фанатиком ислама, жестоким, мрачным и безгранично амбициозным. Он ввел строгое соблюдение мусульманских законов, разрушил все индуисткие святилища, ввел внушительный налог на всех немусульман, т. е. индусов, заронив семена той непримиримой межрелигиозной вражды, которая сохранена и в наши дни. Но за Аурангзеба стеной стояли мусульманские муллы и вельможи.

После смерти своего отца-узника как истый мусульманин и почтительный сын он воздал всякую честь переставшему быть опасным родителю. Он похоронил его в Тадж-Махале, рядом с любимой женой. И даже сам завершил строительство мавзолея, полностью разорив императорскую казну и доведя местное население до нищеты.

Ратуя за образование исключительно исламского государства в Индии, что полностью противоречило традициям политики всей династии Великих Моголов, Аурангзеб не знал сострадания, ему было чуждо чувство гуманизма, увы, его яблоко откатилось очень далеко от отцовской яблони.

Однажды в отчаянной попытке пробудить в сердце императора сочувствие к своему бедственному положению несколько столичных музыкантов, а столица тогда была в Дели, устроили похоронную процессию с музыкой, жалобные звуки которой достигли ушей императора. Аурангзеб поинтересовался, что происходит. «Ваше величество, – ответили участники процессии, – мы – музыканты и собираемся похоронить нашу музыку из-за недостатка внимания к ней». – «Так захороните ее поглубже, чтобы она никогда не выбралась из могилы», – распорядился правитель. А хоронить Аурангзеб умел. Впрочем, похоронил он и саму империю, которую строили его предки.

Но один раз Аурангзеб все же поддался чувствам. Это было уже на смертном одре, когда он признался, что многое делал неправильно. Говорят, перед смертью Аурангзеб видел тень своего предка Акбара, чей голос произнес: «Горе великому дому Тимура. Пришел конец его величию». В конце жизни Аурангзеба империя стала распадаться. А тут еще сыновья его взбунтовались против него, а английские торговые компании прочно обосновались в Индостане, нанося Великим Моголам заметный

экономический ущерб. Изгнать нового опасного врага силой оружия Аурангзебу не удалось. Он умер в 1707 году, а вместе с «красою престола» исчезло и все величие его династии.

С именем Аурангзеба связывают одну «драгоценную загадку» – таинственный бриллиант «Великий Могол», так называют знаменитый бриллиант, найденный в копях Голконды и впоследствии исчезнувший. Где он и не скрывается ли под другим названием (исторические бриллианты, случалось, подвергались переогранке и меняли имена в зависимости от владельцев) – не знает до сих пор никто.

Найденный в копях Колур в Голконде в 1640 году, этот алмаз весом в 800 каратов «обосновался» у великих Моголов. И этот бриллиант, по преданию, стал по-настоящему кровавым. Из-за него ссорились и гибли самые близкие родственники – сестры и братья, отцы и дети, жены и мужья. И недаром, ведь этот камень был самым крупным драгоценным кристаллом до 1905 года.

Можно было бы сказать, что сама легенда об этом алмазе – всего лишь красивая выдумка Великих Моголов, но все тот же Жан-Батист Тавернье утверждает, что видел этот камень собственными глазами. Упоминание о нем встречается в его путевых заметках об Индии 1 ноября 1665 года. По его словам, «Великий Могол» принадлежал на тот момент Аурангзебу и хранился в его царской сокровищнице в Агре, столице империи. Согласно описанию европейского путешественника, алмаз был огранен в виде высокой и не очень правильной розы и имел небольшой дефект – трещинку.

История этого огромного бриллианта известна нам также из записей Тавернье. Он считал, что выходец из Персии, некий Миргимола, «предал своего господина, раджу Голконды, и принес этот камень в дар Чагехану» (Шах-Джахану – отцу Аурангзеба). Предатель был казначеем, служившим при дворе правителя Голконды. Впав в немилость, казначей ограбил казну и сбежал к Шах-Джахану, преподнеся ему дары (часть казны и «Великий Могол»), чтобы сохранить свою жизнь, привилегированное положение и уговорить его напасть на бывшего хозяина. Легенда умалчивает о том, что произошло с предателем и преданным им раджой, но камень хранился сначала у Шах-Джахана, а затем у его сына.

После Тавернье никто из европейцев не видел этого бриллианта, в любом случае, письменных свидетельств об этом не сохранилось. Историки подозревают, что этот камень мог попасть в казну Надир-Шаха после того, как он разграбил Дели, но неопровержимых доказательств этого не существует. Разумеется, искали следы «Великого Могола» и среди тех камней, которые известны в Европе. В первую очередь подозревали «Кохинор»: некоторые исследователи считали, что это и есть бывший «Великий Могол». Однако никто не может как подтвердить этот факт, так и опровергнуть его.

К концу XIX века появилась еще одна версия, гласившая, что «Великий Могол» – это нынешний «Черный Орлов», недаром же он имеет такую кровавую историю. Уже в XX веке предположения о том, что камень не утерян и является уже известным бриллиантом, но носит другое название, высказывали русский ученый А. Ферсман и английский ювелир Стриттер. Где же в действительности в данный момент находится «Великий Могол», с уверенностью не может утверждать никто. Может быть, хранится в сокровищнице английских королей, а может, лежит в одной из старинных могил вместе со своим хозяином.

После смерти Аурангзеба официально династия Великих Моголов продолжала существовать, но серьезной политической роли она уже не играла.

К середине XVII века феодальные производственные отношения стали тормозить развитие страны, экономика пришла в упадок. Правители пытались найти выход из этого положения и выбрали наихудший вариант – начали религиозное преследование немусульман. В ответ на это по всей многонациональной стране вспыхнули восстания, и провинции, одна за другой, стали отделяться. В XIX веке Моголы фактически подчинились английским колонизаторам и правили чисто формально.

Закат великой династии

Последний из династии Великих Моголов, Бахадур-шах Зафар II, встал во главе восстания сипаев. Восстание жестоко подавили, Бахадур-шах Зафар II в 1857 году был выслан в Бирму, а его сыновья расстреляны, и некогда великая империя прекратила свое существование.

В 1858 году, после разгрома восстания сипаев, англичане упразднили династию Великих Моголов, хотя отдельные мусульманские княжества еще существовали в Индии и потом. Но они не имели ни исторического, ни политического влияния, ни сколь бы то ни было заметных личностей у власти.

Бахадур Шах Зафар II был хорошим поэтом, как и его далекий предок – основатель рода Бабур. Круг замкнулся. Последний из Великих Моголов кончил жизнь в ссылке в далекой Бирме, Никто лучше него не выразил скорбь по ушедшей империи:

Позабыт я моею страною,

И свечу не зажгут надо мною,

И цветов не дождусь я весною,

Гроб среди позабытых гробов я…

Я Зафар, я никем не возлюблен,

Потому что мой корень подрублен.

Край, который навеки загублен,

Безнадежно разрушенный кров я.[18]

Простим ему скорбное поэтическое преувеличение: ни о нем, ни о державе Моголов, некогда богатейшей из мусульманских империй, в Индии да и за ее пределами не забыли. Люди восторгаются дивной гармонией Тадж-Махала, вспоминают государственную мудрость Акбара, любуются блеском исторических драгоценных камней, воссоздают события давно минувшей эпохи в романах и фильмах, называют термином «муглаи» – «могольский» целый стиль в искусстве, одежде, даже кулинарии, его мотивы воспроизводятся в Индии в архитектуре зданий, в узорах орнаментов, на шкатулках, крышках столов, посуде. Целые города мавзолеев и саркофагов из драгоценнейшего мрамора и таинственные загадки этой династии не оставляют равнодушными никого.

Таинственные жемчужины индийской архитектуры

Затерянные в джунглях храмы Кхаджурахо

В самом сердце индийского штата Мадхья-Прадеш находятся великолепные храмы со знаменитой эротической скульптурой. Кто же построил эти необычные храмы? Индийцы рассказывают такую легенду: у одного брахмана была красивая дочь по имени Хемвати. Когда однажды вечером она купалась в речке Рати, бог Луны увидел, как она плещется среди лотосов, и воспылал страстью. Бог спустился на Землю и соблазнил девушку. Хемвати забеременела, и это привело ее в отчаяние – ведь у нее не было мужа. Хемвати даже хотела проклясть бога Луны за то, что он разрушил ее жизнь и погубил репутацию. Но бог Луны утешил ее: их сын, – сказал он, – будет отважным человеком и первым царем огромного царства. Он велел Хемвати покинуть Бенарес и уехать туда, где растут финиковые пальмы («кхаджу» – «пальма», «раху» – «путь», «дорога», отсюда и название «Кхаджурахо»). Хемвати так и поступила. Она нашла прибежище в густых лесах Центральной Индии и там в положенное время разрешилась от бремени мальчиком. Хемвати стала для сына не только мамой, но и гуру. К шестнадцати годам ребенок, которого назвали Чандраварман, голыми руками мог убивать тигров и львов. Он стал правителем Кхаджурахо и основателем великой династии Чан-делла. Получив власть, Чандраварман осуществил мечту своей матери: Хемвати просила его построить храмы, которые обнажали бы людские страсти и суетность человеческих желаний. Чандраварман возвел 85 храмов, которые сняли с его матери грех внебрачной любви. Кроме того, за первым царем династии Чанделла числится постройка мощной крепости и немало побед на поле боя.

Большинство ученых считает, что храмы действительно появились в те времена, когда Центральной Индией правила династия Раджпутов Чанделла – великих ценителей искусства.

Большинство храмов, как полагают серьезные исследователи, индийские зодчие построили между 950-м и 1060 г. Именно в это время династия Чанделла была в зените славы – государство благоденствовало, в нем царили порядок и гармония.

Какова же дальнейшая судьба знаменитых храмов? Она драматична и загадочна, в ней есть и яркий период расцвета, и печальная эпоха забвения. Храмы Кхаджурахо канули в лету вместе с династией Чанделла и долгое время были неизвестны человечеству. Их поглотили джунгли…

Столицей Кхаджурахо был совсем недолго и скорее исполнял функции религиозного центра династии. В то же время у Чанделла были грозные соперники. В 1569 г. Великие Моголы окончательно завоевали эту территорию и правители Чанделла ушли из Кхаджурахо в поисках более безопасного места. Дивные строения были оставлены на произвол судьбы. Совершенно заброшенный Кхаджурахо скрылся под покровом наступающих лесов и был полностью забыт. Причем забыт настолько прочно, что мы не находим никакого упоминания о нем даже в «Аийне Акбари», трактате времен правления императора Акбара. И лишь в 1838 г. необычные храмы стали известны ученым благодаря усилиям предприимчивого путешественника англичанина Т.С. Барта, которого поразили откровенные эротические сцены на стенах храмов.

Как можно догадаться, постройки древних индийцев не всегда представлялись европейцам-христианам высоким искусством. Так, один из первых британских исследователей, посетивших Кхаджурахо в 1868 году, назвал их «отвратительно непристойными». Он же выдвинул теорию, что «непристойные» сцены являются своего рода божественной защитой этих сооружений от землетрясений или ударов молний. И действительно, вплоть до нашего времени ни один из храмов не пострадал от природных катаклизмов.

Позднее экзотичные исторические памятники детально изучил другой исследователь – англичанин Александр Каннингхем. Его доклады в Археологической службе Индии (1871–1885 гг.) позволили представить миру бесценное наследие индийской культуры. Археологические работы в Кхаджурахо ведутся до сих пор. Празднование 1000-летия Кхаджурахо в марте 2000 г. по счастливой случайности ознаменовалось открытием нового храма. Раскопки увенчались находкой четверорукой Сарасвати, индийской богини знаний, играющей на своем любимом инструменте – вине.

Конечно, беспризорность в течение веков и вандализм людей оставили на стенах величественных зданий неизгладимый след. До наших дней из 85 храмов в хорошем состоянии сохранилось только 22. Расскажем о самых известных из них.

Кандарья Махадев посвящен богу Шиве. Шива – один из Тримурти (санскр. «три лика») – так называемой «индуистской троицы», которая объединяет главных божеств индуистского пантеона: Брахму – Создателя миров, Вишну-Хранителя и Шиву-Разрушителя. Строго говоря, Брахма, Вишну и Шива едины. Однако представители разных направлений индуизма больше почитают того или иного бога, в зависимости от того, какой аспект они считают наиболее важным. Изначально главой триады считался Брахма, но в наши дни самым распространенным стал культ Вишну. Вишнуиты считают главным из Тримурти хранителя-Вишну. Шиваиты, в свою очередь, полагают, что разрушение – не что иное, как беспрерывные изменения во Вселенной, поэтому Шива не только разрушает Вселенную, но и созидает ее вновь. Именно по этой причине в мифологии Шива предстает в разных обличьях – от вызывающего ужас разрушителя (Бхайрава) до милостивого властелина Вселенной (Вишванатх). Он же – великий йогин (Йогешвара) и грозный исполнитель танца, воплощающего космическую энергию (Натараджа). Атрибуты Шивы – трезубец, барабан в виде песочных часов, боевой топор или лук, стрела, силок, антилопа, кобра, ожерелье из человеческих черепов и третий глаз во лбу.

Святилище Кандарья Махадев украшают более 900 скульптур и стройная башня – шикхара, которая воплощает гору Меру – символ Земли и Вселенной. Храм частично разрушили завоеватели-мусульмане, поэтому он потерял для верующих свое значение.

Храм Лакшманы посвящен одному из героев священного эпоса «Рамаяна» – брату добродетельного царя-героя Рамы, воплощения бога Вишну. Этот храм примечателен фризами каменной платформы, на которой расположено святилище Вишну. Этого же бога, но в другом образе – кабана – почитают в миниатюрном святилище напротив. Почему Вишну предстает здесь в обличье животного? Согласно мифу, демон Хираньякша умилостивил Брахму аскетическими подвигами. Создатель щедро одарил его, сделав неуязвимым для богов, людей и зверей. Почувствовав себя безнаказанным, Хираньякша выкрал Веды и, пока Брахма спал, утащил Землю в свою обитель, которая находилась в нижних мирах под водой. Но Хираньякша ошибся: в свое время демон забыл включить кабана в список существ, которые не могут его победить. Поэтому Вишну, чтобы спасти Землю, и стал кабаном. Он убил Хараньякшу своими клыками, вернул Веды и снова поднял Землю на поверхность воды.

Храмы Вишванатх и Нанди поражают своей величиной. Здесь почитается Шива, как властелин мира (Вишванатх), и его спутник Нанди в воплощении белого быка.

Храмы Кхаджурахо, схожие по архитектурной концепции, тем не менее не принадлежат к одному религиозному направлению: среди них есть и индуистские, и джайнские. Джайнизм – это религия, основателем которой считается Вардхамана (его также именуют Джиной и Махавирой), живший в VI в. до н. э. Джайнизм отвергает авторитет Вед и открывает доступ в общину людям всех каст. Цель джайнов – освободиться от перерождений. Этого могут достичь аскеты, которые соблюдают строгие правила, в том числе принцип ахимсы – непричинения вреда живым существам. Есть и джайны-миря-не. Они занимаются преимущественно торгово-ростовщической деятельностью. Соблюдение принципа ахимсы не позволяет джайнам заниматься земледелием, поскольку вспашка земли влечет за собой убийство живых существ – червей и насекомых.

Фасады храмов Адинатх и Парашванатх, посвященных джайнским святым – тиртханкарам, – мало отличаются от индуистских храмов: индуистские боги тоже представлены здесь в соответствии с космическом миропорядком. Надо сказать, что отличить друг от друга богов, которые в несметном количестве украшают фасады храмов и святилищ, исключительно трудно. Но приметами каждого бога являются его атрибуты и сопровождающие животные. Так, изображения тиртханкаров можно узнать по ромбовидному знаку на груди или по их наготе.

Великолепные храмы Кхаджурахо кажутся высеченными из единого монолита чьей-то божественной рукой – столь филигранна работа мастеров. А тысячи скульптур и скульптурных композиций, украшающих каждый дюйм стен, усиливают этот эффект.

Главный мотив изображений в индуистских храмах Кхаджурахо – женщина, женское начало во всех его бесчисленных проявлениях. Женщина, пишущая письмо, играет с ребенком, приоткрывает тонкую лодыжку; женщина, которая вынимает занозу из ступни или любуется своим отражением в зеркале; женщина, танцующая, расчесывающая волосы, играющая на флейте… Женщина – невинная и кокетливая, бесконечно соблазнительная, потрясающе красивая, изображенная с необычайным мастерством и любовью. Но особо знамениты храмы Кхаджурахо эротической скульптурой. Именно благодаря каменным прелестницам и их любовникам они стали всемирно известными.

О чем же на самом деле повествуют стены храмов? Отчасти они являются исторической хроникой, летописью в камне, а вовсе не рассказом о любовных утехах правителей Чанделла. В некоторых храмах можно «прочитать» легенду о зарождении самого рода правителей: вот бог Луны Чандра любуется прекрасной купающейся девушкой, вот, желая соблазнить ее, он принимает облик юноши. А вот благословленный богами мальчик, который родился от этого страстного союза. Множество барельефов прославляет военные победы тех лет. В общем, стены 22 храмов Кхаджурахо иллюстрируют жизнь средневековых правителей здешних мест. Но чествование героев здесь запросто чередуется с сексуальными сценами. Поэтому храмы Кхаджурахо часто называют «храмами Кама-сутры». Безусловно, христианство или ислам не может представить себе церковную стену с такими картинами. Как же эти изображения могли оказаться на стенах священных построек?

Немногим известно, что Кама-сутра – это не только «учебник секса», но и трактат по этике взаимоотношений полов. Брак в Индии почитался священным, и, может быть, эротическая скульптура иллюстрирует, как именно должно происходить соитие, угодное богам? На первый взгляд, это предположение кажется логичным, однако если присмотреться, можно отметить несколько странностей. Во-первых, позы многих любовников чересчур замысловаты. По бокам красавиц даже поддерживают слуги. Местные гиды уверяют, что изображения абсолютно реалистичны. «Мы гораздо пластичнее вас, и многие из этих поз, которые вы считаете слишком сложными, для нас совершенно естественны», – говорят они. Однако наслаждения ли стремятся достичь эти пары? Да и для зачатия ребенка столь изощренный секс совсем не обязателен. Нет ли здесь какой-либо иной, тайной цели?

Во-вторых, тела мужчин и женщин изобилуют деталями, четко очерчены и вылеплены с совершенным мастерством, но их лица ничего не выражают. Они похожи на лица будд. Если это и экстаз, то отнюдь не любовный. И самое любопытное: эротические скульптуры находятся только на внешней стороне храмов. Внутри их нет. Внутри храм пуст, там нет даже статуй божеств.

Как же объяснить столь непонятные особенности? Для этого обратимся к учению тантры, адепты которого поклоняются обожествленной женской энергии, называемой Шакти. Корни тантризма ученые видят в древних женских культах. Большинство исследователей считает, что тантризм сформировался к V в. и достиг пика популярности на рубеже XII–XIII вв. Согласно тантрическим представлениям, Вселенная существует благодаря непрерывному союзу мужского и женского начал – божественного сознания бога Шивы и божественной энергии Шакти. Сексуальное соединение символизирует полное слияние двух раздельных частей в одно целое. Шакти – это космический женский принцип, творческая энергия божества, персонифицированная в образе его супруги. Без Шакти созидание невозможно, как невозможно продолжение человеческого рода без участия женщины.

С одной стороны, тантра учит относиться к сексу, как к молитве или медитации. Мирское и божественное – это отнюдь не два враждующих элемента. Для тантры все свято и нет ничего несвятого. Один из постулатов тантры таков: если человек принимает свое чувство, каким бы оно ни было – пусть это даже жадность, гнев или ненависть, – за своего врага, оно становится врагом. Желания, по мнению тантристов, надо принимать как божественные дары, с благодарностью в сердце. В то же время желания делают человека несвободным, а основная цель тантристов та же, что и у всех индуистов, – освобождение от колеса перерождений и соединение с божеством. Поэтому в идеале от желаний надо избавиться. Как же этого достичь? Как ни странно, один из путей – это трансформация сексуальной энергии.

Индийцы полагают, что в организме человека существует семь чакр. Шесть из них так или иначе связаны с желаниями, чувствами и эмоциями. Но есть и седьмая – самая верхняя, и это дает человеку шанс. Седьмую чакру необходимо подпитывать энергией, в которую можно путем особых практик преобразовать энергию сексуальную. Для этого и предназначены изощренные позы, изображения которых можно увидеть в Кхаджурахо. Тантристы действительно используют позы, описанные в Кама-сутре, но для них это не просто позы. Это асаны, как у йогов, но, в отличие от йогов, тантристы практикуют в том числе асаны парные. За исключением некоторых сцен (например, изображающих секс с животными) любовники Кхаджурахо принимают какую-то из асан. Именно этим можно объяснить отрешенное выражение лиц мужчин и женщин, которые занимаются любовью. Они исполняют ритуал, а не ищут наслаждения.

Но почему же эротическая скульптура только снаружи? Не логичней ли было бы поместить ее в самом храме? Учение тантры объясняет и эту странность: по мнению тантристов, от желания невозможно избавиться, не пресытившись. Только когда человек пройдет «сквозь» свою сексуальность, осознает все ее стадии, все нюансы, он дойдет до точки, в которой секс уже больше не имеет для него значения. И лишь тогда он в полном смысле слова войдет в храм. До этого он вне храма, поскольку его интерес снаружи, и, если человек все еще интересуется сексом, этот храм не для него. Однако, чтобы войти в храм, где нет ничего, кроме абсолютной пустоты, придется пройти сквозь дверь в наружной стене. Гениальные строители храмов Кхаджурахо запечатлели непреложный закон жизни по тантре: мир, изображенный на стенах, – это преходящий мир, но побег от него прочь никогда не приведет человека к истине. Путь надо держать только внутрь храма.

Как же воспринимают храмы Кхаджурахо наши современники-индийцы? Знаменитый восточный философ Ошо пишет по этому поводу: «Современные индусы также чувствуют вину, потому что ум современного индуса создан христианством. Они «инду-христиане» – и они даже еще хуже, так как быть христианами хорошо, но быть инду-христианами просто странно. Они чувствуют вину». Ошо считает, что время тантры прошло. «Йога стала главным направлением, а для йоги Кхаджурахо невозможен, поэтому храм должен быть разрушен», – заключает философ. Один индусский лидер середины XX столетия, Пуршоттамдас Тандон, даже предложил разрушить храмы не символически, а на самом деле, поскольку они не выражают индийской ментальности.

Но сколько бы вопросов ни порождали эти великолепные памятники давно ушедшей эпохи, несомненно одно: храмы Кхаджурахо в самом сердце штата Мадхья-Прадеш были и остаются настоящим рукотворным чудом – ведь, по мнению поклонников этой сокровищницы искусства, «красота скульптур делает сентиментальными даже самих богов».

Махабалипурам – индийская Атлантида

Махабалипурам расположен близ Ченнаи (Мадраса). В январе городок оживляется – каждый год в это время проводится фестиваль танца, который длится целый месяц. А раз в двенадцать лет близ Махабалипурама в Тируккалукунраме празднуют Пушкарам[19] – о нем возвещает вступление Юпитера в созвездие Девы. По преданию, когда боги и демоны вспенивали воды океана, из него был выброшен кувшин с эликсиром жизни. Демоны пытались завладеть им, поскольку эликсир мог сделать их бессмертными. Боги же всячески этому препятствовали. Им удалось скрыться с эликсиром, но в потасовке несколько капель волшебного средства упало на землю. В этих местах и отмечают теперь праздник кувшинов. Говорят, что омовение в водах рек, близ которых проводится праздник, очищает человека от всех грехов.

Но больше всего Махабалипурам славен своими древними храмами. Когда-то этот небольшой теперь городок был огромным портом, в который заходили корабли из стран Юго-Восточной Азии, Китая и Японии. Махабалипурам (это название переводится как «город великих воинов») известен с VII века, с тех пор как после распада могущественной империи Гуптов в Индии образовались многочисленные государства и княжества. На юго-востоке особую власть имела династия тамильских правителей Паллавов. Тамилы по сей день считают себя потомками дравидов, доарийского населения Индии, а следовательно, носителями исконно индийской культуры. Их язык действительно очень древний и имеет дравидийское происхождение. Как и сейчас, в VII в. тамилы стремились доказать свое превосходство над северянами-ариями. Династия Паллавов управляла регионом от южной Андхры и западной Карнатаки до Танджавура в современном Тамил-Наду. Столицей государства был Канчипурам, а Махабалипурам играл роль главного порта.

Правители Паллавы были эстетами. Они покровительствовали литературе, музыке, искусству танца и вели строительство с большим размахом. Царь Нарасимха Варман I (640–674), известный также под именем Махамалла, основал в Махабалипураме скульптурную школу. Он приказал пышно украсить город, чтобы отплывающие на кораблях заморские гости надолго сохраняли память о великолепии южноиндийских земель. Большинство историков склонно считать этого царя основателем самого города (другое название Махабалипурама – Махаллапурам).

По легенде, город был столь прекрасен, что завистливые боги решили его уничтожить и направили на него потоки воды, и город был затоплен. Впервые рассказ о загадочном городе Махабалипураме был записан британским путешественником Дж. Голдингэмом в 1798 году, когда местные жители рассказали ему о «семи пагодах». Шесть из них поглотил океан, а седьмая – прибрежный храм Шивы с тысячами скульптур – цела до сих пор. Храм построен в VII – YIII вв. и считается первым на юге Индии сооружением в каменной кладке. Это высокая рельефная башня, опоясанная галереей. Стены храма и каменную ограду украшают статуи священного быка Нанди.

В 2002 г. затонувшим городом заинтересовался Грэм Хэнкок – английский писатель и археолог-любитель, автор знаменитой книги «Следы богов». Хэнкок полагает, что еще в доисторические времена существовала загадочная высокоразвитая цивилизация, которая обладала глубокими познаниями в различных сферах, в первую очередь в математике, астрономии и архитектуре. Известные науке древние цивилизации

Хэнкок считает ее преемниками. «Следы богов» англичанин ищет повсюду, и именно в этом контексте его и заинтересовал затонувший город Махабалипурам. Осмотрев морское дно вместе с двумя десятками водолазов, Хэнкок действительно обнаружил на глубине около 6 м гранитные блоки и стены.

Возможно, Махабалипурам – не единственный затонувший город в Индии. Еще один водолазы случайно обнаружили, когда исследовали загрязнение в заливе Кабай, который омывает западное побережье полуострова Индостан. Звуковое сканирование показало, что на глубине более 30 м находятся странные объекты, напоминающие части каких-то строений. Конечно, эта находка породила множество споров. Атлантологи предполагают, что это действительно остатки зданий и руинам на дне залива 9500 лет. Если это так, то мы имеем дело с цивилизацией, которая намного древнее хараппской. Конечно, атлантологи считают поглощенные океаном города реликтами Лемурии. Как мы уже писали, Лемурия – это мифический остров (или континент) в Индийском океане. Сам термин «Лемурия» ввел в научный (и не очень) оборот английский зоолог Сютэтер. Так он обозначил гипотетический участок суши, которая будто бы простиралась на восток от Африки до Суматры и Целебеса и на север до Индии. Склэтер пытался объяснить таким образом действительно странное совпадение: лемуры, живущие в Юго-Восточной Африке и на Мадагаскаре, встречаются также в Индии. Когда большая часть Лемурии ушла на дно, эти животные уцелели лишь на окраинах этой суши.

Загадочная Лемурия, следы которой действительно можно найти в мифах, якобы погибла во времена Всемирного потопа. Те, кто успел спастись, расселились на близлежащих землях или незатонувших остатках континента. Высокоразвитые лемурийцы принесли в Индию знания. Так, например, они дали начало тамильской поэзии (на погибшем континенте или острове с незапамятных времен существовала поэтическая академия во главе с самим Шивой).

Морская стихия не только отбирает, но и возвращает человечеству утерянные ценности. В декабре 2004 г. на побережье Юго-Восточной Азии обрушилось стихийное бедствие – цунами. Волны обнажили на дне Бенгальского залива руины зданий и скульптуры. Из воды показались два двухметровых гранитных льва, которые некогда охраняли Махабалипурам, но оказались бессильными, когда воды, ведомые гневом богов, поглотили его.

Местные жители также нашли на берегу скульптуру слона, которая тут же стала объектом поклонения верующих – они убеждены, что прикосновение к ней дарует счастье. После этих любительских находок развалинами занялись профессионалы. Археологическая служба Индии организовала экспедицию, которая обследовала дно океана. Команда из 25 ныряльщиков изучила обширную область на глубине 5–7 метров.

Площадь затонувшего города исчисляется несколькими сотнями квадратных миль. Результаты исследований морские археологи представили на международном семинаре в Дели. И конечно, взгляды официальных ученых и атлантологов снова разошлись. Если наука говорит, что возраст этих конструкций 1200–1500 лет, то нетрадиционные исследователи полагают, что они могли быть построены 6000 лет назад. Так что окончательно загадка Махабалипурама еще не решена.

«Семь пагод» – далеко не все чудеса архитектуры Махабалипурама. Великолепный храмовый комплекс «Панча ратха» («Пять колесниц») посвящен героям древнеиндийского эпоса «Махабхарата» – пятерым братьям Пандавам и их красавице – жене Драупади.

Почему у Драупади было одновременно пять мужей? Конечно, полигамный брак в Индии не был редкостью. Индусам его разрешала еще «Ригведа», а мусульманам – Коран. Но речь идет о ситуации, когда мужчина имел много жен. А у Драупади, наоборот, было много мужей. Как же так? Вот что рассказывает об этом «Махабхарата»: в предыдущей жизни Драупади звалась Налаяни, и была она самим совершенством. Муж Налаяни – мудрец Мудгалья, чтобы испытать жену, превратился в безобразного сварливого старика. Налаяни терпеливо сносила его тяжелый нрав и никогда не жаловалась на свою судьбу. Убедившись в преданности жены, Мудгалья пообещал жене в награду исполнить любое ее желание. Налаяни попросила любить ее впятеро больше. Отныне ее муж принимал поочередно обличье пятерых красивых мужчин. Долгие годы Налаяни и Мудгалья жили счастливо. Но со временем Мудгалья проникся мыслью о тщете земных удовольствий и объявил жене о том, что хочет удалиться в пустыню, чтобы в уединении совершенствовать свой дух. Оставшись одна, Налаяни впала в отчаяние: «Муж мой! Муж мой! Муж мой! Муж мой! Муж мой!» – причитала она. Вдруг с неба раздался голос:

«Не убивайся так за ним, женщина!». Это был бог Ишвара, растроганный ее слезами. «Вскоре ты распрощаешься с этим светом, а потом вновь вернешься на землю, но уже в обличьи дочери царя Друпади. И у тебя будет пять мужей».

Через некоторое время Налаяни родилась в облике царевны Драупади. Она воспитывалась во дворце, а когда пришло время выдавать ее замуж, отец – царь панчалов Друпади – объявил состязания в стрельбе из лука. Он хотел отдать дочь самому искусному воину. Молва о неземной красоте юной девушки летела по всему свету: строен и гибок был ее прелестный стан, глаза царевны сравнивали с цветками лотоса, а смуглая кожа и иссиня-черные волосы восхищали всех, кто видел Драупади. Многие хотели получить ее в жены. Участвовать в состязании решили и братья Пандавы – сыновья царя Хастинапура Панду. Были у них в ту пору плохие времена: чудом смогли они избежать гибели и жили в изгнании – двоюродный брат Пандавов Дурйодгана хотел избавиться от них, чтобы завладеть троном. Пандавы пришли в город под видом странствующих отшельников и поселились в хижине горшечника. В назначенный день народ собрался на поле, обнесенном рвами и стеной, где должно было произойти состязание. Сверкали драгоценные камни, которыми были украшены здания, пестрели цветы и дорогие одежды прибывших на состязание царей и царевичей. Но все затмила Драупади – когда она появилась, присутствующие замерли в восхищении, не в силах оторвать от нее глаз. Долго состязались в стрельбе искусные воины. Но лишь один из пяти братьев Пандавов – Арджуна – смог натянуть чудесный лук царя Друпади и поразить цель пятью стрелами через маленькое кольцо. Восторженные зрители приветствовали Арджуну рукоплесканиями. Певцы, сказители и музыканты славили героя. А прекрасная Драупади в белом наряде невесты одела на Арджуну венок.

В хижине горшечника Пандавов ожидала их мать Кунти. Подойдя к двери, один из братьев крикнул: «Мама, вот какую мы вам милостыню принесли!» – «Поделите между собой, зачем она мне!» – ответила Кунти, которая решила, что речь идет о подаянии, которое Пандавы, изображая странствующих отшельников, собирали на улицах города. Ослушаться матери считалось тяжким грехом…

Когда царь Друпади узнал, что его дочь станет женой всех братьев, он пришел в ужас: «Закон гласит, что один мужчина может иметь много жен; но я никогда не слышал, чтобы одна женщина имела много мужей», – сказал он. Но тут во дворец пришел великий мудрец Вьяса. К нему и обратились за советом. Вьяса рассказал, что такой обычай существовал в древние времена, и поведал, что Драупади – в прежнем рождении Налаяни – было суждено стать супругой сразу пятерых мужчин. Свадебный обряд был совершен пять раз, и братья Пан-давы смогли жениться на Драупади, не совершая никакого греха – ведь они исполняли волю богов.

Что можно добавить к этой истории? Во-первых, известно, что в Индии до сих пор считается очень дурной приметой, если младший брат женится раньше старшего. Поэтому, как полагают некоторые исследователи, здесь и надо искать разгадку. Поскольку «руку и сердце» Драупади выиграл Арджуна, а не Юдхиштхира, ему и полагалось жениться. Но так как это не согласовалось с правилами, то мужьями царевны стали все Пандавы.

Однако большинство ученых считает, что эпизод из «Махабхараты» – отражение реально существовавшего обычая полиандрии, то есть многомужества. В древние времена полиандрия была распространена в Северной и Центральной Индии. Сейчас она сохранилась в Гималаях и их предгорьях, Ладакхе и Тибете. Этот обычай связан с нежеланием делить земельный надел. Чем больше участок земли и чем больше на нем работает мужчин, тем выше благосостояние семьи. Полиандрия очень удобна для женщин, поскольку уменьшает риск остаться вдовой – социальный статус вдовы в Индии традиционно очень низок.

В случае, описанном в «Махабхарате», мы имеем дело с так называемой «братской» полиандрией – мужья Драупади приходились друг другу братьями. В индийской культуре есть примеры и неродственной полиандрии.

Удивительно, что ратхи Пандавов и Драупади в Махабалипураме вырезаны из цельных кусков скалы. Профессор Московского архитектурного института Н.Л. Павлов полагает, что скалы, из которых высечены эти храмы, могли почитаться до строительства ратх как священные камни, посвященные тем же героям «Махабхараты». Ювелирная работа мастеров-резчиков делает ратхи похожими скорее на скульптуры, чем на архитектурные сооружения. Ратхи Махабалипурама часто сравнивают с драгоценными шкатулками. Совершенство отделки кажется невероятным. Многие жители Махабалипурама и в наши дни занимаются резьбой по камню – традиционным для этих мест ремеслом. Статуэтки божеств, фигурки животных, выполненные с необычайным изяществом, одновременно восхищают и ужасают: работают резчики по-старинке, вручную, без специального электрического оборудования. От каменной пыли глаза художников постоянно слезятся, а руки покрыты шрамами. Но речь идет о миниатюрных вещицах, а ведь ратхи – это целые здания! Возникает вопрос, как можно было при том уровне техники высечь из цельной скалы такое чудо? По сути, технологии постройки, точнее «высекания», Махаба-липурамских храмов вызывают столько же гипотез, сколько и пресловутые пирамиды Египта.

Название «ратха» в переводе означает «колесница». Что же заставило древних зодчих придать храму такую форму? Дело в том, что и в наши дни в индуизме в различных обрядах используются настоящие колесницы. Так, например, в Непале в праздник Индраджатра колесницу возят, призывая муссонные дожди. В южно-индийском городе Мадурае, в день, посвященный свадьбе бога Шивы, храм объезжают колесницы, символизирующие колесницы богов. А в праздник Ратха-Ятра, посвященный Джаганнатхи (одному из воплощений Кришны), колесницу, на которой возвышается алтарь божества, можно увидеть не только в Индии, но и в во многих мегаполисах Северной и Южной Америки, Европы, Австралии, Африки и даже в России. Передвижные деревянные и даже каменные храмы-колесницы сохранились на юге Индии по сей день. Кочевники древности не строили монументальных храмов – они не нуждались в долговечной архитектуре. Л.Н. Павлов считает, что кочевники-арии, строившие свои святилища из подручных материалов, возили с собой колесницу, символизирующую колесницу Индры – их главного покровителя, бога боевой дружины.

Историки архитектуры считают, что форма ратх ведет свое происхождение также от буддийских скальных храмов – так называемых чайтья[20]. Чайтья строили со II до VIII в. н. э. До этого религиозные обряды совершались на открытом пространстве. Чайтья строили из кирпича или же высекали в скалах – таковы храмы Аджанты, Бхаджа, Насика, Карли. Продолговатый зал внутри чайтья разделяется колоннами на три части. В торце он обычно закруглен. В этом месте находится ступа – специальное сооружение для хранения реликвий. Здание увенчано сводом. К чайтья примыкает обычно открытый вестибюль и дворик. Перед входом – колонны со скульптурным навершием. Индуисты заимствовали и развили форму чайтья с ее куполообразным потолком. В Махабалипураме это хорошо заметно в ратхе Бхимы (Бхима – имя одного из Пандавов). Ратха Бхимы относится к типу «кунджара» («спина слона»). Это прямоугольное в плане ярусное сооружение с бочкообразным сводом. Снаружи ратха Бхимы окружена колоннадой. Дверь на узкой стороне напоминает древнебуддийское окно – еще одно сходство с чайтья.

Сахадеваратха (Сахадевой и Накулой звали близнецов – двоих из пятерых братьев-Пандавов) похожа на ратху Бхимы, но она имеет много уменьшающихся ярусов, имитирующих этажи.

Старшему брату – Юдхиштхире – посвящена самая большая ратха. Это квадратная в плане Дхармараджика. Ее название, которое переводится с санскрита как «законоцарствие», перекликается с эпитетами, которыми древние наградили этого героя, – «царь законный», «царь справедливый» (когда Пан-давам удалось отвоевать Хастинапур, именно Юдхиштхира стал там царем). Дхармараджа-ратха очень отличается от остальных, так как завершается высокой пирамидальной надстройкой, напоминающей традиционное для буддизма монастырское общежитие (так называемую вихару). Маленькие декоративные башенки Дхармараджа-ратхи восходят к монастырским кельям.

Самая миниатюрная ратха посвящена Арджуне. Это квадратное здание с завершением в виде скошенного с четырех сторон купола. Ратху Арджуны называют еще «жилищем аскета» – согласно «Махабхарате», чтобы снискать милость богов и получить оружие, необходимое для победы над врагами Пандавов, Арджуна предавался подвижничеству в Гималаях.

Возле ратх «бродят» священные животные, связанные с культом Шивы. Каменный слон ростом с настоящего. Впечатляют размеры и других скульптур – льва и быка Нанди.

Еще одна из знаменитых ратх Махабалипурама посвящена слоноголовому Ганеше. Ганеша – поздний по времени формирования, но исключительно популярный персонаж индуистской мифологии. Облик Ганеши, наверное, знаком каждому. Статуэтка Ганеши обычно выглядит, как симпатичное четырехрукое божество с головой слона и объемистым животиком, восседающее на вахане-крысе. Считается, что изображение Ганеши приносит в дом удачу и благополучие.

Мифы и легенды, касающиеся Ганеши, можно считать «комментариями» к его наружности. Слоновья голова объясняется двояким образом. По одной из версий, на празднество в честь рождения Ганеши забыли пригласить одно недоброе божество – Шани (олицетворение планеты Сатурн), и тот, явившись без приглашения, в гневе испепелил голову младенца взглядом. Согласно другому устному преданию, Сатурн (Шани) так обошелся с Ганешей не по злобе, он не был виноват в произошедшем. Шани не гневался на бога Шиву, но, являясь одним из его родственников, был приглашен на чествование его новорожденного сына. Мать Ганеши – Парвати – непременно хотела показать могущественному родственнику прекрасного младенца. Обладая смертоносным взглядом, который он не в состоянии контролировать, Шани долго отказывался от приглашения, но под давлением Шивы вынужден был прийти. Первый же взгляд Шани на сына Шивы испепелил ему голову. Брахма посоветовал Шиве пришить младенцу голову первого же существа, которое ему встретится. Этим существом оказался слон.

Еще одно объяснение состоит в том, что Парвати слепила из глины человечка и, омыв его в водах Ганга, поставила стражем перед своими покоями. Когда новый страж преградил туда путь самому Шиве, гневливый бог отрубил ему голову, но, увидев отчаяние супруги, обещал приставить к туловищу Ганеши голову первого встречного существа, которым и был слон. Индологи видят в этих легендах отражение архаического культа слона, приспособленного к шиваитской мифологии.

Несколько версий индийские мифотворцы предлагают и для объяснения другой особенности внешности Ганеши – у слоноголового человечка только один бивень. Согласно одной из них, он лишился одного бивня за добросовестное исполнение своих обязанностей сторожа, не пустив в покои Шивы Парашураму (шестое воплощение Вишну). Парашурама, который вообще ни с кем не церемонился, отсек ему один бивень своим топором. По другой версии, Ганеша сам использовал один бивень в качестве оружия, отломив его и поразив великана Гаджамукху («Слоноволикий» – снова «слоновый мир»), который превратился после этого в крысу, ставшую впоследствии ездовым животным (ваханой) Ганеши. Есть также легенда, рассказывающая о том, что, записывая «Махабхарату» под диктовку Вьясы, Ганеша сломал перо и, стремясь не упустить ни слова, отломил бивень и стал писать им.

Ганеша также является повелителем ганов (полубогов-воинов – свиты Шивы). Существует легенда о том, что сыновья Шивы – Ганеша и Сканда – боролись за этот пост, и в итоге Шива решил, что повелителем ганов будет тот, кто быстрее обежит вокруг Вселенной. Сканда сразу сорвался с места и начал свой долгий путь, а Ганеша, не торопясь, обошел своих родителей по кругу – ведь именно Шива и Парвати были олицетворением Вселенной. После этого Ганеша и получил прозвище Ганапати (Владыка ганов).

Хотя Ганеша – предводитель низшего пантеона в услужении Шивы, он почитается прежде всего как божество мудрости, удачи и устранения препятствий, покровитель торговли и путешественников. Подобные функции выполняют и обе его жены – Буддхи («Разум») и Сиддхи («Успех»). Ганешу призывали и призывают до сих пор в помощь при каждом начинании, с обращения к нему начинаются многие санскритские сочинения (ему посвящена и отдельная Ганеша-пурана). Изображения и храмы Ганеши исключительно популярны, особенно на юге Индии. В многочисленных храмах, посвященных этому божеству, особо отмечается четвертый день светлой половины месяца – чатуртти, а в месяце бхадра (август – сентябрь) в Махараштре праздник Ганеши продолжается в течение десяти дней.

Кроме ратх зодчие Махабалипурама высекли из скал (а точнее, в скалах) и другую разновидность храмов. Это маленькие залы, не превышающие 8 м в ширину и глубину. Самые известные из них – пещера братьев Пандавов и храм Тримурти. Еще один храм носит название Кришна Мантапарам. Его рельефы повествуют о том, как Кришна защитил людей от гнева бога Индры, ниспославшего на землю сильный дождь. Индра разгневался из-за того, что Кришна уговорил жителей города Вриндавана приносить жертвы и поклоняться себе вместо него. Ливень, ниспосланный Индрой, продолжался семь дней и ночей. Но Кришна укрыл людей и животных, подняв на мизинце левой руки гору Говардхану.

