Валеннтина Скляренко

Чингисхан

«Чингисхан отличался высоким ростом и крепким телосложением. Имел кошачьи глаза».

Историк Джузджани, XIII век

«В нем одном мощь тысячи силачей,

Лоб тигриный, сердце – камень у него».

Из киргизского эпоса «Манас», II половина XIX века

«Он не прощает тем, кто осмеливается стоять перед ним, не согнув рабски спину! Он мстит непокорным, он преследует тех, кто когда-либо боролся с ним, и вырезывает весь род его до последнего младенца».

В. Ян «Чингисхан»

«После вторжения монголов мир пришел в беспорядок, как волосы эфиопа. Люди стали подобны волкам».

Саади

Вступление

На протяжении многих столетий личность Чингисхана и его эпоха привлекали и привлекают поныне внимание как историков, так и простых людей, стремящихся постичь загадку его возвышения и ту роль, которую он сыграл в мировой истории. Жизни и деятельности Великого завоевателя посвящены многочисленные научные монографии, захватывающие исторические романы и научно-популярные издания. О нем снято немало художественных и документальных фильмов. Решением ЮНЕСКО в 1990 году отмечалось 750-летие создания «Тайной истории монголов» («Сокровенное сказание монголов») – монгольской хроники 1240 года, описывающей эпоху и деяния Чингисхана и его потомков.

Помимо «Сокровенного сказания монголов», первостепенную важность для изучения жизни и деятельности Великого завоевателя имеют также такие исторические источники, как «Сборник летописей» Рашид-ад-Дина (1310–1311 гг.), коллективный труд «Юань-ши» – официальная история правившей в Китае монгольской династии Юань (1370 г.) и сочинение второй половины XIII века «Шэн у цинь чжэн лу», получившее во французском переводе название «Описание личных военных походов Августейшего и воинственного [императора]».

Изучая эти и другие источники, историки до сих пор пытаются ответить на многие вопросы, связанные с эпохой Чингисхана. Во-первых, откуда взялась столь могущественная сила, завоевавшая почти всю цивилизованную Восточную и Центральную Азию, значительную часть Ближнего Востока, а в дальнейшем и Восточную Европу? И во-вторых, что она принесла миру: одну лишь смерть и разорение, как это считалось долгое время, или еще и что-то другое? Ответы на эти вопросы, по мнению большинства ученых, кроются непосредственно в деятельности монгольского правителя, который, несомненно, является одной из величайших личностей всемирной истории. Сегодня ученые уже не ограничивают значение Чингисхана только его масштабными военными походами и описанием жестокости и террора, с которыми он утверждал свое господство над покоренными народами. Многие из них считают, что благодаря политике монгольского императора были открыты новые пути и новые возможности для сосуществования Востока и Запада, обмена идей, в результате чего Европа пришла в соприкосновение с культурой Китая. О том, что у европейцев появилась прочная любознательность по отношению к далекой Азии, свидетельствуют знаменитые путешествия фламандца Виллема Рубрука, итальянцев Марко Поло и Джованни да Плано дель Карпини, сочинения которых содержат много интересных сведений не только из истории монголов, но и о жизни населения ряда восточных стран.

Сегодня считается, что монголы дали многим народам Евразии основы государственности, демократию, веротерпимость и свободу вероисповедания. С именем Чингисхана неразрывно связывают такие понятия, как законослужение и законопослушание, верховенство права. Он заложил не только основы теории военного искусства, но и начала прогрессивной налоговой системы, создал прообраз межконтинентальной почтовой связи. Но главным достижением Великого хана является такое государственное устройство, которое саморегулировалось и само-развивалось.

Чингисхан и его потомки переломили ход мировой истории. Они перекроили этническую карту Евразии, в результате чего были уничтожены одни народы и начали формироваться другие. После своего двухсотлетнего господства монголы оставили значительный след и в древнеславянской истории.

Личность Чингисхана невозможно оценивать обычными мерками. Современники приписывали ему силу сверхъестественного существа и называли его Потрясателем Вселенной. Вот что, к примеру, писал о нем арабский летописец XIII–XIV веков Рашид-ад-Дин: «Благодаря благородству своей личности и тонкости внутренних качеств, он выделялся из всех народов, словно редкостная жемчужина из среды драгоценных камней, и вовлек их в круг обладания и в длань верховного правления… Несмотря на бедственное положение и изобилие трудностей, бед и всевозможных несчастий, он был чрезвычайно отважным и мужественным человеком, весьма умным и даровитым, рассудительным и знающим…» А вот что написал о Чингисхане наш современник, исследователь военного искусства монголов, генерал М. И. Иванов: «Какую силу воли, какие военные, административные и политические способности должен иметь человек, чтобы подчинить своему владычеству эти народы, чтобы дать им устройство и подчинить их строгой дисциплине».

Неудивительно, что нынешнее поколение людей назвало Чингисхана самой выдающейся личностью второго тысячелетия.

Первое государство монголов

Понять и оценить жизненный путь Чингисхана, его достижения и просчеты невозможно без знания той исторической ситуации, которая сложилась на территории Монголии в период формирования государства, а также условий жизни и обычаев проживавших на ней племен. Ведь вторая половина XII века, на которую припадают детство, юность и годы правления основателя и Великого хана Монгольской империи, для многих монгольских племен была полна борьбы и драматизма. Именно в этот период сформировалось первое монгольское государство – Хамаг монгол улус.

Вошедшие в его состав многочисленные племена и народности, этническая принадлежность которых достоверно не ясна, кочевали у подножия горного массива Хэнтэй, расположенного неподалеку от истоков двух рек – Онона и Керулена. Климатические условия на этой территории отличались значительными перепадами температур, характерными для различных географических зон. Если горные склоны, почти сплошь покрытые лесами, являлись продолжением бескрайней и непроходимой сибирской тайги, то у их подножия, в альпийской зоне, начинались сочные пастбища, а чуть южнее, под воздействием ветров, дующих из пустыни Гоби, простиралась необъятная степь. Веками монгольские барды воспевали весеннюю красоту этих степных просторов, но уже в июле земля эта высушивалась знойными ветрами и превращалась в однообразный желтый массив. А с октября степь сковывалась суровой зимней стужей. Таким образом, здесь по очереди хозяйничали и сибирские морозы, и летняя жара Сахары. Недаром приспособившихся к этим не простым климатическим условиям монголов называли железным племенем Древнего мира.

Одним из самых сильных монгольских племен были меркиты, обитавшие на берегах Байкала. Они имели чрезвычайно грозное войско. Не менее воинственным было и племя кереитов, которое занимало огромную территорию от реки Керулен до пустыни Гоби. Западные области Монголии населяли найманы. Весь этот край служил также обиталищем и для татар, которые, подобно маньчжурам, считались народом тунгусской расы. В действительности же это очень древнее племя имело чисто монгольские корни. Первые упоминания о нем имеются в тюркских надписях, датируемых VIII столетием. Сохранилась и характеристика, данная татарам арабским летописцем Рашидом-ад-Дином: «Татары были сильны и дерзки, если бы при наличии их многочисленности они имели друг с другом единодушие, а не вражду, то другие народы из китайцев и прочих… не были бы в состоянии противостоять им… Они уже в глубокой древности большую часть времени были покорителями и владыками значительной части племен и областей, выделяясь своим могуществом, величием и полным почетом от других… Из-за их чрезвычайного величия и почетного положения другие тюркские роды, при всем различии их разрядов и названий, стали известны под их именем, и все назывались татарами».

В те далекие времена монгольские племена часто враждовали с татарами. И эта вражда стала главной причиной гибели первого монгольского государства. Согласно древним китайским источникам, в 1161 году китайский «Золотой царь» направил в Монголию большое войско, основу которого составляли татары. Они расправились с монголами и стали гегемоном в восточной части Гоби.

Крах монгольского государства сопровождался анархией и распадом не только политических связей, но и родовых, семейных. Род поднимался на род; братоубийство, разбойные набеги, кражи лошадей, умыкание женщин, кровная месть, так характерные для татар, воцарились на монгольской земле. Впоследствии Чингисхан жесточайшим образом отомстит за это татарам, практически уничтожив их как народ. После своего возвышения он велит все подчиненные ему татарские племена Центральной Азии называть «монголами». Поясняя это, известный русский писатель В. Г. Ян, автор исторической трилогии о Чингисхане, писал: «“Монголы” и «Татары» – в то время названия не двух разных народов, а два названия одного и того же народа. Только значительно позднее название «Татары» стало применяться исключительно к тюркским народностям Восточной Европы».

Конец XII века ознаменовался для Монголии процессом разложения родоплеменного строя и становлением раннефеодальных отношений. В обществе начала выделяться знать – нойоны (князья) и богатуры, или баатуры (богатыри). Их власть держалась на вооруженных дружинниках – нукерах, которые захватывали у общин скотоводов (аратов) земли и стада, вели бесконечную междоусобную борьбу. Одним из участников ее стал и отец будущего Великого завоевателя – Есугей-баатур.

Рождение и детство Тэмуджина

Есугей-баатур был непосредственным участником войны с татарами. Он победил нескольких вражеских предводителей, чем снискал себе заслуженную славу. Хотя дядя Есугея имел титул хана, сам баатур оставался при этом рядовым вождем подклана киятов – подразделения ханской семьи Борджигинов. Между тем, его род, как повествуют древние источники, имел божественное происхождение и восходил к легендарной прародительнице монголов Алан-гуа, которая зачала сыновей от таинственного светло-русого человека, являвшегося к ней каждую ночь через дымовое отверстие. Но скорее всего, Есугей был выходцем из так называемых «людей длинной воли» – сильных и вольнолюбивых степняков, которые все чаще покидали свои родовые поселения, не желая повиноваться родовитым ханам и нойонам. Они сами добывали себе пропитание, богатство и почести. Так или иначе, Есугей был довольно богатым человеком: его улус насчитывал около 40 тысяч юрт и объединял несколько монгольских племен. Кроме того, он имел большие стада и собственное войско. Как воин баатур отличался силой, мужеством, военным мастерством, совершал многочисленные набеги и всегда возвращался домой с хорошей добычей.

Однажды в качестве военного трофея Есугею досталась красавица Оэлун, которая стала его первой и любимой женой. Она родила ему четырех сыновей. Старший из них, названный Тэмуджином (Темучином), родился в 1155 году. (Однако единого мнения о времени его рождения у исследователей до сих пор нет: помимо этой даты, некоторые ученые называют и другие, в частности 1162 и 1167 годы.) В то время семейство баатура находилось в урочище Дэлиун-болдак, близ одинокой возвышенности на правом берегу Онона. Согласно легенде, младенец появился на свет с комком запекшейся крови в правой руке в час победы отца над предводителем татар Тэмуджином, в честь чего и был назван его именем. Увидев кровавый сгусток, Есугей решил, что это знак высокого предназначения сына как воина, предсказывающий ему судьбу завоевателя. Некоторые ученые предполагают, что в переводе с тюрко-монгольского имя Тэмуджин означает «кузнец» или «железо». Таким образом, случай распорядился так, что будущий Покоритель Вселенной был обязан своим званием железного человека и кузнеца новой Азии именно победам отца.

Подробных сведений о физических данных ребенка и о его развитии почти не осталось. А если верить легендам, то у него был пламенный взгляд и лицо, излучающее некое сияние. Первыми впечатлениями маленького Тэмуджина стали сборы отца и его дружинников в дорогу, а также постоянные распри в монгольских племенах. Однако внутренние проблемы были только частью беды: главными врагами монголов являлись найманы, захватившие территорию в предгорьях Алтая, и меркиты, хозяйничавшие на берегах Байкала. Немало хлопот доставляли и набеги маньчжуров, приобретавшие все более угрожающие размеры. Противостоять неприятелю степняки могли только объединенными силами, но это было возможно лишь под руководством смелого и решительного вождя, умеющего мыслить масштабно, а такого среди них пока не находилось.

Когда Тэмуджину исполнилось 9 лет, по монгольскому обычаю отец стал подыскивать ему подходящую невесту Предполагалось подобрать ее в том же олхонутском племени, из которого была мать мальчика, Оэлун. Но по дороге путники сделали остановку в улусе племени унгират. Вождь его, Дай-сечен («мудрый»), предложил Есугею посмотреть на своих дочерей и племянниц. Среди них особенно выделялась красотой 10-летняя Бортэ. И на следующий день будущие родственники заключили «договор о замужестве». Сама свадьба, по обычаю, должна была состояться через 5–6 лет после помолвки. Оставляя Тэмуджина погостить в семье невесты, отец на прощание попросил Дай-сечена только об одном: «Страсть боится собак мой мальчик. Ты уж, сват, побереги его от собак!» В это трудно поверить, но будущий Завоеватель Вселенной в детстве, как и многие мальчишки, мог испытывать чувство страха!

Между тем, как оказалось, опасаться в тот день следовало самому Есугею. По дороге домой ночью он встретил в степи у огня группу людей. Только подъехав к ним поближе, баатур понял, что это татары. Бежать было уже поздно, и ему пришлось поужинать с ними, ведь по законам степняков гостя у походного костра, кем бы он ни был, обижать было нельзя. Продолжив после ужина свой путь, Есугей через какое-то время почувствовал недомогание и понял, что его отравили. С трудом добравшись домой, он отправил своего приближенного Мунлика за сыном. Умирая, баатур завещал родным отомстить за него коварным татарам.

После смерти отца Тэмуджин, как старший сын, стал главою рода. Хотя ему в то время было не более 10 лет, мальчик понимал, что детство для него неожиданно кончилось.

Малолетний глава рода

Родной улус встретил Тэмуджина неприветливо. Входившие в его состав тайчиуты, которые и раньше завидовали власти Есугея, теперь решили, что настал их час. Они бросили Оэлун и еще одну из жен баатура посреди степи с горсткой женщин-прислужниц и небольшим стадом и, забрав почти весь принадлежащий улусу скот, откочевали вниз по реке Онон.

По монгольским обычаям после смерти мужа первая и главная жена, до тех пор, пока не подрастут и не женятся сыновья, становится единовластной правительницей семьи. Умная и энергичная Оэлун предприняла попытку вернуть предателей, но догнать удалось немногих. Без работников и скота семья Есугея оказалась в крайне тяжелом положении: не хватало мяса и молока, пришлось перейти на растительную пищу, что для монголов было признаком бедности. Целыми днями женщины собирали дикие яблоки, черемуху и чеснок, выкапывали съедобные коренья. А Тэмуджин с братьями занимался охотой на сурков и барсуков, а также рыбной ловлей. Его начальная школа без отцовской поддержки оказалась очень трудной. Ведь в монгольских степях и лесах процветали дикие нравы. Повсеместно устраивались засады, похищения и убийства соплеменников. Охота на человека была столь же обычным делом, как и звероловство. В этих условиях мальчик быстро повзрослел и возмужал. Вскоре он уже отличался от сверстников высоким ростом, крепким телосложением, целеустремленным и волевым характером, сдержанностью. Но самым удивительным в облике малолетнего главы рода был серо-зеленый блеск его «кошачьих глаз», пристальный взгляд которых вызывал невольный трепет у окружающих.

Кроме своих четырех сыновей (Тэмуджина, Хасара, Хачиуна и Темуге) и дочери Темулун на попечении Оэлун были и двое сыновей второй жены покойного Есугея – Бектер и Бельгутай. Но особое внимание матери было приковано к первенцу. Она постоянно внушала ему, что когда он подрастет, то будет обязан вернуть семье прежнее положение и отомстить убийцам отца и предавшим его подданным. Все это оказало большое влияние на характер юноши. Он с полной ответственностью осознавал свой долг, чувствовал растущую в нем силу, готовность встать на защиту рода Борджигинов. Все были уверены, что из Тэмуджина может выйти настоящий багатур, но не всем это нравилось. Особенно беспокоило возмужание юноши тайчиутов, бросивших на произвол судьбы Оэлун. Они понимали, что не далек тот день, когда сын отомстит им за обиды и страдания матери. Главными соперниками Тэмуджина были и его сводные братья, с которыми рано или поздно ему предстояло побороться за власть в семье.

Ждать пришлось недолго. Как-то Тэмуджин и Хасар поймали в реке большую рыбу, а Бектер с Бельгутаем отняли ее. Очевидно, Тэмуджин, как старший, принял решение расправиться с врагами в собственной семье, а выполнил его замысел Хасар, отменный стрелок из лука. Он подстерег Бектера, когда тот в одиночестве пас коней, и поразил его стрелами. После убийства сводного брата Тэмуджин не испытывал ни малейших угрызений совести, напротив, этот поступок он считал справедливым. Юноша не мог допустить, чтобы его лишили обладания тем, на что он имеет неоспоримое право (этим принципом он будет руководствоваться до конца своей жизни).

Но по монгольским обычаям убийство брата должно было быть наказанным. Предводитель тайчиутов Кирилтух явился в стан Оэлун и потребовал выдачи преступника. Получив отказ, он приказал напасть на юрту и выкрасть Тэмуджина. Однако юноше удалось убежать от преследователей. Он ускакал к горе Тергун, поросшей густым лесом, где в течение трех суток скрывался в чаще. Тайчиуты тем временем окружили лес и стали ждать. Тэмуджин провел на горе восемь дней, а потом голод, усталость и безвыходное положение выгнали его из леса. Видимо, остаток уважения к Есугею удержал его преследователей от немедленной расправы. Они ограничились тем, что отвезли пленника в свой улус, где надели ему на шею большую деревянную колодку.

Точно неизвестно, сколько времени юноша пробыл у них в плену. Спастись ему помог случай. В начале лета на берегу Онона тайчиуты устроили пир в честь какого-то праздника. После обильного пиршества они разошлись по юртам. Стеречь пленника поручили всего лишь одному воину, да и тот оказался вовсе не богатырем. Воспользовавшись моментом, Тэмуджин напал на него, ударил по голове своей тяжелой колодкой и убежал к реке. Колодка помогала ему держаться на плаву. Тем временем поднятые по тревоге тайчиуты быстро бросились на поиски беглеца. Ночь, как назло, была лунной, и один из преследователей по имени Сорган-Шира заметил голову Тэмуджина, торчавшую в камышах. К счастью, он не только не выдал пленника, а наоборот – помог ему скрыться. Ночь тот просидел в воде, а как только миновала опасность, неожиданный спаситель снял с него колодку и освободил. Тэмуджин спустился вниз по Онону и укрылся в одном из селений в урочище Гулельгу на реке Сангур. Здесь ему дали лошадь, продукты, лук и пару стрел. По дороге домой Тэмуджину опять повезло – врагов он не встретил. Вскоре он попал в свой улус, который перекочевал в район верхнего Керулена.

Основным богатством улуса были лошади. Однажды разбойники угнали восемь скакунов-аргамаков. Тэмуджин отправился в погоню за ними. На третий день поисков он наткнулся на табун лошадей и мальчика-табунщика. Дальше они поехали вместе и вскоре отбили пропажу. Тэмуджин предложил новому товарищу плату за помощь, но тот наотрез отказался. Звали его Боорчу. Впоследствии он станет одним из первых полководцев и вернейшим сподвижником Чингисхана. Надо заметить, что способность быстро приобретать друзей сослужила большую службу в возвышении будущего Великого завоевателя. Верность и преданность в людях он ценил всю жизнь.

Вскоре возмужавший и закаленный невзгодами юноша смог поправить имущественные дела улуса. Теперь пришла пора обзавестись собственной семьей. Тэмуджин отправился в селение унгиратов за Бортэ. Состоялась свадьба. В качестве свадебного подарка молодая жена преподнесла мужу шубу из черных соболей, которая по тем временам была целым состоянием. Но самой большой ценностью оказалась сама Бортэ, которая сыграла в судьбе Тэмуджина немаловажную роль. Первейшее значение для монгола в те времена имело продолжение рода. И Бортэ прекрасно справилась с этой задачей, подарив супругу четырех сыновей: Джочи (Чжочи), Чагатая, Угэдэя и Толуя. Всю жизнь она пользовалась у мужа непреходящим авторитетом, была для него советчицей, подсказывая порой единственно правильное решение. Никто ни из женщин (новых жен), ни из мужчин, когда-либо окружавших Чингисхана, не имел на него столь безоговорочного влияния. К Бортэ и к рожденным ею сыновьям он в течение всей жизни относился с чувством неизменной преданности и привязанности, в то время как остальные жены и дети, как и многочисленные наложницы, взятые в виде трофея в военном походе, являлись, по словам известного востоковеда Г. Лэма, всего лишь «пустыми именами в летописи жизни».

Упрочение власти

После женитьбы молодой вождь улуса стал его полноправным главой и начал искать союзников для борьбы со своими обидчиками. С этой целью он отправился к побратиму своего отца Тоорил-хану (Ван-хану) – царю кереитов, которому в свое время Есугей помог вернуть власть. Тэмуджин был хорошо осведомлен о межплеменной ситуации в монгольской степи, и выбор в качестве союзника самого могущественного на то время племени кереитов был, конечно, не случайным. Стойбище их располагалось в Черном лесу на берегу Туулы. В ставку хана Тэмуджин прибыл в сопровождении Хасара и Бельгутая с ценным подарком – той самой собольей шубой, которую подарила ему Бортэ. Взамен он попросил у хана взаймы войско. Тоорил остался доволен вниманием и подношением молодого вождя и согласился взять его под свое покровительство. Этот чрезвычайно важный союз просуществовал до 1203 года. Все это время поддержка кереитов позволяла будущему императору Монголии властвовать над большей частью древних монгольских племен. А преданность Тэмуджина, в свою очередь, оберегала хана от внутренних смут и нападений извне. Теперь у молодого вождя была своя дружина, с помощью которой ему удалось вернуть под свою власть значительную часть людей, покинувших его семью после смерти отца.

