Ольга Баскова

Ведьмы тоже имеют хобби

Пролог

Одесса, август 20… года

Июль – самое жаркое время в Одессе.

От беспощадных лучей солнца плавился асфальт, сохли листья, осыпались и хрустели под ногами, словно напоминая о том, что близится осень. В небольшом отделении полиции изнывали от духоты двое дежурных – лейтенант Василий Семенов, белокурый парень с круглым мальчишеским лицом, и капитан Григорий Опарин, высокий стройный мужчина с ямочкой на подбородке и с длинными ресницами, служившими предметом зависти многих женщин.

– Когда спадет эта проклятая жара? – неизвестно к кому обращаясь, процедил лейтенант. – Чаю хотите?

– Конечно, – не раздумывая, ответил Опарин. – А похолодает скоро, через месяц. Ты и ахнуть не успеешь. Будешь вспоминать лето с грустью.

– Как бы не так, – живо отозвался подчиненный. – Когда-то я с нетерпением ждал это время года. А сейчас? Разве моя работа позволяет прохлаждаться на пляже?

Григорий усмехнулся:

– Ну, я бы на твоем месте не жаловался. Сейчас еще относительно спокойное время. Опытные люди говорят: случались годы, когда на дежурстве они не знали покоя. Убийства чередовались со случаями хулиганства и ограблений. Так что мы с тобой еще неплохо устроились. Ты бы хотел не попивать чаек с печеньем, а любоваться трупом на месте преступления и выслушивать свидетелей?

– Однозначно – нет. – Василий подошел к столу, где стоял электрический чайник. – Вам покрепче?

– Как всегда.

Семенов вытащил из ящика пол-литровую банку:

– А это – клубничное варенье. Угощайтесь, мама делала.

– Благодарю.

Опарин надкусил печенье и поднес к губам голубую кружку с дымящимся напитком. Зазвонивший телефон помешал ему насладиться чаем.

– Да, да. Опарин. Слушаю. – Он с неудовольствием отставил блюдечко с вареньем. – И что она хочет? Ладно, давай ее ко мне. – Он положил трубку на рычаг.

Семенов с удивлением посмотрел на капитана:

– К нам посетители?

– Да, какая-то баба.

– Надеюсь, хоть симпатичная?

Григорий скривился:

– А я надеюсь, что она не принесет нам плохую весть.

Послышался негромкий стук в дверь.

Капитан откашлялся и произнес:

– Входите.

Нарушившая их покой женщина средних лет не была ни красивой, ни уродливой. Обычно про таких говорят: серая мышь. Мелкие, не запоминающиеся черты лица, жидкие, мышиного цвета, волосы, собранные в пучок на затылке, скромная одежда – нет, она не заставила сердца двух мужчин забиться сильнее. Опарин растянул губы в улыбке:

– Что случилось? Мы вас слушаем.

– Меня зовут Кондакова Лидия Михайловна, – запинаясь, отвечала незнакомка. – Я пришла к вам, потому что… – Она замолчала и нервно затеребила носовой платок.

– Продолжайте, – подбодрил ее капитан. – Да не волнуйтесь вы так. Вы ведь пришли за помощью, верно? А для того чтобы вам помочь, нам нужно во всем хорошенько разобраться. Рассказывайте.

– Я знаю, где спрятаны остальные богатства ювелиров, братьев Еликов! – выпалила посетительница и с испугом посмотрела на Опарина.

Тот наморщил лоб:

– Братьев Еликов? А кто это такие?

Кондакова растерялась:

– Вы о них не слышали?

Полицейские переглянулись и покачали головами:

– Нет.

Женщина развела руками:

– Это неудивительно. Вы такие молодые…

– Да? – в тон ей произнес капитан. – И насколько же мы молодые?

Лидия Михайловна с готовностью ответила:

– В двадцатые годы не было работника правоохранительных органов, кто не слышал бы о Еликах.

Мужчины вновь переглянулись. Григорий щелкнул пальцами:

– Вот здорово, гражданочка! А вы считать умеете? По моим подсчетам, получается, прошло уже восемьдесят с гаком лет. Думаю, это дело нас не заинтересует. – Он подмигнул сержанту, однако тот не заметил его жеста и обратился к Кондаковой:

– А почему вы решили прийти к нам? Действительно, с тех пор много воды утекло. И какое отношение имеете вы к этим богатствам?

На лбу женщины выступил пот. Она достала из сумочки платок:

– Моя бабушка была любовницей того Елика, которому удалось скрыться за границу. Оттуда он писал ей, где спрятана остальная часть ювелирных изделий. Я нашла это письмо в старой шкатулке.

Лицо Опарина отобразило недоверие:

– Думаете, ваша бабушка не воспользовалась наводкой любовника?

Лидия Михайловна покачала головой:

– Она страшно боялась. Младшего брата Елика расстреляли, и чекисты ходили за ней по пятам. Вздумай она забрать все себе, это тут же стало бы им известно. Она не хотела неприятностей для нас.

– А ваши родители?

Кондакова прищелкнула длинными пальцами:

– Я же сказала, она не хотела неприятностей! Вот почему моя мать ничего об этом не знала. Если бы бабушка поделилась своей тайной с ней, полагаю, мама заставила бы ее найти эти богатства, и мы бы не испытывали нужды. Но мать ничего не рассказала мне перед смертью. Согласитесь, она бы сделала это, будь все иначе.

– Ну, так о чем написано в письме? – спросил Семенов, нетерпеливо постукивая по полу носком ботинка.

Женщина хотела ответить, но Григорий остановил ее:

– Мой коллега еще сравнительно молод, а я уже опытный оперативник и могу вас заверить: мое начальство не станет заниматься письмом какого-то ювелира, смотавшегося из страны еще в двадцатые годы прошлого века. Где бы ценности ни находились раньше, я не верю, что они лежат там и сейчас.

Лидия Михайловна растерялась:

– Можно проверить.

Опарин вздохнул:

– Милая дамочка, у нас масса нераскрытых преступлений и неопознанных трупов! Это гораздо важнее, чем ваши предположения. Повторяю – предположения, потому что прошло столько лет. Нет, вы зря потратили и свое, и наше время.

Женщина часто заморгала ресницами:

– Но…

Капитан взял ее за плечи и мягко подтолкнул к двери:

– Мой вам совет: идите домой и забудьте об этой ерунде. У вас наверняка есть семья, дети. Вот и занимайтесь ими.

– А письмо? – Она жалобно взглянула на Опарина.

– Сожгите его.

Кондакова постояла у двери несколько секунд, словно ожидая, что полицейские передумают, потом развернулась и вышла в коридор. Весь ее вид выражал возмущение. Василий сочувственно проводил ее глазами.

– Зачем вы так? – обратился он к Григорию. – Нам ведь ничего не стоило проверить эту информацию.

– И потратить драгоценное время?! – взвился Опарин. – Хочешь – беги, догоняй ее. Сам увидишь: полковник тебя за такие дела по головке не погладит.

– Ладно. – Семенов включил остывший чайник. – Давайте вашу кружку. Надеюсь, теперь нам никто не помешает выпить чайку.

– И я на это рассчитываю.

– А все же… – Василий не договорил.

Капитан со злостью прервал его:

– Знаешь, сколько подобных посетительниц осаждают отделения полиции? Одни стараются уверить нас, что знают нечто необычное. Другие просят отыскать пропавших животных. Они просто отвлекают всех от дел, которых у нас и без того полно. Пей чай и забудь о ней.

Одесса, август 2010

Полковник Константин Юрьевич Богомолов нервно расхаживал по своему кабинету. Надо же, не прошло и двух недель – и снова убийство! Не дай бог, «глухарь». Тогда прощай, долгожданный отпуск! А ведь еще вчера они с женой строили планы поездки на лиман, Вера уже договаривалась с подругой о снятии дачи на три недели. И вдруг – такое! Представив себе огорченное лицо супруги, он поежился. Ждешь, ждешь отдыха, и на тебе… Он заскрипел зубами и уставился на подчиненных:

– В ваших же интересах раскрыть это дело как можно быстрее.

Лейтенант Семенов сочувственно посмотрел на начальника. Его коллеги знали: полковник собирался в отпуск. Неожиданное преступление задержит его в отделе.

– Опарин, ты, как старший, постоянно докладывай мне обстановку. Надеюсь, виновников происшествия быстро поймают.

– Хотелось бы, – прошептал Григорий, вставая со стула.

Оперативка закончилась. Во дворе полицейских уже поджидала служебная машина, чтобы отвезти их на место преступления. Судмедэксперт, тридцатилетний высокий блондин Геннадий Иванов, взял капитана за локоть:

– Опять не повезло нашему начальству. Труп, причем не первой свежести.

Григорий скривил губы:

– Кто его знает… Может, дело пойдет как по маслу.

– Да брось, – отмахнулся Иванов. – Будто ты недавно в органах!

Мужчины вышли на жаркий воздух. От зноя плавился асфальт, и прохожие старались укрыться в тени акаций и каштанов. Василий дернул плечом:

– На море бы…

– Мы с женой вчера ездили… – отозвался судмедэксперт. – Поверь, никакого удовольствия. Водичка – градусов под тридцать. Даже не освежает. Приехали с пляжа, приняли ледяной душ и только тогда почувствовали себя людьми.

– И все равно, это лучше, чем собирать улики, – вздохнул Семенов.

– Не спорю.

Они уселись в машину, и служебный «уазик», пофыркивая, повез их в район Большого Фонтана.

Потерпевшая жила в добротном частном доме с небольшим неухоженным садиком. Пройдя через распахнутую калитку на участок, сыщики обратили внимание на вскопанные грядки. Возле грушевого дерева, сплошь усыпанного плодами, стояли деревянная лестница и ведро. Огромные груши падали на землю и гнили под палящими лучами солнца. Возникало ощущение, что хозяйка приготовилась собрать урожай, но в один прекрасный день почему-то махнула на все рукой.

Из одноэтажного дома с покрытой красной черепицей крышей вышел участковый, мужчина средних лет, с поредевшими рыжими волосами. Усыпанное веснушками лицо его выражало недоумение и страх. Он протянул оперативникам сильную загорелую руку:

– Капитан Степан Алексеевич Игнатьев.

Полицейские представились, и Игнатьев указал на дом:

– Она там.

Бледный участковый нервно теребил грязный бинтик на большом пальце.

– Что случилось? – поинтересовался Григорий.

У капитана задергалась щека:

– Вот такое происшествие… – Он словно не мог подобрать подходящие слова. – Мы думали… А она… Демьян ее нашел…

– Да говорите толком! – разозлился Опарин.

Мужчина лет семидесяти, одетый в майку и спортивные штаны, вышедший из-за дерева, собрался с духом и начал:

– Короче, когда Лида пропала, никто ничего плохого не заподозрил. – Он ежеминутно вздыхал и смахивал мутные капли пота, увлажнившие его верхнюю губу. – Вроде родственники у нее в Подольске живут. Перестала на улице появляться – значит уехала. Подруга ее тоже не беспокоилась. Хотя, тоже мне, подруга… Полгода прошло, больше, а она тревогу не бьет. А у Бессоновых собака вдруг принялась выть. Каждый день! У жильцов аж мурашки по коже… моя супруга и говорит:

«Ох, не к добру, Демьян, она так воет! Не иначе, покойник где-то… – Мужчина еще сильнее побледнел. – Уж я ей рот и заткнул: «Молчи, мол, дура! Я свой участок знаю. Какие тут покойники!» На следующий день зашел я к Бессоновым и говорю: «Вы собачку-то проверьте! Может, болит у нее что-то…» Ванька, то есть Бессонов, мне и отвечает: «Проверяли, Сергеич, здорова псина. А чего она воет – сам не пойму. Будто мертвечину чует!» Представьте себе, месяц целый она и выла. Жильцы попривыкли…

– Как обнаружили труп? – перебил его Григорий.

– Случайно. Проходил как-то мимо калитки Кондаковой и ногой в дверь легонько ударил. Сам не знаю зачем. А она возьми да и откройся! Признаться, у меня поджилки затряслись, но я набрался храбрости и вошел. По тропинке к дому направился. А там все нараспашку. Я – в прихожую, в кухню… Зову ее. В ответ – тишина. Тогда я к телефону. Думаю, вызову полицию. Не иначе, Лидку ограбили! Вроде больших сбережений у нее отродясь не водилось, однако кража налицо. И тут нос мой запах уловил. Ну, вы понимаете… Я принюхался. Так и есть, мертвечиной несет. Я и прикинул, где смотреть надо. В погреб не спускался. Открыл крышку люка – а там она, Лидка! Я нашего участкового позвал. Благо, он на соседней улице живет.

Милиционеры подошли к погребу и закашлялись из-за нестерпимого запаха. Труп Конадковой пролежал там не один день. Эксперт Иванов вынул из своего вечного саквояжа респираторы и вручил их Опарину и Семенову:

– Надевайте. Без них задохнемся.

Они осторожно спустились вниз по деревянной крепкой лестнице. Хозяйка лежала возле шкафа, уставленного консервными банками. Взглянув на труп, Василий побледнел и схватился за стенку. Ему доводилось видеть покойников, но не разложившиеся трупы годичной давности. В эту минуту он желал лишь одного – поскорее покинуть погреб. Геннадий Иванов осматривал покойную без видимого отвращения.

– Мертва около года, да это и вы сами утверждаете, – сообщил он. – Точнее скажу после экспертизы. Причина смерти… Да вы все и так видите… – Он снял с вспухшей шеи женщины капроновый чулок. – Крикни санитаров, пусть уносят тело.

Оперативники с удовольствием вышли на воздух и сняли респираторы.

– Пойдемте в дом, – сказал Григорий.

Семенов и Опарин направились к месту преступления. Участковый следовал за ними, как тень.

– Вы знали убитую? – спросил Григорий, заходя в просторную прихожую.

Степан Алексеевич попытался улыбнуться:

– Это моя работа. Правда, не скажу, что часто с ней виделся. Лидия Михайловна – женщина тихая, порядок не нарушала, жалоб на нее не было.

– Лидия Михайловна?! – Это имя резануло слух лейтенанта.

– Ну да. Так покойную звали, Кондакову, – с готовностью подсказал участковый.

Василий почувствовал, как глаза его заливает противный липкий пот.

– Кондакова? Она же… – Опарин не дал ему договорить, больно ударив по руке.

– Вы ее знаете? – поинтересовался Игнатьев.

Семенов замотал головой:

– Нет, просто распространенные имя и отчество.

Полицейские вошли в гостиную, обставленную недорогой мебелью. По всему было видно: здесь что-то искали. Дверцы полированного шкафа сиротливо висели на петлях, одежда валялась на полу. Ящики секретера выдернули из ячеек, высыпав на пол их содержимое. На потертом ковре лежала большая черно-белая фотография в рамке.

– Лида, – подсказал Игнатьев.

Лейтенант поднес снимок к глазам и сразу узнал женщину, приходившую к ним в управление. Он перевел взгляд на своего коллегу и поразился: на лице Григория не отразилось никаких чувств.

– Она жила одна? – спросил он у Степана Алексеевича.

Тот кивнул:

– Как перст. Муж ее погиб на заводе: какой-то несчастный случай. Деток им бог не дал. Лидия уже пятый год вдовствовала.

Опарин посмотрел на экспертов, и те кинулись собирать улики.

– В соседней комнате такой же разгром? – Капитан заглянул в спальню.

Преступники и здесь обыскали каждый угол. На широкой двуспальной кровати валялись книги с порванными страницами.

– Они искали письмо, – побелевшими губами прошептал Семенов. – ТО письмо… Это же наша давняя посетительница! Вы помните?..

Григорий ударил его по плечу:

– Молчи!

К ним подошел участковый:

– Соседей опрашивать будете? Ее подруга, Лилия Иосифовна Ефимцева, ждет у порога.

– Давайте ее сюда. – Полицейские вышли в прихожую.

Игнатьев скрылся за дверью и вскоре вернулся с высокой женщиной средних лет, со светлыми волосами, повязанными красной косынкой. Умными зелеными глазами она внимательно оглядела оперативников.

– Вы хотели меня видеть? – спросила она негромким приятным голосом.

– Вы подруга потерпевшей?

Лилия Иосифовна схватилась за дверной косяк:

– Лида мертва?!

– К сожалению.

– А я надеялась… – Ефимцева стала медленно оседать на пол.

Василий едва успел подхватить ее.

– Нашатырь! Живо! – крикнул Опарин.

Молодой судмедэксперт быстро подскочил к Лилии Иосифовне:

– Ее бы на кровать или в кресло…

– В комнату нельзя, – остановил его Григорий. – Тащите ее на веранду. Там свежий воздух.

В глубине участка заботливые руки хозяев соорудили маленькую беседку, увитую виноградом, склонявшим свои крупные, еще незрелые грозди над крышей. Посередине стояли самодельные стол и несколько стульев, выкрашенных зеленой краской. Оперативники усадили женщину на один из них. Постепенно она пришла в себя. Бледные щеки порозовели.

– Вам лучше?

Ее веки затрепетали, побелевшие губы раскрылись:

– Да…

– Вы готовы побеседовать с нами?

Она слегка наклонила голову:

– Спрашивайте.

– Вы близко общались с соседкой?

Женщина задумалась:

– Не знаю, как и ответить… Понимаете, когда был жив Лидочкин муж, Коля, они проводили все время вдвоем. Они не нуждались ни в ком, понимаете? Когда Коля так нелепо погиб, Лида стала захаживать ко мне. Но никогда не делилась со мной своими переживаниями и не поверяла секретов. Мы говорили на отвлеченные темы – о погоде, об урожае на участках, о борьбе с вредителями. Когда я навещала ее сама, Лиде это не нравилось. Ну, я и не забила тревогу… Простить себе не могу…

Григорий встал за ее спиной:

– В последнее время вы не замечали ничего странного в поведении подруги?

Ефимцева подняла брови:

– Мне кажется, она чего-то боялась.

– И в чем это выражалось?

Лилия Иосифовна повернула голову к Опарину:

– Соседка хотела поставить сигнализацию и поменять забор. Этот Лида считала ненадежным.

– Вы не спрашивали, чем вызвано такое ее желание?

Женщина вздохнула и пожала плечами:

– Она не говорила. Лида всегда переводила разговор на другую тему, если я слишком уж приставала к ней с расспросами.

– Понятно. – Капитан сел на стул напротив Ефимцевой. – К ней часто приходили гости?

Лилия Иосифовна усмехнулась:

– Никогда никто не приходил, и Лидия тоже не любила наведываться к знакомым. При мне ни один человек не переступал ее порога.

– Значит, вы ничего подозрительного не видели и не слышали?

– Нет.

– Тогда не вижу причин вас больше задерживать. – Опарин кивнул ей и повернулся к Семенову: – Кажется, на нашем отделе повиснет «глухарь». А ведь еще недавно жизнь была прекрасна и восхитительна! Закончили? – обратился капитан к экспертам.

– Закругляемся, – ответил за всех Геннадий.

– Ускоряйте темп.

Василий дотронулся до локтя коллеги:

– Никак не могу успокоиться… Она погибла из-за нас!

Григорий рассмеялся:

– Да что ты? С чего это тебе взбрело в голову?

На шее молодого офицера судорожно задвигался кадык:

– Если бы мы не отправили ее тогда… Ну, что нам стоило приехать и забрать то письмо?

Капитан заскрипел зубами:

– Во-первых, ее могли укокошить грабители, промышляющие в этом районе. Во-вторых, она наверняка кому-то проговорилась о письме, и этот кто-то убил ее. Поверь, возле таких историй постоянно крутится какой-то криминал. Прошлое всегда напоминает о себе, хотя мы и не в ответе за своих предков. Однако не факт, что это злополучное письмо на самом деле существует.

– Но это – версия. – Глаза Семенова загорелись. – И мы должны доложить полковнику!

С лица Григория словно стекли все краски.

– Ни в коем случае! – прошипел он. – Ты поставишь нас в неловкое положение. Разве не понимаешь, нашему начальству необходим процент раскрываемости, и при удобном случае Богомолов обвинит нас в равнодушии и непрофессионализме. Тогда прощай, очередная звездочка! Не хочешь неприятностей – закрой рот на замок.

– Тогда мы с вами пойдем по следу сами! – пылко сказал Семенов. – Ничто не мешает нам выяснить, кто охотился за ее драгоценностями.

– Ты – идиот, – усмехнулся капитан. – Я, например, ничего выяснять не собираюсь, потому что не верю ни в какое письмо. Вот почему мы с тобой начнем заниматься делом! А не этой ерундой. И с этой минуты ты выбросишь этот бред из головы и станешь искать настоящего преступника.

Лейтенант вздохнул:

– Как скажете.

– Вот и молодец. Иди в машину. Иванов уже закончил. Нашел что-нибудь интересное? – обратился он к Геннадию.

Тот дернул плечом и почесал покрасневший от пыли нос:

– Отпечатков мало. Боюсь, все они принадлежат потерпевшей и ее соседке. Сейчас, кстати, забегу к ней.

– Надо было сделать это раньше, – нахмурился Опарин. – Вот теперь жди тебя!

– Я мигом.

Вскоре оперативники уже сидели в машине, направлявшейся в управление.

– Обедать пойдешь? – легонько толкнул Григорий подчиненного.

Василий замотал головой:

– Мать заставила меня взять пирожки с мясом. Хотите?

– Мне привычнее столовские обеды, – отказался Опарин. – Первое, второе и компот. Может, пойдешь с нами?

– Нет, я попью чаю.

– Ну, как знаешь.

«Уазик» затормозил у управления, и судмедэксперты во главе с капитаном отправились в лабораторию, намереваясь потом пообедать. Василий открыл кабинет Опарина и включил электрический чайник. От жары у него стучало в висках, но тем не менее он попытался проанализировать обстановку. Причина для этого преступления казалась очевидной. Кондакова говорила про спрятанные и до сих пор не найденные ценности каких-то Еликов. Их с коллегой все это не заинтересовало, и зря! Она поделилась своей тайной еще с кем-то, и преступник решил ликвидировать женщину. Выходит, мотив лежит на поверхности. Почему же Григорий не хочет об этом и слышать? Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Если капитан расскажет полковнику о визите Лидии Михайловны, состоявшемся год тому назад, тот вовсе не придет в восторг и накажет своих подчиненных. Что же делать? Семенов потер влажные от пота виски. Выход только один. Пусть Опарин не занимается проверкой этой версии – он проработает ее сам. Да только справится ли он один? Попробует! Молодой человек сел к окну и придвинул чистый листок бумаги. Надо составить план действий. Итак, если преступник действительно нашел письмо с указанием места, где спрятаны ценности, то через некоторое время он попытается от них избавиться. Каким же образом? Конечно, понесет их к ювелирам или скупщикам краденого, возможно, он это уже и сделал. Следует поторопиться! Василий быстро встал и вышел из кабинета. Григорий, жмурясь после сытного вкусного обеда, вытирая платком губы, направился к нему:

– Ты не хочешь есть?

«Сказать или не сказать?» – мелькнуло в голове у Василия, и в последний момент он принял решение оставить все в тайне. Капитан слывет человеком очень упрямым, а значит, ни за что не разрешит ему работать в этом направлении.

– Григорий Викторович, можно мне отлучиться на полчаса? – Лейтенант невинными глазами посмотрел на начальника.

Тот нахмурился:

– Что случилось?

Семенов замялся:

– Да ерунда… Просто нужно.

Опарин кивнул и улыбнулся:

– Кто она?

Сам того не ведая, он подсказал лейтенанту выход из ситуации, и Василий ухватился за предоставленную возможность:

– Просто девушка. Она ждет меня у управления, ну, и мне неудобно…

Капитан снисходительно похлопал его по плечу:

– Иди. Ты мне пока не нужен. Только далеко не уходите. Скоро эксперты подготовят результаты, мы, в свою очередь, включим это в отчет и пойдем к полковнику.

– Конечно, спасибо.

Молодой человек выбежал из управления в августовский зной и помчался по улице. Он держал путь к старому ювелиру, Юлию Львовичу Магницкому, с которым уже давно работали его коллеги.

Юлий Львович Магницкий, восьмидесятилетний импозантный мужчина с седой гривой волос, делавшей его сухое длинное лицо чуточку шире и скрадывавшей длину острого крючковатого носа, жил на Дерибасовской, в центре города, в трехкомнатной квартире, и считался одним из лучших специалистов не только в Одессе, но и во всем СНГ. Когда бывший могучий СССР еще не отдал концы, к Магницкому съезжались со всех республик. Все знали: если ты хочешь эксклюзив, лучше Юлия Львовича никто этого не сделает. Ювелир начал сотрудничать с милицией еще в шестидесятые годы прошлого века. Обладая острым умом, он пришел к выводу: помогаешь другим – помогут и тебе. И оказался прав. Магницкий закладывал своих коллег и не испытывал особых угрызений совести, а милиционеры закрывали глаза на некоторые сделки их пронырливого помощника. Так он и держался – уже пятьдесят лет. Современные работники правоохранительных органов тоже обращались к нему за советами. Месяц тому назад Василий приходил к ювелиру вместе с Опариным проконсультироваться насчет одного колье, найденного в квартире убитой женщины. Благодаря наводке Юлия Львовича они и нашли убийцу. Вот и сейчас, быстро шагая по раскаленному асфальту, Семенов надеялся, что Магницкий направит его на правильный путь.

Уже через двадцать минут он стоял возле двери, сделанной из дорогой древесины, и нажимал кнопку звонка.

– Минутку! – Маститый ювелир обладал оперным тенором. – Одну минутку!

Дверь открылась, но не полностью. Осторожный хозяин подстраховался, накинув цепочку. При виде Семенова его породистое лицо сморщилось:

– Вы из полиции?

– Хорошо, что меня еще помнят.

Немного подумав, Юлий Львович сменил сухое выражение лица на весьма доброжелательное:

– Прошу вас. Проходите. Обувь можно не снимать. Глаша после ужина моет полы.

После этого замечания Василий усмехнулся про себя и невольно сравнил холеного ювелира со своим дедом. Они практически были ровесниками. Только дедушка полицейского всю жизнь честно трудился на заводе, сначала мастером, а потом инженером. Очередь на квартиру подошла в тот момент, когда на чудо уже никто не надеялся. Семью из четырех человек поселили в двушке на окраине. И тем не менее они страшно обрадовались даже такому подарку… Как ювелиру Магницкому удалось очутиться в хоромах на Дерибасовской, оставалось только догадываться. Возможно, в настоящее время его гонорары позволяли отделать квартиру по последнему слову техники. Каждая комната, в том числе и прихожая, могла украсить своим изображением страницы журнала, пропагандирующего дизайнерское искусство и современные строительные материалы.

– Присаживайтесь, – Юлий Львович величественно указал на старинное кресло. Вполне вероятно, что когда-то в нем сиживал Людовик Четырнадцатый. – Вы, как я понимаю, хотите со мной проконсультироваться?

– Именно так.

Ювелир наклонился вперед:

– Я вас слушаю.

– Вам знакома такая фамилия – Елики?

Магницкий вздрогнул:

– Елики? Очень любопытно! Полиция заинтересовалась делами давно минувших дней? Разумеется, я слышал об их деле. Что вы хотите знать?

Василий широко улыбнулся:

– Чем больше, тем лучше.

Юлий Львович откинулся на спинку кресла:

– Разговор будет долгим. У вас есть время?

– Наверно, раз я здесь, – отвечая на этот вопрос, Семенов подумал об Опарине. Он может позвонить в любую минуту, как только отчет будет готов. Им обоим нужно идти к полковнику. Что ж, если капитан прервет его диалог со стариком на самом интересном месте, ничто не помешает заглянуть к нему позже.

– Да. Я располагаю временем, – повторил лейтенант.

Хозяин поправил гриву густых серебряных волос:

– Прекрасно. Видите ли, я всегда испытываю дефицит общения. Современные клиенты не беседуют с Магницким. Они смотрят на него как на машину по изготовлению ценностей. Никто не желает знать, что у него на душе!

– А вы всегда готовы раскрыть душу? – сыронизировал Василий.

Ювелир покачал головой:

– Вот и вы смеетесь… А напрасно! Знаете, моя семья погибла в автокатастрофе двадцать лет тому назад. Раечка очень хотела водить машину. И надо же было такому случиться, чтобы они с Фимой, моим единственным сыночком, врезались в грузовик в первый же день после того, как она сдала на права! Не думайте, я далеко не всегда обращаюсь к знакомым для решения щекотливых вопросов. Раечка готовилась к экзаменам сама, и я не замолвил за нее и словечка. Это же очень опасно, когда на дороге неопытный водитель. И моя дорогая не виновата. За рулем другой машины сидел пьяный парень. И он остался жив. Без единой царапины! А я в одночасье потерял все. Вот вы смотрите на мою богато обставленную квартиру, думаете о моих доходах, а я все до копейки отдал бы тому, кто вернул бы моих близких. – В складках морщинистой кожи показалась слеза. Магницкий небрежно смахнул ее.

Лейтенанту стало невыносимо жаль этого человека, хотя он неоднократно слышал о совершенных им мошенничествах. Однако деньги не принесли ему счастья. Их было очень много, но жизнь потеряла для него всякий смысл. Василий закусил губу. А Юлий Львович, смутно догадываясь о его мыслях, взглянул парню в лицо:

– Не думайте обо мне. Вы ведь пришли по делу. Сейчас я принесу вам кружку моего фирменного чая с жасмином и потрясающе вкусное печенье. Пока вы будете наслаждаться всем этим, я расскажу вам о Еликах, хотя вам и трудно будет представить себе Одессу двадцатых годов…

В городе царили грязь, эпидемии, голод и холод. Спасти страну можно было только при помощи новой экономической политики. И действительно, Одесса словно помолодела. Строились и открывались новые магазины, восстанавливались разрушенные и возводились новые дома, в городских парках и скверах, приведенных в порядок, опять начали гулять жители города. «Жемчужина у моря» словно пробуждалась от страшного сна и принимала в свои объятья тех, кто покинул ее во время Гражданской войны. Но с расцветом экономики расцвела и преступность.

Это время напоминало девяностые годы… Соблазнов срубить шальные деньги открылось великое множество. Появились нелегальные игорные притоны, и местные и заезжие тузы с удовольствием просаживали бешеные деньги, нисколько не заботясь о завтрашнем дне. Ведь всем известно: никто никогда не дорожил быстро и нечестно заработанным капиталом. Воры, убийцы и ворюги советской партийной системы вместе просаживали добро, швыряли разноцветные бумажки на столы, покрытые красным сукном, и заразительно смеялись. Зачем жалеть явно не последние монеты! Впрочем, были и моряки, которым привезенная валюта жгла пальцы, и они усиленно старались от нее избавиться. Им помогали проститутки и авантюристы всех мастей. Девочки легкого поведения, разряженные, как экзотические бабочки, старались «развести» клиента если не на деньги, то на золотые украшения, и требовали купить подарок в модном ювелирном магазине, находившемся на Екатерининской улице. Небольшой магазин открылся совсем недавно и принадлежал знаменитой фамилии братьев Елик – бывших купцов первой гильдии. Старожилы помнили их еще до революции. Тогда их фирменные заведения находились в центре Одессы и вначале специализировались на мануфактуре. В конце девятнадцатого века старший брат Ефим решил, что ювелирное дело принесет гораздо больше прибыли, переоборудовал магазины под ювелирные и вместе со своим братом-близнецом Исидором постарался сделать так, чтобы их клиентами стали солидные люди, желавшие приобрести у Еликов дорогие и модные украшения. Публика валила к ним валом. Людей встречали хорошо вышколенные любезные приказчики, понимавшие покупателей с полуслова, и «творческая бригада» талантливых и опытных мастеров. Не было на свете украшения, которого они бы не смогли изготовить. Посетителя провожали в прохладный кабинет, предлагали чашечку чая или кофе и раскладывали перед ним каталоги зарубежных фирм. Клиент уходил в полном восторге, оставляя в толстой книге, лежавшей на самом видном месте, хорошие отзывы. Елики с удовольствием демонстрировали благодарности в их адрес от именитых особ. Итак, все складывалось удачно, и братья процветали. Но однажды грянула революция, и Елики справедливо рассудили, что за границей им будет спокойнее. Они закрыли магазины и исчезли в неизвестном направлении.

Шло время, о Еликах стали забывать. И, как оказалось, зря! Наступил двадцатый год, и благодаря новой экономической политике в город у моря потянулись его прежние жители, нашедшие приют на иноземных берегах, но тосковавшие по родной земле. В двадцать первом вернулись и Елики. Старший, Ефим (он родился раньше Исидора на несколько минут), низенький, толстенький, рыжеватый, нисколько не изменившийся за время, проведенное на чужбине, вдруг откуда ни возьмись появился, как призрак прошлого, на Екатерининской, где когда-то он заправлял своим любимым детищем. Сунув руки в карманы, он придирчиво осматривал здание, и на его веснушчатом лице играла довольная улыбка. Разруха и война не тронули нужный ему дом. Первый этаж по-прежнему ждал желавших продолжить дело коммерсантов. Ефим не собирался медлить с открытием. Он тотчас сообщил брату о своем решении, и вскоре Исидор, такой же рыжий и веснушчатый, похожий на старшего брата, как две капли воды, бродил с ним по Екатерининской.

В общем, братья открыли магазин и сделали все возможное, чтобы торговля пошла и стала оживленной. А потом они расширили дело. И все было бы благополучно, если бы не одна история. В одесские ломбарды и скупки начали обращаться жительницы Одессы. Они сдавали золотые изделия и хотели получить за них явно больше их цены. Работники ломбардов и скупок уверяли: товару – грош цена. Низкопробное золото, поддельные камни… Женщины устраивали скандалы, и неудивительно: они ведь приобретали все у Еликов! Их клиенты еще не знали, что братья открыли целый синдикат по производству подделок. Настоящими были только клейма. Поскольку брошки и кольца такого качества с каждым днем наводняли скупки, работники решили обратиться в прокуратуру. За дело взялся следователь ОГПУ Иван Тимкин. По решению прокурора следственной группой были проведены проверки ювелирных магазинов на Канатной, Ришельевской и Екатерининской улицах. Однако никто ничего не обнаружил. Документация пребывала в полном порядке, и Елики вели себя уверенно и нагло. «Как – такие недоразумения в наших заведениях? Нам всегда записывали одни только благодарности за прекрасные покупки! А если среди наших людей завелся негодяй, обманывающий честных тружеников, мы разберемся с ним и предадим в ваши руки», – вещали они. Эксперты провели выборочный химический анализ изделий, которые выставлялись на продажу, и обнаружили: в магаине на Канатной два женских кольца имели завышенную пробу. Товар изъяли на глазах у изумленных продавцов и отдали в лабораторию. Результаты экспертизы показали: металл, из которого изготовлены кольца, – более низкой пробы, чем указано на самих изделиях и в документах. Кроме того, выяснилось: эти колечки изготовлены кустарным способом. То есть не на фабрике, но тем не менее на очень высоком профессиональном уровне. Как и штампы их пробы.

Мягкий голос Юлия Львовича убаюкивал. Василий не заметил, как наступил вечер. Коллеги его не беспокоили, и он почти целый день провел в гостях у старого ювелира. Василий пошевелился, и хозяин участливо наклонился к нему:

– Устал, голубчик?

– Нет, – искренне признался сыщик. – История захватывающая! Жаль, что мне надо еще наведаться в отдел. Но завтра я к вам обязательно зайду, и вы расскажете мне о дальнейших событиях.

Ювелир кивнул:

– Конечно. Буду ждать.

Когда за молодым человеком захлопнулась дверь, Юлий Львович с тоской проговорил, глядя в окно на вечернюю улицу:

– Печально, что у меня нет писательского таланта.

Вор Тарас Решеткин по кличке Мальчик сидел на нарах и озабоченно чесал в затылке. Он впервые мотал срок в колонии строгого режима. Все прошлые его поступки по сравнению с последним казались детской шалостью. Тарас с детства твердо решил для себя: он – особенный. И корячиться, работать, как мать, не собирается. К слову, мать его работала старшей медицинской сестрой в больнице и, потеряв мужа, скончавшегося от инсульта, в одиночку поднимала двоих детей – его и старшую сестру Василину. Женщина брала все ночные дежурства, подрабатывала сиделкой… Однако денег все равно не хватало. Окончив школу, Василина сначала пошла работать, потом поступила на заочное отделение в институт, на факультет ландшафтного дизайна. Тарас нисколько не жалел родных и принимал их помощь как должное. Следует добавить, что он их и не уважал. Ну чего его мать добилась в жизни? Крохотной однокомнатной, плохо обставленной квартиры? Нищенской зарплаты? И никакого просвета на лучшее будущее. Впрочем, может, ничего другого она и не желала. Евдокия Михайловна выросла в другое время, без компьютеров и мобильников, как на грех, все усовершенствующихся и усовершенствующихся. Над ней не смеялись одноклассники, когда видели телефон донельзя устаревшей модели. Наслушавшись их насмешек, Тарас в один перкрасный день решил: с него достаточно! И украл самый дорогой сотовый у соседа по парте, сыночка преуспевающего банкира. По мнению Тараса, парень был сам виноват: нечего выпячивать свое богатство. Повезло тебе с родителями – и сиди тихо. А если постоянно тыкать всем в нос дорогими вещами, за это неминуемо придет расплата. В тот раз расплата вора не настигла. Сын банкира не помнил, где он мог потерять телефон. Заботливый папаша приобрел отпрыску другой – и все остались довольны. Решеткин через два дня загнал мобильный по бешеной цене и купил себе другой, чуть хуже краденого. Не мог же он разгуливать с ворованной вещью по школе! То, что ограбление легко сошло ему с рук, вызвало у паренька легкую эйфорию. Тарасу стало казаться: он безумно ловок! Мальчик без зазрения совести лазал в кошельки и сумки одноклассников, пока однажды прыщавая Светка Лобода не схватила его за руку. Это было неприятнее всего. Отец Светки работал в прокуратуре. И на парня завели уголовное дело. Мать металась, как пойманная в силки птица, в поисках хорошего адвоката, и так и не поняла, бедная: где ж его, хорошего, найти, когда за душой нет ни гроша. Даже общественный защитник прозондировал почву – а нельзя ли выудить у медсестры хоть сколько-нибудь денег? Убедившись, что нельзя, он махнул рукой и пустил дело на самотек, дав, правда, Тарасу несколько полезных советов: со всем соглашаться, просить прощения у пострадавших и каяться. Тарас выполнил его рекомендации на пять с плюсом. Но на суде всплыли все кражи, и судья все равно вкатил ему четыре года. Мальчик отправился в колонию для несовершеннолетних. Позже Решеткин понял: это была еще не самая плохая колония. Начальник заботился о быте заключенных. Их не кормили бурдой, учителя и воспитатели добросовестно учили их всем предметам, классы оборудовали по последнему слову техники. Однако у персонала этого заведения не было того, по чему так тосковали пацаны – любви и уважения к оступившимся мальчишкам. Наверное, эти люди постоянно помнили: они учат и воспитывают преступников. И от этого возникало скверное чувство – постоянное осознание, где именно ты находишься. Свидания с матерью и сестрой только бередили парню душу. Вот они пришли к нему, принесли много вкусной еды, смотрят на него с жалостью, но через полчаса уйдут из этих стен. Уйдут на свободу. А он останется с такими же несчастными. Время шло, однако Решеткин не осознавал своей вины. Возможно, потому, что он сблизился с парнями, не желавшими начинать другую жизнь после отбывания срока.