Не менее знаменитая диковина Махабалипурама – грандиозный наскальный рельеф высотой 9 и шириной 27 метров, называющийся «Нисхождение Ганги». Его создание датируют седьмым столетием. Эта огромная «книга» из розового гранита повествует о происхождении одной из священных рек Индии. Согласно индийской мифологии, до того как излить свои воды на землю, Ганга была небесной рекой, вытекавшей из пальца бога Вишну. А на Земле существовало море, в котором не было воды. В этом море некогда жили асуры – злые сущности, побежденные богами. По ночам асуры выходили на сушу и нападали на людей. Асуры разрушали и грабили дома, безжалостно убивали всех, кто попадался под руку. Боги пожалели людей. Во главе с Индрой они пришли к могущественному Вишну. Он повелел им обратиться к мудрецу Агастье, чтобы тот выпил море – тогда асурам негде будет спрятаться и они вынуждены будут принять честный бой.

Агастья выпил море, множество асуров было уничтожено. Лишь некоторым из них удалось найти пристанище в подземном мире. Но Агастья не мог вернуть воду в море – она исчезла из его живота. Тогда боги обратились за советом к великому Брахме – праотцу всего существующего на Земле. Брахма утешил богов: вода вернется однажды, но ждать этого придется долго, пока не поможет беде человек по имени Бха-гиратха.

Прошло время, и в роду царя Сагары, где должен был появиться на свет Бхагиратха, произошло несчастье. Мужествен и справедлив был царь Сагара, чего нельзя было сказать о шестидесяти тысячах его сыновей. Однажды царь Сагара пожелал принести в жертву прекрасного коня. По обычаю конь перед закланием был отпущен идти куда глаза глядят. Земли, на которые он ступал, считались принадлежащими царю Сагаре. За конем, охраняя его, шли шестьдесят тысяч царевичей. Дойдя до высохшего моря, конь вдруг исчез в расселине, ведущей в подземное царство. Долго искали его в подземном царстве сыновья Сагары. И вдруг увидели, что коня пасет старичок-отшельник. Братья, и без того слывшие жестокими и нечестивыми, нарушили обычай – они не приветствовали почтительно старца, да еще и стали ему угрожать расправой. Старец поднял на них глаза и… испепелил их взглядом. Это был сам бог Вишну, принявший облик отшельника. Прах сыновей Сагары остался лежать в расселине на дне высохшего моря. Лишь воды священной Ганги могли бы смыть с них вину.

Бхагиратха – внук внука Сагары, родившийся много позже, – был добрым царем. Мудро и справедливо правил он своим царством. Лишь память о судьбе шестидесяти тысяч предков нарушала его покой. И однажды, передав власть своим советникам, он отправился к подножию Гималаев, чтобы предаться там подвижничеству. Долго жил Бхагиратха в Гималаях, пока не спустилась к нему в образе прекрасной девушки река Ганга. «Великая и священная Ганга! – обратился к ней царь-подвижник. – Когда-то мои предки прогневали Вишну и он испепелил их взглядом. Только ты можешь смыть с них тот грех, если своей целительной водой коснешься их праха». Но Ганга не могла помочь его горю в одиночку – она знала, что лишь с помощью бога Шивы может низвергнуть свои воды на землю. Только Шива, приняв падающие с огромной высоты потоки на свою голову и плечи, мог спасти землю от разрушения. Шива согласился помочь праведному Бхагиратхе. Но Ганга долго блуждала в его волосах, пока Бхагиратха новым подвижничеством не уговорил Шиву отпустить великую реку излиться семью потоками на землю. Тем не менее, впереди были новые препятствия: шум Ганги, протекавшей мимо хижины мудреца-отшельника Джахны, потревожил его покой. Одним глотком выпил воды великой реки разгневанный Джахна. Бхагиратха вымолил у него прощение, и мудрец выпустил Гангу через свое ухо. С тех пор Гангу называют также Джахнави – дочь Джахну. Наконец воды Ганги наполнили высохшее море. Вмиг ожили шестьдесят тысяч сыновей Сагары. А благочестивый Бхагиратха вернулся в свое царство и долго еще правил им.

Рельеф в Махабалипураме изображает момент, когда воды Ганги потоком изливаются с небес. Боги, люди и животные наблюдают, как падает вниз мощный речной поток. Изображение содержит более ста фигур. В небесах парят боги, в реке плавают нагараджа (змеиный царь) и его супруга. Люди купаются в воде и играют возле берега. Здесь можно увидеть простых мирян с кувшинами, жрецов-брахманов, аскетов и вельмож в нарядных одеждах. Животные – львы, олени, семейство слонов, фигуры которых выполнены почти в натуральную величину, – тоже радуются великой реке и выражают ей свое почтение. Благодатная вода, столь необходимая жителям тропической страны, является объектом всеобщего поклонения. Композицию как бы освящает изображение могущественного Шивы.

Как же средневековые скульпторы отобразили в камне падающие потоки воды? Из расщелины в скале во время торжественных церемоний и фестивалей извергался настоящий водопад. Вода лилась из специального резервуара, спрятанного от людских глаз, и ниспадала в пруд, украшенный цветками лотоса, где плавала рыба и водились лягушки.

Барельеф «Нисхождение Ганги» таит в себе загадку. Среди множества людей выделяется фигура изнуренного отшельника, исполненного покаяния. Кто же это? Логичнее всего предположить, что это Бхагиратха – праведник, над которым смилостивилась небесная река. И тем не менее, для искусствоведов этот персонаж остается загадкой: многие считают, что это вовсе не Бхагиратха, а Арджуна. Поэтому барельеф иногда именуют еще «Покаяние Арджуны».

Еще одна так и неразгаданная тайна Махабалипурама – волшебная балансирующая скала. Знатоки называют эту скалу Сладким Шариком Кришны. На первый взгляд – ничего особенного: лежит себе на ровном каменном возвышении каменный шар практически идеальной сферической формы диаметром в несколько раз больше человеческого роста. Человек может легко раскачать этот шар рукой, но не сдвинуть с места… Кажется, толкнуть и скатить его вниз может и младенец своим пальчиком. Но не тут то было! Лежит этот шар никак не закрепленный на своем месте уже много веков. Много столетий назад местный царь попробовал сдвинуть эту скалу с помощью 13 слонов. Она покачалась, но так и осталась на своем месте. Как она появилась здесь? Почему стоит на самом краю? До сих пор никто не знает.

Золотой город тысячи храмов

Так называют Канчипурам – один из самых важных «тиртха» – мест паломничества[21].

В названии «Канчипурам» можно увидеть один из эпитетов Брахмы – «Ка» («Кто?»). В свою очередь, «анчи» означает «почитать», а «пурам» – город. Некоторые ученые полагают, что Канчипурам – это Канджиюр, который упоминается в ранней тамильской поэзии. Канджиюр был частью государства Чолов, а название его означало «место, окруженное деревьями Канджи». Однако профессор истории, дравидолог П.Т. Шриниваса Иенгар считает, что Канджиюр из тамильской поэзии никакого отношения к современному Канчипураму не имеет. Он утверждает, что слово «Канчипурам» – санскритское, а тамильского имени Канчипурам не имел. И действительно, это место упоминается в санскритском тексте «Махабхасья» – произведении, написанном мудрецом Патанджали, который жил, по подсчетам ученых, в III–II вв. до н. э.

В санскритских текстах последних столетий до н. э. Канчипурам славят как один из семи священных городов Индии. При императоре династии Маурьев Ашоке – покровителе буддизма – в городе были буддийские и джайнские святыни. Позже Канчипурам был процветающим городом, которым правила династия Чолов, а в VII–VIII вв. здесь находилась столица государства Паллавов. Китайский путешественник Хиуен Цанг в VII веке писал, что жители Канчипурама более храбрые, ученые и почтительные среди всех, кого он встречал в Индии.

Любопытно, что царский дворец находился за пределами Канчипурама. Почему же царь не жил в городе? Удивительно, но факт: царь не имел на это права, так как принадлежал не к самой высшей варне. Как известно, варновая система, которая потом развилась в кастовую (каждая варна включает несколько каст), делила людей на четыре социальные группы. Выше всех в этой иерархии стояли брахманы – жрецы, ученые, подвижники. Более низкое положение занимали кшатрии – воины и правители. Вайшьи – земледельцы, ремесленники и торговцы – были третьей Варной. А самой последней была варна шудр – слуг и наемных рабочих. Представители первых трех варн назывались «дважды рожденными». Вторым их рождением считался совершаемый в детстве специальный обряд посвящения. В отличие от шудр, «дважды рожденные» могли удалиться от мира и стать аскетами, чтобы освободиться от цепи перерождений. Но шудрам было не так уж плохо по сравнению с теми, кто вовсе не принадлежал к какой-либо варне. А таких людей – «неприкасаемых» – было довольно много. К ним относились потомки представителей местных племен, не признанных завоевателями-ариями. Неприкасаемым полагалось убирать мусор, работать с кожей или глиной. Они селились в отдельных поселках на окраине поселений «чистых» каст, у них не было земли. Считалось, что неприкасаемые могут осквернить членов более высоких каст.

Махатма Ганди называл неприкасаемых «хариджанами» («божьими детьми»). В 30–40 гг. XX столетия у неприкасаемых появился защитник – политический деятель, основной автор проекта индийской конституции Бхимрао Рамджи Амбедкар. Амбедкар добился того, чтобы за членами низших каст закреплялись квоты в высших учебных заведениях, места на государственной службе и в законодательных органах.

В наше время неприкасаемые составляют 18–19 % населения Индии, хотя конституция страны, принятая в 1950 г., признает равноправие каст. И хотя дискриминация по кастовому принципу считается уголовным преступлением, во многих фирмах и корпорациях такие случаи довольно часты. В деревнях принадлежность к той или иной касте играет более важную роль, чем в городах. А в древности и средневековье варновая система почиталась священной. Впервые четыре варны упоминаются в «Ригведе». Согласно этому тексту, люди неравны изначально – они появились из разных частей гигантского космического человека Пуруттти. Боги принесли Пурушу в жертву самим себе и, разрезав его на части, установили порядок, который существует по сей день. Из глаза Пуруши возникло Солнце, из духа – Луна, из дыхания – ветер, из головы – небо, а что касается людей, то «…его рот стал брахманом, его руки сделались кшатриями, его бедра – вайшья, из ног родился шудра». Более поздний сюжет о сотворении людей Брахмой можно встретить в «Законах Ману»[22]: «А ради процветания миров Брахма создал из своих уст, рук, бедер и ступней брахмана, кшатрия, вайшью и шудру. А для сохранения всей этой вселенной он, пресветлый, для рожденных от уст, рук, бедер и ступней установил особые занятия. Обучение, изучение вед, жертвоприношение для себя и жертвоприношение для других, раздачу и получение милостыни он установил для брахманов. Охрану подданных, раздачу милостыни, жертвоприношение, изучение вед и неприверженность к мирским утехам он указал для кшатрия; пастьбу скота и также раздачу милостыни, жертвоприношение, изучение вед, торговлю, ростовщичество и земледелие – для вайшья. Но только одно занятие владыка указал для шудр – служение этим варнам со смирением».

В Канчипураме жили исключительно члены брахманской общины. Царь был кшатрием, поэтому его дворец, так же как и дома других представителей более низких каст, располагался за пределами города.

Издревле в Канчипурам стремились паломники – как индуисты, так и буддисты, а также джайны. За много столетий правители разных династий построили здесь несколько тысяч храмов, но до наших дней сохранились лишь 76. Канчипурам известен как «город золотых куполов и тысячи храмов». Однако сегодня его вряд ли можно назвать «золотым», поскольку его храмы не реставрировались, наверное, много столетий. В то же время Канчипурам остается одним из главных мест паломничества, особенно в период храмовых фестивалей, которые проходят с января по май.

С давних пор Канчипурам разделен на две части: западная часть города посвящена Шиве, юго-восточная – Вишну. Кроме того, Канчипурам – один из центров поклонения матери-богине. Есть в нем и комплекс джайнских храмов. Храмы Канчи построены в традициях дравидской архитектуры. Древнейший из них – храм Кайласанатха – посвящен Шиве. По преданию, когда соперник Паллавов в борьбе за власть, царь Викрамадитья взял Канчипурам штурмом, он поклялся уничтожить все здания города. Но, увидев храм Кайласанатха, могучий завоеватель склонился перед его величием и не тронул древнюю святыню.

Храм Кайласанатха построил в начале VIII в. царь Раджасимха. Этот храм – ровесник берегового храма в Махабалипу-раме и тоже построен из мягкого песчаника. Однако он расположен в защищенном от ветра месте и поэтому гораздо лучше сохранился.

Храм стоит посреди прямоугольного двора. Он окружен стеной, испещренной изнутри рядом ниш – святилищ, посвященных божественной чете Шиве и Парвати, их сыновьям и другим божествам. В стене находятся также крошечные кельи для медитации. Храм увенчан пирамидальным шпилем с изображениями Шивы. На южной стороне шпиля Шива представлен в образе аскета, а на северной он изображен исполняющим танец разрушения. Алтарная часть окружена двойными стенами, на которых сохранились следы фресок. Потолки покрыты надписями – религиозными стихами на языке пали. Главное божество храма, двуполое воплощение Шивы – Ардханари-швара, – представляет собой фигуру, женская половина которой держит в руках струнный инструмент, а мужская изображена сидящей на быке Нанди. Культ Ардханаришвары был очень популярен в X–XII вв. и снова возродился в XVIII–XIX вв. Известный культуролог А. Даниелу пишет, что воплощениями Ардханаришвары в Индии считались гомосексуалисты, трансвеститы и гермафродиты, которые выполняли особые функции в магических и тантрических ритуалах. И в наше время Ардханаришвару особо почитают так называемые хиджры – «третий пол».

Хиджры – это социальная группа, которую исследователи затрудняются определить однозначно, поскольку она достаточно замкнута и ее представители пребывают «вне общества». Ученые наблюдают хиджр со стороны, практически не соприкасаясь с ними. Этнографы считают хиджр религиозной общиной, поклоняющейся богине Бахучаре, храм которой расположен неподалеку от Ахмадабада в штате Гуджарат. Но сообщество хиджр в религиозном отношении неоднородно, среди них есть как индуисты, так и мусульмане (правда, они составляют меньшинство).

Большая часть хиджр одевается по-женски, носит украшения, отпускает волосы, обильно пользуется косметикой. Хиджры практикуют ритуальное оскопление в честь Бахучары – обожествленной девственницы, которая попала однажды в руки разбойников и, чтобы избежать насилия, ударом кинжала отсекла себе грудь и умерла, истекая кровью. Оскопленные хиджры называют себя «нирванами», и слово «нирвана»[23] интерпретируют как «освободившийся от желаний» и «возрожденный». В наши дни кастрация является уголовным преступлением, и если до конца XIX в. она проводилась в специальных помещениях храма Бахучары, то теперь эта операция делается тайно. Исходя из того что большинство хиджр – кастраты или гермафродиты, медики определяют их как инвалидную группу или группу людей, не дающих потомства. Но и это не совсем верно: среди хиджр есть еще трансвеститы, гомосексуалисты и бисексуалы. Около 20 % хиджр имеют семью – они женаты на обычных женщинах, и у них есть дети. Остальные живут вместе в общинах, в которых существует четкое распределение ролей и система поддержки.

Социологи, в свою очередь, полагают, что хиджры – это не что иное, как каста людей, чьей профессией является исполнение песен и танцев при отправлении ритуалов, сопровождающих бракосочетание и рождение ребенка. Однако это касается лишь высших групп хиджр. Их действительно приглашают на празднества, где они благословляют молодую чету или новорожденного, поют и танцуют, имитируя манеру поведения женщин. Хиджры разыгрывают традиционные сюжеты, например, изображают беременную женщину, которая испытывает трудности на разных стадиях беременности. В своих выступлениях они используют грубые шутки и эротические жесты. За труд хиджры получают вознаграждение – деньги, сладости, одежду или зерно.

Средние группы хиджр поют и танцуют на базарах и площадях, работают поварами или прислугой. В некоторых индийских городах хиджры владеют общественными банями.

Более низкие группы выполняют грязную домашнюю работу, а самые нижние просят милостыню или занимаются проституцией, хотя в среде самих хиджр проституция считается позорным занятием. Особые группы хиджр прислуживают в храмах.

Независимо от принадлежности к низкой или высокой группе, хиджры – неприкасаемые. Однако их по-своему уважают благодаря культовому статусу на празднествах. Считается хорошей приметой, если проходящий мимо дома хиджра присядет на порог – это приносит дому процветание.

Но репутация хиджр очень страдает в силу бытующего представления, что они похищают и насильно кастрируют мальчиков. Хиджр также боятся, поскольку, как считают индусы, они обладают сверхъестественной силой и могут наслать проклятие. Особую опасность представляют хиджры-скопцы, так как их утраченная сексуальная сила переходит в проклятие. Поэтому, встретив хиджру, люди стараются не рассердить его и дают ему то, что он просит.

Слово «хиджра» не индийского происхождения. Оно восходит к персидскому «хиз» – «наглый», «бесстыжий». И на самом деле ученые не обнаруживают следов хиджр в домусульманской Индии. Как полагает ряд исследователей, появление хиджр относится к первой половине XVIII в. Однако сами хиджры считают свое сообщество гораздо более древним. К хиджрам они причисляют и Арджуну, одного из пяти братьев Пандавов, добавляя вымышленные детали к повествованию о его жизни: Арджуна одно время был вынужден скрывать свой пол и превратился в женщину или ее подобие. Он носил женские одежды и украшения и скрывался на женской половине дворца одного из царей, обучая танцам царевну и ее подруг.

В наши дни хиджры научились защищать свои интересы. Вдохновленные толерантностью современной западной культуры в вопросах гомосексуализма и перемены пола, они создали Всеиндийское собрание хиджр, которое отстаивает их права. Во время переписи населения хиджры отказывались регистрироваться как мужчины или женщины и требовали признать их третьим полом. Часть хиджр нашла свою нишу в искусстве – снимается в художественных фильмах, выступает с танцевальными представлениями на выставках и презентациях. Встречаются хиджры-музыканты и художники. Есть среди представителей «третьего пола» чиновники, служащие, более того, один из хиджр стал мэром Горакхпура (штат Уттар-Прадеш), другой – членом законодательного собрания штата Мадхья-Прадеш. Однако успеха в восхождении по социальной лестнице пока добились немногие – индийское общество слишком консервативно и не спешит расстаться с кастовыми предрассудками.

Наиболее почитаемый жителями Канчипурама храм Камакши Амман посвящен не Вишну и не Шиве, а Парвати в образе Камакши («Глаза, полные желания»). Храм начали строить в VIII в., перестраивали в XIV и XVII столетиях, но, если верить жрецам, на этом месте храм был уже 3500 лет назад. Храм объединяет несколько стилей: центральная святыня относится к эпохе Паллавов, ворота виджаянагарского периода, а высокие надвратные башни установлены над воротами намного позже. Башни храма ослепляют великолепием убранства в розовых и синих тонах с золотом. Храм Камакши Амман был излюбленным местом одного из знаменитых индийских святых – Ади Шанкарачарьи. В храме есть его образ, которому поклоняются верующие. Шанкарачарья создал для этого храма Шри Чакра Янтру. Янтры – это особые диаграммы для медитаций, которые в схематической форме изображают Вселенную или отдельные ее аспекты. Шри Чакра Янтра символизирует сексуальную активность Вселенной и процесс непрерывного творения.

Храм Экамбарешвара – один из самых больших в Канчи-пураме. Он считается главной шиваитской святыней города. Строительство храма было начало при Паллавах, а завершено в XVII столетии. С этим огромным храмом, расположенным на 10 гектарах земли, связана изумительная история о священном манговом дереве, которое обладает целительной силой. Местные жители утверждают, что дереву на территории храма более 3500 лет и что именно под ним с Шивой сочеталась дева Камакши. Главное божество дерева получило имя Экамранатха – «Бог мангового дерева». На священном дереве четыре основных ветви. Их считают символом четырех ветвей знания «Вед», которые произрастают из единого корня арийской религии: «Ригведы», «Яджурведы», «Самаведы» и «Атхарваведы». Говорят, что на ветвях растут плоды разного вкуса. Само же это «древо знания», как и все храмовые деревья, посвящено Шиве.

Под священным манговым деревом находится алтарь с изображениями богов. В алтарном варианте Камакши изображается в красной одежде с золотыми украшениями, отмечающими все точки чакр. Богиня застыла в позе лотоса. У Камакши четыре руки. Две из них держат ее атрибуты, две – раздают благословение. На голове Камакши – многоэтажная золотая корона, переходящая в пирамидальные серьги. За ней – тонкий белый Месяц Шивы. Два белых полукруга огибают брови, на лбу – красная точка третьего глаза. Справа от золотой Камакши расположена маленькая синяя скульптура Шивы, касающегося рукой сердца. Откровенный смысл имени Камакши (напомним, оно означает «Глаза, полные желания») делает ее главной богиней индийских свадеб, поскольку любовь божественная тут идет рука об руку с человеческой.

В архитектурном отношении храм примечателен колоссальной надвратной башней, высота которой почти 60 м, и величественным «залом тысячи колонн», украшенных изящной резьбой.

Храм Экамбарешвара – одно из пяти мест, где поклоняются Шиве как воплощению определенной стихии: воздуха, земли, огня, воды и пространства (эфира). Главная святыня каждого из этих пяти храмов – лингам. Санскритское слово «лингам» служит для обозначения детородного органа Шивы. Фаллические культы существуют не только в Индии – они известны во всем мире, и эта традиция существует с первобытных времен. Так, фаллический жезл, вырезанный из бивня мамонта и украшенный спиралевидным узором, который археологи обнаружили при раскопках стоянки в Ачинске в Сибири, датируется эпохой верхнего палеолита (XX–XVIII тыс. до н. э.). В пустыне Сахара найдены изображения фаллосов, соседствующих с головами убитых животных, сделанные 7 тыс. лет назад. Рисунки доисторических времен, на которых изображен эрегированный фаллос с длинной линией, тянущейся от него и заканчивающейся цветком тюльпана, ученые нашли в Зимбабве. В Древнем Египте почитали фаллос Осириса; древние греки несли большие деревянные или каменные фаллосы во время фестивалей Диониса. Божествами фаллического культа были греческий Пан и римский Приап, а также скандинавский Фрейр. Как нетрудно догадаться, поклонение фаллосу так или иначе связано с плодородием. Так, египтяне считали, что Осирис – бог умирающей и воскресающей природы – научил людей возделывать землю; Дионис был божеством плодоносящих сил земли; Пан первоначально почитался как бог стад и покровитель пастухов, затем – как бог всей природы. Приапу поклонялись как покровителю садов и хранителю рощ. Фрейр тоже был божеством плодородия и растительности.

В Индии фаллический культ возник в эпоху неолита (VIII–III тыс. до н. э). Об этом свидетельствуют конические терракотовые предметы с закругленным верхом и каменные кольца к ним, символизирующие лингам и йони – женский орган. Фаллические фигурки из Мохенджо-Даро относятся к III–II тыс. до н. э. Как мы видим, эти находки принадлежат еще доарийской культуре, и, безусловно, они тоже изначально были связаны с культом плодородия (о религии хараппцев мы писали в первой главе книги). Индуисты же почитают лингам Шивы как символ его созидательной энергии. Мы уже рассказывали о тантрических сексуальных практиках, однако лингаму поклоняются не только тантристы. Его можно увидеть почти в каждом храме Шивы, а лингамы стихий считаются особо священными. Что же это за традиция?

Есть такой миф: однажды Брахма и Вишну поспорили о том, кто из них первый. Вдруг им явился Шива в виде лингама – громадного огненного столба. Тщетно Брахма и Вишну искали начало и конец этого столба тысячу лет. Когда они вернулись, им предстал Шива, и они поклонились ему. Индусы верят, что это произошло на горе Аруначал. Храм, который стоит у ее подножия, и хранит один из пяти лингамов стихий. Хотя постройки храмового комплекса Аруначалешвар относятся в основном к XVI–XVII векам, храм в этом месте существовал с незапамятных времен. Сам объект поклонения – лингам, символизирующий Лингам Огня, – находится в «зале тысячи колонн»[24]. В память о явлении лингама по праздникам на горе зажигают огромный светильник, пламя которого видно далеко вокруг.

Лингам Воздуха – невидимый. Он находится в храме Шри Калахасти в штате Андхра-Прадеш, где традиция почитания

Шивы известна с древних времен. Считается, что название «Шри Калахасти» происходит от слов: Шри (паук), Кала (змея) и Хасти (слон). Животные поклонялись Шиве и достигли просветления в этом месте. О Шри Калахасти говорится еще в Шива-Пуране, Линга-Пуране и Сканда-Пуране. Но нынешнее здание храма было построено в XII веке. В архитектуре храма заключен секрет: воздух в святилище кажется абсолютно неподвижным, однако огоньки ламп колеблются, как будто дует ветерок. Верующие считают, что так проявляется присутствие невидимого лингама. Этот лингам считается самопорож-денным.

Лингаму Воды поклоняются в древнем храме Шри Джамбукешвара в Тамил-Наду. Название «Джамбукешвара» храм получил в честь Шивы, который сидел здесь в медитации под деревом джамбу. Индусы верят, что внутреннюю часть этого храма построил сам Шива. Это священное место окружено пятью концентрическими кругами – стенами, построенными в Хв. В центре находится лингам. Он частично погружен в воду, которая бьет из родника.

Храм, где поклоняются Шиве в виде Акаши – эфира, или бесконечного пространства, которое индусы тоже причисляют к стихиям, – находится в Чидамбараме. Это храм «танцующего Шивы» – Шивы Натараджа. В этом месте, как считают индусы, Шива танцевал космический танец, а святые – Вьяграпада с ногами тигра и воплощение змея Вишну Патанджали – поклонялись ему.

Храм здесь существовал еще во времена династии Чолов, его построил царь Вира Раджа, но нынешнее здание гораздо моложе – оно относится к XVII веку. В основном приделе за бронзовым изображением танцующего Шивы и занавесом с золотыми листьями пребывает лингам – тоже невидимый. Раз в 12 лет в храме происходит чудо: жрецы совершают подношение и обливают «космическое пространство» за занавесом молоком. Тогда становится видно, как молоко стекает по невидимому лингаму.

В Канчипураме же в особом святилище храмового комплекса Экамбарешвара находится Лингам Земли. По легенде, богиня Камакши однажды игриво закрыла глаза Шивы, и мир погрузился во тьму. В наказание Шива велел ей вылепить из земли лингам. Закончив работу, Камакши не могла сдвинуть лингам с места, хотя и обхватила его так крепко, что на нем отпечатались следы от ее грудей и браслетов. Согласно местному преданию, вскоре в Канчипураме случилось большое наводнение, которое разрушило храмы, но лингам остался на месте.

Один из самых больших храмов Канчипурама – храм Варадараджи. Его построили в XII и расширили в XVI веке. Это один из важнейших храмов Вишну в Южной Индии. Вишну – самый милостивый и всепрощающий из индуистских богов. Он печется о благосостоянии богов и людей. О добром характере Вишну повествует следующий миф. Однажды боги попросили мудреца Бхригу сказать, кто самый могущественный – Брахма, Вишну или Шива. Чтобы узнать истину, Бхригу решил испытать богов. Он пришел к Брахме и был с ним неучтив. Брахма разгневался и стал бранить Бхригу. Мудрец принес извинения и направился к Шиве. С ним он тоже повел себя в оскорбительной манере, чем вызвал сильный гнев божества. Бхригу снова принес извинения и последовал к Вишну. Когда он прибыл на небо Вишну, бог спал, а его супруга Лакшми сидела рядом. Помня о том, что Вишну вежлив, Бхригу решил, что пренебрежения этикетом в этом случае будет недостаточно. Он подошел к спящему богу и сильно ударил его ногой в грудь. Вишну проснулся и вместо того, чтобы ругать Бхригу, выразил ему сочувствие: должно быть, он ушиб себе ногу. Затем Вишну стал растирать мудрецу больное место. Бхригу сделал вывод, что он – самый могущественный из трех богов, поскольку превосходит остальных в доброте и великодушии.

В храме Варадараджи Вишну почитается как «царь тех, кто дает благословение» («Варада» означает «дающий благословение», «раджа» – «царь, правитель»). Варадараджа велик, на нем дорогие украшения, у него 4 руки, в которых он держит раковину – «шанкха», диск – «чакра», дубинку – «гада» и лотос – «падма». Храм Варадараджи – массивное здание с богатым резным святилищем. «Зал тысячи колонн» украшен разнообразной, детально проработанной скульптурой.

Супруге Вишну Лакшми посвящен храм немного меньшего размера, который находится справа от основного. Здесь на дне священного водоема в серебряном сундуке хранится образ Вишну. По легенде, деревянную статую установил в этом храме сам Брахма, а вырезал ее Вишвакарма – архитектор богов. Фигуру извлекают из пруда раз в 40 лет, по случаю чего проводится грандиозный праздник.

В храме Вайкунтха Перумал тоже поклоняются Вишну. Вайкхунтха – небо, где обитает этот бог. Оно целиком сделано из золота, а здания на нем украшены драгоценными камнями. В философском понимании Вайкунтха – некий духовный мир, царство бога. В храме почитают Вишну как владыку этого царства.

Храм Вайкунтха Перумал построен в конце VIII в. паллавским царем Нандиварманом Паллавалмаллой. Его высокую храмовую башню-виману венчают три резных короны с образами Вишну, расположенные одна над другой. Песчаниковые стены храма отчасти выветрены. Украшенный колоннами вестибюль храма построили гораздо позже – через 500 лет – правители Виджаянагара. Поэтому он отличается стилистически: его декор богаче, что характерно для архитектурной традиции Виджаянагара. Сцены, вырезанные на стенах, которые окружают двор храма, изображают важные события из истории династии Паллавов: коронации, заседания суда и сражения с соседями – Чалукья, империя которых находилась к северо-западу от Канчипурама.

Канчипурам известен также как «город шелка». Как мы уже упоминали, традиция изготовления тканей в Индии относится к седой древности. Найденные в Мохенджо-Даро кусочки хлопчатобумажной ткани свидетельствуют о том, что еще пять тысяч лет тому назад техника ткачества и крашения ткани достигла высокого уровня развития. В последующие века ткачество, в особенности изготовление шелка, оказалось тесно связанным с религиозными празднествами и обрядами. Необходимо было облачать статуи богов и шить одежду для священнослужителей. Поэтому неудивительно, что два крупнейших центра шелкоткачества образовались в храмовых городах – Варанаси (о нем мы расскажем позже) и Канчипураме.

В древней и средневековой Индии развитию шелкоткачества покровительствовали цари, что помогало ткачам совершенствоваться в своем ремесле и разнообразить виды шелка. И сегодня красотой изготавливаемого шелка эти города славятся на всю страну, да и на весь мир. Но в отличие от Вара-наш, где ныне преобладает машинное ткачество, Канчипурам известен изделиями ручной работы. Здесь работает множество фабрик и мастерских, где ткут шелк и вышивают сказочно красивые сари – традиционную женскую одежду, представляющую собой кусок ткани длиной 5–9 м и шириной 1 м, один край которого обертывают в форме юбки вокруг бедер, драпируя ноги, а другой набрасывают на плечо.

Впервые сари упоминается в «Махабхарате». Однажды Юд-хиштхира – царь Пандав, играя в кости с одним из представителей враждебного клана Кауравов, – проиграл и свою казну, и свое войско, и братьев, и самого себя. Последней ставкой он сделал жену Драупади и тоже проиграл. Старший из братьев Кауравов, Дурйодгана, приказал привести прекрасную Драупади в зал собраний, где проходила игра. Когда Драупади пришла, Дурйодгана велел одному из Кауравов сорвать с Драупади одежду, чтобы навеки покрыть ее имя позором. Но как только распутный победитель потянул за край сари, Драупади взмолилась, чтобы боги спустились на землю и спасли ее. Вдруг вдали раздался вой шакала, потом заревел осел. Старый отец Кауравов испугался и воскликнул: «Драупади, сыновья мои совершили грех! Выскажи любое пожелание, чтобы, исполнив его, я мог искупить этот грех!» – «Обещайте свободу мне и моим мужьям», – потребовала Драупади. «Клянусь!» – ответил старик, и в тот же миг Каурав, державший Драупади, отпустил ее.

Салгары – ткачи из Канчипурама – утверждают, что они произошли от ткача богов. Им нет равных в умении выткать руками сари, напоминающее драгоценные камни. Ткачи Канчипурама гордятся плотностью и прочностью своего шелка, да и вообще, качество шелкового сари из Южной Индии определяется его весом. Сари Канчипурама отличается элегантностью широких краев и паллава (вышитого конца сари), которые по обычаю ткут из контрастного по цвету шелка. Вкус здешних ткачей-умельцев при подборе цветовых сочетаний безупречен. Для храмовых обрядов, а также для свадеб мастера Канчипурама делают великолепные сари из шелка с изысканной золотой отделкой. Кайму и паллав этих сари украшают изображения павлинов, львов, попугаев и другие узоры, подсказанные природой. Встречаются также мифические существа, взятые с храмовых фризов.

В Канчипураме известна очень сложная техника плетения – икат. В этом случае рисунки и цвета ткани тщательно продумываются заранее. Нитки для основы, или утка, разбираются на пучки, и до начала окрашивания на них размечается рисунок. Пряжа подвязывается в тех местах, где необходимо сохранить первоначальный цвет, и затем прокрашивается. Процесс повторяют для каждого цвета отдельно, от светлых тонов к темным, до тех пор, пока на пряжу не будут перенесены все цвета рисунка. Подготовив таким образом пряжу, ее устанавливают в ткацкий станок. Существует еще и так называемый двойной икат, при котором и основа ткани, и уток подвязываются и окрашиваются по отдельности, согласно особенностям рисунка.

Из шелка стиля «Канчипурам» шьют себе костюмы исполнители классических индийских танцев. Цена этих сари, как и золотой ткани из Варанаси, очень высока.

Легендарный Гоа

Гоа, жемчужина индийского побережья, омывается водами Аравийского моря. Это самый маленький, необычный и контрастный штат Индии. Современный Гоа – взрывная смесь католицизма с индуизмом, «отвязных» хиппи и респектабельных буржуа на отдыхе. Женщины в сари здесь так же привычны, как и нудисты.

Согласно легенде, побережье Гоа создал Парашурама – шестое воплощение Вишну. Однажды Парашурама хотел совершить жертвоприношение, а для этого необходимо абсолютно чистое место. Чтобы освободить пространство, Парашурама, пролетая над горной грядой, запустил в сторону моря стрелу. Он скомандовал волнам отступить от того места, куда она угодит. Когда вода отхлынула, обнажилась широкая полоса белоснежного песка. В том месте, где стрела вошла в воду, появилась суша, впоследствии получившая название Гомантак. Под именем Гомант или Гомантак Гоа упоминается в «Махабхарате». С санскрита это слово переводится как райская, плодородная земля.

Первые исторические сведения о Гоа относятся к древнейшим временам. Еще в 2000 г. до н. э. шумеры упоминали его как известный торговый порт, а в 1775 г. до н. э. сюда приплыли финикийцы. Самыми ранними поселенцами в Гоа были племена гаудас и колов, которые занимались в основном земледелием. На побережье рыбачили племена кхарвас и мааров. Приблизительно в 2400 г. до н. э. в Гоа проникли арии, но основная их часть пришла со второй волной – в 1200 г. до н. э.

Около 200 г. до н. э. Гоа стал северной границей империи Маурьев и центром морской торговли. Аравийское море – это дорога, которая издревле привлекала множество заморских гостей – купцов, переселенцев, путешественников.

После распада империи Маурьев различные династии и государства боролись за контроль над территорией Гоа. В этот период история Гоа представляет собой настоящий калейдоскоп дат, имен и династий.

Первый раз мусульмане вторглись в Гоа в 1312 г. Власть больше чем на полвека перешла к династии Бахмани из Декана (Южная Индия). Но в 1370 г. Харихара I – правитель империи Виджаянагар – разбил их и основал столицу в городе Хампи, штат Карнатака. Примерно 100 лет Гоа был важным портом для кораблей, которые везли арабских скакунов для кавалерии Виджаянагара. Гоа уже был отстроен заново и процветал. Однако в 1469 г. султан Бахмани Гулбарга захватил Гоа. В 1489 г. после распада Бахманского государства Гоа был завоеван армией Юсуфа Али Хана, вошел в султанат Биджапур и стал второй его столицей.

К приходу португальцев землями Гоа управлял Адил Шах Биджапура. Гоа процветал. С верфей несколько раз в год спускали на воду новые корабли, на рынках шла бойкая торговля между паломниками, ожидавшими отплытия в Мекку, и местными купцами. Султан хотел даже перенести сюда главную столицу из Биджапура, но европейцы помешали его планам.

Португальцы были прекрасными мореходами. Им нужен был свой порт в Индии, и они отвоевали себе самый лакомый кусочек западного побережья – Гоа. Однако султан не собирался сдаваться без боя. Португальцы под командованием отважного капитана Альфонсо де Альбукерке высадились на берегу Гоа и пытались продвинуться на юг, но были остановлены Замарином Калькуттским. Они направили было свои вооруженные корабли к берегу, но встретили яростное сопротивление и ретировались. В том же году португальцы удвоили свои силы и снова атаковали побережье. Адил Шах был убит, и правление перешло в руки победителей.

Период Золотого Гоа (порт. «Goa Dourada»), его золотой век, совпал со временем расцвета португальской торговли в Индии (вторая половина XVI – первая четверть XVII в.). Ежегодно у причалов швартовалось не менее тысячи судов, которые привозили все новых и новых европейских поселенцев. В Гоа корабли брали на борт груз пряностей и других колониальных диковинок. Несмотря на болезни, которые постоянно уносили жизни переселенцев, численность населения росла, пока не достигла максимума (более 200 тыс. чел.) в конце XVI в. Гоа, окруженный гаванями и широкими реками, был идеальной базой не только для португальской армии, но и для иезуитских священников во главе со святым Франциском Ксаверием, прибывшим в 1542 г. В 1565 г. Старый Гоа официально стал столицей португальских владений в Индии и центром самой большой христианской колонии полуострова Индостан. Усилиями пришельцев из Европы город стал стремительно менять облик: мечети разрушили, а на их месте, на деле подтверждая средневековую максиму «религия короля – религия подданных», построили величественные церкви и монастыри. Даже видавшие виды моряки сравнивали город, где Запад сошелся с Востоком, с самим Лиссабоном, говоря: «Quern viu Goa, excusa de ver Lisboa» (порт. «Тому, кто видел Гоа, не обязательно смотреть Лиссабон»). Его называли также и Римом Востока. Город полностью оправдывает этот эпитет – столь великолепны многочисленные здания, построенные португальцами.

Очень величественно выглядит знаменитая базилика Бом-Иисус (базилика Доброго Иисуса, или Иисуса Милосердного), которая находится в самом центре Старого Гоа. Строительство базилики продолжалось с 1594-го по 1605 г. Базилика, как и большинство церквей Гоа, построена из латерита, а фасад ее сделан из гранита. В южном трансепте, украшенном витыми позолоченными колоннами и резным цветочным орнаментом, находятся капелла и гробница Св. Франциска Ксаверия (Хавьера) – покровителя Гоа и заморских колоний Португалии. Святой Франциск Ксаверий (1506–1552) был миссионером, обратившим в христианство сотни тысяч жителей Азии. Иезуит и ученик основателя ордена Игнатия Лойолы, Франциск Ксаверий, прибыл в Индию в возрасте 35 лет. Он был неутомимым проповедником и основал множество церквей и монастырей. Знаменитый миссионер проповедовал не только в Индии, но и в Юго-Восточной Азии. Возвращаясь из одного путешествия, он умер в Китае, и его тело было перевезено в Малакку (территория нынешней Малайзии). Церковная история повествует о чудесах, связанных с телом Франциска Ксаверия. Так, через некоторое время обнаружилось, что оно не подвержено тлению. В 1554 г. мощи доставили в Гоа, где их исследовали два брата-иезуита в присутствии лейб-медика вице-короля. Они заметили, что в груди Франциска зияет какое-то отверстие. Один из иезуитов погрузил туда палец, и из отверстия потекла алая кровь. В 1622 г. Франциск Ксаверий был признан святым, а в 1635 г. его мощи перенесли в базилику Бом-Иисус. Итальянскому скульптору Джованни Фоггини потребовалось 10 лет и несколько тонн мрамора и яшмы для того, чтобы создать погребальный памятник, достойный одного из самых знаменитых членов ордена иезуитов. Работы оплатил Козимо III Медичи. Саркофаг привезли в Гоа из Италии в 1698 г. В благодарность Козимо III Медичи передали на вечное хранение подушку, на которой покоилась нетленная голова святого. Сейчас мощи св. Франциска Ксаверия показывают паломникам раз в 10 лет.

Коридор, который примыкает к капелле Св. Франциска Ксаверия, ведет в сокровищницу, где хранится золотая роза, освященная папой Пием XII и подаренная Старому Гоа в 1953 г.

Весьма примечательна действующая церковь Св. Каэтана.

Она построена в 1661 г. монахами итальянского ордена театинцев по плану собора Св. Петра в Ватикане. Это белоснежное здание в стиле итальянского барокко, с куполом и красивым сводчатым потолком. Церковь посвящена, как ни странно, Святой Деве Марии Божественного Провидения. Этот парадокс весьма просто объясняется. Двойное название связано с путем, выбранным в своем служении святым Каэтаном Тиенским (1480–1547) – одним из основателей монашеского ордена театинцев, братья которого уповали исключительно на Провидение и никогда не искали ни богатства, ни славы, ни даже милосердия, ожидая, что все придет само. В 1639 г. папа Урбан VIII направил трех итальянских монахов-театинцев – Педро Авитабили, Франческо Марчи и Антонио Адридзони – проповедовать христианство в Голконду (район Хайдарабада в штате Андхра-Прадеш). Однако туда их не пустили, и в 1640 г. отцы поселились в Гоа, где начали возводить больницу. В 1643 г. вице-губернатор запретил строительство, а в 1645 г. настоятельно попросил театинцев покинуть колонию. Тогда Педро Авитабили отправился в Португалию к королю Жуану IV (правил в 1640–1656 гг.) просить монаршего позволения работать в Гоа. Впечатленный решимостью итальянцев, король разрешил достроить больницу. В 1650 г. она была завершена, а в 1655 г. братья добились еще и разрешения на строительство церкви и монастыря.

Главный алтарь церкви посвящен Деве Марии Владычице Божественного Провидения. Капеллы боковых нефов щедро позолочены, расписаны растительными узорами и фигурами ангелов. Алтарные образы выполнены художниками итальянской школы. Капеллы правого от входа нефа посвящены Святому Семейству, Деве Марии и святой Кларе, левого – святому Иоанну, святому Каэтану и святой Агнессе. Полотна в капелле Святого Каэтана изображают сцены его жития.

На одной из колонн укреплена богато украшенная деревянная кафедра, расположенная на квадратной приподнятой платформе. Под платформой находится колодец. Одни исследователи полагают, что это наследие некогда существовавшего здесь индуистского святилища, другие считают, что архитектор специально поместил в самом центре здания дренажный колодец, чтобы воды муссонных дождей не подмыли основание постройки. В оформлении внутреннего убранства храма, характерном для католических церквей, лишь тренированный взгляд обнаружит колониальные мотивы, например изображение ореха кешью на кафедре.

В крипте церкви Св. Каэтана в свинцовых гробах ожидали отправки на родину забальзамированные тела португальских генерал-губернаторов и вице-королей, умерших на государственной службе. Последние чиновники, пролежав в склепе более 30 лет, покинули землю Индии только в 1992 г., накануне официального визита в Гоа президента Португалии Марио Суариша.

С еще одним храмом – капеллой Чудесного Креста – связано удивительное предание. На кресте, который в ней хранится, 23 февраля 1619 г. произошло явление Спасителя. Распятие это вырезал местный пастух и установил его на расположенной неподалеку горе Боа-Вишта. Прошло совсем немного времени, как все заметили, что крест значительно увеличился в размерах и стал точь-в-точь как голгофский. Кармелиты немедленно возвели на горе церковь Чудесного Креста и попытались внести святыню в храм, но, приближаясь ко входу, распятие вновь увеличилось в размерах, да так, что не проходило в двери. Пришлось прорубать в стене новый портал.