Прекрасно вооруженные дружинники пришлись как нельзя кстати: воспользовавшись отсутствием хозяина, меркиты напали на его семью и похитили Бортэ и Сичихэл, вторую жену Есугея. Надо сказать, что такие разбойные нападения в Монголии XII века были обычным делом. Украсть тайком считалось у монголов недостойным поступком, а вот отбить силой – приравнивалось к подвигу. Однако в данном случае нападение было продиктовано кровной местью за давнее похищение отцом Тэмуджина Оэлун. Монголы передавали эту месть из поколения в поколение, отплачивая своим обидчикам такими же похищениями и насильственной любовью.

Чтобы восстановить честь и вернуть Бортэ, Тэмуджину кроме своей дружины потребовались более значительные силы. Тоорил-хан согласился дать ему 20 тысяч войска при условии, что в походе против меркитов примет участие Джамуха (Чжамуха), дальний родственник и друг детства Тэмуджина, за которым стояло большинство монгольских родов из племени джардаран. Войска союзников выступили в поход в 1177 или в 1178 году. Их план боевых действий был основан на прекрасном знании местности и внезапности нападения. Они напали на стойбище меркитов ночью и обратили их в бегство. Племя почти полностью было уничтожено, а его вождь взят в плен и закован в деревянные колодки. В ночной суматохе Тэмуджин не сразу обнаружил жену. Он метался среди бегущих и звал ее по имени. Услышав крики мужа, Бортэ соскочила с коня и бросилась к нему. Тогда он послал людей сказать Тоорил-хану: «Я нашел, что искал. Прекратим же ночное преследование». Видимо, в то время будущий завоеватель был еще далек от кровожадного стремления убивать.

После ночного сражения Тэмуджин и Джамуха остались жить вместе в одной орде Хорхонах-Чжуту. Однако, несмотря на прошлую дружбу, относились они друг к другу настороженно, чувствуя себя соперниками. Через некоторое время они все же расстались. Согласно легенде, Тэмуджин решился уйти от побратима по совету Бортэ. Вместе с ним ушли и многие люди, до этого времени подчинявшиеся власти Джамухи. Вскоре к нему в урочище Хаара-Чжуокену на реке Сангур явились и нойоны соперника. В 1180 году они провозгласили 25-летнего Тэмуджина ханом.

Джамуха не мог с этим смириться. Затаив злобу на соперника, он только ждал повода для военного столкновения. И вскоре случай представился. Младший брат Джамухи угнал табун лошадей у одного из сторонников Тэмуджина и был убит. Мстя за него, Джамуха напал на соперника и победил в сражении. Следуя жестоким монгольским обычаям, он заживо сварил 70 нукеров Тэмуджина. Таковы были нравы монгольского средневековья! Однако, несмотря на поражение, число сторонников молодого хана продолжало расти.

На пути к Великой империи

Своей репутацией идеального степного правителя Тэмуджин был обязан не только своим княжеским корням и военным успехам. От многих других представителей знатного рода он отличался здравым смыслом, уравновешенностью, дальновидностью, выдержкой – именно теми чертами характера, которые необходимы государю. Он умел в интересах дела ждать и терпеть, настойчиво стремиться к поставленной цели и добиваться ее. Но особенно ярко проявлялись в нем властность и крутой нрав. В то же время правитель был великодушным и испытывал чувство благодарности к тем, кто ему верно служил. Тэмуджин мог хитростью уравновесить коварство своих врагов, но слово, данное союзникам, никогда не нарушал.

Хан был чужд порочных наклонностей, не стремился к развлечениям. Единственной его страстью была охота. При дележе добычи он придерживался строгой справедливости и требовал того же от других.

Большую роль в развитии мировоззрения будущего Завоевателя сыграли распространенные среди монгольского народа поверья и предсказания. В них зачастую говорилось о том, что в скором времени появится новый вождь монголов. Это предсказание усиливало в нем веру в свое предопределение, в то, что именно он, а не кто-то иной, должен по велению Неба вознести монгольский народ на недосягаемую высоту, а в монгольском обществе создавало условия для появления гениального вождя и полководца.

Среди тех, кто перешел под власть Тэмуджина и провозгласил его ханом, было немало вождей и нойонов, которые были и знатнее, и богаче его: потомки Хабул-хана, Алтан, сын знаменитого Хутулы, последнего монгольского хана, и другие аристократы. И сделали они это не по эгоистическим или хитроумным соображениям, а увидев в Тэмуджине идеал правителя и степного богатыря. Справедливости ради стоит отметить, что он действительно был огромного роста (по монгольским меркам), строен, силен, богатырского телосложения. За ним закрепилась твердая репутация человека, которому и в жизни, и в битвах покровительствует Вечное Синее Небо. Кроме того, судя по «Сокровенному сказанию монголов» – первому из известных исторических и литературных монгольских памятников (1240 г.), Тэмуджин обладал еще и ораторским даром, умел словом воспламенять сердца людей.

Успех в войне с меркитами привлек на его сторону многих воинов, значительно увеличивших ханскую армию, а также расширил подвластную ему территорию. А с теми, кто отказался его признавать, он с настойчивостью и страшной жестокостью вел неустанную войну. В 1193 году Тэмуджин провел свое первое большое сражение. Его соперником оказался тесть, Унг-хан, осмелившийся перечить властному зятю. Он имел большое по численности войско, которым командовал военачальник Сангук. Именно из-за этого перевеса в военной силе этот опытный полководец допустил беспечность, которая привела к катастрофе. Шеститысячное войско Тэмуджина застигло противника врасплох, и десять тысяч воинов Унг-хана были полностью разбиты.

Надо сказать, что будущий Великий завоеватель всегда прекрасно владел тактикой войны в степи. Он нападал на кочевые племена внезапно и неизбежно одерживал победу. Побежденным хан оставлял право выбора: или стать его союзником, или погибнуть. После того как в течение трех лет он подчинил себе племена солонгов (корейцев), его взор устремился на запад и юг. В 1195 году им были покорены племя сартагол (сарты), а в следующем году – племена Тибета.

В те времена обстановка на границах монгольских степей была очень неспокойной. Соседнее государство Цзинь всячески старалось ослабить своих кочевых соседей, сея с этой целью среди них вражду и междоусобицы. Решив полностью покончить с некогда могущественными татарами, цзиньский император пригласил в союзники Тоорил-хана. С фронта он хотел атаковать их своими войсками, а хан должен был ударить им в тыл. Тэмуджину представлялась прекрасная возможность наконец-то отомстить татарам за смерть своего отца. Кровавая бойня между противниками произошла в 1200 или 1202 году. Решающее сражение состоялось весной возле урочища Улхуй-Шилугельчжит в месте впадения реки Халхи в озеро Буир. В нем Тэмуджин выполнил маневр, впоследствии прославивший монгольскую тактику окружения. В результате все четыре татарских племени были почти полностью уничтожены. Однако не обошлось и без потерь с монгольской стороны. Окруженные татары спрятали в рукавах ножи и, прежде чем погибнуть, успели отправить на тот свет своих палачей, дабы «они им послужили в могилах подушками». К судьбе пленных татар Тэмуджин проявил непреклонность. Собрав на тайный совет своих родственников, он вынес предельно однозначный приговор: «Татарское племя – это исконные губители дедов и отцов наших. Истребим же их, равняя ростом по тележной чеке, в отмщение за дедов и отцов. А оставшихся (детей) обратим в рабство». В дальнейшем невиданная жестокость воинов Тэмуджина постигнет не один народ.

Среди спасшихся татар была красавица Есуган-хатун, которая стала наложницей Тэмуджина. От нее он узнал о красоте ее старшей сестры Есуй. Девушку нашли, ее жениху на глазах невесты отрубили голову, и она разделила участь сестры. Есуган-хатун, ставшая для сестры злым гением, все же сыграла благую роль для соплеменников. Когда со временем она стала полноправной женой хана, то добилась от него разрешения собрать уцелевших татар и объединить их под властью двух нойманов. Ими стали два невольника-татарина, которые выросли среди монголов и были преданы хану.

Истребление татар обеспечило правителю абсолютную власть над Восточной Монголией. Однако в центральной части страны правили могущественные кереиты Тоорил-хана, а в западной хозяйничали найманы. Тэмуджин решил изменить баланс сил в свою пользу. Сделать это было не просто, поскольку его бывший побратим и друг Джамуха не переставал плести против него заговоры и пытался создать коалицию враждебных ему вождей. На его уговоры поддались тайчиуты, проживавшие вниз по Онону. Однако их нападение не застало хана врасплох. Сторожевая охрана вовремя обнаружила воинские отряды тайчиутов и Джамухи. В районе Талан-Балджиус произошло большое сражение, в котором 13-тысячная армия Тэмуджина разбила 30-тысячное войско неприятеля. В плен было взято 78 вражеских военачальников, которых по приказу хана сразу же казнили – для устрашения будущих врагов. В этом бою Тэмуджин был ранен в шею стрелой. Но тут он неожиданно приобрел еще одного друга – из неприятельского стана к нему пришел молодой человек, который признался, что убил под ним коня, но теперь хочет воевать на его стороне. Юноша, который получил прозвище Джэбе («стрела»), впоследствии стал одним из самых талантливых военачальников Чингисхана и принимал участие во всех его походах, в том числе в Азию, а также в сражении против русских на реке Калке в 1223 году.

После победы над тайчиутами Тэмуджин решил подчинить себе все Монгольское плоскогорье. Однако на его пути встал все тот же Джамуха. В 1201 году на берегу реки Аргуни он был провозглашен своими сторонниками гурханом – Всенародным ханом, или Владыкой над всеми ханами. Это был прямой вызов Тэмуджину. Полной неожиданностью для него стало и то, что Джамуху поддержал его недавний союзник Тоорил-хан. Новая война стала неизбежной, и исход ее был непредсказуемым. Чтобы победить в ней, нужно было не только бросить на врага все силы, но и перехитрить его. И Тэмуджину это удалось. Он так искусно замаскировал свое войско в лесу, что противник не смог его обнаружить. Сам же хан ночью скрытно форсированным маршем вывел своих воинов из засады, подобрался к неприятельскому лагерю и окружил его. Сражение было очень жестоким и продолжалось три дня и три ночи. Кереиты были разбиты наголову. Тоорил-хан вместе с сыном Сангумом только чудом вырвались из окружения. А победитель приказал раздавать пленных кереитов «во все концы», взяв себе в качестве трофея Ибахи-беки, старшую дочь Тоорил-хана.

Эта победа способствовала распространению еще большей славы Тэмуджина. Но его честолюбие не было удовлетворено, и почивать на лаврах он не собирался. Своей целью правитель ставил объединение всех родственных монгольских племен и добивался ее во что бы то ни стало, ибо считал, что «достоинство каждого дела заключается в том, чтобы оно было доведено до конца».

В начале лета 1204 года Тэмуджин с 45 тысячами всадников выступил против найманов, возглавляемых Таян-ханом при поддержке Джамухи. Перед походом было совершено жертвоприношение белому священному знамени с девятью хвостами, в котором, по поверьям монголов, обитал дух Сульдэ – хранителя войска и покровителя монгольских воинов. Вслед за тем рать Тэмуджина вторглась в страну найманов, находящуюся в районе Алтайских гор. Генеральное сражение состоялось 16 июня 1204 года. Хан лично руководил своим войском. В центре атакующих он поставил своего брата Хасара. Во время битвы Джамуха предательски оставил Таян-хана, и его войско было полностью уничтожено. Сам Таян погиб, а его мать, презиравшая монголов за дурной запах, стала наложницей одного из вождей. Столь же трагически закончил свою жизнь и Джамуха. После поражения найманов он уже не представлял опасности для Тэмуджина, поскольку от него отвернулись последние сторонники. Однажды оставшиеся при нем нукеры связали незадачливого гурхана и доставили его к Тэмуджину. Тот приказал казнить его «без пролития крови», то есть сломав ему хребет, а затем устроил бывшему побратиму торжественные похороны.

Избежать разгрома удалось только одному меркитскому вождю Тохтоа, остававшемуся с найманами до конца. В 1204 году Тэмуджин устроил на него настоящую охоту. Тот ушел со своими воинами в леса и горы Южной Селенги, но весной следующего года был настигнут и разбит. Сыновья Тохтоа даже не успели вынести с поля боя его тело. В спешке они «из уважения отрезали ему голову, чтобы забрать с собой и воздать последние почести». Остатки разбитой меркитской армии устремились на юго-восток. Значительная их часть утонула в весеннем Иртыше. Спустя годы знаменитый полководец Чингисхана Субутай довершил уничтожение меркитов. Так Великий завоеватель отомстил ненавистному племени, когда-то укравшему у него жену.

При возвращении в 1205 году из похода на найманов Тэмуджин по дороге вторгнулся в западные районы сильного тангутского государства Си Ся. Его воины разграбили округа Шачжоу и Гуачжоу, в том числе мощную крепость Лигили и крупный город Клин-Лоши. А потом с богатой добычей и невольниками ушли в свои степи.

После покорения западных племен Тэмуджин стал бесспорным властелином всей страны – от Алтая до Великой Китайской стены. Объединение им всех монгольских земель несомненно означало желание восстановить Древнее монгольское государство XI века. Вернувшись из последнего похода, Тэмуджин устроил пышное празднество, раздал награды военачальникам, а также военные трофеи. В своем обращении к соплеменникам он сказал: «Согласно повелению высшего царя, Тэнгри Хурмузда, отца моего, я подчинил 12 земных царств, я привел в покорность безграничное своеволие мелких князей, огромное количество людей, которые скитались в нужде и угнетении, я собрал их и соединил в одно, итак, я выполнил большую часть того, что я должен был сделать. Теперь я хочу дать покой моему телу и душе». Но это состояние покоя, столь противоестественное для Великого завоевателя, продлилось совсем недолго.

Император всех монголов

Весной 1206 года у истоков реки Онон в торжественной обстановке собрался великий курултай – съезд ханов и нойонов. На нем Тэмуджин был провозглашен правителем Монголии, ее императором, и получил титул Чингисхана, что, по одной из версий, означает «государь, сильный и великий», по другой – «государь, основатель государства», по третьей – «владыка океана, владыка Вселенной». С этих пор его полным именем стало Делкян эзен Суиу Богда Чингисхан – Владыка мира, ниспосланный Богом Чингисхан.

Символами императорской власти являлись белое знамя с девятью хвостами (это число считалось у монголов священным), зонт красного или желтого цвета и государственная печать из яшмы с надписью: «Бог – на Небе, Ха-хан – могущество Божие на Земле. Печать Владыки Человечества». Чингисхан восседал на троне, который был украшен головами драконов, обложенных золотом. Седло и конскую сбрую императора также украшали золотые фигурки свернувшихся драконов.

Став императором, Чингисхан, обладающий, как уже неоднократно упоминалось, большими политическими, административными и военными способностями, активно занялся организацией управления новым монгольским государством. Оно базировалось на военной основе, поскольку все монголы были воинами-наездниками. Император начал с военно-административного устройства своей страны, поделив ее на 95 районов, каждый из которых обязан был выставлять тысячу воинов во главе с нойоном-тысячником. Такие нойоны владели территорией округа и получали хуби – жалованье. Матери, сыновьям и младшим братьям Чингисхан выделил отдельные улусы. Высшие должности в государстве и армии получили преданные ему сподвижники. Невоенные люди были закреплены за тысячниками и сотниками. Они не имели права покидать их и менять род занятий. Опорой самого императора была 10-тысячная гвардия из привилегированных воинов.

Император учредил двор с многочисленным штатом придворных чинов, назначаемых из нойонов. Они заведовали ханскими табунами, ханскими стадами, ханскими кибитками. Были среди них кравчихи, носители ханского стула и привилегированное сословие дарханов. Началось строительство императорской столицы – города Каракорум. На его сооружение сгонялось множество ремесленников и работников из всех покоренных стран.

Был учрежден пост верховного судьи. Своим родственникам и соратникам Чингисхан приказал учиться грамоте, а поскольку своей письменности у монголов не было, он велел использовать письмо уйгуров, приспосабливая его к монгольскому языку. Было унифицировано письменное делопроизводство в государстве, которое первоначально вели писцы-уйгуры.

В 1206 году на основе норм обычного права и с учетом потребностей централизованного государства Чингисхан провозгласил кодекс законов (Яса). Он содержал преимущественно перечень наказаний за различные преступления. Смертной казнью карались самовольное провозглашение себя ханом, сознательный обман, троекратное банкротство, укрывание беглого пленника или раба, отказ оказать помощь в бою, дезертирство, предательство, воровство, лжесвидетельство и неуважение к старшим. Великая Яса покончила с произволом, неразберихой и бесправием. Отныне определялись жесткие меры и нормы поведения монголов в быту и в походе. Подобного кодекса монгольское общество еще не знало.

Большой заслугой правителя стало учреждение почтовой ямской службы, для которой было выделено большое число людей и лошадей. Она была создана по китайскому образцу и работала очень слаженно. Послы, проезжающие по казенной надобности чиновники, гонцы имели при себе особые символы, знаки власти – пайцзы. Это были верительные грамоты, изготовленные из металла, золота или серебра.

Таким образом, в начале XIII века в монгольских степях после решительного соперничества различных ханов возникла грозная и монолитная сила. Она была отныне сплочена в единое государство с единой военно-административной властью. Что касается внешней политики, то единственной целью Монгольской империи было расширение владений. Огромная орда – около 300 тысяч конников, находившихся под началом императора, – была управляема и в любой момент готова начать завоевательные походы. Иной жизни в те времена у воинствующего народа и не могло быть. Монгольский правитель действовал сообразно общепринятым нормам, по праву сильного насаждая свои порядки на захваченных землях. Это положение вещей нашло свое отражение в записках знаменитого итальянского путешественника Марко Поло, который охарактеризовал завоевательную политику Чингисхана таким образом: «Завоевывая какую-либо область, он не обижал населения, не нарушал его прав собственности, а только сажал среди них нескольких своих людей, уходя с остальными на дальнейшее завоевание. И когда люди покоренной страны убеждались, что он надежно защищает их от всех соседей и что они не терпят никакого зла под его властью, а также когда они видели его благородство как государя, они тогда становились преданными ему и телом и душой и из бывших врагов становились его преданными слугами. Создав себе таким образом огромную массу верных людей – массу, которая, казалось, могла бы покрыть все лицо земли, – он стал думать о всемирном завоевании».

Армия Чингисхана

Еще во время проведения великого курултая, провозгласившего его императором Монголии, Чингисхан заявил: «У нас всюду враг – от заката солнца и до восхода его». Поэтому самой важной задачей он считал создание боеспособной армии. С этой целью все население страны было разделено на правое и левое крыло. В свою очередь, они делились на тумены (тьма), состоящие из 10 тысяч воинов, которые возглавлялись темниками. Под началом у темников находились тысячники, командовавшие тысячей воинов. Им, в свою очередь, подчинялись сотники, а сотникам – десятники.

По установленному Чингисханом порядку в монгольском войске каждый всадник знал свое место в десятке, в сотне и в тысяче. Тысячи воинов собирали в большие отряды, подчиненные воеводам. В походных условиях войско делилось на курени, каждый из которых насчитывал около тысячи человек. Такое деление основывалось на старом монгольском обычае: при перекочевках отдельных племен монголы размещали на ночлег свои кибитки сомкнутым кольцом, в центре которого ставилась юрта вождя. Такой курень представлял удобство для обороны со всех сторон, обеспечивая в то же время защиту вождя от захвата врагом.

В армии действовала жесточайшая дисциплина. Воины получали приказы от начальника правого или левого крыла войск, а иногда прямо из ставки хана. Малейшее неповиновение каралось смертью. К примеру, если один воин бежал с поля боя, казнили всю десятку. Смерть ожидала также предателей.

Воинские подразделения являлись не только единицами учета. Сотня и тысяча могли выполнять самостоятельную боевую задачу. Тумен действовал на войне в тактическом звене. На высшие должности темников Чингисхан назначал своих сыновей и представителей племенной знати из числа военачальников. Эти люди делом доказали ему свою преданность и опытность в военном деле.

Для утверждения личной власти и подавления любого недовольства в стране Чингисхан создал десятитысячную конную гвардию. Из монгольских племен в нее набирали лучших воинов. Гвардия пользовалась большими привилегиями. Гвардейцы были также телохранителями императора; по мере необходимости из их числа он назначал начальников в войска.

Главным родом войск Чингисхана была тяжеловооруженная конница. Основными видами оружия являлись меч, сабля, пика и лук со стрелами. Монгольские сабли были легки, тонки и изогнуты, древки стрел изготовлялись из ивы, а луки и седла – из дерева. Первоначально монгольские воины защищали в бою свою грудь и голову кожаными шлемами и нагрудниками. В дальнейшем у них появилось более надежное снаряжение в виде различных металлических доспехов.