– Нас научили работать на станках, – разглагольствовал Петька Мамонтов. – А зачем? Неужели эти придурки думают, что я устроюсь на завод и буду пахать от смены до смены?! Не дождутся!

– Куда же ты подашься? – интересовались сокамерники.

– Продолжу воровскую карьеру, – не моргнув глазом, отвечал мальчик. – Мне еще многое предстоит освоить. И потом, я хочу всего и побыстрее. А этого честным трудом не получишь.

– Поймают и посадят в колонию строгого режима, – пискнул Сашка Петров.

– Не поймают, – заявил Петька.

Как сложилась судьба этого отчаянного парня, мальчик не знал. Выйдя на свободу, он больше никогда не видел друзей по колонии. Мать и сестра встретили его с распростертыми объятиями и целый вечер просили встать на путь истинный. Тарас кивал головой, говоря про себя: «Как же, дождетесь!» Решеткин устроился работать грузчиком, чтобы иметь хоть немного карманных денег, и в то же время изучал обстановку. Как же быстро и безболезненно разбогатеть? На свое несчастье, он встретил девушку Милу, прекрасную, как агнел, с белокурыми волосами и голубыми глазами, ну, натуральную Барби, которая была одержима теми же мыслями. Правда, в силу отсутствия образования и хорошей работы (Мила трудилась на почте) осуществить их она никак не могла. Богатые мужчины почему-то не хотели на ней жениться, и девушка никак не могла понять – что в ней не так? Когда Тарас объяснил ей: Золушки бывают только в сказках, она приуныла:

– Значит, другим остается вечно разгребать дерьмо?

Именно эту фразу Решеткин и мечтал услышать:

– Я тоже думаю об этом. Давай объединимся!

Мила не возражала. У ее нового дружка не так уж все плохо было. Тарас получал хорошую зарплату, работая в фирме, однако время грузчиков, вечно пьяной братии с плавленым сырком, с соленым огурцом в кульке, с поллитрой в подсобке, давно прошло. Предприниматель хотел работников нового типа, претенциозно обозвав их «комплектовщиками склада». Дела у него шли хорошо. Товары постоянно подвозили на машинах, и Тарас надрывал спину.

– Все. Больше не могу, – заявил он однажды Миле. – Не лучше, чем житуха в колонии! Давай думать, как обувать лохов.

Долго они не кумекали. В одном деле – искусстве любви – девушке не было равных. Парочка решила: Мила выйдет на трассу, будет ловить богатых клиентов, а, оказавшись в салоне дорогой машины клиента, непременно поинтересуется: имеется ли у него штамп в паспорте. После сеанса занятий любовью из кустов вынырнет Тарас и станет бить мужиков посильнее, во всяком случае, чтобы те на время отключились. И тогда подельники хорошенько пощипают незадачливого клиента. Оба были уверены: в милицию жалоб не поступит. Женатый человек не захочет, чтобы об этом случае узнала его семья.

Сначала у них все получилось. Четверо обчищенных клиентов заявлять никуда не побежали, а вот с пятым им не повезло. Им оказался очень крепкий мужик с бычьей внешностью, который от удара Решеткина не потерял сознание, а ухитрился выбраться из машины и дать парню сдачи. И неизвестно, чем бы все кончилось, если бы Мила не сунула в руку любовника пустую, брошенную кем-то бутылку из-под шампанского. Тарас огрел противника по голове – и не рассчитал силы удара. «Бык» грянулся навзничь и сильно ударился виском о камень. Кровь полилась на его белоснежную рубашку.

– Ты убил его! – заорала Мила. – Сматываемся!

Домчавшись до ее коммуналки, они затаились, как мыши в норе, в ожидании прихода милиции. Тарас пытался успокоиться сам и успокоить подельницу:

– Они нас не найдут. Они о нас ничего не знают.

Но их нашли. Мужик выжил – чудом! – и дал показания. Парочку поймали и посадили в СИЗО. Мила забросала Тараса жалобными письмами. Она писала, что ждет от него ребенка, что не хочет рожать в неволе. Пусть ее любимый все возьмет на себя, а она останется ждать его, сколько понадобится. В тюрьме ему будет спокойнее, если он станет думать: на воле у него есть жена и ребенок. Тарас почесал затылок и согласился. В конце концов, наверное, Мила права.

– Рожай и жди, – написал парень в ответ и на очередном допросе у следователя накинул себе еще несколько лет, заявив: девушка не хотела участвовать в этой афере. Он якобы принуждал ее силой и угрожал порезать ее лицо ножом.

Следователь, мужчина уже довольно пожилой, не поверил новым показаниям. Он понял, что за девка Мила, как только взглянул на нее. Но ничего не попишешь: теперь у него имелись показания, подписанные подследственным. Общественный адвокат тоже махнул на Тараса рукой, бросив в сердцах:

– Дураком родился – дураком и помрешь!

На суде Решеткин полностью признал свою вину. Мила старалась не смотреть ему в глаза. Девушка все равно схлопотала срок, два года колонии общего режима, а Тарас по кличке Мальчик отправился в ИТК строгого. И, начиная с первого дня, стал ждать писем от любимой девушки. Он молча сносил побои и издевательства других зеков, потому что где-то там была его единственная и готовился появиться на свет его ребенок. О том, что Мила его обманула, у него не появлялось и мысли. Более того, Тарас порвал бы любого на клочки, кто о таком заикнулся бы. Однако время шло… Решеткин начал волноваться. Впервые на одном из свиданий он заговорил с сестрой не хамским, а просительным тоном:

– Василина, узнай, как там Мила?

Сестра прищурилась:

– Ты еще о ней думаешь?

Тарас заискивающе улыбнулся:

– Она там одна, беременная. И я ее люблю.

Василина вздохнула:

– Ну, ладно.

Ее следующего прихода он ждал, как манны небесной.

– Ну, что?

Сестра развела руками:

– Говорила я тебе: аферистка твоя барышня! Беременность ее, видать, сама собою рассосалась. Молодому охраннику глазки строит. О тебе и словечка не молвила. Это из-за нее ты все взял на себя?

Он опустил голову. Василина продолжала хлестать по больному:

– И набавил себе срок?

Тарас не ответил. Однако сестра все поняла:

– Ты сломал не только свою жизнь, брат! Мать сильно болеет. Я уж и не знаю, дождется ли она тебя.

Решеткин смущенно отвел глаза. Впервые за долгое время ему стало стыдно перед людьми, которые его любили:

– Дождется. Я здесь не пропаду. Это в фильмах показывают всякие ужасы. А у нас здесь и начальство, и заключенные – что надо.

Он подмигнул сестре на прощание.

В тот же вечер его сильно избили сотрудники колонии. Пришел и его черед стать для них козлом отпущения.

– Ты еще не проходил через наши воспитательные мероприятия, – прошептал ему на ухо старший лейтенант с большим щербатым ртом. – Но это дело поправимое… Раздевайся…

Тарас затрясся:

– Я не понял…

Лейтенант поглядел на коллег, и те загоготали:

– Ты не целка, снимай с себя все! – подсказал ему старшина с красным носом.

– Но…

Они угрожающе двинулись на него:

– Хуже будет!

Решеткин решил не рисковать и торопливо стащил робу.

– А теперь – на колени, – приказал старлей.

Тарас закусил губу и опустился на колени. Прикосновение к ледяному полу вызвало дрожь во всем теле.

– Ползи сюда, – скомандовал старшина и швырнул ему резиновую палку. – Фас! Бери ее ртом – и неси ко мне.

Решеткин послушно выполнял все команды. Он надеялся: им скоро надоест, и они отпустят его. Однако мучители только расходились:

– Теперь ты покатаешь нас, лошадка.

Они по очереди ездили на его отощавшей спине, а под конец, когда колени Тараса превратились в кровоточившее месиво, старшина нахлобучил на его голову урну с мусором.

– На сегодня мероприятие закончено.

Для пущей убедительности они стукнули его по лицу и поддали пинка. В тот вечер Тарас предстал перед сокамерниками избитым, униженным, с окровавленными губами и разбитым носом. Яйцеголовый Игнат, уже давно нацелившийся на койку Решеткина, нагло усмехнулся. Тарас понимал: если бы не его первая отсидка, пусть даже в колонии для малолеток, ему бы пришлось совсем туго. В тюрьме вообще туго. Здесь вам не курорт! Решеткин давно вывел это сравнение – заключенных с крысами, – и это ему понравилось. А ведь действительно, находясь на свободе, крысы редко нападают друг на друга, но если животных засунуть в одну тесную бочку, они начинают убивать и пожирать себе подобных. То же самое происходит и с людьми – и в тюрьме, и любом другом тесном, принудительном коллективе, откуда нельзя уйти при первом желании. В армии, в больнице с принудительной изоляцией, в таежной экспедиции, на борту корабля дальнего плавания… Такова уж природа и крыс, и людей. И те и другие, к сожалению, – хищники.

Кроме того, парень постиг еще одну уголовную премудрость: что может остановить эту запертую в бочке стаю крыс от пожирания другой крысы?

Только одно. Намеченная к коллективному пожиранию крыса должна не пугаться своих пожирателей, а сразиться с ними – не на жизнь, а на смерть. В таких условиях страх губителен. И ни в коем случае нельзя показывать испуг, а не то тебе конец. Ты должен быть готов умереть, чтобы выжить. Значит, нужно бить на поражение, потому что эти людишки ничем от крыс не отличаются. Инстинкт самосохранения обязательно сработает. Все хотят жить, и притом отнюдь не беспомощными инвалидами. Это сначала они строят из себя бесстрашных, на самом же деле они – трусливое дерьмо. Решеткин, впрочем, отдавал себе отчет, что самому на рожон лучше не лезть. Однако сегодня, увидев эти ухмыляющиеся физиономии, он догадался: столкновения не избежать. Игнат медленно встал с нар и подошел к нему:

– Нашего Мальчика, кажется, потрепали?

Тарас вскинул голову и смело посмотрел ему в глаза:

– Я неудачно упал с лестницы.

– Даже знаю, с какой. – Яйцеголовый залился смехом, раскрыв широко свой щербатый рот. Ему вторили остальные. – Сегодня, чую, нам что-нибудь перепадет.

– Чего ты хочешь? – Решеткин подошел к нарам и сел на койку.

– Пообщаться с тобой. Я запал на твою кроватку. По-моему, она самая удобная. Забирай шмотки и иди в угол, на верхний этаж.

Мальчик посмотрел через плечо на Игната. За спиной зэка сгрудились его приятели.

– Делай, что тебе говорят!

– Да пошел ты!

– Что?! – Над головой парня занесся кулак.

В голове Тараса вновь завертелась мысль: будешь бояться – тебя растопчут до конца и отнимут все, оставив тебя на всю жизнь сломленным, растоптанным моральным и физическим уродом. Продемонстрируй этим гадам готовность умирать и убивать!

Честь дороже жизни!!! Твоя честь – это единственное, что у тебя остается в тюрьме, это единственное, за что надо бороться.

Он издал боевой клич и ударил Игната в лицо. Тот отлетел в другой конец камеры и дико заорал. Этот звериный крик подействовал на заключенных, как команда убивать. Они нависли над Мальчиком, и он почувствовал их тяжелое, несвежее дыхание.

«Умирать – так умирать», – подумал Решеткин, изготовившись к драке.

– Оставьте его!

Со своих нар поднялся убеленный сединами зэк по кличке Косяк. Мальчик знал: его настоящие имя и фамилия – Косяков Игорь Иванович. Опытный медвежатник, отбывающий срок за вооруженный грабеж. Тарас давно осознал: Косяк здесь главный. Его боятся и слушаются все.

– Чего навалились все на одного?

Гул стих сам собой. Парни замерли.

– Еще раз такое повторится – уши оборву!

Решеткин понял: гроза прошла. Ему уже нечего опасаться за свою жизнь. Похоже, Косяк решил встать на его защиту. Хорошо бы с ним подружиться. Но имеет ли он на это право? Косяков сам ответил на этот вопрос. Он сел рядом с дрожавшим от возбуждения Решеткиным и похлопал его по вздрагивавшему плечу:

– Все позади, парень. Тебя никто не тронет. Ложись и спи.

Тарас последовал его совету и провалился в беспокойный сон.

Проснулся он лишь в семь часов утра, когда баландеры (заключенные, отбывающие срок и работающие по хозяйственному обслуживанию тюрьмы) привезли завтрак – кашу и хлеб. Сокамерники уже заваривали крепкий чай в ожидании утренней поверки. Вскоре пара тюремных чинов открыла дверь камеры, и все заключенные вышли в коридор. Их пересчитали по головам, сверили со списком и завели обратно. Поверка закончилась, все готовились к работе. Чуть позже их развели по цехам: заключенные изготавливали шарикоподшипники. Решеткин трудился в поте лица. Он надеялся на условно-досрочное освобождение. Косяк большей частью стоял у стенки, и никто не гнал его к станку. Поймав взгляд Решеткина, рецидивист подмигнул ему, и парень почувствовал: между ними установилась незримая связь. За обедом его догадки подтвердились. Косяков легонько стукнул его по спине и прошептал:

– На прогулке поговорим.

Тарас ждал этого часа с нетерпением.

И когда конвоир спросил: «На прогулку идете?», он отозвался громче всех:

– Конечно, идем!

Минут через пять дверь открылась, и «старшой» сообщил по рации такому же конвоиру-вахтеру, стоявшему на этаже, где располагались прогулочные дворики: к нему из такой-то камеры идут заключенные.

Раньше Тарас никогда не думал, что прогулочные дворики находятся на верхних этажах тюрем. Но заключенные радовались и этому. Все же можно было глотнуть свежего воздуха – запаха той, вольной жизни. Оставшиеся за колючей проволокой сокамерники, весело переговариваясь, подходили к дежурному конвоиру и терпеливо ждали, когда он пересчитает их, запишет на бумажку и впустит в прогулочный дворик – такую же тюремную камеру, с той же металлической дверью, теми же стенами со всех сторон, бетонным полом и решеткой вместо потолка. В трех метрах над решеткой матово поблескивала металлическая крыша. А между решеткой и потолком витал настоящий свежий воздух, воздух воли.

– За что тебя замели? – поинтересовался неслышно подошедший к Мальчику Косяк. Тот нервно глотнул:

– За глупость.

– А точнее?

Решеткин знал еще одно тюремное правило – фильтровать базар, то есть следить за каждым своим словом. Кое-что он усвоил в малолетке и в любых разговорах старался не говорить вообще о ком-либо что-то плохое. Тюрьма – это место, где люди круглыми сутками находятся в тесном общении и в конце концов все обо всем друг другу рассказывают. Все плохое передавалось в преувеличенном виде, часто вспыхивала вражда. В ИТК строгого режима он заметил: опытные зэки ни с кем не откровенничали о былой жизни, своих занятиях и увлечениях, на вопросы отвечали односложно и никогда не хвастались. Хвастовство здесь расценивалось как способ возвыситься за счет унижения других и поэтому не приветствовалось.

И все же Тарас впервые за долгое время излил душу Косяку. Тот слушал внимательно и посмеивался:

– Действительно, по глупости сел. А чего бы тебе сейчас хотелось?

Решеткин, ругая себя последними словами, все же откровенно ответил:

– Увидеть Милу и узнать, как наш ребенок. Я думаю, она все же родила.

Стальные глаза Косяка просверлили его, как буравчики:

– Хорошо, я постараюсь исполнить твое желание.

– А как ты здесь очутился? – рискнул спросить Тарас, но тут конворир заорал:

– Прогулка окончена. – И все поплелись в камеру.

Рецидивист махнул ему рукой:

– В следующий раз.

Тарас ждал следующего раза с нетерпением, бóльшим, нежели приезда матери или сестры. Когда они вновь очутились в тюремном дворике, Косяк взял его за локоть:

– Ты хотел кое-что узнать. Мне тут доложили… Обманула тебя твоя краля. Ребенка она не ждала. А тебя, видать, просто утопила. Кстати, Мила скоро выйдет. О тебе она никогда не вспоминала.

– Гадина! – Решеткин сжал кулаки.

– И что ты намерен делать?

– Отомщу змее. – Мальчик кусал губы.

– А я бы на твоем месте плюнул и растер, – заметил опытный зэк. – Подумай, она тебя попросила все взять на себя. Но не заставляла. Ну да, изобрела такой способ выкрутиться. А что ей, бабе, еще оставалось? К тебе с ножом к горлу никто не подступал. Это твое решение. И потом… Ну, как ты ей собираешься мстить?

Мальчик глотнул:

– Завтра попрошусь на беседу со следователем и выложу ему всю правду.

– А он тебя и слушать не будет. Дело закрыто. Подожди. – Косяк сжал его руку. – У меня к тебе предложение. Раньше ты брал по мелочовке. Хочешь заработать по-крупному?

– Как это?

Косяк заложил руки за спину:

– Ты спрашивал, как я здесь очутился. Представь, меня тоже подставили.

Решеткин открыл рот от изумления:

– Тебя?

– Да.

– А кто же…

– Гад один, – прошептал вор. – Я ему цацки достал, стоящие огромные деньги, чуть на мокруху не пошел! Все его дружок сделал, я только сейф вскрыл. В сейфе письмо хранилось с указанием координат, где цацки спрятаны. Ну, естественно, мы их потом отыскали.

Тарас слушал, затаив дыхание:

– А дальше?

– Драгоценности – кольца, браслеты, броши – в двадцатые годы заменили фальшивками в магазинах братьев Еликов, – продолжал вор. – На них сохранились бирки. Этот гад сказал нам, что милиция тоже ищет сокровища и каждый ювелир Одессы предупрежден о них. Если мы вздумаем сдать золото в ломбард, нас тут же возьмут. Надо вывезти его за границу и там продать. – Косяк вздохнул. – Я в этом деле темный человек, а он все-таки адвокат. Ну, и поверил я ему – и попался на подставу.

Косяк закрыл глаза, и вся картина того безрадостного дня возникла перед ним, словно это произошло вчера…

– Для того чтобы все вывезти за границу, нам потребуются деньги, – разглагольствовал адвокат, Борис Михайлович Шиманский, импозантный мужчина средних лет с чуть раскосыми черными глазами и волнистыми темными волосами. – Их необходимо достать. Какие будут предложения?

Косяк и второй подельник молчали. Шиманский щелкнул длинными пальцами:

– Мне на днях рассказал приятель, работающий в банке… Есть одна фирмочка, которая при доставке денег игнорирует требования Нацбанка. Вместо бронированного автомобиля они везут их на разбитом «жигуленке». В банк едут всегда двое – кассир, пожилая тетка. Божий одуванчик и сопливый охранник. Эти двое ничему не обучены. Правда, у парня имеется пистолет, но – травматический.

– Им тоже можно убить, – вставил Косяк.

Борис Михайлович кивнул:

– Да, если кто-то окажется дураком и подставит лоб. Мы снабдим тебя настоящим пистолетом.

Вор поморщился:

– Я никогда не убивал.

– А тебе и не потребуется, – заверил Шиманский. – В прошлом месяце я разведал обстановку. Эта контора находится за магазином «Метро», в только что построенном коттедже. Кругом – пустырь, и стоит брошенный дом. Охранник оставляет машину у дверей и заходит в помещение. А тетка еще некоторое время ждет его у порога. Стоит только показать ей пистолет, и она без звука отдаст дипломат с деньгами. Решайся. От этого зависит, как скоро мы станем богатыми людьми!

Косяк почесал в затылке:

– Что-то больно все гладко…

– Потому что они – идиоты!..

Теперь вор ругал себя последними словами. Ведь он же был достаточно опытным, чтобы понять: пахнет жареным. Долгими тюремными ночами он грыз подушку и находил для себя одно-единственное оправдание: хотелось наконец распоряжаться большими деньгами. Вот почему, когда в разговор вступил второй подельник, Косяк сдался. Вместе с Шиманским они разведали тот район, адвокат вручил ему пистолет и еще раз проинструктировал:

– Ничего не бойся. Возьмешь бабки – прыгнешь в мою «Ауди». Я припаркую ее у центра.

В назначенный день вор стоял у здания фирмы, поджидая бухгалтера и охранника. Когда у дверей затормозил невзрачный «Жигуленок» и из него вышли женщина и парнишка, он улыбнулся: все шло по плану. Охранник вошел в помещение. Бухгалтер осталась одна, и Косяк подбежал к ней и сунул пистолет под ребра:

– Гони деньги!

То, что случилось потом, не снилось ему и во сне. Тетка – божий одуванчик – провела мастерский прием дзюдо, и через секунду вор лежал на земле без сознания. Он очнулся лишь в КПЗ, где ему сразу предъявили обвинение. Косяк попросил телефон и позвонил Шиманскому. Тот приехал только на следующий день и безапелляционно заявил:

– Я постараюсь вытащить тебя отсюда. Но учти: у нас много своих людей в тюрьме. Если раскроешь рот – тебе не жить.

Услышав это, вор приуныл. Он понял: ни о каком выходе на волю в ближайшие годы нечего и мечтать. Его подставили, чтобы засадить за решетку. Ведь лучше делить добычу на двоих, чем на троих. И Шиманский не ударит палец о палец, наоборот, со злорадной ухмылкой будет его топить. Так оно и случилось. Благодаря стараниям адвоката на Косяка повесили еще несколько аналогичных дел и дали приличный срок.

– Возможно, тебе следовало их заложить, – сказал Тарас, выслушав сокамерника. – Их угрозы могли оказаться липовыми. Во всяком случае, стоило попробовать. А так они смоются с цацками, а ты будешь чахнуть в тюрьме.

– Я долго думал об этом, – признался вор. – И пришел к выводу: этим двоим я должен отомстить. И я это сделаю.

Мальчик скривился:

– Интересно, как?

– Я не собираюсь сидеть весь срок. – Косяк склонился к его уху: – Я убегу отсюда! Хочешь со мной?

Решеткина охватила нервная дрожь:

– Как ты себе это представляешь?

– Ты не ответил на мой вопрос. Учти, если скажешь «да», назад дороги уже не будет.

– Да! – быстро произнес Мальчик. Он тоже хотел свести кое с кем счеты.

– Тогда слушай, – и вор заговорил.

План побега оказался хорошо продуманным и весьма оригинальным. Мальчик и Косяк должны были имитировать психические отклонения, или, говоря на тюремном жаргоне, закосить под «ха-ха». К таким ухищрениям прибегали многие подследственные. Следователи понимали: это чистейшей воды лажа, но, следуя закону, отправляли арестантов на освидетельствование. Производилось оно в местной психушке специальной комиссией врачей, куда заключенных доставляли на «воронке».

– Охраны всего три человека, вооружены они только пистолетами, – заверил Косяк. – Ты драться умеешь?

– В детстве посещал секцию вольной борьбы, – обрадовал его Тарас.

– Тогда вырубишь вертухаев, и мы отберем у них «волыны».

В глазах Тараса засветилось недоумение:

– Но как я…

– Моя забота – сделать так, чтобы эта чертова машина остановилась. – Вор огляделся по сторонам. На них уже стали обращать внимание. – Хватит на сегодня, – похлопал он по плечу подельника. – В камере вечерком покумекаем.

Они долго обговаривали детали побега, Косяк учил молодого сокамерника разным приемам, чтобы сразу не проколоться. Тарасу казалось: этот заветный день никогда не наступит. Хорошо подготовленный, Решеткин довольно натурально «закосил» под дурачка, и его определили на освидетельствование вместе с новым приятелем. В тот день после завтрака в тюремном дворе их поджидал «воронок». Среди арестантов, претендовавших на место в психушке, наблюдались и явные симулянты, и настоящие психи. Основной контингент составляли «нарики», у которых в результате ломки «поехала крыша». На общем фоне своим ростом и наглостью выделялись трое качков-рэкетиров: бычьи лбы, «не обезображенные» интеллектом лица, фигуры – как у горилл из зоопарка.

Лязгнуло железо, и дверь захлопнулась. Медленно набирая обороты, машина выезжала из двора. Когда они отъехали на достаточное расстояние, Косяк вдруг забился в судорогах и повалился на пол. На его пересохших губах выступила пена.

– Чего это с ним?! – испуганно спросил один из качков.

– Чего-чего, не видишь – припадок! – ответил Тарас. – От духоты и вони. Все скоро тут задохнемся от жары. Проветрить надо бы и врача вызвать!

Качок ухмыльнулся:

– Ага. Как же… Может, тебе и медсестру-красавицу за ручку привести?

Не обращая внимания на его насмешки, Решеткин забарабанил в стену кабины. Вор продолжал стонать и корчиться. Он так хорошо играл свою роль, что сидевшие в машине запаниковали и закричали охраннику, чтобы тот остановил машину. Теперь все зависело от того, поверит ли вертухай их спектаклю. Он медлил всего секунду, но потом все же нажал на красную кнопку. Машина остановилась. Лязгнула входная дверь, и в арестантский отсек заглянул старший конвоя, немолодой прапорщик.

– В чем дело? – со злостью спросил он у подчиненного.

– Не видите? Зэку плохо. «Скорую» бы…

Прапорщик не был таким доверчивым:

– Что с ним?

– Колотит его. Пена на губах выступила. Говорю, плохо ему.

– «Плохо, колотит», – передразнил его начальник. – Дай ему по морде – и все пройдет. Здесь не институт благородных девиц.

– Да сам взгляни, начальник, – вступил в разговор Тарас. – Загибается человек! Не ты ли будешь в ответе, если он помрет?

Прапорщик заколебался.

– Вы хотя бы его на воздух вытащите, – продолжал Решеткин.

Начальник растерялся. Черт его знает, что с этим зэком? Загнется еще тут, а он выговор схлопочет.

– Ладно. Тащи его наружу. Только ненадолго.

Вертухай и Тарас подхватили вора и потащили его на улицу. Как только охранник спрыгнул на землю, Мальчик что есть силы ударил его лицом о металлическую обшивку автомобиля. Не ожидавший нападения охранник обмяк и упал на землю. Косяк, которому внезапно «полегчало», подсечкой сбил прапорщика с ног.

– Бежим! – крикнул вор.

За ними устремились остальные. Но ловкий начальник караула пришел в себя быстрее, чем думали зэки. Он выхватил пистолет и выстрелил в воздух:

– Всем стоять!

Качки и наркоши замерли, а Решеткин и Косяк продолжали набирать скорость, свернув по тропинке в лесок.

– Сволочи! – Прапорщик попытался встать, но сильная боль в ноге помешала ему это сделать. Охранник все еще лежал без сознания.

– Гады! Все равно не уйдете!

Он тщательно прицелился и выстрелил. Мальчик услышал, как Косяк издал приглушенный стон и схватился на грудь.

– Не останавливайся, – хрипло подзадорил он Тараса. – Мы должны оторваться от них.

Лес становился все гуще и гуще. Решеткин приостановился, обхватил ствол старой сосны и перевел дух. За ними никто не гнался. Наверное, прапорщику помешала подвернутая нога, а охранник не решился оставить с ним остальных заключенных.

– Тихо, Косяк. Можно передохнуть.

– Дальше будет заброшенная сторожка, – задыхаясь, прошелестел вор. – Там и расположимся…

Решеткин внимательно посмотрел на подельника. Его роба заметно потемнела с правой стороны от крови. Сокамерник уже не бежал, а шел мелкими шагами, то и дело хватаясь за маленькие деревца. Наконец, он обессиленно опустился на траву:

– Больше не могу!..

– Но мы должны! – Мальчик взвалил его на плечо: – Куда идти?

– Прямо…

Скоро и Тарас почувствовал, что задыхается. Кровь Косяка заливала его лицо. Как же они не запаслись хотя бы тряпками, чтобы, в случае чего, перевязать рану? Вор то впадал в забытье, то тихо стонал.

– Пить! – шепнул он пересохшими губами.

Решеткин огляделся. Нигде поблизости не было ни ручейка, ни речки.

– А в сторожке есть вода?

– Опусти меня на землю, – попросил подельник. – Давай посидим.

Мальчик исполнил его просьбу, помог Косяку расположиться на траве. Он коснулся его лба и дернулся: зек горел, как в огне. Он нуждался в срочной медицинской помощи.

– Врача бы тебе, – сказал Тарас.

Косяк усмехнулся:

– Помнишь слова того прапорщика? «Скорая» нам не полагается. Впрочем, пока она доедет, я уже отдам концы. Я немного знаю эту местность. Здесь нет деревни, жители которой перебинтовали бы мне плечо. А это означает одно: мне кранты. В рану попала инфекция… у меня горит все тело. Я навсегда останусь здесь…

– Что ты такое говоришь?! – испугался Тарас. – Я донесу тебя до ближайшего медпункта. Все закончится хорошо!

– Нет, – покачал головой подельник. – Наклонись поближе и слушай внимательно, пока я не потерял сознание. Ты должен отомстить за меня и найти того адвоката! Запомни: его зовут Борис Михайлович Шиманский.

– Вы говорили… – начал было Решеткин.

Косяк махнул рукой:

– Найдешь его и поквитаешься за меня. Он живет где-то на пересечении Греческой и Дерибасовской улиц. Адрес не помню… Но ты его отыщешь. У него нет семьи, поэтому спокойно бери те цацки, которые найдешь в хате… Потом примешься за второго гада. Здесь будь осторожен. Это большой человек! Его зовут… – В груди вора что-то забулькало, захрипело, губы его окрасились кровью. Он закашлялся.

Кровавые брызги попали на изумрудные листочки, и Мальчику стало не по себе. Вор силился еще что-то сказать, но из горла его вдруг широкой струей хлынула кровь, мужчина судорожно заскреб пальцами землю. Решеткин еще ни разу не видел, как умирают люди, но сразу понял: это конец.

– Имя второго… – взмолился он.

Подельник посмотрел на него угасающим взглядом, попытался подняться – и потерял сознание. Через несколько минут он скончался. Впервые за много месяцев Решеткин плакал, как мальчишка. Он потерял, как ему казалось, настоящего друга.

– Я выполню твою просьбу, – пообещал парень над могилой Косяка, вырытой здесь же, в лесу. – Я найду обоих, и они получат по заслугам.

Похоронив подельника, он дождался темноты и отправился на поиски сторожки. Вор не ошибся: заброшенный деревянный сарайчик стоял на окраине леса. В нем Тарас отыскал старую одежду, воду и немного пищи и, подкрепившись, побрел дальше. Путь его лежал в Одессу – город, где ему предстояло очень много сделать. И он до него добрался. Позади была трудная дорога через населенные пункты, лесополосы, где каждый шорох нагонял страх. Наконец, ему удалось остановить старенький «Запорожец», и какой-то словоохотливый дедок подбросил его на окраину Одессы. О лучшем Решеткин и не мечтал. Он знал: здесь, в районе новостроек, его сестра Василина проживает со своим мужем и их больной мамой. Тарас нашел нужный дом и подъезд и уселся в тени огромного вяза. Вечером Василина, обвешанная сумками, появилась во дворе. Он вынырнул из зелени и схватил ее за плечо. От неожиданности женщина вскрикнула:

– Это ты?! Зачем ты убежал, Тарас?

Он огляделся по сторонам. Поблизости никого не было.

– Посидела бы ты там хоть денек!

– Но ведь тебя поймают и набавят срок!

– Не поймают, если ты мне поможешь.

Василина поставила сумки на землю и сжала кулаки:

– Не надейся. Наоборот, я сдам тебя в полицию!

Он улыбнулся:

– Сдашь? Давай. Но прежде я войду в дом и поговорю с матерью. Она ведь не знает, что я бежал?

Сестра побелела и качнула головой. Решеткин хмыкнул:

– Так я и думал. Хочешь продлить ей жизнь – будешь делать так, как скажу я. Будешь?

Она вздохнула:

– Но тебе нельзя к нам домой.

– Нельзя, – подтвердил Тарас. – Есть у тебя на примете какая-нибудь квартирка на отшибе?

Василина задумалась. Да! Не далее как вчера ее подруга просила подыскать квартирантов в одну хибарку, доставшуюся ей от бабушки. И плата мизерная, так что можно справиться. Потянет она такую плату.

– Квартира есть.

– Хозяйке можно доверять?

– Она там не живет.

Парень щелкнул пальцами:

– Великолепно! Звони ей и вези задаток.

Василина, как робот, выполнила его приказы. Ее подруге срочно требовались деньги. И вскоре Тарас осматривал новое жилье. Старый частный дом его устроил. Правда, крыша прохудилась и во время дождя наверняка протекала, а деревянный забор почернел и местами поломался, зато здесь его никто не станет искать.

– Завтра утром ты отправишься в «Театральную лавку» и на свой взгляд выберешь вещи, которые преобразят мою внешность, – дал он сестре новое поручение.

Она кивнула:

– Хорошо. А сейчас я пойду.

– Подожди. – Парень схватил ее за руку: – О Милке ничего не слышно?

Василина потупилась:

– Как же, выпустили эту шалаву, которая тебя засадила.

Решеткин вскочил с табуретки:

– Выпустили?!

– Конечно. Ты же все взял на себя. А она прогуливается по Дерибасовской… с видом победительницы.

Мальчик скрипнул зубами:

– Чем она занимается?

– Сказывают, промышляет на панели. Видела я ее несколько раз в районе парка Шевченко. То ли хахаль у нее там, то ли место ей приглянулось.

Тарас вдруг, неожиданно для Василины, улыбнулся:

– Вот и хорошо, что ее выпустили. Она мне еще пригодится. А теперь – вперед! Сестричка, завтра – мой первый выход в гриме.

Василина выполнила все условия брата, и вскоре из частного дома вышел мужчина средних лет, с густой рыжей шевелюрой. Клинообразная бородка придавала интеллигентность его круглому лицу. Поймав маршрутку, незнакомец (а это был, естественно, Тарас) скомандовал:

– На Греческую площадь.

У него уже был готов план, казавшийся ему идеальным, теперь следовало разведать обстановку. Маршрутка примчала его в центр города через полчаса, и Решеткин уверенно начал прогуливаться по улице, где обитал Шиманский. Тарас никогда не интересовался историей родного города, иначе он знал бы, что когда-то здесь обитали греки. Разумеется, за сто лет существования площадь преобразилась. Мальчик тоже отметил эти преобразования, потому что он не бывал в центре Одессы уже несколько лет. Площадь расчертили разметкой для машин, в центре строили какой-то круглый дом. Насколько Решеткин мог вспомнить, его возводили уже два года, а до этого здание портило общую картину своим полуразрушенным состоянием. Тарас миновал окружавший стройку забор, небольшое строение – диспетчерский пункт трамвайно-троллейбусного управления – и перешел на другую сторону, к бизнес-центру «Киев». Толпа народу атаковала небольшой рынок. Кроме книг, здесь можно было приобрести кассеты и валюту. Машины всех видов и мастей занимали огромное пространство. Бросив полный зависти взгляд на дорогие иномарки, Решеткин подумал: «Если мне повезет, вскоре обзаведусь такой же». Парень вышел на Дерибасовскую, пробиваясь сквозь ряды праздно шатавшейся публики. Как же отыскать дом, в котором живет адвокат? Ему помог случай. Двое прилично одетых мужчин, стоявших у крутого джипа, обсуждали недавнюю деловую сделку.

– Шиманский сказал: документы в полном порядке, – заметил один. – Тендер наш.

– Он привезет их? – спросил второй.

– Не сомневайся. Сейчас спустится. Вон его квартира, – мужчина указал на окна третьего этажа серого трехэтажного дома. – А вот и сам Борис Михайлович!

Тарас отошел к лотку, где торговали мороженым, и с любопытством всмотрелся в лицо человека, ставшего невольной причиной смерти его сокамерника – и освобождения самого Мальчика. Адвокат действительно смотрелся очень импозантно, его умное лицо вызывало доверие. Впрочем, чуть раскосые темные глаза говорили о другом. Этот человек был способен постричься в монахи, организовать революцию, стать во главе криминальной организации, убить собственную мать – и рыдать над ее трупом. И его широкая улыбка, демонстрировавшая превосходную работу дорогого зубного врача, не могла обмануть Мальчика. Поздоровавшись с обоими предпринимателями, Борис Михайлович поинтересовался:

– Почему же вы ко мне не зашли? Саша, ты же знаешь код. И номер квартиры я тебе говорил – десятая.

– Жарко, – отозвался бизнесмен постарше. – Принес бумаги?

– Конечно. Никто не подкопается.

Борис передал мужчине увесистую папку и получил конверт. Парень догадался: там гонорар за выполненное поручение. Адвокат явно преуспевает, живет на широкую ногу. Вот почему он спокойно отберет у него драгоценности и, если надо, лишит его жинзи. Такие люди не вызывали у него сочувствия. Шиманский попрощался с клиентами и направился к своему дому. Мальчик еще немного потоптался у лотка и пошел к остановке маршрутных такси.

Парк имени Шевченко, самый большой в городе, со множеством красивых зеленых аллей, так любимый всеми одесситами, раньше назывался Александровским. Когда-то император Александр II основал этот парк, посадив в нем первое дерево. Многие жители города выбирались сюда на выходные, чтобы побродить над обрывами, полюбоваться морским портом, который отсюда был виден как на ладони, или чтобы спуститься по асфальтовой дорожке на пляж Ланжерон, с его кристально чистой водой и желтым песком. Мила обожала его по другой причине. В парке можно было найти много заброшенных местечек времен тридцатых-шестидесятых годов прошлого века, поросших бурьянами. Помимо старинных фонтанов и полуразрушенной танцплощадки был там и Зеленый театр, прямо под открытым небом. Если кому-то остатки театральной сцены напоминали о былой красоте парка и о том, что эти стены принимали Райкина, Утесова, Пьеху, Водяного, то для девушки развалины предоставляли прежде всего укромные уголки, где можно было оказать услугу клиенту. Вот почему Мила обычно неторопливо прогуливалась по окрестностям, бросая жадные взгляды на одиноких мужчин, и бывала вознаграждена….