Церковь Чудесного Креста вошла в историю Гоа как место, где была создана первая конгрегация миссионеров – коренных гоанцев по происхождению. После запрета монашеских орденов в 1835 г. храм забросили, и до нашего времени сохранился только его фасад. Реликвию же 3 мая 1845 г. перенесли в капеллу кафедрального собора. Считается, что святой крест исцеляет больных, поэтому он помещен в футляр, сбоку которого проделано небольшое отверстие, позволяющее прикоснуться к святыне.

К памятникам Старого Гоа относится также собор Святой Екатерины, или «Се». После того как 4 февраля 1557 г. статус епископства Гоа был повышен до архиепископского, возникла необходимость в большом кафедральном соборе. Поэтому в 1562 г. вице-король Франсишку Каутинью граф Редондо (правил в 1561–1564 гг.) распорядился построить за счет государственной казны для доминиканских монахов собор Святой Екатерины. Ему предназначалось стать «грандиозной церковью, достойной богатства, мощи и славы португальцев, которые господствуют над морями от Атлантического до Тихого океана». Длина собора – 76,2 м, ширина – 55,2 м, высота фасада – 35,3 м, а строили его почти 100 лет. Первоначально фасад храма украшали две колокольни, но южная разрушилась в 1776 г. В той, что сохранилась, находится колокол, который называют «золотым» за его богатое звучание. Это самый большой христианский колокол Азии. Он был отлит в Канколиме в 1652 г. Во времена инквизиции его глас нередко возвещал начало аутодафе, которые устраивались на соборной площади. В соборе можно увидеть восьмигранную купель (1532 г.), вырезанную из гранитного монолита. По легенде, этой купелью пользовался сам святой Франциск Ксаверий при крещении язычников.

Конечно, на такой соблазнительный объект, как Гоа, глаз положили и другие сильные морские державы. Так, в 1603-м и 1640 г. приплывали «с мечом», точнее с заряженными пушками, датчане, но оба раза совместными усилиями португальцев и местных жителей захватчики были повержены.

Процветание Гоа закончилось в конце XVII века, когда португальскую торговую монополию в Индийском океане подорвали голландцы и англичане. Со временем их владения со всех сторон окружили Гоа, значение которого падало. Старый Гоа постепенно приходил в упадок: люди беднели, денег на осушение окрестных болот не хватало, и в перенаселенных кварталах стала свирепствовать малярия, потом холера. В конце концов эпидемии вынудили местную администрацию принять решение о переносе столицы в более здоровую местность. В 1760-е годы горожане начали переселяться в современный Панаджи, расположенный ближе к морю. А чтобы построить новый город, португальцы решили разобрать на камень старый. Большая часть некогда великолепных общественных зданий превратилась в руины. Масштаб этой акции можно оценить, взглянув на местность, лежащую к западу от монастыря Франциска Ассизского на берегу Мандови, где раньше находился квартал Рибейра-Гранде (Большая набережная) с монетным двором, литейным цехом, арсеналом, мастерскими, архиепископской тюрьмой, колледжем Св. Боневентуры и королевским госпиталем. Пострадал облик Старого Гоа и в 1920 г., когда был разрушен дворец Паласио-ди-Форталеза, в котором с 1554-го по 1695 г. жили вице-короли Индии. Утверждают, что в свое время он был самым примечательным зданием города. Стены дворца украшали изображения португальских кораблей, которые заходили в Старый Гоа.

Несмотря на то что столицу перенесли, Старый Гоа оставался духовной метрополией всего римско-католического населения Индии. Однако нынешняя столица штата – Панаджи – тоже знаменита памятниками архитектуры. Среди них ансамбль Ларго да Игрежа, часовня Святого Себастьяна, здание Секретариата и церковь Непорочного Зачатия, в которой моряки благодарили Всевышнего за успешный исход своего путешествия (Панаджи был первым портом, куда прибывали португальские моряки по пути в Старый Гоа). Церковь Непорочного Зачатия построена в 1541 г. Одно время она служила «маяком» для кораблей, которые приплывали из Лиссабона.

Своеобразный символ Панаджи – памятник аббату Фариа. Тому самому, который рассказал будущему графу Монте-Кристо о несметных сокровищах, спрятанных на острове. Мало кто знает, что этот «литературный герой» – реальное лицо. Жозе Кустодио де Фариа родился в 1756 г. в Гоа. Его отец был индийцем и происходил из рода брахманов. Мать будущего аббата была португалкой. В 15 лет отец увез мальчика в Лиссабон, а затем в Рим, где Жозе Кустодио получил богословское образование и стал доктором теологии. Поборник идей свободы, аббат Фариа участвовал в антиколониальном заговоре. Аббата посадили в тюрьму, но ему удалось бежать. Фариа добрался до Парижа, где вскоре прославился своими пламенными речами и… незаурядными способностями к гипнозу. В 1793 году Фариа всем сердцем принял революцию и, когда победила якобинская диктатура, вынужден был бежать на юг страны – в Марсель. По некоторым сведениям, в Марселе он был принят в местное медицинское общество, а позже стал профессором академии. Но точно известно, что Фариа практиковал лечебный гипноз. Следует сказать, что в те годы многие увлекались методами исцеления на грани мистики, например месмеризмом.

Как же сложилась дальнейшая судьба экзотического «литературного персонажа»? Приверженность революционным идеалам сослужила Фариа дурную службу. После свержения в 1794 году якобинской диктатуры в Париже возникло движение «Во имя равенства» во главе с Ф.Н. Бабефом. Через два года Бабефа по доносу предателя арестовали и отправили на гильотину. Аресты сторонников Бабефа прокатились по всей Франции, не избежал их и аббат Фариа, который служил в это время помощником преподавателя гимназии в Ниме. До 1814 года он был узником замка Иф. А после освобождения Фариа вновь удивлял людей, демонстрируя свое необычное искусство. Занимаясь гипнозом, он нажил много врагов, среди которых были служители церкви, ученые мужи и врачи, распространявшие слухи, что Фариа – шарлатан. Фариа пришлось прекратить практику и вести жизнь скромного сельского священника. Свой опыт он обобщил в книге «О причине ясного сна, или исследование природы человека, написанное аббатом Фариа, брамином, доктором теологии». В 1819 году Фариа не стало. Памятник в Панаджи представляет собой бронзовую фигуру священника в сутане с простертыми над женщиной руками. Это сеанс гипноза, который проводит аббат.

Любопытно, что в Гоа жил еще один человек, который, как считает португальский историк Фернанда Дурао Феррейра, стал прототипом литературного героя – на сей раз Робинзона Крузо. Этого человека звали Фернандо Лопес, и его судьба известна со слов португальского мореплавателя и картографа XVI века Гомеша да Алькобаса. Он, в свою очередь, слышал рассказ о Лопесе от одного из моряков, который видел того лично. «Белые пятна» в истории Лопеса исследователям его биографии помогли заполнить архивные материалы.

Фернандо Лопес родился в конце XV века в одной из прибрежных деревушек неподалеку от Лиссабона. Его отец был испанским моряком, который перешел на службу к португальцам. О матери Лопеса достоверных сведений не сохранилось. Повзрослев, Фернандо Лопес тоже избрал морскую службу – он грезил сказочными богатствами Востока.

В 1508 году Лопес поселился в Гоа, принял там ислам и занялся торговлей. В 1510 году Гоа захватил Альфонсо Альбукерке. Он наказал всех своих соотечественников, живших там и принявших ислам. Фернандо Лопесу отрезали нос и уши, а затем в кандалах посадили на корабль, который отправлялся в Португалию. Когда судно зашло на остров Святой Елены, чтобы пополнить запасы пресной воды, Лопес бежал и спрятался на острове. Капитан пожалел несчастного и оставил ему на берегу инструменты и сундук с одеждой.

Беглец обустроил свою жизнь – на острове обитали дикие козы и свиньи, кроме того, здесь был и запущенный огород, разбитый то ли пиратами, то ли португальскими работорговцами. На острове Святой Елены Лопес решил искупить грех вероотступничества – он заготавливал припасы для заходящих на остров кораблей. Вскоре благодаря рассказам моряков Лопес прославился настолько, что встретиться с ним пожелал сам король Эммануэль Счастливый, и, когда Лопес наконец решился покинуть остров, его встретили, как героя.

В благодарность за помощь, которую Лопес оказывал морякам, ему назначили пожизненную пенсию – такую же высокую, как у капитана королевской армии. Но «робинзон» захотел вернуться на необитаемый остров. Король дал Лопесу время на раздумье, и бывший вероотступник отправился в паломничество по местам христианских святынь Португалии. Вскоре он пожелал принять постриг в одном доминиканском монастыре, однако по неизвестной теперь причине ему отказали. Вернувшись в Лиссабон, Лопес обратился к королю с просьбой разрешить ему вернуться на остров Святую Елены. Эммануэль Счастливый внял мольбам Лопеса: снабженный сельскохозяйственными орудиями и семенами, тот вновь оказался на необитаемом острове. В один из дней 1546 года команда очередного португальского корабля не нашла на берегу привычных припасов. Моряки стали искать Лопеса и обнаружили его мертвым. В общем «робинзон» провел на острове тридцать четыре года.

Большинство исследователей творчества Даниеля Дефо считает прототипом его героя современника писателя – шотландского моряка Александра Селкирка. Сам Дефо в предисловии к первому изданию романа говорит: «Еще до сих пор среди нас есть человек, жизнь которого послужила основой для этой книги». Но историк Фернанда Дурао Феррейра полагает, что Дефо мог также знать историю Лопеса, который жил гораздо раньше Селкирка. По мнению португальской исследовательницы, имеет место ряд любопытных совпадений. Во-первых, у Лопеса был Пятница – слуга-яванец. Во-вторых, у него был ручной петух, который следовал за Лопесом, куда бы он ни шел, так же как попугай за героем Дефо. В-третьих, подобно Робинзону Крузо, Лопес имел необычную привычку: он делил лист бумаги пополам и записывал на одной стороне преимущества, которые дают те или иные события, а на другой – возможные неприятности. Есть и еще одно совпадение. Любимое восклицание Робинзона: «Я бедный-несчастный Робинзон!» похоже на записанное хронистом причитание Лопеса: «О, я бедный-несчастный!».

Легендарный штат Гоа был португальской колонией до 1960 года. В декабре 1961-го индийские войска оккупировали его и объявили «союзной территорией» вместе с Даманом и Диу. В 1961 г. Гоа получил независимость. Из состава союзной территории он выделился в 1987 году, и с 30 мая 1987 г. является полноправным 25-м штатом Индии.

В наше время Гоа получил известность благодаря «детям цветов» – хиппи. В поисках настоящей свободы они добрались до Индии, где обнаружили настоящий рай на земле. Если Южный Гоа – просто респектабельный курорт, то Северный – его полная противоположность. Северный Гоа когда-то был Меккой для хиппи, но те времена остались практически в прошлом. Однако продвинутая молодежь из Америки и Европы не забывает его: Северный Гоа стал местом паломничества любителей «гоа транса» – особого вида музыки «техно», когда на супернизкие частоты наложены индийские мелодии. Ради этого сюда стекаются толпы людей со всех концов земного шара. Ни католический Бог, ни местная полиция не могут запретить трансерам курить гашиш в любом общественном месте и потешаться над любопытными буржуа из Южного Гоа, которые в рамках экскурсионной программы приезжают на ночные рейвы автобусами. Индийское правительство мужественно борется с «порочными нравами» Северного Гоа, однако «нравы» загадочным образом процветают.

Заброшенный город Хампи

Затерянные города когда-то поражали своим великолепием, но однажды люди покинули их. Лишь руины напоминают теперь о былой славе. Величественный Мемфис, «Невеста пустыни» Пальмира, скальный город Петра, священный Ангкор, увитый лианами Кхаджурахо, затонувший Махабалипурам – большинство затерянных городов уже найдены и исследованы учеными. О том, каким увидели Хампи английские колонизаторы, мы можем судить по описанию Киплинга – считается, что именно этот город «отец» Маугли изобразил как «город обезьян»: «Когда-то, очень давно, король построил город на холме. Можно было видеть остатки каменных дорог, которые вели к разрушенным воротам, где последние обломки дощатых створок еще висели на изношенных, заржавленных петлях. В стены корнями вросли деревья; укрепления расшатались и обвалились; из окон стенных башен косматыми прядями свешивались густые лианы.

Холм увенчивал большой, лишенный крыши дворец; мрамор, выстилавший его дворы и фонтаны, треснул, покрылся красными и зелеными пятнами; даже гранитные плиты, устилавшие тот двор, где прежде жили королевские слоны, раздвинулись и приподнялись благодаря пробившейся между ними траве и там и сям выросшим молодым деревьям. Из дворца можно было видеть ряды домов без крыш, которые придавали городу вид опустошенных сотов, полных черных теней; бесформенную каменную глыбу – остатки идола – на той площади, где пересекались четыре дороги; углубления и ямы на углах улиц, там, где прежде помещались общественные колодцы и разрушившиеся купола храмов с дикими фиговыми деревьями, зеленеющими по их краям…

…Маугли крепко сжал губы и, ничего не говоря, шел вместе с кричащими обезьянами на террасу, которая была выше наполовину наполненных дождевой водой резервуаров из красного песчаника. Посередине террасы стояла белая мраморная беседка, выстроенная для принцесс, умерших за сто лет перед тем. Половина куполообразной крыши красного строения обвалилась внутрь его и засыпала подземный коридор, по которому принцессы, бывало, проходили из дворца в беседку; стены ее были сделаны из мраморных плит, прелестных молочно-белых резных панелей, в которые были вкраплены куски агата, корналина, яшмы и ляпис-лазури; когда из-за холма вставала луна, ее лучи светили сквозь кружевную резьбу, и на землю ложились тени, похожие на черную бархатную вышивку» (перевод Е.М. Чистяковой-Вэр).

Во времена британского владычества заброшенный город возбудил любопытство археологов. Уже с середины XIX в. стали появляться научные работы, основанные на результатах раскопок в Хампи. Ученых Хампи интересовал прежде всего как Виджаянагар – некогда величественная столица самой могущественной на юге и в Центральной Индии империи. Имя Хампи, под которым этот город известен нам, произошло от Пампа, старого названия реки Тунгабхадры. Место на южном берегу этой реки, где заложен город, индусы издавна считали священным. История Хампи, по легенде, начинается еще с царства обезьян – Кишкинды, чьи правители Вали и Сугрива известны из индийской мифологии. Считается, что Кишкинда была именно на этом месте. Герой священного эпоса «Рамаяны» царевич Рама – седьмое воплощение бога Вишну – путешествовал на юг к острову Ланка в сопровождении своего брата Лакшманы, чтобы вернуть похищенную демоном Раваной жену Ситу. Рама пересек большую часть индийского субконтинента, и те места, где он останавливался для отдыха или молитвы, почитаются священными. Побывал царевич и в Кишкинде. Здесь он заручился поддержкой войска обезьян – ванаров – под предводительством Ханумана. Хануман был сыном бога ветра Вайю и апсары (полубогини или духа облаков, воды) Пунджисталы. Мать Ханумана была проклята и потому-то и превратилась в ванару. Хануман унаследовал от матери обезьянью внешность, а от отца – божественные способности к полету и быстрому передвижению, а также невероятную силу. Одним прыжком Хануман пересек океан, перенес на ладони холм и совершил еще множество подвигов. Конечно, такой воин очень помог Раме: Ситу спасли, а демон Равана был побежден. Позже, когда, процарствовав несколько лет, Рама решил оставить земной мир и удалиться на небеса, Хануман не захотел последовать за ним. Хануман попросил позволения остаться среди людей, пока они чтят имя Рамы. Так он и стал одним из семи бессмертных. Сита приказала установить изображения Ханумана в различных местах, чтобы он мог слышать хвалы Раме. Культ Ханумана до сих пор очень популярен в индуизме. «Божественную обезьяну» почитают как наставника в науках и покровителя деревенской жизни. А обезьяны вообще считаются в Индии священными животными. В Хампи они населяют все старинные храмы, особенно много их на горе Анженадри, где стоит небольшое святилище Ханумана.

После того как отгремели баталии из-за судьбы прекрасной Ситы, на берегах священной реки Тунгабхадры появились аскеты, а затем и жрецы. Рядом с одной из пещер, где, по преданию, Сугрива спрятал оброненные Ситой драгоценности, были построены гаты (лестницы) для ритуального омовения и храмы.

Природный ландшафт Хампи совершенно «космический»: большущие растрескавшиеся камни как будто насыпаны друг на друга нарочно. Скалы-булыжники невероятных размеров не производят впечатления природных образований: кажется, что какой-то гигант нечто из них строил, потом ему надоело, и он разбросал «булыжники». Так, согласно легенде, с камушками забавлялись воины Ханумана. Местные жители называют эти древние горы «игрой дьявола».

Однако геология утверждает, что космический камнепад, вулканический катаклизм или игры гигантов не имеют никакого отношения к этой части Деканского плато. Гранитные пласты под земной твердью образовались более 3 млрд лет назад во время архейского геологического периода, а позднее – в мезозой – произошло рассоединение Гондваны, гигантского суперконтинента Южного полушария, и его базальтовые породы вонзились в гранит нынешнего полуострова Индостан. Именно этот стык, на который, создавая невероятные ландшафтные комбинации, миллионы лет воздействовали солнце, ветер и дождь, выбрали для своей столицы братья Харихара и Букка, положившие в 1336 г. начало династии Сангама. Индусские правители династии Сангама и основали город Виджаянагар. Славу его с переменным успехом поддерживали представители четырех династий: Сангама (1336–1478), Салува (1478–1496), Тулува (1496–1567) и Арвиду (1567–1644). Именно от Арвиду в 1639 г. англичание получили кусок земли на берегу Бенгальского залива, на котором в дальнейшем создали один из надежных форпостов для своего проникновения в Индию – Мадрас.

События начала династии Сангама и закладки города окутаны легендами. Известно, что Харихара и Букка были посланы Мухаммадом Туглаком для восстановления власти делийского султана. Братьев на самом деле было пятеро, но трое младших сыграли меньшую роль в истории. Все они были сыновьями Сангамы, который и дал имя новой династии. Происхождение самой семьи Сангама неясно. Одни историки Виджаяанагара сообщают, что Харихара и Букка были по происхождению телугу (народность, населяющая современный штат Андхра-Прадеш) и служили ранее Какатьям из Варангала. Потом братья попали в плен, их отвезли в Дели, где и обратили в ислам.

В начале XIV в. мусульманские султаны Дели вели в Южной Индии агрессивную политику. Особых успехов достигли Ала-уд-дин Хильджи и его полководцы. Им удалось разрушить древние индуистские царства, которые были ослаблены постоянными междоусобными войнами. Царство Хойсала с центром в Халебиде пало под ударами завоевателей. Хильджи были вскоре сменены Туглукидами, продолжившими натиск на юг, но эксперименты с массовым переселением жителей севера в Даулатабад (в Махараштре) и другие чудачества не способствовали их популярности. В это время на авансцену истории Южной Индии вышли новые игроки, среди них и братья Сангама, которые оказались весьма удачливыми.

Еще одна версия происхождения Харихары и Букки говорит, что братья были каннара (народ в Индии, основное население штата Карнатака). Они служили Хойсалам из Двараса-мудры и оставались верными Хойсалам, даже когда номинально устанавливали власть мусульман на Тунгабхадре.

Воспользовавшись слабостью власти на юге после нашествий с севера, Сангамам – Харихаре и Букке – удалось значительно расширить пределы своего царства, фактически объединив под своей властью всю Южную Индию. Им даже удалось поставить под контроль порты на западном побережье, в том числе Гоа, который назывался в те времена Синдапуром. Порты позволили Южной Индии прорвать торговую блокаду севера и начать оживленную торговлю лошадьми, шелком, минеральными богатствами, пряностями со странами Запада.

Впрочем, некоторые элементы биографий Харихары и Букки – пленение, обращение в ислам, установление реальной власти братьев и возвращение их в лоно индуизма – совпадают в обоих вариантах. Сходятся летописцы и в том, что братья встретили в лесах у будущего города Хампи мудреца– аскета Видьяраныо, который указал им благоприятное место для возведения столицы и стал главным советником (министром) трех первых правителей – Харихары I (1336–1356), Букки I (1356–1377) и сына Букки – Харихары II (1377–1404). Столица – город Виджаянагар, который дал название всей империи, – строилась семь лет на южном берегу Тунгабхадры на холмах, окружающих храм Вирупакши, одной из ипостасей бога Шивы. Вирупакша считался истинным правителем государства, а императоры – лишь его наместниками. Первоначально столицу называли и Видьянагарой («Городом знаний», в честь Видьяраньи), и Виджаянагаром («Городом победы»). Прижилось второе название.

Политическая власть всегда ищет монументального выражения, и строительные работы в Виджаянагаре не прекращались ни на один день, тем более что в материале недостатка не было. Храмы, дворцы, крепости, ирригационные сооружения, развлекательные ансамбли и другие постройки Виджая-нагара уникальны потому, что они представляют собой один из немногих образцов средневекового индусского зодчества, еще не попавшего под влияние исламского стиля.

Еще задолго до прихода европейцев Хампи вел активную торговлю с арабским Востоком. Город был богатым и процветающим. Смена правящей династии Виджаянагара с Сангама на Салува не слишком повлияла на его судьбу. Период расцвета города пришелся на правление Кришна Девы Райи (1509–1529), отличавшегося набожностью, кротким нравом и симпатичной внешностью (его портреты до сих пор украшают жилища местных жителей). Кришна Дева Райя обогатил город великолепными постройками – от храмов и дворцов до акведуков, подававших воду через окрестные горы. В те времена город обладал почти полной монополией на торговлю арабскими конями и индийскими пряностями. Арабские купцы везли сюда чистокровных скакунов для виджаянагарской кавалерии, а увозили полные трюмы специй.

Португальский путешественник Доминго Паэз, побывавший в городе до вторжения мусульман, писал: «По величине город не уступает Риму, дворцы гораздо больше замков Лиссабона. Все это кажется раем». Сегодня можно только вообразить великолепие этого процветающего города. В дни религиозных праздников по улицам Виджаянагара проводили несколько сотен украшенных быков, которые приносились в жертву любимым богам. Прекрасные горожанки в буквальном смысле падали под весом золотых украшений, которые надевались по случаю торжеств. Между XIV и XVI вв. город был самой могущественной индуистской столицей на Декане. Путешественников поражали его размеры и богатство: они рассказывали о рынках, заваленных шелком и драгоценными камнями, о прекрасных куртизанках, украшенных драгоценностями, узорчатых дворцах и веселых празднествах.

Но все это великолепие закончилось из-за внутренних конфликтов, которые утопили столицу в крови, и под натиском мусульманских султанов с севера. В XVI–XVII веках территории Виджаянатара были захвачены исламским султанатом. Конфликт назревал постепенно. Во внешней политике правители Виджаянагара долгое время успешно лавировали между постоянно ссорившимися мусульманскими князьями Декана, разделившими территорию султаната Бахманидов. Императоры и министры Виджаянагара заключали союз с тем или другим княжеством, но в конце концов переиграли самих себя: мусульманские князья объединились для общего похода на юг в 1565 г. В это время императоры утратили реальную власть, которая перешла в руки могущественных, но престарелых министров-регентов.

Благодаря природным особенностям и прочным укреплениям Виджаянагар был практически неуязвим. Но в 1656 г. 80-летний регент Виджаянагара Рама Рая в результате своего вмешательства в дела местных султанатов был втянут в сражение с конфедерацией мусульманских войск и не смог защитить город. Стотысячные армии юга и севера встретились на поле Таликота, примерно в 100 км к северу от Хампи. Вначале удача, казалось, была на стороне индийского войска, но в нем было не менее чем 10000 мусульман, и, возможно, их представления о преданности оказались иными. Когда два мусульманских генерала Виджаянагара неожиданно дезертировали, армия оказалась неуправляемой.

Рама Райя и его брат восседали на слонах, представляя собой удобные мишени, и, когда врагам удалось убить военачальников, их войско рассыпалось как карточный домик. Почти все члены царской семьи бежали, прихватив груды золота и драгоценных камней, а сам Рама Рая попал в плен и принял ужасную смерть от рук султана Ахмаднагара. Мусульманская часть войска Виджаянагара перешла на сторону своих единоверцев. Они успели вовремя: победители не мешкая отправились грабить сказочно богатую столицу индусской империи. Волшебный город после шестимесячной осады был опустошен мусульманами. Остались только массивные статуи божеств, растрескавшиеся стены домов и опустевшие храмы, увенчанные башнями гопур, а также сложная ирригационная система, по которой вода поступала в огромные бассейны. Большинство памятников Хампи ныне находится в удручающем состоянии и кажется гораздо старше своих лет. Но даже то, что осталось, – комплексы храмовых ансамблей, как индуистских, так и мусульманских, – поражает воображение бывалых путешественников. В некоторых индуистских храмах до сих пор совершаются религиозные обряды. Создававшиеся в разные эпохи храмы-то как раз и уцелели. А вот жилища правителей и их подданных, к сожалению, практически стерты с лица земли. Почему не разрушились только храмы? Возможно, потому, что на священные постройки не скупились и отпускали более «незыблемые» стройматериалы, а на строительство храмов тратилось больше денег, времени и усилий, чем на царские дворцы. Но одна из красивейших некультовых построек Хампи – Лотосовый Павильон – чудом уцелела. Это двухэтажное строение было создано для отдыха жены махраджи (рядом находились помещения гарема). К Лотосовому Павильону примыкают Купальни цариц.

Храмов в Хампи более 300. Обильно украшенный эпизодами из «Рамаяны» храм Хаджара Рама построен в самом центре города. Он датируется XV веком. Базальтовые колоны украшены резьбой, посвященной воплощениям бога Вишну. Каменные скульптуры иллюстрируют события, о которых повествует священный эпос.

Храм Вирупакши посвящен Шиве, известному здесь под именем Вирупакши – супруга местной богини Пампы, которая ассоциируется с рекой Тунгабхадрой. История этого храма прослеживается до VII в. Самые ранние надписи с упоминанием Шивы относятся к IX–X вв. Некоторые части храма были построены еще в довиджаянагарский период, однако именно правители Виджаянагарской империи превратили его в большой храмовый комплекс. Одним из покровителей храма был уже упоминавшийся Кришна Дева Райя. По его приказу была создана самая изысканная постройка – центральный зал с колоннами. При нем возвели и гопурам над входом во внутренний двор храма.

Вирупакшу и Пампу почитают до сих пор. В начале XIX века храм отреставрировали – расписали потолок и восстановили северную и восточную башни-гопурам. В наши дни основной храм состоит из святилища, трех примыкающих к нему палат, крытого зала с колоннами и открытой колоннады. Меньшие по размеру святилища и другие постройки дополняют ансамбль.

Храм пользуется огромной популярностью и привлекает множество паломников. Самый крупный праздник здесь – свадебный фестиваль Вирупакши и Пампы, который празднуется каждый год в декабре.

А самая знаменитая и таинственная виджаянагарская постройка – храм Виттхала, раскинувшийся на площади более 15 тыс. м^2. Этот храм, а точнее храмовый комплекс (основное здание и несколько дополнительных павильонов для музыкальных, танцевальных и поэтических собраний), несмотря на вандализм войн и времени, поражает своей изысканностью и даже вычурностью.

Виттхал воспринимается как форма Вишну. По преданию, он был брахманом и изначально звался Пундалика. Однажды вместе с женой и престарелыми родителями он отправился в паломничество. Пундалика был непочтительным сыном, и старики шли пешком, в то время как сам он и его жена ехали верхом на муле. Уставшие путники остановились на ночлег в одном доме в городе Пандхарпуре. Утром Пундалика увидел, что домашнюю работу здесь выполняют три прекрасные женщины, совсем непохожие на служанок. На вопрос Пундалики красавицы ответили, что на самом деле они богини рек – Ганги, Ямуны и Сарасвати, а хозяину дома они служат из уважения: он очень почтительно относится к своим родителям. Человек, который не чтит отца и мать, не может искупить свой грех никаким паломничеством, – сказали богини удивленному брахману. Пундалика раскаялся, и его преданность родителям стала известна самому богу Вишну, который за это наделил брахмана частью своей природы.

Исследователи говорят, что на самом деле Виттхал имеет отношение к фольклорным близнецам – божественным братьям Иттхалу и Бираппе, которым поклонялись кочевые пастушеские племена Деканского плоскогорья. Постепенная индуизация местных поверий привела к отождествлению Иттхала (Виттхала) с общеиндийским богом Вишну, а Бираппы – с Шивой, однако местные разновидности по большей части сохранили прежние имена, а местные предания «малой традиции» оказались в соответствующей интерпретации включенными в «великую традицию» классического индуизма.

Строительство храма Виттхала началось в 1513 г., о чем сообщает одна из сохранившихся надписей. Оно продолжалось, поддерживаемое преемниками Кришны Девы Райи, вплоть до 1565 г., но так и не было завершено, и в алтарном помещении скульптуру Виттхала не установили. Одна из легенд утверждает, что храм предназначался для того изваяния, которое находится в храме Виттхала в Пандхарпуре, расположенном в нескольких сотнях километров от Виджаянагара. Якобы Виттхал появился здесь, но затем вернулся обратно, сочтя новые апартаменты чересчур роскошными. Исторические основания у этой легенды, несомненно, имеются, стоит только вспомнить, что пандхарпурского Виттхала вывозили из его обители из-за угрозы мусульманского вторжения. Дискуссионным является и вопрос подлинности изваяния Виттхала, которое находится сегодня в пандхарпурском храме.

Храм Виттхала стоит на платформе, фризы которой щедро украшены филигранной резьбой. Из фигур бросаются в глаза вереницы слонов и лошадей, причем движения животных глубоко индивидуальны и не повторяются в соседнем изображении.

Напротив центрального входа в храм расположена каменная колесница для передвижения бога. Она сделана из отдельных монолитов, хотя их стыки практически невозможно обнаружить. Некогда колеса этой необычной «статуи» могли свободно вращаться. По поверьям, каждый, кто их прокручивал, приобретал религиозные заслуги, но в наши дни колеса предпочли – для сохранности – зафиксировать.

Но более всего храм Виттхала известен своими «музыкальными» колоннами. Это 56 гранитных колонн высотой в 3,6 м и диаметром до 1,5 м, которые подпирают купол. Когда над плато Декан дует ветер, камень издает звук. Также каждая из колонн издает своеобразные звуки при ударе каким-нибудь легким предметом. Одна звучит, как бубен, другая – как барабан, следующие – как разные струнные и духовые инструменты (кстати, то же можно сказать и о нескольких колоннах в грандиозном храме Минакше в городе Мадурай, что в штате Тамилнад, но на эти колонны для получения звукового эффекта нужно просто нажимать ладонью).

Пытаясь разгадать тайну «поющих колонн», англичане даже распилили одну из них. На самом деле средняя часть каждой колонны, выполненной из единого куска камня, дополнительно иссечена на более мелкие колонны разных диаметров, которые представляют собой не что иное, как музыкальные трубы. Поэтому, когда по ним бьют, они издают звуки разной тональности. Каждая колонна располагает своей звуковой амплитудой, поскольку обладает разным количеством труб, которые к тому же отличаются по диаметру. К сожалению, звучание колонн очень пострадало в результате тех разрушений, которым подвергся храм и его тонко просчитанная акустическая техника. Во времена же Кришнадевы льющуюся отсюда музыку было слышно на расстоянии 1,5 км, а сам храм, богато украшенный изящными барельефами и росписью, дополнительно декорировался тончайшими муслиновыми тканями всевозможных оттенков. Каждая из колонн и внешние стены храма содержат множество симметрично расположенных углублений, в которых находились лампады, освещавшие величественное здание и наполнявшие его ароматом масла. Существует поверье, что тот, кто хоть однажды услышит тот же волшебный звук колонн, который некогда слышали древние, дождется исполнения своих самых потаенных желаний.

Тайны Варанаси

Загадочный город Варанаси расположен на севере Индии в штате Уттар-Прадеш. В те времена, когда Индия была английской колонией, его называли Бенарес, а в древности он назывался Каши – «Светоч». Даже среди тиртха (мест паломничества) Варанаси – особый город. Индусы считают его наисвятейшим городом и иногда называют центром Вселенной. Согласно индуистским историческим хроникам, именно отсюда началось сотворение мира.

Варанаси называют «вечным городом», и он действительно самый вечный город на Земле. Он упоминается еще в «Ригведе», «Рамаяне» и «Махабхарате» и до сих пор остается «обитаемым». Побывав здесь однажды, Марк Твен писал: «Бенарес старше истории, старше традиций, старше даже легенд, а выглядит вдвое старше, чем все они, вместе взятые».

История Варанаси уходит в глубину веков. Его посещали древние цари из династии Маурьев – Чандрагупта, который в III в. создал первую в истории Индии единую державу[25], и ревностный буддист Ашока, и покровитель поэтов и ученых Хар-шавардхана из династии Пушпабхути, правившей в VI–VII вв. в Стханешваре в нижнем течении Ганга. Побывали здесь и могольские императоры: Акбар, Джахангир и Аурангзеб.

На протяжении веков Варанаси олицетворял разум и дух Индии. Город, омываемый священными водами Ганга, являлся средоточием религии, философии и науки. Здесь проповедовали пророк джайнизма Махавира и основатель религии сикхов[26] Гуру Нанака. А двадцать пять веков тому назад в городке Сарнатх, что находится в 10 километрах от Варанаси, Будда впервые поведал миру о своем учении о просветлении.

Позднее Варанаси превратился в важнейший центр индуизма, хотя, начиная с XI в., неоднократно подвергался вторжениям исламских завоевателей. Апогей этих разрушительных нападений был во времена правления императора из династии Великих Моголов Аурангзеба, который разрушил практически все храмы города, а самые значительные из них превратил в мечети.

Хотя «вечный город» Варанаси служил центром цивилизации и науки на протяжении почти 2000 лет, сейчас Варанаси можно назвать одним из самых неразвитых городов Индии с точки зрения норм западной цивилизации. Однако и современный Варанаси остается значительным центром изучения различных наук, особенно изучения санскрита, и студенты приезжают сюда со всех концов Индии. К тому же считается, что тот, кто побывал в Варанаси, обретает духовное прозрение и мистическую силу. «Каши-Пурана» говорит, что даже тот, кто просто стремится попасть в Каши, избавляется от грехов трех жизней.

В Варанаси особо почитают Шиву, и, по легенде, этот город – его земная обитель. Когда Шива женился на Парвати, они обосновались в его небесном жилище на горе Кайлас. Но однажды, когда божественные супруги рассматривали Землю, их глазам предстал дивный город, полный великолепных дворцов, храмов и садов. Тогда Шива и Парвати спустились на Землю и поселились в Каши.

Считается, что в Варанаси есть храмы всех богов индийского пантеона. Варанаси также называют «городом тысячи храмов», и здесь нет никакого преувеличения – их даже больше. Наиболее знаменит Каши Вишванатх – «Золотой храм», на позолоту куполов которого пошло 800 кг золота. Здесь почитают Шиву – Повелителя Вселенной (именно так переводится слово «Вишванатх»). По преданию, это место было священным уже много тысяч лет, поскольку именно здесь появился первый джотьир-лингам (у индуистов – несотворенный или самопроявленный лингам Шивы, а также название 12 святынь в шиваизме). Еще в Пуранах говорится, что тут находился огромный храм. Но в XII веке его разрушили мусульмане. Храм отстроили, но в XIII веке мусульмане его опять уничтожили. Храм возродился в правление великого и веротерпимого Акбара, но его правнук Аурангзеб счел за лучшее возвести на этом месте мечеть. Новое здание построили в 1785 году, и сейчас это самый священный храм Варанаси. Лингам – святыня храма – и поныне здесь, его удалось сохранить, спрятав от глаз мусульман в колодце. Украшенный цветами, он стоит в обрамленном серебром углублении в полу. Лингам обвивает серебряная кобра.

Еще один очень почитаемый храм Варанаси – Кедарешвар. Он символически воплощает храм Кедарнатх – самое главное святилище Шивы, которое находится в Гималаях и хранит другой джотьирлингам. Здесь поклоняются Шиве как повелителю «кедара» – небесного поля, где растет урожай освобождения.

В полном мистики городе Варанаси есть и совсем иная культовая архитектура. Город расположен на берегу Ганга и спускается к воде многочисленными гатами. Гат, или гхат, – это особая лестница, нисходящая прямо к воде. Она служит для исполнения религиозных церемоний. Вообще, большинство водоемов в Индии являются священными и обрамлены гатами, на которых верующие совершают обряды омовения. Практически в каждом индуистском храме существует священный водоем с гатами. Но гаты Ганга – самые многолюдные в Индии, поскольку Ганг является самой священной рекой, символом жизни и плодородия. Одни индусы считают эту реку порожденной Шивой, другие верят в то, что она родилась из стоп бога Вишну.

В Варанаси – 80 гатов, и все они спускаются к западному берегу великой реки. Да и все постройки Варанаси, будь то храмы или магазины, кафе, офисы или жилые дома, тоже находятся на западном берегу. А на восточном нет ничего. Там никто никогда не жил. Случайность? Отнюдь нет. На восточном берегу – мир мертвых, место, куда Шива переправляет души умерших людей.

Шива – разрушитель, но он же – тот, без которого новое не могло бы родиться. Сила Шивы, как утверждают индусские учителя-гуру, направлена не против человека, а против всего иллюзорного в мире. Он уничтожает и саму смерть, уничтожает время, ибо все, что существует во времени, тленно и обречено на смерть. Освобождая верующего из пут времени, Шива ставит его вне времени. Поэтому наполненный паломниками Варанаси считается благоприятным местом для… умирания и обеспечивает прерывание бесконечной цепочки перерождений. Люди стремятся умереть в Варанаси, чтобы умереть не умирая и перенестись в вечное блаженство, слиться после телесной смерти с вечной истиной. Многие умирают по дороге в душных поездах, так и не добравшись до заветного места. Сюда же люди привозят тела умерших, чтобы сжечь их на одном из гатов – даже это облегчает дальнейшую судьбу покойного. Важно лишь, чтобы тело было сожжено, а его прах опущен в воды священной реки – великий Ганг считается одновременно и Рекой Жизни, и Рекой Смерти.

Варанаси называют Махашмашана – «Великое место кремации». Здесь есть особые гаты, где производятся только церемонии похорон. Именно на шмашане сжигают тела умерших и отправляют прах в воды реки, освобождая души от страданий и очищая от грехов, накопленных в течение жизни. Тело сжигают, поскольку считается, что пока оно цело, душа может попытаться войти в него обратно. Душа еще плохо понимает, что произошло, и не знает, куда ей направиться. Она привязана к телу и не отходит от него ни на шаг. Когда тело сжигают, она начинает искать, куда двигаться.

Погребальные костры на гатах горят и днем, и ночью. Пепел сбрасывают прямо в воду. Часто бывает так, что остатки не полностью прогоревших тел сбрасывают в реку, и они становятся пищей для рыб или собак. Трупы сжигают не бесплатно. Фиксированной цены нет. Вязанка обычных пальмовых дров, которую неприкасаемые строго отмеривают на огромных чашах древних весов, стоит около 50 $, сандала – до 200 $. Возжечь погребальный костер можно лишь из священного огнища, по преданию, данного богом Вишну, – и тоже за отдельную плату. Сожжением трупов заведуют молчаливые

служители похоронного обряда – домы, неприкасаемые, самая низшая каста в индийской иерархии, которой воспрещено жить по-соседству с другими. Они обитают в тесных кварталах, прилегающих к гатам, на таких узких улочках, что в них не заглядывает солнце. И лишь царь «неприкасаемых» живет в настоящем дворце, нависающем над Гангом. Этот дворец выглядит богато, но внутри там очень бедно и просто, как в лачугах остальных неприкасаемых. Домы и не представляют, как можно по-иному обустроить жилище.

Рядом с погребальными кострами нависает темной массой замок, стоящий не на фундаменте, а на могучих колоннах. Это крематорий, которому, несмотря на древний облик, всего около десяти лет: власти попытались внести прогресс в древний обряд, построив электрический крематорий, пепел из которого также опускается в воды Ганга. Но новация, несмотря на явно демпинговую цену в 12 $ при среднем похоронном бюджете в 500 $, не прижилась. «Мы народ консервативный. Кто же захочет сгореть на электричестве? В святых книгах такого нет. Да и электричество бывает не всегда. Да и пепел потом смешивают в одну кучу. Нет, костер надежней», – говорят индусы. Скептики, однако, подозревают в неуспехе нового дела руку домов, кровно заинтересованных в сохранении древнего обряда. А в простаивающем крематории за неимением посетителей пока разместились музыкальный центр и интернет-кафе. Это один из парадоксов Индии.

Многие люди не выдерживают даже вида шмашана, одного запаха, осознания того, что тут горят тела, но некоторые на шмашане живут. Он становится их домом, местом, где они регулярно проводят свои мистические практики – садханы.

В Индии очень серьезно относятся к святости, духовному знанию, просветлению. В большинстве индуистских домов, магазинов и офисов стоят алтари и святыни, и день, как заведено, начинается с почитания богов и учителей-гуру. Для индуистов духовное просветление всегда являлось высшей задачей в жизни, единственной вещью, которая дает ей смысл и цель. Более того, просветление – это состояние бытия, которое в принципе достижимо каждым. Обычному человеку, тем не менее, нужно пройти много рождений, чтобы стать просветленным, видеть Бога и слиться с Брахманом.

Многих интересуют вопросы о тайных религиозных культах, подпольных ашрамах и засекреченных учителях. Существует ли до сих пор в Индии «тайное знание», скрытое от непосвященных, дающее быстрое просветление и постижение всех тайн Вселенной? Знатоки вопроса могут сказать: да, конечно, великое освобождающее знание существует, но им трудно овладеть не в силу его засекреченности, а потому, что подготовка к его восприятию требует тотальной самоотдачи, на которую современный человек, погруженный в суету, почти не способен. Высшая задача просветленных учителей и состоит именно в том, чтобы делиться своим знанием с людьми, а не прятать его в гималайских пещерах и недоступных общинах.

С незапамятных времен индусы верили, что есть кратчайший путь для желающих достичь просветления в этой жизни, а не в следующих. Те, кто следует ему, – это садху. Индусы считают их святыми. Садху радикально отвергают мир, всецело фокусируясь на Высшей Реальности, лежащей за его пределами. Они обрывают все семейные узы, не имеют ни дома, ни имущества, носят минимум одежды или не носят ее вообще, едят скудную и простую пищу. Обычно они живут сами по себе, вне общества, и проводят свои дни в поклонении божеству. Некоторые проводят магические ритуалы, другие практикуют сильные формы йоги и медитации, чтобы увеличить свою духовную силу и достичь мистического знания.

Обычному человеку трудно понять эту степень самоотречения. А экстремальные умерщвления плоти, которыми некоторые садху намереваются ускорить свое просветление, и вовсе непостижимы. Есть такие, кто держит свою правую руку поднятой до тех пор, пока она не превратится в подобие палки. Некоторые вообще не садятся и не ложатся годами, хранят молчание много лет или подолгу голодают… Существуют и совсем уж необычные формы аскезы. Постоянные обитатели мест кремации – адепты мистической секты агхора, хотя сектой агхору можно назвать условно: разные люди исповедуют это учение по-разному.

Агхори совершенно спокойно могут сидеть рядом с трупом и ждать пока под действием температуры обгоревший череп с глухим хлопком лопается, и тогда они выковыривают и съедают слегка проваренное желеобразное содержимое. Вместо тарелок они могут использовать черепа, не удосужившись очистить их от остатков мозгового вещества и варят рис в воде, которую черпают из реки тут же у шмашана. Что это – кадры из мистического триллера? Нет. Это ритуалы.

В переводе с санскрита «агхора» означает «не ужасающийся» («а» – «не», «гхор» – «ужас»). Агхора – тоже тантра, но экстремальная. Агхори – члены секты – не разделяют проявлений Бога на светлые и темные. Мир и живых людей они воспринимают так же, как и трупы. Для них весь мир – это уже потенциально мертвое. Практикуя страшные вещи, такие как манипуляции с трупами и черепами, жизнь на местах кремации, употребление в пищу разложившихся останков животных и даже людей, агхори пытаются ступить за пределы влечения и отвращения, они стремятся стать подобными Луне и Солнцу, ветру, воде и времени – всем тем вещам, которые дают и забирают жизнь всей материи во Вселенной без различия на высокое и низкое, плохое и хорошее. Агхори едят экскременты и пьют мочу, даже собачью, оскорбляют людей грязными выражениями, они медитируют, сидя на трупе, и совокупляются с проститутками прямо на шмашане. Агхора учит принимать мир, принимать грязь, принимать тьму так же, как и свет, считая это разными проявлениями одной реальности.