Вторым по значению родом войск была легкая конница. Преимущественно она состояла из конных лучников, которые набирались из воинов покоренных степных народов. Как правило, именно они начинали сражение. Засыпая неприятеля тысячами стрел, они вносили замешательство в его ряды. Затем в атаку плотной массой шла тяжеловооруженная конница самих монголов. Их атака наносила таранный удар, устоять против которого было очень тяжело.

Монгольский воин – это обязательно наездник. Поэтому лошади играли в армии Чингисхана огромную роль. Монгольские лошади восхищали современников своим послушанием и выносливостью. Для верховой езды чаще всего использовались мерины. У каждого воина в походе было несколько лошадей. В монгольскую армию брали мужчин с 20 лет. На службу они являлись с конем (или с несколькими), оружием и доспехами. Регулярно в десятках и сотнях устраивались смотры, на которых проверялось наличие и состояние снаряжения. А в мирное время монголы работали в хозяйстве и занимались охотой, которая, по мнению Чингисхана, помогала им в приобретении воинских навыков, воспитании выносливости и силы.

У каждого воина, участвующего в военном походе, была своя доля в добыче, из которой вычиталась только часть, причитающаяся хану. Ни один начальник не имел права ее конфисковывать путем наказания или угрозы. Семья, член которой пал на поле брани, на год освобождалась от мобилизации в армию других военнообязанных мужчин, а вот дезертир подлежал смертной казни, которая обычно производилась перед строем.

Итак, в военную историю Чингисхан заслуженно вошел как талантливейший полководец и военачальник, одаренный стратег и тактик. Для своих военачальников он разработал правила ведения войны и организации военной службы, которые неукоснительно выполнялись. В первую очередь – тщательное ведение дальней и близкой разведки, затем – внезапность нападения на противника, даже превосходящего его по силам. Чингисхан всегда стремился расчленить неприятельское войско, чтобы потом уничтожить его по частям. С его подачи монгольские военачальники широко и искусно стали применять засады и ловушки, заманивая в них противника. А на поле боя они умело маневрировали большими массами конницы. Если враг отступал, его обязательно преследовали, при этом целью было его полное уничтожение, а не захват добычи.

Чингисхан предписывал своим полководцам придерживаться традиционной ордынской тактики ведения боя. Она сводилась к последовательному осуществлению ряда операций. Сначала к дезориентации противника путем имитации якобы беспорядочного бегства монгольских воинов. Потом к провоцированию перехода противника в контрнаступление и наконец к организации окружения его армии, оказавшейся из-за этих маневров в ловушке.

Готовясь в поход, Чингисхан не всегда трубил большой сбор. Сначала разведчики, лазутчики и шпионы доставляли ему важную информацию о новом противнике, дислокации и численности его войск, маршрутах передвижения. Все это позволяло императору определить дальнейшие действия и быстро реагировать на поведение врага.

Величие полководческого таланта Чингисхана состояло и в том, что он умел менять свою тактику в зависимости от сложившихся обстоятельств. Когда его войска начали сталкиваться с сильными крепостными укреплениями, он стал применять при осаде всевозможные виды метательных и осадных машин. Их везли за войском в разобранном виде и быстро собирали при осаде крепости. При этом надо учесть, что среди монголов не было механиков и Чингисхан доставлял их из других стран или захватывал в плен. Расправляясь с побежденным противником, он оставлял в живых ремесленников и других специалистов (к примеру, медиков), которые хоть и становились рабами, но содержались в хороших условиях. С их помощью монголы наладили производство камнеметных и стенобитных орудий, выбрасывающих сосуды с порохом или горючей жидкостью. Так, во время военного похода в Среднюю Азию монгольское войско располагало 3000 баллист (машин для прицельного действия, которые метали преимущественно большие стрелы), 300 катапультами (машинами навесного действия, которые метали камни и деревянные ядра), 700 машинами для метания горшков с зажженной нефтью. Для штурма городов и крепостей имелось 4000 лестниц и 2500 вьюков (мешков) с мелким камнем для засыпки крепостного рва. Все это позволило успешно осаждать и брать укрепленные населенные пункты. Занимались этим в монгольской армии пехотинцы и стенобитчики. Первый отряд камнеметчиков, возглавляемый монголом Альмухаем, состоял из 500 человек. Кроме того, при штурме городов монголы использовали пленных, которых гнали впереди своих отрядов.

В своей ставке Чингисхан проживал в желтом шелковом шатре. По одну сторону от него стоял привязанный к золотому приколу белый жеребец по кличке Сэтэр. Он никогда не знал седока. Согласно толкованию шаманов, во время походов императора на этом белоснежном коне ехал невидимый могучий бог войны Сульдэ, покровитель монгольского войска, который вел монголов к великим победам. Рядом с Сэтэром было прикреплено высокое бамбуковое древко со свернутым белым знаменем Чингисхана. По другую сторону шатра был привязан всегда оседланный широкогрудый Найман, любимый боевой конь императора. Вокруг шатра располагались дозором таргауды – закованные в броню, с железными шлемами на головах телохранители. Они следили за тем, чтобы ни одно живое существо не приблизилось к месту обитания Великого правителя. Миновать заставы часовых и пройти к походному императорскому жилищу могли лишь те, кто имел особые золотые пластинки с изображением головы тигра.

Поодаль от шатра рассыпались кольцом черные и рыжие шерстяные юрты. Это была стоянка тысячи избранных гвардейцев Чингисхана. Всех их он отбирал лично, и они всегда полностью оправдывали его доверие. Эти избранники имели особые привилегии, в частности, рядовой гвардеец считался чином выше армейского тысячника.

Следует отметить, что в свой аппарат управления ордой и армией Чингисхан назначал самых верных и преданных нукеров, которых ценил даже выше своих братьев. Командование армией и охраной орды было поручено трем лучникам. Эти лица в качестве знаков власти должны были носить лук и стрелы. В их числе был младший брат Боорчу – Оголай-черби. К трем меченосцам относился и младший брат самого Чингисхана – Хасар. Четыре нукера были назначены разведчиками-гонцами. Они исполняли личные поручения императора. Кстати, как уже упоминалось, связь в орде была налажена очень четко. На главных путях своих владений Чингисхан устроил почтовые посты, где всегда были наготове гонцы и кони для перевозки ханских приказов. На почтового коня надевались ремни с бубенчиками, чтобы встречные давали ему дорогу.

Воинская слава Чингисхана неразрывно связана с именами его талантливых полководцев. Всю жизнь его будет сопровождать друг детства Боорчу, который со временем стал первым «маршалом» монгольской армии. Мухали поможет императору завоевать Северный Китай. Особой славой покроют себя не менее известные военачальники Джэбе и Субутай, а от имен Хубилая и Джелме у любого противников стыла кровь в жилах. Каждый из них был незаурядной личностью, отличаясь от других чертами характера и воинскими навыками. Намеренно окружая себя различными по темпераменту и жизненному опыту людьми, Чингисхан высоко ценил и умело использовал как эти отличия, так и то, что было для них общим – верность и преданность своему императору. К примеру, Субутай, происходивший из племени урянхаев, был чрезвычайно храбрым воином, отменным наездником и стрелком из лука. Свои обязанности в дружине Чингисхана он определял так: «Обернувшись мышью, буду собирать запасы вместе с тобою.

Обернувшись черным вороном, буду вместе с тобою подчищать все, что снаружи». Говоря о таланте своего полководца, Чингисхан подчеркивал: «Субутай – опора и щит. В кровавых боях все силы свои отдает на службе моей семье. Я очень ценю его». Допустим, Субутай не обладал пылкостью характера Джэбе и его страстью к приключениям – в его действиях скорее преобладал точный расчет и прагматичность, – но, воюя вместе, они удачно дополняли друг друга.

А вот как характеризовал этих полководцев непримиримый соперник Чингисхана Джамуха: «Это четыре пса моего Темучина, вскормленные человеческим мясом; он привязал их на железную цепь; у этих псов медные лбы, высеченные зубы, шилообразные языки, железные сердца. Вместо конской плетки у них кривые сабли. Они пьют росу, ездят по ветру; в боях пожирают человеческое мясо. Теперь они спущены с цепи, у них текут слюни, они радуются. Эти четыре пса: Джэбе, Хубилай, Джелме, Субутай».

Итак, благодаря Чингисхану в начале XIII столетия монгольская армия, составлявшая более 300 тысяч человек, превратилась в одну из сильнейших армий мира – со строгой иерархией, своей стратегией и тактикой, направленной единственно на завоевание новых владений. Характерной чертой ее завоевательной политики было разрушение поселений и городов на захваченной территории, и поголовное истребление непокорных племен и народов, осмелившихся защищаться с оружием в руках. Такая огромная военная машина, конечно же, не могла долго простаивать без дела. Поэтому буквально через полгода после воцарения на императорском престоле Чингисхан задумал новый масштабный поход, конечной целью которого было покорение Китая. Он отлично понимал, что эта война будет очень сложным предприятием. Поэтому ему нужно было обеспечить себе надежный тыл, обезопасив восточную границу Монгольской империи путем захвата тангутского государства Си Ся.

Покорение тангутского царства

До войны с Чингисханом тангутское государство существовало уже 200 лет. Оно занимало обширные земли в верхнем и частично среднем течении Желтой реки, было прочно организовано и богато. Тангуты кичились перед монголами своей высокоразвитой культурой, собственной письменностью.

План разграбления этих земель был продиктован также давно вынашиваемой Чингисханом местью тангутам за то, что в свое время они укрывали его врага – Сангума, сына Тоорил-хана. Монголы уже трижды разоряли Тангутское царство в 1205-м, 1207-м и 1209 годах. В первом походе Чингисхан лично не участвовал. А вот во втором, когда монголы вторглись в центральные районы государства, он не только тщательно спланировал операцию, но и присутствовал на поле боя. Поводом для нападения послужил отказ тангутов платить монголам дань и признать свою вассальную зависимость от императора. Тогда монгольские войска закрепились в Алашаньских горах у крепости Валохай (Уйра-ка). Начиная с зимы 1207 и вплоть до лета 1208 года они грабили соседние селенья и кочевья тангутов.

Одновременно с этим сын Чингисхана Джочи был послан с войсками для покорения других племен. В результате монголам подчинились буряты, «тумен-киргизы», ойраты и уйгуры.

Последние оказали императору большую помощь в завоевании тангутского государства. Союз с уйгурами занимал важное место в стратегических замыслах Чингисхана, поскольку обеспечивал надежное прикрытие правого и западного флангов в будущей войне.

Тангутская столица Нинся располагалась на реке, между Ордосской и Алашаньской степями. Это был оазис древнейшей культуры. Посредством созданной китайцами сложной системы искусственных каналов город был обводнен и хорошо обустроен. Он считался важным торговым центром. Особенно славились вывозившиеся отсюда ткани и верблюжья шерсть. Именно здесь Чингисхан впервые познакомился с оседлой цивилизацией.

Столица была настоящей крепостью, укрепленной на китайский манер. Взятие ее монгольским войском кочевников представлялось очень трудной задачей. Наездники не могли подвергнуть город правильной осаде, а необходимых для этого военных машин и приспособлений у них тогда еще не было. Гений Чингисхана подсказал ему удивительную идею. Он решил изменить течение Желтой реки. Однако план не удался, поскольку в его войсках не нашлось инженеров-саперов. Тем не менее, император нашел другой выход. Дело в том, что все города тангутов были караванными торговыми центрами на древнем Шелковом пути из Китая в Персию. Перекрыв дороги к городам монголы прервали торговый обмен государства и разорили его.

Весной 1209 года монгольское войско под командованием Чингисхана вновь вторглось в государство Си Ся. Ему навстречу вышла большая армия тангутов во главе с наследником престола. Произошло крупное сражение, победу в котором одержал Чингисхан. Монголы овладели крепостью Валохай и решили продвигаться к столице государства. Но в Алашаньских горах их поджидала 50-тысячная армия тангутов. В битве с ними монголы потерпели поражение. Но развить успех тангутам не удалось.

Почти два месяца противники простояли друг против друга, не вступая в бой. Тем временем Чингисхан получил подкрепление и начал новое наступление на столицу Си Ся. На этот раз полководческий талант принес ему долгожданный результат. Все произошло по плану: тангутский лагерь был атакован небольшими силами монгольской конницы, тангуты легко отразили атаку и поверили в свою победу, всем войском начав преследовать бегущего противника. А монголы только этого и ждали – вскоре тангутская армия стала жертвой излюбленного тактического приема Чингисхана, она была полностью разгромлена, многие тангутские полководцы попали в плен.

Осенью того же года монгольские всадники появились под стенами тангутской столицы. Теперь воины Чингисхана действовали иначе. Их новая тактика заключалась в том, что перед осадой крупного города они захватывали все населенные пункты в округе. При этом все население монголы брали в плен, чтобы использовать его при осаде города. Десятки тысяч пленных несли на себе траву, дрова, землю и камни – все то, что применялось для засыпания крепостных рвов. Такова была монгольская тактика осады тангутских городов на костях пленников. Впервые ведя осадную войну, монголы невероятно быстро освоили катапульты и другую осадную технику и начали применять ее, привлекая к обслуживанию военных специалистов неприятеля.

Крепкие стены столицы казались неприступными благодаря мужеству ее защитников, которые отбили несколько штурмов. Тогда Чингисхан собрал военный совет, где вынес решение: если не удается взять город штурмом, его следует затопить. Монголы согнали из соседних районов тысячи пленников-тангутов, которые возвели на реке плотину. Сметая все на своем пути, вода хлынула в город и сделала то, что не смогли сделать монгольские воины.

Тогда Ань-Цюань, правитель Си Ся, направил посольство к чжурчжэням – племенам тунгусского происхождения, входившим в государство Цзинь. Он справедливо полагал, что у его народа и государства Цзинь есть общие интересы в борьбе с монголами. Было очевидно, что, разгромив тангутов, Чингисхан двинет войска на чжурчжэней, тем более, что их владыка, Вэй-шао, недавно жестоко оскорбил монгольского императора: он потребовал у него выслушать указ о своем приходе к власти на коленях. В ответ Чингисхан демонстративно плюнул в сторону государства Цзинь. Получив послание от тангутского правителя, Вэй-шао поступил крайне недальновидно: он грубо ответил послам: «Моему государству выгодно, когда его враги нападают друг на друга. О чем же беспокоиться?» Однако Вэй-шао жестоко просчитался. Он действительно оказался следующей жертвой ненасытного Завоевателя.

Между тем тангутам все-таки удалось спастись, можно сказать, что чудом сработал принцип бумеранга: воздвигнутая пленниками плотина прорвалась, и вода затопила уже теперь монгольский лагерь. Армия Чингисхана вынуждена была снять осаду, а хан начал мирные переговоры. Он выдвинул условие, при котором тангутское войско должно было помочь ему в войне с чжурчжэнями. Несмотря на почти безвыходное положение, Ань-Цюань отказался принять участие в походе под предлогом того, что тангуты – народ оседлый, не привыкший к передвижению на большие расстояния. Вместо военной помощи он дал Чингисхану богатую дань – верблюдами, сукном и охотничьими соколами. Но самым ценным подарком стала его дочь, принцесса Чахэ, которую Ань-Цюань отдал в жены монгольскому императору.

Походы Чингисхана на тангутское государство явились его первыми большими военными победами за пределами монгольских степей. Они возвысили его в глазах соседних народов. А будущим его противникам пришлось о многом задуматься.

Схватка с шаманом

Однако планируемый Чингисханом поход на чжурчжэней пришлось на время отложить. Причиной тому стали события, происшедшие в монгольской верхушке. И связаны они были с поведением шамана Кокочу, который слыл наиболее могущественным волхвом своего времени и края. Великий хан не очень-то верил в оккультные дарования Кокочу, но считался с тем влиянием, которое тот оказывал на монгольский народ и аристократию. Между Чингисханом и Кокочу даже были родственные связи: вдова Оэлун вступила в брак с отцом шамана – Мунликом. Во время проведения великого курултая Кокочу освящал избрание Чингисхана императором. Готовя его к этому торжественному событию, шаман внушал ему: «Бог повелел, чтобы ты был государем мира!» Выступая на курултае, Чингисхан подчеркнул, что верит в свою божественную миссию на земле и в великую будущность своего родного монгольского народа.

Однако после возвышения Чингисхана надменный Кокочу возомнил себя равным ему и стал вмешиваться во все государственные дела. Вероятно, он все больше подумывал о собственном господстве над монголами и из духовного вдохновителя императора превратился со временем в его соперника. Шансы для получения верховной власти в стране у Кокочу были: он пользовался среди соплеменников большим уважением, а у многих вызывал суеверный ужас из-за своих неординарных способностей. Так, в большой мороз шаман мог сесть на лед, и тот начинал таять, окутывая его фигуру клубами пара. Ходили даже слухи, будто он на своей серой в яблоках лошади летал на небо для беседы с Богом, за что получил у монголов титул Небеснейший. Претендуя на первенство среди монголов, Кокочу начал плести интриги и чуть не погубил младшего брата Чингисхана, Хасара, оговорив его перед ханом. Спасло принца только вмешательство старой Оэлун.

Проницательный Чингисхан все же разгадал намерения соперника, но открыто расправиться с ним не решался. Для обвинения шамана нужны были веские доказательства и повод. И повод этот вскоре нашелся. У младшего брата Чингисхана Отчигина произошла ссора с Кокочу. Император разрешил ему поступить с шаманом по своему усмотрению – он не сомневался, что брат попытается отомстить обидчику. Так и произошло. Спрятав трех сильных воинов у входа в юрту Чингисхана, Отчигин дождался, когда Кокочу бесцеремонно сядет на почетное императорское место. Он схватил шамана за шиворот. Вошедший Чингисхан приказал обоим выйти из юрты, чтобы померяться силами во дворе. А там нукеры Отчигина мгновенно переломили Кокочу хребет. Так монгольский правитель расправился с человеком, угрожавшим его единовластию.

Избавившись от соперника, император вернулся к подготовке похода на чжурчжэней. Он мечтал наказать спесивого Вэй-шао, который насмешливо говорил монголам: «Наше государство подобно морю, а ваше – горстке песка. Разве вы можете покорить нас?» Чингисхан не заставил себя долго ждать с ответом и уже весной 1211 года вторгся на территорию государства Цзинь.

На подступах к Китаю

"Чжурчжэнское государство Цзинь Чингисхан считал своим главным врагом в Восточной Азии. Власть династии Цзинь в начале XIII века была верховной для всех проживавших здесь народов: китайцев, корейцев, тангутов, татаро-монголов и других. В 1208 году, когда на китайский престол вступил император Вэй-шао, Чингисхан продемонстрировал полное пренебрежение к своему мнимому сюзерену. Как мы уже знаем, он не только не встал на колени перед послом, привезшим это известие, но и демонстративно плюнул в южную сторону – туда, где находилось государство Цзинь. А потом хан вскочил на коня и умчался в степь, что означало полный разрыв отношений между странами.

Надо сказать, что монгольских и китайских владык издавна разделяли многочисленные обиды. Степные кочевники хорошо помнили оскорбления, нанесенные их дедам и отцам пекинскими властителями. В свое время китайцы приказали одних ханов четвертовать, других – посадить на кол или, подобно ворам, прибить к деревянному ослу. Такое не забывалось и требовало отмщения.

Но поквитаться с могущественной империей Цзинь, которая располагала всеми ресурсами тысячелетней цивилизации, для кочевников было очень непростым делом. Чжурчжэни сохранили воинскую доблесть лесных охотников – тунгусов, своих предков, которые утвердились в Китае более ста лет тому назад. К тому же монголы были мало готовы к ведению осадной войны. А впереди их ждала Великая Китайская стена. Вместе с усиливающими ее бастионами она являлась почти непрерывной линией обороны, протянувшейся через все Цзиньское царство с востока на запад.

Готовясь к походу в Китай, Чингисхан в очередной раз выступил в роли мудрого политика. Он заручился поддержкой сильных союзников. На его сторону перешел полукочевой тюркский народ онгутов. В силу своего географического положения и давних связей с «Золотым царем» онгуты являлись стражами китайских границ. По сути дела они были платной охраной Великой Китайской стены. Сделав онгутов союзниками, Чингисхан почти без боя разрушил столь могучую оборонительную линию противника. Теперь его власть простиралась до самого подножья империи Цзинь. К 1210 году хан обеспечил себе и западный фланг для войны: уйгуры и карлуки надежно отгородили его от каракитаев.

Китайские ученые делят войну монголов с империей Цзинь на три этапа. Первый включает в себя 1211–1216 годы. В этот период война велась под командованием Чингисхана. На втором этапе (1217–1229 гг.), возглавляемом полководцем Мухали, а после его смерти Болу, был подчинен Северный Китай. Третий этап охватывает 1230–1234 годы, когда преемники Чингисхана, Огодай и Толуй, завершили покорение империи Цзинь.

О своем решении начать большую войну с Китаем Чингисхан объявил своим воинам и союзникам на Великом хурале, состоявшемся в марте 1211 года в Восточной Монголии, на берегу Керулена. Вслед за этим 100-тысячная армия выступила в поход. До Великой Китайской стены ей предстояло пройти путь длиною более полутора тысяч километров. Часть его пролегала через восточный район пустыни Гоби, поэтому для обеспечения воинов продовольствием за конницей гнали многочисленные стада скота.