Импозантный рыжеволосый парень подмигнул девушке. Ей понравилось его интеллигентное лицо, обрамленное бородкой. «Наверное, отец семейства решил поразвлечься», – сделала Мила вывод и подошла к нему.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

Она часто подходила первой к предполагаемым клиентам, в случае чего, объясняя свое любопытство желанием показать парк приезжим людям. Но по ее боевой раскраске, по выражению лица мужчины читали: бери меня! Дорогой, я готова на все! С рыжебородым получилось проще. Он сам обратился к ней с вопросом:

– Хочешь позабавиться?

Она кокетливо улыбнулась:

– Если тебе нужна покладистая девочка, не ошибешься. Лишь бы цена меня устроила.

– Сколько берешь?

– Пятьдесят долларов.

Рыжий вздохнул:

– Тебе красная цена – полтинник в гривнах.

Девушка повернулась к нему спиной:

– Тогда прощай!

– Прощай. – Он не стал ее уговаривать.

Мила этого не ожидала:

– Ну, накинь еще немного!

– Сто гривен – последняя цена.

Иногда ей давали гораздо меньше, так что девушка согласилась:

– Идем.

– Знаешь укромное местечко?

– Да сколько угодно.

Она привела его к заброшенному театру.

– Подходит? – И принялась раздеваться.

Он задержал ее руку:

– Подожди.

Серые глаза буравили ее, и Миле отчего-то стало не по себе:

– Что еще?

– Ты не узнаешь меня?

Она пристально оглядела его. Кое-что в облике мужчины показалось ей знакомым, однако Мила тут же одернула себя:

– Этого не может быть!

– Думаю, ты не ошиблась. – Рыжий парик и борода полетели на траву. Перед ней стоял Тарас и злобно улыбался: – Как дела, подруга?

Она часто задышала:

– Ты?! Ты же в тюрьме!

Решеткин усмехнулся:

– Да! Благодаря тебе я сел надолго! Я готов был для тебя на все, но ты подставила меня самым подлым образом. Скажи, вот ты побыла в колонии совсем недолго. Тебе понравилось?

Девушка промолчала.

– Вижу, не очень, – вздохнул Мальчик. – Ты сидела в общем режиме, а я побывал в ИТК строгого и испытал все прелести той жизни. Пришлось бежать, дорогая, и о возвращении туда я отнюдь не мечтаю. Кроме того, в Одессе у меня нарисовалось одно дельце. Ты поможешь мне и даже подзаработаешь.

Она стала отступать к аллее:

– Нет! Никогда!

– Тогда падешь смертью храбрых! – Перед ее бледным лицом сверкало лезвие ножа. Девушка покорно кивнула: – Что я должна делать?

– Для тебя это будет приятное задание. – Он достал листок бумаги. – Вот по этому адресу живет один человек, адвокат Шиманский. Мне просто необходимо, чтобы ты с ним познакомилась. Хочешь – карауль его у дома, хочешь – лови в другом месте.

Она закусила губу:

– Разве это так просто?

– Постарайся! Потому что тебе предстоит не только познакомиться с ним, но и влюбить в себя этого негодяя. Мне нужны ключи от его хаты. Есть у него там кое-что ценное, и принадлежит оно не ему.

Мила нервно задергалась:

– А если тебя поймают?

– Пусть тебя это не волнует. Молись, чтобы все прошло без сучка без задоринки, и тебе тоже кое-что перепадет.

– Понятно. – Девушка постояла в нерешительности. – Я могу идти?

– Иди.

– Как я тебя найду?

Его лицо исказила злая усмешка:

– Хочешь выдать меня органам?

Он научился читать ее мысли. Раньше ей удавалось обманывать этого парня.

– Я и не думала тебя сдавать. – Ее недовольная гримаса говорила об обратном. – Как же мы свяжемся?

– Давай мне свой номер. Я сам тебя разыщу. И учти: операция должна завершиться на следующей неделе.

Она ссутулилась:

– Я постараюсь.

– Вот и умница.

Тарас вновь нацепил свой камуфляж и пошел на центральную аллею, а она еще долго не могла прийти в себя.

Адвокат Шиманский сидел в «Гамбринусе», наслаждался фирменным пивом и слушал мелодии двадцатых годов в исполнении трех пожилых музыкантов. Настроение у него было отличное. Недавно Борис выиграл очень сложный процесс и получил внушительный гонорар. Теперь он мог подумать о покупке загородного дома в самом модном месте Одессы – Аркадии, где уже давно обосновались толстосумы, превратив ее в подобие Рублевки, и о замене джипа. Машину он купил сравнительно недавно, однако все его крутые клиенты и приятели часто меняли автомобили и баб. Со своим нынешним доходом Шиманский собирался влиться в их ряды.

Услужливый официант в униформе принес ему вяленого леща:

– Пожалуйста.

– Добавь еще кружечку! – приказал Борис Михайлович. Обычно он медленно пьянел, но сегодня пиво ударило ему в голову.

Девушка, сидевшая за соседним столом, показалась адвокату безумно красивой. Шиманский опять подозвал официанта:

– Что пьет эта дама?

– Она заказала фирменный коктейль.

– Повтори. Скажи, от кого.

Парень не замедлил исполнить его просьбу, и Мила (а это была она) удивленно посмотрела в сторону Шиманского и благодарно улыбнулась. Адвокат воспринял это как приглашение и направился к ней:

– Разрешите присесть?

Она смутилась, и это понравилось адвокату:

– Вообще-то, я жду одного человека…

Эта фраза тоже пролила бальзам на его душу. В одиночку сюда приходили девочки – искательницы приключений.

– Я закажу выпивку и для него.

Незнакомка посмотрела на часы:

– Он всегда опаздывает.

– Не люблю необязательных людей. – Он придвинулся поближе к ней. – Как вас зовут, прелестная дама?

– Эмилия, а вас?

– Борис. Красивое имя – Эмилия!

Девушка улыбнулась:

– Это слишком длинно. Друзья зовут меня Милой.

– И много у вас друзей?

– В Одессе живут мои однокурсники по политехническому институту.

Наличие высшего образования всегда набивало девушке цену. Во взгляде Шиманского отразилось уважение:

– Вы инженер?

– Да. А вы чем занимаетесь?

– Корплю на юридическом поприще.

– Прокурор?

– Нет, моя милая. – Он гордо выпрямился. – Мое призвание – защищать невиновных!

– Так вы адвокат?

– Да, моя прелесть. Что ты будешь пить?

Мила замахала руками:

– Я вообще не употребляю…

– Ну, а сто граммов мартини?

Девушка заставила себя поупрашивать. Через некоторое время официант поставил перед ней запотевший бокал. Шиманский заказал себе водки. За руль можно было не садиться. До его дома совсем недолго было идти пешком.

– Давайте возьмем бутылочку и пирожные и отправимся ко мне, – немного заплетающимся языком предложил адвокат.

Мила решила не торопить события:

– Мне пора, извините. Спасибо за приятный вечер. – Она встала и схватила сумочку.

Он сжал ее руку выше локтя:

– Вы просто обязаны дать мне свой телефон. В следующий раз, когда ваш друг не придет, мы приятно проведем время.

Она заколебалась:

– Право, не знаю… Ну, ладно.

Получив ее номер, Шиманский расцвел:

– Когда можно вам позвонить?

– В субботу.

До выходного оставалось еще три дня, и адвокат немного приуныл:

– А пораньше?

– К сожалению, ничего не получится. Прощайте. И спасибо за угощение.

Она выпорхнула на улицу – прямо в объятия Тараса. Он хмуро посмотрел на нее:

– Почему ты одна?

Девушка заскрипела зубами:

– Не могу же я тащить его к себе в первую же ночь?! Он невесть что подумает…

– Вы договорились о встрече?

– Да, в субботу.

Решеткин сплюнул:

– Это ж еще черт знает когда!

Она стукнула его по локтю и прошипела:

– Наберись терпения – или все мероприятие полетит к черту!

Геннадий Иванов деликатно постучал в дверь кабинета Григория Опарина.

– Войдите! – Капитан развалился на стуле и прихлебывал холодный зеленый чай. Рядом примостился Василий Семенов, с удовольствием грызя сочное яблоко.

Эксперт окинул их завистливым взглядом:

– Вот работнички! Мы трудимся в поте лица, а они…

– По крайней мере, вам не стреляют в спину, – тут же нашелся Опарин. – Неужто готовы результаты экспертизы? Надо же! Не прошло и года.

Геннадий усмехнулся:

– Готовы, соколик ты наш, да только порадовать тебя нечем. Работали профессионалы. Ни одного отпечатка пальцев – незнакомых, разумеется. Хозяйка задушена собственным чулком. Так что, милок, нет у нас зацепок.

Григорий поморщился:

– Мог и не приходить в таком случае.

– А я проведать вас хотел. – Иванов ловко схватил красное яблоко, лежавшее на тарелке. – Пока – прощевайте!

– Катись отсюда. – Опарин повернулся к Василию – Так я и знал. Дело глухое.

Лейтенант пожал плечами:

– Зря вы не хотите рассказать о том ее визите к нам полковнику.

– Поверь, я знаю, что делаю. Тебе же не нужен выговор с занесением?

– Не нужен. – Семенов хотел было рассказать сослуживцу о своей встрече с Магницким, но передумал. Между ним и капитаном с самого начала не сложились те доверительные отношения, которые порой сплачивают людей.

– Что же мы в таком случае скажем Богомолову?

– Правду, дорогой, правду, – парировал капитан. – Для него этот глухарь – не первый и не последний. Переживет старик. – Он посмотрел на часы. – Так! Нам пора сказать этому гостеприимному заведению «до свидания». Подбросить тебя до дома?

Семенов подумал и отказался. Было всего семь часов. И он намеревался навестить Магницкого. Дождавшись ухода начальника, полицейский позвонил ювелиру.

В прошлый раз он не закончил интересный рассказ. Лейтенанта тянуло к этому человеку, чем-то напоминавшему его отца: такому же эрудированному и интеллигентному. Юлий Львович сразу же откликнулся на звонок и обрадовался:

– Конечно, приходите, Васенька, я с нетерпением буду ждать.

Василий вскочил в трамвай и через полчаса уже стучался в знакомую дверь. Магницкий словно ждал его в коридоре. Дверь распахнулась, как по взмаху волшебной палочки.

– Прошу, – галантно пригласил его ювелир. – Я уже и чайку заварил. Варенье, мед – все к вашим услугам.

Лейтенант вновь сидел в мягком кресле. А Юлий Львович, прихлебывая напиток, продолжал рассказ:

– Больше ничего не нашли, но сколько веревочке ни виться… В общем, помог случай. Один из фармазонщиков по кличке Лева наведался в ресторан, хорошо выпил и закусил, а потом вспомнил, что портмоне он оставил дома.

Если бы Лева не был настолько одурманен алкоголем, он бы придумал что-нибудь и не привлек бы внимания посторонних. Однако пьяному, как известно, море по колено. Мужчине показалось: он царь и бог. Нащупав в кармане кольца, приготовленные к реализации, он предложил официанту обмен. Он позвал управляющего, принявшего решение позвонить в прокуратуру. Леву задержали. Украшения оказались фальшивыми. Тот после недолгих запираний сдал подельника, в сарае дома которого обнаружили большой ящик, набитый золотом, разумеется, поддельным. И именно его показания стали самыми ценными в деле. Он сдал братьев, и после допроса Тимкин послал милиционеров арестовать их, но матерые преступники уже почувствовали, что запахло жареным. Вероятно, кто-то подал им сигнал об опасности, и мошенники решили снова бежать за границу. Исидор оказался жаднее брата-близнеца и захотел прихватить с собою все накопленное добро. Это и позволило чекистам взять его в магазине, где он прятался в специально обустроенном шкафу. Ефим же исчез бесследно. Узнав об аресте одного и бегстве другого брата, заговорили и другие арестованные по этому делу. Они указали на места тайников в магазинах, и работники уголовного розыска во время очередного обыска с пустыми руками не остались.

Исидор признался, где они с Ефимом хранили деньги, полученные от незаконной деятельности. В течение нескольких дней прокуратуру завалили дутым золотом.

«Но все это – подделки, а где же настоящее?» – интересовался следователь. Исидор героически молчал, неизвестно на что рассчитывая, наверное, вопреки здравому смыслу, надеясь, что какое-то чудо вырвет его из стен ЧК. Но чуда не случилось, и ювелир наконец указал на подвал, находившийся по соседству с магазином. В нем отыскали зарытые сундуки с настоящим добром. Сотрудники ОГПУ насчитали пятьдесят тысяч золотых червонцев, сотни меховых манто и шуб и двадцать килограммов настоящего золота и бриллиантов. Суд не учел помощь мошенника следствию, и Исидора расстреляли.

Юлий Львович с удовольствием отхлебнул глоток остывшего зеленого чая и улыбнулся Семенову:

– Знаете, для понижения давления чай лучше пить холодным. А в такую жару…

Василий вытянул затекшие ноги:

– Вы так красочно рассказывали, что я и жары совсем не чувствовал.

Магницкий расхохотался:

– Очень рад! Остается добавить: вот так и закончилось расследование уголовного дела о синдикате мошенников и изготовлении дутого золота в Одессе. К сожалению, им наводнили город, и я не исключаю, что некоторые фальшивые золотые изделия до настоящего времени могут иметь своих хозяев, которые ничего не знают о дутом золоте. – Он придвинулся к молодому полицейскому и тихо спросил: – А почему эта давно забытая история вдруг стала вам интересна? Думаю, просто так вы не стали бы беспокоить старика Магницкого.

Василий вздохнул. Он давно уже испытывал огромное желание поделиться с кем-нибудь своими мыслями. Григорий Опарин принципиально не хотел работать в этом направлении, полковнику было опасно говорить правду, чтобы не получить выговор за халатность. Юлий Львович внимательно посмотрел на молодого человека и доброжелательно посоветовал ему:

– Говорите. Магницкий нем как могила. Возможно, я даже смогу чем-нибудь вам помочь.

– Ну, хорошо. – решился Василий. – Год тому назад к нам в отделение пришла женщина, утверждавшая, что ее бабушка была любовницей Ефима Елика и что он писал ей из-за границы о том, где находится настоящее золото, которое тогда не конфисковали. Внучка обнаружила письмо в старой шкатулке и принесла его к нам.

Юлий Львович тряхнул седой гривой:

– Очень любопытно! Да, дело в том, что братишки наворовали тонны золота. Мои родственники утверждали: обнаружили в те годы далеко не все. Кое о каких схронах один из братьев промолчал. Так что в письме могла быть написана правда. Его стоило рассмотреть.

Семенов опустил глаза:

– Григорий, мой начальник, чуть ли не выгнал ее вон.

– Почему же?

– Он счел все это глупостью. – Семенов сжал пальцы. – Судите сами: прошло столько лет.

– Напрасно. – Юлий Львович почесал хрящеватый нос. – Вам, конечно, не мешало бы проверить.

– Опарин сказал, что дело такой давности его не привлекает, – откликнулся Семенов.

– И зря, – проговорил ювелир. – Представляете, если бы это было правдой? Впрочем, – оживился он, – эта женщина наверняка представилась вам?

– Да, она назвала свои имя и фамилию, – подтвердил Василий.

– И вы можете разыскать ее сами, без Григория, а потом сунуть ему под нос факты.

– Уже разыскали. – Полицейский отвел глаза.

На лице старика отразился живой интерес:

– И что же?

– Она мертва.

Магницкий дернулся всем телом:

– Ее убили?!

– Совершенно верно.

– И письма вы, конечно, не нашли, – заметил ювелир.

– Нет.

– А Григорий?

– А Григорий не хочет искать связь между убийством и письмом, – признался оперативник.

– Почему? – удивился Магницкий.

– Потому что он не считает, что нужно копать в этом направлении. Кроме того, вы же слышали о нашем полковнике. Если он узнает о том давнишнем приходе женщины в отделение, спустит с нас шкуру.

Юлий Львович вздохнул:

– Возможно, Опарин и понимает, что делает. Он считается в Одессе одним из лучших работников. У него стопроцентная раскрываемость, – ювелир произнес эту фразу ироничным тоном.

Василий не выдержал:

– То есть вы хотите сказать, что Григорий может обвинить первого попавшегося и повесить на него преступление? Лишь бы раскрыть дело?

Темные глаза ювелира беспокойно забегали:

– Я этого не утверждаю.

– Да не волнуйтесь вы, – успокоил его оперативник. – Григорий действительно толковый опер. – Семенов посмотрел на часы. Время пробежало с поразительной быстротой. Он неохотно поднялся. В этой уютной комнате ему было так хорошо, что не хотелось уходить. – Ну, мне пора, Юлий Львович. Спасибо за интересный рассказ.

– Пожалуйста. – Магницкий похлопал его по плечу. – Если вам понадобится моя помощь…

Василий протянул ему руку:

– Думаю, понадобится. Если мы с вами правы и преступники нашли письмо и драгоценности, они скоро попытаются сбыть их. И вот об этом вы наверняка узнаете раньше меня…

– Я сразу сообщу вам, – понял старик. Он открыл входную дверь, и Семенов вышел в духоту одесского вечера. Жара немного спала, с моря потянуло ветерком.

«Хорошо бы искупаться», – мечтательно подумал Василий. Возможно, выходные пройдут без происшествий, и тогда они с Ларисой поедут на Ланжерон. Однако с его работой ничего нельзя загадывать заранее. Он уже давно понял это. Неожиданно Василия прошиб холодный пот. Семенов недавно работал в полиции, но уже научился чувствовать слежку. Он посмотрел по сторонам. Внешне все выглядело благополучно. Одесситы неторопливо гуляли по улице, наслаждаясь тихим вечером. Несколько мужчин сидели в открытом баре и потягивали пиво. Вроде бы причин для волнения не было, и все же кто-то буквально дышал ему в затылок. Значит, он на правильном пути. И этот невидимый кто-то желает знать обо всех его действиях. Неужели Кондакова рассказывала о письме не только в милиции? Не зря Григорий предусматривал этот вариант. Василий быстро зашагал к остановке. На его счастье, нужный ему автобус подошел сразу, и он со вздохом облегчения вскочил на подножку.

Верная своему обещанию, Мила встречалась с Шиманским, но не позволяла ему близости с ней. Мальчик уже начинал злиться.

– Слушай, коза, – сказал он ей однажды. – Я не думаю, что ты оберегаешь свою девичью честь. Почему вы до сих пор не оказались в постели? Хочешь сорваться с крючка? Не выйдет, милая! Я найду тебя и на краю света!

Мила оскалила мелкие белые зубы:

– Предоставь вести дело мне, придурок! Я не собираюсь выглядеть перед ним дешевкой, он уже насмотрелся на подобных баб. Борис хочет порядочную, и он ее получит. Если кто-то и испортит дело, так это будешь ты!

Тарас стушевался:

– Ну, ладно, ладно. Все же ты профи…

– Вот и заткни свой рот! Подожди еще пару дней – и ты получишь слепок!

Ее глаза горели гневом. В такие минуты она казалась Решеткину красавицей, и парень обнял ее за талию. Девушка с силой ударила его по руке:

– Убери лапы! Ты мне противен!

Он с силой сжал ее горло:

– Вот что, куколка! Ты засадила меня на нары, и я этого не забыл. Веди себя прилично – и проживешь на этом свете достаточно долгий срок.

Она закашлялась:

– Извини…

– То-то. Гуляй, девочка…

Мила медленно пошла по Дерибасовской. В маленьком ресторанчике ее уже ждал Шиманский. Увидев девушку, он расцвел. А она все же чертовски хороша в белом облегающем платье! Борис вскочил со стула, обнял Милу и поцеловал:

– Здравствуй, моя королева!

– Добрый вечер, принц!

Он протянул ей меню:

– Заказывай, что пожелаешь.

Она улыбнулась:

– Очень кстати. Я умираю с голоду. Прежде всего, бутылку холодного шампанского. Я обожаю его так же, как и ты!

Девушка выбрала котлеты по-киевски с овощным гарниром и мороженое.

– Теперь выбирай ты.

Шиманский небрежно полистал страницы:

– Ничего нет лучше твоего заказа.

Он подозвал официантку:

– Только поторопись, милая. Мы хотим кушать!

Симпатичная блондинка кивнула:

– Шампанское подавать сразу?

– Да. Не задерживай.

Вскоре она принесла поднос, на котором стояла запотевшая бутылка и два бокала. Адвокат с ловкостью открыл вино, и Мила захлопала в ладоши:

– Ты всегда даришь мне праздник!

Прищурив от удовольствия глаза, он разливал по бокалам пенящийся напиток:

– То ли еще будет!

– Я хочу тебя поцеловать. – Мила потянулась к нему, и лежавшая у Бориса на коленях барсетка упала на пол. – Извини, я такая неловкая…

– Пустяки. – Шиманский нагнулся, и в эту минуту девушка подсыпала ему в бокал снотворное. – Твой порыв меня порадовал. – Он наклонился и чмокнул ее в губы. – Ты сегодня пойдешь ко мне?

Она скромно опустила глаза:

– Мне неловко. Это неприлично…

– Я не собираюсь бросать тебя после первой ночи, – пообещал адвокат.

Мила сделала вид, что сдалась:

– Ну, хорошо.

Шиманский поднял бокал:

– За нас!

Они выпили шампанское, и Борис взялся за бутылку:

– Бокалы не должны пустовать.

Она кивнула, ожидая, когда подействует лекарство. Если Мальчик ее не обманул, Шиманский должен откинуться через двадцать минут.

Белобрысая официантка принесла котлеты.

– Вы прекрасно нас обслуживаете, девушка. – Он бросил ей десять долларов, расхохотался – и вдруг зевнул. – Кажется, я расхотел ужинать… Пойдем ко мне, дорогая!

– Но я уже нацелилась на котлеты. – Миле требовалось потянуть время.

– Не волнуйся. Ужин мы заберем с собой.

Белокурая официантка ловко уложила еду в пластиковые контейнеры. Адвокат быстро расплатился, не забыв о щедрых чаевых.

– Пойдем, дорогая! – Он обнял Милу за плечи и подтолкнул ее к выходу: – Я живу недалеко.

Шиманский посмотрел ей в глаза, и ноги девушки подкосились. Снотворное уже должно было начать действовать, но ясный, осмысленный взгляд Бориса говорил об обратном. Она запаниковала:

– В другой раз!

Он проявил настойчивость:

– Я сказал: идем.

Из тени каштана внырнула знакомая фигура Мальчика. Вероятно, он слышал ее слова, потому что погрозил ей пальцем. Мила дернулась:

– Ладно, только ненадолго.

– А это уж как получится. – Шиманский рассмеялся, и ей стало не по себе. Что-то страшное было в его смехе, и он уже не казался ей богатым интеллигентным мужчиной, как раньше. Девушка почувствовала себя загнанной в клетку. Ни вперед, ни назад дороги не было.

Они быстро подошли к подъезду, и адвокат набрал цифры кода.

– Третий этаж, – сказал он отрывисто. – И будь порасторопнее.

Ноги Милы заплетались, и Борис почти донес ее до квартиры. Щелкнул замок, адвокат втолкнул девушку в прихожую и сразу набросился на нее, разрывая ее одежду. Она начала сопротивляться:

– Что вы делаете?!

Он вновь рассмеялся страшным смехом:

– Корчила из себя недотрогу?! Знаю я породу таких, как ты! Нечего кочевряжиться!

Мила попыталась оттолкнуть его, не понимая, почему не действует снотворное. Однако Шиманский уже расправился с ее нижним бельем и повалил ее на диван. Его лицо покраснело. Изо рта закапала слюна, он дышал тяжело и часто, и девушка поняла: да ведь этот приличный с виду мужчина – самый настоящий сексуальный маньяк! Она пронзительно закричала. Но он ударил ее кулаком по лицу и грубо вошел в нее. Его ногти царапали нежную кожу ее груди, выдирали ее длинные волосы… Миле казалось: этот кошмар никогда не кончится. Несмотря на солидную карьеру проститутки, она впервые наткнулась на зверя в человеческом обличье, и этот зверь делал с ней, что хотел, пока Мила не потеряла сознание от боли.

Девушка очнулась и в первые мгновения не могла понять, где она. По ее щекам струилась кровь. Царапины на груди тоже сильно саднили и кровоточили. Она потянулась к ночнику на маленьком столике и щелкнула выключателем. Яркий свет озарил ее истерзанное тело. Кроме царапин, на коже явственно виднелись следы зубов и багровые синяки.

– Сволочь, ах, какая сволочь! – вырвалось из ее разодранного рта.

Шиманский лежал рядом, открыв рот, и громко храпел. Она плюнула ему в лицо и присела на край кровати. Первым побуждением девушки было вытащить его полный денег бумажкик и бежать куда глаза глядят. Однако ее затуманенное сознание услужливо подсказало, что так поступать не следует. На улице наверняка ее поджидает второй мучитель. Если она не выполнит его просьбу, сегодняшний кошмар никогда не закончится. Мила осмотрела комнату. Брюки и пиджак адвоката валялись на полу. Из кармана выглядывала барсетка. Дрожащими руками Мила открыла ее и схватила ключи и деньги. На секунду у нее мелькнула мысль: может, оставить купюры на месте? Шиманский все же адвокат и отыщет ее за пару дней. Но потом желание отомстить ему взяло верх. Деньги эти она заработала! И потом, утром она исчезнет из города и избавится от обоих своих врагов. Тарас тоже получит свое! Девушка отыскала сумочку и достала кусочек парафина, которым снабдил ее Решеткин. Нет, слепок она делать не будет, она отдаст Тарасу ключи, и пусть он сам решает, что с ними делать. Покачиваясь, девушка вышла в прихожую. Огромное зеркало напомнило ей: на ней нет одежды. Этот зверь порвал все в клочья. Мила вернулась в спальню и открыла платяной шкаф. Шиманский жил один, и теперь она поняла почему. Женских вещей у него, естественно, не было. Борис приводил к себе бедняжек только для отправления «естественной надобности», а потом вышвыривал их вон, как котят. На верхней полке лежали несколько пар парадных брюк и обычных джинсов. Мила подобрала себе наиболее подходящие, облачилась в длинную белую рубашку и вышла из квартиры.

Тарас действительно поджидал ее у двери:

– Принесла?

Она швырнула ему ключи:

– Подавись!

Решеткин ухмыльнулся:

– Можешь работать, когда захочешь. Сэкономила мне время. – Парень прищурил глаза. – Эй, да что это с тобой? Вы дрались?

– Он изнасиловал меня! – давясь слезами, выкрикнула Мила. – Твое хваленое снотворное долго не давало себя знать!

Маьчик поднял брови:

– Не может быть! Что вы пили?

– Шампанское!

Он хмыкнул и махнул рукой. Это снотворное Мальчик получил от Косяка еще в тюрьме, когда пожаловался ему на бессонницу. Помнится, вор предупреждал его:

– Не запивай эти таблетки шампанским.

Они тогда еще посмеялись над его замечанием. Какое же в тюряге шампанское!

– Признаюсь, забыл тебе сказать: этот напиток замедляет действие лекарства, – улыбнулся Решеткин.

– Забыл – или не собирался говорить?!

Тарас попытался обнять ее, но она оттолкнула его с такой силой, что он чуть не упал.

– Отвали от меня, мразь! Надеюсь, после этого я тебе больше ничего не должна и никогда тебя не увижу!

Он пожал плечами:

– Возможно. Только считаю своим долгом тебя предупредить: если ты выдашь меня полиции, тебе не жить.

– Пошел ты!

Он попытался еще что-то сказать, но она, не слушая его, медленно побрела к остановке. Нет! Надо бежать отсюда! И как можно скорее. Денег ей хватит. Завтра она сядет в первый попавшийся поезд, укатит подальше от этих сволочей и начнет другую жизнь. Конечно, она привыкла зарабатывать на панели, но надо пересилить себя и устроиться на нормальную работу. И тогда Миле больше не встретятся вот такие Решеткины и Шиманские! Занятая своими мыслями, девушка вошла в длинную арку, соединявшую два двора. Она не слышала торопливых шагов за своей спиной, не чувствовала тяжелого дыхания и очнулась, лишь когда кто-то накинул ей на шею веревку и стал застягивать петлю за ее спиной, прекратив доступ воздуха в легкие. Мила судорожно глотала, пыталась разорвать веревку дрожащими пальцами… Но вскоре ее сознание затуманилось, и она медленно опустилась на грязный асфальт. Убийца немного постоял возле трупа, пощупал артерию на шее девушки и, убедившись, что жертва не подает признаков жизни, скрылся в подворотне.

В то утро Василия разбудил не звонок будильника, а настойчивое пиликанье мобильного телефона. Он зевнул и поднес его к глазам. Звонил Опарин.

– Привет, солнце мое! – весело начал он. – Дрыхнешь небось?

Семенов посмотрел на часы:

– Так еще рано. Только шесть утра…

– Так и знал, что ты нежишься в кроватке, – продолжал паясничать Григорий. – А наша служба и опасна, и трудна! Мы не должны дремать, как не дремлет враг. – Он хихикнул и продолжил уже серьезным тоном: – Быстро одевайся и беги в отделение. Одна нога здесь, другая там. Я обещал тебе поймать убийцу Кондаковой – и сделал это!

От удивления Семенов раскрыл рот:

– Убийцу Кондаковой?! А письмо тоже нашлось?!

Капитан расхохотался:

– Ну, ты и лох! Так и витаешь в облаках? Не было никакого письма! Сколько раз можно повторять?

– А кто же убил Лидию Михайловну? – никак не мог понять лейтенант.

– Один бомж, – просветил его начальник. – Пытался проделать то же самое и с ее соседями. Но участковый на этот раз оказался в нужном месте в нужное время. Короче, голубчика скрутили. Сопротивления он, ясное дело, не оказал, ибо был сильно пьян.

– И бомж признался в убийстве?

Григорий вздохнул:

– Сначала не хотел. Но я убедил его говорить правду и только правду.

Семенов ощутил ком в горле. Вспомнил слова старого ювелира: у Опарина – стопроцентная раскрываемость, произнесенные с горечью и иронией. Ясное дело: Григорий отыскал козла отпущения и теперь повесит на него все преступления отдела.

– Выезжаю, – коротко бросил лейтенант. Теперь ему было совершенно ясно: затеянное им расследование необходимо продолжать.

Григорий встретил коллегу радостной улыбкой. Как всегда, он благоухал дорогим одеколоном. И по его розовому свежему лицу никто бы не догадался, что полицейский спал всего несколько часов.

– Привет. – Опарин протянул Василию руку.

Тот рассеянно пожал ее:

– Рассказывайте. Это интересно.

– Да я все уже рассказал, – капитан пожал широкими плечами. – Ей-богу!

– А что показала экспертиза? Иванов уже принес результаты?

Взгляд Опарина не понравился лейтенанту:

– Принесет. Да какая разница?

Семенов поднял брови:

– Как – какая? Мы же решаем судьбу человека. Неужели вам ничего не кажется странным?

Григорий покачал головой:

– Ничего. А тебе?

– Как обяснить то, что в доме Кондаковой бомж не оставил отпечатков? – наморщил лоб Семенов. – У него богатое криминальное прошлое? Тогда почему в дом соседей он полез без перчаток?

Опарин прищелкнул пальцами:

– Говорю тебе, он был пьян. Ну, и не додумался.

– Во всяком случае, мы должны все проверить.

По угрюмому холеному лицу коллеги Семенов понял, что тот не одобряет такого отношения к задержанному.

– Какого черта он тебе сдался?

Василий опешил:

– Товарищ капитан, но мы же не можем так просто посадить человека!

Григорий хлопнул в ладоши:

– Человека! Это бомж-то – человек?! Или мне послышалось?!

– Да! Бомж – тоже человек! – парировал Семенов. – Не скотина, не насекомое, и вы это знаете не хуже меня!

Опарин вдруг расхохотался:

– Неужели? Значит, ты готов с этим человеком есть из одной посуды, спать на одной постели, пить из одной кружки? Давай проведем эксперимент. Готов или нет?

Семенов промолчал.

– Вот! – обрадовался Опарин. – Потому что он – уже не нашего поля ягода.

– И все же мы не имеем права так запросто засадить его, – повторил Василий.

Капитан скривился:

– Да ты спроси у этого парии, что для него лучше – посидеть в тюряге или продолжать эту скотскую жизнь? Представь, как эти существа роются в помойках каждый день в поисках пропитания! Теперь ему не надо будет постоянно думать о хлебе насущном.

Семенов едва задохнулся от такой «логики»:

– Но неужели вы не понимаете…

– Пойди, спроси его самого, что для него лучше – тюрьма или улица? Он тебе ответит, и, надеюсь, искренне! Во всяком случае, когда эта инфузория писала признательные показания, я не пытал его каленым железом! Иди, иди, он в КПЗ.

На негнущихся ногах Василий медленно зашагал по коридору. Камера предварительного заключения находилась на первом этаже. Охранник без колебаний пропустил лейтенанта. И вскоре Семенов с жалостью и отвращением созерцал укрытое одеялом существо неопределенного возраста. Этому мужчине могло быть и тридцать, и шестьдесят лет. Черное испитое лицо не выражало никаких чувств, оловянные выцветшие глазки с любопытством смотрели на молодого милиционера. В камере стояла такая вонь, что Василий поморщился. Бомж откинул одеяло и поинтересовался:

– Опять на допрос?

– Зачем? – удивился Василий. – Вы же все подписали.

Мужчина поднял вверх указательный палец. Ноготь с траурной каймой вызвал у Василия тошноту.

– Ага. Подписал. Что дальше?

– Я знаю: это сделали не вы, – уверенно сказал Василий. – Почему вы на себя наговариваете?

От удивления бомж раскрыл рот, и слюна тонкой струйкой потекла на его заскорузлый подбородок:

– Что-то не так? – Его уже много лет не называли на «вы». Он почувствовал себя не в своей тарелке.

– Мне просто интересно: почему вы это сделали? Вы же не убивали Кондакову.

Бомж почесал грязные волосы, и Семенову показалось, что на одеяло прыгнула парочка вшей.

– Может, и убил… – сказал он, колеблясь. – Выпимши я был, начальник.

– Как именно вы ее убили?

Мужчина отвернулся:

– Говорю же: выпимши был.

– Как вы к ней проникли? Лидия Михайловна сама открыла вам дверь?

Заключенный крякнул:

– Таким, как мы, дверей не отпирают. Кажись, через забор я перемахнул. Да зачем это вам?

– Интересно, почему ты готов взять на себя чужое преступление.

– Чужое или свое – какое вам дело? Раз я признался – значит мое оно.

Превозмогая брезгливость, Семенов сел рядом с ним:

– Тебя уговорил капитан?

– А коли и так? – ощетинился подозреваемый. – Вы небось не копались на помойках каждое утро, не ночевали в подвалах, где по ночам тебя норовят растерзать крысы! Не! Вы – чистенький, ухоженный офицерик, маменькин сынок. Да мне тюрьма, может быть, мать родная! Там меня просто обязаны кормить три раза в день.

– А вот выпить – не дадут, – улыбнулся Василий, использовавший последний веский аргумент.

Однако его слова только вызвали дополнительное раздражение бродяги:

– Да и черт с ней, этой выпивкой! Через нее, проклятую, все мои беды! Думаешь, как я на улице-то оказался? Квартиру, оставленную мне родителями, пропил! Может, в тюряге меня вылечат! Я уж сколько раз кодировался – и все без толку. Только вот я не пойму, чего ты, начальник, хочешь.

– Чтобы все было по закону, – твердо сказал Василий.

– А оно по закону и есть, – не смутился мужчина. – Я признался и на попятную идти не собираюсь. А тебя, голубок, пусть совесть не мучит. Заслужил я ее, тюрягу! А выйду – начну новую жизнь. Смертной казни сейчас нет, много мне не дадут… Это мне твой капитан сказал.

Семенов тоже перешел на «ты»:

– Ты так рассуждаешь, будто едешь на курорт! А если тебя на зоне калекой сделают, если, чего доброго, забьют в драке до смерти? И такое бывает! Там не только баланду хлебают.

Глаза заключенного потемнели от злости:

– Ты меня не пугай! Пуганый я уже. А смерть… Она за нашим братом и так по пятам ходит. Дня три назад в подворотне так парни молодые меня отмолотили. – Он приподнял свои лохмотья, показав Василию черные синяки на боках. – Говорят: ты не человек, ты – мусор!

Семенов вздохнул:

– Ну, как хочешь…

– Ступай отсюда, начальник, – тихо сказал бомж. – Вижу: хороший ты парень, да только многого еще не знаешь. А на суде я собираюсь подтвердить свои показания. Это мое окончательное решение!

Василий повернулся и вышел из камеры. Несмотря на готовность и даже желание бомжа как можно скорее оказаться на зоне, какое-то мерзкое чувство терзало душу молодого опера. Лейтенант возвратился в кабинет Опарина и сел на стул. Григорий все прочитал по лицу подчиненного:

– Ну, прав я? Вот так-то!

– С такими методами мы далеко пойдем – Семенов словно выплюнул ему в лицо эту фразу.

Капитан медленно встал и схватил его за шиворот:

– Ты что, сосунок?! Неприятностей захотел?

– Уберите руки, – крикнул Василий. – Вы… Вы…

Он так и не нашел подходящего слова. Звонок телефона, от которого оба вздрогнули, словно зазубренной пилой вклинился в эту напряженность. Опарин отпустил лейтенанта и снял трубку:

– Слушаю. Что?! – Его лицо посерело на глазах. – Да, мы выезжаем. – Он брякнул трубку с такой силой, словно хотел раздавить ненавистный телефон. – Накаркали мы с тобой неприятности. Два трупа у нас! Собирайся.

Семенов сразу забыл о бомже:

– Кто?

– Шиманский Борис Михайлович. Слышал о таком?

– Нет…

Опарин уже доставал из сейфа кобуру:

– Светило адвокатуры. Впрочем, если его пришили, не такое уж он и светило!