Агхори подражают наиболее экстремальным качествам Шивы как Победителя Смерти: его любимое место – это поля для кремации; он купается в пепле от погребальных костров; он носит ожерелье из черепов и костей; он держит духов и призраков как компанию; он постоянно в состоянии опьянения наркотиками или алкоголем; и он ведет себя как безумный. Агхори охотно нарушают все аскетические табу, убежденные, что «заменой всех ценностей на противоположные» они ускорят просветление. В то время как всем садху полагается быть вегетарианцами и трезвенниками (впрочем, как и всем индуистам), агхори едят мясо и пьют алкоголь.

Агхори принимают все существующее во Вселенной, как часть Бога – Бог ничем не ограничен и присутствует во всех явлениях. Легко видеть божественное в приятных и красивых феноменах и очень трудно признать божественное начало во всем губительном, уродливом и грязном. Таким образом, ум человека находится в плену и не в силах насладиться безграничным единством. Смерть, страдания и уродства обладают огромным могуществом и силой и поэтому контролируют человеческую жизнь. Избегать и ненавидеть их глупо, так как убежать от них нельзя. Воевать с этим еще глупее: кто победит – человек или могучие божества? Попусту страдать от этих явлений – тоже проявление глупости. Для победы над ужасными силами, как полагают агхори, надо постичь их значение и их тайны, более того, смертью можно воспользоваться. Здесь заканчивается психология и начинается магия.

Агхори проводят разные ритуалы и совершают разные садханы. Большая часть из них направлена на общение с духами, с духами умерших людей, с сущностями, которые никогда не были людьми, которые могут стать людьми, и с теми, которые никогда ими стать не смогут… Агхори признают, что это очень опасный путь. Агхори подобен минеру, который может ошибиться лишь раз в жизни. Малейшая неточность во время проведения ритуала или же малейшая психологическая слабинка – и все. Последствия общения с духами могут быть непредсказуемыми и ужасными. В лучшем случае агхори умирает.

Агхори – преемники распространенного в средневековом Кашмире ордена капаликов, или «носящих черепа». Известно, что капалики жили на шмашанах, носили гирлянды из человеческих костей, пили вино и употребляли наркотики, ели из черепов, практиковали ритуальный секс и человеческие жертвоприношения. Есть сведения, что человеческие жертвоприношения совершают и агхори.

В прошлом численность последователей агхоры была очень велика. В начале XX века только в священном городе Варанаси было несколько сотен агхори. Сейчас в Индии насчитывается около тысячи адептов этого учения, полностью отрекшихся от мира. Внешне их легко распознать – они обвешаны гирляндами из костей змей и повсюду носят с собой человеческие черепа.

Несмотря на шокирующие ритуалы, к агхори в Индии относятся вполне терпимо и даже с почтением. Считается, что они обладают сверхъестественной силой. Многие убеждены, что если они помешают «избранникам Шивы» поедать мертвецов и совершать свои ритуалы, то их души будут прокляты. По словам индийских юристов, существующими в стране законами каких-либо ограничений для агхори не предусмотрено.

Надо отметить, что существует и направление «умеренных агхори». Это тоже достаточно старая индийская традиция, ведущая свое начало с XVI века. «Умеренные агхори» придерживаются того же учения, что и «агхори-экстремисты», но отличаются от последних тем, что не практикуют мрачных ритуалов, связанных со смертью, а трансформируют свою психику делами благотворительности среди низших социальных слоев Индии, ухаживая за людьми и животными, страдающими чудовищными заразными болезнями. Сейчас одним из главных центров «умеренных агхори» является ашрам в Варанаси – Кина Рам. Здесь постоянно живет около 30 агхори-монахов, которые выглядят, в отличие от экстремальных агхори, вполне презентабельно. При ашраме существует больница для прокаженных – агхори, постигающие в своих практиках суть смерти, болезней и разложения, славятся как очень умелые целители.

Безусловно, Варанаси может шокировать. Но никто из посетивших этот город не останется равнодушным. Варанаси ломает привычные концепции, изменяет сознание и заставляет задуматься. Варанаси (напомним и другое его название – Каши) – это по-настоящему индийский город, город с тремя ликами – древней, средневековой и современной Индии. Бытует индуистское предание, что, когда случится всемирный потоп, погибнет все и лишь Каши («Светоч») останется источником Вечного Света. Он один из главных путей или бродов, по которым человек переходит из физического мира в иной мир, мир вечной жизни и блаженства. Ибо только здесь, в Варанаси, у этого брода, раскрывается внутренняя сущность человека.

Кутб-Минар (колонна победы) и железный столб

Минарет Кутб-Минар – один из самых высоких минаретов в мире. Его называют седьмым чудом Индостана. Это самая высокая башня в Индии. Высота этого гиганта – 73 м. В диаметре минарет достигает 15,5 м у основания и 2,44 м вверху. Башня считается одним из самых высоких в мире каменных строений с незакрепленным основанием. Внешне Кутб-минар напоминает индуистскую шикхару[27] – его поверхность расчленена 24 выступами, из которых одни прямоугольные, а другие круглые. Вход в башню направлен на север, в то время как входы на всех других этажах обращены на восток, как это и полагается в исламе. Башня стоит прямо на земле, а не на платформе, как обычно возводились мусульманские сооружения. На стенах первого этажа вырезаны колокольчики – характерный элемент индуистской архитектуры. Удивительно, что исламские архитекторы позволили себе отклониться от канона.

Минарет относится к самой старой мечети Индии – Кувват-уль-ислам (с арабского – «Могущество ислама») в Дели. Строительство мечети было начато в 1192 г. До 1192 г. правителями Дели (тогда он назывался Раи-Питхора) были раджпутские князья. Власть перешла к мусульманам, когда правитель афганского государства Гуридов Мухаммед Гури в решающем сражении под Тараори разбил войско индуса Притхвираджи Чаухана.

Военачальник и наместник Мухаммеда Гури Кутб-уд-Дин Айбек (а с 1206 г. – султан) повелел разрушить 27 индуистских и джайнских храмов. Камень от них и был использован при переделке еще одной индуистской святыни – храма бога Вишну в городе-крепости Лал-Кот («Красная крепость»). Этот храм и превратился стараниями Кутб-уд-Дина Айбека в мечеть Кувват-уль-ислам. Грандиозная пятничная мечеть должна была символизировать победу ислама над «язычеством». Это самое раннее архитектурное сооружение в стиле индо-мусульман-ского строительного искусства. Просторный прямоугольный двор – главная часть мусульманской мечети – был окружен аркадами, украшенными резными колоннами и прочими архитектурными деталями, которые взяли из индийских храмов, разрушенных Кутб-уд-Дином Айбеком

К 1198 г. строительство мечети было закончено – об этом свидетельствуют цифры, выбитые на камне у центрального входа, который располагался с восточной стороны. Центральная арка высотой в 16 м покрыта изящной резьбой по мрамору и песчанику – мусульманскими геометрическими орнаментами и сурами из Корана. Но до сих пор на колоннах этой полуразрушенной ныне мечети кое-где видны изображения людей и животных, чудом сохранившиеся с древних времен, когда Индия еще не знала мусульманского владычества. Фасадная стена покрыта резьбой, сочетающей традиционный индийский растительный орнамент с надписями арабской вязью. При Шамсуддине Илтутмыше (1229 г.) и Алауддине Хилджи (1310 г.) мечеть была значительно расширена.

Таинственный Кутб-Минар, ажурная резьба которого напоминает неразгаданные письмена, был священной вертикалью, которая символически соединяла землю и небо. Но достоверно не известно, каково же было истинное назначение этого величественного сооружения. Возможно, что Кутб-Минар – не просто минарет (место для муэдзина, созывающего верующих на молитву), но одновременно – памятник в честь победы ислама. В индийской традиции с древних времен возводили своеобразные «башни победы». Именно под этим названием – Виджай Стамбх («Колонна Победы») – известен первый этаж Кутб-Минара. Вероятно, его создатели позаботились о том, чтобы символический смысл сооружения был понятен местному населению.

Удивительно, но Кутб-Минар в настоящем своем виде вряд ли мог использоваться как минарет – считается, что он слишком высок для того, чтобы голос муэдзина мог быть услышан внизу. Ученые и архитекторы до сих пор спорят, считать ли Кутб-Минар памятником исламской или индийской архитектуры. По преданию, первый этаж этого сооружения был построен еще раджпутским князем Притхвираджей Чауханом в 1191 г. для того, чтобы его любимая дочь – набожная Сурадж Мукхи – могла перед принятием пищи, поднявшись на башню, созерцать священную реку Ямуну. Возможно, башня служила и как дозорная. В таком случае Кутб-уд-Дин просто переделал ее.

Согласно же другой версии, Кутб-уд-Дин Айбек сам начал постройку минарета в 1193 г. Он был заворожен величием афганского Джамского минарета и хотел превзойти его, но смог только завершить фундамент.

Существует и еще одна версия: якобы строительство начал преемник и зять Кутб-уд-Дина Шамс-уд-Дин Илтутмыш (1211–1236). Рассказ об этом практически повторяет легенду о радже: султан построил башню для своей любимой дочери, чтобы она могла любоваться рекой Ямуной. В другом варианте легенды рассказывается, что Шамс-уд-Дин Илтутмыш решил построить Кутб-Минар для своей жены. О причастности Илтумыша к закладке башни говорит одна из надписей на четвертом этаже: «Строительство этого сооружения было приказано в дни правления великого султана, величайшего шахиншаха Илтутмыша, повелителя царей Туркестана, Аравии и Ирана». Одну из дочерей – Разию – султан и в самом деле обожал. Возможно, именно для нее был построен минарет. Именно ей, а не своим сыновьям, султан пожелал передать власть. Султанша Разия была храбрым воином и мудрым государем, но править долго ей не дали – время женского правления в странах Южной Азии еще не настало.

Еще одна загадка Кутб-Минара – его название. По одной версии, он именуется так в честь самого султана Кутб-уд-Дина. В то же время многие исследователи считают, что он названа так по имени его духовного наставника – суфийского шейха Ходжи Кутб-уд-Дина Бахтиара Каки. Также возможно, что смысл названия башни лежит в буквальном значении слова «Кутб», поскольку в переводе с арабского языка оно означает «ось», «полюс» – то есть смысл названия минарета заключен в его предназначении: служить осью, стержнем ислама на территории Индостана.

Строился Кутб-Минар постепенно. Потомки Кутб-уд-Дина Айбека достроили второй и третий этажи в 1210–1236 гг., а четвертый и пятый были добавлены к ним при султане Фируз-шахе Туглаке в 1370 г. Первые три яруса минарета выстроены из красного песчаника. Четвертый и пятый – из мрамора. Наверх ведут 378 ступеней. Ярусы минарета разделены четырьмя выступающими вперед опоясывающими балконами. Первый балкон находится на высоте 33 м, второй – 49 м, третий – 63 м, четвертый – на высоте 71 м. Все балконы по низшему краю украшены так называемыми «сталактитами», традиционными для мусульманской архитектуры. Ярусы Кутб-Минара постепенно уменьшаются как по высоте, так и в диаметре. Башня украшена 7 каменными поясами, на которых арабской вязью высечены надписи из Корана.

Когда в 1378 г. два верхних яруса Кутб-Минара пострадали от удара молнии, правивший в то время султан Феруз-шах Туглак приказал произвести необходимые восстановления. Тогда же к верхнему ярусу был добавлен маленький павильон. Надпись на одном из камней минарета рассказывает об этих событиях и называет имена мастеров-индусов: Наха и Лола. Хорошо сохранившаяся надпись на другом камне, расположенном над входом, говорит о том, что минарет был вновь отремонтирован в 1503 году по приказу султана Сикандар-шаха Лоди.

Создатели Кутб-Минара обладали редким художественным вкусом: несмотря на разницу в отделке этажей, башня до сих пор поражает воображение всех, кто приходит полюбоваться ею. Когда-то Кутб-Минар был увенчан куполом, но в результате землетрясения в 1803 г. он обрушился. Купол безуспешно пытался восстановить европейский инженер, но тот так и остался лежать в саду недалеко от башни. Сама башня несколько наклонилась в результате землетрясений и дождей. Но, как считают верующие, изречения из Корана, высеченные на арабском на внешней поверхности минарета, дали ему силу устоять. Когда-то на минарет можно было взобраться, но в наши дни осмотреть можно только первый этаж. Местные жители объясняют это тем, что еще в средние века высоченную башню облюбовали самоубийцы.

Вокруг Кутб-Минара множество достопримечательностей. Среди них руины построенной в 1066 г. Анангпалом II цитадели Лалкота; развалины города Раи Питхора, а также огромный камень Бхим-Чхатанки. По легенде, Бхима, один из пяти братьев Пандавов, мог без труда поднять этот огромный валун. Неподалеку – фундамент башни Алаи-Минар. В 1311 г. султан Ала-уд-Дин решил построить 183-метровую башню, но сооружение успело вырасти только на 15 метров, после смерти Ала-уд-Дина в 1315 г. работы прекратились.

С Кутб-Минаром в популярности соперничает знаменитая Железная колонна, которая тоже находится на территории мечети Кувват-уль-ислам. Как эта древняя реликвия попала во двор мусульманского храма, достоверно не известно. Согласно одной версии, первоначально колонна находилась в храме Вишну города Матхуры, а на колонне помещалась статуя крылатого Гаруды. Также возможно, что она была пьедесталом статуи Гаруды в храме Вишну в Аллахабаде.

Зачем мусульманские правители распорядились водрузить индуистскую колонну во дворе мечети? А если предположить, что она была здесь и до мусульманского завоевания, зачем же они оставили ее? Вероятно, как символ победы ислама над индусскими верованиями, поскольку контраст между небольшой Железной колонной и монументальным Кутб-Минаром виден невооруженным взглядом. Колонна – железный столб высотой 7,2 м с диаметром у основания 41,7 см, у вершины – 30,5 см. Кутб-Минар в десять раз выше своего древнего соседа.

Неизвестно, кто и когда изготовил колонну. Надпись на санскрите сообщает, что колонна была создана в правление Чандрагупты II (376–415) – императора династии Гуптов, правивших из Бихара большей частью Индии.

Некоторые историки полагают, что, согласно другой санскритской надписи на колонне, она была отлита в 895 г. до н. э. по приказу раджи Дхавы, правившего тогда в Дели, в память победы над племенами Центральной Азии.

Мусульманские летописцы, в свою очередь, доказывали, что колонна была привезена завоевателями из мусульманских стран, расположенных к северу от Индии.

По одной из легенд, ее отлили во времена «Махабхараты» в древнейшей столице Индии городе Магадхе (Бихар), а позже перевезли в Дели, где ее установил в храме Вишну раджпутский князь Анангпал. Его имя тоже высечено на поверхности колонны. По преданию, правивший 900 лет назад в Дели Анангпал был мудрым царем. При нем расцветали ремесла и искусства, и даже звери и птицы были подвластны ему. Якобы он-то и приказал отлить колонну из чистого железа. Анангпал водрузил колонну на то место, где находилась голова змеи, закопанной в землю. Династия Анангпал а должна была править, пока колонна будет стоять на этом месте. Через много лет один из его потомков приказал подвинуть колонну, чтобы проверить, действительно ли в земле есть змея. Царевич был наказан – династия, основанная Анангпалом, потеряла власть.

В 1739 г. завоеватель Надир-шах хотел вывезти колонну, но не смог вытащить ее из грунта. Тогда Надир-шах приказал палить в нее из пушки, однако колонна осталась невредима – на ней осталась лишь небольшая вмятина от ядра. Но колонна все же падала трижды – в результате природных явлений. Фундамент, который можно увидеть сейчас, относительно новый.

С Железным столбом связано множество поверий. Считается, что если человеку удастся, стоя спиной к столбу, обхватить его руками, он будет счастлив всю жизнь (или даже во всех перерождениях). Также люди верят, что тот, кто сумеет обхватить колонну, прислонившись к ней спиной, будет хорошим воином.

Согласно общепринятому мнению, колонна обладает и лечебными свойствами. Она помогает при ревматизме и других заболеваниях. В это можно поверить – действительно, металлотерапия применялась во всем мире с древних времен. Поскольку желающих обнять Делийскую колонну всегда было великое множество, власти оградили ее заборчиком. Возле столба дежурит полицейский, не позволяющий даже прикоснуться к памятнику культуры. Правда, говорят, что взятка полицейскому составляет всего 100 рупий…

Железный столб примечателен еще и тем, что, несмотря на почтенный возраст, он практически не поржавел. Тем не менее, в зоне заделки колонны в фундамент шведский материаловед И. Вранглен обнаружил коррозию – столб проржавел по всей окружности. Исследователь П.И. Волков пишет, что разгадка этой тайны не выходит за рамки школьного учебника химии: «Напомню лишь, что ржавчина Fe(OH)3 образуется на железе при совместном действии воды и кислорода воздуха. Взгляните на железный корабль – ниже ватерлинии он чист от ржавчины, выше – тоже достаточно чист. А вот по ватерлинии проходит “ржавый пояс”. Это место как раз и подвергается больше всего одновременному действию воды и кислорода. Достаточно удалить одного из “агрессоров” (погрузить железо под воду или держать в сухом воздухе), как коррозия железа замедлится в десятки раз».

Интересно, что железо, из которого сделана колонна, практически чистое. Такое железо при современном уровне развития технологий получают в электролитических печах. А ведь, согласно научным данным, возраст колонны – более 1500 лет и весит она 6 тысяч тонн! Конечно, ко времени ее создания металлургия Индии была уже вполне развита – из железа делали не только оружие, но и более простые предметы, например плуги. Но все же абсолютно непонятно, как древним мастерам удалось добиться такой чистоты сплава. Сплав ли это, спорят исследователи, или, возможно, это железо в буквальном смысле слова «с неба свалилось». Дело в том, что практически свободное от примесей железо существует в природе – из него состоят метеориты.

Многие историки считают, что железом метеоритного происхождения люди стали пользоваться значительно раньше, чем другим. Метеоритное железо плохо поддается коррозии, но в то же время оно плохо поддается и горячей ковке и отливке. Если знаменитая колонна сделана из него, то какова же была технология ее изготовления? Одна из гипотез утверждает, что древним индусам удалось каким-то образом избавиться от примеси никеля. Якобы способ достичь этого был известен еще в XVII в. В Индии оружейник Дауд посредством горячей ковки изготовил для Великого Могола – Джахангира – две сабли, кинжал и наконечник копья из упавшего в Джаванлангхаре Парганахе (близ Лахора) куска метеоритного железа, которое мастер очистил от естественной примеси никеля. Но это легенда, а официальная наука утверждает, что колонна была изготовлена, по-видимому, путем сварки множества болванок (так называемых криц или блюмсов) и последующей ковки. Химическую чистоту железа ученые пытаются объяснить по-разному. Во-первых, могла сыграть роль простая случайность – в древности при выплавке вручную были вероятны очень большие отклонения в качестве металла. Академик А.Е. Ферсман считает, что древние металлурги для получения чистого железа растирали губку сварочного железа в порошок и просеивали. Затем порошок нагревали, и под ударами молота его частицы слипались в одно целое. Этот метод близок к методу порошковой металлургии современности.

Ученые неоднократно проводили химический анализ колонны. Так в Технологическом институте Канпур в Индии обнаружили, что колонна содержит очень много фосфора, который реагирует с железом, водой и кислородом и создает защитный антикоррозийный поверхностный слой. Специалист по металловедению профессор Манфред Лэекерт утверждает, что одна из причин того, что Делийская колонна не ржавеет, – климатические условия, ведь кусочки колонны, привезенные в Лондон для исследования, поржавели. «Существуют вполне реальные опасения, что выхлопные газы многочисленных автомобилей постепенно разрушат кутубову колонну, если не принять решительных мер защиты, – пишет Лэекерт. – В настоящее время проезд автомобилей вблизи колонны запрещен. То, что Железная колонна в Дели сохранилась до нашего времени, представляет стечение благоприятных обстоятельств. Сталь сравнительно чистая, то есть содержит сравнительно мало шлаковых включений; содержание углерода, хотя и колеблется, но невысоко. В окружающей колонну атмосфере мало агрессивных примесей. Поверхность колонны покрыта защитным слоем жира, так как в прежние времена верующие стремились взобраться на колонну, а тела их были смазаны маслом. Подобный защитный слой можно видеть на старых железных ручках водозаборных колонок». Так что наука вроде бы все объясняет. И тем не менее, многие склонны считать Железный столб подарком пришельцев…

Есть также исследования на стыке науки и мистики. Так, московские ученые открыли неизвестные до сих пор свойства колонны. Оказывается, фундамент Делийского столба образует вертикальный энергополевой поток, который по форме напоминает пламя свечи. Этот поток уходит вверх на 8 метров и окружает всю колонну. Такие энергополевые потоки есть над вершинами пирамид. Также подобные энергопотоки наблюдают у вершины кристалла горного хрусталя или кварца, обращенного конусом вверх. Над центральной луковичной главкой православных храмов железные кресты иногда тоже не подвержены коррозии, если они установлены правильно (в энергетическом поле). Такое же энергетическое поле имеют некоторые вершины гор, сопок и курганов. Так, высота энергополевого потока над вершиной Эвереста свыше 150 метров. Известны случаи, когда железные геодезические знаки, установленные на вершинах сопок (гор, груд камней), тоже не ржавеют. Действительный член Географического общества Российской академии наук Е.А. Кольцов пишет: «Представленные исследования показывают, что внутри колонны на высоте около 3-х метров от земли имеется дополнительный источник энергополевого излучения, выполненный в виде небольшого спрессованного прямоугольного пакета из тонких листов устойчивого радиоактивного металла (подобно астату и/или полонию)… Можно сделать предположение, что энергополевая оболочка Железной колонны является надежной защитой от коррозии».

Но это всего лишь гипотезы. Пока остается только надеяться, что когда-нибудь мы получим ответы на все эти вопросы.

В поисках Индии

Планы экспедиций в Индию появлялись на свет не однажды. Эта страна во все времена обладала какой-то магической притягательностью для человечества. Кто только не рвался достичь ее границ, разгадать сокровенные тайны, покорить. Но она ускользала, как загадочная восточная красавица, оставляя только манящий шлейф благовоний. Александр Македонский и странная неудача его индийского похода. Таинственное Восточное королевство Иоанна Пресвитера, которое искали в Индии. «Хожение за три моря» Афанасия Никитина. Эпоха Великих географических открытий, начавшаяся со стремления найти новый путь в далекую Индию. Стремление великого Бонапарта достичь индийской земли и крах его надежд на просторах другой, не менее загадочной страны. Англичане, которые таки покорили Индию, но именно она стала камнем, о который споткнулся и рухнул колосс Британской империи…

Александр Македонский

Первым могущественным европейцем, побывавшим в Индии, был античный полководец Александр Македонский. Его жизнь окружал ореол тайн и загадок. Род его отца – Филиппа II, как это было принято у знатных людей в те времена, считался восходящим к Гераклу, а род его матери – Олимпиады – к деду Ахилла Эаку. Согласно же распространенной легенде, появившейся еще при его жизни, он сам был зачат своей матерью Олимпиадой от верховного греческого бога Зевса. Такого рода людей, рожденных от бога/богини и смертных, греки считали героями, поскольку они совмещали в себе и божественные, и человеческие черты. По другой распространенной на Востоке легенде, отцом Александра был потомок египетских фараонов – беглый жрец Нектанеб, который вынужден был покинуть Египет, потому что был претендентом на престол и носителем царской крови. Он поселился в столице Македонии Пелле, где околдовал царицу Олимпиаду и от связи с ним Олимпиада забеременела Александром. По третьей версии, получившей распространение в Персии, Филипп II Македонский якобы проиграл персам сражение, и персидский царь Дарий II в числе дани взял и дочь Филиппа, носившую в персидских романах об Александре странное для македонской принцессы персидское имя Халай. Дарий провел с ней ночь, в результате которой она зачала Александра, однако вследствие физического недостатка дочери Филиппа Дарий охладел к ней и возвратил ее на родину, где она и родила будущего полководца. Эта версия самая невероятная из всех, поскольку она содержит ряд вымышленных событий, таких как поражение Филиппа от персов, тогда как исторический Филипп воевал в основном с греками, а персов рассматривал как мощную и непреодолимую силу на Востоке. Эта легенда была необходима персам для того, чтобы причислить Александра к числу своих царей. Персы не могли представить, чтобы ими правил чужеземец, а значит, носитель зла и нечестия.

Александр – один из немногих людей античности, дата рождения которого точно известна. Он родился 22 июля 356 г. до н. э. в Пелле. По легенде, именно в этот самый день Герострат сжег одно из 7 чудес света – храм Артемиды Эфесской.

Македоняне не были греками. Многие столетия Македония считалась варварской провинцией и была известна своими низкими нравами. Однако соседство с греческими городами, бывшими в то время центрами цивилизации, пошло македонянам на пользу. При дворе македонских царей старательно подражали эллинам. В почете были греческий язык, литература, история, философия. Учителем и воспитателем для царевича Филипп II сделал выдающегося философа Аристотеля. Военное дело македоняне также переняли от греков и достигли в нем больших успехов. Учителем военного дела у будущего великого полководца стал его отец. Первый пример личного героизма Александр проявил в битве при Херонее в возрасте 18 лет. Тогда войска греческих городов были разбиты македонянами и вся материковая Греция попала под македонское владычество. В 335 г., после смерти отца, Александр предпринял свой первый самостоятельный военный поход – против обитавших к северо-западу от Македонии племен иллирийцев, трибаллов и гетов. В это время в городах Средней Греции началось восстание. Мятежники предполагали воспользоваться отсутствием Александра и его молодостью, но, быстро расправившись с иллирийцами, он молниеносным маршем пересек полуостров и усмирил мятежников.

Строго говоря, македонское владычество не было для Греции таким уж непосильным игом, македоняне очень быстро эллинизировались, перенимали греческий язык, греческие обычаи и традиции. Кроме того, Александр придумал, как избавить Македонию от восстаний греческих городов: он решил возглавить войско греков в их войне против персов. Дело в том, что за несколько сотен лет до Александра в Грецию вторглись персидские войска. Личное мужество греков, защищавшихся от нашествия с востока орд варваров, остановило нападающих, но в памяти греков это нашествие было темным пятном на их военной истории и они пытались отомстить персам. Персам с тех пор принадлежали богатые и плодородные земли Малой Азии (современная Турция).

Военный поход против персов решал две задачи – лишал греческие города боеспособных солдат, которые могли поднять восстание против македонян, и делал Александра кумиром греков, воплотившим в жизнь их мечту об отмщении персам. Персидская империя того времени представляла собой рыхлое государственное образование, протянувшееся на многие тысячи километров от Малой Азии и Египта до Индии. Именно к ней относится знаменитое библейское выражение «колосс на глиняных ногах». Однако персы могли выставить войска от покоренных ими провинций, поэтому борьба с персами обещала быть сложной и тяжелой. Сама мысль о войне с огромной империей казалась авантюрой.

Весной 334 г. греко-македонская армия переправилась через Геллеспонт (пролив Дарданеллы) и вошла в Малую Азию, что означало начало войны с Персией. Азиатские варвары часто вторгались в Европу, но это был первый случай, когда европейские войска вторглись в Азию. И более того – вторглись успешно. Не считая вспомогательных легковооруженных отрядов, в войске Александра было 30 ООО пехоты, 5000 конницы. Командовали войском опытные греческие полководцы Антипатр, Птолемей Лаг, Парменион, Филота, Пердикка. Однако персидская армия значительно превосходила по численности греко-македонскую. Более того, на стороне персов выступил союз греческих городов Малой Азии. После нашествия персы сохранили эти города от разрушения, и теперь малоазийские греки воевали на стороне персов. Но малочисленность греко-македонских войск с лихвой перекрывалась их высокими боевыми качествами, организованностью, опытностью и технической оснащенностью. В армии Александра были понтоны, тараны и штурмовые башни. Кроме того, греки были вдохновлены возможностью отомстить обидчикам своих предков. Строго говоря, армия Александра была не македонской, а греческой, собственно македоняне составляли в ней небольшой процент и были представлены преимущественно личной гвардией Александра.

После победы в мае 334 г. при р. Гранине в руках Александра оказалась вся Малая Азия. Греческие города, бывшие союзниками персов, теперь открыли перед Александром свои ворота и молили о снисхождении. Осенью 333 г. персидский царь Дарий III, правнук того самого Дария, который разорял греческие города, попытался вернуть под свое владычество Малую Азию – разбить войска Александра при Иссе. Но несмотря на тройное превосходство в силе, персы были разбиты, сам Дарий III бежал. Бегство Дария не было трусостью, как можно было бы подумать, – он предполагал, что греческое войско погонится за ним, а на персидской, незнакомой грекам, территории его можно было легко разбить. Именно так в свое время поступили с Дарием I скифы: они заманили его войско в глубь своей территории и измотали его. Однако и Александр помнил о «скифской тактике» и не поддался на эту уловку.

Он двинулся на юг и захватил практически без боя города восточного побережья Средиземного моря. Дело в том, что армия Александра была тесно связана с греческими городами, а флоты, базировавшиеся в средиземноморских портах, могли нарушить снабжение армии через Эгейское море. Кроме того, эти города, известные центры морской торговли, принесли Александру богатую добычу. Именно здесь, в Сиро-Палестине, Александр произвел первую ротацию собственной армии: он оставил здесь своих ветеранов, основав для них 10 городов, и набрал войска из местных жителей. Эта воинская хитрость весьма популярна в полководческом искусстве: общеизвестно, что больше всего люди ненавидят своих соседей, поэтому, набирая солдат в каком-то регионе, он был уверен, что его войско обладает дополнительной мотивацией в походах на их соседей. Именно так, кстати, поступали многие имперские завоеватели, например монголо-татары. К тому же боевой задор греков, отвоевавших Малую Азию, постепенно иссякал и нужны были свежие силы. Кроме того, поселив греков в Сиро-Палестине, он получал определенные рычаги влияния на местную политическую обстановку. Еще одним важным плюсом такого дополнительного набора было то, что города лишались воинов, которые могли бы поднять восстание.

Говоря о военно-стратегическом наследии Александра, часто приходится употреблять слово «впервые». Александр впервые в истории использовал взаимодействие между родами войск: одновременно с сухопутными войсками, шедшими вдоль побережья, с моря противника атаковал флот Александра, таким образом по противнику наносился двойной удар. И еще одно нововведение Александра, дожившее до современности, – впервые войска были одеты в общую униформу. Раньше каждый шедший на войну солдат должен был экипироваться за свои средства. Теперь же обмундирование солдатам выдавалось централизованно, а в бою такое войско, одетое в одинаковые блестящие на солнце доспехи, производило на противника устрашающее и деморализующее впечатление. Внес Александр новшества и в военную тактику. Фаланга тяжелой пехоты, вооруженной мечами и длинными копьями (сариссами), составляла центр и основу боевого порядка греко-македонской армии. На одном из флангов (обычно на правом) Александр создавал сильную группировку тяжелой конницы и средней пехоты, предназначенную для нанесения главного удара. Остальная конница и легкая пехота использовались для прикрытия другого фланга и для завязки сражения. Натиск фаланги с фронта сочетался с решительными действиями ударной группировки, которая прорывалась на фланг или в тыл главных сил противника и решала исход сражения в свою пользу. В дальнейшем такая тактика получила широкое распространение.

По легенде, Александр благосклонно отнесся к Иерусалимскому храму и даже получил там благословение за то, что избавил Иудею от персов. Впрочем, аналогичные благословения он получал и в других городах, что свидетельствовало скорее о жреческой «санкции» на переход городов и царств под власть победителя. Когда зимой 332/331 г. до н. э. Александр занял Египет, египетские жрецы официально признали его сыном верховного египетского бога Аммона Фиванского и фараоном. Можно предположить, что популярная в Греции легенда о зачатии Александра от Зевса является отголоском этих египетских династических легенд.

Вероятнее всего, захватив Египет, Александр и не помышлял о большем, его империя к тому времени была уже весьма велика. Много внимания он уделял выбору места и постройке нового города, названного его именем, – Александрии[28]. Требования к городу предъявлялись очень серьезные. Прежде всего это должен был быть город-порт, а значит, он должен иметь удобную, защищенную и от нападений, и от штормов бухту. Для того чтобы выдержать долгую осаду, город должен был хорошо снабжаться водой – по Александрии во времена Александра протекало 12 рек. Земля должна была быть плодородной – на месте Александрии располагалось 16 сел, а значит, эта земля могла прокормить земледельцев.

Но выяснилось, что передышка в Египте была недолгой – Дарий собрал войска и готовился напасть на Александра. Не желая подпускать Дария к богатым городам Финикии и Сиро-Палестины, войско Александра направилось в Месопотамию, где 1 октября 331 г. близ Гавгамел нанесло решающее поражение персам. Победа досталась малочисленным, но хорошо вооруженным и хорошо мотивированным войскам Александра.

Дарий III снова бежал и попытался собрать новое войско, но в 330 г. один из сатрапов (правителей завоеванных персами провинций) приказал убить Дария, в надежде обменять голову царя на снисхождение Александра. По позднейшей персидской легенде, жители города Хамадана принесли смертельно раненного Дария к шатру Александра. Дарий простил Александра, но взял с него три обещания: отомстить его убийцам, жениться на его дочери Роушанак, чтобы власть осталась в его роду, и не ставить над персами иноземного правителя.

Другая легенда рассказывает, что Александр, переодевшись гонцом, сам отправился ко двору Дария. Дарий подозревал, что перед ним сам Александр, но доказать этого не мог, потому что ни он сам, ни его приближенные никогда не видели Александра. Когда под вечер в ставку Дария прибыли персидские послы, видевшие Александра, ему удалось под покровом ночи бежать из ставки Дария и вернуться в расположение своего войска. Легенда эта относится к позднему средневековью, она фантастична именно безрассудной храбростью, приписываемой Александру, который, рискуя быть схваченным врагами, все же проникает в ставку Дария.

Если ранее Александр шел по землям, некогда завоеванным персами, и поэтому местное население рассматривала его как освободителя, то, перейдя через Месопотамию, войска Александра вошли в собственно персидские земли. Однако после гибели Дария персидские города не оказывали существенного сопротивления. Завоеватель вошел в древнюю столицу Месопотамии Вавилон и, развивая успех, овладел древними столицами персидской империи – Сузами, Персеполем и Экбатанами. Так как Дарий III погиб, Александр был объявлен персами его «законным» преемником. Так из «эллина-освободителя» он превратился в восточного монарха, чья империя была даже больше прежней персидской. Впрочем, Александр не сразу стал восточным правителем и деспотом, в одном из первых персидских походов он приказал сжечь дворец персидских царей в Истахре.

Как и при персах, в его армии и администрации было много представителей местной знати покоренных стран, что способствовало взаимопроникновению греческой и восточных культур. Во взятых городах Александр окружал себя местной знатью, а при дворе ввел пышный персидский церемониал. Попытки стать азиатским деспотом вызывали у привыкших к демократии греков негативную реакцию, то и дело при дворе вспыхивали заговоры – «заговор пажей», заговор полководца Филота, заговор Клита, близкого друга Александра. Следует сказать, что заговорщики не были личными врагами полководца, они пытались отстоять демократические традиции управления, к которым привыкли в Греции, но Александр уже не мог остановиться – восточная деспотия пленила его неограниченностью власти и податливостью аборигенов, готовых склоняться перед любой глупостью правителя.

Согласно персидским источникам, Александр приказал собрать сохранившиеся после битв и городских пожаров книги по философии и астрологии, перевести их на греческий язык и отослать в Грецию. Вполне возможно, что эта легенда соответствует действительности; таким образом Александр хотел сделать ценный подарок своему учителю и воспитателю – философу Аристотелю. Однако судьба переведенных книг неизвестна: или же после смерти Александра о приказе забыли, или же книги пропали по дороге в Македонию, но достоверно известно, что после Александра в Грецию стали проникать греческие переводы египетских, переднеазиатских, месопотамских и персидских религиозных и астрологических текстов. Вполне возможно, что именно из этих древних книг, доставленных в Грецию, черпал свои познания греческий астролог и философ Берос (другие имена – Бероссос, Бел Рушу), который, будучи вавилонянином по происхождению, вскоре после завоевания Вавилона Александром приехал в Грецию и основал на острове Кос астрологическую школу. Здесь он, основываясь на древних восточных трактатах, написал несколько недошедших до нас трудов.

В 330 г. до н. э. Александр продолжил поход и занял центральную часть Иранского нагорья, а в следующем году вторгся в Среднюю Азию, населенную в то время полукочевыми племенами, говорившими на иранских диалектах. В несколько последующих лет он подчинил себе весь Иран и юг Средней Азии и вышел к границам Индии. До Александра с индийскими правителями вели безуспешные войны персы. Их походы часто ограничивались разрушением нескольких городов, взятием дани и большого количества рабов. С другой стороны, наличие сильного противника на западе привело к необходимости консолидации индийских городов и племен. И вот весной 327 г. Александр перешел границу Индии. Поводом к войне послужила междоусобная война между двумя индийскими правителями – царем Индии Пором и формально подвластным ему правителем города Таксилы. Правда, «Шах-наме» приводит несколько иную версию причины, побудившей Александра к индийскому походу. Согласно Фирдоуси, Дарий, бежавший в город Кирман, просит о помощи союзного царя Фура (Пора), и тот выставляет свое войско против Александра. Таким образом, индийский поход оправдан, он – ответ на поддержку Лором разбитого персидского царя. Такая версия скорее всего неверна, поскольку между гибелью Дария и индийским походом есть значительный временной промежуток. Но эта легенда показывает, как пытался Александр обосновать для греков и персов необходимость похода в Индию.

Поход был тяжелым. На реке Гидаспе (приток Инда) он с большим трудом одержал победу над войском Пора. Именно в этой битве войска европейцев впервые столкнулись с боевыми слонами. И хотя в армии Пора было всего 200 боевых слонов, их вид произвел на войско Александра настолько устрашающее действие, что победа досталась ему лишь волею случая. Александр планировал продолжить путь дальше – перевалить через невысокий водораздел между Индом и Гангом и спуститься в плохо защищенную долину Ганга. Однако войско было настроено категорично, зрел мятеж и открытое восстание – солдаты были изнурены в битвах, страдали от тропических болезней. И вот на реке Гифанис (совр. Биас, восточный приток Инда), опасаясь мятежа, Александр был вынужден отдать приказ о возвращении. Для возвращения войско было разделено на три части, одна из которых пошла морем под руководством Неарха, другая, под руководством самого Александра, следовала сухопутным путем через Гедросию, третью Македонский отправил с полководцем Кратером через Арахосию.

Александр вернулся в Вавилон, город, который он сделал своей столицей. По свидетельствам приближенных ко двору греков, в последние дни своей жизни великий полководец предавался разнузданным оргиям. Персидские легенды рассказывают, что в его гарем собирали красавиц по всей Персии. Многие современные историки, не отрицая таких оргий в принципе, утверждают, что Александр, тем не менее, готовился к новым походам, а вот окружавшая его греческая и восточная знать больше не желала воевать, и в процессе подготовки к своему очередному походу в июне 323 г. Александр был отравлен приближенными. После его смерти, созданная им огромная держава распалась на несколько крупных государств, образовавшихся в Сиро-Палестине, Малой Азии, Месопотамии и Персии.

Головокружительному успеху Александра, согласно сочинениям современников Македонского и позднейшим романам, способствовало то, что Дарий III был жестоким и заносчивым правителем, который восстановил против себя народы подвластных персам провинций массовыми казнями. Литературные «романы об Александре» рассказывают, что у Дария III был некий везирь, который из мести за убитого отцом Дария III брата специально стравливал Дария с подвластными племенами.

Любопытно, что в позднейших индийских исторических трактатах указывалось, что во времена Александра правил Чан-драгупта, чье имя представляет собой кальку с имени Александр. Слава Александра была столь велика, что некий способный индийский военачальник взял себе имя Александр, чтобы подчеркнуть этим свою исключительность и претензии на титул царя, объединителя Индии. Царство Чандрагупты было значительно меньше, нежели царство Александра, зато прожил он долгую жизнь. После смерти Александра правивший в Персии Селевк I Никатор попытался подчинить себе долину Инда и таким образом завершить начатые Александром завоевания, однако Чандрагупте удалось отстоять независимость своего царства, и в 305 г. был заключен договор между Селевком и Чандрагуптой, по которому правители греко-персидского царства отказывались от своих претензий на индийские земли, завоеванные Александром. Чандрагупта сделал то, что не удалось Александру, – он подчинил себе практически всю долину Ганга, а кроме того, стал основателем новой индийской династии Маурьев. Этот период считается временем расцвета индийской культуры, литературы, архитектуры. Именно тогда Индия включается в мировую торговлю, становится важным субъектом мировой политической жизни. Товары, вывозимые из Индии, – такие как, например, пряности, слоновая кость и золото – в Европе и Азии относились к предметам роскоши.

Такова история побед Александра Македонского и его поисков Индии. Но, помимо фактов, с именем Александра связано множество легенд, которыми обросло его жизнеописание. Две тысячи лет в различных регионах, завоеванных Александром, создавались «Александрии» – романы об Александре. Согласно античной литературной традиции, все эти романы восходят к несохранившемуся роману Каллисфена, племянника Аристотеля и личного врача Александра. Действительно, некоторые записки Каллисфена могли лечь в основу текста «Александрии», однако в дальнейшем ее текст был обработан другим автором. Дело в том, что исторический Каллисфен был обвинен в том, что знал о заговоре против Александра, но не донес на заговорщиков, и не то был подвергнут пытке и повешен, не то умер пленником во время индийского похода. Но в древности было известно некое хвалебное сочинение Каллисфена, в котором описываются победы Александра от переправы через Дарданеллы до битвы при Гавгамелах, т. е. тот период времени, когда Каллисфен еще был другом и приближенным Александра.

Другие источники предполагают, что в основе «Александрий» лежат биографии Александра, написанные его приближенными Клитархом и Онесикритом. Современные литературоведы относятся к этой информации критически и предполагают, что романы об Александре стали появляться несколько позже – в I–III вв., в эпоху упадка Римской империи, когда была потребность в обращении к наследию великих деятелей прошлого. Позднее, в IV в., римские императоры Каракалла и Александр Север обожествили Александра Македонского и ввели на всей территории Римской империи его культ.

Так или иначе, но эти романы получили широкое распространение в странах, входивших в империю Александра. С течением времени они были переведены с греческого языка на арабский, и на их основе в рамках арабской и персидской литературных традиций появилось множество пересказов «Искандерий» – по-арабски имя Александр звучит как Искандер. Известность Александра в античное время и в средневековье была столь велика, что «Александрии» получили популярность и в странах, никогда не относившихся к империи Александра, например в Великобритании и Западной Европе, а также на Руси. Всего есть более 20 переводов романа, главнейшими из которых считаются латинский (от него пошли французский и шотландский переводы), среднеперсидский, арабский, сирийский, армянский, эфиопский, коптский (новоегипетский) и сербский. Русская версия «Александрии» представляет собой пересказ именно сербского перевода. Из «Александрий» и «Искандерий» мы знаем немало реальных и фантастических фактов из его биографии. Самые загадочные и таинственные относятся ко времени его недолгого пребывания в Индии. Более того, в народном сознании многие реальные факты переосмысливаются и становятся мифами. Так, по одной из версий, Александр Македонский не умер, а был вознесен на небо. Согласно этой легенде, завоевав всю Индию,

Александр приказал индийским мудрецам построить летающий корабль, потому что захотел посмотреть на покоренные им земли с высоты птичьего полета. Такой корабль был построен, и Александр поднялся на нем в небеса, где и остался. Люди, верящие в НЛО, видят в этой легенде отголоски возможного посещения Земли инопланетянами. И действительно, описание Земли в таком полете слегка напоминает взлет космического корабля. Впрочем, само наличие такого подробного описания путешествия на небо говорит о том, что «воздухоплаватели» благополучно вернулись на Землю, в противном случае не было бы рассказа о том, что они могли видеть в небе.