Обстановка обязывала Чингисхана к осторожности и предусмотрительности, ведь цзиньская армия обладала боевыми колесницами, запряженными 20-ю лошадьми и различными орудиями: камнеметами, большими самострелами и катапультами. К тому времени цзиньцы уже пользовались порохом. Они изготавливали фугасы и гранаты, которые поджигали и бросали в неприятеля с помощью катапульт.

Чингисхан хотел добиться успеха с минимальными потерями в людях и лошадях. Несомненным плюсом его армии была отличная осведомленность о противнике, его стране и обычаях. Предварительная разведка, которая не прекращалась ни на минуту, обеспечивала монголов всеми необходимыми сведениями. Они заранее знали, где лучше атаковать врага. Для форсирования Великой Китайской стены выбирались наиболее удобные участки.

Но все-же не стоит забывать, что монгольская армия была исключительно конной, не имеющей большого опыта осады крепостей, мало сведущей в инженерном деле. Поэтому поначалу при форсировании крепостных укреплений стены у нее не было громких побед, а успехи имели только локальное значение. И все-таки Чингисхан нашел слабое место в обороне противника и одержал победу над цзиньским полководцем Елюем Даши. Сначала отряд под командованием Джэбе завладел пограничными крепостями, потом бои завязались у города Фучжоу, за ним пали города Сюаньпин и Хуаньчжоу. Но перед новым броском на юг Чингисхан сделал передышку, чтобы дать отдых воинам и лошадям.

Долгая война с «Золотым царем»

К осени 1211 года монголы вышли к заставе Цзюй-юнь-гуань. Хотя командующий войсками крепости бросил ее на произвол судьбы и бежал, гарнизон постановил не сдаваться. Тогда Джэбе решил выманить защитников из крепостных стен. Для этого он использовал старый монгольский прием – имитацию отступления. Чжурчжэни вывели войска из крепости и бросились преследовать врага. И тут Джэбе повернул свою конницу назад. В это время подошел с подкреплением Чингисхан, и войскам Цзинь было нанесено сокрушительное поражение. В этом бою монголы отрубили более 80 тысяч вражеских голов!

К триумфальным победам Чингисхана также следует отнести бой в окрестностях горы Е-ху, находящейся между Пекином и Калганом. История свидетельствует, что девять лет спустя проезжавшие по этим местам монахи видели огромное поле, усеянное костями, – ужасный след, оставленный той битвой.

Авангард монгольской армии состоял из трех туменов во главе с лучшими полководцами Чингисхана – Мухали, Джэбе и Субутаем. Они двигались впереди главных сил и вели разведку. Также в походе участвовали сыновья императора: Джочи, Чага-тай, Угэдэй и Толуй. Трое старших занимали командные посты, а младший состоял при отце.

После того как Великая Китайская стена осталась позади, отдельные группы, составлявшие главные силы, разошлись в двух направлениях. В первом же бою Джэбе нанес цзиньцам серьезное поражение. На этот раз он зашел в тыл к противнику. А сыновья Чингисхана, получив от отца задание овладеть отдельными округами и городами, захватили северную часть провинции Шаньси, при этом завалив дороги трупами, как гнилыми деревьями. После этого главные силы монгольской армии подступили к столице Цзиньского государства, городу Чжунду (другие названия – Йенпин, Пекин), где пребывал царский двор. Таким образом, с поразительной быстротой, в течение нескольких месяцев, сопротивление цзиньской армии было сломлено. Была захвачена обширная территория с десятком укрепленных городов. И это несмотря на то, что империя усиленно готовилась к отпору монгольским завоевателям! Теперь оставалась надежда на то, что в южных провинциях будут собраны новые силы. А пока неприступные стены Чжунду ждали осады.

Император Вэй-шао хотел покинуть столицу. Однако войска поклялись стоять до последнего, и он остался. Но известия, приходившие в осажденный город, были не радостные. Монголы напали на государственные пастбища и угнали лучших лошадей. А ведь это был резерв армии Цзинь.

В 1211 году Чингисхан не решился штурмовать столицу, понимая, что это будет трудно сделать с помощью тех первобытных осадных орудий, которые у него были. Поэтому осенью он отвел свою армию обратно, за Великую Китайскую стену. В начале 1212 года монголы опять вернулись на территорию империи. Теперь Чингисхан решает бить неприятельские войска по частям, вступая с ними в схватку лишь на открытых пространствах и подавляя их своей численностью. И не напрасно. Через несколько месяцев почти все земли, лежащие к северу от нижнего течения

Желтой реки, оказались у него в руках. Часто для этого применялись различные хитрости. К примеру, инсценируя притворное бегство из-под стен какой-либо крепости, монголы оставляли часть своего обоза с имуществом. Перспектива легкой добычи соблазняла гарнизон, и он выходил в поле. Вот тут-то находящаяся в засаде монгольская конница наносила внезапный удар и брала крепость, оставшуюся без защитников. Иные города принуждались к сдаче террором или угрозами. Продолжали держаться только несколько крупных городов и столица.

Но весной 1212 года против цзиньского императора взбунтовался его вассал, князь киданей Елюй Люге. Он объединил вокруг себя соплеменников и встал на сторону монголов. Родиной древних киданей был Ляоян, находящийся ниже современной Маньчжурии. Восстание, как нельзя кстати, совпало с планами Чингисхана. Он направил туда корпус под командой Джэбе. Чтобы овладеть городом-крепостью, полководец, как всегда, симулировал отступление, а свои войска укрыл неподалеку. Тем самым бдительность защитников Ляояна была усыплена, и появившееся внезапно монголы штурмом взяли город. После этого Елюй Люге провозгласил себя царем киданей и вассалом Великого монгола.

Осенью 1212 года в одном из боевых столкновений под стенами Чжунду Чингисхан был ранен. Армия сняла блокаду и была снова отведена за Великую Китайскую стену. Такие перерывы в военной кампании были неизбежны, поскольку воины нуждались в отдыхе и пополнении запасов продовольствия, вооружений, лошадей и прочего. Отчасти в этом играли роль и политические соображения – необходимо было держать в страхе и других соседей Монгольской империи.

Долготерпение – это тоже талант. И Чингисхан вполне обладал им. Два года усилий и упорства не прошли даром. Наступил 1213 год, а с ним и новое большое монгольское наступление, принесшее императору решающие успехи. Теперь главные силы монголов были поделены на три группы. Правую, западную, возглавили Джочи, Чагатай и Угэдэй. Она действовала к югу от хребта Тайхан и вышла на северный берег Хуанхэ. Левой группировкой войск, которая находилась в восточных районах, командовал Хасар. Во главе центральной группы стояли Чингисхан и Толуй. Она атаковала и разграбила южные и западные провинции.

Главной целью императора был захват исторического пути из Калгана в Пекин. Он пролегал от плато Внутренней Монголии к Великой равнине Восточного Китая. Летом 1213 года был взят Сюаньхуа – первый укрепленный город на этом пути. Теперь монголы могли контролировать весь этот район, извне примыкавший к Великой Китайской стене. Вскоре Толуй во главе штурмового отряда атаковал поселение Бао-нан и занял его. Вслед за тем произошло крупное сражение у города Хуалай, принесшее Чингисхану важную победу. О масштабах этой битвы можно судить только по одному факту: в ней было перебито столько людей, что еще на протяжении многих лет 15-километровое пространство на месте сражения оставалось покрытым человеческими останками. Два других корпуса монгольских войск на северо-востоке овладели крепостью Губейцзю и на северо-западе – укрепленным пунктом Датун, находящимся на высоте 1300 метров. Здесь монголы обнаружили старых друзей – онгутов. Завоеватель устроил в их честь пышный прием и по-царски одарил их.

Чингисхан стал лагерем на Плато драконов и тигров у входа в долину. Перед ним открылась панорама Восточно-Китайской равнины: возделанные и ухоженные земли простирались более чем на 800 км, от Пекина до Нанкина. А совсем рядом, в тридцати километрах, высились башни и дворцы китайской столицы. Некоторые военачальники предлагали захватить ее штурмом, но здравомыслие подсказывало Чингисхану, что этого делать не следует. Пекин имел очень хорошие укрепления, а монгольские войска были плохо оснащены техникой для их взятия, да и опыта и умения им явно не хватало. Поэтому император ограничился только тем, что выставил перед городом заслон.

Тем временем в царском дворе Цзинь возникла смута. Заговорщики убили Вэй-шао. Воспользовавшись этим, Чингисхан предпринял поход в самое сердце империи, вторгшись на Великую равнину. Монгольская армия преодолела около 500 км. Ее продвижение остановила только широкая Хуанхэ, форсировать которую конница не могла. Тогда Чингисхан повернул свои войска на юго-восток, пересек плодородную равнину Шаньдун и занял крупный город Цзинань. Затем монголы достигли самой южной точки провинции Ханьдун.

Одновременно сыновья Чингисхана Джочи, Чагатай и Угэдэй вышли в районы севернее Желтой реки. Здесь полководцы осадили и заняли три главных города провинции Шаньси – Биньян, Фучжоу и Сучжоу, а также столицу края – Тайюань. Это был крупный металлургический и винодельческий центр, поражавший своим богатством. Разграбив города и истребив почти все их население, сыновья императора вернулись к Великой Китайской стене, где надежно спрятали богатую добычу.

Таким образом, в течение 1213 года монголами были вновь подчинены все районы к северу от Пекина. Несколько больших городов подверглись жесточайшей осаде. Чтобы организовать их оборону, китайские власти сгоняли в них жителей окрестных районов. Монголы, в свою очередь, посылали при штурме в первых рядах взятое в плен мирное население. Естественно, что у китайцев не было желания убивать друг друга, поэтому некоторые крепости предпочитали сдаться без боя. Жестокости монголов не было предела. Так, жители города Мичжоу по приказу Мухали были вырезаны поголовно. На языке монголов «вырубить город» означало зарезать всех жителей, не разбирая ни возраста, ни пола, ни состояния. Всего же в 1213 году они захватили 28 городов. За три года население империи понесло огромные потери, а война все больше принимала затяжной характер. Ведь монголы, привыкшие к открытому бою в чистом поле, не могли ставить гарнизоны во взятых населенных пунктах, а потому, захватив награбленное, всякий раз возвращались домой.

Взятие Пекина

В начале 1214 года армия под командованием Чингисхана вновь появилась у стен Пекина. Однако, как и раньше, несмотря на уговоры военачальников, штурмовать столицу император не стал. Возможно, он опасался междоусобиц, а может, просто учел, что его войско устало и было отягощено огромной добычей и потому вряд ли могло справиться с этой задачей. Так или иначе, но Чингисхан объявил новому императору Цзинь, что покидает его территорию и не прочь вступить с ним в переговоры о мире. Под видом условий мирного договора он фактически направил ему ультиматум: «Все провинции севернее Желтой реки в моих руках. У тебя остался один Пекин. Так что я готов уйти. Можешь ли ты дать мне необходимое продовольствие, чтобы успокоить враждебные чувства моих генералов к тебе?» И несчастный «Золотой царь» предпочел откупиться, поставив хану золото, серебро, шелка, три тысячи лошадей и много продовольствия. В придачу к этому монгольский владыка получил по пятьсот мальчиков и девочек, а также княжну Цзи-гуо для своего ложа.

Завоеватель принял дары и снял осаду Пекина. Его провожал лично министр чжурчжэнского правительства. Монгольское войско было не в силах тащить на себе и за собой огромную добычу. Ценностей было столько, что даже вьюки с награбленным вместо веревок перевязывались шелковыми тканями. Во время кампании монголы захватили в плен сотни тысяч молодых мужчин и женщин. Видимо, для устрашения еще не покоренных китайских провинций Чингисхан приказал их уничтожить всех до единого. Так что, покидая пределы империи, армия завоевателей оставляла за собой горы трупов. Даже много лет спустя путешественники наблюдали страшные следы опустошения, вызванного монгольским нашествием. У ворот Пекина лежала огромная куча человеческих костей. Такие же страшные горы можно было видеть по всей стране. Почва стала рыхлой от человеческих останков, а гниение трупов вызывало болезни оставшихся в живых.

«Золотой царь» не питал иллюзий по поводу установления мира с монголами. Поэтому он решил оставить Пекин и перебраться подальше в глубь территории. Его подданные расценили это как дезертирство. Часть цзиньской армии, в основном отряды киданей, взбунтовалась. Восставшие послали гонцов к Чингисхану с просьбой принять их в монгольскую армию. Тот не мог упустить такой благоприятный случай. Таким образом, мир продлился всего лишь месяц, и уже зимой 1215 года император отдал приказ о новом наступлении. В ходе его Субутай восстанавливает прежнее положение на севере страны и как бы «мимоходом» завоевывает Корею. А Мухали совершает рейд в Ляодун. Правитель этого города добровольно сдался монголам. В целом к осени этого года монгольские войска захватили 868 населенных пунктов, среди которых было уже и немало укрепленных крепостей.

Только после этого Чингисхан отдает приказ о взятии Пекина. Выполнить его он поручает Мухали. Император никогда не предпринимал того, что казалось ему не по силам. Он посчитал, что сейчас для этого появилась хорошая возможность: в рядах противника наметился раскол, часть защитников покинула город, и гарнизон был в растерянности. Город «Золотых царей» был одной из величайших метрополий своего времени. Он имел крепостную стену длиною 43 километра, которая была прорезана десятками ворот. В нем было по сути четыре «города». И монголам пришлось брать их по отдельности. Они захватили столицу весной (летом) 1215 года. Население ее было вырезано поголовно, императорские дворцы и парки подверглись нещадному разрушению. Более месяца Пекин был объят пламенем пожаров. Тем временем Чингисхан спасался от жары китайского лета на берегу озера Долоннор. Он даже не соизволил взглянуть на поверженную столицу «Золотых царей».

Конец империи Цзинь

С той поры интерес Чингисхана к Китаю несколько ослаб. Он уже не предпринимал серьезных попыток покончить со сбежавшим императором Цзинь, а к захваченной территории относился как к полю для грабежа. Оставленные им там войска именно этим и занимались. С 1218 года ведение боевых действий в Китае Чингисхан возлагает на Мухали. Полководцу была выдана золотая печать и присвоен княжеский титул. По сути, он стал наместником Чингисхана на завоеванных территориях. В течение пяти лет, до самой своей смерти в 1223 году, Мухали захватывал китайские города один за другим, пока у «Золотого царя» империи Цзинь не осталась одна-единственная провинция Хэнань.

В 1216 году Чингисхан возвратился в Монголию, в свою ставку на реке Керулен. Период активных военных действий с чжурч-жэнями на этом закончился. Итогом этой войны стала великая победа над Цзинь, в результате которой государство Чингисхана, помимо монгольских степей и лесистых гор, включало в себя теперь и часть Северного Китая. Кроме того, монголы вернулись с очень богатой добычей. Они увезли домой не только драгоценные металлы и камни, шелка и посуду. Особую ценность представляло огромное количество оружия и военной техники, а среди пленных было много военных инженеров, которые умели с этой техникой обращаться и обучали этому монгольских воинов.

За пять лет войны на сторону Чингисхана перешли тысячи киданей и китайцев, из которых он сформировал 46 воинских соединений. Уже тогда наметилась тенденция по превращению его армии в интернациональное, многомиллионное сборище завоевателей и грабителей. А вот армия Цзинь была полностью рассеяна, а само государство – разорено. По мнению императора, такой итог был справедливым: китайцы сполна получили за все обиды и унижения, нанесенные его предкам. Теперь помыслы Чингисхана обратились на запад.

Присоединение Каракитайской державы

Внимание Великого завоевателя все больше стала привлекать Центральная Азия. Именно здесь проходила основная часть древнего Шелкового пути, соединяющего Китай с Персией, или, другими словами, мусульманский мир с Европой. А немного северо-западнее от него, по лесистым горам Тянь-Шаня, шел другой исторический путь, который вел к «Теплому озеру» – Иссык-Кулю. В те времена этот обширный край был поделен между двумя государствами: Уйгурским и Каракитайским.

Уйгуры в определенном смысле выступали в роли учителей цивилизации перед другими тюрко-монгольскими народами. Их царством в тот период правил весьма опытный и рассудительный князь Барчук. Он направил к Чингисхану своих послов с пышными дарами, тем самым фактически признав себя его вассалом. Таким образом, монгольский император получил возможность контролировать Шелковый путь. Он хорошо понимал важность такого межгосударственного общения и международного товарообмена.

Сложнее обстояли дела с Каракитайским царством. В нем нашел себе прибежище давний враг Чингисхана, наследник найманского престола Кучлук-хан. Приютивший его у себя правитель царства Чжулху женил его на своей дочери. Путем обмана и коварства вероломный зять в 1211 году занял его трон. Практически все подданные ненавидели самозванца. А для монгольского императора он являлся не только представителем недружественного народа, но и политическим врагом, которого необходимо было как можно скорее устранить. Выполнить эту задачу хан поручил своему самому энергичному полководцу – Джэбе. В 1218 году монгольское войско под его руководством через Тянь-Шань проникло на земли каракитаев. По словам французского ученого Рене Груссе, «уставшее от Кучлуковой тирании население, похоже, оказало монголам неплохой прием. Этих ужасных кочевников, которых в других местах боялись как Господнего наказания, оно встретило как освободителей». Разбитый наголову и преследуемый по пятам Кучлук лишился царства и попытался скрыться в горах Мустага у подножия Памира. Монголы настигли беглеца на высоте 3000 метров. Там, на Крыше мира, голова коварного наймана рассталась с телом. А Каракитайская держава, охватывающая Восточный Туркестан со столицей Кашгаром и часть Семиречья, была присоединена к Монгольской империи. Так Чингисхан стал соседом совершенно другой цивилизации – арабо-мусульманс-кой, вплотную приблизившись к землям хорезмийских султанов и шахов.

Дипломатические игры хана и султана

РХмперия хорезмийского шаха была основана тюрко-мусульманской династией и включала в себя современный Туркестан, большую часть сегодняшнего Афганистана, а также территорию нынешнего Ирана. Это было молодое, но очень сильное государство, которым правил султан Мухаммед. Первое его знакомство с монголами состоялось в Кипчакских степях (нынешний Казахстан), куда хорезмшах отправился в поход на кипчаков (меркитов). Чуть раньше там оказались монгольские воины во главе с Субутаем и Джочи, которые должны были по велению Чингисхана добить остатки этого ненавистного ему племени. Мухаммед прибыл на поле битвы, когда с меркитами уже было покончено. Джочи не хотел вступать в сражение с хорезмшахом, но когда тот надменно заявил, что считает своими врагами всех неверных, т. е. немусульман, боя избежать не удалось. Он длился три дня и три ночи. Противники потеряли по 20 тысяч воинов с обеих сторон. Вскоре силы у них истощились, а исход битвы оставался не ясен. И все же мусульмане решили продолжить схватку. Однако на следующее утро они монголов не обнаружили: Джочи решил сохранить остатки армии и, оставив зажженные костры, чтобы обмануть противника, ночью ушел. Таково было первое знакомство мусульман со степными наездниками Монголии.

Надо сказать, что Мухаммед давно уже вынашивал мысль о походе в Китай и Монголию. Алчный завоеватель постоянно интересовался делами государств, чье богатство не давало ему покоя. После завоевания Чингисханом Китая хорезмшах отправил к нему в Пекин на разведку свое посольство. Монгольский император, искренне стремившийся поддерживать с Мухаммедом самые добрососедские отношения, приветливо встретил его послов и одарил их подарками. При этом он сказал: «Передайте хорезмшаху. Я – владыка Востока, а он – владыка Запада. Пусть между нами будет твердый договор о дружбе и мире. Ты для меня как самый дорогой мой сын». Однако по понятиям восточной дипломатии это означало, что равенства между ними быть не может. Называя хорезмшаха сыном, Чингисхан явно относился к нему как к вассалу. Это очень озадачило, возмутило и испугало мусульманского правителя. Дипломатическая разведка продолжилась.

В то время мусульманские купцы держали в своих руках, с одной стороны, всю торговлю между Средней Азией и Ближним Востоком, и с другой – Монголией и Китаем. Вскоре Чингисхан направил в Хорезм богатый торговый караван. На пятистах верблюдах 450 мусульманских купцов везли ценные товары: золото, серебро, китайские шелка, ткани из верблюжьей шерсти, бобровые и соболиные шкурки. В составе каравана были и монголы, а среди них – личный представитель императора, – посол Ухун. В послании хорезмшаху Чингисхан уже объявлял себя владыкой мира! Караван беспрепятственно пересек Верхнюю Азию и прибыл на границу владений Мухаммеда в город Отрар. Но здесь торговцев и посла ждал совсем не тот прием, на который они рассчитывали. Наместник хорезмшаха Инальчик Ка дыр-хан предал караван разграблению. Сотни людей, включая и самого Уху-на, были убиты. Действовал ли наместник согласно инструкции

Мухаммеда или это была его личная инициатива, так и осталось тайной.

Получив известие о гибели каравана в Отраре, Чингисхан пришел в ярость. Он всегда дорожил корректностью в политических делах, был верен союзам и договорам и не мог позволить по отношению к себе такого оскорбления. Однако император умел владеть собой. Как всегда перед принятием решения, определявшего его последующую жизнь, он удалился в священные монгольские горы. Ему нужен был совет Вечного Синего Неба как верховного божества. Он просил его дать ему силы, чтобы отомстить обидчикам.