– А кто второй?

– Вторая, – поправил его капитан. – Какая-то девка. Сейчас поглядим…

Борис Михайлович Шиманский проживал в хорошей квартире в центре Одессы, какую, по предположениям Семенова, могли себе позволить лишь довольно-таки состоятельные люди. Впрочем, наверное, он и был состоятельным. Геннадий сообщил, что «Тойота Камри» цвета «мокрый асфальт», стоявшая у подъезда, – автомобиль покойного. Четырехкомнатная квартира вся сверкала после евроремонта. В шкафах современного дизайна блестел хрусталь, а в гостиной поражал своими размерами домашний кинотеатр. Бросив взгляд на распластанное на кровати неподвижное тело, Василий уже в который раз за свою жизнь подумал: большие деньги вовсе не приносят счастья.

– Как его убили? – осведомился Григорий у эксперта.

– Задушили подушкой. – Иванов пожал плечами.

– Тебя что-то смущает?

Геннадий развел руками:

– Да ты сам посуди: крепкий мужчина – и совсем не сопротивлялся. Думаю, анализ покажет: перед убийством его усыпили.

– Ты прав. – Опарин уставился на два пластиковых пакета с едой. – В гости к юристу кто-то явно наведывался. Не знаю, дошло ли дело до секса. – Он брезгливо покосился на полураздетый труп. – Но до еды у них точно дело не дошло.

– На простынях – следы крови, – констатировал эксперт. – Есть и следы спермы. Нет, половой контакт однозначно был.

Опарин повернулся к стажеру Сергею Садову:

– Собери-ка мне подробную информацию на этого голубчика. А где второй труп?

– За квартал отсюда, – ответил Геннадий. – Молодую женщину удушили веревкой.

– Так-так, прямо мор на Дерибасовской. – Григорий взял контейнер с едой и прочитал название ресторана: – «Каштан»… Кажется, эта забегаловка находится неподалеку отсюда, – обратился он к коллегам. – Василий, возьми снимок убитого, сгоняй к ним и узнай, брал ли там вчера еду Шиманский, был ли он один или с кем-то. Если же еду заказал не он, постарайся выяснить – кто.

Семенов кивнул и слетел по лестнице, с удовольствием вдохнув свежего воздуха. Он не первый день, как говорится, работал в органах, однако еще не научился спокойно смотреть на трупы. Одно дело, когда ты хоронишь своих близких или совсем уж пожилых людей. Другое – когда видишь убитого человека, еще совсем недавно строившего планы на будущее и не собиравшегося ложиться в деревянный ящик. С этими мыслями он дошел до ресторана «Каштан» и окликнул официанта, чем-то напомнившего ему приказчика из рассказа Магницкого – с такой же угодливой физиономией и зализанными волосами.

– Можно с вами поговорить? – обратился к нему полицейский.

Юноша презрительно оглядел клиента и пришел к выводу, что он не стоит внимания. Дешевые брюки и рубашка выдавали уровень его годового дохода. На щедрые чаевые и приличный заказ тут рассчитывать не приходится.

– Меню на столе, – равнодушно бросил официант. – Все в ассортименте.

– Спасибо, но я не за этим, – в руках гостя мелькнула красная книжечка.

Парень похолодел:

– Садитесь, пожалуйста. Хотите поесть?

Семенов замотал головой:

– Вы мне и слова сказать не даете! По нашим расчетам, вчера вас посетил вот этот человек. – Он сунул под нос официанту фотографию Шиманского. – Нам необходимо знать, в какое время он здесь был и что заказывал.

Мальчишка-официант облегченно вздохнул:

– Вчера как раз не моя смена была. А вам повезло! Лилька сегодня опять на работу вышла, Маргошу подменяет. Она вчера клиентов и обслуживала. – Он кивнул в сторону белокурой красотки, шнырявшей между столиками с поразительной ловкостью.

– Вы мне очень помогли.

– Заходите еще. – Официант изогнулся в услужливой позе «приказчиков магазина братьев Елик», выругавшись про себя и пожелав лейтенанту забыть сюда дорогу.

Лиля встретила Семенова более доброжелательно:

– Что вы хотели?

Он сразу показал ей удостоверение.

Девушка не повела и бровью:

– Да, я вас слушаю.

И вновь фото убитого очутилось в руках Василия:

– Вчера вы видели этого человека?

Лиля кивнула:

– Да, он приходил вечером.

– Один?

– Нет. С девушкой.

– Когда это было?

– Около восьми.

– Как выглядела девушка?

Официантка наморщила лоб:

– Худенькая, симпатичная. Но, по-моему, из этих… Легкого поведения.

Семенов улыбнулся:

– Почему вы так решили?

Официантка пожала узкими плечиками:

– А к нам часто подобные приходят! Бывает, и с приличными кавалерами. Только все их за версту чуют. Есть в них что-то такое… во взгляде, походке… Что-то вроде – «заплати и бери!». Ну, и эта из таких. – Она вдруг встрепенулась: – А почему вы о них спрашиваете?

Василий не стал ее обманывать. Ресторан находился недалеко от дома убитого, все равно вести о его кончине быстро разнесутся по району:

– Его нашли мертвым.

Голубые глаза девушки округлились:

– Мертвым?! Значит, она его прикончила…

– Вряд ли, – усомнился лейтенант. – Лиля, расскажите мне во всех подробностях, как они себя вели, что ели, когда ушли…

– Да они и поесть толком не смогли, – махнула рукой девушка. – Этот ваш… Убитый… столько заказал… потом велел все сложить в контейнеры. Только бутылку шампанского они и успели выпить.

– А вы бы узнали женщину, которая с ним была?

– А как же… Крашеная рыжуха. Терпеть таких не могу!

Семенов горячо поблагодарил Лилю:

– Вот бы побольше таких свидетелей… А то все как заладят – не видел… Не знаю…

– Потому и преступники расплодились, – деловито ответила официантка. – Я на будущий год на юрфак собираюсь поступать, в наш университет. Как вы думаете, есть у меня шанс?

– Конечно, – уверенно подтвердил Василий.

Девушка подмигнула ему:

– Тогда до встречи, коллега!

Семенов вернулся в квартиру Шиманского и рассказал о том, что сообщила ему официантка. Опарин стукнул кулаком по столу:

– Кажется, картина начинает проясняться! Адвокат снял девицу. Привел ее к себе домой. А она решила его ограбить. Иванов проведет анализ и скажет нам точно, есть ли в крови жертвы снотворное. Если есть – преступление раскрыто, значит, будем искать эту рыжеволосую путану.

– Рыжеволосую? – спросил Сергей Садов. – Тогда, возможно, второй труп – то, что нам нужно. У покойной – рыжие волосы!

– Серьезно?! – Григорий вскочил с дивана, на котором уютно расположился, и потащил за собой Василия и Геннадия: – Давайте взглянем, потом вернемся.

Иванов схватил свой неизменный саквояж, и коллеги торопливо сбежали вниз по лестнице.

На месте преступления, огороженном лентой, уже толпились зеваки. Двое молодых полицейских охраняли тело от любопытных жителей Одессы. Опарин показал им удостоверение:

– Капитан Опарин.

Один из парней кивнул:

– Долго же мы вас ждали!

– А мы не из ресторана пришли, – огрызнулся Опарин. – В отличие от наших потерпевших. – Он подошел к покойнице и взглянул в ее побелевшее лицо, обрамленное рыжими волосами. – Похоже, эта дамочка замешана в деле. Ее сумка? – указал капитан на маленькую сумочку из кожзаменителя.

– Мы здесь ничего не трогали, – отозвались милиционеры.

Геннадий, не торопясь, надел перчатки.

– Шмакова Эмилия Борисовна, – прочитал он в паспорте покойной. – А вот это, похоже, то, что нужно. – Он извлек флакончик. – Снотворное!

Улики перекочевали в пластиковый пакет, и Иванов приподнял края одежды жертвы – рубашки, которую Мила конфисковала у адвоката:

– Смотрите, малютку кто-то здорово избил. Странно, что на одежде нет следов крови.

– Потому что одежда – не ее, – подсказал ему Григорий. – Штаны ей хоть и впору, но они мужского покроя. А в рубашке она вообще утопает. А ну-ка, Гена, сфоткай ее! Василий сбегает в ресторан и покажет снимок официантке.

– О’кей.

Семенов взял фотоаппарат и помчался в «Каштан».

Лиля стояла у входа в павильон и курила. Она улынулась Василию, как старому знакомому:

– Еще вопросы возникли?

– Это она?

Лиля посмотрела на снимок и даже пошатнулась от неожиданности:

– Она тоже мертва?!

– Как видите.

Девушка закашлялась, ей стало нехорошо:

– Да, с этой он вчера и приходил. Послушайте! Ничего, что я не могу видеть трупы? Вдруг из-за этого меня не примут на юридический?

Василий улыбнулся:

– Ерунда. На нашем курсе многие боялись мертвецов, но потом привыкли и сейчас прекрасно работают. Приемная комиссия об этом вас не спросит. Так что дерзайте!

Они попрощались. И Семенов снова рванул на Дерибасовскую.

– Ее опознали, – заявил он коллегам.

Его слова очень обрадовали Григория:

– Слушай, убийство Шиманского мы почти раскрыли! Сам посуди, разве я не прав? Значит, дело было так. Адвокат снял ночную бабочку и повел ее в ресторан. Думаю, рыжеволосая знала, с кем именно она туда идет, потому что заранее запаслась снотворным. Не в курсе, когда она его подсыпала, однако наш покойный почувствовал непреодолимое желание спать и, попросив официанта упаковать еду в контейнеры, увел девушку к себе. Там он набросился на нее, изнасиловал, а потом заснул. Рыжеволосая ограбила его, убила и смылась.

– Зачем же она его задушила? – спросил Василий.

Опарин пожал плечами:

– Объяснений может быть много. Допустим, он проснулся в самый неподходящий момент или она подумала, что свидетелей лучше не оставлять.

«Притянуто за уши», – заметил про себя Семенов.

Опарин же сиял, как начищенный самовар:

– Что вы бы без меня делали, олухи?

– А кто же убил Милу? – поинтересовался Садов.

– Доберемся и до него, – досадливо отмахнулся Григорий. – Сам знаешь, сколько проституток постоянно находят убитыми. Если мы и не поймаем этого голубчика, полковник и слова нам не скажет. Жизнь этой девушки – сплошной риск. Она где угодно могла нарваться на неприятности. Поехали, друзья.

Иванов уже закрыл свой чемоданчик и вышел вслед за капитаном.

– Может, и экспертизу не надо делать? – насмешливо спросил он.

– По мне, так это лишнее, – согласился с ним Опарин. – Да вот только начальство заставит нас дать полный отчет, сам знаешь.

– Ну, тогда дерзай.

Эксперт справился со своей работой довольно скоро и принес Опарину заключение. Лицо у него было красное и растерянное, и это не укрылось от Григория:

– Что там у тебя?

Геннадий присел:

– Сам смотри. Есть кое-что странное… Да, в крови Шиманского я, как мы и предполагали, обнаружил снотворное и сделал некоторые выводы. Похоже, наша потерпевшая действительно попыталась усыпить адвоката и покопаться в его квартире. Только Мила не ведала одного: шампанское замедлило действие этого лекарства: Шиманский все же успел надругаться над ней. Кстати, я попросил своих друзей дать мне полную информацию по этому типу и вот что выяснил. Борис Михайлович окончил наш университет, женился на втором курсе, потому что девушка от него забеременела, но после рождения ребенка супруги развелись. И инициатором развода стала именно молодая мать. Мне это показалось странным. Скорее, некоторые молодые отцы мечтают вновь обрести свободу. И этому нашлось объяснение. По мнению его коллег и сокурсников, Шиманский был скрытым развратником и получал удовлетворение, лишь насилуя женщин. Вот почему он больше не женился. Кстати, это объясняет синяки и ссадилы на теле потерпевшей.

– А еще и мотив его убийства, – поддакнул Опарин.

– Погоди, – оборвал его Геннадий. – И тут не все так просто! На наволочке подушки, которой удушили Шиманского, я обнаружил потожировые выделения только хозяина квартиры. Видимо, занимаясь сексом, он обошелся без подушки. Отпечатков Милы полно в гостиной. Однако на наволочке ее потожировые следы отсутствуют! Возникает вопрос: почему? Неужели, собираясь свести с ним счеты таким образом, она надела перчатки? Почему тогда, если дама не потеряла хладнокровия, она не протерла те вещи, к которым прикасалась в другой комнате?

– Мало ли… – протянул Опарин. – Может, он накинулся на нее неожиданно, удовлетворил свою похоть, отрубился, и у нее возникло такое сильное желание убить его, что она утратила способность рассуждать?

– А перчатки? Мила принесла их с собой?

– Все может быть, – не сдавался Опарин.

– Тогда, выходит, она все спланировала заранее. Почему же не замела следы полностью?

Капитан пожал плечами:

– Вероятно, впала в состояние аффекта.

– Если ты хочешь приписать ей убийство адвоката – не торопись, – произнес Иванов. – В квартире Шиманского я обнаружил еще одни очень интересные пальчики. Они принадлежат некоему Тарасу Решеткину по кличке Мальчик!

Капитан спросил без всякого энтузиазма:

– Кто такой?

– Вор, вначале отсидевший в колонии для несовершеннолетних, а потом заработавший срок в ИТК, – отрапортовал Иванов.

– Ну и что? – вяло заметил Опарин. – Шиманский вполне мог быть его адвокатом или давать ему консультации. Об этом ты не подумал?

– Подумал и даже сделал запрос, – улыбнулся Геннадий. – Полмесяца тому назад Мальчик бежал из колонии строгого режима месте с известным вором Косяковым по кличке Косяк.

Впервые за время этой беседы на лице Опарина отразилось любопытство:

– Дальше.

– Есть и дальше, – продолжил эксперт. – Пути Шмаковой, Шиманского, Мальчика и Косяка пересеклись. Я уже сказал, что Решеткин отсидел в колонии строгого режима. А запихнула его туда на довольно-таки длительный срок небезызвестная нам Эмилия! Они оба занимались тем, что грабили водителей крутых тачек. Девушка стояла на трассе, ловила клиента, садилась к нему в машину, потом появлялся Тарас, и любовнички обчищали жертву. Они не боялись возмездия: Мила ухитрялась заглядывать в паспорт мужчины – смотрела, есть ли штамп о браке? Парочка рассуждала, что женатые не побегут жаловаться. И все шло гладко до тех пор, пока один из клиентов не оказал криминальной парочке сопротивления. Решеткин, защищая подельницу, нанес ему по голове удар бутылкой из-под шампанского. В результате – тяжкие телесные; затем – суд, где Тарас все взял на себя. Ходили слухи, что девушка писала ему слезливые письма: мол, она беременна, их ребенок не должен родиться в неволе! Короче, парень ее пожалел и по полной загремел в ИТК. Потом, вероятно, до него дошло: Мила и не собиралась его ждать. Ее задачей было спасти собственную шкуру. Много ей не дали. И она вскоре вышла по УДО. В колонии Решеткин познакомился с Косяковым. Тот залетел в места не столь отдаленные за вооруженное ограбление. Угадайте, кто был его адвокатом?

– Шиманский! – хором сказали капитан и лейтенант.

– Вот именно, – подтвердил Иванов.

Опарин закусил губу:

– Дальше!

– Пока все, – развел руками Геннадий.

Капитан довольно улыбнулся:

– А впрочем, и этого достаточно. Косяк рассказал Мальчику об адвокате, который не смог отмазать его от тюрьмы, и Тарас решил его ограбить. Отыскал свою Милу и разработал план. Шмакова подсыпала Шиманскому снотворное в бокал, отдала Мальчику ключи от квартиры и ушла. Решеткин принялся обчищать квартиру, да только наш потерпевший не вовремя проснулся. Вот его и задушили. Потом вор догнал подельницу и свел с ней счеты. Короче, ребята, нам нужно отыскать этого парня.

– Не все так просто, – вставил эксперт. – На подушке нет потожировых следов Мальчика.

– Ну и что? – недовольно пробурчал капитан. – Сейчас и неопытные действуют в перчатках.

– Дело в том, что он, как и Шмакова, наследил везде в квартире, – пояснил Геннадий. – Выходит, перед тем, как задушить жертву, Решеткин снял перчатки? Не сходится! И потом, его пальчиков нет и на веревке, которой прикончили Милу. Да и по времени не сходится. Девушка отдала Мальчику ключи и успела пройти только квартал. Что же, Решеткин крался за ней целых пятнадцать минут?

– Искал проходной двор, – спокойно ответил Григорий.

– Допустим. Но он терял драгоценное время. Адвокат мог проснуться. Вряд ли Решеткин об этом не подумал. И где Косяк? По-моему, его тоже следует отыскать.

– Ищите, – махнул рукой Опарин. – Полковник все равно останется доволен нашим отчетом. Практически мы вычислили преступника и обязательно возьмем его. Садов уже опрашивает соседей, а ты, Вася, разузнай о Решеткине все: есть ли у него в Одессе родственники, где он может скрываться? Уверен: не пройдет и дня, как он окажется в наших руках. Задание понятно? Чем скорее его выполните, тем больше шансов появится у нас провести воскресенье на лоне природы.

– Так точно, – ответили подчиненные и вышли из кабинета.

Геннадий дал Василию смятый листок бумаги:

– Чтобы тебе не пришлось париться. Здесь координаты родственников Мальчика – его сестры, ее мужа и матери. Поезжай к ним. Я думаю, кто-нибудь из них знает, где он.

– Вот спасибо, – поблагодарил его Семенов.

– Всегда рад помочь хорошим людям.

Иванов направился в лабораторию, а Василий решил сначала зайти в архив и узнать побольше о судебных делах, в которых фигурировали подозреваемые. Работница архива, Клавдия Ивановна Архипкина, приветливо встретила молодого лейтенанта:

– А, Васенька! Проходи. Давненько ты у нас не был.

– Работа, – Семенов скорбно улыбнулся.

– Понимаю. Присаживайся. Чай пить будешь?

– Буду, – сказал он с удовольствием.

Клавдия Ивановна славилась своим умением заваривать этот напиток. Вот и сейчас она налила в стакан чай, и дивный аромат разнесся по всей заставленной стеллажами комнате.

– Бери печенье, – угощала она полицейского. – А я тем временем поработаю по твоей заявке. Итак! Что мы ищем?

– Дела Косякова и Решеткина.

– Отлично. Они у меня под рукой, – ответила женщина. – Когда эти двое бежали из колонии, нам сразу позвонили. А вы уже напали на их след?

Семенов кивнул:

– Да, кажется, они дали о себе знать.

Клавдия Ивановна достала две толстые папки:

– Пей чай и работай.

Отхлебывая ароматный напиток, Семенов перелистывал документы. Ничего интересного в них не было. Просто более подробное изложение того, что ему рассказал Иванов. Женщина увидела недовольное выражение лица молодого лейтенанта и поспешила на помощь.

– Поговори с судьей Ворониной, – посоветовала она. – Это моя хорошая знакомая. Она вела оба дела. Может, что-то интересное она тебе и расскажет. Сейчас я черкну тебе ее телефончик и… Вот, и домашний, и мобильный. Помню, Лена говорила: с Косяком не все ясно. Вот и расспроси ее. Звони прямо сейчас. У нее вот-вот обеденный перерыв наступит. Встретитесь, например, в кафе. Я уверена, ты узнаешь много полезного.

Василий посмотрел на часы:

– Я бы с удовольствием, но кто поедет к родственникам Решеткина? Его надо брать в любом случае.

– Пошли стажера, – посоветовала ему Клавдия Ивановна.

Лейтенант улыбнулся. Точно! Если Сергей уже опросил соседей, ему можно дать и другое задание. Василий набрал нужный номер. Садов откликнулся сразу:

– Слушаю, товарищ лейтенант!

– Опросил соседей?

– Так точно, – по-военному рапортовал стажер.

– Узнал что-нибудь интересное?

– Так точно, товарищ лейтенант! – От его голоса у Василия даже зазвенело в ушах.

– Да прекрати ломать комедию, отвечай нормально, по-человечески, – попросил его Семенов. – Ты не на приеме у генерала.

Стажер немного успокоился:

– В общем, из тех, с кем я разговаривал, никто ничего не видел, однако это не все. Соседи говорят: в четвертой квартире живет не совсем нормальная старушка. Недавно жильцы сбрасывались на новую железную дверь. А эта бабушка стала кем-то вроде добровольной дежурной по подъезду. Она мало спит и мало ест. Зато постоянно глядит в глазок. Из дома практически не выходит. Иногда заскакивает к дочери, проживающей в соседнем подъезде, и к сыну. Поэтому я с ней не увиделся. Она вполне могла бы добавить что-нибудь важное, если бодрствовала во время убийства.

– Понятно, – констатировал Василий. – От этого задания я тебя освобождаю. Поезжай к родственникам Решеткина и постарайся выведать у сестры Тараса местонахождение ее брата. Не верю, чтобы она была не в курсе. А старушкой займусь я.

Сергей часто задышал в трубку:

– Так точно, товарищ лейтенант!

– Выполняй. – Вася нажал на кнопку отбоя и обратился к Клавдии Ивановне: – Может быть, сначала ей позвоните вы?

Архипкина доброжелательно посмотрела на молодого офицера:

– Ладно, позвоню, допивай чай.

Судья Воронина Людмила Алексеевна не отказала в просьбе старой подруге. И вскоре Семенов сидел в уютном ресторанчике японской кухни за одним столиком с симпатичной ухоженной голубоглазой блондинкой, о каких обычно говорят: женщина без возраста.

– Не удивляюсь, что дело Косякова вас заинтересовало, – спокойно рассуждала она. – Ну, с Решеткиным все понятно. Нашкодили они изрядно – и он, и его девка. А ответил за все Тарас. Кстати, он неплохой парень, только непутевый. Мне понравилось, как он защищал свою даму сердца.

– Сейчас он подозревается в двойном убийстве, – мрачно отозвался Семенов. Людмила Алексеевна всплеснула руками с отполированными длинными ногтями:

– Не может быть! Такие никого не убивают.

– Наверное, иногда это все же случается, – заметил Василий.

Воронина покачала головой:

– Да нет. Это нелепость! Допускаю версию, что он собирался отомстить Миле, однако парень никогда не поднял бы на нее руку, разве попугал бы… И у вас нет других подозреваемых?

Василий промолчал.

– А кого еще убил этот несчастный? – спросила Воронина.

– Адвоката Шиманского, – ответил лейтенант.

– Шиманского? – Судья скорчила удивленную физиономию. – Ну, это полная ерунда! Скорее уж с ним расправился Косяков. И было за что! Необычное было дело…

Семенов подался вперед:

– Отчего же оно такое необычное?

Воронина вздохнула:

– У меня сложилось такое впечатление, что это была самая натуральная подстава. Кому-то было необходимо упрятать Косякова за решетку. И этим «кем-то» был Шиманский!

– Почему вы так думаете?

Людмила Алексеевна отпила глоток апельсинового сока:

– Ну посудите сами, молодой человек: Косяков ограбил инкассаторов фирмы «Дельта». Согласитесь: к такому преступлению надо тщательно подготовиться. И все бы ничего, если бы не один факт: «Дельта» оказалась фирмой-однодневкой, она самоликвидировалась сразу же после начала процесса. Это не оставило меня равнодушной, и я поинтересовалась: когда же фирмочка открылась? Вы не поверите – за два дня до ограбления! Директор, довольно-таки темная личность, сбежавший после процесса в неизвестном направлении, быстро набрал штат сотрудников из своих приятелей и на второй день существования фирмы почему-то решил выдать им деньги. Предположим, кому-то это и не покажется странным. Есть еще и второе обстоятельство. Воры, собирающиеся ограбить инкассаторов, много дней, а то и месяцев следят за ними. Изучают все детали. Косяк отправился на дело без подготовки. Откуда он узнал об этой фирме? Кто ему сообщил, что привезут деньги? Могу добавить только одно: этому человеку он доверял… Кроме того! И бухгалтер, и охранник словно ждали ограбления! Они тут же «успокоили» вора приемчиками дзю-до, скрутили. Я поинтересовалась личностью женщины-бухгалтера. До поступления в фирму «Дельта» она никогда не работала по этой специальности. Да и вообще, по профессии она учитель физкультуры, увлекавшаяся восточными единоборствами.

– Вы беседовали с ней? – Василий слушал, не пропуская ни слова.

Воронина усмехнулась:

– Хотелось бы, да только дама исчезла еще до процесса. Естественно, никто не ведал – куда.

Семенов откинулся на спинку стула:

– Да, дело выглядит весьма скверно…

– Еще более скверно чувствовал себя Косяк на судебном разбирательстве, – заметила Людмила Алексеевна. – Догадайся, кто взялся его защищать? Тебе эта личность знакома.

Семенов побледнел:

– Неужели Шиманский?

– Собственной персоной!

Лейтенант поднял брови:

– Но ведь о нем ходят слухи, что он не проигрывает дела?

Судья поморщилась:

– Как видишь, иногда бывают и исключения. Впрочем, не в этом дело, бывает, что и опытные адвокаты проваливают процесс. Однако поведение Шиманского поразило даже прокурора. Казалось, защитник просто жаждет утопить своего клиента. Все факты, говорившие в его пользу, он просто отмел в сторону и не упоминал о них. Все, свидетельствующее против него, вытянул наружу и раздул до полнейшей нелепости. И все это было проделано с дьявольской хитростью! Короче, благодаря Шиманскому Косяку влепили лишних лет пять. Не заметить этого мог только слепой или глухой.

– Понятно. – Семенов нервно забарабанил пальцами по скатерти.

– Мне стало любопытно, почему все именно так произошло? – призналась Воронина. – Я занялась установлением связи между Шиманским, Косяком и фирмой «Дельта». Кое-что удалось выяснить. Ее липовый директор – давний знакомый адвоката. Я убеждена, что именно Борис Михайлович навел вора на инкассаторов, и те разыграли представление. Шиманскому зачем-то нужно было засадить Косякова за решетку, и надолго. И у него это получилось.

– А они вообще пересекались раньше? – поинтересовался Василий.

– Мои помощники выяснили и сей факт, – откликнулась судья. – Нашлись свидетели, видевшие их в баре на Дерибасовской. Когда же я попросила их дать показания в прокуратуре, они сначала согласились, а потом принялись заверять меня, что произошла путаница. Да, Косяков захаживал в бар, однако адвоката они перепутали с похожим на него мужчиной. Мол, всякое случается. При этом в их глазах я прочитала страх и больше не решилась на них давить. Вероятно, бедняг запугали.

Семенов развел руками:

– И никто ничего не узнал…

– Скажу вам еще кое-что. – Людмила Алексеевна взяла салфетку и вытерла губы. – Я наводила справки о Шиманском. Сам по себе этот человек был бы не в силах организовать преступление. Он жаден, авантюристичен, но труслив. Его мошенническая деятельность не простирается дальше выискивания лазеек для обхода законов.

– То есть был и кто-то третий? – взволнованно подсказал ей Василий.

Она кивнула:

– Я в этом уверена.

Он хрустнул пальцами:

– Я так и знал! Я предчувствовал!

Воронина с уважением посмотрела на молодого коллегу:

– А вам, дорогой, ничего иного и не остается, как искать этот фантом. Вряд ли Косяков попадется правоохранительным органам в ближайшее время. А второй фигурант просто мертв. – Она бросила взгляд на часы и вскочила: – К сожалению, мне пора. Вы знаете мои координаты. Если вам понадобится помощь…

– Огромное спасибо, – ответил лейтенант и пожал ей руку.

Владимир открыл местную газету, сплошь пестревшую рекламными объявлениями, и отыскал нужное ему: «Частному предприятию "Белла" требовался дворник». При помощи этой короткой фразы с ним, киллером поневоле, связывался заказчик. Человек, которому Владимир был обязан и которого беспрекословно слушался, именуя его про себя «хозяином». Он выкинул газету в урну и вспомнил, как попал на крючок. Он – и наемный убийца! Хорошо, что родители не дожили до такого поворота в его карьере.

Он родился в семье кадрового военного и всю жизнь мечтал служить. С раннего возраста отец обучил его обращаться с оружием, а по окончании школы устроил сына в военное училище. В «горячие точки» Владимир попадал по своей воле. Во-первых, он видел в этом возможность хорошо заработать, во-вторых, хотел продолжать службу. К тому времени армия уже трещала по швам, сокращения шли полным ходом. Бывшие офицеры пополняли ряды безработных и пытались стать бизнесменами. У многих ничего не получалось, и они спивались. Владимир не желал походить на них. У него уже была семья, рос сынишка, и мужчина считал своим долгом обеспечивать своих близких.

Будущий киллер тогда с горечью осознал: человек в армейской форме уже не вызывает уважения у соотечественников, которых он планировал защищать даже ценой собственной жизни. Впрочем, раз он не нужен собственному государству, значит, пригодится кому-то другому. Он уволился из армии в чине старшего лейтенанта и отправился на Восток, где воевал исключительно за деньги. Потом – ранение, возвращение домой, надорванная психика… Жене вскоре надоели его слезы и истерики по ночам, а ему продолжали сниться кошмары. Когда закончились деньги, женщина забрала ребенка и подала на развод. Владимир не осуждал ее. В конце концов, она не должна отвечать за его ошибки. Чтобы отвлечься от горестных мыслей, он стал часто ходить в спортзал. Там Владимир и познакомился со своей будущей первой жертвой: разжиревшим полковником запаса, бывшим командиром летной части, давно помахавшим армии ручкой. От своих друзей-офицеров старлей слышал об этом проходимце, который длительное время продавал налево авиационные блоки, запчасти к самолетам и боеприпасы. Контрразведчики взяли его в тот момент, когда он пытался сбыть за двести пятьдесят тысяч долларов сверхсекретный антенно-локационный комплекс от Су-27 и опознаватель «свой-чужой». Почему полковника не судили, а только уволили, догадаться было нетрудно. А он и не переживал, открыв в Одессе сеть кафе. Новоявленный бизнесмен посещал тот же спортзал, в который ходил Владимир. Глядя на его самодовольную сытую рожу, старлей постоянно сдерживался, чтобы не заехать по ней кулаком. Однако все же не сдержался. Это произошло двадцать третьего февраля. Выпивший полковник хвалился, как он прекрасно живет, и называл всех олухами и быдлом. Особенно досталось от него офицерам. По его словам, в армию шли лишь полные придурки, не нашедшие места в жизни. Владимир встал со скамейки и потребовал от бизнесмена взять свои слова обратно. Тот огрызнулся и послал старлея далеко и конкретно. Что произошло потом, Владимир помнил смутно. Он очнулся оттого, что его били по щекам и совали ему стакан с водой. Полковник лежал на полу в луже крови. Крепкий кулак Владимира свалил его на пол, и, упав, он ударился виском о край скамьи. Смерть наступила мгновенно. Владимира арестовали. Старлей ожидал самого худшего. За него некому было заступиться. И тогда в игру вступил… Хозяин. Именно он научил Владимира, как себя вести, что отвечать, и поговорил с его друзьями. Бывшему офицеру повезло. За редким исключением, все ненавидели жирного полковника. Уговоры и деньги сделали свое дело, и опытные адвокаты жены покойного ворюги не смогли пробить выстроенные вокруг Владимира крепостные стены. Действия старлея признали необходимой самообороной и дали ему «условно».

Он вернулся домой и принялся лихорадочно собирать вещи. Оставаться в этом городе было выше его сил. Заступничество незнакомого человека не радовало его, наоборот, наводило на разные пессимистические мысли. Он знал: в этой жизни ничего не случается просто так. Быстро сложив сумку, он побежал на вокзал. Однако Хозяин поджидал его возле билетных касс. Отведя Владимира в сторону, этот человек безапелляционно заявил:

– Будешь работать на меня. Отказываться не советую. Подумай о сыне!

У Владимира задрожали губы: ребенок был его уязвимым местом.

– Что я должен делать?

– Мне известно, что ты побывал в «горячих точках» и превосходно стреляешь, – спокойно сказал Хозяин. – Мне понадобился именно такой человек.

Владимир понял: он попал в железные тиски, из которых его может вырвать только смерть, и тихо ответил:

– Хорошо.

Хозяин протянул ему билет:

– Уедешь в Белгород-Днестровский. Снимешь квартиру. Вот тебе на первое время. – Конверт, полученный будущим киллером, был довольно увесистым. – Каждый день ты будешь покупать газету «Обо всем» и искать объявление: «Частному предприятию "Белла" требуется дворник». После этого ты свяжешься со мной по мобильному, номер которого должен знать только я. Не вздумай названивать с этого телефона знакомым! Впрочем, у тебя их больше нет. Ни знакомых, ни родственников. Никого! Кроме меня.

Эта фраза прозвучала зловеще. Владимира передернуло. Он любил десятилетнего сына, и мысль о том, что они никогда больше не увидятся, каленым железом обожгла его душу. Хозяин словно почувствовал: его новому работнику не все нравится.

– Хочешь в тюрягу? – спокойно спросил он.

Владимир покачал головой:

– Нет. Я сделаю, как вы сказали.

– Вот и прекрасно. Оружие получишь по прибытии.

Сказав это, Хозяин исчез, а Владимир отправился на автовокзал…

Он поселился в незнакомом городе и каждый день ждал страшного заказа. От работодателя долго не было известий. Наконец, в газете «Обо всем» появилось нужное объявление. Старлей включил телефон и позвонил по указанному номеру. Знакомый голос заставил его вздрогнуть:

– Записывай адрес. В заброшенном доме найдешь оружие. Там же будет лежать конверт. Чем быстрее ты выполнишь задание, тем лучше будет для всех.

На следующее утро Владимир выехал в Одессу, разыскал заброшенный частный дом и в старом погребе обнаружил дипломат. Кроме винтовки с оптическим прицелом, в чемоданчике лежало письмо с адресом и фотографиями будущих жертв.

«Извините, друзья, – ничего личного. На кону жизнь моего ребенка, и я выбираю его. Я постараюсь, чтобы вы не мучились», – процедил киллер.

Поговорив с судьей Ворониной, Семенов отправился на Дерибасовскую. Слова Людмилы Алексеевны запали ему в душу. Разрозненные версии никак не складывались в одну. Итак, Мальчик и Косяк бежали из тюрьмы, где оба отбывали не совсем справедливое наказание. У обоих имелось желание отомстить. Правда, из этого следовало, что Милу убил именно Решеткин, а вот Воронина утверждала обратное: Тарас, может, и вор, но не убийца. Мальчик разыскал свою неверную подругу, это однозначно. Косяков попросил его помочь поквитаться с одним типом, и Тарас привлек к делу Милу. Без нее он не вышел бы на адвоката. Девушка познакомилась с Шиманским и подсыпала ему снотворное. Решилась ли она ограбить свою жертву, или в этот момент как раз подоспел Тарас? Кто же прикончил Шиманского? Почему убили Милу? Василий пока не находил ответов на эти вопросы.

Авдотья Ивановна Березина, семидесятипятилетняя бабушка из четвертой квартиры, как назвал ее Сергей Садов, соседка Шиманского и бывшая учительница математики, слыла неугомонной женщиной. В молодости Авдотья Ивановна всегда была заводилой, возглавляемые ею пионеры и комсомольцы ходили в лидерах. В институте она стала бессменной старостой группы, ее уважали и побаивались. Березина прошла путь от простой учительницы до директора школы и привыкла руководить. В старом доме ей это удавалось. Пенсионеры всегда плясали под ее дудку. Когда же квартиры стали выкупать толстосумы, власти Березиной пришел конец. Молодые наглые парни и девки обрывали женщину на полуслове, грубили ей, а иногда и посылали. Сначала Авдотья Ивановна пыталась взывать к справедливости начальника РЭПа, но тот лишь отмахивался:

– Другое время пришло, дорогая. Люди с деньгами могут позволить себе все! Да и вообще, я не желаю с ними связываться.

Сын Березиной, предприниматель средней руки, предложил матери переехать в другой дом. Но она категорически отказалась:

– Я с ними еще повоюю!

Старушка не собиралась добровольно сдавать позиции. Березина взяла на себя обязанность следить за чистотой в подъезде, и ей удалось одержать маленькую победу. Она собрала деньги с жильцов и заказала дорогую дверь с кодовым замком. Эта дверь стала ее гордостью, и Авдотья Ивановна почувствовала себя нужной. Целыми днями она смотрела в глазок и с руганью выскакивала на лестничную площадку, если кто-то забывал захлопнуть ее «детище». Дети махнули на старушку рукой и перестали доверять ей внуков. Бабушка забывала покормить их, потому что безалаберные соседи могли в любой момент тоже забыть о своих обязанностях. Если бы полиция с самого начала знала о такой уникальной женщине, все расшиблись бы в лепешку, чтобы дождаться Березину, иногда покидавшую свой пост. Впрочем, Семенов пришел как раз вовремя. Авдотья Ивановна открыла дверь в первую же секунду:

– Вы из полиции, молодой человек?

Василий кивнул и полез в карман за удостоверением. Березина, ухоженная старушка с короткой стрижкой, покачала головой:

– Не нужно. Я вижу вашего брата за версту. Кроме того, я знала, что вы придете. В нашем подъезде произошло преступление, и я могу вам помочь.

Лейтенант чуть не лишился дара речи:

– Можете помочь?!

Она улыбнулась:

– Я видела убийцу!

Василий показал ей фотографию Мальчика:

– Этот?

Старушка прищурилась:

– Этого я тоже заметила.

Семенов оторопел:

– То есть их было несколько?

Она с заговорщическим видом посмотрела на него:

– Да.

Впервые Семенова держали в прихожей и не приглашали в гостиную. Однако удивляться не приходилось: коридор служил для Березиной и гостиной, и кухней. Женщина втиснула в это узкое пространство табуретку, кресло и маленький столик, на котором стояли электрический чайник и вазочка с печеньем.

– Садитесь, молодой человек. Если хотите чаю, обслуживайте себя сами. Я не могу оставить свой пост. Эти беспечные жильцы халатно относятся к моим просьбам! – На несколько секунд она прилипла к глазку, потом повернулась к лейтенанту: – Борька часто менял баб.

– Борька – это Шиманский? – уточнил Василий.

Она тряхнула маленькой головкой:

– Да. Весь подъезд знал, что он водил проституток, старый развратник!

Семенова поразили ее слова. Адвокат годился ей в сыновья.