На восточных миниатюрах Александр часто изображался в рогатом шлеме, из-за чего он упоминается в Коране (18:82), а затем в арабской культуре под прозвищем Зул-Карнейн (двурогий). Это прозвище закрепилось за ним и в «Искандериях». По коранической легенде, Зул-Карнейн находился под покровительством Аллаха, а в одной из бесед с Богом он говорил о себе так: «Я знаю, что ты вырастил у меня на голове два рога, чтобы я мог разрушить ими все царства мира». Любопытно, что на Востоке многих правителей изображали с рогами на голове. Такое изображение должно было символизировать, что правитель являлся носителем идеи плодородия, живым божеством плодовитости. Самым древним из известных ученым изображением «рогатого» правителя является стела, изображающая правившего в III тыс. до н. э. аккадского царя Нарам-Сина. Кроме того, арабам, обитавшим во времена Александра южнее его империи, очень хотелось считаться наследниками этого правителя, поэтому уже у ранних арабских историков Искандера Зул-Карнейна считают правителем Аравии или Йемена, тогда как исторический Александр никогда не бывал в Аравии. Более того, многие «Искандерии» считают Искандера прямым потомком праотца Ибрагима.

Средневековые византийские «Александрии» видели в Александре первого христианина, якобы исповедовашего христианство за 300 с лишним лет до Иисуса. Даже в посвященной Искандеру главе «Шах-наме» персидского поэта Фирдоуси сказано, что на знамени Искандера было начертано «любящий крест». Арабские историки, следуя той же логике, утверждали, что Искандер исповедовал ханифитскую веру, которую дал арабам их праотец Ибрагим (Авраам), известный, согласно

Корану, как строитель Каабы. Другие арабские историки склонны считать его пророком, равным Ибрагиму.

Еще одна кораническая легенда утверждает, что именно Аллах «укрепил его на всякое дело» и даровал ему три победоносных похода, в одном из которых «достиг он заката солнца и нашел, что заходит оно в горячий источник, нашел около него некий народ», во втором (северном) походе он покорил все племена вплоть до «места между двумя валами и пошел по ту сторону на народ, который почти не знал человеческой речи», в третьем же походе «достиг он восхода солнца и нашел, что восходит оно над народом, которому мы [Аллах] не дали кроме него [солнца] покрова». Толкователи Корана поясняют последний текст так: у этого народа нет ни домов, ни дворов, ни одежды, которые могли бы защитить их от палящих лучей солнца, народ этот, продолжают они, скотоподобен, а все свои отправления они совершают публично. Это последнее описание точно, хотя и довольно надменно, описывает дравидов Южной Индии, обитающих на восточном берегу Индостана, их кожа действительно черна, будто бы опалена солнцем, их жилища спрятаны в чащах тропических лесов так надежно, что можно было бы подумать, что они обходятся совсем без домов, а распространенные в их культуре оргиастические культы и промискуитет были для мусульман дикостью и невежеством.

Прототипом мифического северного похода Искандера был вполне реальный поход Александра в Среднюю Азию, однако в пересказе арабских и персидских «Искандерий» он приобрел фантастические черты. Так, в северном походе Искандер по приказанию Аллаха строит из железа и бронзы вал против мифического народа яджудж и маджудж (потомки Яфета, третьего сына Нуха-Ноя, аналоги библейских народов Гог и Магог). Этот народец всего в локоть ростом имеет уши настолько огромные, что на одном они спят, а другим укрываются. Питаются эти карлики сорняками и всякой другой травой; проникая в мусульманские страны, они, подобно саранче, пожирают деревья с ветками и листьями. По исламским верованиям, перед Страшным судом в их народе родится предводитель по имени Иншаулла и они прорвутся сквозь построенный Зул-Карнейном вал, съедят всю пищу в мусульманских странах, выпьют всю пресную воду, и тогда вострубит о начале Страшного суда ангел Исрафил.

Судя по персидской «Искандерии», индийский поход Александра был намного более результативным, нежели в настоящей истории. Согласно этому тексту, Искандер полностью подчинил себе не только Индию, но и Китай и Тибет. Дойдя до Дальнего моря (Тихого океана), он поворачивает на север и завоевывает Сибирь. Достигнув Северного полюса, он в сопровождении 4000 воинов входит в Страну Вечного Мрака. В этой стране он пытается найти источник живой воды, дарящей бессмертие живым и оживляющий мертвых. Однако после 18 дней бесплодных поисков Александр вынужден был покинуть эту страну. Интересно, что один из ранних персидских авторов «Искандерии» Абу Али Мухаммад ибн-Мухаммад Балами (умер в 996 г., изложение «Искандерии» окончил не позже 963 г.) рассказывает эту легенду иначе: из Средней Азии Александр вторгается в Индию и Тибет, а затем отправляется на крайний запад Старого Света – в Магриб и именно там пытается найти источник бессмертия.

Особое внимание уделяется в «Александрии» беседам Александра с гимнософистами (букв, «нагими мудрецами») – так греки называли индийских йогов и браминов за то, что они ходили нагими, считая отсутствие одежды одним из аспектов аскезы. Согласно персидской «Искандерии», сын Искандера от персидской царевны Роушанак, носивший то же имя, что и отец, стал не царем, а йогом-отшельником.

Легендами обрастал не только сам полководец, но и приближенные к нему люди. Одна из поздних легенд рассказывает о личном поваре Александра по имени Главк, который в индийском походе услышал от мудрецов-браминов секрет «травы бессмертия». Главк съел эту траву и стал бессмертным. Узнавший об этом Александр также возжелал стать бессмертным и повелел Главку достать эту траву и для него, но Главк не смог выполнить этого требования, и Александр приказал связать повара и бросить его в море. Поскольку Главк съел «траву бессмертия», он не умер, но превратился в водяного демона, козням которого приписываются исторически достоверные трудности плавания флота Неарха из Индии в Месопотамию.

С именем Александра Македонского связана и еще одна необычная область историографии. В 1947 г. английский историк и культуролог Арнольд Тойнби опубликовал небольшую статью «Если бы Александр не умер тогда», которая положила начало новому направлению, получившему название «альтернативной истории». Авторы, работающие в данном направлении, рассматривают историю не как цельный и неизменный процесс, а как последовательность выборов, совершаемых нациями, государствами и отдельными правителями. Каждый такой значимый выбор влечет за собой необратимые изменения в обществе и мировой политике. Тойнби предполагал, что если бы Александр не умер летом 323 г. до н. э. в Вавилоне, то он смог бы создать всемирную империю, завоевав весь Старый Свет от Гибралтара до Китая.

Загадочное царство пресвитера Иоанна

В средние века большую популярность приобрели легенды о могущественном христианском государстве, полном всех благ мира и христианской гармонии, на территории Азии, а точнее – в Индии. Во главе его стоял не менее легендарный правитель, царь-священник пресвитер Иоанн, который в русской литературе известен также как поп Иван. Он вел свое родословие от евангельских волхвов, пришедших первыми поклониться Христу. Существовали даже определенные письменные свидетельства, подтверждающие факт существования «идеальной страны». Но как дело обстояло в реальности и находилось ли удивительное царство Иоанна именно на Индостане (если таковое было на самом деле)?

Историки, правда, как люди скептические склоняются к мысли, что легенда о восточном королевстве и самом пресвитере Иоанне лишь выдает желаемое за действительное – «если такого государства не было, то его необходимо было придумать», в нем консолидировались чаяния и устремления средневекового человека. Но с другой стороны – «нет дыма без огня». Так откуда же взялся столь густой дым и почему именно в Индии?

Легенда о пресвитере Иоанне – полумифическом христианским правителе где-то в Индии, который играл одновременно роли короля и патриарха, – распространилась от берегов реки Хуанхэ до Атлантики, между китайцами, турками, монголами, персами, арабами, индийцами, армянами и всеми европейскими народами, участвовавшими в Крестовых походах. Началось все это в середине XI в., период развития легенды занимает около 400 лет. В русскую древнюю письменность легенда проникла под именем «Сказания об Индейском царстве».

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона утверждает, что в основании слуха лежал действительный факт успеха несторианского христианства среди племен Средней Азии, засвидетельствованный Абуль– Фараджем. Легендарный же элемент сказания о царстве, полном всех благ мира, и о царе-священнике, идущем на защиту христиан от неверных, появился благодаря угнетению восточных христиан турками и сарацинами.

Первое известие о пресвитере Иоанне находим в летописи Оттона Фрейзингского от 1145 года. Эта летопись повествует о событиях, происходивших вплоть до 1156 г. Согласно ей, в 1145 г. епископ Хью из города Гебаль (ныне Джубайль в Ливане) посетил папу римского и рассказал ему о неком короле и священнике по имени Иоанн, который жил в далекой стране на Востоке и происходил от одного из библейских волхвов – мудрецов, пришедших поклониться младенцу Иисусу в Вифлееме. И сам король, и все его подданные были христианами. За несколько лет до этого, одержав победу над мидянами и персами, он намеревался освободить Иерусалим от неверных, но не смог форсировать реку Тигр.

Из летописи Оттона Фрейзингского свидетельство реальности царя-священника переходит в другие хроники. Общеизвестная версия легенды основана на двух упоминаниях о посещении архиепископом Индии Константинополя и патриархом Индии Рима во времена папы Каликста II (1119–1124). Трудно подтвердить или опровергнуть достоверность этих сведений, поскольку оба свидетельства были «из вторых рук», «словами со слов». Из определенных записанных свидетельств имеется письмо – письмо пресвитера Иоанна, подлинность которого, правда, подвергается сомнению. Оно было предположительно написано императору Византии Эммануилу I Комнину (1143–1180) пресвитером Иоанном, королем Индии.

Это письмо, появившееся около 1165 г., подробно описывавшее чудеса и богатства, поражало воображение европейцев и распространялось в еще более приукрашенной форме несколько столетий, а после изобретения книгопечатания и в печатном виде, будучи актуальным элементом народной культуры в эпоху географических открытий. В письме пресвитер Иоанн сообщал, что его королевство простирается от развалин Вавилона до Индии и за ее пределы. В его стране, пользующейся почетом и уважением у королей 72 стран, водятся слоны, верблюды, рогатые люди, кентавры, сатиры, великаны и легендарная птица феникс. А в самом центре владений находится фонтан вечной юности: тот, кто трижды выпьет из него, никогда не будет старше 30 лет. Своим королевством Иоанн управляет с помощью волшебного зеркала, в котором видно все, что происходит даже в самых отдаленных уголках его обширных владений. Армия короля насчитывает 10 ООО всадников и 100 ООО пехотинцев, впереди идут 14 носильщиков, несущих золотые кресты, искусно инкрустированные прекрасными драгоценными камнями.

Письмо пресвитера Иоанна имело активное хождение при светских и церковных дворах средневековой Европы, несмотря на то что, скорее всего, это была фальшивка. Подкупала идея, что армии Иоанна дошли чуть ли не до Месопотамии, но нуждаются в поддержке Запада. В Европе времени крестовых походов возникла мысль, что стоит христианам чуть поднажать, и мир ислама, взятый в клещи, не устоит.

Письмо пресвитера Иоанна, быстро распространяющееся в Европе, было переведено на несколько языков, включая иврит. Сохранилось несколько сотен его копий. Изобретение книгопечатания сделало его еще более популярным. Современный контент-анализ варианта письма на иврите позволяет сделать предположение, что автор письма был выходцем из среды евреев Северной Италии или Лангедока. Во всяком случае, авторство, скорее всего, принадлежит европейцу, однако его цели остаются все же не вполне ясными. Реальной подоплекой фальшивки было, скорее всего, существование многочисленных несторианских общин, осужденных на Вселенском соборе в Эфесе в 431 г. и рассеянных по всему Востоку (от Багдада до Монголии и Китая). Склонность к богословским спорам вообще отличала восточно-православный мир – Византию, – так же как любовь к юридическим тонкостям являлась особенностью западного мира с самого его рождения.

Несторианство было течением в раннем христианстве. Основателем его был Несторий, константинопольский патриарх в 428–431 гг., утверждавший, что Иисус Христос, будучи рожден человеком, лишь впоследствии воспринял божественную природу. Суть учения состоит в том, что человечество Христа понимается как особая человеческая личность, в которой стал обитать Логос Божий. С точки зрения православия, которое видит во Христе только личность Логоса, это означает, что единый Христос разделяется на двух разных сыновей – один из них – Логос, а другой – сын Марии. Несторий были низложен на III Вселенским соборе в Эфесе после того, как он отказался именовать Деву Марию Богородицей. Согласно Несторию, Деву Марию можно именовать Христородицей, потому что Она родила Христа, но не Богородицей, так как Бог не рожден. По учению же александрийского епископа св. Кирилла (главного оппонента Нестория), «единая природа Бога Слова воплощенная» включает в себя не только индивидуальное человечество Иисуса, но и всю полноту «обожествленного» человечества – всех спасенных и спасаемых, то есть всю Церковь.

После осуждения несториан они перенесли свою деятельность в Азию (в отличие от основного потока христианства, развернувшего свою работу в Европе). Особенного успеха несторианство достигло у кочевников. Так, например, кераитский хан Тогрул (Ван-хан), побратим отца Чингисхана Есугея, был (вместе со своим народом) несторианином. Могущественное ханство найманов (Западная Монголия и Восточный Казахстан) также исповедовало несторианство. Несторианами являлись торговые уйгуры в Восточном Туркестане (современный Западный Китай). Представители этого течения занимали определенные позиции и в государстве каракитаев («черных киданей», еще одного монгольского племени) в Средней Азии и Восточном Туркестане, Их гурхан Елюй Даши разгромил в XII веке Санджая – султана из рода Сельджукидов.

По мнению Льва Гумилева, написавшего замечательную книгу «В поисках вымышленного царства» (имеется ввиду царство пресвитера Иоанна), посвященную несторианам и образованию Монгольской империи, эта победа и явилась поводом для смутных представлений в Европе о существовании христианского государства в глубинах Азии. Однако в XIII в. восточные несториане стали жертвами жестокой внутриполитической борьбы в Монгольской империи.

Поскольку слухи о чудесном королевстве пресвитера Иоанна стали распространяться как раз в эпоху крестовых походов, то не удивительно, что папа Александр III стал искать с ним союза. Во время Второго крестового похода среди рыцарей было распространено верование, что пресвитер Иоанн поможет вновь отвоевать Палестину у мусульман. Доверие к упомянутым сообщениям было столь велико, что папа Александр III 27 сентября 1177 г. даже направил письмо пресвитеру Иоанну через своего эмиссара Филиппа (бывшего его личным секретарем и доверенным врачом по совместительству). Посланник уехал, его долго ждали, но он так и не вернулся. Больше о Филиппе никто никогда не слышал. Что ж, миссия эта была едва ли выполнима, поскольку никто не знал, где находится загадочное царство.

Идея о царе-первосвященнике на Востоке не могла не прельстить и императора Фридриха Барбароссу и его окружение. Царь-священник не нуждался в папе, и таким образом светская и духовная власть была сосредоточена в одних руках. Отличный прецедент для борющегося с папой императора. После взятия Милана в одном из соборов нашли якобы мощи трех царей-волхвов, пришедших с Востока и якобы связанных с царством Иоанна. Они были с триумфом перезахоронены в Кельне – священном городе германских королей. Вскоре в городе Аахене, где находилась гробница Карла Великого, была совершена церемония беатификации (причисления к лику святых) этого франкского императора. Но Фридриху Барбароссе необходим был ныне живущий царь-первосвященник. И тут императору удалось закончить многолетнюю войну с гвельфами на приемлемых условиях. Заключение мира ускорил и проект Третьего крестового похода (1189–1192 гг.). В походе участвовали также английский король Ричард Львиное Сердце и французский король Филипп II. Барбаросса надеялся, что, разгромив своей мощной армией курдского правителя Египта Салах ад-Дина (отнявшего у Запада Иерусалим), он сможет продвинуться дальше на Восток и встретить пресвитера Иоанна, который поможет германскому императору сломить всех врагов и стать единоличным главой Западного мира. Однако «Господь посрамляет высокоумие мудрецов». Барбаросса погиб, находясь в гостях у союзника – князя Льва, правителя Киликийской Армении (юг Малой Азии). Согласно общепринятой версии, немолодой Фридрих утонул, купаясь в горной речке.

Однако вера людей в существование неподвластного возрасту правителя и его чудесного царства была непоколебима. С падением владений крестоносцев в Палестине слухи о пресвитере Иоанне утихают, но они возрождаются с появлением авангарда армии Чингисхана в Персии и Армении. Когда монголы в XIII в. вторглись в Палестину, христиане, населявшие

остатки государств крестоносцев, верили, что Чингисхан и был пресвитером Иоанном, пришедшим спасти их от мусульман. Другим возможным воплощением пресвитера Иоанна считался уже упоминавшийся Тогрул-хан, несторианский хан, побежденный Чингисханом. Монгольского хана Хулагу также считали то пресвитером Иоанном, то его сыном Давидом, а монголов – христианами.

Справедливости ради стоит отметить, что к этому времени в Средней Азии уже была богатая история христианства. Католические миссионеры, ездившие ко двору Чингисхана в Каракорум, а также позднейшие путешественники в течение долгого времени разыскивали в Азии пресвитера Иоанна. Плано Карпини (первым из европейцев посетивший Монгольскую империю) полагал, что он находится в Индии, а Рубрук считал Иоанна государем разбитых Чингисханом кара-киданей, смешивая Чингисхана с Ван-ханом кераитским. Марко Поло находит потомков первого пресвитера Иоанна в лице монгольских князьков, несториан, кочевавших в стране Тянь-дэ, или Тендух, в Орд осе. Монте-Корвино и Одорик Фриульский повторяют мнение Марко Поло.

Но розыски оказались безуспешными, и потому в 1487 г. португальский король Иоанн II командировал Педро да Ковильяна (Петра Ковиллания) и Альфонса Паиву на новые поиски. Экспедиция прибыла в Абиссинию, где большинство населения исповедовало ориентальное православие монофизитского толка, признала местного царя пресвитером Иоанном (очевидно, из-за нетипичного для региона христианского вероисповедания).

Вопрос о личности пресвитера Иоанна остается открытым и по сей день. Различные историки придерживаются самых разнообразных точек зрения. Разброс мнений впечатляет. Гербело считает, что это Ван-хан, вождь кераитов, Жербильон – что это один из тибетских царей, Лакроз – что это далай-лама, Фишер – что это несторианский католикос, Густав Оперт и Царике отожествили его с Елюй-даши, вождем Си-ляо. Л. Н. Гумилев в своей работе «Поиски вымышленного царства», проанализировав подробно всю имеющуюся информацию, отрицает реальность пресвитера Иоанна. Он доказывает, что легенда о царстве пресвитера Иоанна была выдумана рыцарскими орденами Иерусалимского королевства с целью направить Второй крестовый поход в Месопотамию (легенда о сильном союзнике должна была внушить мысль о легкости предстоящего похода). Согласно Л.Н. Гумилеву, другой известной дошедшей до нашего времени легендой, запущенной тамплиерами и иоаннитами, является миф об особой жестокости монгольской армии XIII в., выдуманный, чтобы оправдать предательства орденов по отношению к реальным союзникам-несторианам и последовавший разгром Иерусалимского королевства.

Если исторические хроники не смогли сообщить нам никаких подробностей об этой личности, то, может быть, какой-то ключ к пониманию мы сможем найти в средневековой поэзии, где также упоминается имя пресвитера Иоанна. Ведь поэт иногда бывает настоящим провидцем, и потому в поэтических образах и символах нередко заключена некая доля истины. Если мы признаем, что легенду можно рассматривать как прямое или косвенное отражение действительности, то, по мнению литературоведа В. Герца, это тем более справедливо по отношению к средневековому эпосу. «Средневековый эпический поэт подходил к материалу для своих произведений совсем не так, как современные писатели. Не красивая игра фантазии, но истина требовалась прежде всего. Еще не умели отличать историю от сказания. С древнейших времен для народных масс эпическая поэзия была единственным носителем исторической памяти… Как наши дети интересуются красивыми сказками, лишь поскольку они правдивы, так же и для средневекового поэта не могло быть более тяжкого упрека, чем обвинение во лжи».

Тема пресвитера Иоанна берет свое начало в легендах о Граале и Парцифале. По многим деталям видно, что между главой братства Грааля, которого поэты именуют также владыкой мира, и главой таинственного христианского государства на Востоке много сходства. Этому есть подтверждение в поэзии о Граале. В поэме Вольфрама фон Эшенбаха о Парцифале имя пресвитера Иоанна упоминается лишь однажды, да и то в самом конце поэмы. Там сказано, что пресвитер Иоанн – сын Фейрефица, сводного брата Парцифаля; что он, будучи священником, является и царем Индии, и что все цари Индии, наследующие трон после него, принимают его имя. Таким образом, правители этой сказочной индийской страны наследуют имя Иоанн из поколения в поколение. Такую же разгадку тому, почему все цари таинственного индийского государства носят имя Священник Иоанн, дает известная легенда Иоанна Хильдесхеймского о трех царях, которую с интересом рассматривает и Гете в статье «Три святых царя» и двух последующих – «Добавление» и «И еще раз три святых царя» (1802 г.). Может быть, Вольфрам рассказал бы более подробно о пресвитере Иоанне в своем «Титуреле», но этот труд остался незавершенным. Его работу впоследствии использовал и дополнил другой немецкий поэт Альбрехт фон Шарфенберг (XIII в.), который свою поэму «Новый Титурель» посвящает царю Иоанну и роли Грааля в Индии. В сороковой главе поэмы, где автор очень подробно изображает царство Иоанна, он, несомненно, использовал ранее упомянутое легендарное письмо пресвитера Иоанна византийскому императору, местами воспроизводя его буквально. Насколько популярно было указанное письмо, настолько же прославленным и распространенным сочинением был в свое время и «Новый Титурель», дошедший до наших дней во многих вариантах. Хотя в повествовании о пресвитере Иоанне в «Новом Титуреле» и много сказочного, оно, тем не менее, представляет весьма значительный интерес и содержит немало таких подробностей в описании Братства Грааля, которые нашли отражение и в других источниках.

В средние века очень популярным было описание путешествия Иоганна Мондевиля (1356 г.), где изображено царство могущественного священнослужителя Иоанна далеко на Востоке, вблизи рая. А Иоганн Гесе в фантастическом «Итинерариусе» (около 1489 г.) власть царя-священника Иоанна распространяет «до самых крайних пределов Земли», включая в его царство и земной рай, который находится на вершине огромной горы Эдем, настолько крутой, что взойти на нее невозможно. По вечерам, когда солнце заходит за гору, видна очень прозрачная (ледник?) и красивая стена рая. В этой стране находится и чудесный остров (блаженных), называемый «Radix paradysi» (корень рая), где три дня пролетают как три часа. Так воображение поэта нередко стремится слить воедино различные представления о стране обетованной, крае всемирной гармонии.

Сказание о пресвитере Иоанне оставило неугасимый огненный след и в русском сознании. Интерес к таинственному Востоку всегда был присущ русскому народу, постоянно соприкасавшемуся с племенами и народами Азии. Но наиболее ярко этот Восток олицетворяла для него «богатая» Индия, страна чудес, откуда с паломниками и купцами приходили на Русь самые фантастические сведения и легенды.

Первым путешественником в Индию называют тверского купца Афанасия Никитина (XV в.), но, конечно, немало было отважных странников-дальнепроходцев и до него, о которых история молчит. Из самой Индии, этого неведомого края, в 1533 году впервые в Москву прибывает посол Великого Могола Бабура и вручает послание правителя Индии, в котором тот предлагает великому князю России дружбу и братство! И это не удивительно, ведь Московия долгое время была частью монгольского государства.

С тех пор взаимные контакты обеих стран становятся все более частыми. Поэтому понятно, что и легенда о восточном царе Иоанне в конце концов в русском сознании тесно переплелась с представлениями об Индии и превратилась в своеобразное «Сказание об Индийском царстве», легенду, которая с XV века была очень распространена в русской литературе и оказала влияние даже на народные традиции. То, что латинский или южнославянский первоначальный текст письма пресвитера Иоанна снова и снова перерабатывался в древнерусских вариантах, говорит о том, что на протяжении веков эта легенда вызывала незатухающий интерес.

В одном из вариантов легенды греческий король Мануил направляет к сказочному индийскому царю Иоанну послов с дарами, наказав им разузнать о могуществе и богатстве Индийского государства. Иоанн радушно принимает послов, но говорит, что описать его страну невозможно, настолько она велика и обильна не только богатствами, но и чудесами. Если греческий король пожелает, он может сам прибыть сюда, и, став здесь младшим слугой, он будет богаче и могущественнее, чем теперь. Если же он все-таки жаждет иметь описание Индийского царства, то пусть продаст свое государство и на вырученные деньги закупит бумаги и чернил и прибудет со своими писцами в его страну и попробует ее описать. Но чтобы запечатлеть все чудеса и прекрасные мудрые дела, им не хватит ни бумаги, ни всей их жизни.

Так царь Иоанн подчеркивает трансцендентное, неописуемое положение своего государства. Но, не желая оставить послов Мануила без ответа, правитель Иоанн в немногих словах все же описывает чудеса своей страны.

Русское сознание превратило пресвитера Иоанна в православного царя, который повсюду охраняет и поддерживает христиан; он «над всеми царями царь», и ему принадлежит все пространство, все земли; и только там, где «небо сходится с землей», там границы его государства. В пределах его страны, по-видимому, находится и земной рай. Вблизи рая раскинулось песчаное море, с высокими пустынными и необозримыми горами. По одной версии, Иоанн живет на острове вместе с браминами, мудрыми, благородными и высоконравственными людьми, смиренными, милосердными, все понимающими. Не напоминает ли этот образ восточного правителя «Белого царя» из прославленной «Голубиной книги», который тоже «над всеми царями царь» и «стоит за веру христианскую, За дом Пресвятыя Богородицы. Все орды ему преклонилися, Все языцы ему покорилися… Область его превеликая надо всей землей, Надо всей землей, над вселенною». Также и в царстве индийского царя Иоанна из русского «Сказания…» нет ни воров, ни завистников, ни лжецов. Над этой страной, полной материальных и духовных богатств, «Бог руку свою держит». Среди величайших чудес здесь магическое «зерцало праведное»: кто глядит в него, видит все когда-либо содеянные им злые и добрые дела, и не только собственные грехи, но и все то, что любой человек совершает в доме своем, а также дружеские или враждебные действия других стран против русского народа. Во дворце хранится чудесный камень кармакаул, «господин всем камением драгим, в ноши же светит, аки огнь горит», освещая тьму, а днем он как чистое золото (камень Грааля!). Или: в замке, который выстроен из драгоценных каменьев мудростью Соломона, друга Иоанна, сияет камень, который виден далеко в море, он ярче огня, как звезда. Там находится также «негниющее» древо жизни. Помазанный его миром человек больше не старится и глаза его никогда не болят. Или: если в золотой зал вносят больного, он тотчас выздоравливает, глухой обретает слух, к немому возвращается дар речи.

Впрочем, еще один «камушек» в основание мостика от Восточного королевства до Индии вносит генеалогическое предположение о родстве пресвитера Иоанна. Как говорилось выше, он признавался потомком евангельских волхвов, но еще его называют потомком или наместником Святого Фомы, который предположительно основал раннюю, а значит, наиболее подлинную христианскую церковь в Индии.

Святой апостол Фома был первым, кто принес христианство в Индию. Им была основана церковь на пяти обращенных знатных семействах высшей касты на юге Индии[29]. По преданию, после Вознесения Господня и снисхождения Духа Святого на апостолов апостол Фома проповедовал благую весть в Палестине, Месопотамии, Парфии, Эфиопии и Индии и основал там христианские Церкви. «Фома, бывший некогда слабее других апостолов в вере, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – сделался по благодати Божией мужественнее, ревностнее и неутомимее всех их, так что обошел со своей проповедью почти всю землю, не убоявшись возвещать слово Божие народам диким». Проповедь Евангелия апостол запечатлел мученической смертью в 68 году. Вот что писал святой Исидор из Севильи (636 г.): «Пронзенный копьем, он [т. е. апостол Фома] погиб в городе Каламине[30], в Индии, и там же был погребен с почестями за 12 дней до январских календ [21 декабря]».

Самое древнее свидетельство о захоронении святого апостола Фомы встречается у св. Ефрема Сирина, жившего спустя три века после кончины Фомы. Другое – в апокрифах, где сообщается о проповеди и мученической смерти апостола на северо-западе Индии. Мощи святого Фомы находились в Индии до IV века. Но и после перенесения мощей святого в Эдессу само место его погребения почиталось как святыня. Так, в «Англосаксонских хрониках» при описании событий IX века (885 г.) упоминается король Альфред, дающий обет в случае победы сделать богатые пожертвования в далекие святилища, и в том числе святому апостолу Фоме в Индии. В 1293 году Марко Поло посетил Индию. В своих записках он сообщил о посещении гробницы апостола Фомы в Индии, в области Малабар, и назвал местных жителей «христианами апостола Фомы». В это же время о своем посещении гробницы святого апостола Фомы в Индии говорил и известный миссионер и исследователь Джованни из Монтекорвино.

Одни источники говорят о родстве пресвитера Иоанна и св. Фомы, о том, что первый был прямым потомком второго, другие не столь категоричны и вспоминают о безбрачии апостола, а стало быть, пресвитера Иоанна можно считать духовным преемником и наместником св. Фомы. Третьи вообще утверждают, что ни родства, на преемственности не было и быть не могло, так как это персонажи мифические…

Помимо разнообразных уже названных, в европейских библиотеках существует немало других источников, имеющих прямое или косвенное отношение к личности легендарного пресвитера Иоанна. Но все эти труды, как и сотни рукописей писем царя Иоанна и папы Александра III и др., сохранившиеся в пыли архивов до наших дней, несомненно, представляют собой лишь небольшую часть той литературы на эту тему, которая существовала в средние века, но впоследствии по той или иной причине погибла.

Пресвитер Иоанн занимает также внушительное место в более современной художественной литературе. Мифическое государство пресвитера Иоанна упоминается в историко-философском романе Умберто Эко «Баудолино». Явной отсылкой к Иоанну пресвитеру является король Престер Джон из эпопеи Тэда Уильямса «Память, скорбь и терн». Их вряд ли можно считать неоспоримыми доказательствами реальности такой страны – воплощенной мечты человечества о рае – в Индии, но что-то все-таки не дает окончательно объявить тему закрытой.

Афанасий Никитин

Доходил до Индии и тверской купец Афанасий Никитин. Он оставил после себя знаменитое «Хожение за три моря» – Каспийское, Индийское и Черное. Однако других биографических сведений о нем нет. Кстати, неизвестна даже его фамилия, поскольку Никитин – не фамилия, а отчество. Любопытно и другое – тверской купец обладал правом носить отчество, тогда как во Владимирском, а затем и в Московском княжествах таким правом обладали лишь бояре и дворяне. Отсутствие биографических сведений об Афанасии Никитине в летописях и других древнерусских документах для некоторых исследователей является основанием считать, что «Хожение» было сфальсифицировано в конце XVIII века. Действительно, загадочным образом русский путешественник оказался в Индии за несколько лет до Васко да Гамы, что должно было свидетельствовать о приоритете России в открытии Индии. В пользу такой версии говорят и определенные неточности в описании стран, через которые проходил купец Афанасий. О многом Афанасий и умалчивает, например, о том, что же на самом деле сподвигло его на экспедицию в далекие края. Говорит в пользу этой версии и то, что Афанасию удалось сохранить свой путевой дневник в течение многолетнего путешествия, хотя во время путешествия ему приходилось терпеть кораблекрушения, подвергаться нападениям разбойников и претерпевать иные неприятности, не способствующие сохранности берестяного свитка. Более того, чужеземец, записывающий что-то непонятными знаками, должен был быть принят за шпиона, список уничтожен, а сам писец – казнен.

Однако историки сходятся на том, что текст жития подлинный, поскольку он известен не в единственном экземпляре, как, например, «Слово о полку Игореве», а в нескольких, а выдержки из оригинального «Хожения» содержатся в нескольких летописях, датируемых XV веком, в частности во Львовской летописи, достоверность которой не подвергается сомнению, а значит, и сам текст «Хожения» достоверен. Другое дело, что до нашего времени сохранилась не рукопись тверского купца, а ее копии, сделанные последующими переписчиками, которые могли исказить текст: непроизвольные описки, замены непонятных слов на похожие – все это сделало текст менее аутентичным.

Еще одна гипотеза предполагает, что Афанасий Никитин побывал лишь в Ормузе, крупном арабском порту на границе Персидского залива, а все свидетельства об Индии были почерпнуты им из рассказов моряков, действительно бывавших там. В самом деле, некоторые описания Индии кажутся фантастичными, а события (битвы, смены правителей) и даты плохо синхронизируются между собой. Говорит в пользу этой версии и то, что в «Хожение» был включен эпизод плавания к берегам Африки и Аравийского полуострова. Эти берега были хорошо известны морякам Ормуза, но они лежат вдалеке от пути из Индии в Персидский залив. Но наряду с такими фантастическими зарисовками многие описания Индии настолько точны, что могли быть сделаны только очевидцем.

О роде занятий Афанасия Никитина также ничего достоверно не известно. Историки и энциклопедические справочники в один голос называют его «купцом», а некоторые исследователи, стремясь к исторической достоверности, говорят иначе: «предположительно купец». Что же скрывается за этим?

На территории Руси и в далеких южных странах с Афанасием обращались не как с простым купцом, а как с послом. Возможно, что Афанасий имел тайные дипломатические поручения к правителям Нижней Волги и бассейна Каспийского моря. Загадочна и смерть Афанасия. Вернувшись на Русь, он, подданный великого Тверского князя, загадочным образом умирает близ Смоленска, входившего в состав Великого княжества Литовского, а дневник попадает в руки подданных князя московского, которые и переправляют его в Московию. Более того, дьячки-управленцы московского князя сразу понимают, что перед ними документ исключительной важности. Исходя из этого, можно утверждать, что агенты московского князя выследили Афанасия на территории другого государства и отобрали у него важный документ, который по какой-то причине был им необходим.

Время, в которое Афанасий Никитин ходил в Индию, было сложным и трагичным в истории Руси. Особенно тяжелым оно было для родной Афанасию Твери. В 1462 г. на трон восточного соседа Твери – великого княжества Московского – взошел Иван III Васильевич. Он, как и его потомок и полный тезка Иван IV Васильевич, тоже носил прозвище Грозный. Московские князья стремились подчинить себе все соседние русские государства. В то время на Руси было три независимых княжества: Москва, Тверь и Рязань – и три независимых республики: Новгород, Псков и Вятка. Именно Иван III Васильевич за время своего правления подчинил своей власти эти княжества и города, огнем и мечом пройдя по независимым княжествам и республикам, утопив в крови свободу новгородцев и тверичей, вятичей и псковичей. Однако это будет несколько позже, а сейчас, в 1466 г., тверской князь Михаил Борисович, пытаясь сохранить независимость своего государства, отправляет в далекие края неприметного купца Афанасия в надежде на то, что ему удастся сколотить какую-нибудь коалицию.

Историки расходятся в датировке начала путешествия Никитина. Одни называют 1458 г., другие – 1466 г. Возможно, и здесь кроется какая-то загадка. Может быть, Афанасий совершил два путешествия – одно в 1458 г. в Казань и Астрахань, а второе, начавшееся в 1466 году, привело его в Индию. Однако достоверных сведений об этом первом путешествии у нас нет, поэтому будем считать, что «хожение» началось в 1466 г.

Итак, в 1466 г. Афанасий Никитин отправляется из родной Твери в Ширванскую землю (современный Дагестан и Азербайджан). У него, (подчеркнем – с виду простого купца), путевые грамоты от великого князя Тверского Михаила Борисовича и от архиепископа Тверского Геннадия. Идет Афанасий не один, с ним идут и другие купцы – всего же у них два корабля. Интересно, что Афанасий нигде не упоминает имен сотоварищей-русичей, и это довольно странно. То ли Афанасий не хотел выдавать имена тех, кто шел вместе с ним с важным поручением, то ли, наоборот, дьяк-переписчик великого князя Московского решил не включать в список купцов-тверичан. Двигаются по Волге, мимо Клязьминского монастыря, проходят Углич и добираются до Костромы, находившейся во владениях московского князя Ивана III. В принципе, отношения между Москвой и Тверью напряженные, но официально война не объявлена, и московский наместник пропускает Афанасия с охранной грамотой далее.

В дороге Афанасий Никитин хотел присоединиться к Василию Папину, послу великого князя Московского в Ширване, но тот уже прошел вниз по реке. Почему же не дождался московский купец тверского, остается загадкой. А что же за товар вез в Ширван Афанасий? Он нигде не упоминает об этом. Историки предполагают, что это могла быть пушнина. В Нижнем Новгороде Афанасию пришлось задержаться на две недели для того, чтобы дождаться посла ширваншаха по имени Хасан-бек, который вез с собой в Ширван 90 кречетов, ловчих птиц – дар от московского князя. Однако такое число охотничьих птиц либо весьма преувеличено, либо было фигурой речи, понятной лишь посвященным. Некоторые историки предполагают, что словом «кречеты» в «Хожении» заменено слово воины, т. е. посол шел с отрядом московских наемников, которые, согласно договору Московского княжества с Ордой, Московия должна была выставлять для помощи ордынским государствам. Ширванский посол садится на больший из двух кораблей, и они идут вниз по реке.

Дальнейший путь героев весьма загадочен. В путевом дневнике Афанасий отмечает, что они благополучно прошли Казань, Орду, Услан, Сарай. Описание этой части бегло и создает впечатление, что плавание по Волге было для русских купцов обыденным делом. Несмотря на то что они идут в свите посла Ширвана, путь они выбирают окольный – по Ахтубе, стараясь миновать Астрахань. Где-то у самого впадения Волги в Каспий во время одной из стоянок на корабли нападают татары. Ситуация, которая, мягко говоря, не вписывается ни в какие рамки. Ведь речь идет о нападении на посла другого государства. Впрочем, это нападение, если только оно имело место, свидетельствует против наличия 90 дружинников («кречетов») в свите посла. Что же за загадочные татары напали на посольство, об этом Афанасий или позднейший переписчик умалчивает, но в дальнейшем на пути в Ширван русичам и спутникам Афанасия пришлось еще раз столкнуться с неприятностями. Возле города Тархи (близ нынешней Махачкалы) корабли попали в шторм, а когда меньший из кораблей то ли выбросило на берег, то ли он пристал самостоятельно, все купцы были захвачены в плен. Афанасий в это время находился на посольском корабле.

В Дербенте Афанасий просит Василия Панина и Хасан-бека помочь захваченным в плен близ Тархи. Пленных действительно отпустили на свободу, но товары им не вернули, ведь по закону все выброшенное на берег имущество разбившегося в море корабля принадлежит владельцу берега. Такие отношения Афанасия с послами князя Московского и Шир-ваншаха еще больше убеждают нас в том, что был Никитин далеко не простым купцом.

Некоторые из купцов, как сообщает Никитин, попытались вернуться на Русь, другие остались в Ширване. В тексте «Хожения» Афанасий пытается объяснить свои дальнейшие странствования тем, что он взял на Руси товар в долг и теперь, когда товар пропал, его могли за долги сделать холопом. Впрочем, это не вся правда или вообще неправда. В дальнейшем Никитин будет дважды пытаться вернуться на Русь, но по непонятной причине его дважды не пропустят дальше Астрахани. Поэтому в конечном итоге возвращается на Русь Афанасий не по Волге, а по Днепру. Но если бы он брал товары в долг, то долг остался бы таковым и через несколько лет, когда он несколько лет спустя решил вернуться.

Некоторое время Афанасий остается в Ширване, вначале в Дербенте, а потом в Баку, «где огонь горит неугасимый». Чем занимался он все это время, неизвестно. Складывается впечатление, что он или ожидал какого-то важного известия из Твери, или же наоборот – скрывался от врагов. Неизвестная нам причина гнала Афанасия дальше, за море – в Ченокур. Здесь он живет полгода, но и отсюда вынужден уехать, месяц он живет в Сари, еще месяц в Амале – и снова дорога, краткий отдых и снова в путь. Вот как он сам рассказывает об этой части своего путешествия: «И прожил я в Чанакуре шесть месяцев, да в Сари жил месяц, в Мазандаранской земле. А оттуда пошел к Амолю и жил тут месяц. А оттуда пошел к Демавенду, а из Демавенда – к Рею. Тут убили шаха Хуссейна, из детей Али, внуков Мухаммеда, и пало на убийц проклятие Мухаммеда – семьдесят городов разрушилось. Из Рея пошел я к Кашану и жил тут месяц, а из Кашана – к Наину, а из Наина к Йезду и тут жил месяц. А из Йезда пошел к Сирджану, а из Сирджана – к Тарому, домашний скот здесь кормят финиками, по четыре алтына продают батман фиников. А из Тарома пошел к Лару, а из Лара – к Бендеру, то пристань Ормузская. И тут море Индийское, по-персидски дарья Гундустанская; до Ормуза-града отсюда четыре мили идти».

Создается впечатление, что он колесит по Ирану, переходя от одного города к другому, как будто скрывается от кого-то. Да и далеко не все города он перечисляет в своих записках, есть «много еще городов больших», пишет он, в которых он побывал, но даже названия их он не приводит. Интересно, что в «Хожении» он рассказывает о древнем городе Рее, в котором некогда убили Хуссейна, внука Мухаммеда. Вскоре после того город был захвачен и разрушен завоевателями, и ко времени Афанасия от него остались лишь руины. Трудно сказать, скрывался ли Никитин в руинах Рея от неведомых противников или искал там что-то на продажу, но город этот упомянут в его записях особо. Предание о разрушенном городе созвучно его невеселым мыслям о родине – там назревает война между двумя великими княжествами, в это же время войска великого князя Московского громят Вятку и Новгород. И история города Рея переплетается с современностью.

Но вот он в своих странствиях доходит до Ормузского пролива, отделяющего Персидский залив от «Индийского моря». Здесь он впервые из русинов (как он называет себя сам) видит приливы и отливы. Интересно, что именно здесь он встречает христиан и празднует с ними Пасху. Это очень важный факт для историков, потому что из долгих описаний странствий можно сделать однозначный вывод о том, что бродил он по Ирану больше года, но поскольку у него не было возможности совершать пасхальные обряды и даже не было возможности вычислить наступление Пасхи, то он не отмечал этот праздник. Возможно, что именно в это время Афанасия Никитина начинают посещать мысли о правомерности иных вер. Именно в Ормузе, по его собственным словам, Афанасий начинает вести свой дневник. Но описания его прежних путешествий достаточно подробны, поэтому возникает мысль о том, что в Ормузе (или несколько ранее) он потерял свои прежние записи и теперь здесь, на берегу Персидского залива, перед отплытием в Индию он восстанавливал свои воспоминания.

Вскоре Афанасий на индийском корабле (таве) плывет в Индию. Трудно сказать, была ли Индия непосредственной целью его путешествия или же он попал туда случайно, в поисках богатства. По его собственным словам, он узнал, что в Индии коней не разводят, поэтому они там очень дорогие, и решил отправиться в Индию с жеребцом, которого надеялся там продать. На таве Никитин дошел до североиндийского порта Камбея, «где родится краска и лак» (основные продукты экспорта, кроме пряностей и тканей), а затем отправился в Чаул, расположенный на полуострове Индостан.