Вернувшись в ставку, Чингисхан посылает новое посольство в Хорезм с запросом о случившемся. Он требует выдачи Кадыр-хана. Но Мухаммед не только отказался удовлетворить это требование, но и предал смерти посла, а остальных монголов приказал обрить наголо. Это было смертельным оскорблением, после которого война стала неизбежной. Одна половина Азии – монгольская – была готова сойтись в смертельной схватке с другой половиной Азии – мусульманской.

Подготовка к походу в Среднюю Азию

На этот раз Чингисхан готовился к войне с особой тщательностью. Он не мог не считаться с военным могуществом своего нового противника. К весне 1219 года император собрал армию численностью в 230 тысяч человек. Ее ядро и главную массу по-прежнему составляли ветераны-кочевники из монголов и слившиеся с ними воины родственных племен. Войска в основном состояли из конницы, но были в них также пехотинцы и стенобитчики. По приказу Чингисхана было налажено производство камнеметных и стенобитных орудий, которые выбрасывали сосуды с горючей жидкостью и порохом. Китайцы (кидани и чжур-чжэни) входили в армию лишь в небольшом количестве. В основном это были технические войска, соединенные в отдельный корпус, составляющий около 30 тысяч человек. Были здесь и вспомогательные отряды, выставленные вассалами империи. К их числу относился 10-тысячный уйгурский корпус, который впоследствии сменил такой же туркменский отряд. В резерве находились 20-тысячные корпуса Мухали в Китае и Джэбе в Каракитае. В Монголии был оставлен с небольшим отрядом младший брат императора.

Армия Чингисхана для предстоящего похода была вооружена и снаряжена лучше, чем когда-либо: на каждого всадника приходилось по четыре-пять лошадей. Отдельные стада животных сгонялись на летние пастбища для откорма. Это был продовольственный запас в районе сбора всей монгольской армии. Для поднятия боевого духа воинов Чингисхан обещал каждому из них свою долю добычи.

Армия хорезмшаха Мухаммеда была менее дисциплинированной и спаянной, нежели монгольская. Она была составлена преимущественно из контингентов воинственных турецких (тюркских) народов. Полевая армия шаха насчитывала в своих рядах около 400 тысяч человек. Большей частью это была конница. Войско это было отлично вооружено: кроме всевозможных военных машин был у него и особый род оружия – боевые слоны (в предыдущих войнах монголы с ними дела не имели).

Империя Мухаммеда славилась укрепленностью своих городов и искусством военных инженеров. Доступ извне к городам и крепостям был осложнен труднопроходимыми естественными преградами – горными цепями и безводными пустынями. Единственным фактором, ослаблявшим государство хорезмшаха и делавшим его уязвимым, было его разноплеменное по составу население. Здесь постоянно велась непримиримая вражда между приверженцами различных мусульманских вероучений – суннитами, шиитами и множеством других фанатичных сект.

Но одним из важнейших обстоятельств, в значительной степени повлиявшим на ведение и результат военных действий, являлось то, что сам хорезмшах был слабым и малодушным правителем. Он напрочь был лишен полководческого дарования, хотя и мнил себя великим завоевателем. Готовясь к войне, которую сам и спровоцировал, он не удосужился даже достроить оборонительные стены вокруг Самарканда. У Мухаммеда отсутствовали главные качества государственного мужа, необходимые для того, чтобы твердо держать в руках бразды правления государством и армией. К тому же он был очень подозрительным и медлительным там, где нужны были решительность и твердость воли.

Тем не менее, каждый из противников имел свой план ведения войны. У Мухаммеда было два варианта организации боевых действий. Первый предполагал нанесение молниеносного удара по монголам, чтобы они не успели опомниться и отдохнуть после длительного пути во владения шаха. Другой предусматривал бои в глубине страны, в междуречье Сырдарьи и Амударьи. Поскольку монголы заведомо будут плохо ориентироваться на незнакомой местности, Мухаммед хотел заманить их в труднодоступные горные проходы и там бить по частям. Но в итоге был принят третий, далеко не самый лучший вариант: генерального сражения не давать, пусть каждый город обороняется самостоятельно. Однако для обеспечения такой самозащиты мало что было сделано. Мобилизация населения и воинов была проведена плохо, а подданные шаха начали роптать, так как с них был взят тройной налог на военные расходы.

Совершенно иначе готовился к войне Чингисхан. Еще до разрыва отношений с хорезмшахом он организовал несколько разведывательных операций. Через горные хребты, отделяющие монгольское плоскогорье от среднеазиатских степей, с юга прошел Джэбе. Старший сын Чингисхана – Джочи в 1219 году покорил восставших киргизов и проник в Кипчакские степи.

Когда вопрос о войне был решен окончательно, одна из любимых жен Чингисхана (по одним данным, старая Бортэ, по другим – Есуй) осмелилась заговорить с ним о завещании. Императору к тому времени было уже за шестьдесят, а предстоящая война неизвестно сколько могла продлиться, да и исход ее как для армии, так и для него самого мог быть разным. Он согласился с необходимостью решить вопрос о наследнике. Но кому же из четырех сыновей передать власть? Первенец Джочи не пользовался особенным расположением Чингисхана: император сомневался в том, что действительно являлся ему отцом. Дело в том, что Джочи был рожден после того, как Бортэ побывала в меркитском плену. К тому же, неукротимый и своевольный, по мнению императора, он больше всего хотел смерти отца, чтобы вырвать из его рук поводья власти. Конфликтовал он и со своим братом Чагатаем, а это могло привести к утрате единства империи. После долгих раздумий выбор Чингисхана пал на третьего сына – Угэдэя – человека более мягкого и беспечного нрава, любившего пиры, охоту с соколами и скачки. В то же время он был самым спокойным, рассудительным из всех сыновей да и всеми уважаемый. Такой не станет рыть яму, чтобы столкнуть в нее отца или братьев. Этот выбор еще более озлобил двух старших сыновей, и они затаили обиду на отца.

План военной кампании, составленный Чингисханом, как всегда, был четок, хорошо продуман и обеспечен воинскими ресурсами. Он предусматривал нападение на Мухаммеда главными силами с севера, в обход озера Балхаш. Для отвлечения на себя части войск хорезмшаха Джэбе было поручено совершить энергичную диверсию с востока по направлению к Фергане. Его отряд усиливался несколькими тысячами всадников легкой конницы под началом Джочи и насчитывал 20 тысяч человек. Зимой 1218/19 года это войско по высокогорным перевалам перешло Алтайский хребет. Впоследствии военные историки оценили этот переход как подвиг неслыханной смелости.

Главным силам Чингисхана предстояла задача пройти расстояние около четырех с половиной тысяч километров через горные хребты и безводные пустыни (Голодная степь). При этом не следует забывать, что в этом необычайно сложном переходе было задействовано 200 тысяч человек и миллион лошадей! Даже для современных армий такой численности эта задача представляется практически неразрешимой. Несмотря на огромное расстояние и исполинские горы, разделяющие отряд Джэбе и ханскую ставку, связь между ними действовала исправно. И на вопрос о том, как Чингисхану удавалось достичь этого, современные историки до сих пор не знают ответа.

Первые столкновения на земле Хорезма

Весной 1219 года монгольская военная машина заработала в полном объеме. Именно тогда главные силы Чингисхана выступили в поход. Преодолев обледененные перевалы и вытерпев невероятные трудности, дисциплинированное и выносливое монгольское войско подошло к озеру Балхаш.

При этом хорезмшах не знал, откуда ему ждать монгольского удара. Поэтому он разделил свои силы между основными крепостями, прикрывавшими границы. На севере он держал оборону по берегу Сырдарьи, а на востоке – на подходах к Фергане. Остальные войска были поделены между гарнизонами Бухары, Самарканда и Хорезма. Именно это стало стратегической ошибкой Мухаммеда: расчленение войск привело к тому, что, несмотря на общее численное превосходство, в каждом отдельном месте они оказались слабее монгольской армии. Резиденция хорезмшаха находилась в городе Балхе, хотя ему советовали перебраться подальше, в Ирак. Его сын, Джелал-ад-Дин, меры, принятые отцом для обороны страны считал неверными, а предложение укрыться в Ираке – вообще недостойным и позорным. Он просил шаха дать ему войска, чтобы попытаться остановить неприятеля еще на границе, но получил отказ.

Диверсия Джэбе и Джочи в направлении Ферганы, как и задумывал Чингисхан, отвлекла на себя значительную часть сил хорезмшаха. Монголы, хотя и не одержали здесь решительной победы и бесследно исчезли после боя, цели своей достигли. Мухаммед растерялся и поспешил со своими войсками на север.

Тем временем Джочи пошел в наступление через Коканд. Чингисхан послал ему в подкрепление пять тысяч всадников и приказал преследовать хорезмшаха. Это преследование затянулось на несколько месяцев. Причиной тому стала крепость Ходжент, которая оказала монголам геройское сопротивление. Руководил ее обороной тамошний наместник, Тимур-мелик «Железный царь». Это был один из самых именитых тюркских вельмож того времени. Возглавив тысячу отборных воинов, наместник заперся в крепости, возведенной посреди реки. Монголы подтянули подкрепление из 20 тысяч ратников и 50 тысяч пленных. Началась жесточайшая осада Ходжента, при которой монгольские воины впервые применили осадные орудия, в том числе и огнеметы, обслуживаемые цзиньскими артиллеристами. Ширина Сырдарьи у Ходжента достигала 130 метров. Поэтому для того чтобы приблизиться к городу, монгольские офицеры заставляли десятки тысяч пленных носить камни с горы, находившейся в 12 км от крепости, и бросать их в воду.

В ответ на это Тимур-мелик приказал построить 12 больших палубных баркасов. На них к берегу подплывали лучники и обстреливали осаждавших крепость монголов. Но долго так продолжаться не могло: силы были не равными, и, доведенные до крайности, воины хорезмшаха решили оставить крепость. Тимур-мелик со своими соратниками на нескольких баркасах сбежал из Ходжента. Монголы пытались перегородить Сырдарью цепью, а затем и понтонным мостом, но «Железный царь» ускользнул от них и высадился на левом берегу, скрывшись в Красных песках. Этот подвиг Тимур-мелика Чингисхан не раз приводил в пример своим воинам. Император вообще умел ценить храбрость и отвагу своих врагов.

Вступив в пределы государства хорезмшаха, Чингисхан разделил свои войска. Первая группа под командованием Чагатая и Угэдэя была оставлена для осады Отрара. Вторая, во главе с Джочи, выступила на Джэнд и Янгикент. Третья группа под руководством Улак-нойона и Сюкетю-черби наступала южнее Отрара на Бенакент. Сам же Чингисхан возглавил четвертую группу войск. Помогали ему его верные полководцы Джэбе и Субутай. Эта группировка наступала на Бухару и Самарканд. Великий монгол считал захват этих городов главной задачей военной кампании.

Осенью 1219 года Чингисхан нанес первый сильный удар по войскам Мухаммеда. Джэбе отделился от Джочи и пошел на юг. Его войско совершило невероятный по сложности маршрут через высочайшие горные хребты и Памирское плато и внезапно появилось в верховьях Амударьи. Этот маневр был полной неожиданностью для Мухаммеда, поджидавшего Чингисхана на Сырдарье. Хорезмшах мог оказаться полностью отрезанным от своей промежуточной амударьинской базы с ее главными опорными пунктами – Самаркандом и Бухарой. Он вынужден был ослабить линию обороны реки Сырдарьи и перебросить часть войск для защиты этих городов.

Первое большое сражение между противниками произошло у Караку. Мухаммед выставил против монголов армию в 400 тысяч человек (по другим данным, в 200 тысяч). Битва эта отличалась таким упорством, что к вечеру победителя на поле боя так и не оказалось. По словам очевидцев, армия хорезмшаха потеряла около 160 тысяч убитыми. С наступлением темноты полководцы отвели свои войска в походные лагеря. На следующий день Мухаммед отказался продолжать сражение из-за больших потерь. Но и у монголов они были немалые, и они также отступили. Правда, это отступление в очередной раз стало военной хитростью с их стороны. А вот Мухаммед действительно был вынужден бежать в Самарканд.

«Проклятый город» Отрар

(Следующей мишенью для монголов стал город Отрар, тот самый, где был уничтожен мусульманами караван Чингисхана. Поэтому с ним, а особенно с правившим в нем наместником Инальчиком, человеком, нанесшим смертельное оскорбление монголам, у императора были особые счеты. Он выставил против Отрара 200 тысяч воинов. Во главе этого войска стояли Чагатай и Угэдэй, а отрядом уйгуров командовал князь Барчук.

Город защищал 60-тысячный гарнизон. Несмотря на неравенство сил, ему удавалось почти пять месяцев сдерживать монгольскую осаду. Один приступ сменялся другим. На помощь обороняющимся Мухаммед прислал 20 тысяч храбрых кипчаков (половцев). Но коварные степняки предали его и перешли на сторону монголов.

К концу осады численность отрарского гарнизона сократилась в три раза. В городе начались голод и болезни, почти не было питьевой воды. В конце концов монголы ворвались в Отрар. Неприступной осталось только крепостная цитадель. С остатками защитников города в ней закрылся Инальчик. На милость победителей ему рассчитывать не приходилось: Чингисхан приказал своим сыновьям захватить его живым и посадить на цепь. Храбрый военачальник оборонялся отчаянно. Когда в крепости не осталось стрел и другого оружия, в монголов полетели камни крепостных стен. Это сопротивление длилось почти месяц и прекратилось только тогда, когда монголам удалось захватить Инальчика и доставить его в цепях Чингисхану. Казнь его была ужасной: глаза и уши алчного наместника залили расплавленным серебром. По приказу императора почти все жители Отрара были уничтожены. В живых остались только ремесленники, которых увели в рабство. Сам город монголы сравняли с землей.

После этого второй корпус монгольских войск под командованием Джочи спустился по левому берегу Сырдарьи и взял сразу несколько других городов – Сигнах, Дженд, Бенакет, Ходжент и Нур-ату.

Тем временем Чингисхан с младшим сыном Толуем во главе основных сил монгольской армии двигались к Заревшанской долине. Это был древний центр государства хорезмшаха. Впереди войска рыскали разведчики с пылающими стрелами. Они взбирались на холмы и подавали огнями сигналы основным силам. Так монголам удалось пройти через пески Кызыл-Кума.

В этом походе Чингисхан не допускал ни малейшего промедления. Ему даже не ставили юрту, и Великий завоеватель спал под открытым небом на войлоке. При нем неустанно были четыре телохранителя. В результате такого беспрерывного марша уже в феврале 1220 года монгольское войско приблизилось к Бухаре.

Взятие Бухары

Бухара являлась одним из крупнейших городов мусульманского мира. Она была хорошо укреплена: окружность ее крепостных стен равнялась 1,5 километра. Но в отличие от большинства других городов, цитадель Бухары находилась за городской чертой. Центральную ее часть окружала стена, имевшая семь ворот. Тут же находились многочисленные мечети. Главные улицы города были вымощены булыжной мостовой. Система шлюзов и водоемов обеспечивала бесперебойное снабжение бухарцев водой в любое время года. Пригороды Бухары утопали в садах. Для увеселения и отдыха горожан в них были построены многочисленные павильоны и беседки. Городские рынки особенно славились медными изделиями и знаменитыми бухарскими коврами. Процветали здесь и другие ремесла. Благодаря всему этому Бухара была настоящим оазисом красоты и богатства посреди пустынных песков Кызыл-Кума.

Мухаммед готовился к решительному сражению с армией Чингисхана в долине реки Сырдарьи. Узнав об этом, хан ловко обманул султана. Он уклонился вправо к низовьям Сырдарьи и переправился через нее там. А затем осуществил невероятный по трудности марш-маневр через пустыню Кызыл-Кум: в течение месяца монгольская армия численностью не менее 50 тысяч человек с 60 тысячами лошадей прошла 600 километров по пустыне, считавшейся непроходимой. (Кстати, операцию примерно такого размаха и такой смелости в истории повторил только 600 лет спустя Бонапарт.)

Вскоре под стенами Бухары перед Восточными воротами объявилось странное, неведомое доселе войско. Плотные массы всадников быстро двигались, поднимая облака пыли. Впереди они гнали многотысячную толпу пленников. На воинах блестели металлические шлемы и железные пластины, а на одиноком холме выделялся большой желтый шатер. Ну а Бухара противостоять этой бесчисленной массе врагов могла лишь небольшим гарнизоном из 20–30 тысяч тюрок-наемников.

Чингисхан обложил город со всех сторон. Он приказал штурмовать его трое суток без передышки. Первыми на приступ послали пленников. На третий день штурма защитники крепости решили предпринять ночную вылазку и спастись бегством. Они вышли из города, на время оттеснили монголов и прорвали кольцо осады. Однако уйти далеко им было не суждено: монголы быстро организовали преследование и уничтожили почти всех, кто покинул Бухару. Город оказался совершенно беззащитным перед несметными полчищами врага, ведь его цитадель обороняло всего лишь четыреста человек. Тем не менее, они держались

12 дней, пока все не погибли. Оставленные без защиты бухарцы решили капитулировать. После взятия крепости им было приказано покинуть город, взяв только одежду. Но спастись мало кому удалось: 30 тысяч мужчин было убито, а женщины и дети – уведены в плен.

Войдя в Бухару, Чингисхан поднялся по ступенькам главного минарета и оттуда прокричал своим воинам: «Сено скошено, дайте лошадям поесть». Откликнувшись на этот призыв, монголы разграбили, разрушили и сожгли город. Лишь один высокий минарет остался немым напоминанием о том, что когда-то здесь был «центр всех наук». Так пал еще один из основных оплотов владычества хорезмшаха в Средней Азии. Жажда мести Великого завоевателя была утолена сполна.

Падение Бухары и других городов империи Мухаммеда еще раз подтвердило верность слов Чингисхана о том, что «сила крепостных стен никогда не бывает не более и не менее мужества их защитников». А осаждать и брать хорошо укрепленные города монголы уже научились.

Впереди – Самарканд!

Тем временем хорезмшах укрылся в Самарканде – древнейшем оплоте ислама в Средней Азии. Тут он получил от Чингисхана грозное письмо, в котором было всего лишь несколько слов: «Ты хотел войны – ты ее получишь!» По приказу Мухаммеда началась спешная подготовка к отражению монгольского нападения, город лихорадочно окружали прочной стеной. Ее длина должна была составить 84 километра. Во все концы государства были посланы сборщики податей для выколачивания налогов. Шах велел сжечь все селения, расположенные на правом берегу Сырдарьи, чтобы монголам не досталось ни крова, ни пищи.

Со всех концов Хорезма к Самарканду прибывали войска. Оборонять город должны были 110 тысяч воинов, не считая добровольцев. Монголам готовился сюрприз в виде 20 могучих боевых слонов устрашающего вида. Кроме того, шах приказал создать отряды лучников. Они должны были явиться на сборные пункты на коне со своим вооружением и запасом еды. Ничему не научившийся после стольких поражений и утраты больших городов Мухаммед хвастливо заявил своим вельможам: «Мне говорили верные, знающие люди, что войско татарское по сравнению с моим войском ислама то же, что струйка дыма среди черной ночи. К чему его бояться?»

В это время Джэбе наступал с востока, а Чингисхан шел с запада. Прозевавший направление главного удара Мухаммед оказался обманутым хитрыми монголами. Ловушка, в которую он попал, могла вот-вот захлопнуться. Тогда он решил бежать на юг под предлогом формирования нового ополчения. И 110-тысячная армия осталась в Самарканде без главнокомандующего. Несмотря на то что город был укреплен по последнему слову науки и техники того времени, после бегства хорезмшаха гарнизон охватила паника. Тем не менее, когда в марте 1220 года войска Чингисхана подошли к Самарканду и выстроили, как обычно, в первых рядах «пушечное мясо» – пленников, – защитники города не испугались несметного числа врагов. Они предприняли смелую вылазку и храбро сражались с ними. Тогда монголы в который раз применили свою излюбленную тактику и при мнимом отступлении заманили их в ловушку. В результате около 1000 мусульманских смельчаков были убиты.

Основную часть оборонявшихся войск составляли кипчаки. После неудачной вылазки они решили больше не выходить из города. Вторую вылазку предприняли уже добровольцы, которые ввели в бой боевых слонов. Но эту операцию постигла неудача, поскольку монголы действовали по тому же сценарию: мнимое отступление – ловушка – полное истребление противника.

Тем временем Чингисхан два дня объезжал города. Он лично осматривал стены, валы, рвы Самарканда, выискивая слабые места в обороне и обдумывая план его осады. Утром третьего дня император сел на коня и стал лично руководить штурмом города. Войска были расставлены вокруг стен и напротив всех городских ворот. Все вылазки самаркандцев пресекались с помощью тугих дальнобойных луков. Обе стороны храбро сражались до самого вечера. Однако из-за неудачных вылазок защитники города пали духом. Тридцать тысяч из них предпочли сдаться в плен. Поначалу монголы приняли их любезно, но затем перебили всех – как изменников своему государю. Таков был суровый обычай Чингисхана.