– В таком возрасте уже надо остепениться, – продолжала вещать Авдотья Ивановна. – А он все прыгал, как козел. Вот и допрыгался!

Василий не перебивал бабушку. Он понимал: свидетель гораздо больше вспомнит и расскажет в непринужденной беседе.

– В тот вечер он пришел с девицей, – продолжала Березина. – С проституткой! Это было видно сразу. На таких девицах лежит определенный отпечаток. Борька потащил ее к себе, а потом через какое-то время она выбежала, как ошпаренная. Знаете, какая-то сила буквально потащила меня к окну, и я увидела интересную картину. Девица что-то передавала парню – тому, что на вашей фотографии.

– Что? – взволнованно спросил Василий.

Бабушка погрозила ему пальцем:

– Было уже темно, молодой человек. Не требуйте от меня невозможного! Хотя мое логическое мышление работает неплохо. Думаю, девка отдала ему ключи от квартиры Шиманского.

Семенов с размаху хлопнул себя по лбу. Ну, конечно, как же он не догадался!

– Парнишка взял ключи и пошел к Шиманскому, – пояснила старушка. – Он вышел через двадцать минут. Но это еще не все! Вскоре к Борьке поднялся какой-то высокий мужчина. Лица его я не разглядела. Помню лишь светлый летний костюм. Этот человек оставался в квартире, когда ваш парень снова забежал в подъезд. Я решила: они знакомы и вместе выйдут, но ошиблась. Сначала Шиманского покинул высокий незнакомец, потом – мальчик с фотографии. Он крался за ним следом и словно бы не хотел, чтобы тот его заметил.

Василий провел рукой по вспотевшему лицу. Воронина оказалась права! Мальчик не убивал свою бывшую любовницу. Только что пожилая женщина создала ему алиби. Уйдя из квартиры Бориса, он никак не смог бы догнать ее за такое короткое время. Зачем же Тарас вернулся? Что-то забыл? А кто этот высокий незнакомец? Может быть, он причастен к обеим смертям?

– Есть еще кое-что, мой дорогой, – вклинилась Березина в поток его мыслей. – Я поразилась, как парнишка не заметил… Высокий гражданин нес сверток, и оттуда выпало вот это. – Она открыла ящик тумбочки и взяла кольцо старомодной формы, с камнем, напоминавшим бриллиант. – Если бы вы не пришли ко мне, я обязательно сама нашла бы вас. Эта находка ведь очень важна, правда?

Василий онемел от неожиданности. Перед ним лежало кольцо, похожее на драгоценности, продававшиеся почти сто лет тому назад в магазинах братьев Еликов.

Юлий Львович, к которому первым делом побежал Василий, достал старые каталоги и показал их молодому офицеру:

– Вот, смотрите. Это колечко сделано на заказ по эскизам Картье. Подобные формы уже не в моде, а в двадцатых годах любая дамочка желала приобрести такую драгоценность. И золото самой высокой пробы. И подлинное клеймо… Вы нашли сокровища Еликов?

Василий покачал головой:

– Нет.

– В таком случае, мой друг, вы уже на пути к этой находке, – заверил его ювелир. – Я думаю, вы сделаете все, чтобы пролилось как можно меньше крови.

При этих словах Василий похолодел. Трудный пазл вдруг сам собою сложился в его мозгу.

Мальчик стоял в таксофонной будке и набирал телефонный номер. События недавних дней мелькали перед его глазами. Тарас понимал, что он влип. Прежде чем соваться в это дело, нужно было все хорошенько разузнать и вычислить третьего, «большого человека», как выражался Косяк. Он же решил просто ограбить Шиманского и смыться подальше от Одессы. С самого начала все пошло не по плану. Решеткин забыл сказать Миле, что смешивать снотворное с шампанским нельзя ни в коем случае, иначе придется долго ждать результата. Впрочем, Тарас не жалел бывшую возлюбленную. Развратник Шиманский отомстил ей за него, Мальчика, а она – в отместку адвокату – вынесла любовнику не слепок, а связку его ключей, сообщила код входной двери, и он беспрепятственно проник в квартиру. Адвокат спал как убитый, тяжело дыша во сне. Решеткин обшарил все углы, но не нашел и признаков золота. Неожиданно зазвонил городской телефон, и вор выбежал из квартиры, успокаивая себя тем, что сокровище лежит в каком-нибудь банковском сейфе. Он торопился скрыться и только в подворотне заметил: его кепка осталась у адвоката в квартире. В другой раз Решеткин махнул бы на это рукой. Но теперь его пальчики были в компьютере, и его могли быстро вычислить. Пришлось возвращаться на Дерибасовскую. Он набрал код, вновь проник в подъезд и взлетел по лестнице. Входная дверь в квартиру была приоткрыта, и это его удивило. Мальчик хорошо помнил, что захлопнул ее. Тихо, как кошка, он подкрался к гостиной… Высокий человек в светлом костюме открывал матрешку, стоявшую на рояле. Достав маленький ключик, он надавил рукой на стенку книжного шкафа, и тот отодвинулся в сторону, обнажив железную дверцу. Незнакомец открыл ее, вынул небольшой сверток и направился в прихожую. Тарас еле успел юркнуть в ванную. Высокий мужчина захлопнул дверь, и Мальчик перевел дыхание. Он схватил кепку и бросился за незнакомцем. На следующий день он услышал по радио о смерти Милы и Шиманского. Значит, не известный ему негодяй все это время следил за адвокатом, намереваясь сделать его своей жертвой! Гибель любовницы не вызвала в душе Тараса никаких чувств, происшествие с Борисом даже порадовало его. Теперь незнакомец у него в руках! Своими действиями он избавил Тараса от необходимости охотиться за драгоценностями. Теперь этот тип сам принесет ему их на блюдечке. Нужно только сделать правильный ход. На следующий день Решеткин первым делом подкараулил сестру возле работы. Василина вздрогнула, когда брат возник перед ней откуда ни возьмись:

– Что ты здесь делаешь?!

Он схватил ее за локоть и потащил в сквер:

– Надо поговорить.

Она высвободила руку:

– Что тебе еще от меня надо?

– Хочешь вылечить мать и сама не знать нужды?

Женщина посмотрела на него широко раскрытыми глазами:

– Что ты задумал?

Мальчик ухмыльнулся:

– Один добрый человек завещал мне деньги, но другой человек, очень злой, взял их без спроса. Мне необходимо его найти.

– Ищи, – откликнулась она. – При чем тут я?

– Попроси на работе своих компьютерщиков, чтобы они пробили номер телефона по этому адресу. – Он сунул ей в руку бумажку.

Василина отшатнулась от нее, как от ядовитой змеи:

– Никогда!

Тарас обнажил зубы в волчьем оскале:

– Тебе некуда деваться! Чем скорее ты выполнишь поручение, тем лучше будет для тебя.

Женщина взяла клочок бумаги:

– Хорошо.

– Постарайся узнать все сейчас. У меня мало времени.

Через десять минут Василина вынесла ему данные по номеру телефона и, не прощаясь, пошла обратно в офис. Звонить незнакомцу утром не имело смысла, и Решеткин отправился на дикий пляж. Вряд ли полиция будет искать его там. А если и будет, то не узнает в гриме. Мальчик сбежал со скалистого обрыва, бросил одежду на горячий желтый песок и нырнул в теплую воду, такую теплую, что она даже не освежала, а липла к телу, как пот. И все же Решеткин наслаждался купанием. Подумать только, по вине Милы он мог надолго лишиться этого удовольствия! Он вышел из воды и растянулся на солнышке. Зазвонил его мобильный, купленный сестрой. Кроме Василины, этого номера никто не знал. Он нажал на зеленую кнопку:

– Слушаю.

– Тебя ищет полиция! – прошептала сестра. – Ко мне на работу приходил оперативник, какой-то Садов, и расспрашивал о тебе в связи с убийством Милы.

– И ты выдала им мое жилище?

– Нет, – ответила женщина.

– Вот и молодец. Они ведь уже навещали нашу семью, когда я сбежал. Главное, держи язык за зубами и стой на своем: после побега я с тобой не связывался.

Она вздохнула:

– Ты действительно убил Эмилию?

Решеткин вздрогнул:

– Рехнулась?! Эта тварь путалась с кем попало. Я того и ждал, что она плохо кончит.

В трубке повисло молчание. Он чувствовал: Василина не верит ему. Впервые из-за этого у него стало паршиво на душе. Хотелось, чтобы хотя бы родная сестра поверила в его невиновность.

– Ее убил тот человек, чей телефон ты мне достала, – твердо заявил Тарас. Василина застонала:

– Ты опять ввязался в какую-то темную историю?! Прошу тебя, вернись к нормальной жизни!

– К нормальной – то есть в тюрьму? – уточнил он.

– Если ты сдашься сам, много тебе не прибавят, – взмолилась Василина. – Я найму лучшего адвоката. Мы с Антоном сейчас неплохо зарабатываем. И мне не нужны грязные деньги!

– Насчет денег – как хочешь, – ответил Тарас. – А про все остальное… Не путайся у меня под ногами. – И он отключился.

Убрав телефон в карман брюк, Тарас расположился на песке и задумался. Если Василина не скажет оперативникам, где он скрывается, они установят за ней слежку и выйдут на него. Придется на время прекратить все контакты с сестрой. Мальчик нехотя поднялся и зашагал в гору. Он решил собрать вещи и перекантоваться в другом, более безопасном месте. А когда у него появятся деньги, о ночлеге вообще не придется заботиться. Деньги помогут ему в любой ситуации. Маршрутка быстро домчала его до съемной хаты, и Решеткин покидал в рюкзак все необходимое. Вот тогда ему и пришла в голову мысль об одном заброшенном доме, который он видел недалеко от дикого пляжа. Помахав на прощанье рукой гостеприимному крову, Тарас выдвинулся в том направлении. Нужный ему дом он отыскал довольно-таки быстро. В нем сохранились стены и крыша, только окна зло зияли пустыми глазницами. Расстелив одеяла на полу, засыпанном оконной замазкой и битым стеклом, Решеткин достал из сумки свой скромный ужин, сжевал пару бутербродов, даже не почувствовав их вкуса, поправил грим и медленно пошел к автобусной остановке. Он давно заприметил одинокий таксофон, с которого собирался позвонить убийце адвоката и Милы. Когда Мальчик набрал номер, данный ему сестрой, в горле у него пересохло от волнения. Косяк говорил, что этот тип – большой человек, и Решеткин в душе побаивался его, однако постоянно подбадривал себя. Нужно напирать и не сдавать позиции! Тогда все получится. «Большой человек» долго не хотел брать трубку. И Мальчик решил: он еще не пришел с работы. Однако через минуту в трубке раздалось короткое: «Алло», и Тарас собрался с духом:

– Здравствуйте.

– С кем имею честь? – казалось, совесть незнакомца чиста, как стекло.

– Это Тарас Решеткин.

Собеседник ухмыльнулся:

– А мы знакомы?

Мальчик глубоко вдохнул:

– Я знаю, что вы убили Шиманского и Милу Шмакову.

Незнакомец помолчал, но не долее пары секунд:

– Кажется, я вспомнил. Ты – тот тип, который бежал из тюрьмы вместе с опасным преступником, тебя разыскивает полиция. Значит, ты в Одессе?

«Не давать сбить себя с толку», – прошептал Тарас и сам кинулся в атаку:

– Вы убили Шиманского и Милу, и я видел, как вы это сделали!

Собеседник не смутился:

– Правда?

– Если вы следили за мной, то знали, что я уже покинул квартиру адвоката, – не переводя дыхания, сообщил ему Решеткин. – Но я забыл там кепку и вернулся!

«Большой человек» рассмеялся:

– Полиция разыскивает тебя, дорогой мой! Это твои отпечатки разбросаны по всей квартире. Моих там нет и быть не может, как нет их и на трупе твоей несостоявшейся невесты. Так что, выходит, убил их как раз ты!

Тарас заскрипел зубами. Как он мог забыть про такую важную деталь, как отпечатки!

– Вы думаете, я у вас в руках, но ошибаетесь. – Он продолжал напирать на собеседника. – Я давно хочу сдаться полиции и все честно рассказать.

– И прекрасно! – воскликнул мужчина. – Если тебе повезет, отделаешься двадцатью пятью годами.

– Однако мое огромное желание – утопить вас. – Не обращая внимания на его реплики, Решеткин чеканил слова. – Косяк просил меня отомстить вам, и я это сделаю! Я не пойду в полицию только потому, что там у вас все схвачено. У меня есть идея получше.

– Какая же? – тяжело уронил «большой человек».

– Сдать вас журналистам! – весело сообщил Тарас. – Вы и не узнаете, в какую газету я обращусь. Сейчас эта братия с удовольствием раскапывает жареные факты. Я выдам им такой материальчик, что они ухватятся за него и проведут свое расследование!

Незнакомец вновь замолчал.

– Ну, и как мы будем жить дальше? – поинтересовался Тарас.

– Чего ты хочешь? – этого вопроса Мальчик ждал, как манны небесной.

– Отдайте мне все драгоценности Еликов, и я забуду о вашем существовании.

– Подобные дела так быстро не решаются. – (Решеткин поразился спокойствию незнакомца.) – Перезвони мне послезавтра.

– Нет. Завтра. – От собственной смелости у него слегка подергивались руки. – Я позвоню вам завтра вечером.

– Хорошо, – коротко ответил мужчина и повесил трубку.

Тарас хлопнул в ладоши. Первую партию он выиграл! А «большой человек» похвалил себя за предусмотрительность – в ту же секунду. Завтра Тарас ему не позвонит, потому что наемный убийца решит все его проблемы.

Разгоряченный Василий влетел в кабинет Опарина, как всегда, спокойно жевавшего печенье и пившего чай с вареньем. Увидев красного взъерошенного подчиненного, Григорий растянул губы в улыбке:

– Ты, никак, отыскал Святой Грааль?

Семенов не улыбнулся в ответ. Ему было не до шуток.

– Я знаю, кто причастен к убийствам адвоката и Милы! – выдохнул он.

Опарин отставил чашку:

– Представь себе, я тоже.

– Но вы ошибаетесь…

Лицо капитана исказилось:

– Хватит выкать! Уже больше года работаем вместе! Садись и излагай все по порядку.

– Хорошо. – Лейтенант присел на краешек стула. – Именно по порядку. Помнишь, к нам год назад приходила женщина, внучка любовницы Ефима Елика, и рассказывала о спрятанных ценностях?

Опарин охнул:

– Слушай! Ты опять об этом… Хватит, надоело!

– Дай мне закончить, – попросил Семенов. – Потом мы выехали на место преступления.

– А потом я отыскал ее убийцу – бомжа, – вставил Григорий.

Василий покраснел:

– Но ее убил вовсе не бомж! Пожалуйста, не перебивай меня.

– Ладно, валяй. – Григорий снова взял кружку и шумно отхлебнул глоток чая.

– В это же время случилось другое преступление, – продолжал лейтенант. – Косяков решил ограбить инкассаторов и получил восемь лет.

Капитан наморщил лоб:

– Это тот, беглый?

– Да. Работница архива посоветовала поговорить с судьей Ворониной, которая вела это дело. Многое в нем показалось ей странным. Опытный вор решил ограбить инкассаторов фирмы-однодневки. Мало кто знал о ее существовании, а уж о том, когда именно привезут деньги, вообще были осведомлены лишь единицы. Кто-то, кому Косяк доверял, слил ему информацию и тем самым подставил его.

– Зачем? – поинтересовался Григорий.

– Я долго думал, но не мог найти ответа, – признался Василий. – Потом произошло убийство адвоката и Шмаковой, нашли отпечатки пальцев Мальчика. Все и здесь выглядело странно. Теперь хотели подставить Решеткина.

Опарин, не торопясь, подлил себе кипятку:

– Кто же?

– Человек, на которого мы еще не вышли, – взволнованно сказал Семенов. – Человек, убивший Кондакову. Он отыскал то письмо и присвоил ценности Еликов!

Опарин обхватил руками голову:

– Боже! Как тяжело работать в полиции! Мало того что преступники не спрашивают нас, когда нам удобно раскрывать их деяния, так тут еще и подчиненный капает в такую жару на мозги! И ладно бы, если б он говорил дело, а то ведь несет полную ахинею! Золото Еликов, Кондакова, Шиманский, несчастная проститутка и Тарас по кличке Мальчик… Ах, простите! Забыл – еще и Косяк!

– Он, Шиманский и некто третий вломились в дом Кондаковой и убили ее, – не обращая внимания на притворные стоны начальника, продолжал лейтенант. – Потом нашли драгоценности. Но, как известно, лучше делить на двоих, чем на троих. И адвокат с приятелем разработали план подставы Косякова. Я уверен, из тюрьмы бы он живым не вышел. Однако опытный вор спутал им карты. Он нашел сообщника и бежал. Вместе с Решеткиным они договорились обокрасть адвоката. Мила познакомилась с ним, добавила снотворного в его шампанское, а когда мужчина заснул, вынесла Мальчику ключи.

Григорий щелкнул пальцами:

– Ну вот, ты сам пришел к выводу, что Шиманского убил Тарас.

Семенов покачал головой:

– Тогда мы бы нашли его потожировые следы на наволочке. И ты это прекрасно знаешь! Кроме того, соседка Шиманского, некая Березина, видела, как после ухода Мальчика в квартиру адвоката зашел высокий мужчина в светлом костюме и вынес оттуда сверток. Вот что выпало из этого свертка! – И он с видом фокусника достал из кармана целлофановый пакетик с кольцом и положил перед капитаном.

Тот хмыкнул и взял золотую вещь:

– И что дальше?

– Я показал кольцо Магницкому. Это – вещица из магазина Еликов!

Василий ожидал перемены в поведении начальника. Но лицо Опарина оставалось бесстрастным:

– Что из того, я тебя спрашиваю?

– Как?! – Лейтенант покраснел от напряжения. – Разве это ничего не значит?

– Ровным счетом ничего, – оборвал его Григорий. – Почему ты решил, что в свертке были кольца? Возможно, там находилось только это кольцо, доставшееся Шиманскому в наследство от бабушки!

– Но почему ты так сосредоточился на Мальчике? – Семенов вскочил и нервно закружил по кабинету. – Зачем к адвокату приходил тот, второй? Кстати! Найти Решеткина теперь для нас – просто необходимо, и чем скорее, тем лучше. Он в опасности. Он видел незнакомца и, я думаю, по глупости уже начал его шантажировать.

– Видел? – переспросил капитан.

– Да, – откликнулся Семенов. – Об этом мне тоже сообщила Березина. Мальчик вернулся в квартиру Шиманского, наверное, что-то забыл. Старушка заметила, как он крался следом за вторым посетителем. Надо идти к начальнику, Гриша! Пусть бросят все силы на поиски Решеткина. Садов был у его сестры. Но она молчит. Нам надо торопиться!

Вопреки ожиданиям Василия, Опарин продолжал спокойно пить чай.

– Тараса мы отыщем и без бригады, – заметил он. – Никуда парень от нас не денется и ответит за убийство по полной.

– Но он не убивал Милу и адвоката! – Лейтенант уже чуть не плакал. – Прочитай показания Березиной! Кроме того, у нас есть заключение экспертизы. Все указывает на его невиновность.

Опарин потянулся за печеньем:

– Упрямый ты человек, Василий! Иди! Не пудри мне мозги.

– А ты рад бы обвинить кого угодно, лишь бы закрыть дело, – зло бросил лейтенант.

Он ожидал сурового выпада в свою сторону. Но капитан и не шелохнулся.

– И у тебя есть доказательства? – спокойно спросил он.

– Конечно, – продолжал гнуть свое Семенов. – Тот же бомж, которого ты засадил неизвестно за что!

– Неизвестно за что никто никого не сажает, – назидательно произнес Григорий. – Он полез в дом к соседям Кондаковой.

– Вот и суди его только за это, – буркнул подчиненный. – Но он не убивал ту женщину Кондакову, так же как и Мальчик не тронул пальцем адвоката и свою бывшую любовницу.

Опарин вытер губы салфеткой:

– Слушай, а в твоих рассуждениях есть рациональное зерно. Что-то такое у меня промелькнуло в голове. Ну-ка, повтори свою версию!

– Шиманский и некто неизвестный, обокрав Кондакову, подставили Косяка. Тот решил отомстить и для этого бежал из тюрьмы, прихватив с собой Решеткина. Тарас вломился в квартиру адвоката, но не убил его. Соседка Шиманского видела незнакомца, пришедшего после ухода Тараса. Григорий! – Он схватил капитана за локоть: – Мальчик в опасности! Я пытаюсь достучаться до тебя и объяснить: мы должны как можно скорее его отыскать!

Опарин вдруг резко вскочил со стула:

– Вася, ты гений! Скоро мы закроем это дело! Я вычислил убийцу!

– Ты знаешь, кто этот высокий мужчина в светлом костюме? – От удивления лицо лейтенанта вытянулось.

– И ты его знаешь. Не было никакого третьего! Мужчина в светлом костюме – это небезызвестный тебе Косяк! Допустим, его подставил Шиманский. А Косяк организовал его убийство и подставил Мальчика. – Он даже обнял Семенова – от радости. – Пойду, отрапортую полковнику. Ай да молодцы! Теперь я выбью премию для отдела!

– Косяк? – недоуменно пробормотал лейтенант. – Но…

– Он, он, больше некому, – подтвердил Опарин. – Не мог же Мальчик мелькнуть в деле без него? А почему ты сомневаешься?

– Потому, что не верю, что Решеткин убил Милу, – ответил Василий.

– Отчего же? Она ведь тоже постаралась его засадить.

– Судья Воронина рассказывала: Тарас – не такой, – защищал его лейтенант. – Он никогда не пошел бы на убийство.

Григорий остановился у двери:

– Это было до тюрьмы. Ты же знаешь, как она ломает людей.

– И все же. – Постепенно лейтенант убеждался в собственном бессилии.

– Хорошо, пусть Шмакову убил Косяк, раз тебя не устраивает Решеткин, – хмыкнул капитан.

– Я не хочу вешать все на одного человека, пусть даже преступника, – защищался Семенов. – У тебя есть фотография Косякова?

– Зачем? – Опарин вернулся к столу.

– Я покажу ее соседке Шиманского. Если тот незнакомец и близко не похож на него, я сам пойду к полковнику и изложу ему свою версию.

– Вот как? – Григорий достал из ящика снимок Косяка и швырнул его подчиненному. – Ступай. Проверяй! И все же ты не станешь отрицать, что мы должны найти обоих беглецов.

– Не стану, – кивнул подчиненный. – Пусть полковник кинет на их поиски дополнительные силы. Гриша, мне что-то подсказывает: жизнь Решеткина висит на волоске.

– Дополнительные силы нам не нужны! – отчеканил Опарин. – Ты хочешь получить премию и парочку лишних выходных?

Не дожидаясь ответа, капитан вышел и захлопнул дверь, а Василий прислонился к стене. В голове его спутались мысли. Что делать дальше? Самому бежать на поиски Мальчика или ехать к Березиной? Садов не смог достучаться до сердца сестры Решеткина. И она ничего ему не сказала. Впрочем, какой спрос с Сергея? Он всего-навсего стажер. Ему, Василию, следует лично попробовать поговорить с ней. Возможно, узнав, что брат в опасности, женщина все расскажет. Все! Решено! Он едет к ней. А потом отправится к Березиной. Схватив кепку, Семенов помчался на остановку.

Василина стояла, опустив руки, и слушала рассказ Семенова. По ее впалым щекам текли слезы, она их не вытирала и даже не смахивала, и лейтенанту было безумно жаль эту молодую женщину.

– Значит, вы верите, что мой брат не убивал Милу и адвоката?.. – всхлипнула она.

Василий тряхнул головой:

– А вы-то сами верите в такое?

Василина ушла от ответа:

– Наша мать до сих пор не знает, что он бежал. Для нее это равносильно смерти.

– И поэтому вы нашли ему жилье, – подсказал лейтенант.

– А что мне оставалось?!

– Я вас нисколько не осуждаю, – поддержал ее Василий. – Только, в конце концов, его бы нашли и набавили срок. Он не профессиональный преступник, не имеет нужных связей и опыта и непременно попался бы в руки полиции. Но теперь Тарас в большой опасности!

Она посмотрела на него встревоженными глазами:

– В опасности?

Семенов взял ее холодную руку:

– Прошу вас! Будьте со мной откровенны. От этого зависит жизнь вашего брата. Он говорил вам о каких-нибудь больших деньгах или драгоценностях? Говорил или нет?

Женщина вздохнула:

– Говорил о сокровищах, которые он отберет у одного человека, потому что они этому человеку не принадлежат.

Василий побледнел:

– Не пропускайте ничего! Говорите, важна любая мелочь!

Василина грустно усмехнулась:

– Да тут и рассказывать нечего. Он просил меня о помощи, обещал хорошо со мной расплатиться, а я ответила: мол, не хочу впутываться в криминальную историю, и выгнала его. – Она жалобно посмотрела на лейтенанта: – И сейчас я обязательно сказала бы вам, где он находится, но я не знаю! Я сама посоветовала ему сменить место жительства.

– Потому что к вам приходил наш сотрудник?

Она кивнула:

– Да.

– И вы не представляете, где он может быть?

Сестра покачала головой:

– Нет.

– Как он связывается с вами?

– По мобильному.

– Вы дадите мне его номер?

Женщина встрепенулась:

– Но он не станет вам отвечать!

– А я не собираюсь ему звонить, – пообещал Семенов. – Отправьте ему СМС, чтобы он связался с вами, а мы засечем его телефон. Диктуйте скорее! Дорога каждая минута.

– Записывайте.

Торопливо забив номер в память своего мобильного, Василий улыбнулся уголками губ:

– До свидания.

– Большое вам спасибо, – вдруг выдохнула Василина. – Вы вернули мне веру в брата!

– Не медлите, если он появится, – напутствовал ее Семенов. – Сделайте так, как я вас научил.

Она махнула ему на прощанье рукой и побежала по ступенькам в здание, где находился ее офис. Василий вскочил в подошедший автобус. Березина и фотография Косякова подождут. Сначала нужно загрузить работой эксперта Иванова, пусть он свяжется с телефонной компанией, отследит звонки и определит местонахождение Мальчика. Возможно, Косяков скрывается вместе с Тарасом. Тогда он, Василий, сразу убьет двух зайцев. Косяков, Косяков… Лейтенант наморщил лоб. Куда же подевался этот герой? Почему он нигде не наследил после побега? Или Опарин прав и тот мужчина в подъезде… Нет, не сходится! Авдотья Ивановна видела высокого человека, а рост Косякова – метр семьдесят. Мальчик и то на пять сантиметров выше его, а незнакомец, следовательно, еще выше. Значит, Березина описывала не Косяка. Но куда же он делся? Почему не помог Решеткину с жильем? Если уж решил использовать его в своих целях… Жара мешала Василию сосредоточиться, однако он твердо знал одно: Тараса нужно найти как можно скорее.

Владимир, прислонясь к толстому стволу каштана, наблюдал на Василиной и Семеновым и пытался поймать хоть слово из их разговора. Сестру Решеткина он отыскал довольно быстро. Киллер понимал: только через эту женщину он сможет выйти на цель. Из обрывков разговора мужчина уловил: она и сама не знает, где искть Тараса. Однако, судя по всему, она сообщила парню его мобильный номер. То, что стоявший с ней молодой человек – из полиции, Владимир сообразил сразу. Все складывалось как нельзя лучше. Теперь он будет следить за полицаем. А тот наверняка даст задание – вычислить, откуда поступают телефонные звонки, и обнаружить местонахождение Решеткина и Косякова. Поэтому, когда Семенов попрощался и побежал на остановку, убийца поспешил за ним следом.

Авдотья Ивановна Березина иногда вносила изменения в заведенный ею же распорядок дня, то есть не торчала постоянно у глазка, наблюдая за дверью в подъезд. Однако для этого должны были иметься веские причины. И такой причиной стал праздник, который устроил ее сын в честь десятилетия открытия собственной фирмы. В общем-то, праздничный вечер явился неожиданностью для всех, в том числе и для Аркадия Березина. Но его закадычные друзья, один из которых в свое время начал работать в его фирме финансовым директором, а другой – юрисконсультом, захотели непременно «обмыть» эту дату.

– Десять лет – и никогда на грани банкротства! – восторженно вещал юрист Федор. – Нет, Паша, за это надо выпить.

– Давай завалим в ресторан со своими вторыми половинами, – предложил бухгалтер Иван.

– Лиза не любит рестораны, – ответил Аркадий. – Знаете, ребята, приходите вечерком ко мне. Сегодня мы можем пораньше закрыться. На наших делах это никак не отразится. А я сейчас звякну супруге. Как она готовит – не мне вам рассказывать.

– Отлично! Ну, так мы побежали?

– Давайте. – Отпустив друзей, Аркадий начал складывать документы в сейф. Кроме жены, он решил сообщить о намечавшемся празднике и матери.

Он был обязан ей очень многим, и поднимет – непременно! – за нее бокал, если она придет. Улыбнувшись, Аркадий набрал номер Авдотьи Ивановны:

– Мама?

– Да, сынок? – Старушка ответила, нисколько не запыхавшись. Телефон стоял у нее под рукой, в прихожей. – Что-то случилось?

– Моей фирме исполнилось десять лет, и мы хотим отметить это событие, – сказал Аркадий. – Придешь к нам вечером?

Она призадумалась:

– А мой пост? И потом, при чем тут я? Ты ведь пригласишь своих друзей.

– Но ты их всех знаешь, – настаивал сын. – А что касается поста… – Он никогда не смеялся над ее причудами. Аркадий понимал: мать всю жизнь ощущала свою необходимость, была нужна людям и теперь не хочет смириться с долей тихой пенсионерки. – Немного посидишь с нами и уйдешь, когда сочтешь нужным.

Старушка подумала и согласилась:

– Ты – самое дорогое, что у меня есть.

– Тогда жду тебя в семь.

Бывшая учительница пришла к сыну пораньше, чтобы помочь невестке приготовить фаршированную курицу – любимое блюдо Аркадия. Лиза попотчевала ее вишневой наливкой собственного приготовления, и старушку вдруг разобрало. Глаза ее слипались, ноги не слушались. Невестка первой заметила неладное:

– Вам плохо?

– Нет, – только и смогла вымолвить Березина.

Лиза взяла ее под руку и повела в спальню:

– Прилягте. Я принесу вам крепкого чаю.

Но чай подействовал не так быстро, как хотелось бы. Начали собираться гости, а Авдотья Ивановна все не поднималась с постели. Сын все понял сразу:

– Это наша наливка тебя свалила!

Березина покраснела:

– Наверное…

Она нашла в себе силы встать, сесть за стол и даже отвечать на вопросы гостей. Ровно в одиннадцать женщина почувствовала себя лучше и потянулась за сумкой:

– Мне пора, сынок.

– Сейчас я вызову такси, мамочка.

Она замахала руками:

– Не нужно! Я хочу подышать свежим воздухом. Трамваи еще ходят.

Аркадий помог ей спуститься с лестницы, и они попрощались. Трамвайная остановка находилась в трех шагах от дома сына. Березина присела на маленькую скамейку и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Хмель постепенно выветривался из ее головы, тяжесть в ногах пропала. На пустой остановке стояла одинокая девушка и разговаривала с кем-то по телефону. Наблюдательная старушка отметила: пальцы девушки украшали бриллиантовые кольца. «И как она не боится в такой час вешать на себя ценности», – мелькнуло в голове у пенсионерки. Закончив разговор, нарядно одетая девица уселась рядом с Авдотьей Ивановной и пожаловалась:

– Вот что значит – ездить общественным транспортом! Отдала машину в ремонт и теперь не могу добраться до дома.

– Давно ждете? – вежливо поинтересовалась Березина.

– Минут сорок.

Старушка вздохнула. Перебои с транспортом иногда случались. В полночь трамваи прекращали ходить, однако уже за час до этого времени можно было их не дождаться. Березина посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Вполне возможно, что придется ехать маршруткой. Это ее не испугало. За полквартала отсюда останавливались несколько подходящих ей машин.

– Идите на автобусную остановку, – посоветовала она девушке, с трудом поднялась, медленно пошла к пешеходному переходу и огляделась по сторонам.

Машин не было видно. Березина ступила на трамвайные рельсы и направилась к противоположной стороне улицы. Черный джип неожиданно вынырнул из-за угла, на огромной скорости сбил старушку и протащил ее несколько метров по мостовой. Девушка с бриллиантовыми кольцами на холеных пальчиках истошно закричала и принялась лихорадочно набирать номер «Скорой помощи» на своем мобильном.

Молясь, чтобы эксперт Геннадий еще не ушел с работы, Василий, как комета, влетел в управление и помчался в кабинет Иванова. На его счастье, коллега еще не отправился домой, но уже стоял на пороге. Семенов молитвенно сложил руки:

– Гена, выручай! Надо отследить один телефончик.

Иванов зло взглянул на Василия:

– С ума сошел?! Завтра, друг мой, завтра. На часы смотрел?

– Гена! Это очень важно! – слезно взмолился лейтенант. – Один человек в большой опасности. Может, его уже нет в живых! Дорога каждая минута.

– Кто? – коротко спросил эксперт.

– Решеткин.

– Ты отыскал его? – недоверчиво поинтересовался Иванов.

– Да! Действуй скорее. – Лейтенант протянул ему бумажку с номером мобильного Тараса. – Я звоню Опарину.

Он начал нажимать на кнопки телефона:

– Гриша? Скоро нам станет известно, где находится Решеткин.

Капитан тяжело задышал:

– Тарас? А Косяк с ним?

– Вот и узнаем заодно.

– Выезжаю, ребята! Полковнику я все доложу сам.

Василий еще не успел отключиться, как в кабинет вошел Геннадий:

– Ребята в компании пробили телефончик. У тебя есть карта города?

– Конечно.

Мужчины склонились над картой:

– Вот этот квадрат, – эксперт черкнул по ней карандашом. – Интересно, что тут находится?

– Обрывистая местность, дикие пляжи, – пояснил Семенов. – А это что за объект?.. Слушай, кажется, я понял, где он скрывается! Тут стоит заброшенный частный дом. Одна фирма выкупила землю, но так и не начала строительство коттеджей, поэтому его не снесли. Я очень хорошо знаю, где это. Поехали!

– А Опарин? – спросил Иванов.

– Он подъедет позже. Нельзя терять ни минуты. – Семенов вновь позвонил Григорию.

Тот уже был в пути.

– Берите машину и летите туда, – приказал капитан. – Полковник распорядился: в случае чего – стрелять на поражение! Так что особо с ними не церемоньтесь. Это очень опасные беглые преступники. Я скоро буду там.

В трубке раздались гудки. Секунду Василий стоял неподвижно, переваривая информацию. Стрелять на поражение… Это же верная смерть для Решеткина и Косякова! Неужели начальству неважно, кто убил адвоката и Милу и где ценности Еликов? Нет, пусть ему вкатят выговор, но он не станет этого делать! Семенов проверил кобуру и сбежал вниз по ступенькам. Иванов ждал его:

– Машина сейчас будет.

– Отлично!..

Они разговаривали достаточно громко, чтобы сидевший неподалеку во взятом напрокат автомобиле Владимир мог их слышать. По обрывкам их фраз убийца вычислил местонахождение Решеткина. Теперь он точно знал: этот приказ Хозяина ему суждено выполнить. Бывший старлей повернул ключ в замке зажигания и погнал машину в нужном направлении. Звонка Хозяина в это время он никак не ожидал. Тот сообщил более точные координаты жилища Мальчика, предположил, что с ним вместе прячется и Косяков, и повторил: разделаться с обоими парнями нужно сегодня же! Киллер усмехнулся про себя. На такие задания обычно дается месяц, и то возникают проколы. В другой ситуации он просто ранил бы жертву – не смертельно – и попытался скрыться. Но тогда Хозяин добрался бы до его сына, а этого нельзя было допустить.

Поздним вечером дорога была почти пуста, и Владимир, практически не сбавляляя скорости, добрался до указанного места. Взяв чемоданчик с заднего сиденья, он выключил фары и зашагал по краю обрыва. Полная луна освещала берег мягким серебристым светом, и убийца сразу увидел покосившийся дом, черным пятном выделявшийся на склоне. Рядом росла старая раскидистая акация. Киллер поневоле вновь усмехнулся: сегодня словно кто-то, не иначе как дьявол, постарался, чтобы приказ Хозяина был выполнен. Вот и это дерево растет тут как нельзя более кстати. Убийца открыл чемодан и начал собирать винтовку. Его босс все предусмотрел, даже приборы ночного видения. В дом ему лучше не входить. Решеткин наверняка не спит глубоким спокойным сном, он держится начеку постоянно. Возможно, парень даже вооружен! Нет, он удобно устроится на дереве и подождет, когда либо беглец покинет свое убежище, либо его выкурит оттуда полиция. О том, как спастись самому и не попасть в руки оперативников, Владимир даже не думал. Он уже давно принял одно важное решение…

В тот вечер Решеткин долго сидел на берегу моря. Ему не спалось. Во-первых, не хотелось возвращаться в заброшенный дом и ночевать не на мягкой постели, а на кое-как сложенных одеялах. Во-вторых, он постоянно думал о завтрашнем разговоре с «большим человеком», или Боссом, как Тарас теперь называл его про себя. Разумеется, тот постарается его убрать, и нужно быть предельно осторожным. Ни за что не следует соглашаться на свидание в том месте, где его назначит Босс. Никаких укромных уголков или проходных дворов, которыми славится Одесса. Только людное место! Нет, что ни говори, а «большой человек» у него на крючке. Решеткин хлопнул в ладоши, поднялся с еще не остывшего песка и направился к своему временному жилищу. Расположившись на одеялах на полу, парень попытался принять удобную позу.

– Ничего, – прошептал он. – В таких условиях я ночую последний раз!