Индия поразила путешественника. Эта земля была так непохожа на его родные места, буйная зелень и плодородные почвы давали невиданные на его родине урожаи. Люди в Индии – темнокожие, нагие, босые – тоже были другими. Они жили иной жизнью, служили иным богам. «Те, кто побогаче и познатнее, носили на голове и бедрах кусок материи, но у всех, даже и бедных, было золото – серьги, браслеты на руках и ногах, а вокруг шеи – украшения тоже из золота». Никитин недоумевал: «Если у них есть золото, отчего же они не купят хоть какую одежду, чтобы прикрыть свою наготу?» А вот еще одно наблюдение о нравах Индии, поразившее путешественника: «И тут Индийская страна, и люди ходят нагие, а голова не покрыта, а груди голы, а волосы в одну косу заплетены, все ходят брюхаты, а дети родятся каждый год, а детей у них много. И мужчины, и женщины все нагие да все черные. Куда я ни иду, за мной людей много – дивятся белому человеку. У тамошнего князя – фата на голове, а другая на бедрах, а у бояр тамошних – фата через плечо, а другая на бедрах, а княгини ходят – фата через плечо перекинута, другая фата на бедрах. А у слуг княжеских и боярских одна фата на бедрах обернута, да щит, да меч в руках, иные с дротиками, другие с кинжалами, а иные с саблями, а другие с луками и стрелами; да все наги, да босы, да крепки, а волосы не бреют. А женщины ходят – голова не покрыта, а груди голы, а мальчики и девочки нагие ходят до семи лет, срам не прикрыт». Или вот еще одна зарисовка путешественника об индийских нравах: «…купцов поселяют на подворьях. Варят гостям хозяйки, и постель стелют хозяйки, и спят с гостями. Если имеешь с ней тесную связь, дай две монеты, если не имеешь тесной связи, даешь одну. Много тут временных жен, и тогда тесная связь даром; а любят белых людей <…> Детенышей родится у них много, и если который из них родится ни в мать, ни в отца, таких бросают на дорогах. Иные гундустанцы подбирают их да учат всяким ремеслам; а если продают, то ночью, чтобы они дорогу назад не могли найти, а иных учат людей забавлять. <…> гулящих женщин много, и потому они дешевые: если имеешь с ней тесную связь, дай два жителя (монеты); хочешь свои деньги на ветер пустить – дай шесть жителей. Так в сих местах заведено. А рабыни-наложницы дешевы: 4 фуны – хороша, 6 фун – хороша и черна, черная-пречерная амьчюкь маленькая, хороша».

А еще он удивляется разным индийским диковинкам, например боевым слонам: «Бой ведут все больше на слонах, сами в доспехах и кони. Слонам к голове и бивням привязывают большие кованые мечи <…> да облачают слонов в доспехи булатные, да на слонах сделаны башенки, и в тех башенках по двенадцать человек в доспехах, да все с пушками, да со стрелами». И наверняка думал Афанасий: «Эх, да таких бы слонов моему великому князю, он был бы непобедим!» Но привезти даже одного слона на Русь дело невозможное. И далеко, и путь опасен. Лет за 700 до Никитина арабский правитель Гарун ар-Рашид подарил слона королю франков Карлу Великому и того с большими трудностями доставили из Палестины в Аахен. Но то – был дар одного великого правителя другому.

Нравы индийских царств удивляют Афанасия. Вот как он описывает правившего в Джуннаре Асад-хана: «Ездит же Асад-хан на людях. А слонов у него много, и коней у него много добрых, и воинов, хорасанцев, у него много. А коней привозят из Хорасанской земли, иных из Арабской земли, иных из Туркменской земли, иных из Чагатайской земли, а привозят их все морем в тавах – индийских кораблях <…> Носят бояр на носилках серебряных, впереди коней ведут в золотой сбруе, до двадцати коней ведут, а за ними триста всадников, да пеших пятьсот воинов, да десять трубачей, да с барабанами десять человек, да дударей десять». Неправда ли, забавная подробность – у хана и у бояр много и слонов, и лошадей, а они на людях ездят!

Впрочем, пышностью индийских ханов Афанасий явно восхищается и описывает ханский выезд во всей красе: «А когда султан выезжает на прогулку с матерью да с женою, то за ним всадников десять тысяч следует да пеших пятьдесят тысяч, а слонов выводят двести и все в золоченых доспехах, и перед ним – трубачей сто человек, да плясунов сто человек, да ведут триста коней верховых в золотой сбруе, да сто обезьян, да сто наложниц, гаурыки называются. Во дворец султана ведет семь ворот, а в воротах сидят по сто стражей да по сто писцов-кафаров. Одни записывают, кто во дворец идет, другие – кто выходит. А чужестранцев во дворец не пускают. А дворец султана очень красив, по стенам резьба да золото, последний камень – и тот в резьбе да золотом расписан очень красиво. Да во дворце у султана сосуды разные».

В другом городе выезд султана еще краше: «С ним двадцать везиров великих выехало да триста слонов, наряженных в булатные доспехи, с башенками, да и башенки окованы. В башенках по шесть человек в доспехах с пушками и пищалями, а на больших слонах по двенадцать человек. И на каждом слоне по два знамени больших, а к бивням привязаны большие мечи весом по кентарю, а на шее – огромные железные гири. А между ушей сидит человек в доспехах с большим железным крюком – им слона направляет. Да тысяча коней верховых в золотой сбруе, да сто верблюдов с барабанами, да трубачей триста, да плясунов триста, да триста наложниц. На султане кафтан весь яхонтами унизан, да шапка-шишак с огромным алмазом, да саадак золотой с яхонтами, да три сабли на нем все в золоте, да седло золотое, да сбруя золотая, все в золоте. Перед ним кафир бежит вприпрыжку, теремцом поводит, а за ним пеших много. Позади идет злой слон, весь в камку наряжен, людей отгоняет, большая железная цепь у него в хоботе, отгоняет ею коней и людей, чтоб к султану не подступали близко. А брат султана сидит на золотых носилках, над ним балдахин бархатный, а маковка – золотая с яхонтами, и несут его двадцать человек. А махдум сидит на золотых же носилках, а балдахин над ним шелковый с золотой маковкой, и везут его четыре коня в золотой сбруе. Да около него людей великое множество, да перед ним певцы идут и плясунов много; и все с обнаженными мечами да саблями, со щитами, дротиками да копьями, с прямыми луками большими. И кони все в доспехах, с саадаками. А остальные люди нагие все, только повязка на бедрах, срам прикрыт».

Удивляет путешественника многое: «Зима у них началась с Троицына дня (май-июнь…) Каждый день и ночь – целых четыре месяца – всюду вода да грязь. В эти дни пашут у них и сеют пшеницу, да рис, да горох, да все съестное. Вино у них делают из больших орехов, кози гундустанские называются, а брагу – из татны. Коней тут кормят горохом, да варят кхичри с сахаром да с маслом, да кормят ими коней, а с утра дают тттетттни. В Индийской земле кони не водятся, в их земле родятся быки да буйволы – на них ездят и товар и иное возят, все делают. <…> Джуннар-град стоит на скале каменной, не укреплен ничем, Богом огражден. И пути на ту гору день, ходят по одному человеку: дорога узка, двоим пройти нельзя. <…> Весна у них началась с Покрова Святой Богородицы (октябрь) <…> По ночам город Бидар охраняет тысяча стражей под начальством куттавала, на конях и в доспехах, да в руках у каждого по факелу <…> В Бидаре по улицам змеи ползают, длиной по две сажени».

Некоторые зарисовки Афанасия забавны и скорее напоминают арабские сказки, впрочем, это не удивительно, многое из того, что Никитин не мог видеть своими глазами, он брал из рассказов арабских купцов: «А еще есть в том Аланде птица гукук, летает ночью, кричит: «кук-кук»; а на чьем доме сядет, там человек умрет, а захочет кто ее убить, она на того огонь изо рта пускает. Мамоны ходят ночью да хватают кур, а живут они на холмах или среди скал. А обезьяны те живут в лесу. Есть у них князь обезьяний, ходит с ратью своей. Если кто обезьян обидит, они жалуются своему князю, и он посылает на обидчика свою рать, и они, к городу придя, дома разрушают и людей убивают. А рать обезьянья, сказывают, очень велика, и язык у них свой <…> У оленей домашних режут пупки – в них мускус родится, а дикие олени пупки роняют по полю и по лесу, но запах они теряют, да и мускус тот не свежий бывает».

Вообще же, пищевые традиции – это то, что первым делом бросается в глаза путешественнику, и вот как Никитин описывает пищу индусов: «Иные из них баранину, да кур, да рыбу, да яйца едят, но говядины никто не ест <…> Индусы же не едят никакого мяса, ни говядины, ни баранины, ни курятины, ни рыбы, ни свинины, хотя свиней у них очень много. Едят же днем два раза, а ночью не едят, и ни вина, ни сыты не пьют. <…> А еда у них плохая. И друг с другом не пьют, не едят, даже с женой. А едят они рис, да кхичри с маслом, да травы разные, да варят их с маслом да с молоком, а едят все правой рукой, а левою не берут ничего. Ножа и ложки не знают. А в пути, чтобы кашу варить, каждый носит котелок. А от бееермен отворачиваются: не посмотрел бы кто из них в котелок или на кушанье. А если посмотрит бесерменин – ту еду не едят. Потому едят, накрывшись платком, чтобы никто не видел». Ниже Никитин поясняет, почему индусы не едят коров и быков: «Индусы быка называют отцом, а корову – матерью. На помете их пекут хлеб и кушанья варят, а той золой знаки на лице, на лбу и по всему телу делают».

Всякий раз, сталкиваясь с иным образом жизни, иной верой и системой ценностей, Афанасий убеждался в том, что жить можно по-разному и что каждая вера по-своему правильна. Он интересуется вопросами веры других народов, что, в общем-то, для православного является почти грехом, ведь истина, с точки зрения православия, содержится лишь в Евангелиях и поучениях отцов Церкви, а все иные религии – от сатаны. Но Афанасий вместе с индусами посещает главный буддийский центр того времени – город Парват, который он называет так: «То их Иерусалим, то же, что для бееермен Мекка». Однако буддийским монахам не удалось заинтересовать Никитина своей верой, да и такое разнообразие вер удивляет и пугает Афанасия: «А разных вер люди друг с другом не пьют, не едят, не женятся». Но вид Парвата поразил воображение Афанасия: «В Парват <…> съезжаются все нагие, только повязка на бедрах, и женщины все нагие, только фата на бедрах, а другие все в фатах, да на шее жемчугу много, да яхонтов, да на руках браслеты и перстни золотые. А внутрь, к бутхане, едут на быках, рога у каждого быка окованы медью, да на шее триста колокольцев и копыта медью подкованы. И быков они называют ачче».

«Расспрашивал я их о вере», – пишет Афанасий Никитин, что уже само по себе удивительно для христианина, который, согласно догматике, должен не научаться «бесовским верованиям», а сам проповедовать слово Иисуса. Вот какой увидел Никитин индийскую религию: «… и они говорили мне: веруем в Адама, а буты (будды), говорят, и есть Адам и весь род его. <…> Шел я с индусами до бутханы месяц. И у той бутханы ярмарка, пять дней длится. Велика бутхана, с пол-Твери, каменная, да вырезаны в камне деяния бута. Двенадцать венцов вырезано вкруг бутханы – как бут чудеса совершал, как являлся в разных образах: первый – в образе человека, второй – человек, но с хоботом слоновым, третий человек, а лик обезьяний, четвертый – наполовину человек, наполовину лютый зверь, являлся все с хвостом. А вырезан на камне, а хвост с сажень через него переброшен. На праздник бута съезжается к той бутхане вся страна Индийская. Да у бутханы бреются старые и молодые, женщины и девочки. А сбривают на себе все волосы, бреют и бороды, и головы. И идут к бутхане. С каждой головы берут по две шешкени для бута, а с коней – по четыре футы. А съезжается к бутхане всего людей двадцать тысяч лакхов, а бывает время – и сто тысяч лакхов. В бутхане же бут вырезан из камня черного, огромный, да хвост его через него перекинут, а руку правую поднял высоко и простер, как Юстиниан, царь цареградский, а в левой руке у бута копье. На нем не надето ничего, только бедра повязкой обернуты, а лик обезьяний. А иные буты совсем нагие, срам не прикрыт, и жены бутовы нагими вырезаны, со срамом и с детьми. А перед бутом – бык огромный, из черного камня вырезан и весь позолочен. И целуют его в копыто, и сыплют на него цветы. И на бута сыплют цветы. <…> А молятся они на восток, как русские. Обе руки подымут высоко да кладут на темя, да ложатся ниц на землю, весь вытянется на земле – то их поклоны. А есть садятся – руки обмывают, да ноги, да и рот полощут. Бутханы же их без дверей, обращены на восток, и буты стоят лицом на восток. А кто у них умрет, тех сжигают да пепел сыплют в реку. А когда дитя родится, принимает муж, и имя сыну дает отец, а мать – дочери. Добронравия у них нет, и стыда не знают. А когда придет кто или уходит, кланяется по-монашески, обеими руками земли касается, и все молча».

Торговые и исторические наблюдения Афанасия очень точны и достоверны, он не только записывает то, что видел своими глазами, но и то, что рассказывали торговцы о других портах от Египта до Дальнего Востока, он указывает, где «родится шелк», где «родятся алмазы», указывает будущим путешественникам, какие опасности могут их ждать в здешних краях, описывает войны в странах, через которые он проходил. Верил ли он в то, что в скором времени русские купцы смогут ходить с торговыми караванами в Индию? Трудно сказать, но сведения, указанные Никитиным, действительно могли бы помочь купцам, которые могли прийти в Индию после него. Афанасий интересуется индийскими товарами и приходит к выводу, что на Руси они не пользовались бы спросом. «Говорили [мне], что много [в Индии] товаров для нас, а [оказалось] для нашей земли нет ничего: все товар белый для бесерменской земли, перец да краска», – печалился Никитин в своем «Хождении». В Бидаре он заносит в дневник: «На торгу продают коней, камку (ткань), шелк и всякий иной товар да рабов черных, а другого товара тут нет. Товар все гундустанский, а съестного только овощи, а для Русской земли товара тут нет».

Не правда ли, загадочный фрагмент? Купец тщательно записывает, что продается в разных городах, делает много полезных заметок для последующих купцов и вдруг рубит сплеча: «Да нет здесь полезных для Руси товаров!» Может быть, таким образом он пытается отпугнуть конкурентов? Вполне возможно, что «Хожение» предназначалось именно для тверских купцов, а всем же остальным тверичане должны были говорить: вот смотрите, сам Афанасий Никитин, первопроходец земли той, написал, что в Индии нет хорошего товара для Руси. Кстати о товарах. Именно из Индии на Русь шли жемчуга и слоновая кость, золото и серебро. Так что лукавит купец Афанасий. Впрочем, возможно и другое объяснение: этот лукавый пассаж – продукт переработки текста дьяками великого князя Московского, мол чего вам, купцам, в Индию ходить, лучше на Руси оставайтесь. Централизация государственной власти, начавшаяся при Иване III Васильевиче и продолжившаяся при его внуке Иване IV, сопровождалась закрытостью внешних границ, дабы никто от воли царской не убежал.

В Джуннаре с Афанасием случается загадочное происшествие. Местный хан отбирает у Афанасия жеребца, узнав, что купец не мусульманин, и обещает вернуть коня и еще дать тысячу золотых в придачу, если Афанасий примет ислам. И срок назначил: четыре дня. Согласно «Хожению», дело было на Спасов день, на Успенский пост. Но накануне Спасова дня приехал некий знакомый Афанасия, хорасанский казначей Мухамед, который заступился за русского купца перед ханом, и с Никитина сняли требование перемены веры, а жеребца возвратили. «Случилось Господне чудо на Спасов день, – пишет Афанасий в «Хожении». – Господь Бог сжалился <…> не оставил меня, грешного, милостью своей». Однако современные историки подвергают сомнению этот эпизод, ведь сразу после этого «чуда» Афанасий пишет об Индии следующее: «А так, братья русские христиане, захочет кто идти в Индийскую землю – оставь веру свою на Руси да призвав Мухаммеда, иди в Гундустанскую землю».

Вдумчивое чтение текста «Хождения» позволяет предположить, что Афанасий Никитин за годы пребывания в мусульманских странах все-таки принял ислам, либо в этот раз, либо позже в Бидаре, когда местный вельможа Малик Хасан Бахри, носивший титул низам-аль-мулька, раскрыв веру Никитина, предложил ему сменить ее на ислам. Современный российский историк Зураб Гаджиев на страницах интернет-журнала «Исламская цивилизация» опубликовал статью, в которой убедительно доказывает, что даже после многочисленных правок православных писцов в тексте «Хожения» сохранилось немало свидетельств принятия ислама Никитиным.

И действительно, Афанасий на страницах «Хождения» показан как человек глубоко религиозный, текст начинается с прославления Иисуса и благословений на путешествие, полученных им от его духовных наставников. В дальнейшем его настороженное отношение к исламу постепенно проходит, он, как мы уже упоминали, даже приводит в путевом дневнике суннитскую легенду о наказании городу Рее за убийство имама Хуссейна.

В своих путешествиях по исламским странам Афанасий выдает себя за мусульманского купца Юсуфа Хорасани, но втайне якобы придерживается христианских обрядов. Но соблюдение обрядов создает большие трудности, поскольку мусульманский календарь не соответствует христианскому, а его собственные книги и календари были утрачены в самом начале путешествия. Испытывая потребность в общении с Богом, Афанасий стал поститься в Рамадан вместе с мусульманами – «по вере Мухаммеда, посланника Божья, а когда Пасха Воскресение Христово, не знаю, постился с бесерменами в их пост, с ними и разговелся». Кроме того, в тексте его книги вместо привычных православных молитв появляются слова: «Олло акберъ, Олло керим, олло рагим!» или «Олло худо, олло акберъ, олло ты, олло керимелло», в которых без труда угадываются обращения к Аллаху на арабском и персидском языках. Именно такие записанные кириллическими буквами исламские молитвы сохранились в Летописном и Троицком изводах. Переписчики, составившие Суханов извод, сохранили текст молитв, изменив слово «Олло» на «Бог» или «Боже».

В индийском Бидаре Никитин размышляет о судьбах Русской земли. Перечислив преимущества земель, в которых он побывал – Крыма, Грузии, Турции, Молдовы и Подолья, – он молится за Русскую землю, но при этом добавляет: «На этом свете нет страны, подобной ей, хотя эмиры Русской земли несправедливы. Да устроится Русская земля и да будет в ней справедливость!» Вот любопытный момент: Афанасий называет правителей Руси эмирами. Похоже, что во время путешествия он действительно постепенно превращался в арабского купца.

Там же, в Бидаре, Афанасий становится свидетелем выступления мусульманского войска во главе с Махмудом Гаваном на джихад против индуистского виджаянагарского князя. Ошеломленный видом трехсоттысячного войска, выступившего на войну за веру, путешественник пишет: «Такова сила султана бесерменского!», а затем прибавляет по-персидски: «Маметъ дени иариа». Что же означают эти слова? Перевод таков: «А Мухаммедова вера годится». Эти слова сохранились в тексте «Хожения» благодаря тому, что христианин-переписчик не знал их перевода. Они демонстрируют изменившееся отношение Никитина к исламу. Подтверждают это и следующие фразы на персидском: «А правую веру Бог ведает. А правая вера Бога Единого знать, имя Его призывать, на всяком чистом месте в чистоте». Дело в том, что в этих фразах выражен исламский «символ веры», указывающий на основополагающие понятия ислама: Единый Бог – это Аллах, призывание Его имени – зикр, «на всяком чистом месте в чистоте» – условие тахарата (ритуального очищения) для намаза. Далее в тексте

Афанасий Никитин уже прямо называет Мухаммеда Посланником Божьим («Маметъ дени росолял»).

И наконец, заканчивается текст «Хожения» пространными исламскими молитвами. Если считать, что последние строки путевого дневника были написаны Афанасием перед смертью, то получается, что в последние часы своей жизни он молится Аллаху как правоверный мусульманин. Заключительная молитва в «Хожении» Афанасия Никитина состоит из трех частей: общего прославления Бога, искаженного написанием прославления Аллаха по 22–23 аятам 59-й суры Корана, и безошибочного по порядку и довольно точного по написанию перечня эпитетов Аллаха, начиная с 4-го по 31-е его «имя». Вот она (по Троицкому изводу): «Олло перводигырь! Милостью же божиею проеидох (прошел) же три моря. Дигырь худо доно, олло перводигирь доно. Амин! Смилна рахмамъ рагымъ. Олло акберь, акши худо, иллелло акши ход о. Иса – рухолло, аликсолом. Олло акберь. Да илягиля илл Олло. Олло перводигерь. Ахамду лилло, шукуръ худо афатад. Бисмилнаги рахмам ррагым. Хуво мугу ллязи, ля иляга ильля гуя алимул гяиби ва шагадати. Хуа рахману рагыму, хуво могу лязи. Ля иляга ильля гуа. Альмелику, алькудосу, асалому, альмумину, альмугамину, альазазу, аль-чебару, альмутаанъбиру, альхалику, альбариюу, альмусавирю, алькафару, алькахару, альвахаду, альразаку, альфаиагу, альали-му, алькабиру, альбасуту, альхафизу, альъррафию, альмавифу, альмузилю, альсемию, альвасирю, альакаму, альадьюлю, алья-туфу!» (Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного! Аллах велик, Боже благой. Иисус – дух от Аллаха, мир ему. Аллах велик. Нет бога, кроме Аллаха. Господь – Промыслитель. Хвала Аллаху, благодарение Богу Всепобеждающему. Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного. Он Бог, кроме которого нет Бога, знающий все скрытое и явное. Он Милостивый, Милосердный. Он не имеет себе подобных. Нет Бога, кроме Него. Он Властитель, Святость, Мир, Хранитель, Оценивающий добро и зло, Всемогущий, Исцеляющий, Возвеличивающий, Творец, Создатель, Изобразитель, Он Разрешитель от грехов, Каратель, Разрешающий все затруднения, Питающий, Победоносный, Всесведуший, Карающий, Исправляющий, Сохраняющий, Возвышающий, Прощающий, Низвергающий, Всеслышащий, Всевидящий, Правый, Справедливый, Благой.)

Как мы видим, Афанасий Никитин называет Иисуса «посланник и дух от Аллаха», что противоречит христианскому пониманию Иисуса как одной из ипостасей Троицы. Это практически полностью соответствует догматике ислама: «Ведь Мессия, Иса, сын Марйам – только посланник Аллаха и его слово…, и дух его» (Коран [Пер. И. Ю. Крачковского]. – М., 1903. – 4:169 (171); ср. там же 2:81 (87); 5:109 (110)). Очевидно, перед смертью Афанасий Никитин, как и в остальных случаях, повторяет известную ему мусульманскую молитву. Возможно, что к такому шагу его подтолкнула неспособность Русской православной церкви остановить братоубийственную войну между русскими государствами и тот факт, что церковь благословляла ратников на такое братоубийство.

Но вернемся к странствиям Афанасия. Проведя в Индии несколько лет, он решает возвращаться на Русь. Истинные причины этого не совсем понятны. В «Хожении» он утверждает, что это произошло после беседы с одним исламским чиновником, предлагавшим Афанасию сменить веру и обосновывавшим это тем, что Афанасий вдали от родины не соблюдал христианские обряды. Но насколько это соответствовало действительности, неизвестно. Дело в том, что возвращение Афанасия на Русь также окружено загадками, а сам текст «Хожения», без сомнения, подвергался многочисленным правкам.

В отличие от пути в Индию, обратная дорога была короткой и быстрой. В порту Дабхол он садится на корабль, идущий через Эфиопию, Маскат и Ормуз и добирается до Персии. В Персии он останавливается в городах Лар, Шираз, Йезд, Исфахан, Кум, Тебриз. Далее он приходит в Эрзинджан в Турции, оттуда в Трабзон. Так, пройдя два моря, Каспийское и «Индийское», он добирается до третьего – Черного. В Трабзоне турецкий чиновник принимает Никитина за шпиона и отбирает его товары.

В Каффе тогда было неспокойно. Крымская орда несколько лет назад стала официальным вассалом Турции, но к торговым городам на побережье относилась благожелательно, ведь через них приходили богатые товары. Формально принадлежавший генуэзцам город был населен купцами из разных стран – молдаванами, грузинами, греками, евреями, зихами, арабами, русскими, болгарами, армянами. Только христиан в городе было более 70 тыс. человек. Здесь Афанасий узнает последние новости: Новгород пал и присоединен к великому княжеству Московскому, захватчики потопили в крови и разграбили город. Этому предшествовала большая битва, в которой бились и погибали русские. Только вот новгородцы погибали за свою свободу, а их противники – за славу своих князей. И вот еще что узнал Афанасий: тверичи, ведомые великим князем Михаилом Борисовичем, воевали на стороне московского великого князя Ивана Васильевича. Михаил Борисович надеялся таким образом заслужить благосклонность московского князя и продлить время своего правления, оттянуть предстоящий поход московитов на Тверь.

Именно на прибытии в Каффу в 1472 г. обрывается текст «Хожения». Афанасий Никитин сын, тверитин, исчезает из истории. Известно лишь, что зимой 1474/1475 года он умирает или погибает при загадочных обстоятельствах близ Смоленска, буквально в сотне километров от родного города. Предполагают, что все это время он добирался до родной Твери. Два с лишним года. Даже пешим путем это очень медленно. Поэтому есть основания предполагать, что «выпавшие из истории» два года жизни путешественника прошли столь же интенсивно, как и предыдущие.

Где же мог быть Афанасий? Возможно, он ходил с посольством от великого князя Тверского к великому князю Литовскому с просьбой стать на его сторону в борьбе против Ивана III Васильевича. В таком случае становятся понятными два факта – внезапная смерть путешественника близ Смоленска, входившего в то время в великое княжество Литовское, и то, что выдержки из «Хожения» попали во Львовскую летопись. Возможно, на обратном пути в родную Тверь его выследили агенты Ивана III, убили и отобрали и записки, и договор о союзе или какой-то другой важный документ. Невероятно? Напротив, вероятность такого развития событий весьма высока, в то время убийства и шантаж были составной частью дипломатии. Редко о каком правителе средневековья не говорили, что он был убит или отравлен своими же приближенными. Так что же сомневаться в убийстве какого-то купца или дипломата? Можно выдвинуть и другую версию: Никитин был послан в Константинополь к патриарху с поручением от Тверского архиепископа Геннадия, который не желал покоряться равному ему по церковному чину архиепископу Московскому.

В пользу этой версии говорит, например, то, что Никитин хорошо знал арабский, персидский и, возможно, турецкий языки. Да и погиб Афанасий на Днепре, веками служившем путем из Константинополя на Русь и в Скандинавию.

Совсем скоро, в 1482 г., окрепшее после разгрома Орды великое княжество Московское решает покончить с великим княжеством Тверским. По загадочной причине в Твери умирает жена великого князя Тверского Михаила Борисовича Софья Олельковна. Практически одновременно с этим брат жены тверского князя Михаил Олелькович оказывается втянутым в заговор против польского короля Казимира. Сообщником бывшего Новгородского князя Михаила Олельковича в этом деле оказываются князья Ольшанский и Вельский. Заговорщики планировали убить короля во время свадьбы Вельского, но заговор был раскрыт, а Михаил Олелькович и князь Ольшанский казнены. Князю Вельскому, бросившему молодую жену сразу после свадьбы, удалось бежать в Москву, где он был принят как дорогой гость, а Иван III Васильевич дал ему в отчину городок Демон «да Мореву со многими волостями». Именно так великий князь Московский оценил заслуги Вельского. Для просто беглого князя это слишком «жирный кусок», такие отчины давал Иван Васильевич лишь за особо выдающиеся заслуги. Похоже, что именно Вельский, будучи агентом великого князя Московского, стравливал Рюриковичей между собой, он же помешал Михаилу Олельковичу сесть на престол в Киеве, а значит, собрать мощную силу вокруг великого князя Тверского. Возможно, что именно он навел убийц на возвращавшегося в Тверь из Литвы купца и дипломата Афанасия Никитина.

Европейцы в Индии – золото и чудеса

Сухопутный путь в Индию был труден и тяжел, поэтому европейцы предпочитали ходить в Индию морем. Причем даже штормы и другие тяготы плавания не отпугивали их. Считалось, что экспедиция была удачной и прибыльной, если из 10 отправленных в Индию кораблей вернулся хотя бы один. Главным, что манило в Индию европейцев, были пряности и золото.

Первыми из европейцев, побывавших в Индии после Александра Македонского, были португальский мореплаватель Васко да Гама и его матросы. Незадолго до их плавания другой португальский мореплаватель, Берналь Диаш, в 1487–1488 гг. открыл морской путь в Индийский океан. После плаваний Колумба и Берналя Диаша папа буллой разделил весь земной шар – как открытые земли, так и неоткрытые – между двумя королевствами: Испанией и Португалией. Испанцам досталось западное полушарие, португальцам – Восточное. Поэтому Индия, входившая в португальскую зону, стала основной целью португальских мореплавателей.

В 1497 г. португальцы снарядили в Индию экспедицию в составе 3 кораблей («Сан-Габриел», «Сан-Рафаэл», «Берриу») и небольшого транспортного судна. Возглавил эту экспедицию Васко да Гама. В июле 1497 г. его корабли покинули Лиссабон. Путь их лежал к южной оконечности Африки, затем они обогнули мыс Доброй Надежды и, следуя вдоль восточного побережья Африки, прибыли в 1498 г. в сомалийскую гавань Малинди. Здесь на борт был взят арабский кормчий Ахмед ибн-Маджид, который привел корабли флотилии к индийскому порту Каликут. В результате плавания было открыто, описано и занесено на географические карты юго-восточное побережье Африки (от мыса Доброй Надежды до Малинди) и пересечен Индийский океан. Васко да Гама установил торговые и дипломатические связи с правителем Каликута и с грузом пряностей в конце августа 1498 г. отправился в обратный путь. В сентябре следующего года его экспедиция возвратилась в Лиссабон. Две трети моряков Васко да Гамы погибло в пути (из 168 участников экспедиции остались в живых только 55).

Васко да Гама мечтал вернуться в Индию, и вот в 1502 г. он возглавил армаду из 20 кораблей, которые направились туда. В этом плавании корабли Васко да Гамы с боем взяли город Каликут, а на Малабарском побережье было основано несколько военных и торговых баз. Вскоре корабли португальцев вернулись на родину. И хотя добыча принесла баснословную прибыль, лишь через 20 лет да Гама смог совершить следующее плавание в Индию. В 1524 г. португальский король назначит мореплавателя вице-королем Индии. Однако вскоре после прибытия в ставший португальской колонией город Кочин великий мореплаватель умрет.

В отличие от Америки, где испанским конкистадорам противостояли слабовооруженные и разобщенные индейские племена, в Индии европейцы нашли достаточно развитые в военном и экономическом отношении государства, поэтому на полное ее завоевание колонизаторам пришлось потратить более 300 лет. Этот период в истории носит название эпохи колониальных захватов. Что же такое колонии? В Древнем Риме так называли «выселки». При перенаселении какого-то города часть его жителей переселялись в другую местность, где строили жилые дома, общественные здания и городские укрепления, при этом жители колонии сохраняли все права граждан того города, из которого они переселились на новое место. В древности были популярны торговые колонии – укрепленные торговые города, удаленные от своей метрополии на многие сотни и тысячи километров. Такими колониями были Марсель и Херсонес, Карфаген и Пантикапей. Американские колонии быстро превратились в крупные государства, которые были густо заселены и обладали своей мощной экономикой. Однако европейские колонии в Африке и Азии были совершенно иными, они многие десятилетия оставались именно торговыми колониями. У европейских государств не было сил, средств и войск, чтобы захватить большие и густонаселенные районы этих континентов, поэтому вплоть до XIX в. на территории Индии европейцы владели небольшими приморскими регионами.

Первыми колонистами в Индии, как мы уже сказали, были португальцы. В первой половине XVI в. они заняли ряд приморских городов (Гоа, Даман и Диу). Однако нападения арабских и португальских пиратов привели к тому, что стало выгодно транспортировать товары из Индии на Ближний Восток не морским, а сухопутным путем. Вновь приобрел торговое значение Великий шелковый путь, перекрытый турецкой экспансией в XV в. Многие индийские города благодаря соседству с португальскими колониями стали крупными центрами ремесла и торговли. При этом европейцы часто использовали в своих целях междоусобную войну индийских князей, иногда откровенно натравливая их друг против друга. Но объединение большей части страны под властью Моголов способствовало созданию сильного государства, которое заботилось об обеспечении безопасности внутренней и внешней торговли.

В XVII в. у португальских колоний в Индии появились серьезные конкуренты – английская и голландская Ост-Индские компании, созданные соответственно в 1600-м и 1602 г. Если португальская торговля находилась в руках короля и его чиновников, то англичане и голландцы были частными предпринимателями, платившими (правда, не всегда добросовестно) налоги в казну. Обе эти компании вели торговые операции намного активнее португальцев и вскоре практически вытеснили их из Индии. Португальцы тогда перебрались на южноафриканское побережье, в район нынешних Анголы и Мозамбика.

Первая английская торговая фактория (Сурат, 1613 г.) была основана всего на несколько лет позже первой английской колонии в Америке (Вирджиния). А во второй половине XVII в. еще одна европейская страна – Франция – попыталась поучаствовать в разделе индийского «пирога». Однако основанная в 1664 г. французская Ост-Индская компания так же как и португальские колонии, была подчинена королю и королевским чиновникам, а следовательно, была очень неповоротливой в торговле.

В советские годы историки с большим удовольствием рассказывали о народных восстаниях в Индии XVII–XVIII вв. Действительно, этот период отмечен значительными волнениями, такими как восстание сикхов в Пенджабе, восстание джатов в области к юго-западу от Агры или восстание маратхов, которым удалось создать независимое от Могольской империи княжество. Правда, советские историки «забывали» уточнить, что эти восстания были инициированы англичанами, которые чужими руками пытались ослабить империю Великих Моголов. Англичане не только вооружали армии таких сепаратных княжеств, не только были инструкторами, обучавшими индусов европейским методам ведения войн, но зачастую английские регулярные войска выступали на стороне сепаратистов. В результате англичанам удалось ослабить Моголов, но несметные сокровища могольских правителей практически из-под носа англичан «увел» правитель Ирана Надир-шах, захвативший и разграбивший Дели в 1739 г. Вслед за иранским правителем свои территориальные претензии к империи Великих Моголов стали предъявлять и правители Афганистана. Так, в 1747 г. афганский шах Ахмад-шах Дуррани захватил Пенджаб. Одновременно с этим англичане постепенно отвоевали Рохилкханд, Бенгалию и Декан. На фоне практически не прекращавшихся войн между государствами – наследниками Могольской империи англичане вели свои войны с другими европейскими компаниями, претендовавшими на Индию. Европейские войны в Индии, продолжавшиеся с 1746-го по 1763 г., завершились практически полным изгнанием из Индии сначала голландцев, а затем и французов.

В это время шла война между Англией и Францией, которая в истории носит скромное название Семилетней. Но в действительности она была войной за мировое господство. Благодаря романам Фенимора Купера и Гюстава Эмара мы хорошо знаем историю той части войны, которая велась в Северной Америке, но война в Индии нам практически не известна. Результат войны был ошеломляющим. Франция потеряла большую часть своих колоний – Канаду, Индию, острова в Карибском море. Главная причина победы Англии в этой войне состояла в том, что Англия, расположенная на острове и защищенная от врагов морем, могла перебросить в колонии значительное количество войск, в то время как Франция параллельно с войной в колониях была втянута в европейские войны, а значит, была вынуждена держать на континенте значительную армию, защищавшую ее границы. Последовавшая вскоре Великая французская революция была своего рода внутренней народной реакцией на потерю колоний.

Пытаясь спасти свое положение, Франция обращалась ко всем странам, которые могли бы «покарать Англию», в том числе и к Российской империи. Главное предложение – совместное участие в Индийском походе. В 1791 году французский дипломат М. де Сент-Жени убедил Екатерину II в реальности предложенного им плана военной экспедиции Российской империи в Индию. В соответствии с ним российские войска должны были идти через Бухару и Кабул, объявляя, что их целью является восстановление господства ислама во всем его величии периода империи Великого Могола. По мнению Сент-Жени, такой лозунг должен был обеспечить вступление под российские знамена войск мусульманских ханств и способствовать восстанию в Индии против британского владычества. Екатерина в целом приняла этот план, но по совету Потемкина решила излишне не усердствовать в этом походе, а потому и отправила в Индию лишь небольшой отряд под командованием Валериана Зубова. Правда, и он со смертью царицы был остановлен.

Разобравшись с европейскими конкурентами, Англия в последней четверти XVIII века по очереди разбила мелкие индийские княжества и взятием Дели в 1803 г. завершила завоевание Индии, а носитель титула Великого Могола фактически стал марионеткой в руках английской колониальной администрации.

Через несколько десятков лет после крушения французской колониальной империи к власти во Франции приходит Наполеон Бонапарт, одержимый, в частности, идеей возрождения былой мощи Французской империи. Он практически непобедим в сухопутных сражениях, но ему категорически не везет на море, где безраздельно правят англичане. И вот уже Наполеон строит планы дойти до Индии сухопутным путем.

Существует ряд гипотез о том, что Российская империя была для Наполеона не конечным пунктом, а лишь удобным плацдармом для похода через Персию на жемчужину Британской империи – Индию. «Где бы я ни воевал, я воевал с Англией», – не раз повторит Наполеон на острове Святой Елены, вспоминая о походе в Россию. Он не переставал сожалеть, что покинул завоеванный им Египет и, сняв осаду с Акра, вернулся из Сирии в 1799 г. По его мнению, ему следовало остаться на Востоке, завоевать Аравию и Индию и стать восточным императором, а не западным. «Если бы я взял Акр, я бы пошел на Индию. Кто владеет Египтом, тот будет владеть и Индией», – говорил он. Наполеон всегда считал, что если бы он даже с малым отрядом добрался до Индии, то выгнал бы англичан оттуда. И ему особенно тяжело было вспоминать, что его последняя битва – при Ватерлоо – была проиграна именно англичанам.

Е.В. Тарле пишет о том, что, находясь на острове Святой Елены, Наполеон признавал, что вторжение в Испанию было первой его ошибкой («испанская язва»), а русский поход 1812 г. – второй и самой роковой. Наполеон считал, что когда он, прибыв в Дрезден в 1812 г., узнал, что Бернадотт, ставший шведским наследным принцем, не намерен помогать ему против России и что султан турецкий заключает с Россией мир, то ему следовало тут же отказаться от нашествия. Войдя в Москву, ему надо было бы сейчас же из нее выйти и, догнав Кутузова, уничтожить русскую армию. «Эта роковая война с Россией, в которую я был вовлечен по недоразумению, эта ужасающая суровость стихии, поглотившей целую армию… и затем вся вселенная, поднявшаяся против меня!»

Наполеон, рассказывая о Сирийском походе, уверенно говорит о своих планах, связанных с Индией. Создается впечатление, что этот поход был задуман еще в Париже. Чтобы уяснить, насколько Наполеон искренен в этом вопросе, необходимо вернуться к истории англо-французских отношений в вопросе об Индостане. XVIII век был свидетелем острого соперничества между Англией и Францией из-за колоний на юго-востоке и юге Индии. Первую половину столетия оно проходило с переменным успехом. Порой казалось даже, что шансы французов, ведомых железным генерал-губернатором Французской Индии Дюплексом, являются более предпочтительными. Однако в середине столетия намечается перелом. Во время Семилетней войны французы терпят в Индии несколько поражений, утратив здесь почти все свои владения. Французская компания Обеих Индий оказывается банкротом. Пользуясь ситуацией, англичане развивают бурную колонизационную деятельность на юго-западе (Малабарское побережье), юго-востоке (Карнатик), северо-востоке (Бенгалия) Индии, вытесняя отовсюду французские фактории.

Но в отличие от Голландии и Португалии, давно уже не пытавшихся оспаривать английскую власть на Индийском субконтиненте, французы ощущали и вели себя словно нация великанов, которая здесь, в заморских колониях, вынуждена играть роль пигмеев. Существовала явная, вопиющая разница между военно-политическим весом Франции в Европе, не умалившимся даже после Семилетней войны, и ее положением в Индостане. Эта разница вызывала соответствующие настроения, причем не только в центре французских владений в Индии – Пондишери, но и в Париже. В середине 70-х годов XVIII века Людовику XVI было представлено не менее десятка проектов изгнания англичан из Индии. Французы продолжали проникать в окружение индийских правителей, которые принимали их, чтобы хоть этим припугнуть высокомерных британцев. Французские купцы раз за разом нарушали торговые ограничения.

В 1778 г. Франция выступает союзницей борющихся за независимость Соединенных Штатов Америки. Первые годы внимание Версаля было направлено на Америку; в Индии французские гарнизоны были вынуждены пассивно сопротивляться, постепенно сдавая один город за другим. Однако в 1782 г. французский флот адмирала Сюффрена нанес англичанам несколько поражений в Индийском океане и в марте следующего года высадил близ Куддалура небольшой экспедиционный корпус. Если Европа мечтала о вечном мире, то здесь мир мог быть только временным.

Между Францией и Англией после многочисленных и кровопролитных сражений и потерь с той и другой стороны (но с английской в несколько раз больше) был заключен мирный договор. Свидетелем этой, последней перед Французской революцией, войны между англичанами и французами в Индии был не кто иной, как виконт Баррас, будущий революционер и фактический глава французского правительства в 1794–1799 годах. Именно Баррас покровительствовал планам Наполеона, именно он молчаливо поддержал переворот 18 брюмера… Наверняка Баррас, отправляя генерала Бонапарта в Египет, помнил об Индии, помнил то, как в ответ на захват англичанами французского Пондишери в 1780 г. индийские князья с огромной армией опустошил весь Карнатик. Он мог рассчитывать на то, что и в 1798 году энергия индийцев поможет французам.

По мирному договору 1783 г. французам были возвращены города Пондишери, Шандернагор, Маэ, Янам, Карикал. В следующие годы Франция продолжала готовиться к возвращению былого могущества в Индии. Однако Французская революция смешала все карты. Пользуясь тем, что их стратегический противник занят внутренними проблемами, англичане начали так называемую Третью майсурскую войну. Заручившись поддержкой большинства соседей Типу Султана, они через два года сломили сопротивление индийцев (ряд подразделений последних был обучен французскими инструкторами) – как раз к тому моменту, когда началась война Первой коалиции против революционной Франции. В 1793 г. англичане оккупировали французские владения в Индии. Это привело к тому, что значительная часть французских офицеров, инженеров, ремесленников была вынуждена бежать во владения майсурского Типу Султана. Если ранее многие из них скептически относились к событиям во Франции, то теперь все стали убежденными противниками англичан.

Французы обучали майсурские войска, строили мануфактуры, стремились реорганизовать промышленность Майсура. Было даже организовано производство современного вооружения. Одновременно Типу Султан активно вел переговоры с якобинским правительством в Париже. В своей столице Серингапатаме он основал якобинский клуб и сам стал его участником. Неподалеку от княжеского дворца французы-якобинцы посадили дерево Свободы и произносили на своем языке речи, о смысле которых августейшая особа не подозревала, а если и догадывалась, то умело изображала недалекого туземца, послушно позволявшего увенчать себя фригийским колпаком санкюлотов. В 1796–1797 годах Типу Султан посылает во Францию новый план изгнания англичан из Индии. Однако ситуация становится в некотором роде двусмысленной, ибо на майсурской службе находились якобинцы, во Франции же власть уже пребывала в руках Директории. То ли это обстоятельство, то ли размах вооруженной борьбы, которую Париж вел в Европе против войск Первой коалиции, помешали республиканцам– французам оказать своему экзотическому союзнику деятельную помощь.

Зная, что англичане с нарастающим беспокойством следят за реформами, происходящими в Майсуре, Типу Султан понимает, что в лице Британии он имеет серьезного и мощного врага. Их силы были несоизмеримы. Майсур не был готов к войне, когда до Индии дошли известия об Египетском походе Наполеона. Между тем в Британии на Типу Султана смотрели как на несомненного врага. Задача заключалась в том, чтобы разбить неприятелей поодиночке, пока они не соединились. Англичане понимали, что Египет – всего лишь исходный пункт для французского рывка к берегам Инда, к подрыву могущества их империи.