На пятый день осады остатки гарнизона Самарканда сдались монголам без боя. К Чингисхану явилась делегация знатных горожан во главе с духовным главой города шейх-аль-исламом. Они хотели выпросить милости у монгольского владыки для Самарканда. В ответ на эту просьбу воины Чингисхана намеренно ворвались в город через Ворота ислама. Согнав пленных, они приказали им разрушить стены новой столицы хорезмшаха. Население ее было выгнано в поле, где подверглось ограблению и насилию. Сдавшиеся в плен кипчакские войска были уничтожены. Тридцать тысяч самаркандских ремесленников были розданы сыновьям и родственникам Чингисхана. Сам император лично проехал через поверженный город, заваленный горами трупов.

Так за короткий период времени Чингисхану удалось без особых усилий и потерь сокрушить могущественное государство хорезмшахов, захватить, разграбить и разрушить его самые богатые и хорошо укрепленные города.

По следам хорезмшаха. Трагедия ургенча

В то время как монголы грабили Самарканд и другие земли Хорезма, хорезмшах Мухаммед находился далеко от этих мест. С небольшим отрядом он обосновался в городе Келифе на реке Амударья и выжидал дальнейшего хода событий.

Чингисхан не мог позволить своему главному обидчику уйти от наказания. Он приказал Джэбе и Субутаю, чье войско насчитывало 20 тысяч человек, во что бы то ни стало взять его в плен и доставить в его ставку. Они должны были преследовать беглеца и днем и ночью.

По следам Мухаммеда полководцы отправились в округ Хорасан, где осадили город Наса (Несса). Они штурмовали его 15 дней, а после захвата оставили 70 тысяч убитых горожан и защитников города. Завоеватели повсюду сеяли смерть, и вскоре весь округ охватил страх. Поэтому хорезмшах, не остановившись в Хорасане и, по сути, бросив этот край на произвол судьбы, последовал в Ирак. В апреле 1220 года он прибыл в Нишапур. Узнав об этом, монголы тут же атаковали город и вскоре взяли его, но Мухаммеду опять удалось уйти. Разозлившись, захватчики разрушили Нишапур, а место, где он стоял, вспахали и засеяли ячменем.

Спасаясь от погони, отряд беглецов вышел к южным берегам Каспийского моря. Мухаммед укрылся на острове Ашур-Ада, неподалеку от устья реки Гурган и порта Абаскун. Дальше бежать было некуда. Да и не пришлось. В декабре того же года хорезмшах скончался там от пневмонии. Но и после смерти он не нашел покоя. Наследник Мухаммеда, его сын Джелал-ад-Дин, перевез останки отца в крепость Ардахи. Когда же монголы взяли и ее, они вырыли прах Мухаммеда из земли и отправили в Монголию. Только во время правления Огодая, внука Чингисхана, бренные останки владыки Хорезма были сожжены. Такова была сила ненависти и мести воинов Чингисхана к своим врагам.

Лето 1220 года Чингисхан провел в районе Несефа, а осенью его войска подошли к Термезу. Защитникам крепости было предложено сдаться, но те ответили отказом. Разгневанный Чингисхан в течение одиннадцати дней штурмовал город, а когда взял его, приказал все население выгнать в степь и перебить. На зиму монгольский правитель перебрался в более благоприятную местность на берегах Амударьи.

Тем временем монгольская армия подошла к столице государства хорезмшаха – городу Ургенч (Тургандж, Хорезм), находящемуся близ места впадения Амударьи в Аральское море. Это был город напыщенных кипчакских ханов, богатых купцов, искусных ремесленников и многочисленных рабов. На завоевание его император бросил около пятидесяти тысяч воинов. Командовали ими Джочи, Чагатай и Угэдэй, а помогали им опытные полководцы Боорчу, Хадаан и Толун-черби.

Монголы не сразу приступили к осаде хорошо укрепленного города. В спешном порядке под руководством китайских инженеров они, как всегда, занялись изготовлением осадных машин, метательных катапульт и «черепах» на колесах. Поскольку в окрестностях Ургенча почти не было пригодных для метания камней, их заменили вымоченными в воде круглыми ядрами из тутового дерева. Затем монголы приказали пленным засыпать огромный ров, на что им понадобилось десять дней. После этого завоеватели приступили к рытью подкопов под стены столицы. Но несмотря на такую большую подготовительную работу и опыт взятия многих крепостей, в Ургенче они впервые столкнулись с неожиданными преградами: его гарнизон полностью состоял из степняков (кипчакских воинов), которые использовали против монголов в качестве оружия нефть, а этот горючий материал наводил на них ужас. Поэтому им пришлось завоевывать город по частям: квартал за кварталом, улицу за улицей. Защитники Ургенча, как и в других городах, совершали вылазки за стены крепости, но ни на какие уловки монголов не шли.

Между тем правители города, в числе которых был султан Хумар-Тегин, руководивший обороной, склонялись к тому, чтобы прекратить сопротивление и вступить в переговоры с монгольскими военачальниками. Такое решение они приняли на военном совете. Вскоре из города выехала делегация, которая отправилась во дворец, где пировали Угэдэй и Чагатай. Монголы потребовали у них золотые ключи от столицы Хорезма. А потом переговорщиков постигла страшная участь: султану и его спутникам переломили хребты и сбросили в овраг на съедение шакалам и собакам.

Город уже находился в тесном кольце монгольских отрядов, когда к его стенам со своим войском подошел старший сын Чингисхана Джочи. Амударья делила Ургенч пополам. Три тысячи монголов и толпа пленных устремились на перекинутый через реку мост. Их атаковал отряд смелых всадников во главе с туркменом Кара-Кончаром. Монголы были все перебиты. Этот успех воодушевил осажденных. Причиной поражения монголов на мосту было отсутствие взаимопонимания между Джочи и Чагатаем. Соперничество братьев пагубно сказалось на дисциплине монгольских воинов. Чингисхан был очень недоволен этим. Своим властным решением он поставил обоих под начало Угэдэя.

Монголы придвинули к городу все свои войска. Впереди они гнали несколько тысяч пленных. На месте засыпанного рва установили осадные машины. И штурм города начался с новой силой. Метательные катапульты швыряли тяжелые деревянные ядра и кувшины с горевшей жидкостью. От нее загорались деревянные постройки. Город, охваченный пожарами, которые невозможно было потушить, превратился в пекло. Его защитники понимали, что пощады им не будет, поэтому на стенах Ургенча сражались все, даже женщины, старики и дети. Они проявляли неимоверную стойкость и использовали любые подручные средства для отражения врага: камни, кипяток, горячую смолу. У завоевателей это вызывало бешеную ярость.

Совершив подкоп под стенами Ургенча с северной стороны, монголы все-таки ворвались в город. После отчаянной схватки над сторожевой башней они водрузили огромное белое знамя. Но город по-прежнему не сдавался. Освещенные пламенем пожаров, одна за другой накатывались волны новых монгольских воинов. Они наступали прямо по обугленным трупам, но овладеть разрушенным городом так и не смогли. Теперь сложно представить, что страшная осада Ургенча длилась целых семь месяцев! И все же в конце концов столица пала. Отобрав из числа горожан ремесленников, женщин и детей, всех остальных монголы расстреляли из луков или порубили саблями. Историческая статистика свидетельствует: на каждого из пятидесяти тысяч монгольских воинов пришлось по 24 убитых жителя Ургенча. Завоеватели не только разрушили до основания город, но и уничтожили главную плотину на Амударье. В апреле 1221 года вода полностью поглотила его руины.

Героическая защита Ургенча – это одна из самых драматичных страниц в истории гибели великого Хорезма. Это была пиррова победа Великого завоевателя, которая слишком дорого ему обошлась. Свидетельством тому стали большие холмы, видневшиеся еще много лет в окрестностях разрушенного города. Они были образованы из костей монгольских воинов.

Последние дни Великого Хорезма

Несмотря на все одержанные победы, Чингисхан хорошо понимал, что борьба с великой империей далеко не окончена. Тем более, что новый хорезмшах Джелал-ад-Дин был более сильным противником, нежели его отец. Молодой правитель несомненно обладал талантом полководца, огромной энергией и решительностью. Он мог организовать достойное сопротивление «исчадию ада» и «Бичу Божьему», как называли Чингисхана в мусульманском мире. Джелал-ад-Дину действительно удалось собрать огромную армию. На его призыв откликнулись сотни тысяч мусульман, готовых сражаться с монголами.

Между тем в армии Чингисхана, напротив, все обстояло не лучшим образом. Понесенные в последних битвах потери печалили Великого завоевателя не только количеством. Среди убитых были одни из лучших его полководцев – Тилик и Тучагар. Мухали находился в Китае, а Джэбе и Субутай – в дальнем походе. В ставку Чингисхана был срочно вызван Субутай.

Лето 1221 года армия монгольского императора провела на отдыхе в горах Бактрианы. Затем она двинулась на юг. На пути монголов была крепость Бамиан, имевшая большое стратегическое значение. Штурм ее обошелся им очень дорого: при взятии этого «проклятого города» от вражеской стрелы погиб любимый внук Чингисхана Мутуген, сын Чагатая. Понятно, что когда Бамиан взяли приступом, в нем было уничтожено все живое – даже скот и дикие птицы.

Между тем Джелал-ад-Дин собрал в Газни войско из десяти тысяч конных ратников. В основном это были афганцы и тюрки-наемники. Когда в соседних горах монгольский отряд осадил очередную крепость, они наголову его разбили. Узнав об этом, Чингисхан отдал приказ своему побратиму Шиги-Кутуку атаковать неприятеля. Монгольское войско насчитывало от 30 до 40 тысяч наездников, а Джелал-ад-Дин смог противопоставить ему 70 тысяч воинов. Сражение между ними произошло южнее афганской столицы у поселка Перван. Кровавая сеча продолжалась два дня. Понимая, что уступает противнику по численности воинов, Шиги-Кутук придумал хитрый прием. Чтобы ввести в заблуждение мусульман, он приказал наделать из соломы чучела. Их одели в запасную одежду и привязали к седлам в виде всадников. Военачальники молодого хорезмшаха чуть было не поддались этому обману и уже советовали ему отступить. Однако уловка монголов была раскрыта. Битва продолжилась с еще большим ожесточением. В результате монголы предпочли беспорядочное бегство. Большая часть армии Шиги-Кутука была уничтожена. Победители же отметили свой триумф страшными зверствами: они загнали пленным монголам железные гвозди в уши. Это поражение воинов Чингисхана стало первой крупной неудачей в войне с Хорезмом. А маленький поселок Перван стал свидетелем невиданного доселе события – бегства «непобедимых монголов».

Узнав о разгроме, Чингисхан проявил завидное самообладание и спокойствие. Вместо сурового наказания он глубокомысленно изрек: «Шиги-Кутук знал только победы, поэтому ему полезно испытать горечь поражения, чтобы тем горячее стремиться в будущем к победе».

Вскоре император отдал приказ Толую присоединиться к его армии в Бадахшане. Тем временем сам он захватил Газни. После небольшого перерыва хан решает возобновить преследование Джелал-ад-Дина. Тот со своими войсками укрепился на берегу реки Инд. В марте 1221 года именно там между противниками произошел решительный бой. Войска Чингисхана сильно превосходили армию хорезмшаха по численности. Они взяли ее в клещи и прижали к реке. Мусульмане фанатично защищались, но их оборона была прорвана. Джелал-ад-Дин постоянно находился в самом центре сражения и отчаянно отбивался от неверных. А когда понял, что бой проигран и ему грозит плен, он предпринял отчаянный шаг: прорвался к реке и на коне со щитом на спине и со знаменем в руке с большой высоты прыгнул в воды Инда. Вскоре мужественный правитель показался на противоположном берегу Чингисхан не отдал приказа преследовать его. Он с восхищением смотрел на этот отчаянный поступок врага и велел своим воинам брать с него пример. Но, проявив царское великодушие к достойному противнику, император тут же приказал уничтожить всех пленных, в числе которых были и сыновья Джелал-ад-Дина.

Упорно сражалось с монголами и население других хорезмских городов. Но в 1222 году, поняв, что на сопротивление монголам у него больше нет сил, хорезмшах бежал в Индию. Он попросил убежища в Дели, но не получил его. В 1224 году Джелал-ад-Дин снова вернулся в Иран и Азербайджан, где по-прежнему продолжал упорно сражаться с захватчиками. В 1231 году славный полководец погиб.

Тем временем посланные Чингисханом войска разорили Западный Пенджаб. Но, встретив сильное сопротивление, повернули назад и вернулись в Газни. По дороге они разграбили провинции Лахор, Пешевар и Меликпур. Вскоре Чингисхан получил известие о том, что в Герате произошло восстание. Он направил туда 80-тысячное войско. После шестимесячной осады Герат пал. Убийства, пожары и грабежи продолжались в нем несколько дней. По свидетельству очевидцев, тысячи его жителей были живьем замурованы в стены города.

Завоевав земли хорезмшаха, Чингисхан собирался пройти через Индию, Гималаи и Тибет и выйти к южным границам тангутского государства. Но годы брали свое. Грозного тирана-завоевателя тянуло на берега голубого Онона. Через Балх, Бухару и Самарканд он отправился в Монголию. Там в тишине и покое он занялся разрабатыванием планов новых завоеваний.

Легендарный рейд Джэбе и Субутая

Воюя с государством харезмшаха, Чингисхан не ограничивался военными походами только на его территории. Он неоднократно поручал своим полководцам совершать дальние разведывательные экспедиции. Особое место среди них занимает фантастический рейд, совершенный отрядами Джэбе и Субутая по северо-западу Персии, Кавказу и югу Руси. Именно он впоследствии способствовал созданию легенды о вездесущности и непобедимости монгольских воинов.

По пути монголы облагали данью уже подчинившиеся им города, а те, что оказывали сопротивление, уничтожали. Западнее нынешнего Тегерана находился крупный персидский город Казвин. Несмотря на большие потери и отчаянное сопротивление горожан, воины взяли его и перебили почти 40 тысяч жителей. Через высокогорные степи северо-западной Персии завоеватели ворвались в богатую провинцию Азербайджан. И только ценой огромной дани атабеку Уз бегу удалось купить мир Тебризу – красивейшему и богатейшему городу этого края. Зиму 1220/21 года монгольское войско провело недалеко от Каспийского моря, в месте впадения Аракса в Куру. Здесь оно отдохнуло и пополнило запасы продовольствия.

В феврале 1221 года полки Субутая и Джэбе вступили в пределы Грузии. В ту пору это христианское государство достигло апогея своего могущества. Защищать его столицу Тбилиси вышло грузинское войско во главе с царем Георгием III. Битва произошла в Котманской долине. Измотав грузин непрерывными стычками, монголы перешли к массированному наступлению, в результате которого армия Георгия III потерпела сокрушительное поражение. Весной монгольские войска возвратились в Персию, где разграбили и уничтожили города Марагу и Хамадан. А осенью они снова вторглись в Грузию. Заманив грузинское войско в ловушку, монголы окончательно разгромили его.

После овладения Грузией монгольские полководцы были отправлены Чингисханом в самый дерзкий разведывательный рейд по неизвестным им землям. Они штурмом одолели Шемаху, затем, миновав Дербент, называемый воротами между дагестанскими горами и каспийским побережьем, очутились в степях, орошаемых Тереком и Кумой. Впереди было северное Причерноморье и бескрайние русские степи. Этот неизведанный мир принес монголам неожиданные трудности. При выходе из кавказских ущелий они были атакованы объединенными силами горцев. Их основу составляли лезгины, черкесы и аланы. Последние являлись древним народом ирано-скифской расы и исповедовали христианство. Союзниками горцев были кипчаки (половцы). Ценой их подкупа Джэбе и Субутай разорвали эту коалицию, и горцы потерпели поражение. Но и кипчаки получили свое: монголы после победы над горцами расправились и с продажными изменниками.

Преследуя остатки разгромленных половцев, монгольские войска приморскими степями дошли до Крыма. Это был богатейший край, торговавший с Генуей и Венецией. Главным его портом была Сольдая (нынешний Судак). Это был первый город средневековой Европы, подвергшийся монгольскому набегу. Обогащенные после его взятия огромными военными трофеями, монголы прошли через Перекоп и Северное Приазовье, приводя в ужас его жителей. Собравший новое войско половецкий хан Юрий Кончакович выступил навстречу захватчикам. Однако монголы разбили и его. Отступавших кипчаков они гнали до самого Днепра. Следующим противником монгольских завоевателей должна была стать Русь.

Битва на Калке

И^так, когда над Русью нависла угроза, половецкий хан Котян, тесть галицкого князя Мстислава Удалого обратился за помощью к русским князьям. В связи с этим в Киеве был собран военный совет южнорусских князей. Помимо Мстислава Удалого, в поход против монголов согласились выступить Мстислав киевский, Мстислав черниговский, молодой князь Даниил волынский – всего 15 князей. На совете было решено выставить объединенное войско. Вместе с половцами оно сосредоточилось у Олешья, на правом берегу Днепра. Русские князья решили не ждать прихода монголов, а остановить их в половецких степях.

Объединенное войско состояло из княжеских дружин. Все важные решения принимались на военном совете князей. Однако, преследуя собственные интересы, некоторые правители старались поступать по-своему. Главное соперничество возникло между двумя Мстиславами – киевским и галицким, к сожалению, впоследствии оно стало роковым.

У Заруба, между Каневым и Киевом, к русским князьям явились монгольские послы. Они предложили создать совместный союз против половцев. Надо сказать, что русские князья в то время находились в дружественных, а часто и в родственных отношениях с кипчаками, поэтому предложение монголов было отвергнуто. К тому же, нарушив военные традиции, князья приказали казнить посланников Джэбе и Субутая. Монголы ответили на это событие словами: «Вы хотели войны, вы ее получите. Мы не причинили до этого вам никакого вреда. Бог беспристрастен, он рассудит нас». Итак, схватка между противниками стала неминуемой.

Вскоре на левом берегу Днепра показались разведывательные отряды монголов. Князь Даниил Галицкий со своей дружиной переправился через реку и атаковал их. Монголы обратились в бегство, а князь Даниил стал их преследовать. Это отступление монголов породило у русских дружинников преувеличенные представления о собственных силах.

Переправившись через Днепр, русское войско восемь дней двигалось по степям. А монголы продолжали отступать, стараясь измотать противника и заманить его в ловушку. На девятый день княжеские дружины вышли к Калке, небольшой речке, впадающей в Азовское море через реку Кальмиус. Здесь монголы прекратили отступление, остановились и заняли оборону. Армия Джэбе и Субутая насчитывала около 30 тысяч всадников. Точных данных о численности русско-половецких дружин нет, но их, вероятно, было не меньше.

В самый ответственный момент перед началом сражения между двумя наиболее влиятельными русскими князьями возникли разногласия. Так, Мстислава Галицкого и других князей не устраивала выжидательная тактика. Поэтому, вместе с передовыми отрядами Даниила Волынского и половецкого полководца Яруна он переправился через реку. А Мстислав Киевский, напротив, расположился на каменистой высоте правого берега Калки и приступил к ее укреплению. Эти действия были сделаны без соответствующей подготовки и без согласования с другими участниками похода.

Переправившись через Калку, русские дружины наткнулись на главные силы Джэбе и Субутая. Русичи сразу же атаковали монголов, которые по своему обыкновению вначале отступили. А потом они внезапно окружили передовой отряд Даниила Волынского и Яруна. В бой вступила монгольская конница. Все смешалось в рядах дружины Мстислава Галицкого. Завязалась страшная битва. Первыми были разбиты половцы. Своим бегством они внесли еще большее замешательство в русские ряды. Дружины Мстислава Удалого и остальных князей были смяты и дезорганизованы. Началась кровавая резня, и тут сказалось численное превосходство монголов. За свою беспечность русичи поплатились сполна: Мстислав и Даниил с остатками дружин поскакали назад к Днепру и фактически спаслись бегством, а Мстислав Черниговский и еще шестеро князей сложили свои головы на поле брани.

Затем монгольские всадники атаковали лагерь Мстислава Киевского. Три дня они безуспешно бросались на русские дружины. Понеся большие потери, завоеватели, как всегда, пошли на хитрость. Они предложили киевскому князю за выкуп отпустить русские дружины. Клятву свою они, конечно, нарушили: когда русичи вышли из лагеря, их окружили и всех перебили. Мстислав Киевский и два других князя были захвачены живыми. Монголы приготовили им мученическую смерть: на них положили доски и соорудили помост, на котором монгольские военачальники расположились за пиршественными столами. Так на крови русских князей они отметили победу над ними.

На следующий день монголы организовали преследование остатков русского войска. Лишь каждый десятый русич вернулся живым из этого бесславного похода. На своем пути завоеватели разрушали и сжигали города и деревни, захватывали в плен мирное население. Однако дисциплина была превыше всего, а у монгольских военачальников не было приказа задерживаться на Руси. Основная задача разведывательного похода на запад была решена, и вскоре Чингисхан отозвал своих полководцев в Монголию. Они отправились со своими отрядами к Средней Волге. Здесь монголы не смогли сломить сопротивление волжских булгар. Прикаспийскими степями Джэбе и Субутай вернулись в Азию и в 1225 году соединились с армией Чингисхана. Великий завоеватель был доволен успешным рейдом своих полководцев. Ведь они прошли огромное расстояние (около восьмисот километров) и одержали ряд побед над персами, кавказцами, тюрками и русскими. Летописец рассказывает, что хан был так заинтересован докладом Субутая о совершенном набеге, что выслушивал его ежедневно в течение нескольких часов. В результате он решил завещать своим наследникам задачу покорения Европы. Эта разведка боем пригодилась Субутаю через два десятка лет, когда потомки Чингисхана поручили ему выполнение этой задачи.