Мысли о золотых изделиях перебивали неспокойные думы о Боссе. Сколько там драгоценностей? Что он с ними сделает? Ясно одно: он попросит сестру купить фальшивый паспорт и укатит подальше отсюда. А там, в чужих краях, его ждет новая жизнь, о которой он мечтал. Витая в этих сладостных грезах, перешедших в дремоту, чуткое ухо парня ловило каждый звук. Вот послышался шорох гальки… К его временному убежищу кто-то приближался. Тарас поднялся и потянулся за ножом – своим единственным оружием. Ступая неслышно, как кошка, Мальчик подошел к выбитому окну. Мужчины, идущие к дому, тоже крались, как хищники, однако битые стекла и консервные банки, в изобилии оставленные здесь «любителями природы», мешали им сделать это профессионально. Решеткин улыбнулся. Все это ему на руку, как и ночь. Конечно, лучше бы небо затянуло тучами. Но и без этого он сможет выскользнуть из дома и скрыться в густых зарослях каких-то раскидистых кустов с красными ягодами. Он взял рюкзак и, ступая на цыпочках, двинулся к дверному проему.

– Решеткин! – вдруг раздался громкий голос, и Тарас вздрогнул от неожиданности. – Один ты или с Косяковым – выходите оба. У вас нет выбора. Вы окружены! Давайте обойдемся без стрельбы!

Услышав это, Мальчик часто задышал. Ноги его подкосились от внезапно навалившейся слабости. В эту минуту в его голове завертелась неуместная для такой ситуации мысль: мать родила его на свет неудачником. Единственный раз в жизни золото само поплыло в его руки – и тут его настигла очередная беда. Но сдаваться парень не собирался. Если удастся уйти, он не откажется от своего плана. Выскользнув из дверного проема, Тарас метнулся к кустам.

Василий инстинктивно почувствовал опасность, угрожавшую Решеткину, хотя и не видел, как Владимир прицелился, сидя на дереве.

– Ложись! – крикнул он.

Тарас растерялся и дернулся в сторону. В ту же секунду пуля, выпущенная из снайперской винтовки, поразила его в шею. Мальчик нелепо взмахнул руками и упал на землю. Кровь струей выплеснулась из раны.

Семенов покрылся холодным потом. Он больше не сомневался в существовании «третьего». Он шел по пятам, иногда опережая их на несколько шагов. Как же ему это удавалось? Лейтенант бросился к неподвижно лежавшему телу, но Иванов остановил его, воскликнув:

– Смотри!

Крепкий коренастый мужчина, стоявший у толстого ствола акации, целился в них. «Наемный убийца», – мелькнула мысль, и Семенов выстрелил… Владимир умер мгновенно. Василий и не предполагал, что такого финала бывший старлей для себя и желал. Для него это был единственный способ выйти из невыносимой жизненной ситуации с наименьшими потерями. Грехи отца не должны были тяжким бременем лечь на его сына.

Иванов тихо подошел к киллеру и пощупал артерию на его шее:

– Готов.

Семенов его не слышал. Он склонился над Решеткиным – тот еще дышал.

– Где Косяков? – спросил он.

Веки раненого затрепетали, как крылья бабочки:

– Умер от раны… Вы найдете его могилу в лесу. Недалеко… от места нашего побега… – Дыхание со свистом вырывалось из его груди. – Найдите убийцу… Большой человек… Он убил Шиманского и Милу и подставил… Косяка… У него золото Еликов… Он живет…

Василий замер. Неужели сейчас откроется тайна?!

– Кто это?

Тарас сделал последнее усилие, в горле его забулькала кровь, и он потерял сознание. Геннадий осмотрел рану:

– «Скорую» я вызвал, да только бесполезно это. Пробита артерия. Через десять минут конец парню придет…

Шорох гальки заставил их оглянуться. Из-за кустов показался Опарин. Увидев лежавшего Мальчика, он подошел к телу:

– Пристрелен при попытке к бегству?

– Мы не трогали его, – мрачно отозвался Василий. – А его убийца – под акацией. Я выстрелил в него, потому что он целился в нас.

– Молодец! – Опарин посмотрел на Тараса: – Готов?

– Отходит, – пояснил Иванов.

– Ну, туда ему и дорога. Надеюсь, его жертвы встретят парня с распростертыми объятиями.

– Как ты можешь?! – Голос лейтенанта сорвался. – Решеткин никого не убивал! Он хотел сообщить мне имя настоящего преступника, который подставил Косяка и задушил еще двоих человек!

– Подставил Косяка? – удивился капитан. – А где же сам Косяк?

– В Винницкой области! В могиле лежит! Как я понял, он умер от раны во время побега. – Семенов вздохнул. – Нужно сообщить коллегам, чтобы они поискали его могилу.

– Ну, тогда вообще все ясно. – Григорий медленно пошел по лунной дорожке, лежавшей на траве. – Гена, ты вызвал санитаров? Похоже, наш клиент уже не дышит.

– Я вызвал «Скорую», – отозвался эксперт.

– Ну, ладно. Занимайтесь своим делом.

Иванов вновь пощупал артерию Мальчика. Под головой раненого уже образовалась огромная лужа крови.

– Конец, – прошептал он.

Семенов застонал и до крови закусил губу. Он отчетливо почувствовал: оборвался след, который мог вывести их на настоящих преступников.

Оперативной группе Опарина так и не удалось поспать. Сначала все собирали улики до третьего часа ночи, а потом сидели в кабинете капитана и, борясь со сном, пили уже по четвертой чашке кофе. Григорий постоянно то выходил, то возвращался; звонил куда-то по телефону и делал пометки в блокноте. Полковник любил быстрые отчеты, и полицейские готовились представить ему данные на планерке. Григорий что-то отпечатал на компьютере.

– Ну, ребята, поздравляю, – устало сказал он. – Дело наконец закрыто.

– Закрыто?! – поразился Семенов.

– Конечно. А ты чего ожидал?

Лейтенант побагровел:

– Этого нельзя делать, Гриша!

– Да? А почему?

– Потому что главные виновники не найдены. – Василий продолжал гнуть свою линию.

– Главный виновник был застрелен вчера вечером, – мягко сказал Опарин.

– Вот и первая нестыковка, – заметил подчиненный. – Кто этот убийца и за что он пристрелил Мальчика?

– Вот тут как раз нет ничего странного, – заверил его капитан. – Вы сами нашли документы в его внутреннем кармане, а я пробил личность. Этот Владимир служил в «горячих точках», и там ему снесло башню. Его постоянно увольняли с работы, жена ушла к другому, и малый озлобился на весь мир. Где он достал такое оружие – нам уже не узнать. Решеткин стал его первой жертвой, а вы с Генкой вполне могли пополнить этот список. Поэтому поставь сегодня в церкви свечку. Тебе крупно повезло!

На лице Василия отразилось сомнение:

– Но почему он сидел в таком месте? Этот человек явно следил за Тарасом. Он вел себя, как наемный убийца.

– Если человек психически болен, он ведет себя непредсказуемо, – отчеканил Опарин.

Осознав, что спорить с ним по данному вопросу бесполезно, лейтенант попытался возразить по другому поводу:

– Вряд ли Решеткин соврал бы перед смертью. Он сказал правду о Косяке. Тебе же уже позвонили из тюрьмы?

– Позвонили, – подтвердил Григорий. – И что дальше?

– А дальше мы должны найти человека, который подставил Косяка и убил Шиманского и Милу.

– Шиманского и Милу убил Мальчик, – твердо сказал капитан. – И заруби себе это на своем облупленном носу! Я объявил: дело закрыто. Мы нашли убийцу.

– Но перед смертью…

– Это ты знаешь, что перед смертью, – буркнул капитан. – А парень-то этого не понимал! Сработал инстинкт самосохранения. Он думал – выживет, и направил нас по ложному следу.

– Не согласен…

– Твое дело. – Григорий встал и потянулся. – Сегодня полковник наверняка разрешит нам смотаться пораньше. Хоть выспимся!

– Я намерен доложить ему, что ты совершаешь ошибку, – упрямо повторил Василий. – Мы не учли золото Еликов. А ведь незнакомец, уходя от Шиманского, потерял кольцо!

Григорий заскрипел узбами:

– Ты дурак или прикидываешься?! У тебя, дорогой, напрочь отсутствует логическое мышление! Ты уперся в одну версию. Послушай-ка другую. – Он снова сел на стул и посмотрел на часы. – Потрачу на тебя пять минут, зато ты не сделаешь глупость. Итак, Косяк и Мальчик вместе бежали из тюрьмы. По дороге вор скончался от ранения, но успел рассказать все Тарасу и попросить его отомстить Шиманскому, который не смог – или не захотел – отмазать его от тюрьмы. Решеткин добрался до Одессы и разыскал свою бывшую подельницу – Милу. Без нее он и не подступился бы к адвокату. Девушка познакомилась с ним, проникла в квартиру и, подсыпав адвокату снотворного, украла ключи. Мальчик проводил ее до проходного двора и там свел с ней счеты. Лишние свидетели беглому преступнику были ни к чему. Потом он отправился к Шиманскому, придушил его и ограбил. Вот и вся история.

– А третий? – возразил Василий. – Кто был в квартире адвоката после Мальчика? За кем парень шел следом?

– А никого и ни за кем, – отозвался капитан. – Кто твои свидетели? Полоумная старушка, следящая, чтобы из подъезда не сперли железную дверь с кодовым замком? Да она уже путает явь и сон!

– И все же я скажу Богомолову…

Григорий сплюнул прямо на пол:

– Давай! Позорься! Я тебе мешать не собираюсь!

Семенов встал, подошел к нему и коснулся его локтя:

– Гриша! Прошу тебя, дай мне недельку. Я раскручу это дело. Вы же мне еще и спасибо скажете. И потом… Все списать на мертвого – это подло!

Опарин оттолкнул его:

– Пошел вон, кретин! Мои уроки проходят для тебя даром. Ни часа не дам, слышишь?

Он вышел из кабинета и бодрым шагом направился к полковнику. Семенов вздохнул и поплелся следом за капитаном.

– Таким образом, дело можно закрывать, – закончил Опарин свою длинную речь.

Константин Юрьевич довольно улыбался:

– Ай, молодцы! Быстро же вы справились. По два дня отпуска вам! А в выходные я договорюсь и возьму катер. Махнем на рыбалку! Берите своих девушек. А я возьму жену и дочь. А то супруга уже плешь мне проела. Видите ли, давно я ее никуда не вывозил! Не понимают бабы нашей работы. Заканчивайте с документами и можете уйти пораньше, если опять кого-нибудь не грохнут.

Семенов посмотрел на Опарина. В темных глазах Григория таилась насмешка. Капитан опять подтвердил свое умение раскрывать дела за короткое время. Посадил одного невиновного – пусть даже бомжа, – повесил пару убийств на мертвеца, который уже не может за себя постоять… А потом о полицейских ходят гадкие слухи… Нет, Василий не собирался сдаваться! Он открыл было рот, чтобы высказать полковнику свои соображения, но передумал. Григорий забросает Богомолова фактами.

А у самого Василия – только предположения и ни одного доказательства. Вот почему он молча вышел из кабинета начальника.

Опарин похлопал его по плечу:

– Не понимаю, отчего ты унываешь? Раскрыть такие дела – да тут танцевать от радости надо!

Семенов отбросил его руку:

– Ты все понимаешь!

Капитан недобро усмехнулся:

– Опять за свое? Ну, давай! Я считал, ты успокоился.

Василий побагровел:

– Никогда! Слышишь?!

– А это как уж тебе захочется. – Опарин с видом победителя открыл дверь своего кабинета. – Ступай домой и выспись. Может, и глупость тогда из башки улетучится.

Лейтенант действительно решил уйти. Сидеть с капитаном в одной комнате было выше его сил. Тем более что расследование нужно было продолжать. Семенов взял свой портфель и отправился на трамвайную остановку. Если уж собирать доказательства, тогда необходимо навестить Березину и показать ей фотографию Косякова. Пусть старушка заявит, что она видела и другого человека – не только Мальчика. Это – плюс для лейтенанта.

Трамвая ему пришлось ждать полчаса. Он пришел, донельзя переполненный, и Василий еле пробился в салон, пахнувший острым потом. На его счастье, многие пассажиры вышли на следующей остановке, и молодому офицеру удалось избавиться от двух полных женщин, повисших на нем, как груши. И еще – от кошелки, поставленной какой-то интеллигентного вида бабушкой прямо на его ботинки. Трамвай шел через центр Одессы, а перед глазами Василия мелькали картины из рассказа Магницкого. Ему захотелось пойти в музей и полюбоваться фотографиями почти столетней давности. Он дал себе слово, что обязательно сделает это, когда окончательно раскроет преступление и поймает настоящего преступника. Выйдя из трамвая, Семенов направился на Дерибасовскую. Возле нужного подъезда пожилая женщина возилась с кодовым замком. Лейтенант вежливо поздоровался:

– Я из полиции. Приходил к вашей соседке, Березиной.

Собеседница сморщилась и всплеснула руками:

– Ой! Какое горе!

– Вы о Шиманском? – не понял Семенов.

Женщина скривила губы:

– Этому проходимцу досталось поделом. Его ничуть не жалко. А вот Дуся – большая для меня потеря!

Василий вскинул брови:

– Вы хотите сказать, что Авдотья Ивановна умерла?

– А вы не знали? – удивилась соседка. – Разве полиция не занимается этим делом?

Вася нервно сглотнул:

– Извините… Но мне действительно ничего не известно.

Женщина поставила на асфальт тяжелую сумку и хрипло сказала:

– Вчера машина Дусю сбила. Она от сыночка возвращалась, дорогу стала переходить, и тут какой-то джип на нее и налетел. И не остановился, мерзавец! Может быть, ее еще можно было спасти.

– А в котором часу это случилось? – поинтересовался Василий.

Выражение лица соседки сменилось с горестного на злое и упрямое:

– Ты ангела из себя не строй, голубчик! Знаем мы вашу полицию! Небось тот ирод на своем танке уже пол-отделения купил! Вы и дело-то не открыли!

– А где именно сбили вашу соседку?

Собеседница назвала улицу, и Василий понял, почему в их отделении никто ничего не слышал. Происшествием занималось семнадцатое управление. Тамошние ребята и понятия не имели, что старушка проходила свидетелем по делу Шиманского. Семенов смахнул со лба пот. Итак, Березина сбита машиной? Просто случайно сбита – или убита? Вообще-то, наезды на пешеходов сейчас нередки. Пьяные подонки на крутых тачках влетают на тротуары и убивают по несколько человек разом. И если бы жертвой была не Авдотья Ивановна, видевшая того, третьего… Лейтенант решил подробнее узнать о случившемся. Автобус, трамвай – и вот он уже стоял на ступеньках семнадцатого управления. Именно здесь работал его однокурсник по Академии МВД, занимавший такую же должность, как и Василий, – Виталий Комков. Дежурный, сидевший в вестибюле, без слов пропустил офицера в кабинет Комкова. На его счастье, Виталий оказался на месте.

– Кого я вижу?! – громовым голосом вскричал он, распахивая объятия другу, с кем порою делился едой и деньгами. – Васька! Каким судьбами? Слыхал, ты в десятом пашешь?

– Верно, – ответил лейтенант, пожимая горячую руку старого приятеля. – Извини, но я по делу.

– Такие, как мы, в гости ходят редко. – Комков придвинул к нему термос. – Чайку хочешь? Моя Валентина знатный чай заваривает – с бергамотом и лимоном. Да ты садись! В ногах правды нет.

Семенов примостился на краешке стула с расшатанными ножками, стоявшего прямо под кондиционером.

– Ну, дай попробовать чудесный напиток, раз уж так расхвалил его.

Сокурсник выудил откуда-то огромную кружку, из которой можно было бы напоить и лошадь, и налил туда ароматной жидкости.

– Закусишь печеньем? – предложил он. – А то дело уже к ужину…

– Да какой там ужин…

Виталий удивленно посмотрел на Семенова:

– Что-то серьезное?

– Не знаю, – откровенно признался лейтенант. – Скажи, ты расследуешь дело о гибели старушки Березиной?

– Ну…

– И что же?

– Сказать честно? – Виталий потянулся на стуле. – «Глухарь». Единственный свидетель, молодая баба, заметила марку машины и цвет, но номер, конечно, не запомнила. Найти это авто нереально. Сам знаешь, сколько подобных преступлений происходит в разных городах, и водители остаются без наказания. Да что там – в Одессе это уже третье происшествие за месяц. А почему ты интересуешься?

Семенов надкусил печенье:

– Ты уверен, что это был обычный наезд?

Комков растерялся:

– А почему, собственно, я должен сомневаться?

Сокурсник улыбнулся:

– Знаю твою дотошность. Наверняка ты проверил все возможные варианты.

Комков кивнул:

– Проверил. Все чисто. Правда, сын старушенции – известный предприниматель, но с бизнесом у него проблем нет. Умный мужик! Окружил себя настоящими друзьями. И никто не мечтает его подсидеть. Конечно, это не аргументы, однако, согласись, ему должны были угрожать, прежде чем провернуть такое дело. И при чем тут его мать? – Он отвинтил крышку термоса и плеснул себе чаю. – Нет, Вася, это какое-то пьяное быдло. Но ты так и не ответил, почему это интересует тебя?

По дороге в управление Семенов долго размышлял: рассказать ли Виталию правду? Он знал его порядочность и выдержанность, и все же не решился довериться приятелю. Просто сказал:

– Подруга моей матери – соседка Березиной.

– Ясно.

Виталий пронзил его взглядом черных глаз, но ни о чем больше не спросил:

– Это все, что я могу сказать по делу.

– Огромное спасибо. – Василий допил чай и встал. – Теперь, как говорится, жду ответного визита.

– Лучше бы нам встретиться в непринужденной обстановке, – мечтательно проговорил сокурсник. – Ты, кстати, так и не женился?

– Все собираюсь.

– На Ларисе?

Семенов покраснел:

– Разве я найду кого-то лучше?

– Это верно. – Виталий протянул ему руку. – Ну, бывай. Звони. Если что.

– Пока.

Выйдя из прохладного кабинета в августовский зной, Василий в нерешительности потоптался у продуктового магазина. Ехать домой ему не хотелось. Он с удовольствием погулял бы с Ларисой у моря, но знал, что девушка сегодня дежурит в больнице, где она работала хирургом. Немного поразмышляв, лейтенант решил отправиться в Парк Шевченко и побродить по аллеям. В таких живописных местах ему всегда хорошо думалось, а подумать было о чем. Семенов поднял руку, и нужная ему маршрутка резко затормозила. Через двадцать минут он уже вдыхал особый, напоенный морем и запахом экзотических растений воздух. Зеленые аллеи парка, уютные скамеечки с юности привлекали молодого офицера. Когда учитель истории рассказывала об этой достопримечательности Одессы, Семенов живо представлял себе, как по этим аллеям прогуливались княгини Волконская и Вяземская, писатели Достоевский и Жуковский, Островский и Гоголь, Ахматова и Чехов, и злился на приятелей, рассматривавших центральный парк лишь как место для пикников. Как они могли не ощущать благоговения от вида великолепных пейзажей и неповторимой атмосферы этого места, всегда притягивавшего самых выдающихся личностей? Молодой офицер облюбовал выкрашенную в коричневый цвет скамеечку, позволявшую любоваться аквамариновым морем и белыми теплоходами. Поблизости неторопливо прохаживались беззаботные нарядные одесситы, вызывавшие в его душе зависть. Им не надо было ломать голову над такими – пока что неразрешимыми – проблемами, вычислять человека, так легко распоряжавшегося чужими жизнями. С тех пор, как оборвалась последняя ниточка в лице Тараса Решеткина, позволявшая распутать весь клубок, Семенов не видел выхода из ситуации. Вот почему он так надеялся на показания Березиной и помощь полковника. Если бы Богомолов заинтересовался всеми обстоятельствами дела, то благодаря своему опыту и связям он разыскал бы «большого человека», как называл убийцу Мальчик. Но Константин Юрьевич привык доверять фактам, а не умозаключениям. Что же делать? Как быть? От напряжения у Василия заболела голова. Молодой офицер потер виски. Оставалась одна надежда на то, что украденное золото где-нибудь выплывет и Магницкий обязательно сообщит ему об этом. Правда, и эта надежда казалась призрачной. «Большой человек», имея такую возможность, мог вывезти золото за границу, связаться с иностранцами, интересующимися такими изделиями, и, наконец, расплавить кольца и цепочки и продать золотые слитки. В этом случае до него уже не доберешься. На город спускались сумерки. На небе показался краешек луны, поверхность моря засеребрилась. Василий посмотрел на часы и подумал: мать, наверное, уже в который раз разогревает ужин. Он ведь позвонил ей с работы и сказал, что придет пораньше. Парень встал со скамейки и медленно пошел по аллее. Автобус быстро подъехал, и молодой офицер примостился на заднем сиденье. От свежего воздуха глаза его начали слипаться. Семенов задремал и очнулся, лишь когда водитель крикнул:

– Молодой человек, конечная!

Лейтенант вышел из салона, махнул на прощанье рукой ухмыляющемуся водителю и побрел к дому. Девятиэтажная новостройка, в которой он жил с матерью, высилась за пустырем. Женщина не раз рассказывала сыну, как радовались они с отцом, получив эту маленькую двухкомнатную квартиру на окраине Одессы. Молодая семья затеяла ремонт, а через год папа «сгорел» от рака крови.

– Кроме тебя, у меня теперь никого нет, – часто повторяла мать Василию. – Ради бога, береги себя! Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

И он понимал ее чувства, старался звонить домой при первой же возможности. Однако она все равно страшно волновалась за него. Молодой офицер перешел на другую сторону улицы и оказался на пустыре, расчищенном для строительства очередной многоэтажки. До дома оставалось примерно сто метров… Черный джип с заляпанными грязью номерами, как в гангстерских фильмах, вылетел на него из-за груды арматуры.

Позже Семенов вспоминал это происшествие так: его спасла хорошая реакция и внезапно нахлынувшее чувство страха. Молодой человек резко отпрыгнул в сторону, и машина пролетела в каких-то сантиметрах от него. Собравшись с силами, лейтенант побежал к дому, а автомобиль, развернувшись, ринулся следом за ним. Темная груда железа неслась прямо на него. Семенов, на свое счастье, вспомнил: в заборе, которым строители огородили площадку для возведения нового дома, есть незапертая дверь, и он скользнул в проем ровно в ту секунду, когда машина уже собиралась ударить его. Водитель, скрывавшийся за тонированными стеклами, нажал на тормоз, и окрестности пронзил противный скрежет. Автомобиль резко остановился. Василий огляделся по сторонам, ища путей к спасению. Если водитель вздумает заехать сюда, он сразу обнаружит свою жертву. Кроме огромного котлована, спрятаться было негде. Василий притаился за забором, надеясь, что темнота поможет ему укрыться. Преследователь не покидал автомобиля, он выжидал, пока его жертва сама выскочит из капкана. На его руках были все козыри, и Семенов прекрасно это понимал. Пот градом катился по его побледневшему лицу. Молодой офицер подумал, сколько же ошибок он сделал в своей короткой жизни! Если убийца достанет его, он так и не успеет признаться Ларисе в любви и назначить день свадьбы. А ведь они встречались уже два года, и за это время Семенов ни разу не сказал девушке о своих чувствах: то ему казалась неподходящей обстановка, то мешала работа, отнимавшая у него много сил. Лейтенант закрыл глаза и мысленно дал высшим силам обещание: если ему удастся вырваться из ловушки, он вскоре сыграет свадьбу. «Боже, не дай мне умереть именно сейчас!» – мысленно попросил он Всевышнего, и его мольба была услышана. Со стороны автобусной остановки послышался громкий треск мотоциклетных моторов, и с десяток байкеров въехали на пустырь. Василий знал: здесь, на пока еще не застроенной территории, они оттачивают свое умение. Парни в черных куртках и шлемах принялись кружить возле неопознаной машины, и водитель джипа через несколько минут счел за лучшее убраться отсюда. Его не устраивало наличие свидетелей. Он собирался расправиться с лейтенантом – так же, как и с бедной Березиной, – и решил дождаться более удобного момента. Джип недовольно фыркнул, заурчал мотором и растворился в темноте.

На негнущихся ногах, пропотев буквально насквозь, молодой офицер вышел из укрытия и, оглядываясь, зашагал к своему дому. В этот вечер убийца больше не пытался расправиться с ним. Очутившись в собственной квартире, Василий поздоровался с мамой, быстро прошел в ванную комнату и встал под холодный душ. Ему казалось, что даже ледяные струи не смогут смыть липкий пот, вызванный страхом и словно сочившийся из каждой поры на теле.

На следующий день, в пятницу, Богомолов вновь разрешил своим орлам уйти пораньше и готовиться к поездке на Днестр. Полковник давно облюбовал в одном селе, расположенном на живописном берегу реки, небольшую частную гостиницу, хозяева которой радушно принимали одесситов, устраивали для них по утрам рыбную ловлю на катере и вкусно кормили.

– Идите и собирайтесь на увлекательный уик-энд, – произнес Константин Юрьевич с акцентом, подражая американцам, – а ваши девушки составят украшение компании! Мои жена и дочь марафетятся аж со вчерашнего дня.

Опарин подмигнул Семенову и встал:

– Разрешите?

– Бегите, дети мои, – покровительственно махнул им рукой Богомолов. – И ты, Вася, не подведи нас.

Последнюю фразу он сказал не зря. По хмурому лицу лейтенанта было видно: эта поездка ему явно не по душе. И действительно, ехать куда-то вместе с Григорием ему не хотелось, и Семенов твердо отказался бы, если бы не Лариса, давно мечтавшая выбраться на природу.

– Не подведу, – пообещал он.

– Вот и чудненько. Значит, все в сборе. – Богомолов шумно высморкался в цветастый платок. – Еду можете с собой не брать. Как сказал Лелик в бессмертной комедии «Бриллиантовая рука», если не ошибаюсь, там будет такой клев, что вы забудете все на свете. В прошлый раз мы накормили жареной рыбой все окрестные села!

Офицеры попрощались с начальником и вышли в коридор. Григорий коснулся плеча Василия:

– Слушай, Вася… Да не злись ты на меня! Хочешь – продолжай собственное расследование. Вижу, ты уже понял: полковнику нужны только факты. Он терпеть не может руководствоваться одними лишь предположениями. Только, – он потер переносицу, – на меня не рассчитывай. Докажешь свою правоту – я буду на твоей стороне.

Семенов решил закрыть эту тему:

– Хорошо. Только, кажется, дело уже сделано.

– И радуйся этому, – напутствовал его капитан. – Завтра расслабишься со своей девушкой по полной, без гимнастики для мозгов. Ну, давай, пока.

Они пожали друг другу руки.

– Пока, – кивнул Семенов.

Василий вышел из отделения, однако домой не поехал. Пару бутылок вина он купил еще вчера, Лариса обещала взять сок, минералку и хлеб. Молодые люди договорились, что около восьми девушка придет к нему домой, чтобы помочь собраться. Однако часы показывали всего лишь четыре часа дня. Так рано ему давненько не приходилось покидать рабочее место. Лейтенант немного подумал и решил отправиться в гости к старому ювелиру. Он очень нуждался в его помощи – именно теперь.

– Проходите, проходите, голубчик. – Спокойный голос Юлия Борисовича гулко разносился по его светлой и просторной квартире. Молодого офицера вновь усадили на мягкий диван и предложили ему вкусный чай с печеньем.

– Я уже говорил вам, Магницкий рад гостям, но вы же пришли по делу. Плохой мальчик! – заговорил вдруг ювелир с одесским акцентом. – И шо случилось?

Семенов улыбнулся:

– Мне действительно надо с вами посоветоваться.

– Советуйтесь, раз надо, – кивнул Юлий Борисович.

Лейтенант осторожно поставил на столик хрупкую китайскую фарфоровую чашку:

– Опарин поймал преступника, но это – не тот человек!

Ювелир вскинул седые брови:

– То есть?

Уголки губ молодого офицера дрогнули:

– Вы можете мне полностью доверять. Я никогда вас не выдам. Неделю тому назад вы мне намекнули, что за человек Опарин, несмотря на стопроцентную раскрываемость; а не далее как три дня назад он сам дал мне возможность убедиться в этом.

– Почему вы думаете, что капитан ошибся? – поинтересовался Магницкий.

– Просто сложил два и два. И это оказалось нетрудно. – Василий немного помолчал. – Но дело в том, что у меня нет весомых доказательств. Без них я не могу идти к полковнику и просить его не передавать готовое дело в прокуратуру.

Старик пригладил свою седую гриву:

– Ясно. И чем же я могу помочь?

– Год тому назад женщину, доверившую нам свою тайну о письме, в котором говорилось о золоте Еликов, – начал опер, – ограбила одна компания, включавшая адвоката Шиманского, вора-рецидивиста Косякова и… руководителя всей операции. Вот его-то я никак и не могу вычислить!

Юлий Борисович наклонил голову:

– Так…

– Многие фигуранты уже мертвы, – продолжал Семенов. – Косяк, которого подставили и посадили на длительный срок за вооруженное ограбление, пытался бежать, был ранен и скончался. С Шиманским расправился тот, третий, потому что…

– Лучше забрать все себе одному, – подсказал Магницкий.

Василий рассмеялся:

– Видите! Вы все понимаете… – вздохнул лейтенант. – Косяк бежал не один, а с молодым вором по кличке Мальчик. Парню удалось доехать до Одессы. Он узнал о золоте и с помощью своей любовницы забрался в квартиру Шиманского, но ничего там не нашел. Мы обнаружили его следы и уже были готовы взять его, однако третий боялся, что Мальчик заговорит. Вдруг Косяк наболтал лишнего? Он нанял киллера, и тот расправился с беглецом. Опарин, естественно, повесил все на мертвеца, хотя некоторые факты просто кричали в его пользу.

– Ясно, – кивнул ювелир. – Что должен сделать я?

– Организатор, которого Мальчик называл «большим человеком», сейчас убирает всех свидетелей, – сообщил милиционер. – Позавчера черный джип сбил соседку адвоката, видевшую преступника, а вчера водитель этой машины пытался расправиться со мной!

Юлий Борисович охнул:

– Это ужасно! Но как я…

– Мне остается только надеяться, что преступники захотят быстро сбыть золото, – проговорил Василий. – А вы как думаете, каковы мои шансы докопаться до истины?

Старик пожал плечами:

– Возможно, они и начнут продавать золото. Правда, мне пришло на память одно дело… В тысяча девятьсот тридцать четвертом году в Одессе произошло двойное убийство. Я знаю о нем все подробности, потому что мой отец, известный ювелир тех лет, дружил с погибшим, нумизматом Львом Александровичем Корджогло. – Магницкий неторопливо рассказывал, и перед его взором мелькали картины из далекого прошлого…

Вот он, пятилетний мальчик, идет с отцом на Соборную прощадь, где собирались одесские нумизматы. Папа его тоже любил монеты и имел небольшую коллекцию. По вечерам он сажал маленького Юлика на колени и тихо говорил ему:

– Нумизматика, сын мой, – очень сложная наука! За это дело надо браться с душой и относиться к нему серьезно. Запомни: сам по себе металл, из которого отчеканена монета, не имеет реальной ценности, будь то медь или даже золото. В нашей среде царят совсем другие понятия. Для нас самое дорогое – не что, а когда, где и как. Чем монета старше, чем древнее, могущественнее или экзотичнее было государство-изготовитель, тем она для нас желаннее. Понимаешь?

Юлик понимал далеко не все. Но ему было приятно: отец разговаривает с ним, как со взрослым! Мальчик внимательно слушал и кивал.

– По монетам можно проследить за этапами становления и развития государства, – вещал ювелир. – Многое поведают тебе и гербы, и девизы, и профили монархов…

Юлик благоговел перед его познаниями. Папина коллекция была покрыта какой-то тайной. Многое подтверждало этот факт. По субботам к папе приходили солидные люди, закрывались в его кабинете, пили чай и что-то обсуждали. С Львом Александровичем Магницкий как-то познакомил сына:

– Юлик, это мой друг и большой знаток монет, Лев Александрович Корджогло.

Полный седоватый мужчина поднял мальчика на руки:

– Мой будущий студент!

– Лев Александрович преподает в институте, – пояснил отец.

Юлик был еще слишком мал, чтобы общаться на равных с друзьями папы. Он уходил в свою комнату и прислушивался к звукам, доносившимся до него из кабинета. Для них с мамой существовало табу: в такие дни гостей нельзя беспокоить.

Однажды папа прибежал домой очень встревоженный и крикнул жене:

– Роза! Убили Корджогло!

Мать выронила чашку:

– Как?! И Матрену?!

– Обоих! Взломали сейф и украли все самое ценное из его коллекции.

Роза Исааковна кое-что понимала в монетах:

– Новые экземпляры?! Монеты Ивана Грозного?!

– Да.

Женщина расплакалась:

– Какое горе! Кто же мог это сделать?

Сраженные вестью о гибели семьи друга, коллекционеры собирались теперь у Магницких два раза в неделю. Они не запирали дверь, и до Юлика доносились обрывки фраз:

– Следователь прокуратуры, Антон Панов, – мой знакомый. Естественно, обо всем рассказать он не может. Но кое-что мне известно. Господа, это кто-то из своих! Хозяев убили на пороге спальни из охотничьего ружья, которое висело на ковре над диваном в гостиной. Следовательно, Лева сам впустил убийцу в дом. А тот был осведомлен, где висит оружие. Кроме того, драгоценности хозяйки не тронули, взяли только монеты.

Так, из разговоров гостей, мальчик что-то узнавал новое о расследовании. Преступник не оставил ни одного отпечатка пальцев, подозреваемые подтвердили свою невиновность, в общем, обрывались все зацепки. Это случилось в тридцать четвертом году. А через семь лет началась война, и подполковник Панов пал смертью храбрых. О том деле все забыли…

– Одна монета была с еле заметной царапинкой, – продолжал Магницкий. – Этот дефект почему-то считался очень ценным.

– И их так и не нашли? – Семенов слушал со все возраставшим интересом.

– Нашли, – улыбнулся хозяин. – Правда, прошло уже сорок четыре года. В тысяча девятьсот семьдесят восьмом возле магазина, где велась скупка драгоценностей, остановилась скромно одетая пожилая женщина. К ней подскочила бойкая скупщица и поинтересовалась, что она хочет продать. Та молча протянула ей небольшой сверток. В нем были монеты, размером напоминавшие советскую копейку. Пятый червонец оказался царским. Подобные вещицы торговка уже видела. Но четыре маленькие монетки… Такие попались скупщице впервые. Однако ее сын, работавший вместе с матерью, только взглянув на содержимое свертка, отвел ее в сторону.

– Бери и не торгуйся! – прошептал он ей на ухо. – Потом все объясню!

Дома молодой человек действительно объяснил матери, что у них в руках – ценные монеты, которые стоят в десять раз дороже уплаченной за них цены.

Лейтенант прищелкнул пальцами:

– А потом на них вышла милиция и отыскала преступников!

Ювелир развел руами:

– Если бы все было так просто… До недавнего времени в милиции – ныне полиции – и не знали, что монеты из коллекции Корджогло наконец-то всплыли. Разумеется, сын скупщицы оставил их у себя и показал нумизматам, а потом продал тому, кто дал самую высокую цену. Так эти монеты оказались у друга моего отца. Теперь их компания – те, кто выжил после войны, – собиралась на улице Кирова. Отца моего уже не было на этом свете, и его место занял я. Мужчины узнали монеты и захотели выйти на след женщины, принесшей их в скупку. Это им удалось. Они созвонились и договорились с ней о встрече – с целью покупки остальных монет.

Хозяйка монет жила на Преображенской улице, в большой коммунальной квартире. Она встретила гостей радушно и показала им коллекцию.

– Видите ли, – заметил друг отца, Михаил Блатер, – вероятно, это остатки какой-то коллекции, уж больно все перемешано, несистематизировано… Вы увлекаетесь монетами?

Она покачала головой:

– Это отцовские.

– А кем был ваш отец? Может быть, я или мои друзья слышали его фамилию?

Женщина оглядела нас, но не увидела ничего подозрительного.

И действительно, перед ней были люди в высшей степени интеллигентные.

– Вы купите все оптом? – спросила она.

Михаил ответил довольно-таки уверенно:

– Конечно, но при одном условии. Вы должны рассказать, откуда у вашего отца монеты и как его фамилия. Дело в том, что некоторые экземпляры могут оказаться крадеными, а мы не хотим иметь дело с милицией.

Хозяйка изменилась в лице:

– Папа не стал бы… – прошептали ее посиневшие губы.

Однако Блатер стоял на своем:

– Тогда почему вы не называете его фамилию?

– Я не потому… – Она растерялась. – Но, наверное, сейчас уже можно… его звали Николаем Елисеевичем Вятниковым.

Мужчины переглянулись. Никто никогда не слышал о таком коллекционере.

– Он увлекался монетами в молодости. До войны, – пояснила дама. – В ту пору отцу исполнилось двадцать восемь, он работал доцентом в одном одесском институте. Я спрашивала, почему отец не общается с другими коллекционерами, однако он всегда говорил одно и то же: у него нет ничего ценного. Правда, в тридцать пятом папа вдруг заявил, что скоро приобретет новые, очень интересные экземпляры.

Михаил посмотрел на друзей:

– В тридцать пятом?

– Кажется, так. А почему вы…

– Продолжайте, – кивнул он ей.

– Я не видела новых монет, да отец и не показывал их мне, – она рассказывала неторопливо и не очень-то охотно. – Но с этого времени в нем что-то изменилось. Если раньше к нам приходили гости, то теперь отец избегал общества. По вечерам он запирался в кабинете и, наверное, любовался коллекцией…

– Или чего-то боялся, – вставил Блатер.

Вятникова вздрогнула:

– Вы думаете?

– Все может быть.

– Перед самой войной я вышла замуж, – ее вдруг зазнобило, и она закуталась в шерстяной платок, – и с радостью переехала к мужу. Мама умерла от инфаркта. А папа защитился, но оставил институт и стал работать на заводе. Когда началась война, мой муж ушел на фронт. А я осталась в оккупированном городе. Почему папа продолжал жить в Одессе и чем он занимался, – я не знаю. Вскоре пришло известие: муж погиб под Смоленском. Так я и осталась совсем одна. – Она обвела глазами комнату. – Очень хотелось повидать отца, но я душила в себе этот порыв. Какое-то чувство удерживало меня от этого шага. А потом – сорок четвертый, победное шествие нашей армии… Перед самым освобождением папа зашел ко мне и передал небольшой сверток.

– Я уезжаю, – сказал он мне. – Не пытайся меня разыскивать – не получится. А если тебя спросят – смело отвечай, что ты обо мне ничего не знаешь. Да и вообще, поменьше обо мне вспоминай. А вещи эти, – он положил сверток на тумбочку, – продавай, когда тебе понадобятся деньги. Прощай!