По версии историка Р. Светлова, было несколько возможных продолжений похода. «Во-первых, самый естественный – через Красное море. Здесь имелся целый ряд портов, между которыми осуществлялось оживленное судоходство – не только торговое, но и связанное с перевозкой многочисленных паломников в Мекку. Последнее было причиной того, что именно в Красном море англичане в тот момент не имели никакого влияния. Турецкий султан – не без воздействия крайних фундаменталистов, господствовавших над Меккой, – запретил использовать порты, находящиеся на формально подвластной ему территории, неисламским судам. Английские купцы в Египте использовали, конечно, арабские суда, но основные линии коммуникаций между Британией и Индией шли либо через Персидский залив, либо вокруг Африки. Наполеон – при благоприятном для него развитии событий – мог бы собрать большой транспортный флот в Косейре, Суэце и в портах южной части Аравийского полуострова. Те факты, что Наполеон действительно занял Суэц, что спустя некоторое время генерал Бельяр вступил в Косейру, что французы стремились наладить отношения с шерифом Мекки и правителями Аравии, косвенно свидетельствуют о стремлении Бонапарта обеспечить себе путь в Индию через Красное море (но для этого были нужны корабли, хотя бы торговые арабские).

Еще одним подтверждением тому могут быть события января 1799 г., когда в Суэц прибыл караван судов из Индии. Наполеон, о чем он сам говорит в мемуарах, устремился туда, чтобы лично узнать настроения, царящие в Индии, а также чтобы встретиться с французскими агентами, отслеживавшими ситуацию в Индостане, в первую же очередь в Майсуре. 25 января 1799 г. Наполеон пишет Типу Султану о своем намерении помочь тому в деле освобождения Индии от английских захватчиков. Однако его послания были отправлены в Майсур через султанов Йемена и Маската лишь в мае, т. е. слишком поздно. Поскольку Лондон принципиально не желал ослаблять морскую оборону метрополии, можно было ожидать, что с имеющимися в Индийском океане морскими силами англичане не сумеют перехватить французский десант. Поэтому было решено нанести превентивный удар. В начале 1799 г. в Йемен была отправлена миссия генерала Уилсона. С этой стороны англичане могли чувствовать себя спокойно.

Второй вариант продолжения похода – через Сирию, Ирак и дальше морем по Персидскому заливу. Персидский залив англичане контролировали, так что чрезвычайных мер в этом районе они не принимали. Куда более их волновала возможность того, что французы отправятся в Индию через Иран. В боеспособность турецких армий в Сирии и Ираке не верилось, точно так же как и в способность (или желание) нового персидского правителя Фетх Али-шаха организовать сопротивление экспедиционному корпусу французов. В конце концов, Наполеон мог договориться с персами о беспрепятственном проходе его войск. В связи с этим Уэлсли, английский генерал-губернатор Индии, получил указание возобновить дружественные отношения и с Афганистаном, и с династией Тальпуров, правившей Синдом – областью в нижнем течении Инда. Таким образом англичане хотели перекрыть французам сухопутную дорогу в Индостан. Они даже обратились к российскому посланнику Воронцову с предложением отправить в Афганистан войска, которые стали бы более надежным щитом против Бонапарта, чем многочисленные, но недисциплинированные туземные армии. Эта экспедиция не состоялась, но тем не менее и русское правительство должно было понять, что англичане воспринимают такого рода поход как вполне реальную вещь».

Но самое главное происходило в Индии. Англичане в Индии хотели заранее избавиться от профранцузской «пятой колонны», возглавил которую, без сомнения, султан Майсура. В начале 1799 г. был разоружен французский наемный отряд и заменен английскими наемниками. Все было готово для войны. В 1799 г. английские и союзные им индийские войска войска взяли Серингапатам, несмотря на личную храбрость Типу Султана и его сыновей, и власть над княжеством была передана занимавшему проанглийские позиции роду Водеяров. Возможно, предположения Р. Светлова верны, но все же остается вопрос: действительно ли планировал генерал Бонапарт в момент отплытия из Тулона превратить Египетскую экспедицию в Индийскую? Напомним также, что Директория ждала Наполеона через шесть месяцев обратно – он должен был возглавить Английский поход. Привлекательность Индии, этой экономической «подбрюшины» Британской империи, была очевидна, но даже если бы французская армия добралась до Инда и Ганга, это едва ли поставило Лондон на колени. Зато революционная война превратилась бы в колониальную – со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Вероятно, Индийский поход был для Бонапарта лишь одним из возможных продолжений событий в Египте. В случае успешного сотрудничества с арабами он действительно мог собрать на Красном море внушительную армаду – для перевозки своих войск и арабских добровольцев, отправлявшихся в Индостан на помощь единоверцам. Французы до зимы 1798/1799 года явно отдавали предпочтение морским вариантам похода на Индию. Хотя сам Бонапарт решительно стоял за сухопутный путь на вожделенную территорию. Когда же стало ясно, что морской путь закрыт, Наполеон не мог не подумать об Иране, хотя у него даже не было карт сухопутных дорог через эти территории. И более того, как с иронией отмечают английские историки, он даже не знал имени иранского шаха. На что рассчитывал Бонапарт, начиная Сирийскую экспедицию? Был ли это действительно первый этап похода в Индию, ведь именно в таком ключе Наполеон стремился представить события Сирийского и Египетского похода в своих мемуарах, которые он писал на острове Святой Елены.

Существуют факты, которые позволяют предположить, что так и было. Во-первых, Наполеон не знал еще о ходе англо-майсурской войны. Во-вторых, он мог рассчитывать создать в Палестине и Сирии базу для дальнейшего броска. Если бы ему удалось поднять христиан, а также жаждущих добычи арабов, то его армия увеличилась бы до нужной для успеха величины. В-третьих, он полагал, что вторжение в Сирию заставит турок бросить против него свои основные силы. Одержав решительную победу, Наполеон принудил бы Порту к перемирию, а возможно, и к поддержке его индийской авантюры – в конце концов турки были бы не прочь выпроводить со своих земель орду французских якобинцев, глубокомысленно рассуждающих о Коране.

Но причина Сирийской экспедиции могла быть и более простой. Наполеон явно сомневался, что французы, отрезанные от Европы после Абукирской битвы, будут долгое время соблюдать дисциплину и сохранят желание воевать. Под Абукиром у устьев Нила Нельсон истребил французскую эскадру. Эта победа англичан, казалось, разрушала все, что было Наполеоном достигнуто ранее. Но Наполеон не потерял самообладания. Он сказал своему другу и собрату по оружию Мармону: «Потеря нашего флота, пожалуй, заставит нас совершить в этой стране гораздо большие подвиги, чем мы имели в виду сначала. Надо только держать голову над волнами – и они улягутся!»… Однако положение было трудным. Невозможно было получить ниоткуда ни подкреплений, ни даже известий. Французские отряды были совершенно предоставлены собственным силам среди чуждой природы и враждебного населения. Армию, оказавшуюся посреди чужой страны, время от времени необходимо пришпоривать, что и сделал Бонапарт, направив ее в Палестину.

Наполеон не знал, что значит отчаиваться или теряться. Невзирая на то что он оказался почти отрезанным от Франции, он все же старался укрепить свое положение в Египте и почти очистил его от мамелюков, которых разбил наголову, а остатки их отрядов заставил отступить к Нильским порогам. Арабов и коптов он старался привлечь на свою сторону и все народности допустил к местному самоуправлению. Он завел типографии и учредил египетский институт, президентом которого назначил Монжа. Известно, какое огромное значение в области египтологии имели работы этого института. Но эта мирная работа была прервана войной. Народ, недовольный контрибуциями, разоружением и налагаемыми на него повинностями, взбунтовался. Начались нападения на французские посты, но Наполеон с неумолимой строгостью и жестокостью подавил восстание и, созвав улемов в Каире, сказал им следующее: «Объявите народу, что тот, кто умышленно восстанет против меня, не найдет спасения ни на этом, ни на том свете. Разве есть такие слепые, чтобы не видеть, что судьба руководит каждым моим шагом, или есть такие неверующие, чтобы сомневаться, что все в этом мире подчиняется судьбе?.. Я могу потребовать отчета за каждую сокровеннейшую мысль, так как я знаю все, что от меня скрывают! Придет день – и всем станет ясно, что я следую высшим велениям и никакие человеческие усилия против меня ничего не поделают!»…

Наполеон почти ничего не знал о том, что делается в Европе, и не ожидал, что Абукирская битва так скоро окажет влияние на европейскую политику и Франция будет свергнута с той высоты, на которую он возвел ее своими победами. Правда, существует гипотеза о том, что, уезжая в Египет, где он рассчитывал покрыть себя новой военной славой, он предвидел, что Франция может потерпеть поражение, и тогда все обратятся к нему. Но коалиционная война началась все же раньше, чем он думал. Само собой разумеется, что и турки тотчас же перешли в ряды врагов Франции.

Пребывание Наполеона в Египте и Сирии продолжалось почти два года, с 1797-го по 1799 г., хотя о возвращении в Европу он подумывал уже осенью 1797-го, как только до него дошли известия о коалиционной войне. Когда же Франция начала терпеть неудачу за неудачей, Директория сама призвала Наполеона для того, чтобы он стал во главе республиканских армий. Правда, письмо Директории с приказом не дошло до Бонапарта. Когда же он узнал из английских газет о том, что творится во Франции, то решил ехать туда, не дожидаясь разрешения из Парижа. Египетскую колонию, о которой мечтал Наполеон, все равно нельзя было сохранить при отсутствии всякой поддержки со стороны метрополии, теперь обессиленной и ожидающей нашествия врагов. Спасти Францию могли только новые победы.

Отъезд Бонапарта из Египта несколько успокоил англичан в отношении их владений в Индостане. Без своего командующего французская армия стала в глазах Лондона пассивной величиной. Даже сражение при Гелиополисе и штурм Каира, подтвердившие великолепные боевые качества французов, не прибавили опасений по поводу Индии.

Но, однако, не стоило забывать о еще одном могущественном государстве, сказавшем в этом споре свое веское слово. Речь идет о России. Осведомленный читатель, конечно же, вспомнит, что до этой поры она выступала против Франции, являясь членом антифранцузской коалиции, в состав которой вошли также Англия, Австрия, Турция и Неаполитанское королевство.

Но Бонапарт приступил к выполнению плана, который составлял главную цель его внешней политики в 1800–1812 гг.: с одной стороны, победить Англию, с другой – заключить военный наступательный и оборонительный союз с Россией. Без союза с Россией влияние, а потом и владычество Наполеона на континенте Европы всегда были непрочными, а без прочности этого владычества нельзя было и думать о сокрушительном ударе против Британии. Во исполнение этого плана первый консул велел возвратить в Россию русских пленных, взятых в боях в 1798–1799 гг., а также вернуть им полковые знамена, даже не потребовав в обмен возвращения французских пленных. Талейрану приказано было довести это до сведения царя, подчеркнув, что не англичане и не австрийцы, а только русские одерживали над французами победы в Италии. Чтобы окончательно рассорить Павла с англичанами, Наполеон предложил царю стать великим магистром ордена мальтийских рыцарей и «подарил» ему остров Мальту, который был отнят у французов после двухлетней блокады английским десантом в октябре 1800 г. К этому времени австрийская армия подверглась новому разгрому при Гогенлиндене (2 и 3 декабря 1800 г.). Это привело к заключению Люневильского мира, который отдал в руки Франции Северную Италию и прирейнские владения Австрии. После этого первый консул стал усиленно проводить начатую заблаговременно политику сближения с Павлом.

Уже осенью 1800 г. произошло резкое сближение обиженного на своих бывших союзников Павла I и Наполеона, вставшего после 18 брюмера во главе Франции. Это сближение еще более подогревалось тем, что русским генералам не довелось непосредственно на поле битвы столкнуться с войсками, руководимыми Наполеоном. Находясь в Египте, он так и не стал настоящим врагом российского самодержца. Трудно представить себе, каковы были бы результаты встречи на бранном поле этих двух военных гениев – Суворова и Наполеона… Явное стремление Бонапарта к единовластию нравилось Павлу I, возможно, видевшему в первом консуле Франции свежую кровь, которая должна будет встряхнуть растерявшие рыцарский дух правящие дома Европы. С конца 1800 г. царь не скрывал своего восхищения деяниями Бонапарта. Наполеон достиг этого, как и рассчитывал, тонкой лестью, любезными поступками, а главное, постоянными уверениями, передаваемыми царю через третьих лиц, что война нужна только Англии, что первый консул жестоко наказал вероломную Австрию, которая так низко обманула благороднейшего царя в 1799 г., и т. д. В октябре 1800 г. Павел I соглашается с предложенным Ростопчиным планом послевоенного переустройства Европы, в котором Франции и России суждено играть центральную роль. Предполагалось достичь определенных политических целей и снятия напряженности на континенте ценой раздела Турции. В таком случае Египет оставался бы в руках французов, что означало постоянную потенциальную угрозу Британской колониальной империи.

В промежутке между октябрем и декабрем 1800 г. русское правительство пошло на открытый союз с Францией. В декабре Павел I и Бонапарт обмениваются посланиями. Дело заходит настолько далеко, что Россия оказывается на пороге войны с Англией. 15 декабря Павел запрещает экспорт в Англию. А уже 12 января донскому атаману Василию Орлову приказано поднимать казачьи полки численностью в 24 тысячи человек и отправляться в Индию. Вскоре командовать этой экспедицией будет поручено срочно освобожденному из заключения Матвею Платову, будущему герою Отечественной войны. Павел рассчитывал, что через три месяца казаки доберутся до реки Инд. Император Павел был весьма склонен претворять в жизнь подобные проекты. В специальном меморандуме он писал: «Страдания, от которых стонет население Индии, вызвали у Франции и России живейший отклик; и два правительства решили объединить свои силы для того, чтобы освободить Индию от тиранического и варварского ига англичан. В соответствии с этим правители и народы всех стран, через которые будут проходить объединенные армии, не должны испытывать страха, напротив, это предоставляет им возможность помочь всеми их силами и средствами такому плодотворному и славному предприятию; так как цель этой кампании во всех отношениях столь же справедлива, сколь несправедлива была цель Александра Великого, когда он желал завоевать весь мир».

Павел послал в Париж Спренгпортена, а затем, уже в начале марта, – Колычева, уполномоченного вести переговоры о мире и, смотря по обстоятельствам, также о союзе. Павел относился сочувственно к такому союзу, так как лелеял план нашествия франко-русской соединенной армии на Индию. Как мы видим, он уже распорядился о выступлении казачьих частей в Среднюю Азию для разведки путей в Индию. Павел выбрал сухопутный вариант: Дон, Оренбург, Бухара, Хива и Герат, где армии соединяются и далее продвигаются вместе. Интереснее всего то, что проект начал осуществляться, и, если бы не убийство Павла, трудно сказать, чем бы кончилась эта кампания. В отличие от русского царя, Наполеон задумал не менее грандиозный, но более разработанный (вплоть до музыкального сопровождения и воздушных шаров) проект совместного похода (но не сухопутный, а речной), который и направил Павлу I в самом начале 1801 года.

Наполеон был основным автором проекта «О походе на Индию для ликвидации там английского господства», а в качестве главной цели похода видел изгнание англичан из Индостана для развития в этой стране промышленности и торговли (конечно, в первую очередь французской). Наполеон считал, что в данном мероприятии должны участвовать на паритетных началах Франция и Россия, которые создают экспедиционные корпуса по 35 тыс. человек. Следовательно, в кампании предполагалось использовать 70 тыс. штыков. Наполеон направил для выбора путей рекогносцировочную группу под руководством генерала Гардена. Этой экспедицией было представлено 124 маршрута возможного продвижения войск, из которых 86 было пройдено отрядом Гардена. На основании этих данных Наполеон разработал следующий маршрут: корпус

Рейнской армии спускается по Дунаю до Черного моря. Затем войска пересаживаются на российские суда и следуют морем до Таганрога. Далее поднимаются по берегу Дона до Пятихатки, переправляются через Дон и идут на Царицын. Отсюда по Волге на кораблях корпус достигает Астрахани, где встречается с русской армией. Далее обе армии на купеческих судах переправляются по Каспийскому морю и через города Герат, Феррах и Кандагар достигают правого берега Инда. Предполагалось, что продолжительность всего похода для французов составит 120 дней:

на плавание по Дунаю до его устья – 20 дней;

от устья Дуная до Таганрога – 16 дней;

от Таганрога до Пятиизбянки – 20 дней;

от Пятиизбянки до Царицына – 4 дня;

от Царицына до Астрахани – 5 дней;

от Астрахани до Астрабада – 10 дней;

от Астрабада до берегов Инда – 45 дней;

Всего – 120 дней.

«Таким образом, французская армия потратит четыре месяца на путь от берегов Дуная до берегов Инда. Но дабы ничего не преувеличивать, предполагается, что путь продлится все пять месяцев. Следовательно, если армия выступит в начале мая 1801 г., то она должна будет прибыть к пункту назначения в конце сентября. Следует заметить, что первая половина пути будет проходить по воде, вторая же половина – по суше», – писал Наполеон.

Грандиозность плана первого консула неоднократно вызывала скептические отзывы историков. Его расценивали и как утопию, рожденную головокружением от успехов, и как политический жест, имевший целью привязать к себе Павла. Во всяком случае несомненно, что этот план был ничем не хуже и не лучше многих других авантюр Наполеона – авантюр, которые и сделали его величайшим полководцем и политиком в истории Европы. Но поскольку план так и не был воплощен в жизнь, мы не можем оценить его реалистичность.

В дипломатических кругах Европы с большим беспокойством следили за сближением двух сильнейших держав континента. Император австрийский не только устно, но и письменно заявлял, что возлагает все упования на возможную «недолговечность» Павла и Бонапарта. Еще больше тревожилось английское правительство. Англия знала о происходившем сближении, поэтому постаралась заранее принять некоторые меры. 4 января 1801 года был заключен антифранцузский союз с иранским шахом. В январе же к турецкому паше Багдада был отправлен полковник Малькольм. Он должен был заставить пашу оказать сопротивление предполагавшемуся вторжению в Месопотамию русских из Закавказья и французов из Египта. Англичане явно не думали, что Наполеон предложил более кардинальный вариант похода на Индию. Можно сказать, что Лондон хранил подчеркнуто высокомерное спокойствие. И действительно, до экспедиции в Индию дело не дошло. Первым из английских дипломатов, который стал задумываться над способами устранения русского царя средствами британского дипломатического ведомства, был английский посол в Петербурге Уитворт. С этой целью он через светскую даму Ольгу Александровну Жеребцову завел тайные сношения с ее братом графом Платоном Зубовым, Никитой Паниным и некоторыми другими руководителями назревавшего заговора, который и закончился убийством Павла в ночь на 12 марта.

А поход ведь действительно начался, атаман Войска Донского генерал Орлов получил приказ начать поход, и 1 марта 1801 года войско с великими трудностями выступило в путь, 18-го переправилось через Волгу, а 25 марта было получено известие о смерти Павла I и приказ возвратиться на родину. На русский престол вступил 24-летний Александр I. Он повел себя по отношению к Наполеону куда более осторожно и тут же приказал вернуть казаков из их безумного похода по зимним степям между Волгой и Яиком. Переговоры Наполеона с Александром I закончились неудачно, а позже совместные действия двух держав стали и вовсе невозможны. Индия так и осталась для Франции миражом – вечно ускользающим, а потому прекрасным.

Уже с 1801 г. Александр начинает говорить о захватах Бонапарта и о «всеобщем мире», который должен наконец покончить с бедствиями, переживаемыми человечеством. При этом царь дает понять, что такой мир может быть достигнут только путем образования против Франции коалиции, возглавляемой им, императором Александром. Падение Каира и Александрии в 1801 г. стало неприятным известием для Наполеона. Он рассчитывал, что в мирных переговорах с англичанами армия, удерживающая Египет, явится одной из козырных карт.

Тем не менее, по условиям Амьенского договора Франция возвращала себе статус колониальной державы, получая все захваченные Англией заморские территории. Наполеон вплоть до начала войны 1805 года потратил на колонии немало усилий и средств. Главными же целями его геополитических помыслов оставались Египет и Индия.

Однако серия новых всеевропейских войн сделала невозможной реализацию этих планов Наполеона. Лишь в 1810 г. он вновь вернулся к своей мечте о приобретениях на Востоке. В это время в Париже шла детальная проработка новой экспедиции в долину Нила, которая должна была стать первым этапом похода в Индию. Наполеон отбирал войска, генералов, отправлял секретные миссии… Однако и эта попытка завершилась ничем. Англичане, опираясь на Мальту, продолжали господствовать на Средиземном море, и французам уже не приходилось рассчитывать на повторение ситуации начала 1798 г. К тому же значительные силы Наполеона были связаны войной в Испании; не завершив ее, не стоило рассчитывать на равновесие в Европе, необходимое для того, чтобы император мог со спокойным сердцем маршировать по восточным пустыням. И хотя к мыслям о совместном с Александром I походе в Египет Наполеон возвращался еще в Москве, в сентябре 1812 года, ожидая результатов переговоров с русским царем, его проекты 1810 года оказались последней попыткой реализовать мечты о власти над таинственным Востоком.

Историки до сих пор ломают головы над тем, как бы сложилась всемирная история, если бы Наполеон, вступив в Россию, отменил крепостное право. Но еще в Москве он верил в возможность совместного с русской армией похода в Индию и не решился на кардинальную ломку российских порядков. А затем, после московского пожара, Наполеону уже было не до Индии. После Венского конгресса 1815 г. Англия стала мировой державой, безраздельно господствовавшей на море. Индия была самым дорогим алмазом, блиставшим в английской короне. И так продолжалось до середины XX века.

Тайны женских культов

В древности в Индии поклонялись Великой Богине – матери всего сущего. Считалось, что она, как создательница мира, давала жизнь всему живущему и смерть всему смертному. Богиня объединяла в себе все доброе и все злое. Люди относились к ней почтительно, так как считали добро и зло равно необходимыми для существования мира. Она даровала урожай, здоровье, богатство, ей возносили молитвы о благополучии потомства. Она же отнимала жизнь, когда приходил срок, а в конце времен должна была разрушить мир, чтобы затем он вновь возродился. Чтобы умилостивить богиню, люди приносили ей кровавые жертвы.

Трудно сказать, когда мужское начало стало доминировать над женским. Как мы писали в первой главе, возможно, это произошло еще в доарийские времена. Тем не менее, многие ученые считают, что главенство мужских божеств в Индию принесли кочевники-арии. Земледелие не играло в их культуре важной роли, и они почитали не плодородие, а силу и мужество.

Но древняя вера в Богиню-Мать не умирала. Ее – под разными именами – продолжали почитать простые люди. Эренфельс писал о женских божествах уже в середине XX столетия: «Не может быть сомнения в том, что они занимают самое видное место среди божеств народов, не принадлежащих к арийскому населению. Об этом равным образом свидетельствует как распространенность их культа среди примитивных племен, так и тот факт, что ведущая роль в ритуале и церемониях принадлежит не брахманам, а париям из низших каст, то есть членам некоторых древних племен, знающим, согласно поверью, как снискать расположение богини. Некоторые из доарийских племен никогда практически не подпадали под влияние индуизма, и среди этих племен почитание Матери, или Богини Земли, особенно сильно».

Понимая силу традиции поклонения Богини-Матери, арийские жрецы-брахманы ввели ее культ в свою религию. Так боги получили жен, считавшихся воплощениями Великой Матери. Кровавые обряды постепенно сменила «пуджа» – ритуал, включающий медитацию, аскетизм, песнопения и чтение манускриптов. Во время исполнения пуджи участники наносят отметку (тилака) из сандаловой пасты на лоб, затем алую точку в центр лба – символ подчинения. В современной Индии потомки и дравидов, и ариев поклоняются Богине-Матери в образе Парвати – жены Шивы, воплощающей его созидательную энергию. Другие аспекты Великой Богини почитают как Лакшми – жену Вишну, дарующую любовь и богатство, а также как Сарасвати – жену Брахмы, богиню мудрости.

Парвати, Лакшми, Сарасвати

Жену бога Шивы зовут Парвати. Ее имя переводится с санскрита как «дочь гор».

Как гласят индуистские мифологии, Парвати – дочь царя гор Химавата и небесной девы Менаки. Согласно предсказанию, Парвати должна была родить от Шивы бога, который сумеет победить злого демона Тараку. Но предававшийся суровому подвижничеству Шива не обращал внимания на преданное служение Парвати и на ее страдания из-за неразделенной любви. Опасаясь, что Тарака так и не будет побежден, боги отправили к Шиве бога любви Каму, чтобы тот пробудил у грозного бога чувство любви к Парвати. Однако Шива, увидев приближение Камы, испепелил его своим взглядом. Не добившись взаимности, Парвати сама предалась подвижничеству. Однажды к ней подошел брахман и стал хулить Шиву. В гневе Парвати набросилась на брахмана, горячо защищая любимого бога. На самом же деле в облике брахмана был сам Шива, который решил испытать ее преданность. Шива женился на Парвати, и победитель Тараки Сканда появился на свет.

Согласно другому мифу, Шива породил шесть детей без участия Парвати. Богиня полюбила малюток и однажды так крепко обняла, что их тела слились в одно, образовав мальчика с шестью головами. Он-то и стал впоследствии богом войны Скандой.

Существует миф о том, как Шива упрекнул Парвати за то, что она темнокожая. От стыда богиня удалилась в лес и стала аскетом. Брахма высоко оценил самоотречение Парвати и превратил ее в Гаури, богиню с золотой кожей. Именно такой она часто предстает на изображениях.

Обычно для Парвати не строят отдельных храмов. Как правило, она изображается вместе с Шивой. Если Парвати одна, она может держать в одной руке копье, в другой – зеркало. Если Парвати изображена с четырьмя руками, две из них – в защитной и благодающей позициях, а две несут копье и тесак.

Грозной и воинствующей ипостасью нежной Парвати является Дурга. Одетая в красное, с величественной короной на голове, спокойная и прекрасная, Дурга восседает верхом на льве и держит оружие во всех своих восьми руках. Еще Дургу изображают сидящей на тигре. В руках у богини – раковина, диск, лук и стрелы или меч. Дурга – одна из основных богинь индуизма. В переводе с санскрита ее имя означает «труднодостижимая», это одна из ипостасей божественной энергии Шакти. К Дурге обращаются для дарования силы, здоровья и удаления всего нечистого. Дурга являет собой все облики и ипостаси Божественной Матери, то есть представляет саму Богиню-Мать.

История появления Дурги такова. Однажды боги потерпели поражение в битве с демоном-буйволом Махишей, который не мог быть побежден ни мужчиной, ни животным. Махиттта стал повелителем неба и поверг богов в океан смертного существования. Под предводительством Брахмы боги отправились за помощью туда, где пребывали Шива и Вишну. Шива и Вишну были настолько разгневаны случившимся, что от их лиц и тел излился великий свет. И из этого ослепительного сияния явилась женская фигура. Ее прекрасное тело было соткано из света всех богов. Так Дурга воплотилась во вселенной и в великой битве победила демона-буйвола Махишу с его полчищами.

Каждый из богов даровал Дурге какое-либо оружие. Поэтому Дургу призывают как для защиты, так и для разрушения всего, что мешает дальнейшему развитию.

Фестиваль Дурга-пуджа, или Нав-Дурги, во время праздника Наваратри (Девять Ночей) в октябре отмечается с роскошными и пышными церемониями, особенно в Бенгалии. После первого появления луны, в первую ночь месяца Ашвин индуистского календаря, начинается праздник, который продолжается 10 дней. Дурга-пуджа (поклонение Дурге) – один из самых значительных праздников в индуизме.

Праздник начинается ритуалом Тарпан, во время которого тысячи людей молятся своим предкам на берегах рек. Изображение Дурги – «мурти» – одевают в яркие одежды и устанавливают на площадях и в домах. В течение девяти дней она принимает подношения в виде еды, одежды, цветов, даже драгоценностей, когда целые семьи приходят к ней выразить свое уважение. Ее, как гостя, развлекают спектаклями и музыкальными представлениями, так как она посещает иллюзорный мир – майя только один раз в год. Люди танцуют и поют гимны. В это время принято дарить новую одежду и готовить праздничные блюда. На десятый день с ней со слезами прощаются и погружают мурти в воды рек или океана, помогая в ее путешествии обратно на гору Кайлаш.

Еще одна богиня, которую очень почитают индусы, – Лакшми, богиня счастья, богатства и красоты.

В индийской мифологии Лакшми ассоциируется со многими богинями, но наиболее известна она как прекрасная супруга великого бога Вишну, воплощение его творческой энергии.

Миф о рождении Лакшми напоминает античный сюжет о появлении Афродиты из морской пены. Боги вели с демонами непримиримую борьбу. Чтобы одержать победу, они, по совету Вишну, погрузили все лечебные травы в море молока и стали взбивать его. Таким образом боги хотели извлечь из него амриту (амброзию), выпив которую, можно было победить демонов. Пока боги пахтали море молока, они увидели появившуюся из него ослепительную красавицу. Это была Лакшми. Прекрасная богиня сидела на лотосе, держа в руке водяную лилию. Боги и мудрецы восхитились ее красотой; небесный хор пел ей хвалу, а небесные нимфы танцевали перед ней. Река Ганга и другие священные реки служили ей, а из золотых ваз солнечные слоны лили на богиню воду. Море подарило Лакшми корону из неувядающих цветов, а Вишвакарма, небесный мастер, одарил красавицу великолепными украшениями. Прекрасная женщина бросилась на грудь Вишну, лишив демонов процветания и богатства, потому что она сама и была богатством.

Культ Лакшми как богини процветания популярен и в наши дни. Но для индийца Лакшми – не только богиня процветания, это и примерная супруга, которая сидит у ног Вишну.

Очень распространены изображения Лакшми вместе с Вишну, возлежащим на космическом змее Ананте или сидящим на своем «ездовом животном» (вахане) Гаруде. Отдельно Лакшми изображается сидящей или стоящей в цветке лотоса – символе материнства, бессмертия и духовной чистоты.

Красавица Лакшми часто изображается держащей лотос в каждой из двух рук. Возможно, поэтому ее называют также Падма (лотос) или Камала. Она также украшена гирляндой из лотосов. Рядом с богиней (по обеим сторонам) можно видеть слонов, поливающих ее водой из кувшинов, подаренных небесными девами.

Когда богиня изображается золотисто-желтой, это означает, что она является источником всякого богатства. Если Лакшми белого цвета, то это означает чистейшую форму пракрити (природы). Наиболее общепринятый, розоватый, цвет отражает сострадание богини ко всем существам, поскольку она – Матерь всего сущего. Если же Лакшми изображается темной, это указывает на то, что она супруга Вишну, темноликого бога.

Если Лакшми изображается вместе с Вишну, у нее две руки. Когда ей поклоняются в храме (отдельные храмы для Лакшми довольно редки), то она изображается четверорукой женщиной, сидящей на лотосе – троне. Четыре руки богини указывают на ее способность даровать четыре цели человеческой жизни: дхарму (праведность), артху (богатство), каму (телесные наслаждения) и мокшу (блаженство).

В некоторых случаях Лакшми изображается с десятью руками, в которых она держит, помимо своих обычных атрибутов, лук, стрелу, булаву и диск. В этом случае богиня являет собой Махалакшми, аспект Дурги – воинственной ипостаси Великой Богини-Матери.

На некоторых скульптурных изображениях Лакшми в качестве ее ваханы присутствует сова. То, что у богини богатства и красоты ездовым животным является эта уродливая птица, одно появление которой уже считалось дурным предзнаменованием, кажется на первый взгляд странным. Но санскритское слово «улука» (сова) – одно из имен властелина богов Индры. Поэтому, будучи богиней богатства, Лакшми не могла найти для себя лучшего средства передвижения, чем царя богов, символизирующего богатство, силу и славу, т. е. то, к чему стремится в жизни человек.

Богине Лакшми посвящен осенний праздник светильников – Дивали (Дипавали, что буквально означает «ряд огней»), проходящий в октябре-ноябре. Праздник света Дивали символизирует путь от темноты (невежества) к знанию, победу истины над ложью и добра над злом. Этот праздник отмечает конец одного времени года (сезона дождей) и начало следующего (зимы). Это время, когда собирают урожай.

Во время праздника Дивали в честь богини зажигают тысячи фонариков. Люди играют и веселятся, а богиня дарует богатство тем жилищам, которые ярко освещены. Лакшми любит все красивое, чистое. Так, во время Дивали, когда совершается Лакшми-пуджа, в большинстве домов проводится ежегодная генеральная уборка, чтобы подготовить дом к приему богини. В соответствии с традицией, люди чистят и украшают дом. В ночь Дивали, после того как лампы зажжены и закончена пуджа, входная дверь оставляется открытой, чтобы богиня могла свободно войти.

В день Дивали приводится в порядок не только жилище, но и тело. Очищают тело с помощью медитации. Также соблюдается воздержание от пяти пороков: страсти (вожделения), гнева, жадности, привязанности и эгоизма. Поэтому начинают с очищения мыслей, слов, поступков и отношений. Поскольку Дипавали символизирует собой начало нового, считается, что все начинания в этот день будут успешными.

Теперь обратимся к богине Сарасвати, ее имя с санскрита переводится как «богатая водой», «изящная». Другие имена этой богини – Вак, Вагдеви, Вагишвари, Бхарати, Вани.

С древних времен и до наших дней ее почитают в трех формах: реки, речи и богини. В качестве реки Сарасвати прославляется в «Ригведе». Ей посвящены три гимна и многочисленные отдельные стихи. Вот как в гимнах говорится о Сарасвати: «Величиной и чистотой Сарасвати превосходит все прочие реки. Она берет начало в небесном океане и ниспадает с гор. У Сарасвати семь сестер, и сама она разделяется на семь рек, которым приходится матерью».

Сарасвати символически объединяет в себе священные свойства реки и воды в целом. Во-первых, она дарует щедрость, изобилие и богатство. Ее воды обогащают землю, принося людям хороший урожай. Во-вторых, Сарасвати олицетворяет чистоту – это неотъемлемое свойство воды, особенно проточной. В ведических книгах упоминается, что берега реки Сарасвати были священными местами, которые использовались для проведения обрядов. Ее вода служила источником очищения.

Также в Индии река ассоциируется с уходом от мира невежества и рабства на широкий берег, который представляет собой мир просветления и свободы. Она приносит мощную очищающую энергию. Паломник топит в ней свою прежнюю сущность и рождается заново свободным и просветленным.

Где же протекала эта легендарная река? Относительно ее расположения на реальной географической карте мнения ученых расходятся. Многие видят сходство имени Сарасвати с названием реки Харакайти, текущей в Афганистане. Эта река упоминается в «Авесте». Вполне вероятно, что именно река Хайракати и была впервые прославлена как Сарасвати.

Есть и другие предположения. Некоторые исследователи считают, что прототипом ведийской Сарасвати служила какая-то великая река. В частности, Сарасвати считают сакральным именем Ганга. И только впоследствии имя Сарасвати было перенесено на небольшую реку в Мадхьядеше, которую стали почитать как священную.

Третья версия принадлежит Максу Мюллеру, который думает, что речь идет о небольшой реке Сарасвати, называемой теперь Сарсути. Вместе с рекой Дршадвати она служила границей священной страны Брахмаварты, которая считается колыбелью древних индусов-арийцев. В ведическую эпоху Сарсути еще впадала в море, а теперь теряется в песках пустыни Инда.

О мудрости и доброте Сарасвати в образе реки рассказывает следующая легенда. Как-то раз ведический мудрец Вишвамитра проводил обряд покаяния на берегу Сарасвати. И вдруг он увидел воина. Это был его заклятый враг Васиштха. Вишвамитра сказал реке Сарасвати: «Накрой Васиштха и принеси его мне на своих волнах». Подумав некоторое время, Сарасвати вышла из берегов в том самом месте, где медитировал Васиштха. Вишвамитра обрадовался, но Сарасвати на этом не остановилась. Она потекла на восток, неся Васиштху на волнах. Вишвамитра в ярости проклял Сарасвати. Он превратил ее в реку крови. Вишвамитра понял, что великая река решила защитить Васиштху, а не причинить ему вред.

Когда бедные мудрецы, жившие на берегах Сарасвати, пришли искупаться и увидели, во что превратилась река, они были очень огорчены. Сарасвати стала умолять их помочь ей: «Я была чистой рекой, но мудрец Вишвамитра приказал мне принести его врага, доброго мудреца Васиштху. Я осознавала, что совершаю зло, но боялась гнева Вишвамитры. Поэтому я унесла Васиштху с того места, где он сидел, но вместо того, чтобы доставить невинного мудреца его жестокому противнику, я унесла его в более безопасное место. Вишвамитра все понял и проклял меня. Я чувствую себя такой грязной и униженной. Не могли бы вы, Мудрецы, очистить мои воды и вернуть мне мою былую чистоту?» – «Конечно могли бы, и именно этим мы и собираемся заняться прямо сейчас», – ответили добрые отшельники, пораженные храбростью Сарасвати. С их помощью Сарасвати вновь обрела свою чистоту и наполнилась водой. Поэтому ее также называют Шонапунья, что в переводе с санскрита означает «очищенная от крови».

В ведической литературе Сарасвати выступает также как богиня речи (Вак). В буддизме речь обладает особым значением. Весь процесс творения для буддистов заключен в звуке ОМ. Мантра, которая состоит из слов или звуков, обладает мощнейшей энергией. Сарасвати присутствует везде, где слышна речь. Поэтому она прочно связана с лучшим, что есть в человеческой культуре: поэзией, литературой, священными ритуалами, общением между людьми.

И в наши дни в Индии на языке новорожденного бабушки рисуют медом пятиконечную звезду (знак Сарасвати), для того чтобы язык – орган речи – с самого начала был связан с Сарасвати.

Сарасвати изображают как очень красивую женщину с четырьмя руками, вечно молодую и грациозную (ее четыре руки символизируют всепроникающую силу). Сарасвати сидит на лотосе, рядом с ней лебедь или павлин. Павлин с его великолепным оперением является символом вселенной во всей ее красоте. Лебедь, который способен, как гласит легенда, отделять молоко от воды, означает способность отличать истинное знание от ложного. Павлин олицетворяет в основном мирские знания и искусства, в то время как лебедь – духовные. К груди Сарасвати прижимает лютню – символ искусств, в особенности музыкальных. В руках у Сарасвати – четки, книга и кувшин с водой. Книга является символом науки и учения. Четки и графин с водой – это знаки духовной науки и религиозных обрядов.

Матсья-Пурана рассказывает, что Сарасвати была создана самим Брахмой. Увидев свое творение, он был очарован. Когда Сарасвати начала кружиться вокруг Брахмы в молитве, у того возникло страстное желание постоянно видеть ее, где бы она ни была – сзади, сбоку или перед ним. Так Брахма приобрел пять ликов. Сарасвати стала женой Брахмы. В силу того, что Сарасвати – супруга Творца вселенной, она воплощает могущество и интеллект, без которых невозможно упорядоченное творение. Чтобы показать, что эта разумная сила огромна и абсолютно чиста, Сарасвати изображается, как правило, ослепительно-белой. Также это цвет мира. Одежда, лотос, на котором она сидит, лебедь рядом с нею – белые. Одеяние и внешность Сарасвати олицетворяют чистоту и безыскусность. Спокойный и бесстрастный взгляд богини смотрит на прошлое. Ее способность вспоминать о чем-либо без гнева и чувства обиды является самым великим даром для тех, кому она покровительствует, т. е. для писателей, музыкантов и вообще людей искусства.

Чествуя Сарасвати, прославляют силу мудрости, знаний, книг и музыки. Праздник Сарасвати – богини знания и образования – называется Васанта-Панчами (Басанта-Панчами). Это празднество отмечается каждый год в 5-й титхи (лунный день) лунного месяца Магха. Этот праздник также известен как Сарасвати-Джайанти – День Сарасвати, потому что считается, что Сарасвати родилась в этот день.

Интересно, что именно в этот день индусы учат детей первым словам, поскольку это, благоприятный день, чтобы начинать обучение чтению и письму. Школы, университеты и другие образовательные учреждения устраивают специальную церемонию в честь Сарасвати. Кроме того, в этот день во время Васанта-Панчами начинается следующий сезон года – приходит весна и наступает новый цикл жизни.

Во многих областях Индии в период Наваратри Богиня-Мать почитается в трех формах – как Дурга, Лакшми и Сарасвати. В этом случае Дурге посвящены первые три дня празднества.

Как и все индуистские праздники, Наваратри несет глубокий духовный смысл. Поскольку сердце человека загрязнено гневом, жадностью, ненавистью, страстью (вожделением), гордостью, ревностью и тому подобным, пороки должны быть устранены, а сердце очищено. Именно грозная Дурга, сидящая на тигре или льве, входит в сердце человека и беспощадно уничтожает всю грязь, которая в нем живет.

В течение следующих трех дней Наваратри почитается Великая Богиня в ее созидательном аспекте – Лакшми. Она является воплощением мягкости, гармонии и совершенства. Человек познает ее благосклонность в виде материального и духовного успеха и процветания. В то время как Дурга уничтожает ветхие останки старых пороков, Лакшми дает добродетели. Период Лакшми отмечен развитием божественных качеств – сострадания, бесстрастности (отсутствия страстей), чистоты, самоотречения, милосердия, вселенской любви, единства, великодушия сердца, равновесия ума. Лакшми обогащает дух и устраняет то, что отвлекает внимание.

Последние три ночи Наваратри посвящены почитанию богини Сарасвати, которая дарует мудрость. Сарасвати приходит, чтобы сделать людей просветленными, показывая им скрытое: непроявленные силы и потенциальное богатство души. Поскольку Сарасвати – богиня искусств и учености, в эти три дня на алтарях оказываются книги и пишущие предметы. Свой реквизит и инструменты посвящают богине в эти дни музыканты и актеры, а в ряде районов Индии – ремесленники.

Десятый день Наваратри завершается празднованием окончательной победы Великой Богини над всеми демонами.

Земные подруги богов

Смертные женщины в Индии тоже могут стать женами или подругами богов, потому что индусы считают, что женщины по своей природе также обладают божественной силой. Но несмотря на это, не все женщины в индийском обществе пользовались равным уважением и даже правами, особенно до середины XX в. Существовала (да и сегодня существует) особая иерархия, на вершине которой находятся замужние женщины, чьи мужья еще живы и которые успели родить несколько детей. Таких женщин называли сурмангали (благочестивыми). В самом низу шкалы находятся вдовы, которые считаются крайне неблагочестивыми. «Вдову часто принуждают брить голову, и обычно ей запрещают иметь койку или постель; она должна спать на земле или на досках. Она не должна жевать листья бетеля, ей надлежит есть только один раз в день и строго соблюдать все предписанные посты. Она носит лишь белую одежду, не надевая ни запястий, ни украшений на ноги. Она подвергается другим ограничениям и вообще исполняет самую тяжелую работу в семье… Индусы говорят, что вдова – это полумертвец. Ей не следует позволять готовить пищу для семьи… вдове не разрешается поклоняться домашнему божеству и предкам семьи… вдова не должна выказывать какую-либо заинтересованность в имуществе ее умершего мужа», – писал в начале XX века Р. Рассел[31].

Но выше всех стоят храмовые танцовщицы – девадаси (в переводе с санскрита deva – бог и dasi – рабыня). В Европе этих женщин называли «баядерами». Девадаси считаются более благочестивыми, чем сурмангали, по двум причинам. Во-первых, их женская сила соединяется с божественной силой Великой Богини, а во-вторых, девадаси является женой бога и поэтому никогда не станет вдовой. Она считается вечно благочестивой. Девадаси получали специальное воспитание и жили при храмах. Они посвящали себя служению божеству, главным образом увеселению богов танцами. Также они были храмовыми проститутками. Институт «священной», или «храмовой», проституции был известен во многих древних цивилизациях. Эротические танцы и ритуальные совокупления жриц со священнослужителями и паломниками были распространены в храмах Иштар в Вавилоне, Осириса в Египте, Афродиты в Греции, Танит в Карфагене. Половой акт со жрицей считался угодным божеству. Люди надеялись таким образом снискать божественную благодать. Особое значение служению жриц придавалось во время церемоний, которые символизировали оплодотворение земли.