Русь вынесла горькие уроки от первого серьезного столкновения с монголо-татарами. На трагических событиях, происшедших 31 мая 1223 года на Калке, сказалась политическая разобщенность Руси в условиях упадка Киева и становления новых центров государственности. Ровно через 13 лет после этой битвы, когда хан Батый поведет монгольскую армию в завоевательный поход в Восточную и Центральную Европу, на его пути снова окажется многострадальная Русь. Но Чингисхану уже не доведется узнать о новых победах внука. Солнце его жизни, уже клонившееся к закату, к тому времени более десяти лет как уйдет с небосклона.

Последний поход Великого завоевателя

Осенью 1225 года Чингисхан возвратился из Туркестана в Монголию. Теперь его власть простиралась от Самарканда до Пекина. Но отдохнуть Великому завоевателю не пришлось. Он хорошо понимал, что война не окончена, пока живы обидчики. Оставался еще один давний враг – тангутский царь. Несколько лет назад именно он отказался послать вспомогательный корпус против хорезмшаха Мухаммеда. И простить такого вероломства Чингисхан не мог. Будучи тонким политиком, он хорошо понимал необходимость уничтожения враждебного ему тангутского государства, ибо это позволяло Чингисхану двигаться дальше и окончательно покорить себе китайские государства Цзинь и Сун.

Весной 1226 года армия Чингисхана двинулась на тангутов. Вместе с отцом в этот поход отправились Угэдэй и Толуй. Путь предстоял им долгий и трудный. Монгольские войска перешли пустынную Алашань и увидели на востоке возвышавшуюся горную цепь высотой до трех тысяч метров. Узкая полоска пастбищ и оазисов, лесистые склоны гор были отличным местом для охоты. И вопреки предостережениям близких, Чингисхан увлекся охотой. Во время очередной облавы конь под ним неожиданно встал на дыбы и сбросил седока наземь. Надо сказать, что в 1223 году император уже падал с лошади во время охоты и чуть не был убит диким вепрем. На этот раз дело было серьезнее. Когда Чингисхана подняли, он пожаловался на сильные боли внутри. Было принято решение созвать совет, чтобы обсудить вопрос о продолжении военного похода. И тут поступило еще одно печальное известие: в возрасте сорока лет скончался старший сын императора, Джочи. И все же, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, Чингисхан настоял на продолжении похода: «Клянусь Вечным Синим Небом! Лучше я умру, но потребую отчета от тангутского царя!» Он сам встал во главе 130-тысячной армии.

Держа направление на восток, монголы овладели округом Линчжоу и вышли к Хуанхэ. Под их ударами пал Хэйшуй и другие города. Тангуты и некоторые союзные им племена были разгромлены. Только убитыми они потеряли несколько десятков тысяч человек.

Двигаясь по течению реки Эдзин-Гол, монголы надвое рассекли территорию Си Ся. Летом они захватили город Сучжоу. При этом армия Чингисхана понесла большие потери. Разгневанный упорством тангутов, император приказал вырезать всех жителей города, а его постройки разрушить до основания. Такая же участь постигла и Ганьчжоу. Зимой монголы форсировали Хуанхэ и вышли в восточные районы тангутского царства. Впереди была вражеская столица – город Нинся (Джунсин). Продвижение монгольских воинов попыталась остановить 100-тысячная тангутская армия. Сражение произошло под городом Линчжоу. Армию монголов повел в бой лично Чингисхан. Тангуты были полностью разгромлены, Линчжоу пал.

Зимой 1226/27 года началась осада Нинся. Император тангутов направил к Чингисхану послов для переговоров о мире. Были переданы также богатые подношения: золото, серебро, посуда, лошади и верблюды, много тангутских юношей и девушек. Но, нарушив перемирие, монголы ворвались в столицу Си С я. Почти все ее население было вырезано, а древнейшие дворцы, храмы и библиотеки превращены в развалины. Как свидетельствуют летописи, спаслась лишь сотая часть тангутов.

С тангутским государством было покончено. Удовлетворенный результатом похода Чингисхан повелел: «Так как я истребил тангутов до потомков их и даже до последнего раба… то пусть напоминают мне о таком поголовном истреблении за каждым обедом».

Смерть Чингисхана

]У1ежду тем взятие тангутского царства далось престарелому Завоевателю очень тяжело. Так и не оправившись от прошлогоднего падения с лошади, он чувствовал себя все хуже и хуже. Свои последние недели он доживал в восточном Ганьсу. Чингисхан все чаще стал проявлять беспокойство. Он уже не находил утешения в былых победах, начал постоянно говорить о смерти. У своих лекарей он спрашивал только об одном – средстве для продления жизни.

Император был наслышан о замечательном китайском мудреце Чань-Чуне, о том, что тот якобы открыл все тайны земли и неба и даже знает средство, дающее бессмертие. На поиски его он отправил своего испытанного советника и звездочета Елюй Чуцая. Преодолев огромное расстояние, знаменитый мудрец прибыл в ставку Чингисхана. Однако и он не смог помочь угасающему владыке. В одной из бесед с ним Чань-Чунь объяснил это так: «Я могу сказать тебе точную истину: есть много средств, чтобы увеличить силы человека, излечить его от болезни и оберегать его жизнь, но нет и не было лекарства, чтобы сделать его бессмертным». Чингисхан надолго задумался. Он понял, что спасения нет. Ослабевшему и беспомощному Потрясателю Вселенной суждено было закончить свой земной путь в чужой и холодной стране, военный поход в которую станет для него последним. Осознав это, он призвал к себе сыновей Угэдэя и Толуя и, сожалея, что нет рядом с ним еще двоих, Джочи и Чагатая, объявил, что оставляет после себя наследником Угэдэя. Наставляя сыновей, великий полководец сказал: «…Я покорил для вас, мои сыновья, царство такой необычайной ширины, что от пупа его в каждую сторону будет один год пути. Теперь говорю вам мой последний завет: «Всегда уничтожайте ваших врагов и возвеличивайте ваших друзей, а для этого вы должны быть всегда одного мнения и все действовать как один. Стойте крепко и грозно во главе всего государства и монгольского народа и не смейте после моей смерти извращать или не исполнять мой «Ясак». Хотя всякий желает умереть дома, но я отправляюсь в последний поход ради достойного конца моего великого племени”».

Чингисхан наказал сыновьям ничем не обнаруживать его кончины. Не должно быть ни плача, ни воплей. Враги не должны ничего знать о его смерти, ибо это их будет радовать и воодушевлять. Вместо проявлений скорби он просил сообщить его душе о полной победе над тангутами: «Во время похорон скажите мне: они истреблены все до последнего! Хан уничтожил их племя!»

Великий завоеватель скончался в конце лета или в начале осени 1227 года, вероятно, в Ордосе, у реки Чжамхак (ныне это Внутренняя Монголия – автономный регион на севере Китая). К моменту смерти ему было 72 года. Сейчас на месте кончины монгольского владыки возвышается величественный мавзолей и его огромная белокаменная статуя.

О смерти Чингисхана существует не меньше легенд, нежели о его жизни. Официальной версией считаются последствия его падения с коня, приведшие к тяжелой болезни. В то же время итальянский путешественник Марко Поло пишет, что причиной смерти императора стала рана колена от стрелы. Другой итальянец, Джованни да Плано дель Карпини указывает на удар молнии.

Самое большое распространение в Монголии получила легенда, по которой Чингисхан умер от раны, нанесенной ему тангутской ханшей-красавицей во время их первой (и единственной) брачной ночи. О том, что произошло на самом деле, можно лишь предполагать.

Чингисхан уже давно возил с собой гроб. Он был выдолблен из цельного дубового кряжа, а внутри выложен золотом. После кончины императора его сыновья ночью тайно поставили гроб посреди желтого шатра. Тело покойного одели в боевую кольчугу, на голову водрузили шлем из вороненой стали. Руки его сжимали рукоять отточенного меча, а по обе стороны в гроб были положены лук со стрелами, огниво и золотая чашка для питья.

Военачальники, выполняя приказ императора, скрывали тайну его смерти. Война с тангутами продолжалась с удвоенной жестокостью. А гроб с телом Потрясателя Вселенной обернули войлоком и водрузили на двухколесную повозку, запряженную двенадцатью быками. В сопровождении отряда монгольских воинов прах отправили в долгий путь на родину. По дороге монголы убивали все живое – людей и животных, – чтобы никто преждевременно не узнал и не рассказал о смерти императора. Этого требовал древнеалтайский обычай. Считалось, что таким способом покойник обеспечивался слугами в лучшем мире.

Только когда траурный кортеж достиг главного императорского стойбища в верховьях Керулена, весть о кончине Чингисхана была обнародована. По приглашению Толуя в стойбище съехались князья царского рода со своими женами и военачальники. Они воздавали последние почести усопшему. Гроб с телом Чингисхана поочередно устанавливали в юртах его главных жен. Только через три месяца память императора смогли почтить жители окраин Монгольской империи. После того как закончилось прощание и оплакивание Великого завоевателя, тело его было предано земле.

Тайна захоронения императора

Сведения о месте захоронения Чингисхана очень противоречивы. По преданию, хан хотел, чтобы его похоронили в родной земле. В соответствии с этим во время народного оплакивания владыки его прославленный полководец Джэбе якобы объявил: «Однажды «тот, кто устроил наше царство», охотился на горе Бурхан-Халдун. В пустынном месте на склоне горы он отдыхал под старым деревом. «Тому, кого уже нет» понравилось это дикое место и высочайший стройный кедр, задевавший за облака. И я услышал такие его слова: “Это место удобно для пастбища дикого оленя и прилично для моего последнего упокоения. Запомните это дерево”».

Надо сказать, что гора Бурхан-Халдун была священным местом древних монголов. В дни тяжелых испытаний она спасла жизнь юному Тэмуджину. Здесь он укрывался в непроходимых лесах от своих врагов. И именно сюда он неизменно приходил, уже став императором, в роковые моменты своей жизни, перед принятием судьбоносных решений и началом новых войн. Здесь он искал поддержку верховного божества монголов – Вечного Синего Неба. Отсюда же берут начало священные источники, знаменитые Три Реки – Онон, Керулен и Тулла. Многие историки сходятся во мнении о том, что Великий хан нашел свое последнее пристанище именно здесь. А со временем вокруг могилы разросся такой густой и дикий лес, что через него нельзя пройти и найти место погребения. Кроме того, известно, что на горе Бурхан-Хал-дун похоронены также младший сын Чингисхана, его любимец Толуй со своими детьми – Мункэ-ханом, Хубилай-ханом, Ариг-Бугой и другими.

Попытки европейских путешественников найти место последнего упокоения императора монголов до сих пор успехом не увенчались. И в этом нет ничего удивительного. В «Сокровенном сказании монголов» – исторической хронике, написанной неизвестным автором, – говорится о захоронении Чингисхана в «Их газар» (буквально «Кладбище для великих») у подножия горы Бурхан – Ха л дун. Вот как это там излагается: «Со всех завоеванных земель в Орду согнали десятки тысяч рабов и мастеров. Монгольские воины окружили их плотным кольцом и погнали к месту захоронения Чингисхана. Гроб с телом взяли тайно. Рабы соорудили плотину, реку отвели в другое русло. В подножие скалы прорубили вход. Затем внутри высекли лестницу и прорубили большую пещеру. В ней была сооружена великолепная гробница. На ее украшение ушло много золота, серебра и драгоценных камней. Глубокой ночью гроб с телом Великого монгола был доставлен в гробницу[1]. На рассвете монголы разрушили плотину. Замурованный вход в пещеру оказался под водой, на дне реки. Все рабы и мастера погибли в волнах. Монгольские воины добивали их отравленными стрелами. После этого воины снялись со своих постов, построились в сотни и поскакали к родным очагам. В Орде каждую сотню встречали другие воины и уничтожали их. После столь кровавых поминок по обеим сторонам реки прогнали

А вот по мнению Марко Поло, местом погребения Чингисхана и прочих монгольских государей был Алтай. И некоторые историки с мировым именем склонны утверждать, что могила полководца действительно находится за пределами Монголии. Эту версию высказывал, например, известный монголовед и тибетолог XIX века Я. Шмидт. Он обосновывал ее тем, что древние монголы не умели бальзамировать трупы и тело Чингисхана не довезли до Монголии.

Не исключено, что могила Великого завоевателя находится на территории России, в Читинской области. Так, доктор исторических наук, академик РАН, профессор Николай Абаев предполагает, что последнее свое пристанище Чингисхан нашел на территории нынешней Тувы. По мнению других ученых, он погребен в районе реки Онон. В целом сейчас насчитывается порядка двух десятков мест в Читинской области и Бурятии, где якобы могла находиться эта могила. Это и глухие ущелья, и пещеры, и одинокие рощи посреди степи.

Сразу после смерти Чингисхана, когда на престол взошел Угэ-дэй, духу императора были принесены в жертву сорок красивых девушек и большое число породистых лошадей. В память о своем правителе монголы построили Восемь Белых Юрт в комплексе Эджен-Хоро (в городе Ордосе на территории Внутренней Монголии, ныне КНР). Это место поклонения никак не связано с местом захоронения Чингисхана. Хотя в XVII веке ламаисты Тибета и Монголии признали именно его местом погребения. Пятый Великий хан Монгольской империи Хубилай (1215–1294 гг.), внук Чингисхана, узаконил процедуру поклонения своему великому предку. По этому закону был избран Даркхад – определенное число монголов из разных племен империи (в то время их было около пятисот). Они отвечали за церемониал и охраняли Священные Юрты. В них сберегались реликвии – старое оружие, конная упряжь, древние книги, живописные портреты Великого хана и его полководцев, предметы походной утвари, быта и одежды. Одной из священных реликвий был живой белоснежный конь – подобие коня Чингисхана, пришедшего с Вечного Синего Неба, в которое так свято верил полководец. Конь пасся под открытым небом и никто, кроме членов Даркхада, не имел права к нему приближаться. Вместо стареющего животного подбиралось новое, молодое. И так продолжалось столетиями.

Священные обряды монголов нарушила китайская оккупация. Серебряная шкатулка с реликвиями Чингисхана была изъята на 15 лет. Она несколько раз перевозилась из одного китайского монастыря в другой. Для монгольского народа это был акт святотатства. За шкатулкой повсюду следовали монголы Даркхада и продолжали приносить подношения Хану.

Во время войны с Японией священные реликвии были вывезены в монастырь Гумбум в Северо-восточном Тибете (1938 г.). И только в 1954 году серебряная шкатулка вернулась обратно в Ордос. В 1962 году намечалось отметить 800-летие со дня рождения Чингисхана. Не спрашивая мнения монгольских старейшин, китайские власти накануне этого события на месте комплекса Эджен-Хоро начали новое строительство. В 1956 году здесь был построен роскошный храм. Его высота достигает 25 метров, а площадь составляет 2400 м^2. Но священные монгольские реликвии недолго находились тут. Во времена китайской культурной революции все они были уничтожены. Чудом удалось сохранить шкатулку Хана, и она была возвращена в Эджен-Хоро. В настоящее время туристический комплекс в Китае, который и поныне является местом поклонения Великому монголу, превратился в весьма доходный бизнес. Монголы смотрят на эту проблему иначе. Все, что связано с именем Чингисхана, для них священно.

Интерес к могиле Великого полководца объясняется не только археологической и научной ценностью этого исторического объекта. Не секрет, что те, кто и по сей день продолжают ее поиски, рассчитывают обнаружить в ней несметные сокровища – ведь монгольские воины в ходе завоевательных походов действительно награбили очень много. Однако искателей кладов может постичь разочарование. Несмотря на абсолютную власть над своими подданными, Чингисхан никогда не стремился к роскоши и отвергал излишества. В обыденной жизни и в походах он довольствовался только самым необходимым. Возможно, и в последний путь он взял с собой лишь коня, воинские доспехи, запас пищи и нескольких слуг.

Поиски могилы Чингисхана по законам монголов находятся за рамками здравого смысла и оскорбляют их национальные чувства. По монгольской традиции никто не имеет права прикоснуться к костям предков: это серьезное преступление, которое нарушает общепринятые человеческие нормы поведения и морали. Монголы даже обратились к людям, посягающим на память об отце их нации, со специальным воззванием, в котором говорится: «Он – отец всех 700 миллионов монголов на планете. Последней волей Хана было уснуть вечным сном под Вечным Синим Небом. Так пусть же его сон хранит монголов всего мира».

С тайной погребения Чингисхана связана одна старинная монгольская легенда. В ней говорится о том, что Великий правитель не умер, а только спит, хотя и считается умершим. Он лежит в серебряном гробу под стенами деревянного сруба, и каждый вечер служители ставят ему жареного барашка, а к утру он его съедает. Так будет продолжаться до времени его «второго пришествия», которое он определил сам. А произойти оно должно якобы в конце XXII века. Эта древняя легенда, конечно, наивна, но кто знает, не скрыт ли в ней тайный смысл, предвещающий появление нового Великого завоевателя?

Но вернемся в век XIII. Став после смерти Чингисхана Великим ханом Монгольской империи, Угэдэй в соответствии с заветами отца разделил государство на четыре части. В Восточном ханстве, которое включало в себя Монголию, север Китая, Маньчжурию и часть Индии, правил он сам. Чагатай получил Среднюю Азию и земли в верховьях Оби и Иртыша. Обширная территория от северного Туркестана до низовий Дуная была отдана во власть сыну умершего Джочи – Бату-хану (Батыю). А Толуй правил в Персидском ханстве, включавшем Персию и Афганистан.

Выполнять заветы Великого завоевателя пришлось его детям и внукам. В 1235 году новый Великий хан Угэдэй на курултае принял решение о возобновлении наступления на Европу. В декабре 1237 года внук Чингисхана Бату-хан двинулся на Русь. Затем монгольские полчища вторглись в Европу. Только в 1242 году от границ Италии и Германии армия Батыя повернула обратно. В Европе вся тяжесть монгольского господства легла на тюркские и славянские народы.

Великой Монгольской империи, созданной Чингисханом, предстояла недолгая жизнь. Вследствие объективных исторических закономерностей и из-за неумелого правления последующих монгольских правителей к 1260-м годам держава Великого монгола распалась. Очень уж различными и разнородными были включенные в нее земли и народы. Тем не менее, империя Чингисхана оставила многочисленные свидетельства своих побед над другими народами. Армия Великого завоевателя победоносно прошла от границ Китая до Европы.

Личность Чингисхана

Со времени правления Чингисхана прошло уже более семи столетий, но в мировой науке до сих пор нет единой оценки его личности. А писать портрет деятеля такого масштаба, каким являлся этот легендарный монгол, только черной или белой краской невозможно.

Как известно, и поныне его имя, как правило, сопровождается многими громкими титулами – Великий завоеватель, Потрясатель Вселенной, Владыка мира, Великий монгол. Восхождение Чингисхана на вершины власти поражает своей стремительностью, целенаправленностью и упорством, а пройденный им жизненный путь, без преувеличения, можно назвать феноменальным. В истории вряд ли еще можно найти пример того, как простой скотовод, занимавшийся прежде только охотой и уходом за животными, сокрушил бы десятки армий и государств, как неграмотный кочевник, никогда не видавший города и далекий от основ цивилизации, создал бы законы для пятидесяти народов. Недаром известный востоковед Гарольд Лэм, характеризуя империю Чингисхана, писал: «Эта империя, как бы волшебством вызванная из ничего, ставила в тупик историков… Мы не можем мерить его меркой нынешней цивилизации».

Безусловно, трудное детство и юность Тэмуджина, трагическая гибель отца наложили свой отпечаток на формирование характера будущего всемогущего хана. Он рано почувствовал себя не только мужчиной, но и главою рода, способным защищать свою семью и имущество от разбойников, а себя от обид и оскорблений. Уже в юности у него определились такие черты характера, как выдержка и выносливость: он умел ждать и терпеть, настойчиво стремиться к достижению поставленной цели.

Вместе с тем, с молодых лет во всех делах и поступках Тэмуджина, его отношениях с окружающими проявлялись властность и крутой нрав. Но эти черты характера удачно уравновешивались обаянием его личности. Он умел приобретать преданных ему друзей и всю свою жизнь ценил в людях верность. Это сослужило ему хорошую службу при осуществлении всех его планов и замыслов. Вот что пишет по этому поводу Гарольд Лэм: «Ни Темучжин, ни преданные ему молодые храбрецы не были людьми мелкой души. В характере самого Темучжина было глубоко заложено великодушие и чувство благодарности к тем, кто ему верно служил… Он был приучен к тому, чтобы хитростью уравновешивать коварство своих врагов, но слово, данное им кому-нибудь из своих, никогда не нарушалось. “Недержание своего слова, – говаривал он в позднейшие годы, – со стороны правителя является гнусностью”».