Он обнял меня и хлопнул дверью. Больше я его не видела. Знакомые сказали: ходили слухи, будто Вятников работал на немцев…

Женщина пыталась сохранить добрую память об отце и не хотела трогать его подарок. Однако однажды деньги действительно ей понадобились, и она пришла в скупку.

Слушая ее рассказ, дядя Миша уже знал: он купит все монеты. Хозяйка не имела представления ни о двойном убийстве в тридцать четвертом, ни о том, каким образом монеты Корджогло оказались у ее отца…

– Так это были именно те монеты? – Лейтенант жалел, что рассказ подходил к концу.

– Да, – подтвердил Юлий Борисович. – На одной из них дядя Миша обнаружил маленькую царапинку. Как видишь, краденое нашлось. А убийцы – нет.

Молодой офицер нервно хихикнул:

– Вы хотите сказать?..

– Только то, что вы услышали, – отмахнулся Магницкий.

– А если рассмотреть ситуации, схожие с моей?

Старик пожал плечами:

– Бывало всякое… Но вы надейтесь на лучшее. Как только интересующие вас вещи поступят к моим знакомым скупщикам, я тут же вам сообщу.

Лейтенант допил остывший чай и попрощался. Ему ужасно не хотелось уходить из гостеприимного дома, однако время приближалось к восьми. Вскоре придет Лариса, и они начнут готовиться к завтрашней поездке, к которой у него не лежала душа.

– До свидания и спасибо. – Василий крепко пожал морщинистую руку старика.

Верный своему обещанию, полковник заказал для сотрудников микроавтобус, и веселая компания разместилась в нем вместе с сумками и кошелками. Сразу запахло кофе. Многие не успели позавтракать и без стеснения жевали бутерброды.

– Лучше поголодайте! – воззвал к ним полковник. – Нас ждет столько рыбы – объедитесь!

– Так когда еще это будет, – ответил с набитым ртом Генка Иванов.

– Скоро. Не пройдет и суток.

– Я не доживу!

Жена пожилого эксперта, уже не выезжающего на места преступлений, затянула народную песню, и все подхватили.

– Эй, не орите! Мы же еще в городе, – пытался успокоить их Опарин, но его громкий голос потонул в звуках песни.

Впрочем, он напрасно беспокоился. Несмотря на пробки, автобус вскоре вырвался на загородную трассу и миновал знаменитые «Два столба». Городские улицы сменились пригородами. Мерно и ровно урчал двигатель.

– Когда захотите сделать привал, сообщите, – предупредил Богомолов, и это предложение не осталось без внимания.

Все, кроме Опарина, были со вторыми половинами, и женщины, вопреки просьбам Константина Юрьевича, набили сумки разнообразной снедью. Через час послышались возгласы:

– Даешь привал!

Богомолов попросил шофера остановиться в небольшой лощине у самых посадок. На поляне расстелили скатерть, и, словно самобранка, она «выдала» пирующим изобилие блюд. Между традиционными нарезками выглядывали румяные пирожки, блестел бок жареной курицы, звало отведать его остро пахнущее пряностями мясо в фольге.

– К столу! – закричала жена Иванова, худенькая вертлявая Елена.

И все бросились угощаться, не дожидаясь дополнительных приглашений. С едой расправились быстро. Потом, как бережливые любители природы, они завернули объедки и прочий мусор в пакеты и отнесли в машину.

– Будем проезжать мимо контейнеров – выбросим.

– Все скушали? – поинтересовался Богомолов.

Громовое «Да!» не оставило никаких сомнений – съели все.

– Следующая остановка – через пару часов, – сказал он.

Никто не возразил ему. После сытной еды всех клонило в сон. Лариса, положив голову на плечо Василия, сладко посапывала. Лейтенант тоже задремал. Он проснулся, услышав голос полковника:

– Скоро прибудем на место.

Машина ехала уже по берегу реки, под мостом она резко свернула влево и затряслась по проселочной дороге. По обе ее стороны красовались небольшие симпатичные домики. Возле одного из них автомобиль остановился.

– Приехали. – Богомолов с неожиданной для его грузного тела легкостью вылез из кабины. – Станция Петушки – выноси свои мешки!

Женщны расхохотались. Мужчины подхватили сумки и неловко протиснулись в дверь микроавтобуса.

– Вот наше временное жилье. – Полковник указал на особнячок из красного кирпича. – Егорыч! – повысил он свой звучный голос. – Принимай гостей!

Калитка со скрипом отворилась, и белокурый загорелый парень лет тридцати пяти вышел к гостям:

– Очень рад! Здравствуйте!

– Здравствуй, Федор.

Федор пожал полную руку полковника:

– Заходите и располагайтесь. Все готово. Галина рыбки пожарила. Разместитесь – и к столу. Вы уж не задерживайтесь!

Василий и Лариса вместе со всеми остальными прошли в дом. Семенов с любопытством разглядывал эту частную гостиницу, состоявшую из нескольких комнат, сообщавшихся между собой.

– Для меня на втором этаже все готово, – сообщил Константин Юрьевич и, подхватив супругу, не уступавшую мужу в габаритах, начал подниматься по лестнице. Внезапно он остановился на верхней ступеньке и перегнулся через перила: – Опарин, занимай соседнюю комнату!

Иванов с удивлением посмотрел на Василия:

– Не понял… Они что, приятели?

Семенов пожал плечами:

– Гриша ходит у него в любимчиках, это точно.

Капитан подхватил сумки и помчался вслед за начальником. Лейтенант подмигнул Ларисе:

– А нам и здесь будет неплохо.

Она кивнула:

– Согласна, товарищ начальник!

Он галантно распахнул дверь отведенных им апартаментов:

– Прошу!

Девушка вошла в небольшую комнатку с голубыми обоями, обставленную более чем скромно. Две кровати, заправленные голубыми, в тон обоям, шелковыми покрывалами, тумбочка, торшер и маленький телевизор. Окна были занавешены светло-синими гардинами.

– А тут миленько!

Следом за ней в комнату ввалился Семенов:

– Куда уж лучше!

Василий бросил сумки, обнял девушку и зарылся носом в ее душистые темно-русые волосы:

– Куда уж лучше! – повторил он.

Лариса рассмеялась:

– Отпусти!

– Ну уж нет! – Лейтенант еще крепче прижал к себе возлюбленную. – Я мечтал об этом мгновении много дней и ночей.

– Платье помнешь. – Лариса высвободилась из его объятий и подошла к окну:

– Вася, смотри, какая красота!

Он последовал ее примеру.

– А искупаться здесь можно? Я страшно пропотел в машине.

– Где-то должен быть пляж.

Василий вновь обхватил ее за талию:

– Как я счастлив!

Она повернула к нему покрасневшее лицо, и их губы обязательно слились бы в поцелуе, если бы не громкий окрик Богомолова:

– Коллеги! На обед!

Семенов ласково провел пальцем по ее волосам:

– Пойдем, любимая.

– Пойдем.

Взявшись за руки, они спустились в гостиную, обставленную в русском стиле. Вышитая скатерть на большом столе, декоративная печь, прялка в углу, деревянная люлька… Возле противоположной стены был устроен камин, больше напоминавший пещерный очаг. Семенов подумал, что это единственное архитектурное излишество, никак не вписывавшееся в обстановку. Хозяин уже переоделся в национальный русский «костюм» и скомандовал высокой статной женщине:

– Неси угощение, Галя! Гости уже заждались.

– Садитесь, гости дорогие! Все готово.

Опарин сел по правую руку от полковника. Супруги Богомолова еще не было.

– А где же Нонна Терентьевна? – поинтересовался капитан. – Не боится доверить вкусную еду голодным работникам правоохранительных органов и их половинкам?

Константин Юрьевич хотел ответить, но тут во дворе послышался автомобильный гудок. И начальник вскочил, уронив салфетку-рушник:

– Вика приехала! Извините, дорогие, сейчас я приведу своих…

Опарин ринулся за ним, как преданная собачонка, которой показали сахарную кость.

– Вика? – Лариса с вожделением смотрела на тарелку жаренных в сметане грибов. – А кто это – Вика?

Семенов не удержался и схватил малосольный огурец:

– Дочь Богомолова. Не понимаю, почему она не поехала вместе со всеми?

Он посмотрел в окно. Возле калитки припарковался огромный черный джип «Мицубиси». Лариса перехватила его взгляд:

– Ее машинка?

– Не знаю. Возможно, ее ухажера. Откуда у Богомоловых такие деньги?

Девушка засмеялась:

– Ты серьезно такой наивный? Чего только не сделаешь ради доченьки! Да ты глянь, какая она красавица!

Сиявший, как новенький медяк, Богомолов под руку с женой вернулся в гостиную. Григорий шел следом, обнимая за талию высокую блондинку. Семенов в первые мгновения не мог отвести от нее глаз. Виктория Богомолова была девушкой, что называется, высокого класса, шикарно одетой и ухоженной до кончиков ногтей, и, судя по всему, знала себе цену. Ее шумно поприветствовали, а она в ответ едва удостоила подчиненных отца небрежного кивка и села рядом с Опариным, который тут же принялся за ней ухаживать.

– Они встречаются? – тихо спросила Лариса.

Василий пожал плечами:

– Не знаю.

– Конечно, встречаются, – заметила она с какой-то ревнивой ноткой в голосе. Вне сомнения, Лариса собиралась затмить всех здешних дам, однако в присутствии такой шикарной женщины это оказалось невозможным.

– Я никогда у него не спрашивал, – ответил лейтенант.

Но его девушка уже и не ждала ответа.

– Наполняем бокалы! – крикнул полковник, и коллеги стали передавать друг другу бутылки с молодым красным вином. Полковник поднялся: – Разрешите мне, дорогие мои! Я хочу выпить за нас. Да что – за нас, за вас, мои родные и близкие! Я обращаюсь не только к жене и дочери. Мои подчиненные – тоже моя семья. И они знают: двери моего дома открыты для них в любое время дня и ночи. Итак, за наше управление!

– Ура! – заорал Григорий.

Как показалось Семенову, не совсем к месту. Вика улыбнулась и в два счета осушила бокал, даже, скорее, опрокинула. Женщины редко пьют таким образом. Ее кавалеру это не понравилось, и он что-то сказал ей на ухо. Девушка вспыхнула и насупилась. А ее отец продолжал разглагольствовать:

– Для дочурки мне ничего не жалко! Видели ее машинку? Нет? Тогда после ужина посмотрите! Джип – самая крутая тачка. Моей Викуле недавно стукнуло двадцать, и родители, то есть я и моя несравненная Нонночка, купили ей квартирку и авто. Неплохо, а? Теперь девочке нужен хороший муж. Но, думаю, в девках она не засидится.

– Еще бы, – вздохнула сидевшая рядом с Семеновым жена Иванова, Таня. – С таким-то добром, с таким приданым, ее возьмет любой.

Василий с удивлением смотрел на полковника. Значит, Константин Юрьевич накопил и на хату для дочки? В голове молодого лейтенанта закрутилась мысль: сколько невиновных он посадил таким же образом, как и его фаворит – Опарин? А сколько виновных он отмазал? Лейтенант достал платок и вытер градом покатившийся со лба пот. Еще недавно он считал своего начальника образцом честности, собирался пожаловаться ему на Григория и попросить его помощи в продолжении расследования. Так вот почему капитан чувствует себя королем в их управлении? Он всего лишь выполняет приказы начальства, причем делает безукоризненно, не задумываясь о совести, чести и законе. Василий мысленно порадовался сложившейся ситуации. Спасибо Ларке – уговорила его поехать вместе со всеми, а он, дурак, еще сопротивлялся до последнего! Зато теперь он получил представление о Богомолове и продолжит расследование без его «мудрых» советов. А уж если он отыщет истинного преступника, отправится сразу к прокурору! Молодой офицер не слышал криков восторга, взрывов смеха и следовавших один за другим тостов. Его тарелка с заботливо положенными Ларисой салатами и жареной рыбой оставалась нетронутой. В разгар веселья на Василия перестали обращать внимание. Григорий, как заправский тамада, завладел вниманием зрителей и развлекал компанию. Лишь Лариса была такой же молчаливой и грустной, как и ее кавалер. Наконец, Василий вышел из состояния оцепенения и обратился к девушке:

– За что все пьют сейчас?

– А это важно? – Она закусила губу. – Ты все равно витаешь мыслями где-то далеко. Что случилось?

– Просто думаю о своем деле.

Лариса фыркнула:

– Опарин сказал: у вас на сегодняшний день все дела раскрыты.

– Возможно, он так и считает…

– А ты считаешь иначе?

Теперь на них стали обращать внимание. Геннадий указал на бутылку и обратился к молодым:

– Вы что, ругаетесь? Не надо, Вася, лучше выпей! А вы, Лариса, пожалейте своего парня. Еще недавно он дневал и ночевал на работе.

Она передернулась:

– Мне ли не знать? Думаете, моя работа легче?

Иванов посмотрел на нее с интересом:

– А вы кто?

– Хирург.

Эксперт хлопнул в ладоши:

– Ба, наконец-то и у меня появилась тут родственная душа! Ларочка, умоляю, скажите тост!

Подруга лейтенанта замотала головой:

– Я не умею экспромтом…

– Ну, тогда озвучьте домашнюю заготовку.

Лариса встала и подняла бокал:

– За доблестных сыщиков!

Компания уже изрядно набралась и приняла ее короткий тост с восторгом:

– Точно! Снова – за нас!

– Господа, – произнес Богомолов. Язык у него уже заплетался. Семенов впервые видел Костантина Юрьевича в таком состоянии. Сейчас полковник не вызывал у Василия страха, он выглядел добрым и смешным Дедом Морозом без костюма. – Не пора ли нам ос-освежиться? В-вода в реке теплая… Во всяком случае, мы сейчас эт-то проверим!..

Все зааплодировали – с восторгом. Лариса коснулась руки Василия:

– Будешь купаться?

– А почему бы нет?

Женщины заявили, что им надо переодеться. Мужчины запротестовали, но как-то вяло. Предложение искупаться голышом поддержали слабовато. Даже хорошо выпившим мужчинам не хотелось, чтобы их вторые половины демонстрировали свои прелести чужим людям. Гостиная на время опустела. Однако через несколько минут компания с шумом выбежала во двор и лавиной устремилась за калитку. Черный джип Виктории почти перекрыл выход, и это вновь вызвало умиление у полковника.

– Викулечка еще плохо ездит, – заявил он не без гордости. – А уж швартуется как – мама дорогая! Но смелая – вся в меня. Сама доехала до нужного места. Дай я тебя поцелую. – Он потянулся к девушке, однако она с брезгливостью оттолкнула отца:

– Сначала протрезвей.

Василий заметил: Опарин не отходил от Вики ни на шаг и сейчас обнимал ее за талию. «Наш пострел везде поспел», – с иронией подумал он. Такие Опарины всегда находят теплые местечки. Если ему удастся захомутать Викторию, не пройдет и года, как Григорий станет майором. А там – и зеленая улица: дальше и выше. Все говорили: у Богомолова большие связи. Из маленького квадратного строения, как потом выяснилось – сауны, показался хозяин, и компания устремилась за ним. Парень пообещал привести гостей на пляж с золотым песком. Семенов немного задержался возле машины дочери начальника. На капоте красовались вмятины: видимо, девушка действительно еще не освоила вождение как следует. Как мог любящий отец доверить ей автомобиль и отпустить одну в дальнюю дорогу?

– Нравится машинка?

Знакомый ехидный голос заставил его вздрогнуть. Григорий стоял рядом и улыбался:

– Скажи, Вася: везет же некоторым? Вика, познакомься. Ты наверняка слышала от папы о доблестном лейтенанте Семенове.

Молодой офицер протянул девушке руку:

– Василий.

Григорий заржал:

– Гляди, как он с дамами обращается! И что она должна сделать с твоей клешней? Пожать ее по-мужски?

– Изви… – начал Василий и вдруг осекся. Виктория смотрела на него, не отводя глаз, смотрела, как на врага – без улыбки. С ненавистью! Уголки ее накрашенного рта нервно дергались. Лейтенанту стало не по себе:

– Если я вас обидел….

Григорий перехватил его взгляд и засуетился:

– Тебе плохо, дорогая? Что же ты сразу не сказала? Тогда нам не следует купаться. Давай пойдем в дом…

Кивнув Василию, он потащил девушку в гостиницу. Она не сопротивлялась. Семенов пришел в себя, когда парочка скрылась за дверью.

– Ты почему здесь?

Он обернулся.

В глазах Ларисы светился гнев:

– Почему ты не пошел купаться?

– Я иду.

– Ты ждал эту… – Она задыхалась. – Тебе приглянулась дочь босса?! Это ее ты карулишь у машины?

Лейтенант усмехнулся:

– Чего я от тебя не ожидал – так это ревности. Но мне приятно.

– А мне – наоборот. – Лариса гордо распрямила спину и зашагала прочь.

Он догнал ее и попытался обнять:

– Ну, не сердись…

– Надо было не приглашать меня или ехать одному, если ты знал, что станешь так себя вести, – вырвалось у нее.

Молодой офицер оторопел:

– Как я себя веду?!

– Не обращаешь на меня внимания! – Ее голос сорвался. – Сидишь за столом, как истукан! Витаешь в своих мыслях!

– Я рассказывал, какая у меня работа.

Она хмыкнула:

– Вот и ехал бы один. И думал бы о работе!

Он тоже вспыхнул:

– Я вообще не хотел ехать, и у меня были для этого основания. Если я здесь, то только из-за тебя.

– Ах, вот оно что? Я же еще и виновата…

Василий взял ее за руку:

– Давай не будем ссориться. Смотри, как веселятся наши. Пойдем купаться?

Девушка не ответила. Веселая компания уже оккупировала маленький пляж и плескалась в желтоватой воде. Эксперт помахал ему:

– Идите к нам! Вода – прелесть.

– Теплая до неприличия, – отозвалась его жена.

Лариса скинула легкое платье и, не дожидаясь, пока разденется ее кавалер, бросилась в воду.

– Симпатичная у тебя подруга.

Григорий, как всегда, появился незаметно.

– А у тебя – так просто красавица, да еще и дочь нашего начальника. Где ты с ней познакомился?

Опарин улыбнулся:

– Надо знать места!

– А меня, похоже, она сразу невзлюбила, – заметил Семенов.

Опарин прищелкнул пальцами:

– Не обращай внимания. Вика – девочка очень избалованная и своенравная. Даже родители не знают, что она выкинет в следующий момент. Вот и сейчас… Разозлилась на меня, потому что устала и хотела спать, а я все тащил ее купаться. В конце концов, она послушалась совета старших и улеглась спать… Как водичка? Ты еще не купался?

– Нет.

Григорий быстро снял майку и шорты и подошел к берегу:

– Поплаваем?

Василий последовал его примеру и разделся. Они нырнули, проплыли несколько метров и показались на поверхности, отфыркиваясь. Вода действительно была до неприличия теплой. Тело сразу стало липким, словно человек вспотел. Лариса подплыла к Василию и обняла его за плечи:

– Видишь – вон там песчаный островок? Давай отправимся в путешествие.

– И я с вами. – Взъерошенная голова Опарина, как перископ, неожиданно появилась рядом с ними. – Наперегонки?

Семенов вдруг ощутил слабость во всем теле, будто его прокрутили сквозь мельничные жернова.

– Боюсь, сейчас мне будет не под силу сделать даже такое расстояние.

Лара смерила его взглядом, в котором читались недоумение и гнев:

– Почему же?

Григорий учуял ситуацию и мгновенно отреагировал:

– Позвольте, я составлю вам компанию? Моя дама завалилась спать, ваш кавалер обессилел, так что я – полностью в вашем распоряжении.

К удивлению лейтенанта, Лариса отнюдь не обрадовалась его предложению:

– Ваша дама спит? Вот и ступайте к ней. А мы тут как-нибудь сами разберемся!

Девушка смотрела на капитана с такой же ненавистью, которой она лишь секунду назад «одарила» Василия.

– Ларка… Ну ты чего? – примирительно спросил молодой офицер. – Я сейчас выйду из воды и посижу на берегу. А если тебе так хочется поплыть на остров, Гриша готов тебя сопровождать.

– Я ни в ком не нуждаюсь. – Она повернулась к ним спиной и поплыла к середине реки, где одиноко маячил песчаный островок, поросший камышом.

Василий хотел последовать ее примеру, но не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Опарин же, подмигнув ему, отправился за девушкой. Семенов с завистью наблюдал, как он мощно взмахивает руками. И откуда у него берутся силы? Наверное, он так ловок оттого, что ничего никогда не берет в голову. Может, так и надо работать? Василий опустил плечи и побрел по мелководью к берегу…

Геннадий стоял по щиколотку в воде и вытирался полотенцем. Долгий летний день подходил к концу. Лучи солнца уже не жалили, а приятно ласкали тело.

– Скоро второй ужин, – сказал эксперт. – А твоя, похоже, решила сменить кавалера. Поругались?

Семенов ничего не ответил. Он бросил на песок подстилку и лег на нее. Лариса и Григорий уже доплыли до островка. Поведение девушки удивляло Василия. Лариса, со всеми одинаково вежливая, судя по жестам и выражению ее лица, с Опариным разговаривала довольно-таки грубо. Похоже, капитан сначала в чем-то оправдывался, а потом встал, отряхнул песок с коленей и бросил ей несколько слов. Сначала она отпрянула, как от удара, затем поднялась, взяла его за руку и, похоже, принялась его горячо о чем-то просить. Опарин отделывался короткими репликами. Интересно, о чем это они спорят? О работе Василия?

– Так вы поругались или нет? – встрял в его мысли эксперт, о котором Семенов уже успел забыть.

Он рассеяннно отмахнулся:

– Есть немного. Надеюсь, Опарин ей это объяснит.

– Григорий думает только о себе, – фыркнул Иванов. – Вряд ли он сделал бы хоть что-то просто так, даже если бы ты его попросил. Неужели ты не видишь, что он за человек?

Семенов наморщил лоб:

– Ты что-то о нем знаешь?

Геннадий вздохнул, обдав его винными парами. Такое состояние подпития всегда толкает человека к откровенности:

– Раньше Опарин работал в пятом отделении, – начал он. – Ребята просто перекрестились, когда Гришка оттуда свалил!

– Почему?

– Да потому, что тамошнему начальству не нравилась стопроцентная раскрываемость… таким вот образом, – продолжил Иванов. – Богомолов оказался для Опарина просто находкой. Парень смолоду умел подтасовывать улики. Люди вроде нашего Константина Юрьевича это ценят.

– А почему он ушел из пятого? – поинтересовался Василий. – Что-то не верится, что такой пройдоха, как Опарин, на чем-то попался.

– Ну, скажем так… Перегнул он палку – для своего тогдашнего положения и звания, – пояснил эксперт. – Короче, всплыла одна непрятная история… В одном из санаториев скончался очень пожилой и очень богатый генеральный директор фирмы. Да не просто скончался, а каким-то подозрительным образом. Приехал он из Одессы не лечиться, а отдыхать и на здоровье не жаловался. В общем, один из тех людей, кто живет до ста лет. В то время там работала одна симптичная молодая медсестра, откуда-то из Винницкой области, только-только из училища. Ну, «дядя» и забыл, сколько ему лет по паспорту. Впрочем, любви все возрасты покорны. Девушка ответила ему взаимностью и обещала любить до гроба, – эксперт хихикнул. – И так оно и получилось. Короче, старик решил, что теперь он может пожить в свое удовольствие: жена давно умерла, сын руководит их фирмой… Пора, мол, и о себе подумать. Они подали заявление, он написал дарственную на ее имя. После его смерти медсестра становилась владелицей шикарной четырехкомнатной квартиры в центре, дачи и машины. А что – имеет право! В конце концов, это ведь его недвижимость. Узнав об этом, сын и невестка старикана прискакали в санаторий и устроили дедушке крутую разборку. Приехали они вечером. А утром дяденьку обнаружили мертвым. Якобы не пережил бедняга семейного скандала и тихо скончался в теплой постельке. Его бы так же тихо и похоронили, если бы не эта пресловутая недвижимость. Сын подал на медсестру в суд и обвинил ее в убийстве. Дескать, отец скончался не из-за неприятного разговора, а от последнего укола, который, кстати, она же ему и сделала. Дело поручили Опарину. Родственники настаивали на проведении экспертизы. Но моя коллега-эксперт ничего не нашла. Гриша кричал на всех углах о невиновности медсестрички. Их не раз видели вместе, но он говорил – это, мол, все по делу. Молодая невеста покойничка завладела имуществом!

– Может, криминала и не было? – спросил Семенов.

Геннадий пожал плечами:

– Ребята из отделения в этом сомневались. Сразу после вступления в права наследования медсестра продала шикарную квартиру и купила себе хату поменьше. Она училась в медицинском, и ей нужны были деньги. Но и Григорий тоже обзавелся жилплощадью. Если кто-то интересовался, откуда у него вдруг взялась двухкомнатная, он отвечал: оставила мать. Однако ребята раскопали сведения о его родителях. Отца его не знала даже мамаша – горькая пьяница. Органы опеки отобрали у нее ребенка в возрасте пяти лет. Вскоре женщина спилась и умерла. Квартирку же она потеряла гораздо раньше. Нет, Опарин определенно врал! Девушка поделилась с ним добычей – за оказанные им услуги по ее отмазке.

– А как же твоя коллега-эксперт? – возразил Василий. – Она ведь ничего не обнаружила.

Иванов подмигнул ему:

– Хочешь, и я никогда ничего не буду «обнаруживать»? Вам стоит только попросить, а то и пригрозить!

– Печально слышать.

– И тем не менее это так. Слушай дальше! Ребята из отдела взъелись на Опарина, начальнику он тоже был не нужен. Сначала ему дали понять, чтобы он ушел сам. Но потом, видя, что это бесполезно (Опарин просто их намеки игнорировал), они пошли на хитрость. Богомолову потребовался сотрудник, и Григорию предложили перейти на более высокую должность в наше отделение. Родственные души нашли друг друга. Гриша превратился в опера номер один.

Василий быстро взглянул в сторону островка. Григорий и Лариса уже не выясняли отношения, а мирно беседовали. И это его порадовало. Многие последовали их примеру и поплыли к ним, в том числе и супруга Иванова Татьяна. Значит, какое-то время их с экспертом никто не побеспокоит.

– По городу ходят слухи, что Опарин ищет виновных не там, где надо… – осторожно сказал Семенов.

– Этого не увидит только полный дурак, – подтвердил Геннадий. – Взять хотя бы те дела, свидетелем которых ты стал лично. Во-первых, ясно, как день: убийца той же Кондаковой не найден. Несчастный бомж не убивал ее. Опарин даже не разыскивал очевидцев, просто скрутил парня, решившего поживиться на соседнем с Лидией участке, и уговорил его все взять на себя. А в этих вопросах ему нет равного. – Эксперт поудобнее устроился на песке. – Во-вторых, Мальчик – тоже не убийца. Пусть тот визит в квартиру Шиманского – его первое подобное преступление, однако же он не полный кретин! Ну, посуди сам. Тарас видит, что Шиманский выпил бутылку шампанского, которое замедлило действие снотворного и могло привести к непредсказуемым результатам. И что – он сначала убивает Милу, причем вовсе не торопится, а терпеливо идет за ней больше чем на расстоянии квартала, потом отправляется грабить адвоката и повсюду оставляет свои отпечатки пальцев?! Однако когда Шиманский зашевелился, Решеткин вдруг надевает перчатки и душит его подушкой? Полный бред, правда? Не спорю, Мальчик, может быть, человек и небольшого ума, но не полный же он кретин. В-третьих, совсем непонятно обстоят дела с киллером…

Семенов напрягся. Как же он мог забыть про убийцу Мальчика, до сих пор не сделал никаких шагов в этом направлении! Вероятно, здесь и скрывалась та ниточка, потянув за которую можно было бы раскрыть дело.

– Так что с киллером? – с интересом спросил он.

– Опарин высказал свою точку зрения, и на этом все закончилось, – пояснил эксперт. – Ты ведь слышал ее? Версия тоже довольно-таки бредовая… Ненормальный мужик якобы отстреливает кого ни попадя… Однако этот ненормальный мужик где-то раздобыл не обычный «левый» пистолет, а снайперскую винтовку с приборами ночного видения! Довольно-таки дорогую вещь, которую не купишь в подворотне. Потом этот ненормальный мужик берет напрокат тачку и платит вперед – за неделю – семьсот гривен! Спрашивается: откуда у безработного такие деньги? Однако это не единствнный вопрос. Если парню было все равно, кого прикончить, зачем же он следил за Мальчиком? Именно следил, потому что Решеткин, между прочим, в это время скрывался, и вычислить его было довольно-таки трудно. Следовательно, версия нашего дорогого Опарина никуда не годится. Впрочем, надо отдать ему должное. Он быстро вычислил этого Владимира Рязанцева, нашел военное училище, где тот когда-то учился… однако он опять не искал свидетелей и не разговаривал со знакомыми Рязанцева. А парень, между прочим, местный, лишь последние несколько месяцев он проживал неизвестно где. Но раз уж Опарин решил закрыть дело – значит, он его и закрыл.

– Почему Богомолов смотрит на это сквозь пальцы? – Василий вновь взглянул на «островитян». Они уже вошли в воду и собирались плыть к берегу. Татьяна помахала мужу рукой.

– Ты видел дочурку полковника? – с иронией поинтерсовался коллега. – Внешне она ангел, а в душе – монстр! В пятнадцать лет девочка связалась с дурной компанией, спала с кем попало и употребляла не только алкоголь, но и наркотики. Отец с матерью уже отчаялись. Но тут на горизонте возник Опарин и сразу углядел выгоду для себя. Впрочем, надо, опять же, отдать ему должное. Гриша сделал доброе дело – вытащил девицу из лап порока. Теперь капитан пасет ее денно и нощно и собирается на ней жениться. Богомолов, который прошел из-за дочурки все круги ада, готов для него на все. И тебе бесполезно ходить к нему со своими размышлениями и жалобами на Опарина. Повторяю: бесполезно! Полковник всегда прикроет его и отмажет от чего угодно.

– Потому что он сам нечист на руку! – вырвалось у Василия. – Разве на его зарплату купишь квартиру, пусть даже однокомнатную? И джип? Куда смотрит налоговая?!

Иванов расхохотался:

– Вот тут как раз ни к чему и не подкопаешься! Женушка Богомолова содержит бутик модной одежды. Однажды Татьяна зашла к ней и потом мне сказала: цены там – запредельные. Сомневаюсь, что у хозяйки море клиентов и хорошие продажи. Через этот магазинчик и идет отмывание взяток. Все чисто, приятель!

Веселая компания уже подплывала к берегу. Татьяна Иванова первая вышла из воды и побрызгала на мужа:

– Почему вы не купаетесь, буки?

– Иногда мужчинам нужно друг с другом поговорить, – ответил ее супруг.

– Понятно. Наверное, скоро ваш полковник позовет нас на ужин.

Она присела рядом с ними. Василий хотел подойти к Ларисе, но она еще стояла по пояс в воде и разговаривала с Опариным. Константин Юрьевич, появившийся откуда ни возьмись, крикнул зычным голосом:

– Нас ждет продолжение банкета!

Все принялись торопливо собираться. Лариса махнула Григорию, как старому знакомому, и подошла к подстилке, где лежала ее пляжная сумка.

– Ты обо мне совсем забыла, – сказал Василий и потянулся к ней. – Что у вас за секреты с Гришей?

Она криво улыбнулась:

– Секреты? Да он просто развлекал меня, пока ты валялся на песке со своим Ивановым!

– А о чем вы так долго говорили?

Она отвела глаза:

– Обо всем. Григорий – очень эрудированный человек.

– Правда? Ты первая заметила это.

Она пожала плечами:

– Возможно. Идем в дом.

Семенов поднялся, разминая затекшие ноги:

– Идем.

Они медленно пошли к гостинице. Ноги утопали в желтом песке, и Василий чувствовал приятное тепло, растекавшееся по всему телу.

– Ты сердишься, что я не составил тебе компанию? – спросил он у Ларисы, шагавшей рядом с обиженным видом.

– Да какая теперь разница!

Семенов обнял ее:

– Я очень тебя люблю!

– Не повторяйся.

От девушки веяло непривычным холодом. Неужели для нее было так важно, чтобы он поплыл на этот остров? Или все дело в ее разговоре с Опариным?

– Скажи одно: ты не сердишься больше?

Она подняла на него серые глаза:

– А тебе не все равно?

– Нет, и ты это прекрасно знаешь.

Они уже подходили к дому. Хозяин встретил их у калитки:

– Все готово.

В гостиной пахло скошенной травой и полевыми цветами. Стол, как и в обед, ломился от обилия еды. Галина подала им запеченную в сметане картошку с грибами, жареную рыбу и маринованные овощи.

– Завтра мужчины встают с петухами, – объявил хозяин. – Те, кто хочет пойти на рыбалку. Так что заводите свои будильники.

Василий нашел под столом руку Ларисы. Она была холодной и вялой.

– Хочешь, я никуда не поеду? Тогда мы отправимся на пляж и поплывем на остров.

Она сморщилась:

– Не стоит.

– Когда же ты перестанешь обижаться? – Он погладил ее пальцы. – Прекращай немедленно. А то я при всех попрошу у тебя прощения!

Девушка немного смягчилась:

– Ладно. Считай, что я тебя простила.

За столом вновь воцарилось веселье, однако уже не такое бурное, как в обед. Все же люди подустали, и некторые мечтали поскорее принять душ и лечь спать. Тем более что завтра мужчины должны встать очень рано.

– Кто желает немного развлечься? Мы сдвинем стол и включим музыку, – сказала Галина.

Лейтенанту трудно было представить, что ее предложение кто-то поддержит, но тем не менее нашлись энтузиасты. Сергей Садов вызвался помочь убрать со стола. Его девушка страстно хотела танцевать. Семенов взял Ларису за локоть:

– Пойдем спать?

Она высвободила руку:

– Иди. Тебя никто не держит.

Он удивленно заморгал:

– Но ты же сказала, что больше не сердишься…

– Да, – подтвердила девушка. – Я просто не хочу спать. Я посижу с твоими коллегами.

Василий собирался уговорить ее или попытаться увести силой, но усталость, накопившаяся за эту тяжелую неделю, помешала ему это сделать. И, в конце концов, Лариса права. Все приехали сюда отдыхать, и каждый поступал так, как ему нравится.

– Долго не сиди. Ладно?

– Хорошо.

Молодой офицер пошел в свою комнату, но у порога обернулся. Опарин словно ждал, когда его коллега отправится спать. Он подскочил к Ларисе, и они закружились в медленном танце. Впервые за многие месяцы Семенов ощутил укол ревности. Неужели Лариса и Григорий… Да нет, этого просто не может быть! У Опарина есть невеста, от которой он никогда не откажется. Значит, все дело в Ларисе… Зачем она так себя ведет? Хочет позлить его? И это только за то, что он не поплыл с ней на остров? Но ведь Лариса знает, какая у него работа и как он устает! До сегодняшнего дня Семенов думал, что она понимает его. Сколько раз сама Лариса отказывалась от встреч с ним только потому, что жутко уставала. Василий почувствовал, как все закипает у него внутри. Ему захотелось оттолкнуть Григория, увести с собой Ларису… Но он сдержался и попытался успокоиться. Ну, потанцует его девушка с капитаном. Разве это криминал? А потом они разойдутся в разные стороны – разойдутся однозначно, как только появится Виктория. Кстати, она что-то слишком долго спит… Может, приняла снотворное? «Веселись, дорогая», – мысленно пожелал он возлюбленной. Прошел в комнату и попробовал заснуть. Сон никак не шел, несмотря на сильную усталость. Семенов услышал, как затихла музыка и как Лариса, осторожно ступая, вошла в комнату.

– Я не сплю, – пробормотал он.

Девушка остановилась и обернулась:

– А почему?

– Жду тебя.

– Зря, – она проговорила это недовольным тоном. И Василий почувствовал себя виноватым. Возможно, он и правда должен был уделять ей больше внимания?

– Извини меня. Наверное, мне следовало вести себя как-то по-другому.

– Наверное, – бросила Лариса. – А теперь давай спать.

В темноте он слышал, как девушка укладывается в постель.

– Ты не придешь ко мне? – спросил лейтенант. – Кажется, мы не были вместе целую вечность!

– Я устала, – твердо ответила она.

– А если приду я?

– Не сейчас.

– Ладно, спокойной ночи.

Она заснула очень быстро и вскоре уже сладко посапывала. Василию удалось ненадолго задремать. Постоянные мысли о Ларисе, о ее поведении и о том, что ни свет ни заря зазвонит будильник, мешали ему погрузиться в сон. Молодой человек решил немного подышать воздухом. Он встал с кровати, спустился вниз и вышел из дома. Полная луна светила вовсю, сухая трава казалось присыпанной снегом. Серебристая гладь реки мерцала, как зеркало. Семенов с удовольствием вдыхал речной воздух и слушал лягушечий концерт. Все же нет лучшего отдыха, чем на природе! Ночная свежесть сделала свое дело. Веки его отяжелели. Лейтенант обрадовался, что наконец заснет и не поднимется утром совсем разбитым. По лунной серебристой дорожке он направился к дому. Возле калитки лежал какой-то предмет. Василий машинально поднял его…

Это был пузырек из-под снотворного, которым усыпили Шиманского.

Хозяин разбудил всех ровно в четыре утра, и мужчины, невыспавшиеся, с помятыми лицами, принялись вяло собираться на рыбалку. Ни одна из «подруг» не изъявила желания составить им компанию. Галина с улыбкой собирала пластиковые пакеты, набивая их зеленью и фруктами.

– Уху там, может, сварите. Котелок в катере, что не съедите – остальное принесете сюда, и мы накроем умопомрачительный стол.

Семенов, не заснувший ночью ни на минуту, слушал ее вполуха. Богомолов делал зарядку и в паузах между упражнениями ухитрялся глотать очень крепкий кофе. Остальные от напитков отказались, и хозяйке пришлось снабдить их двумя огромными термосами. Покачиваясь от недосыпа и легкого похмелья, мужчины пошли к крошечной пристани. Маленький катерок уже ждал рыбаков. На палубе лежали сети, от них исходил сильный запах рыбы.

– Здесь хорошо клюет? – поинтересовался Садов.