Первые письменные свидетельства о храмовых блудницах в Индии относятся ко II веку н. э. Доступ к этой профессии строго регулировался. Девадаси могла стать девушка только из индусской семьи. Отец, пожертвовавший дочь храму, мог рассчитывать на благосклонность богов. Часто девушек приводили в храм во исполнение того или иного обета. Иногда причины были более прозаичными – девадаси становились также незамужние взрослые дочери, бывшие для родителей обузой, и девочки, зачатые при неблагоприятном расположении звезд.

Каждая стадия жизни девадаси отмечалась определенными церемониями. Для того чтобы стать девадаси, девочка должна была пройти четыре главных церемонии: ритуальное замужество, клеймение, посвящение в изящные искусства и дебют.

Существовал также некий кодекс поведения, в котором предусматривались правила взаимодействия с другими служителями культа и покровителями – людьми, происходящими, как правило, из высших слоев общества.

Церемонии ритуального замужества удостаивались только девочки в возрасте до девяти лет. Удостоенную этой чести символически выдавали замуж за божество, которому поклонялись в данном храме. Обычно церемония назначалась на благоприятный день и час и проводилась после соблюдения строгих постов. Теперь обычная девочка становилась женой бога, которой всегда будет сопутствовать особый статус. Как жена бога, девадаси всегда считалась целомудренной, сама ее жизнь была священной, а одно лишь ее присутствие считалось необычайно благоприятным.

Вторым обязательным ритуалом была церемония клеймения. Клеймо указывало на то, к какому храму принадлежала девадаси. Также оно было символом вечной связи с храмом, означавшим невозможность прервать служение. Тем не менее, не все девадаси оставались верными храму. Некоторые из них изменяли своей профессии. Они выходили замуж или становились любовницами священнослужителей, богатых вельмож или даже правящих монархов.

Девадаси славились красотой и прекрасными выступлениями. В отличие от большинства женщин, они были образованны и обладали безупречными манерами. Будущие храмовые танцовщицы изучали не только искусство танца, но также игру на различных музыкальных инструментах, вокал, литературу, языки и иногда – живопись. Дебют девадаси, как и все остальные церемонии, назначался на наиболее благоприятный день согласно астрологическому прогнозу. Первое выступление девадаси могло происходить только лишь перед изображением божества, а могло быть и публичным – например, в присутствии махараджи. Девадаси украшала цветочной гирляндой бамбуковый ствол, символизирующий сына бога Индры, затем выходила на сцену и давала свой первый концерт. После представления махараджа оценивал мастерство танцовщицы и награждал ее золотыми монетами и гирляндой из зеленых листьев.

Помимо танцев и музыки, у девадаси были и другие обязанности: украшение храма, сбор цветов и плетение гирлянд. Они участвовали в обряде обмахивания божества специальным веером, зажигали ритуальные лампы и готовили масла и благовония, используемые во время службы.

Связь девадаси с храмом была практически пожизненной. Когда девадаси по той или иной причине уже не могла выполнять свою службу, она оставалась жить при храме или свободно перемещалась по стране, подрабатывая чем придется. У большинства девадаси были дети. Их отцом считался Храм.

Общественное положение девадаси было очень высоким. Они участвовали во всех религиозных церемониях. Если девадаси присутствовала на свадьбе, это считалось счастливой приметой. По поверью, путнику, повстречавшему девадаси на своем пути, сопутствовала удача.

В старину от числа девадаси во многом зависел престиж храма. Так, в храме Вишну в Танджавуре было 400 танцовщиц, в храме Шивы в Сомнатхе – 500. В Гуджарате на 4 тысячи храмов приходилось 10 тысяч девадаси.

Но времена менялись. Европа диктовала моду даже на мораль. Просветители-реформаторы индуизма боролись с храмовой проституцией, Махатма Ганди говорил: «Душа моя протестует против использования юных девушек в безнравственных целях. Называя их девадаси, мы от имени религии оскорбляем бога». Ганди полагал, что институт девадаси унижает женщин и служит препятствием на пути общественного развития. По мнению Ганди, из индусских священных книг следовало исключить все фрагменты, оправдывающие эту практику. В 50-е годы XX века возраст девушек, принимаемых в храмы в качестве девадаси, вопреки сопротивлению ортодоксов повысили до 18 лет, тогда как раньше он составлял 7–8 лет.

В наше время институт девадаси официально запрещен законом. Тем не менее, он сохранился в деревнях южной и центральной Индии.

Черная богиня

Еще одна древняя традиция – поклонение грозному женскому началу – богине Кали. Согласно одному мифу, она явилась из третьего глаза Дурги во время битвы с демоном Махишей. Другой миф гласит, что Кали является воплощением ярости Дурги. Богиню изображают как прекрасной и милосердной, так и ужасной: на шее у нее ожерелье из человеческих голов, ее юбка – кольцо из человеческих рук. Длинный язык богини высунут в готовности лизать кровь. У Кали четыре руки: одна из них угрожающе воздета с окровавленной саблей, другая держит за волосы отрубленную человеческую голову, третья поднята в жесте «не бойся», а четвертая простерта в даровании благ. В современной Индии ее культ наиболее развит в Бенгалии, столица которой – Калькутта – названа в честь богини.

Лицо Кали в ее разрушительном аспекте черно. Само ее имя тоже означает «черная».

Черных богинь можно встретить не только в индийской культуре, но и в широком, так сказать «индо-европейском», контексте, например, культ Черной Мадонны, процветавший в средневековой Европе. Черная Мадонна – воздвигнутая с религиозными целями статуя Мадонны с Младенцем, Богоматери, и, как явствует из самого словосочетания, – имеющая лик черного цвета. В Европе до сих пор можно встретить сотни подобных статуй, многим из которых приписываются чудодейственные силы. Статуи Черной Девы (иногда с Младенцем) попадаются и в катакомбах, которые сами были первохрамами первохристиан, позже над ними были выстроены готические храмы.

Черных Мадонн можно обнаружить по всей Европе, однако большая их часть находится во Франции, где их более 300. В Испании имеется примерно 50 Черных Мадонн, в Германии – 19, в Италии – 30. Знаменитые статуи Черной Мадонны есть в Ларедо, Сарагоссе, Рокамадуре, Гвадалупе, в монастыре Монсеррат в 60 км к западу от Барселоны. В Шартрском соборе находится Подземная Богородица, в польском городе Ченстохове – Матка Боска Ченстоховска.

Вышеупомянутые статуи были созданы в период раннего средневековья, а может быть и раньше. Черные Мадонны приобрели известность и стали предметом разговоров начиная примерно с X века (хотя сами статуи часто имеют более древний возраст).

В большинстве своем они либо вырезаны из черного дерева, например эбенового, либо покрашены в черный цвет. Иногда они высекались из камня или отливались из свинца. Черных Мадонн также изображали на картинах, фресках и иконах. Образу Черной Мадонны приписывались чудодейственные свойства, особенно в том, что касалось излечения женских болезней, бесплодия. Историограф из Мелена Габриэль Леруа уточняет, что в X веке паломники стекались со всех сторон, чтобы помолиться черной статуэтке Богоматери в Пренжи. Собор Пренжи был передан аббатству Сен-Мартен де Шан де Пари папой Урбаном II в 1096 г. В это же время был построен монастырь Богоматери в Пренжи. Покровительнице молились о плодородии, здоровье или о воскрешении мертворожденных младенцев. В некоторых приходских реестрах XVII и XVII века сохранились описания подобных воскрешений: «26 октября 1662 г. был доставлен мертворожденный младенец из прихода Нанди, сын Этьенна Колэна и Катрин Коля. Ребенок был поднесен к лику Святой Девы, матери Господа Нашего Иисуса Христа, в монастырской часовне Пренжи. Благодаря молитвам Святой Деве младенец подал признаки жизни, вдохнув через ноздрю и пупок и выдохнув так, что перытттко, помещенное на его рот, взлетело. Позже этот ребенок был крещен повитухой из Пренжи Клодиной Винье». Другие чудеса были отмечены в более ранний период. В начале XVI века Иоанн де Лопиталь организовал юбилейную мессу в этой часовне, где находилась чудотворная статуя Девы. В 1595 г. Мишель де Кастельно, посол Франции в Англии в период правления Генриха II, Франциска II и Карла IX, пожелал быть похороненным в этой часовне, «где происходят многие чудеса».

Изображения эти, по мнению верующих, символизировали великое знание, и им часто приписывались магические свойства. В любом месте, где находилась Черная Мадонна, неизбежно возникал ее культ, и даже сегодня храмы Черной Богородицы являются местами паломничества и привлекают к себе огромное количество богомольцев, несмотря на то, что церковь традиционно не слишком приветствует поклонение Черным Мадоннам. Но были у Черной Мадонны и именитые поклонники. Например, Игнатий Лойола – основатель ордена иезуитов.

Интересен объединяющий Черных Мадонн фактор – все они возвращаются ночью на то место, где были обнаружены. Одна из Черных Мадонн хранится в пещере монастыря Монсеррат – это Черная Мадонна, покровительница Каталонии. Она была найдена в пещере на горе в 880 году, после чего на этом месте была построена часовня. Много раз Черную Мадонну священнослужители переносили в монастырский храм, что находится выше на горе, но она всякий раз возвращалась в эту пещеру.

Между тем отцы церкви традиционно обходят молчанием происхождение этих статуй. Почему Богородицу изображают с черным лицом? И это при том, что традиционно считается, что у Марии лицо было светлое, белое. Действительно, почему?

По одной из гипотез, лицо Богородицы сделалось черным из-за копоти, оставленной свечами, столетиями возжигаемыми в церквах. Однако это отнюдь не объясняет, почему ряд скульптурных изображений изготовлены именно из эбенового дерева или из обычного дерева, намеренно окрашенного в черный цвет.

Вот еще одна из версий происхождения «черноты»: уже упоминавшаяся выше нерукотворная Черная Мадонна из пещеры монастыря Монсеррат, которая была найдена «в готовом виде» в горах, но впоследствии таинственно исчезла. Летописи говорят, что примерно в XII веке была изготовлена другая фигура Богоматери Монсеррат. (О том, что произошло с нерукотворной статуей, – ни слова.) Новая Мадонна была выточена из дерева и покрыта специальным раствором «плома» для защиты от высыхания и древесных жучков. Со временем этот раствор потемнел, и в последующих летописях речь идет уже о Черной Мадонне. На простолюдинов же черный цвет оказывал особое воздействие. Он был своего рода подтверждением чудодейственной силы. И никакие рассказы о специальном лаке не смогли переубедить почитателей Девы Монсеррат, или Моренетты – смуглянки, как ее ласково прозвали в народе. К Моренетте привозили невест, чтобы заручиться благополучием в семейной жизни, а также просили детей, здоровья, долголетия. Возможно, отсюда остальные «черные» копии, как имеющие особые, чудотворные свойства?

Еще одна теория утверждает, будто статуи эти были привезены в Европу крестоносцами из далеких стран, где обитали чернокожие люди, однако исследования доказали, что скульптуры изготовлены на европейском континенте, а не являются произведениями искусства народов Африки или стран Ближнего Востока.

Куда логичнее предположить, что эти изображения, по-видимому, связаны с богинями далекого прошлого. Особенно много храмов Черных Мадонн расположено на местах древних языческих святилищ, что доказывает преемственность культа богини – он просто принял новую форму. По мнению некоторых историков, в частности Жерара де Седа, некоторые европейские Мадонны имеют черный лик, поскольку это бывшие античные статуи, посвященные Богине-Матери, переименованные на заре христианства в Черных Мадонн. Языческое поклонение галлов некоторым божествам, источникам или деревьям не могло быть преодолено без использования в новой религии уже существовавших элементов культа.

Ученые мужи прочат в кандидаты в прообразы Черных Богородиц богиню древних египтян Исиду (с вечным младенцем Гором на руках)[32], древнеримскую богиню Диану (непорочную девственницу, правда без сына), почитавшуюся на Востоке Кибелу (она же Великая мать богов), индуистских «черных богинь» (Кали и Дурга) – всех их в то или иное время изображали с черными ликами.

Многие Черные Мадонны таят в себе неразгаданные секреты, например загадочную связь с пребыванием под землей. Помещенная в Шартрском соборе Черная Мадонна именуется «Подземной Богородицей», хотя это касается не всех Черных Дев – статуя Черной Мадонны в Марселе, например, находится вне подземной часовни.

Некоторые исследователи предполагают, что это символизирует женские атрибуты божественного – детородное чрево богини. По свидетельству авторов книги «Тайны соборов, или Соборы тайн», изданной под редакцией Анджелы Черинотти, «изначально статуи «Черных Мадонн» устанавливались в подземных камерах храмов и связывались с Богиней Матерью-Землей, о чем свидетельствуют надписи с посвящением этой богине на статуях. Таким образом, перед нами «Дева Рождающая» или Мать-Земля, которая участвует в процессе зарождения жизни». Многие современные ученые пришли к выводу, что Черные Мадонны имеют однозначное родство с египетской богиней Исидой и Кибелой.

Итак, можно предположить, что индуистские «черные богини» Кали и Дурга и аналогичная палеосредиземноморская богиня (черная Деметра, Кибела, Диана Эфесская и Тавридская), вплоть до христианской Черной Мадонны и святой Мелании, восходят к одному прототипу.

Юлиус Эвола, итальянский исследователь вопроса, пишет: «Именно в этом субстрате, соответствующем дравидийскому населению Индии и, частично, уровням и циклам еще более древних цивилизаций, похожим на те, которые предстали на свет в результате раскопок в Мохенджо-Даро и Хараппе, культ Великой Богини или Всеобщей Матери (Magna Mater) составлял центральный мотив, впоследствии забытый в арийско-ведической традиции за счет ее сущностно мужской и патриархальной ориентации. Этот культ, тайно сохранившийся и в период арийского (индоевропейского) завоевания и колонизации, снова пробудился в тантризме, воплотившись во множестве индийских и тибетских богинь тактического типа, с одной стороны, вновь оживив то, что сохранялось в потенциальных формах в простом народе, с другой стороны, став определяющей темой тантрического видения мира».

Таинственные туги

В средние века в Индии появилась таинственная секта поклонников Кали – тугов. Эта секта считается самой жестокой в истории мира. Книга рекордов Гиннесса приписывает ей два миллиона человеческих жертв. Сильно исказив основы древнего учения, туги проводили ритуальные убийства в честь богини Кали.

Секта эта была тайной и строго наказывала за разглашение своих секретов. Поэтому ее члены пользовались особыми опознавательными знаками и жаргоном. С течением столетий секта превратилась в маленькое религиозное государство со своими правилами поведения, паролями и суевериями

Как возникла эта секта? Некоторые исследователи считают, что туги ведут происхождение от ассасинов. Когда после смерти пророка Мухаммеда в 632 г. в исламе произошел раскол, воинствующее крыло секты исмаилитов – низариты – создали свое государство с центром в крепости Аламут в одном из горных районов Ирана. Низариты более известны под другим названием – ассасины (хашишины – из-за использования гашиша в своих ритуалах). Во главе ассасинов стоял Хасан аль-Саббах, или, как его называли в Европе, Старец горы. Ассасины одевались в белые одежды и подпоясывались красным поясом. Эти цвета символизировали невинность и кровь. Единственным их оружием был кинжал. Люди Хасана держали в страхе монархов Европы и Ближнего Востока. Но в XIII веке орден был уничтожен турками-сельджуками. Остатки ассасинов якобы ушли в Индию, где и основали секты тугов-душителей. Так же дело обстоит, если верить легендам самих тугов.

По мнению генерала Слимана, который сыграл важную роль в борьбе против этой кровавой секты, туги происходят от воинов Ксеркса. Эта теория не имеет доказательств, но, возможно, банды тугов заимствовали у персов тип организации и воинские звания.

Согласно еще одной версии, тугизм лежал в основе религиозных верований некоторых племен, находившихся под покровительством богини разрушения. Позже, возможно в то самое время, когда в Индию проникли ассасины, среди членов секты можно было встретить и индийцев, и мусульман, обычно враждующих между собой в других случаях. Тугизм был очень распространен. Целые деревни становились последователями этого культа.

Сами сектанты называли себя фансигарами, то есть «людьми петли». Слово «туг» происходит от глагола «тхагна», который буквально переводится как «тот, который обманывает». Приверженцы культа Черной богини были великими обманщиками – до самой смерти они вели двойную жизнь. Официально они были добропорядочными людьми, а на самом деле – жестокими убийцами.

Свою жертву туги заманивали в ловушку обманом. Как известно, Индия – страна паломников. Огромное число индусов ежегодно совершало паломничества к различным святилищам, обильно разбросанным по всей стране. Множество людей перемещалось по Индии во всех направлениях, что никем и никак не контролировалось в силу сложившихся обычаев. Банда тугов разбивала лагерь возле городка или деревни и отряжала нескольких своих наиболее смышленых членов бродить по улицам и посещать лавки. Как только на глаза попадалась подходящая группа путешественников, туги тут же находили с ними общий язык и предлагали дальше путешествовать вместе. Таким образом душители присоединялись к какой-нибудь группе людей и, путешествуя с ними какое-то время, входили к ним в доверие. Выбрав удобный момент, когда жертвы ничего не подозревали, разбойники душили их специальными платками-румалами с помощью отработанного веками способа, а потом хоронили несчастных на специальных тайных кладбищах или же просто в укромном месте с помощью ритуальной кирко-мотыги. Иногда трупы несчастных сбрасывали в колодец.

Был и еще один способ заманить жертву. Известный французский путешественник XVII века Тевено писал в своих письмах на родину, что все дороги от Дели до Агры кишат этими разбойниками. «У них был свой любимый трюк, чтобы обманывать доверчивых путников, – рассказывал Тевено. – Туги отправляли на дорогу смазливых молодых женщин, которые горько плакали и причитали, вызывая тем самым жалость у путешественников, после чего завлекали их в ловушку, а потом душили с помощью желтой шелковой ленты, к которой с одного конца привязывалась серебряная монета достоинством в одну рупию».

Туги обычно выходили на большую дорогу после сезона дождей, осенью. До следующей весны только одна из группировок, которых по всей стране насчитывалось несколько сотен, могла задушить более тысячи человек. Туги никогда не оставляли в живых свидетелей, поэтому убивали даже собак, обезьян и других животных, принадлежавших убитому.

О психологии тугов граф Эдуард де Варрена в книге «Английские владения в Индии в 1831 году» писал: «Уничтожение – вот их цель, вот их божественная миссия, их призвание. Охота за человеком, в их представлении, – самая упоительная из всех охот, самая тонкая из всех страстей». Убивая, туги не испытывали страха: «… чем больше ты уничтожаешь людей на этом свете, тем более будешь вознагражден на том свете телесными и душевными наслаждениями. Если убийца попадает на эшафот, он умирает радостно, потому что ожидает награды».

Поклоняющиеся Кали туги должны приносить ей человеческие жертвы по давно установленным правилам. Поэтому душители не были бандитами в обычном понимании этого слова. Они убивали людей не ради добычи, а из религиозного рвения. Иногда доставалась тугам и добыча: «После каждого убийства они совершают религиозный обряд, называемый иагми, и этот раздел добычи определяется давно утвержденными законами – кто бросил платок, тот получает большую долю; кто держал за руки – следующую по размеру долю и так далее. В некоторых шайках имущество нераздельно. Злодеяния совершаются в честь Кали, ненавидящей человеческий род, которой смерть человека – приятное жертвоприношение», – пишет Ч.У. Геккертон книге «Тайные общества всех веков и всех стран». Но часто вещи, принадлежащие несчастным жертвам, предназначалась для пожертвований в храмы богини Кали. Серебряные вещи и украшения убийцы оставляли себе. Когда их накапливалось достаточно, каждый туг обязан был отлить серебряную ритуальную мотыгу.

По преданию, грозная Кали хотела истребить весь человеческий род, за исключением своих верных последователей. Наученные ею, туги стали убивать с помощью мечей всех подряд. Истребление, производимое тутами, было так велико, что человеческий род вскоре пресекся бы совсем, если бы не вмешательство бога Вишну. Всю пролитую на землю кровь Вишну заставлял порождать новые живые существа и таким образом противодействовал жрецам Кали. Но кровожадная богиня

пошла на хитрость. Она приказала своим последователям не закалывать, а душить людей. Собственными руками богиня слепила из глины человеческую фигуру, своим дыханием вдохнула в нее жизнь и научила тугов убивать, не проливая крови (этот запрет туги никогда не нарушали – если тугу-новичку не удавалось сразу удушить человека и для убийства он пользовался ножом или камнем, его самого удушали более удачливые сотоварищи). Чтобы Вишну не узнал о ее хитрости, Кали обещала своим жрецам, что всегда будет прятать тела их жертв и уничтожать все следы. Кали сдержала слово. Но однажды один любопытный туг решил узнать, что же делает богиня с мертвыми телами. Он и подстерег Кали, когда она только что собиралась унести тело убитого им путешественника. Заметив любопытного, Кали подошла к нему и сказала: «Ты видел теперь страшное лицо богини, которого никто созерцать не может, оставаясь в живых. Но я пощажу твою жизнь, хотя в наказание за твой проступок не стану более охранять тебя, как было до сих пор, и наказание это распространится на всех твоих братьев. Тела убитых вами уже не будут схоронены и сокрыты мною: вы сами должны принять необходимые для того меры, и не всегда успех будет на вашей стороне, порой и вы сделаетесь жертвой нечестивых законов света, что и должно быть вашей вечной карой. У вас ничего не останется, кроме дарованных мной знаний и высшего ума; управлять же вами я буду отныне только через предзнаменования, которые изучайте тщательно». С тех пор туги и стали придавать особое значение различным предзнаменованиям. Они видели их в полете птиц, в повадках шакалов, собак или обезьян. Перед выходом «на дело» они бросали в воздух топор, и в какую сторону он падал топорищем, туда и направляли свой путь. Если при этом какое-то животное перебегало им дорогу с левой стороны на правую, туги считали это дурным предзнаменованием, и экспедицию откладывали на день. Как и вообще у индусов, дурным предзнаменованием у тугов считалось чихнуть. Как пишет Э. Тейлор, туги могли из-за этого даже отпустить захваченных путников.

Жрецы «душителей» обычно происходили из тугистских семей, исповедующих одну из двух основных индийских религий, но не всегда они возглавляли банды убийц.

Помимо тутов, Кали поклонялись и обычные верующие.

Для них она символ всего самого худшего, что может ожидать человека. Но при этом, по их мнению, Кали дает возможность человеку престать бояться, победить свой страх перед смертью. Рамакришна и другие индийские поэты восторженно отзываются о богине в своих произведениях. Для них она – блаженная богиня. Мистики считают, что после того, как человек осознал свой страх, богиня освобождает его от горя и становится самой великой матерью, самой нежной утешительницей из всех богинь.

У Кали есть свои храмы, где ей приносят в жертву петухов и бычков, но истинные ее жрецы – туги, «сыновья смерти».

Неотъемлемая часть культа Кали – секс. Тантристы объясняют это тем, что лишь немногие способны самостоятельно освободиться от плоти и достичь таким образом слияния с божеством. Культ Кали дает возможность любому мужчине или женщине раскрепоститься и помогает получить представление об опьянении, которое дает реальное слияние с божеством. Таким образом новички постигают физическую сторону истинного экстаза, к которому они придут впоследствии, будучи принятыми Кали.

Кроме того, секс, помимо вина, мяса, рыбы и кукурузы, является одним из пяти священных элементов, символизирующих власть Кали. Человек, прошедший все этапы посвящения и сам ощутивший себя частью Кали, ни в чем подобном уже не нуждается. Он может выбирать один из трех путей: стать гуру и обучать других людей, уйти в созерцание – стать святым отшельником или сделаться бродягой и пуститься на поиски новых знаний.

Хотя туги и принимали участие в ритуалах Кали, они проводили гораздо меньше времени в молениях, чем другие ее почитатели. У них было много других занятий: вступив в секту, они должны были изучить условные знаки и сигналы, различные предзнаменования, возвещающие о воле Кали, а также способы удушения при помощи румалы

Но для того чтобы стать тугом, необходимо было пройти определенные ритуалы. В секту принимали мальчиков, которым исполнилось десять-двенадцать лет. За него должен был поручиться кто-то из родственников-тугов. Этот человек приводил мальчика к гуру, который, в свою очередь, отводил его в комнату, где его ждали предводители разных группировок. Они должны были ответить утвердительно на вопрос, хотят ли они принять в секту новичка. Потом все выходили на открытый воздух, начальники становились в круг, в центре которого помещались гуру и мальчик. Все преклоняли колени для молитвы. Вскоре гуру поднимался и, воздев руки к небу, произносил: «О, Бовани[33]! Мать мира, которую мы обожаем, прими этого нового слугу, даруй ему свое покровительство, а нам знак, по которому мы удостоверимся в твоем согласии». После этих слов все неподвижно ждали до тех пор, пока мимо не пролетала птица или не пробегало животное – ждали волеизъявления богини. Затем участники ритуала возвращались в комнату, где неофита приглашали сесть за накрытый стол. Новый член секты тугов начинал служить Кали как люггах, или могильщик, либо как белхал – исследователь мест, наиболее подходящих для совершения убийств. В этих «должностях» он оставался много лет. Ему приходилось постоянно доказывать свое искусство и исполнительность. Нескоро наступал день, когда его делали кандидатом в бхуттотаги, или душители. Повышение было сопряжено с новыми церемониями. В назначенный день гуру вводил кандидата в круг, начерченный на песке и обрамленный таинственными иероглифами. Кандидат должен был возносить молитвы Кали. Этот обряд был довольно долгим – он длился четыре дня. Все это время кандидат питался одним молоком. Не выходя из круга, он упражнялся также в заклании жертв, привязанных к вкопанному в землю кресту. На пятый день гуру вручал новичку румалу, омытую в святой воде и смазанную маслом. Теперь кандидат был настоящим бхуттотагом. Новоиспеченный душитель давал клятву хранить молчание обо всем, что ему известно о секте, и заботиться об истреблении человеческого рода. Он становился жертвоприносителем, а встреченный им случайно человек, поставленный на его пути богиней Кали, мог стать жертвой. Но некоторые люди были гарантированы от нападения тугов. Запрещено было убивать брахманов, неприкасаемых, беременных женщин и детей.

В ритуалах тугов фигурировал также священный сахар. Туги были убеждены, что тот, кто однажды его попробовал, никогда не изменит своему делу. Возможно, сахар содержал какое-то наркотическое вещество.

Когда Индия стала колонией англичан, туги поначалу вели себя тихо. Англичане на первых порах ни о чем не догадывались, подозрения у них появились только в самом начале XIX века. Зато потом началась настоящая истерия. Слово «туг» (thug) в английском языке приобрело нарицательное значение «убийца-головорез». Распространялись слухи, что туги-души-тели орудуют не только в Индии, но и в самой Англии. Люди верили, что туги отправляются даже на другой конец света, чтобы покарать осквернившего их храм.

Представители британских властей, интересовавшиеся тутами, сталкивались с недоверием своих коллег, считавших существование таинственной секты выдумкой. Кроме того, даже тем, кто верил в тугов, мешали местные раджи. Многие высокопоставленные индусы сами оказывались вовлеченными в эту преступную деятельность. Дело сдвинулось с мертвой точки, когда в 1825 г. на полуостров Индостан прибыла супруга британского генерала Уэллингтона. Отдаленный гарнизон, которым командовал ее муж, был расположен в штате Банделкханда. В этот район британцы еще не успели проложить железную дорогу, и леди Уэллингтон пришлось ехать в простой повозке. Генеральшу верхом на лошадях сопровождали пять офицеров королевской армии и местный проводник. Путь был долгим и трудным – добираться до места назначения леди Уэллингтон пришлось лесом. Дорога должна была занять несколько дней. В назначенный день обеспокоенный отсутствием супруги генерал Уэллингтон отправил ей навстречу вооруженный отряд. Солдаты обнаружили в лесу на небольшой поляне пустую повозку и саблю английского образца. Неподалеку виднелся холмик земли, похожий на свежую могилу. Когда солдаты раскопали его, их обуял ужас. В яме лежали тела шести человек. Это были леди Уэллингтон и пять офицеров охраны. Все жертвы были задушены. Трупы были обнажены – одежду и багаж генеральши, а также, по-видимому, лошадей забрали убийцы. Труп проводника отсутствовал. Никаких следов этого человека – живого или мертвого – обнаружить не удалось. Это позволяло предположить, что он – соучастник преступления, что он-то и сообщил разбойникам, когда и по какой дороге будет ехать леди Уэллингтон. В горе и отчаянии генерал Уэллингтон решился на рискованный шаг – пренебрегая правилами дипломатического этикета, он захватил в плен местного раджу. Индусу оказывали почести, но держали под стражей и домой не отпускали. Генерал Уэллингтон заявил, что раджа может купить себе свободу, лишь назвав имена убийц. Поскольку все жертвы были задушены, а их одежда украдена, раджа заверил, что это дело рук тугов. К сожалению, раджа не знал имен загадочных убийц. Но с тех пор англичане объявили тугам открытую войну. Попытки выведать имена тугов у местного населения были безрезультатны – индусы даже под угрозой пытки не соглашались помочь, так как сами до смерти боялись жестоких душителей. В конце концов молодой офицер Уильям Слимен додумался установить наружное наблюдение у храмов Кали. Вскоре были выявлены мужчины, которые приносили в храмы одежду и ценные вещи. Первым попался местный цирюльник – пожилой почтенный человек. Во время обыска, который был проведен в его доме, англичане обнаружили форму солдата королевских вооруженных сил, явно снятую с убитого, а также серебряную мотыгу и небольшую скульптуру многорукой Кали. Помня о клятвах, принесенных при вступлении в секту, цирюльник отказался назвать имена других тугов. Тогда Слимен пошел на хитрость. Он пообещал подозреваемому в ритуальных удушениях цирюльнику отпустить его с миром, а вместо него наказать его сына. Сына индуса ждала казнь за убийство английского солдата. Цирюльник, любивший своего сына, тут же во всем признался. Он сказал, что в самом деле является членом секты и всего за свою жизнь убил 187 человек, в том числе и того солдата, чье обмундирование нашли при обыске. В обмен на обещание пощадить сына, который тоже был тугом, цирюльник выдал имена других членов секты. Старика казнили посредством повешения – по его же собственной просьбе, так как, поскольку Кали не терпит крови, он предпочел смерть от удушения. Затем англичане вплотную взялись за служителей Кали и выяснили, что среди ее жрецов тоже есть душители.

Британцы ужасались цифрам, которые называли арестованные. Один туг, повешенный в Лукнове в 1825 г., был уличен в удушении шестисот человек! Другой, восьмидесятилетний старик, сознался в девятистах девяноста девяти убийствах и заявил, что лишь уважение к своей профессии помешало ему довести их до полной тысячи, так как круглое число считается у тугов несчастливым.

Борьба с тутами была долгой: к 1827 г. Слименом были арестованы только три сотни душителей. К концу 1832 г. ему удалось арестовать и отдать под суд еще 389 тугов; 126 из них были вскоре повешены, а 263 приговорены к пожизненному заключению. Некоторые исследователи считают, что англичанам помогли суеверия тугов – пойманные разбойники считали, что богиня наказывает их за ослушание и переставали бороться – они признавали свою вину и выдавали сообщников. Понемногу англичане уничтожили тугов. Часть из них была казнена, часть посажена за решетку. Сурово поступали и с теми мирными жителями, которые имели неосторожность помочь тугам. Известны случаи, когда разгневанные англичане стирали с лица земли целые деревни, население которых было лояльно к тугам.

Казалось бы, с тутами покончено навсегда. Тем не менее, через сто лет о тугах заговорили вновь. Это случилось во времена Махатмы Ганди, боровшегося за независимость Индии. После раздела в 1947 г. Индии на два государства – Пакистан и Индийский Союз – в городах и деревнях обычным делом были междоусобицы между индуистами и мусульманами. Примечательно, что мусульман порой находили задушенными и раздетыми догола.

Вполне вероятно, что последователи средневековой секты существуют в Индии до сих пор. Во всяком случае нет никаких доказательств обратного.

Ужасные туги, вдохновившие в свое время классиков приключенческой литературы (достаточно вспомнить, что эта секта упоминается в романе Жюля Верна «Вокруг света в восемьдесят дней«, рассказах Конан Дойля «Горбун» и «Жрица тугов», а также в «Шестерках-семерках» ОТенри) в любом случае продолжают жить в качестве литературных и киногероев. Так, например, с возродившейся сектой ведет борьбу Индиана Джонс в фильме «Индиана Джонс и храм судьбы».

Примечания

1

Такими их видели и английские колонизаторы. Вспомним, что дравид – житель Андаманских островов – был выведен в повести Артура Конан-Дойля “Знак четырех” в качестве дикаря, помощника главного злодея.

2

С точностью судить о взаимоотношениях между отдельными городами цивилизации долины Инда ученые пока не могут. Предположительно, города как воевали друг с другом, так и образовывали между собой временные или постоянные союзы. Ясность в этот вопрос, как надеются специалисты, поможет внести расшифровка древнеиндийской письменности.

3

Зависимость от импорта продовольствия из Южной Туркмении могла стать одной из причин упадка культуры долины Инда: нашествие арийских племен, шедших вдоль Каспия в Иран и разрушивших богатые поселения Туркмении, привело к голоду в долине Инда.

4

Так, когда пришедшие в Шумер аккадские племена стали пытаться передавать слова своего языка при помощи шумерских иероглифов, у них ничего не получилось одно и то же слово в аккадском и в шумерском звучало по-разному, а значит, передавать понятия с помощью сходных по звучанию слов или слогов было невозможно. Правда, нет худа без добра. В результате на Ближнем Востоке была создана универсальная слоговая письменность. Эта письменность учитывала только фонетическое значение иероглифа и игнорировала его смысловое значение. Эта письменность хорошо передавала не только аккадский язык, но и языки других семей – хеттский, хурритский, эламский. Благодаря записи египетских слов, сделанной при помощи этой письменности хеттами, мы можем сейчас произнести несколько слов по-египетски так, как они звучали три с половиной тысячи лет назад.

Алфавитная система письма появилась позже. Ее придумали финикийцы. Благодаря одному из «внуков» финикийского алфавита вы и можете прочесть эту книгу.

5

Согласно учению Ф. Месмера, каждое живое существо обладает некоторым электрическим зарядом (животным магнетизмом), который маг, или, выражаясь более современным языком, сенситив, может направить на больного человека для его исцеления. Часто исцеления Месмером больных приводили их в гипнотическое или трансовое состояние, из-за чего само слово «месмеризм» стало синонимом гипноза. Опыты Месмера положили начало не только гипнозу, но и заложили основу для будущей биоэнергетики и экстрасенсорики. Именно такая биологическая или психическая энергия до сих пор служит логическим обоснованием парапсихологических опытов.

6

ЕПБ – так называл Елену Петровну Блаватскую ее муж, Генри Олкотт. Потом ее стали так называть как поклонники, так и противники.

7

В Америке и Европе индийская мифология тоже популярна. В той или иной степени ее пропагандировали для западного читателя Ошо Раджнеш, Свами Прабхупада, Шри Чинмой. Однако в их произведениях Индия предстает совсем иной, чем в умозрительных трактатах Блаватской и ее последователей, – ведь Ошо Раджнеш, Свами Прабхупада, Шри Чинмой видят эту страну глазами индусов.

8

Топонимика исследует названия природных объектов – гор, рек, лесов, долин. При помощи топонимов ученые устанавливают, какие народы обитали на данной территории в древности.

9

Язык австроазиатской семьи языков, распространенной в Юго-Восточной Азии (Вьетнаме, Таиланде, Камбодже, Лаосе, Бирме, Малайзии, Китае).

10

Археологи не знают, как называли себя те или иные открытые ими племена, поэтому названия археологическим культурам даются либо по месту, близ которого впервые была открыта та или иная культура (таковы среднестоговская, андроновская и самарская культуры), либо по району, в котором эта культура распространена (культура Днепр – Донец), либо по наиболее характерному предмету, найденному в памятниках этой культуры (таковы, например, культуры шнуровой керамики и колоколо-образных кубков, о которых мы расскажем ниже).

11

Приводимая ниже история арийских миграций основывается на «курганной гипотезе» М. Гимбутас с дополнениями, сделанными современными историками.

12

На Ближнем Востоке нет оловянных рудников, поэтому ближневосточная бронза не является бронзой в строгом смысле слова. Она представляет собой медь, легированную мышьяком, что добавляло ей прочности. Настоящую бронзу здесь начали делать лишь полтора-два тысячелетия спустя, когда финикийцы стали привозить олово из рудников на Британских островах.

13

В бесписьменное время (к которому относится время существования арийского языка) не было устоявшихся языковых норм, лексики, а каждое поселение говорило на диалекте, отличавшемся от диалекта соседей парой-тройкой слов, но по мере удаления число различий возрастало настолько, что люди, обитавшие на разных краях региона, занимаемого одной языковой группой, уже с большим трудом могли понимать друг друга. Кроме того, в языках пограничных регионов сильны влияния иноязычных элементов.

14

Довольно часто случается так, что один корень присутствует не во всех языках, а лишь в некоторых. Чаще всего бывает так, что некий корень известен в арийских языках народов Европы (их филологи называют «западными») и не известен у азиатских народов (индийцев, персов, таджиков, тохаров; эти языки называют «восточными»). Недобросовестные филологи в таких случаях пытаются доказать, что эти корни в восточных языках тоже существовали, но были утрачены. Но далеко не всегда такие «утраты» удается восстановить достоверно.

15

Джагир (перс., буквально «держащий место») – господствующая форма феодального землевладения в Индии периода Моголов в XVI–XVIII вв. Владелец – джагирдар – получал долю государственного земельного налога с джагира в свою пользу и был обязан за это содержать определенный отряд наемной конницы. Средний размер джагира был огромным (примерно до 100 тыс. га). В XVII в. появляется тенденция к перерождению джагиров в наследственное владение (что осуществляется в XVIII в.).

16

Вода камня – качественный показатель чистоты и прозрачности алмазов. Камень чистой воды – это камень совершенно прозрачный, без замутнений, включений, трещин и других дефектов.

17

После кражи Павлиньего трона могольские императоры вплоть до периода смещения Бахадур-Шаха в 1857 году, как говорят, пользовались серебряным Павлиньим троном, который был лишь бледной копией оригинала. В период правления императора Аурангзеба в его честь в Дрездене был создан небольшой изумительный по своей красоте «павлиний трон», стоявший в сказочной по своей живописности диораме. Затем немецкий король Людвиг заказал и себе «павлиний трон», богато украшенный тремя покрытыми эмалью павлинами в натуральную величину.

18

Перевод В.Б. Микушевича.

19

пушкарам – южноиндийский эквивалент Кумбхамелы – праздника кувшинов.

20

Чайтья – это храм-молельня, в которой совершают обряд поклонения.

21

Слово «тиртха» переводится как «мост» (соединяющий земной мир с миром вечного блаженства).

22

«Законы Ману» – сборник предписаний и правил, составление которого приписывается мифическому прародителю людей – Ману. «Законы Ману» регламентируют поведение человека в соответствии с учением брахманизма. Они включают также наставления, как следует управлять государством и вершить судопроизводство.

23

Слово «нирвана» переводится с санскрита как «угасание». Так называют особое состояние абсолютной отрешенности от внешнего мира, отсутствия желаний, совершенной удовлетворенности и самодостаточности. Также нирвана – это совершенное состояние души, освобожденной от бесконечной цепи рождений и смертей.

24

«Зал тысячи колонн», с которым мы уже встречались в храме Экам-барешвара, типичен для южно-индийской архитектуры.

25

Это государство охватывало всю территорию современной Индии, кроме южной части Декана.

26

Сикхизм проповедует единобожие, отрицает аскетизм и кастовое неравенство, считая всех адептов равными перед богом. В то же время сикхизм призывает к священной войне с иноверцами. В XVI–XVII вв. сикхи были сектой, позже сикхизм превратился в самостоятельную религию, получившую распространение главным образом в Пенджабе.

27

Шикхара – башня буддийского или индуистского храма. В Южной Индии шикхара изначально имела подчеркнутое горизонтальное членение, в Северной Индии – вертикальное.

28

Всего на завоеванной территории будет построено около 70 городов с таким названием (среди них нынешние города Герат, Мерв и Самарканд), но только Александрия Египетская остается до сих пор крупным городом. Такие города возводились на стратегически важных местах и заселялись преимущественно греческим населением.

29

В силу территориальной оторванности от православия и незнания ситуации в церкви, сначала в IV–V веках индийские христиане перешли в несторианский, а потом в XVII веке в монофизитский Антиохийский патриархат, таким образом выйдя из православия. Ныне это автокефальная индийская церковь. Она входит в семейство монофизитских ортодоксальных церквей (Армянская, Коптская, Эфиопская, Индийская, Сирийская).

30

Каламин – более позднее название города Мелипур, или Маха-балипурам.

31

Другой ученый – Эренфельс – считал, что обычай самоубийства вдов, который лишь в XIX веке был официально запрещен англичанами, имел не только религиозные, но и социальные причины. Эренфельс принимал во внимание крайне низкий социальный статус женщины, оставшейся без мужа: «Сати, или сожжение вдовы вместе с телом мужа, является при таких условиях лишь шагом вперед, если мы примем во внимание, что вдове, отказавшейся совершить сати, суждено было столкнуться с жизнью без каких-либо занятий, за исключением унизительных, без цели, стремления и счастья; с жизнью, омраченной не только суеверным страхом, но часто ненавистью всей семьи, тогда как подобное самопожертвование, совершенное в пламени огня, считалось приносящим не только почет и славу всей семье, но также и вечное счастье душе покончившей с собой женщины».

Несмотря на явные доказательства того, что в глубокой древности женщины пользовались большим почетом, есть вероятность, что обычай сати был распространен уже во времена существования хараппской цивилизации, как мы писали в первой главе книги. Возможно, что тогда обычай сати был связан лишь с религиозными представлениями.

32

Наиболее четкая параллель прослеживается между Девой Марией и Исидой. Культ Исид, считавшейся покровительницей врачевания и женского плодородия, распространился по всему Средиземноморью и продолжался и в раннехристианскую эру. Когда христианская традиция стала отвергать древние языческие верования, образ Исиды трансформировался в образ Девы Марии. С тех пор и Исида, и Дева Мария именуются Звездой Моря и Царицей Небесной, обеих изображают стоящими на полумесяце или на фоне звезд, с нимбом над головой или в виде матери с младенцем. Небезынтересно, что Черная Мадонна в Нотр-Дам-де-Пюи первоначально была статуей Исиды.

33

Бовани – одно из имен Кали в ее разрушительном аспекте.

Content

М. Згурская, А. Корсун, Н. Лавриненко
Страна древних ариев и Великих Моголов

Древнейшая цивилизация

Как же появилась хараппская цивилизация?

Когда существовала хараппская цивилизация?

Хараппские города

Быт и занятия хараппцев

Письменность

Религия хараппцев

Загадка гибели протоиндийской цивилизации

Астравидья и виманы – загадочные изобретения древних мастеров

Арийская загадка Индии

Блаватская и мистические тайны Индии

Утраченные годы Иисуса

Индийские корни советской мистики

Арийская проблема в Германии

Современные арийские мифы

Индийская прародина ариев

Арии родом из Арктики?

Причерноморские степи и курганная гипотеза

Переднеазиатская и балканская «прародины» ариев

Арии – еврейские львы?

Так где же на самом деле была прародина ариев?

Династия великих моголов

Великие моголы, кто они?

«Тигр» Бабур

«Дважды император» Хумаюн

Акбар – великий из великих

Джахангир – завоеватель мира и подкаблучник

Соперник Аллаха шах-Джахан

Жестокий Аурангзеб

Закат великой династии

Таинственные жемчужины индийской архитектуры

Затерянные в джунглях храмы Кхаджурахо

Махабалипурам – индийская Атлантида

Золотой город тысячи храмов

Легендарный Гоа

Заброшенный город Хампи

Тайны Варанаси

Кутб-Минар (колонна победы) и железный столб

В поисках Индии

Александр Македонский

Загадочное царство пресвитера Иоанна

Афанасий Никитин

Европейцы в Индии – золото и чудеса

Тайны женских культов

Парвати, Лакшми, Сарасвати

Земные подруги богов

Черная богиня

Таинственные туги

Примечания