Великий хан не был словоохотлив. Вначале он думал, а потом говорил. Уже в молодости ему было свойственно зрелое размышление. О том, что разум в нем всегда преобладал над чувствами и эмоциями, свидетельствует и то, что он был чужд порочных наклонностей и страстей. Нет никаких сведений о том, что хан был излишне пристрастен к прекрасному полу. По обычаям того времени, он брал с собой в поход одну из своих жен, а после победы над очередными врагами захватывал их жен или родственниц. Но это, по меркам того времени, было самым обычным явлением и служило либо выражением превосходства над побежденными, либо залогом заключения политического союза и покорности. 12 тысяч красивых девушек, которых ему, по словам Джузджани, доставили в Западном походе, вряд ли можно расценивать как признак его любвеобилия – это была обычная военная добыча. Самыми почитаемыми спутницами жизни для Чингисхана всегда оставались его четыре жены: Бортэ, Есуй, Есуган и Хулан, которые обладали не только красотой, но и умом и хорошим нравом.

Не страдал император и пороком чрезмерного пьянства, хотя в его роду имелись примеры алкоголизма: пьяницами были его сын Угэдэй и внук Каши, который даже умер от излишних возлияний. У самого же Чингисхана единственной и самой сильной страстью, которая сохранялась на протяжении всей жизни, была охота.

Властная натура Великого правителя всегда стремилась к владычеству, почету и авторитету у монголов. Он мечтал возвеличить и прославить свой народ победами. Он видел перст провидения в том, что в юности его жизнь чудом была дважды спасена. Значит, считал великий полководец, это было неслучайно и ему уготовано высокое предназначение. Поэтому он свято верил в божественное предопределение Вечного Синего Неба – Менкэ-Кеке-Тенгри, в то, что именно оно способно вознести его на недосягаемую высоту.

В умах монгольского общества того времени создались условия для появления гениального вождя и полководца. Поэтому вокруг Тэмуджина собралась большая часть монгольских вождей и соплеменников. Под своей неограниченной властью он собрал все монгольские племена, живущие и поныне от Алтая до Аргуни и от сибирской тайги до Великой Китайской стены. Но, будучи педантически строгим приверженцем законности, он хотел, чтобы власть эта была признана официально. На 52-м году жизни правителя осуществилась его давнишняя мечта: на общеплеменном собрании – курултае он был провозглашен Божественным Чингисханом, т. е. «всенародным Великим императором». Монгольский историк Санан-Сэчэн в связи с этим торжественно писал: «Чингис-хан отселе провозгласил единое имя монголов; это имя было такое блестящее, что все с пробуждающимся национальным чувством стали гордиться им. Все предводители родов и племен становятся вассалами монгольского хана и приобретают имя монголов». Это лишний раз свидетельствует о том, что кроме веры в свою божественную миссию на земле Чингисхан искренне верил и в великую будущность своего родного народа.

Прочно утвердившись на престоле, Чингисхан со свойственными ему энергией и организаторским талантом продолжал деятельно работать над устройством своей обширной кочевой державы. В основу ее он положил традиционный родовой быт тогдашнего монгольского общества, такую же соподчиненность лиц и классов, какая бытовала в одном племени, возглавляемом степным аристократом. В империи Чингисхана эта иерархия получила более грандиозное развитие. Во главе каждого рода стоял его вождь. Несколько родов составляло племя, возглавляемое лицом более высокого ранга. В свою очередь, оно подчинялось еще высшей степени, и так далее до Великого хана. Идея личности, подчиненности единоличному авторитету была близка к принципу военной организации. Причем все это было освящено глубокой религиозностью народных масс. Таким образом, империя Чингисхана, по сути, базировалась на военной основе, и подавляющую массу ее народонаселения составляли воины-наездники.

Одной из важнейших политических задач, которые поставил себе Великий завоеватель, было создание единой Азиатской державы – посредницы между цивилизациями Востока и Запада. Подвластные ему народы могли воспользоваться благами и той, и другой культуры.

При назначении на военные и административные должности Чингисхан никогда не руководствовался только происхождением человека. Для него было важно соответствие и пригодность данного лица для дела. Начиная от вельможи и кончая простым воином, Чингисхан всем предъявлял высокие нравственные требования. Огромную помощь в выборе соратников ему оказывали глубокое знание человеческой души и умение распознавать людские характеры. Великий хан не терпел предательства и страха. Таких людей он причислял к низменным, подлым и рабским натурам. Так, Чингисхан приказывал отрубать головы врагам за их измену своему «природному князю». А тех, кто оставался верен ему, он, наоборот, после одержания побед осыпал наградами и приближал к себе. Ведь такие люди, по его мнению, ставили свою честь и достоинство выше собственной безопасности и материального благополучия.

Для управления огромной империей, конечно же, от правителя требовался недюжинный организаторский талант. В степном государстве с его огромными расстояниями нельзя было обойтись без надежной связи с отдельными районами. Центром созданной державы стала ставка Чингисхана, а для связи и передачи приказов в народ были организованы отряды верховых – ординарцев и курьеров. Они, «как стрелы», разлетались во все подвластные земли. Вся империя была покрыта густой сетью почтовых линий, так называемых «ям» (почтовых станций). По данным, приводимым Марко Поло, почтовую службу несли до 300 тысяч лошадей. Сообщения доставляли не только верхом, но и на телегах, оборудованных колокольчиками. В дальнейшем монгольская система связи (ямская служба) распространилась и на Китай и Россию.

Главнейшей задачей Чингисхана было создание боеспособной армии. Она должна была поддерживать единство империи и осуществлять обширные политические замыслы Великого правителя. И такая армия была им создана. Она отличалась высокой организованностью, порядком, жесточайшей дисциплиной и обладала большим стратегическим и тактическим искусством. Ее реформирование, создание новых родов войск и специальностей происходило непосредственно на поле боя, на основе военного опыта противника. Так, помимо легкой и тяжелой конницы, в ней появились пехотинцы, специалисты по проведению инженерных работ и стенобитчики. Во многом благодаря полководческому таланту Чингисхана монгольская армия не без основания считалась непредсказуемым и коварным врагом. Им была разработана собственная стратегия ведения боевых действий, которая на практике всегда обеспечивала победу. Она включала в себя тщательную разведку, использование засад и ловушек, мнимое отступление, внезапное нападение и расчленение войск противника на части, скрытое маневрирование, молниеносные марш-броски и многое другое. Чингисхан тщательно разрабатывал планы и способы ведения войны, а во время боев проявлял особую гибкость: при необходимости конница усиливалась другими войсками, а для создания у противника мнения о численном превосходстве монголов применялись чучела из соломы, одетые в воинские доспехи.

Разносторонностью своих дарований Чингисхан больше всего напоминает такую масштабную историческую личность, как Юлий Цезарь. А по военному таланту он даже превосходит Александра Македонского. Всю свою жизнь – с 10 до 72 лет – Великий завоеватель провел в седле и умер в военном походе. Он воспитал целую плеяду талантливых военачальников и полководцев, которые снискали себе заслуженную славу не только в годы правления Чингисхана, но и после его смерти.

Утверждая свое господство, Великий завоеватель повсюду сеял смерть: и в степях родной Монголии, и в войне с Северным Китаем, и в походе в Среднюю Азию. Однако в мире ислама он показал себя поистине «Бичом Божьим». Хан четко придерживалея своего главного принципа: не оставлять у себя за спиной врагов. Как-то он заявил своим воеводам: «Я запрещаю вам выказывать милосердие к моим врагам без особого на то с моей стороны распоряжения. Только суровость удерживает таких людей в повиновении. Когда враг завоеван, это еще не значит, что покорен, и он будет всегда ненавидеть своего нового властелина».

Масштабы разорений и число жертв монгольских завоевательных походов были огромны, а методы истребления противника – ужасны. Есть немало свидетельств о том, что монголы не только живьем замуровывали горожан в городские стены, но и сооружали из них башни, перекладывая тела слоями глины. В мусульманских источниках зафиксировано около трех десятков случаев «всеобщей резни» при взятии городов. Зачастую вырезали и все население окрестных селений. Пленные писцы потом подсчитывали число убитых. После взятия монголами города Мерве, например, этот ужасный подсчет продолжался 13 дней! Разгромив ненавистных ему татар, Чингисхан отдал приказ поголовно вырезать представителей этой народности, оставив в живых только детей, чей рост не превышал высоту оси походной повозки. Особо упорно оборонявшиеся гарнизоны уничтожались под корень. По словам историка XIII века Джуз-джани, когда Чингисхан как-то заявил в кругу приближенных, что перебил такое множество людей, что его слава будет вечной, ему на это резонно заметили: «Если хан и его слуги перебьют всех людей, среди кого же будет жить его слава?» На что Великий завоеватель ответил: «Государей в мире много. Я творил всеобщую резню и разрушение повсюду, куда ступали копыта коней войска Мухаммеда Огузского, хорезмшаха. А остальные народы, что находятся в странах других государей, сложат рассказы во славу мою!»

Эта жестокость Чингисхана, по-видимому, исходила из психологии воина, для которого всегда на первом плане была сила, а следовательно, и военное дело. Но он вовсе не практиковал жестокость ради жестокости. В своих приказах он часто запрещал бесцельное избиение мирного населения. Так, во время похода в Персию один из его лучших полководцев, Тучагар был подвергнут строгому наказанию за проявленную жестокость к персам. Население добровольно сдавшихся городов, как правило, щадилось и облагалось умеренной данью.

Применяя террор к завоеванным народам, Чингисхан прекрасно понимал последствия такой политики. Но он считал, что этим создает возможность удерживать в повиновении миллионы покоренных жителей других стран. Тем самым он готовил психологическую почву для своих будущих завоеваний. Особенно жестоко император расправлялся с населением восставших городов и провинций в тылу своих армий. Он не мог держать там больших воинских соединений и поэтому старался жестко затушить малейшие очаги сопротивления. Однако, оценивая личность Чингисхана, необходимо помнить, что этот Великий завоеватель жил на рубеже XII–XIII веков, а эта эпоха в жизни человечества была отнюдь не идиллической. Исторические факты свидетельствуют о том, что жестокость тогда проявлялась и в европейских странах. Стоит лишь вспомнить о поголовном истреблении населения города Льежа (Лютиха) Карлом Смелым и ужасы 30-летней войны, превратившей Среднюю Европу в пустыню. Поэтому нельзя не согласиться с Л. Н. Гумилевым, который писал по этому поводу: «Жестокости, совершенные победоносными монголами, конечно, ужасны, но не менее ужасными были зверства чжурчжэней в Китае, сельджуков в Армении, крестоносцев в Прибалтике и Византии. Такова была эпоха».

Второй по важности задачей, стоявшей перед монгольским правителем после создания боеспособной армии, было устройство гражданского управления империей. Она была труднее первой. Ведь в те времена монголы еще находились на первобытной ступени развития культуры. Монгольский народ даже не имел своей письменности. Сам Чингисхан не знал ни одного языка, кроме родного. Но при этом с присущей ему прозорливостью он смог оценить великое значение письменности и найти наиболее подходящий источник для создания монгольского письма. Он решил использовать с этой целью достижения уйгурской цивилизации. Уйгуры по духу были очень близки кочевникам, у них были сходные с монгольскими традиции и предания. Усвоение монгольской знатью уйгурской культуры не отрывало ее от своего народа и не подрывало в ней преданности степным обычаям.

Введение письменности позволило закрепить монгольское обычное право. Свод монгольских законов, созданный Чингисханом, получил название Великой Ясы. Он делился на два крупных раздела:

– Билик – сборник изречений самого Чингисхана. Он содержал в себе мысли, наставления и решения законодателя, как общетеоретического характера, так и высказанные им по поводу отдельных конкретных случаев;

– Яса – свод гражданских и военных законов с установлением соответствующих за неисполнение.

Яса была для потомков Чингисхана нерушимым законом, от которого ни в чем не отступали. Приемный брат императора Шиги-Кутуку был назначен главным судьей. Чингисхан лично дал ему такое наставление: «Теперь, когда я только что утвердил за собою все народы, будь ты моими ушами и очами. Никто да не противится тому, что ты скажешь. Тебе поручаю судить и карать по делам воровства и обманов: кто заслуживает смерть, того казни смертью; кто заслуживает наказание, с того взыскивай; дела по разделу имения у народа ты решай; решенные дела записывай на черные дщицы, дабы после другие не изменяли».

Обнародование Великой Ясы имело огромное значение для установления в государстве твердого правопорядка. Оно оказало благотворное влияние на права кочевых племен и на развитие законодательства в последующие царствования. Яса Чингисхана долго служила монголам основным кодексом права, влияя на все стороны их жизни. Прописанные в ней законы он вводил и на покоренных им территориях.

Мудрым и дальновидным государственным политиком проявил себя Чингисхан и в вопросах религии. Сам император и его соратники по управлению государством были людьми религиозными. Однако официального вероисповедования объявлено не было. Известно, что Чингисхан не повиновался никакой вере и не следовал никакому вероисповеданию, уклоняясь «от предпочтения одной религии другой и от превозношения одних над другими». А вот ученых и отшельников всех толков почитал и любил, считая их посредниками перед Богом. Подданные императора принадлежали к различным религиям. Среди них были буддисты, мусульмане, христиане (несториане) и шаманисты. Первая статья Ясы гласила: «Творца неба и земли, единого подателя богатства и бедности, жизни и смерти по Его воле, обладающего всемогуществом во всех делах». Для Чингисхана с точки зрения государственности было важно, чтобы его верноподданные так или иначе живо ощущали бы свою подчиненность Высшему Существу. Они должны были быть религиозны независимо от исповедуемой ими религии. Император не желал вносить в их среду элементов религиозного раздора. Таким образом, империи монгольских кочевников образовывали общий котел, в котором не просто растворялись разные государства, но и «варились» элементы разных культур, смешивался опыт христианской, буддийской, конфуцианской и исламской цивилизаций. Мировые религии широко распространялись в мобильной кочевой среде и сосуществовали с традиционными верованиями монголов. Это было мудрое решение Великого правителя, до которого цивилизованная Европа дошла лишь в XVIII веке, проповедуя широкую веротерпимость.

Великого хана привлекали и вопросы общей культуры и гражданского управления. Этому способствовало его знакомство со знаменитым философом, поэтом и астрологом того времени Елюй Чуцаем. Философ был взят в плен в 1215 году при осаде Чжунду. Он был потомком дома киданей, царствовавшего в Северном Китае до цзиньской династии. Елюй стал главным советником императора по многим вопросам. Тот очень высоко ценил его за знания и выдающийся ум и всегда держал в своей ставке. Однажды философ высказал Великому завоевателю откровенную и важную мысль: «На коне можно завоевать мир, но править с коня нельзя». Император не обиделся на эти слова, а сделал выводы. В дальнейшем знаменитый философ принял активное участие в государственных делах империи. Он организовал административную и финансовую системы государства и сумел даже провести некоторые военные реформы. По образцу китайской армии монголы взяли на вооружение машины для осады крепостей и городов. Философ занимался также созданием государственного архива Монгольской империи.

Принято считать, что беседы с Елюй Чуцаем действовали благоприятно на необузданный нрав прирожденного кочевника. Даже после смерти Чингисхана философ продолжал служить при дворе наследников хана. Чингисхан никогда не чуждался отношений с выдающимися иностранцами. Нередко он сам искал встречи с ними и с удовольствием вел долгие беседы. Известно, что тюрки Масхут и Махмуд Ялавачи просветили его относительно смысла городской цивилизации, а китайский монах-философ

Чань-Чунь разъяснил ему принципы даосизма. Чингисхан не имел гордыни других завоевателей, он в походной обстановке возил с собой Чань-Чуня, вечерами через переводчика брал у него советы для духовного совершенствования и даже велел своим секретарям записывать их для последующего распространения в своей империи. Император хорошо осознавал полезность таких общений и намеревался использовать их знания для государственных целей и собственного самообразования.

Таков был Чингисхан, хан, карающий и вознаграждающий, видевший личное счастье в бесчестье и гибели поверженного врага, человек, одержимый жаждой сокрушения власти соседних владык и возвеличения своего народа.

Перед лицом мировой истории

Взгляды ученых, писателей и других известных личностей на роль Чингисхана в мировой истории во многом противоречивы, а порой и парадоксальны. Одни оценивают его только как кровавого завоевателя и считают, что он не только разорял и грабил соседние державы, но и обескровил саму Монголию, уведя в походы лучшие силы степи, которые либо погибли, либо навсегда осели и растворились в чужих странах. Неудивительно, что когда приблизительно через сто лет, после окончания войн завоеванные народы свергли монголо-татарское иго, монгольские араты оказались живущими почти в тех же условиях, что и в конце XII – начале XIII веков. В наследство от Чингисхана у них осталась только память о его походах и его кровавая слава. Более того, по мнению Л. Н. Гумилева, Чингисхан и его ветераны помешали «… естественному ходу событий», когда в Азии могло создаться государство, напоминавшее Тюркский и Уйгурский каганаты, но более устойчивое и менее агрессивное.

Другие исследователи деятельности Чингисхана, в частности французский востоковед Рене Груссе, занимают совершенно противоположную позицию: «Как ни покажется странным…его власть (Чингисхана) не только несла с собой порядок, но и отличалась умеренностью, своеобразной моралью…то есть обладала теми свойствами, которые отсутствовали у его противника». Европа не поняла Чингисхана. Так как он вел свои войны не за религию, как Магомет, и не в целях личного или государственного возвышения, как Александр Македонский и Наполеон, то европейцы были поставлены этим в тупик. Объяснение такого поведения правителя, видимо, кроется в простоте монгольского характера. В противоположность Наполеону он ни в малейшей степени не был фаталистом. Равным образом ему не приходило в голову, подобно Александру Македонскому, присваивать себе атрибуты бога. В подтверждение этого стоит привести слова французского историка XIII века Жуанвиля о Чингисхане: «Он установил мир. Последнее суждение представляется парадоксальным, когда думаешь о непрестанных войнах, которые вел Непреклонный император, но, по существу, оно точно и глубоко верно. В этом смысле он действительно установил мир во Вселенной; мир, продолжавшийся около двух веков, ценою войн, которые в общей сложности не продолжались и двух десятилетий».

Английский ученый Р. Фокс также не склонен считать результат деятельности Чингисхана «чисто негативным». К числу положительных доводов он относит то, что монгольский император задержал упадок азиатских обществ, ведь после его завоеваний произошел расцвет культуры в юаньском Китае и Персии. Кроме того, монголы доказали на практике, что они были такими же блестящими организаторами, как и воинами. А главное заключается в том, что завоевания Чингисхана внесли «великие изменения в отношения между Азией и Европой», они создали «реальные условия для мирового рынка и мировой торговли». Наконец, Р. Фокс считает, что имя Чингисхана – «одно из самых известных простым людям Азии, которые доказывают, что они имеют лучшие суждения, чем многие историки».

Промежуточная позиция между сторонниками и противниками Великого завоевателя отражена в трудах российского ученого П. Рачневского. Он полагает, что споры о том, «были ли деяния Чингисхана прогрессивными или негативными», бессмысленны, ибо его завоевания «не были ни первыми, ни последними попытками кочевников Центральной Азии установления господства над культурными народами».

Как бы там ни было, Чингисхан, этот Великий завоеватель Вселенной, умер в походной обстановке, так же просто, как и прожил жизнь. Уже подчеркивалось, глава обширнейшего из государств мира, занимавшего 4/5 Старого Света, властелин около 500 миллионов душ, а следовательно, по понятиям своего времени, обладатель несметных богатств, до конца своих дней чуждался роскоши и излишеств. Он продолжал носить одежду кочевника и придерживаться степных обычаев, завещав своим наследникам и всему монгольскому народу не изменять этим обычаям во избежание растлевающего влияния на нравы китайской и мусульманской культур.

Идеалом Чингисхана было создание Единого Царства Человечества. По его мнению, только тогда могли прекратиться взаимные войны и возникли бы условия для мирного процветания человечества как в области духовной, так и материальной культуры. Но жизнь одного человека оказалась слишком короткой для осуществления такой грандиозной задачи.

Примечания

1

По другим версиям, Великий хан был похоронен верхом на коне в полном воинском облачении, или в золотой лодке, или сидящим на золотом троне. (Прим. авт.) сотни табунов лошадей. Их копытами вспахали землю и похоронили все следы. Были убиты не только все случайные свидетели похоронной процессии, но даже птицы, пролетавшие в небе во время захоронения. В живых не осталось ни одного свидетеля погребения Хана».

Content

Валеннтина Скляренко
Чингисхан

Вступление

Первое государство монголов

Рождение и детство Тэмуджина

Малолетний глава рода

Упрочение власти

На пути к Великой империи

Император всех монголов

Армия Чингисхана

Покорение тангутского царства

Схватка с шаманом

На подступах к Китаю

Долгая война с «Золотым царем»

Взятие Пекина

Конец империи Цзинь

Присоединение Каракитайской державы

Дипломатические игры хана и султана

Подготовка к походу в Среднюю Азию

Первые столкновения на земле Хорезма

«Проклятый город» Отрар

Взятие Бухары

Впереди – Самарканд!

По следам хорезмшаха. Трагедия ургенча

Последние дни Великого Хорезма

Легендарный рейд Джэбе и Субутая

Битва на Калке

Последний поход Великого завоевателя

Смерть Чингисхана

Тайна захоронения императора

Личность Чингисхана

Перед лицом мировой истории

Примечания