– Закиньте удочку – и сами увидите. К нам приезжают со всех окрестностей, – ответил хозяин.

Сергей зевнул:

– Думаю, я не пожалею о таком раннем подъеме.

– Надо было идти спать, а не плясать до упаду, – отозвался Опарин, как всегда чисто выбритый и орошенный одеколоном. – Ребята, а красотища-то!

Каждое слово Григория вызвало в душе Василия раздражение. Однако с этим его утверждением он не мог не согласиться.

От воды тянуло свежестью. На небе еще не погасли звезды. По реке, словно дым, стлался туман. Нос катера, будто нож, резал зеркало водной глади. Через пять минут хозяин повернул лодку вправо, и рыбаки оказались в небольшой затоке, окруженной зарослями камыша и ветками склонившихся к воде плакучих ив. Вокруг царила тишина. Федор приложил палец к губам, словно призывая всех послушать тишину. И мужчины, как по волшебству, услышали легкие всплески и шелест камыша.

Все потянулись за удочками, и вскоре Садов восторженно вскрикнул:

– Клюет!

Серебристая рыба, трепеща хвостом и плавниками, полетела на траву. «Первенец» недолго пробыл в одиночестве. Леска натянулась и у Василия, потом повезло Опарину и Иванову. Федор их не обманул. Мужчины едва успевали менять наживку. Азарт настолько сильно охватил полицейских, что они забыли обо всем на свете. Громкий окрик хозяина заставил их вернуться с небес на землю:

– По-моему, достаточно.

Мужчины будто очнулись и с изумлением посмотрели на гору рыбы:

– Это все – наше?!

– Если вы не передумаете и не подарите весь улов кому-нибудь, – усмехнулся Федор. – Перекусим?

– Конечно!

Он достал пластиковые пакеты, вынул клеенчатую скатерть и принялся выкладывать на нее еду.

– Уху сварить хотите? – На поверхности показался закопченный котелок.

– Конечно, хотим!

– Тогда отберите парочку рыбешек, а я разожгу костер.

Василий пребывал в том состоянии, когда все окружающее вызывает у человека восторг. Он нисколько не жалел, что так рано поднялся. Рыбная ловля подействовала на него успокаивающе, и все невзгоды словно бы отошли на второй план. Он стоял на берегу и любовался рассветом. Туман потихоньку рассеялся. Вставало солнце. Окружающие предметы становились более четкими, рельефными. Речное «серебро» менялось на «золото».

К лейтенанту подошел Геннадий:

– Вот уж никогда не думал, что захочу поесть ушицы рано утром! Это все – свежий воздух. А ты все думу думаешь? – Он дружески похлопал молодого человека по плечу. – Расслабься.

– И расслабился бы, если бы не ты, – обиженно заметил Семенов. – Кстати, я о тебе думал.

– В связи с чем?

Василий отвел глаза в сторону:

– Гена, как называлось снотворное, которым усыпили Шиманского? Мать просит купить ей что-нибудь в этом роде.

Эксперт пристально посмотрел на него:

– В аптеке этот препарат просто так не отпустят, нужен рецепт. Скажи матери, пусть вызовет участкового, и ей назначат подходящее лекарство.

– Спасибо за консультацию.

– Тогда пойдем, присоединимся к мужичкам?

Сергей и Григорий уже разделись и плескались в воде. Федор разжег костер, приятный ароматный дымок усилил аппетит. Несмотря на просьбы о помощи и готовность полковника эту помощь оказать, хозяин гостиницы сам почистил рыбу и заправил воду для ухи. И вскоре все с удовольствием хлебали вкуснейший «рыбацкий суп».

– Супруга моя никогда такую красоту не готовила, – признался Иванов. – Дашь рецептик?

– Приезжайте с ней в эти места – вот вам и приправа, – засмеялся Федор. – Ешьте шустрее, ребята. Ваш улов еще предстоит обработать моей женушке.

Ложки заработали быстрее, и вскоре рыболовы отчалили от дивного берега.

В гостинице царило оживление. Женщины ждали возвращения рыбаков и с любопытством оглядели пакеты с рыбой.

– Можете поспать, кормильцы вы наши, – разрешила мужчинам Галина. – А вы, бабоньки, – за дело!

Все, кроме Вики, с энтузиазмом взялись за притовление обеда. Дочь полковника лишь фыркнула и отправилась купаться. Василий заснул сразу же, как только добрался до постели. Красота окружающей природы необъяснимым образом придала ему уверенности: дело будет раскрыто.

Веселая компания покинула гостеприимный кров только к вечеру. Никто никогда не ел жареную рыбу в таких количествах. Отяжелев от еды и вина, оперативники усаживались в микроавтобус. Вика и Опарин залезли в джип. Наконец-то Богомолов проявил благоразумие. Лейтенанта удивляло, как он мог доверить управление машиной такому «зеленому» водителю, как его дочь! Правда, с появлением на публике дочери полковника Лариса больше уже не заговаривала с Григорием, и это порадовало Семенова. Ведь подсказывал же ему здравый смысл, что они разойдутся, как в море корабли. Он попробовал заговорить с девушкой. Однако она молчала, жалуясь на усталость. Когда автомобиль остановился у ее дома, Семенов выскочил следом за ней, чтобы проводить девушку до квартиры и, если она его пригласит, остаться на ночь, но Лариса твердо и решительно отправила его назад. Он поцеловал ее в щеку и вернулся в машину, ощущая небывалый холод в душе. Наверное, стоит дать ей время и не лезть с разговорами. Микроавтобус развез рыбаков по домам. Мать лейтенанта, как всегда, с нетерпением ждала сына и ахнула от восторга, когда он вручил ей полный пакет рыбы.

– Теперь я и на рынок за мясом не пойду, – обрадовалась женщина. – Ваша рыбалка хорошо сэкономила нам деньги!

Семенов принял душ и упал на кровать. Даже после такого насыщенного дня на свежем воздухе сон долго не шел к нему. В голове вертелось множество разных мыслей. Тот пузырек со снотворным… Откуда он взялся? Странное совпадение! Как связать все эти события, вроде бы предельно далекие друг от друга? Может быть, ему поможет эксперт? Видимо, придется ему довериться Геннадию. Другого выхода лейтенант не видел.

Придя утром на работу, Василий первым делом заскочил к эксперту. Иванов уже раскладывал бумаги на своем столе.

– О, привет! – Он дружески улыбнулся Василию. – Что-то новенькое?

– Старенькое. – Семенов присел на стул. – Извини, но я с тобой был вчера не совсем откровенен.

– Я догадался, – откликнулся Геннадий.

– Каким же образом?

Эксперт повернул голову, блеснули стекла его очков:

– Никакого лекарства для мамы тебе не требуется! Пожилые женщины никогда не посвящают сыновей в свои проблемы и сами добиваются нужных рецептов. Участковый врач лучше знает, что надо выписать в таких случаях. Я сразу понял: снотворное интересует именно тебя.

– Точно. – Лейтенант положил перед ним на стол пузырек. – Это я нашел возле калитки гостиницы.

Иванов с любопытством осмотрел находку:

– Занятно! Ты предполагаешь, что среди нас затесался преступник? Или это простое совпадение?

– Я не знаю, что тут можно предположить. Потому и пришел к тебе.

– Ладно, помогу приятелю. – Эксперт открыл шкафчик и вытащил полиэтиленовый пакетик с таким же пузырьком. – Слушай, парень, а тебе везет! Эти лекарства – из одной серии. Вполне возможно, что их получили по одному рецепту. – Он прищурился. – Только я тебе не завидую: придется обойти черт знает сколько аптек!

– Это по моей просьбе сделает Садов.

Иванов почесал в затылке:

– Вот это ты зря. Я ведь догадываюсь, под кого ты роешь, давно заметил твое отношение к нашему капитану. Только учти: тут я тебе не помощник. Трогать Опарина – себе дороже, хоть он и порядочная сволочь. Тем более что за ним стоит Богомолов. – Он положил руку на плечо Василия. – Но в этом случае я не вижу связи. Уж не хочешь ли ты сказать, что кто-то из наших дал снотворное Мальчику?

– Не знаю, – тихо отозвался Семенов. – Просто мне подсказывает чутье: это все неспроста.

Эксперт поморщился:

– Бред! А вообще, на кой черт тебе это нужно? Живи и радуйся, что за тебя думает Григорий.

– А справедливость?

– Черт с ней тоже.

Семенов вздохнул:

– А как живешь ты? Не мучает совесть?

Геннадий усмехнулся:

– А с какой стати? Ты же видишь, я добросовестно провожу экспертизы и указываю вам на вещи, которые кажутся мне странными. А выводы пусть делает начальство.

– Понятно. – Лейтенант встал. – Прикрой меня, пожалуйста, если Опарин начнет искать, куда я подевался.

Иванов насмешливо посмотрел на него:

– Не терпится сложить голову на плахе?

– А если даже и так?

Кивнув ему, Василий вышел из кабинета. В его голове уже давно сложилась картина преступления, однако лишь сейчас он честно признался самому себе, что не хотел в это поверить. Он смотрел фильмы о милиции с детства и всегда считал своих коллег самыми честными, самыми справедливыми людьми на свете. И не желал видеть очевидного… А факты были, как говорится, налицо. Во-первых, о письме, полученном убитой впоследствии Кондаковой, изначально знали лишь он сам и Григорий. Вряд ли женщина поделилась этой тайной с кем-то еще. Услышав отказ выслушать ее, она, скорее всего, пришла бы в полицию снова и попыталась пробиться к полковнику, однако – не успела. Теперь Семенов не сомневался, что ее убийство организовал именно Опарин – и привлек к делу Шиманского и Косякова. Откуда Опарин знал Косяка? Возможно, ответ на этот вопрос дали бы сотрудники пятого отделения, где Григорий работал прежде. Иванов намекнул на умение коллеги Василия находить нужных людей. То есть вытаскивать их из неприятных ситуаций, а потом, шантажируя их, заставлять плясать под свою дудку. Несчастные и не предполагали: капитан не оставляет свидетелей. Он убрал Милу и Шиманского, заказал Мальчика… Наверное, Григорий изрядно поволновался, когда выяснилось, что соседка адвоката Березина случайно увидела его в дверной глазок. Пришлось покончить и с ней. Бедняжка погибла под колесами черного джипа. Черного джипа… Лейтенант вдруг звучно хлопнул себя по лбу. Такая же машина имелась у дочери полковника, наркоманки и алкоголички! Опарину ничего не стоило накачать девчонку героином, и Вика, словно зомби, выполнила его приказ!.. Семенов перевел дух. Да, на словах-то все получается складно, а вот с уликами дело обстоит гораздо хуже. Нужно работать и работать в поте лица, а потом отправиться в прокуратуру. Поход к Богомолову равносилен самоубийству. В лучшем случае полковник отмажет Григория, в худшем – именно он – организатор и вдохновитель действий капитана. Мальчик назвал третьего преступника «большим человеком». Такое определение, скорее, подходит к Константину Юрьевичу, нежели к Опарину… Размышляя об этом, Василий шел по залитой солнцем улице. Возле первой попавшейся аптеки он притормозил и толкнул пластиковую дверь. Симпатичная девушка в белом халате приветливо улыбнулась молодому офицеру:

– Слушаю вас.

Семенов показал ей пузырек:

– Скажите, у вас есть в продаже это лекарство?

Она прочитала название на этикетке и покачала хорошенькой головкой:

– Видите ли, его не выпускают уже около года.

– Почему? – растерялся Семенов.

– Потому что у этого снотворного слишком много побочных эффектов, – пояснила аптекарь.

Семенов с огорчением взглянул на собеседницу:

– Но моей матери посоветовали именно его.

Девушка продолжала улыбаться:

– Даже если кто-то считает, что этот препарат лучше подходит вашей маме, вы его нигде не найдете. Впрочем, – она наморщила гладкий лобик, – если у вас имеются знакомые в больницах, возможно, вы и достанете пару пузырьков. Последнюю партию мы отправили именно туда. Снотворное такого типа не только успокаивает, но и снимает различные боли. Попробуйте обратиться к врачам городских больниц.

– Спасибо!

Семенов галантно раскланялся и вышел на солнечный свет, ощутив палящие лучи солнца. Итак, след лекарства затерялся. Впрочем, с ним и так выходила нестыковка. Оставалась последняя надежда – убитый киллер. Полицейские любят повторять, что у них на допросах разговаривают и мертвые. Лейтенант вздохнул. Трудность состояла в том, что Опарин ни словом не обмолвился об убитом киллере – даже с экспертом. Правда, имелась одна зацепочка. Как понял Геннадий, киллер в свое время закончил военное училище в Одессе. Василий решил покопать в этом направлении. Когда-то в Одессе было несколько высших военных заведений, однако после перестройки необходимость в них отпала. На первый взгляд казалось, что убийцу Мальчика будет трудно отыскать, однако Семенов рассуждал логически. Киллер погиб вечером. А утром Опарин уже знал, кто он такой! Такое возможно лишь при одном условии: Григорий знал киллера прежде.

Рассчитывая на удачу, Семенов отправился в пятое отделение милиции. Там его однокурсники не работали, но опер надеялся, что коллеги не откажут ему в помощи. Особенно когда речь пойдет об Опарине. И он не ошибся. Молодой блондинистый капитан долго тряс лейтенанту руку, напоил потом его ароматным чаем и, наконец, любезно проводил в архив, попросив его сотрудника предоставить Василию все дела, связанные с военнослужащими, которые когда-то вел Григорий Опарин. Нужный документ отыскался быстро. Погибшего Владимира, бывшего старшего лейтенанта, воевавшего в «горячих точках», Василий сразу узнал по фотографии и с удивлением читал его характеристики. Киллера все любили и уважали. Случай в спортзале его друзья считали справедливым возмездием гаду-полковнику. Друзья Владимира, выступая свидетелями, все как один дали следующие показания: вероятно, деньги и власть ударили полковнику в голову, и он стал оскорблять присутствующих, а потом первым полез в драку. Первым на его пути встал Владимир, попытавшийся окончить дело миром. Однако ничего хорошего из этого не получилось, бывший старлей, защищаясь, оттолкнул обидчика. И не его вина, что тот ударился виском и помощь врачей ему уже не понадобилась. Григорий передал дело в прокуратуту, и суд приговорил Владимира к пяти годам условно. Казалось, в этом деле нет ничего странного. При таких показаниях судья вряд ли вынес бы другое решение. Необходимая самооборона – и только.

Семенов аккуратно переписал все адреса и телефоны, фигурировавшие в деле, попрощался с веселым капитаном, пожелавшим Опарину когда-нибудь свернуть шею, и сел в маршрутку, помчавшуюся на улицу Черноморскую. Он решил: нужно непременно побывать в спортзале и пообщаться со свидетелями происшествия и знакомыми Владимира. Возможно, они поведают ему кое-что интересное.

Каждый коренной житель «жемчужины у моря» знает: в Одессе издавна существуют места, словно созданные для прогулок и отдыха граждан. Они, прежде всего, привлекают и манят к себе своей старинной архитектурой, пока еще не тронутой новым поколением одесских строителей. Среди таких мест имеются и большие проспекты, и небольшие улочки, которыми одесситы могут любоваться и гордиться, вспоминая славную историю своих предков. Такой первозданной одесской улицей Семенов считал Черноморскую. Эту тихую маленькую улочку очень любила его бабушка, Ирина Петровна, старожилка города. Мать называла ее «ходячей историей Одессы». Не было в «жемчужине у моря» таких мест, о которых бабушка Василия ничего бы не знала.

– …Константин Георгиевич Паустовский называл Черноморскую главным форпостом Одессы, – поясняла она внуку. – Читал его повесть «Время больших ожиданий?» Не читал? А почему?

Василий пытался как-то оправдываться перед бабушкой. Он занимался в спортивной секции борьбы и не успевал порою даже сделать уроки. Для Ирины Петровны это обстоятельство оправданием отнюдь не являлось.

– Настоящий патриот города всегда знает писателей, которые проживали здесь или хотя бы приезжали в Одессу, – говорила она внуку. – Обещай мне восполнить пробелы в твоем литературном образовании! А пока – слушай. Сейчас от Черноморской остался один квартал по четной стороне, выходящий на одесский залив. Все потому, что после Великой Отечественной войны ближние к морю дома «сползли» по неукрепленному склону. А ведь когда-то – подумать только! – совсем невдалеке от арки «Ланжерон» находился хутор графа Ланжерона, у которого летом собиралось в гостях самое изысканное одесское общество и даже бывал сам Александр Сергеевич Пушкин. Кстати, ты выучил его стихотворение «К морю»? Нет? Ну, это уже никуда не годится!

Внук стыдливо прятал глаза, а бабушка продолжала:

– Жаль, я не могу показать тебе еще множество интересных мест. Знаешь, на сползшей в море нечетной стороне улицы высились частные особняки с садами, и каждый – со своей историей. В доме номер одиннадцать гостила внучка Льва Толстого – Софья Андреевна Толстая. Вы уже проходили творчество Сергея Есенина? Она стала его женой! В доме номер двадцать один размещалась лечебница доктора Якова Ландесмана. Вот если бы ты читал Паустовского, то знал бы, что он, между прочим, писал о ней. Обещай мне прочитать «Время больших ожиданий»!

Внук обещал, однако слова своего так и не сдержал – до сих пор. И сейчас, шагая по улице, Семенов с грустью вспоминал любимую бабулю, всегда ухоженную и подтянутую, не сломленную житейскими невзгодами. Как им с матерью порою ее не хватало! Иногда, глядя на стоявшую на комоде старую фотографию бабушки с правильными, строгими чертами лица и высокой прической, он вновь, как в детстве, давал ей обещание прочесть у Паустовского все об улице Черноморской, историю которой знают далеко не все коренные одесситы.

Спортзал, который посещал погибший киллер, размещался в двухэтажном доме, на первом этаже. Неоновая вывеска обещала предоставить все удовольствия для людей, любящих спорт, и Семенов, войдя в вестибюль, убедился, что владельцы заведения не обманывают ожидания своих клиентов. Первый зал, помещение размером не менее тридцати квадратных метров, был поделен на три части. Одну занимали тренажеры для тренировки мышц ног, пресса, плечевого пояса. Во второй части зала желающие могли позаниматься на профессиональных беговых дорожках и велотренажерах; в третьей – поднимать штанги и жонглировать гантелями. Именно здесь и нашел Семенов лучшего друга Владимира – Виктора Алаева, игравшего двумя огромными гантелями с такой легкостью, словно они были сделаны из пластмассы.

– Я могу поговорить с вами? – поинтересовался лейтенант.

Виктор, высокий накачанный мужчина лет тридцати, недовольно посмотрел на парня, оторвавшего его от тренировки:

– Прямо сейчас?

Семенов показал ему служебное удостоверение:

– Потом может быть уже поздно.

Алаев смерил его взглядом:

– Ну, давайте. Только отойдем подальше. Не дай бог, чтобы мои товарищи узнали, с кем рядом я стою! Тут у нас не любят полицию.

– Почему же? Есть что скрывать?

Алаев побагровел:

– Задавайте ваши вопросы!

Василий примостился на краешке скамейки:

– Речь пойдет о Владимире… о вашем друге… помните такого? Он еще полковнику одному тут крепко так вмазал… Помните?

Виктор открыл рот:

– О Володьке?!

– Вот именно. Расскажите мне о нем.

Алаев насупился:

– Я бы предпочел услышать более конкретные вопросы.

Лейтенант кивнул:

– Хорошо: что произошло более года тому назад в этом спорткомплексе?

Приятель покойного киллера ехидно сощурился:

– А вы не знаете?

– Не знаю, потому что я не работал в отделении, занимавшемся тем делом.

– Тогда зачем вам…

Семенов перебил Алаева. Сейчас ему была дорога каждая минута:

– Когда я закончу спрашивать, тогда вы зададите вопросы мне!

– Конечно. – Виктор присел рядом с ним. – А что с Володей? Ему нужна помощь?

– Все – потом, – ушел от ответа молодой офицер.

– Как хотите. – Алаев вздохнул. – Эта сволочь, полковник жирный, уже давно напрашивался на неприятности. Он считал быдлом всех, кто трудился честно и не наворовал миллионов. В тот день первым не вытерпел Вовка. И не его в том вина, что этот козел неудачно свалился и ударился виском об угол скамьи. Друг мой просто съездил гаду по физиономии. Приговор суда оказался вполне справедливым.

– Но ведь потерпевший умер, – с сомнением сказал Василий. – Стоило ли так сильно его бить?

Алаев потер переносицу:

– Если бы вы знали этого негодяя, то поняли бы: стоило! Он провоцировал нас каждый вечер.

– И в тот вечер все, присутствовавшие здесь, неожиданно оказались друзьями Владимира?

Виктор замялся, и это не укрылось от взора лейтенанта.

– Дело моего друга собираются пересматривать? – осторожно поинтересовался Алаев.

Семенов покачал головой:

– Я здесь по другому поводу. Приговор оставят в силе. Поэтому не волнуйтесь и расскажите все, как было. Поверьте, это очень важно.

Несколько секунд Алаев изучал свои ногти:

– Ладно… Пятеро свидетелей действительно были нашими дружбанами. Шестой – шестерка полковника! – Он рассмеялся над собственным каламбуром. – Вот кто никак не хотел давать показаний против своего хозяина.

– И все же он их тоже дал, – заметил Василий.

– Если бы не шустрый опер, который вел дело, наши показания вообще не стоили бы и ломаного гроша, – признался Алаев. – Всем известно, что такое братство людей, побывавших в «горячих точках», особенно если подозреваемый спас чью-то жизнь. На суде нас просто не стали бы слушать. Именно прихвостень потерпевшего был лицом незаинтересованным.

– И при чем же тут шустрый опер? – спросил Семенов.

Алаев нервно сглотнул:

– Видимо, кое-кому удалось уговорить его, и он… Ну, вы сами знаете…

– А где сейчас этот человек?

Алаев пожал плечами:

– Ходят слухи, что он уехал на заработки за границу. Впрочем, это только слухи. – Он вдруг пристально посмотрел на лейтенанта: – Теперь вы скажите: почему вы учинили мне этот допрос? Что с Володей?

– Если вы добавите еще один штрих к его портрету, – согласился Семенов. – Вы общались с Владимиром, когда его выпустили из СИЗО?

Виктор вновь замялся:

– В общем, да, иногда… Володя вел себя как-то странно. Он пришел сюда сразу после освобождения и понес какую-то чушь: мол, в родном городе он уже опозорен, его все равно все воспринимают как убийцу… Вот почему ему якобы необходимо срочно уехать. Что он и сделал.

– И он не оставил вам адрес?

Алаев пожал плечами:

– Обещал, но… Видите ли, мне это показалось странным. Понимаете, мы – закадычные друзья. Он ведь спас мне жизнь там, в «горячей точке», – вынес меня на себе, когда меня ранило осколком и я истекал кровью. Вовка знает: я за него в огонь и в воду пойду. И эту дружбу ничем не разрушить. Поэтому и удивительно, что он до сих пор не дал о себе знать. – Он вдруг резко побледнел: – Если вы пришли сюда… и спрашиваете о нем… С ним все в порядке?!

Василий вздохнул. Когда-нибудь этот человек все равно узнает правду.

– Владимир был убит несколько дней тому назад во время операции. Он убил беглого заключенного по кличке Мальчик, некоего Тараса Решеткина. Вам знакома эта фамилия?

Известие о гибели друга буквально сразило Виктора. Минуту он судорожно глотал воздух, наконец, хрипло переспросил:

– Вовка убит?!

– Да, но, как ни прискорбно вам будет это выслушивать, он исполнял чей-то заказ. Ваш друг уехал из Одессы, потому что кто-то заставил его работать наемным убийцей!

Пот градом катился с белого, как мел, лица Алаева:

– Но это ошибка! Вовка никого не убил бы просто так! Тем более какого-то там Орешкина…

– Решеткина, – поправил его Семенов.

– Ну, Решеткина! Даю голову на отсечение – Вовку с ним наверняка ничто не связывало. Возможно, его просто с кем-то перепутали? Ведь бывает и такое. – Он с надеждой ждал ответа.

– Бывает. – Лейтенант не хотел зря обнадеживать человека – ведь надежды на иной поворот событий не было никакой. – Только все произошло так, как я вам рассказываю. Мало того: я лично видел, как Владимир выстрелил в Решеткина из снайперской винтовки.

– Господи! – На Виктора было просто жалко смотреть. – Я вам не верю!

– Еще один вопрос. – Василий поднес к покрасневшим от сдерживаемых эмоций глазам Алаева телефон со снимком Опарина. Когда-то он в шутку щелкнул Григория, стоявшего у окна в своем кабинете. – Этот опер и помог тогда вашему другу Владимиру?

– Да, – тихо прошелестел Виктор.

Семенов встал и пожал его безжизненную руку:

– Вам сейчас тяжело, но вы справитесь с горем. И не рассказывайте ничего своим друзьям! Пусть Владимир останется в вашей памяти таким, каким он и был. А что касается всего остального… У каждого из нас есть слабые места, на которые можно очень крепко надавить… До свидания.

Виктор ничего не ответил.

Разговор с Виктором Алаевым лишь подтвердил верность предположений, вертевшихся в голове лейтенанта. Итак, он вышел-таки на преступную группировку! Руководит ею, конечно, Богомолов; Опарин – его правая рука. Капитан обладает просто уникальными качествами натуры: он умеет выпутаться из любого сложного положения и заставить людей работать на себя. Владимир попался на крючок, сам того не желая. Григорий отмазал его от тюрьмы, однако потребовал расплаты и пригрозил – в случае отказа он расправится с сыном Владимира. С тех самых пор бедный парень и стал наемным убийцей. Василий понял, почему бывший старлей не пожелал скрыться с места преступления, а добровольно подставился под пули оперов. Ему претило это дело – убийство невиновных. За убийство Мальчика он сам вынес себе приговор. Впрочем, если бы не пуля Иванова, Опарин все равно прикончил бы Владимира – рано или поздно. Таким, как Опарин, не нужны свидетели. У них всегда наготове для этих людей саван… Думая об этом, Семенов вдруг ощутил невероятную слабость и опустился на скамейку в маленьком сквере. Самым кошмарным являлось то, что ему не с кем было поделиться этим ужасным открытием. Даже если пойти в прокуратуру и отыскать там честного следователя или отправиться к той же судье Ворониной… они потребуют от него веских доказательств, а их-то у лейтенанта как раз и нет. Начни он рассказывать о помощи Опарина киллеру – никто не найдет в этом состава преступления. Друзья Владимира подтвердят свои прежние показания. А шестерка потерпевшего – полковника, – вероятно, получив деньги от Григория, давно скрылся в неизвестном направлении… Можно постараться все же напасть на следы директора фирмы-однодневки и его бухгалтера, так круто подставивших Косякова, однако это вряд ли возможно. Опарин умеет прятать концы! Василий тяжело вздохнул и вытер платком красное потное лицо. Все именитые сыщики говорили, что преступники когда-нибудь обязательно совершают ошибку. На это Василию и оставалось надеяться…

Юлий Львович Магницкий разложил на столе эскиз заказанного ему колье. Он тщательно рассматривал рисунок. У старого ювелира возникло сомнение: хватит ли ему принесенного клиентом золота? Вот бриллиантов вполне достаточно, камни даже еще и останутся… Насвистывая незатейливую популярную мелодию, Магницкий высыпал камни на скатерть. В лучах солнца они заиграли разноцветной радугой. Ювелир улыбнулся. Он любил драгоценности, особенно те, что изготавливал собственными руками. В них словно оставалась частичка его души. Когда запиликал мобильный, мастер досадливо поморщился. Ювелира, как и художника, нельзя отвлекать во время творческого процесса.

– Слушаю, – взял он телефон.

– Привет, Юлик!

Он узнал голос своего старого друга, Иннокентия Кидмана.

– Как поживаешь, Кеша? – спросил ювелир.

– Спасибо, неплохо. А ты?

– Жалуюсь только на одиночество.

– Так приходи в гости, – сказал Кидман. – Роза приготовит фаршированную рыбу. Помнится, ты всегда ее обожал.

– Приду, как только выкрою время, спасибо.

– Да уж постарайся, выкрой. – Иннокентий выдержал паузу. – А я к тебе за помощью… Сегодня мой сын Боря принял одного необычного посетителя.

Магницкий насторожился. Борис работал в ломбарде, созданном семьей Кидманов.

– Почему – необычного?

– Потому что он принес нам необычные драгоценности, – пояснил Иннокентий. – По всему видно – они из магазинов братьев Еликов! Ну, не мне тебе рассказывать, кто это такие!

Юлий Львович напрягся:

– Правда?!

– Истинная правда. Вот я и хотел спросить у тебя: сколько мне дать за кольца и цепочки?

– Золото хорошего качества? – стараясь не выдать своего волнения, проговорил Магницкий.

– Великолепное! Высокой пробы. Камешки тоже натуральные.

Старый ювелир тяжело задышал:

– Клиент еще в ломбарде?

– Нет, – ответил Кидман. – Я сказал, что мне надо посоветоваться. Такие вещи – неходовой товар. Так что скажешь?

– Кто сдавал золото – мужчина или женщина?

Похоже, Иннокентия удивил этот вопрос, однако он ничего не стал скрывать:

– Девушка молодая. Сказала, что это – добро ее прабабки и она, мол, ни за что не хотела от него избавляться. Однако муж решил поменять машину и купить загородный дом в Аркадии. Вот и пришлось оторвать вещицы от сердца.

– Девушка – блондинка?

– Нет, жгучая брюнетка. Я отправил ее домой. Сказал, что свяжусь с ней, как только определю цену.

– И как ты с ней свяжешься?

– Она оставила свой номер телефона.

– Мне необходимо взглянуть на эти драгоценности.

Друг усмехнулся:

– Хоть сейчас! Я у себя, в ломбарде.

– Жди! Выезжаю.

Магницкий оставил свою работу и быстро набрал номер:

– Василий? Здравствуйте. У меня для вас любопытные новости!

Услышав от Юлия Львовича о всплывших наконец-то драгоценностях, Семенов хлопнул в ладоши. Бог внял его молитвам! Теперь преступников удастся схватить на горячем. Ради такого случая он решил не ждать прибытия маршрутки, набитой пассажирами, а поймать такси. Вскоре рядом с ним затормозила старая иномарка, и лейтенант бросил:

– На Екатерининскую!

Водитель, мужчина явно восточной национальности, не то грек, не то молдаванин, подмигнул ему:

– К девушке спешим?

– Если бы! – усмехнулся Семенов.

Он вдруг вспомнил о Ларисе. Они так и не виделись после той поездки на Днестр. Лейтенант позвонил ей на следующий же день, пытался просить прощения, сам не понимая, – за что. Но голос Ларисы поразил его своей холодностью. Когда же молодой офицер предложил встретиться, она жестко сказала:

– Я занята всю неделю. Дежурства – через день. Почти все врачи пошли в отпуск.

– Почему же ты тоже не ушла?

– Я сделаю это тогда, когда сочту нужным.

Никогда прежде она не говорила с ним в таком тоне!

– Но мы все же увидимся?

Девушка издала какой-то гортанный звук и глухо ответила:

– Возможно.

После этого разговора Василий плохо спал ночью, а утром вновь набрал ее мобильный номер. Металлический голос бесстрастно сообщил, что абонент временно недоступен. Лейтенант взял трубку городского телефона, однако и тут его постигла неудача. К аппарату никто не подошел. Семенов хотел зайти к ней на работу и поговорить с глазу на глаз, но события внезапно завертелись с такой скоростью, что на личные дела у него уже не осталось времени.

В такси он дал себе слово: сегодня обязательно нужно побеседовать с любимой. Если она не ответит на его звонки, придется идти к ней домой или в больницу.

Таксист покосился на его озабоченное лицо:

– Неприятности?

Василий растянул губы в улыбке:

– Может, как раз наоборот.

– Что ж, тогда – удачи.

Автомобиль медленно продвигался к центру города. Василий любил старую Одессу – с ее серыми двухэтажными домиками, пощаженными войной. Благодаря бабушке молодой офицер смотрел на свой город восторженными глазами. Именно она, и никто другой, привила внуку любовь к истории «жемчужины у моря». Перед его взором мелькали названия улиц: Малая Арнаутовская, Канатная… У каждой была своя биография, своя жизнь.

– Вам на Екатерининскую? – уточнил таксист. – Куда именно?

– Ближе к Приморскому, – сказал Семенов.

Машина мчалась вдоль старых домов, их новые евроокна смотрелись довольно-таки нелепо. Началась Екатерининская улица. Лейтенант знал все и о ней. Когда-то одесситы шутили: хочешь побывать в Англии или в Америке – отправляйся на Екатерининскую! Именно там располагались отели с англоязычными названиями, привязанными к определенным географическим точкам и пунктам этих стран. Здесь проживали знаменитые одесские семьи: Бонифаци, Родоканаки, Маврокордато… Находился тут и знаменитый «Английский магазин Вильяма Вагнера» – первый в городе универсальный магазин, где можно было приобрести все, что пожелаешь – от столового серебра до ножниц для стрижки овец. Автомобиль миновал авиакассы, и молодой офицер вспомнил, что размещавшееся там кафе раньше так и называлось – «Фанкони». Как рассказывала ему бабушка, сменив хозяина, оно так и не поменяло название. Семенов пожалел, что в свое время не оценил эрудированность близкого ему человека и так и не успел сказать бабушке, сколько сведений, поведанных ей, прочно укрепилось в его памяти. Старушка не хотела, чтобы ее внук вырос «Иваном, не помнящим родства». Она была права, утверждая:

– Когда знаешь историю родного – и любого другого! – города, по-другому смотришь на него.

Для нее каждая мелочь, деталь служила опознавательным историческим знаком. Ресторан «Украина» напоминал о ресторане Робина, жаждавшего завещать его своим усердным служащим; продуктовые и хлебные ларьки – об одной знаменитой одесской бубличной, где товар выпекали на глазах у покупателей. Но все это кануло в прошлое, как и табачные магазины, продававшие драгоценные трубки английской работы, гаванские сигары, бессмертные одесские «Сальве». А сколько молодых одесситов впервые покупали своим девушкам цветы на углу Екатерининской и Дерибасовской, возле дома Вагнера!

– Старожилы рассказывали, что это было незабываемое, живописнейшее зрелище, – говоря об этом, бабушка краснела, как молоденькая девушка. – На низеньких деревянных скамеечках сидели чистенькие аккуратненькие цветочницы, а перед ними в эмалированных мисках и ведрах красовались нарядные розы, благоухавшая весною сирень, кудрявые хризантемы, тончайшего, коварного аромата лилии… Цветы тут продавали, что называется, испокон веку, и кто только восторженно ни писал об этом: И. Бунин, И. Бабель, В. Катаев, Ю. Олеша, К. Паустовский… Но люди теперь не соблюдают традиций. А ведь старые традиции – и сами по себе достопримечательность! Ну, кому помешала та бубличная или цветочницы, которых прогнали с насиженных мест?..

– Приехали. – Голос таксиста, вклинившийся в его мысли о прекрасном, показался Василию каким-то нереальным, доносившемся до него из другого мира, лишенного красоты и благородства. Опер со вздохом полез в карман за деньгами. Красивая сказка закончилась. Деревянная дверь ломбарда, разместившегося на первом этаже старого дома, неподалеку от памятника императрице Екатерине, вернула лейтенанта к действительности.

Юлий Львович, любезно сообщивший Василию о золоте Еликов, уже сидел в старом кресле и беседовал с двумя маленькими, полными, похожими друг на друга, как сын на отца, мужчинами. Увидев лейтенанта, он привстал и протянул ему руку:

– А вот и мой молодой друг. Он из полиции.

– Иннокентий Борисович, – представился пожилой. – А это – мой сын, Борис.

Молодой человек степенно кивнул.

– Покажи ему, – скомандовал Магницкий.

Кидман протянул Василию полиэтиленовый пакет:

– Полюбуйтесь!

Семенов осторожно извлек из пакета бумажный сверток и раскрыл его. Драгоценные камни и золото высокой пробы заблистали в лучах солнца. Семенов не был ювелиром и ничего не понимал в этом деле. Но он знал, что это божественно красиво! Каждое кольцо и цепочка являлись произведениями искусства. Несмотря на солидный возраст украшений, каждая женщина с удовольствием надела бы их и сейчас. Василий с восхищением смотрел на тонкую работу. Он вновь попал в мир прекрасного. Словно почувствовав состояние лейтенанта, Магницкий встал и дотронулся до его плеча.

– Вы можете изъять эти сокровища, – прошептал он ему на ухо. – Пишите расписку – уйдем отсюда.

Молодой офицер покачал головой:

– Найти золото – еще полдела. Самое главное – поймать преступников.

Лицо Магницкого скривилось. В глазах его вспыхнул огонь.

– Послушайте, мой друг! – Он тянул Семенова за рукав. – Ну, кого вы собираетесь ловить? Григория Опарина? Он вывернется – в любом случае!

Семенов пристально посмотрел на ювелира. Выражение лица Юлия Львовича его поразило. Добродушие и интеллигентность куда-то исчезли. Перед опером стоял пожилой мужчина со злобной усмешкой на губах.

– Позвоните людям, сдавшим эти сокровища, – обратился Василий к Иннокентию Борисовичу. – Пусть они приедут немедленно! Придумайте, как это сделать… А вас я прошу не вмешиваться в мою работу, – грубо сказал он Магницкому. – Неужели вы думаете, что я заберу золото и уйду вместе с вами?

Ювелир что-то прошептал себе под нос и отошел в угол. Кидман взялся за телефон. Он быстро дозвонился и стал убеждать клиентов подъехать к нему за деньгами.

– Вы правы, эти вещи не потеряли своей ценности, – сообщил он. – Жду вас у себя. Я готов заплатить вам сумму, в два раза бо́льшую, нежели мы оговаривали в первый раз.

– Сидите здесь и никуда не уходите, – бросил Семенов ювелирам, вышел из ломбарда и спрятался за углом дома.

Ждать ему пришлось недолго. Знакомый черный джип подрулил к магазину, и стройная изящная брюнетка покинула водительское место. «Виктория», – подумал лейтенант и тихо последовал за ней. Девушка уверенно распахнула дверь и направилась к прилавку:

– Значит, вы согласны на наши условия?

Семенов почувствовал, как кровь отлила от его лица. Он узнал этот голос!

– Лариса?

Она вздрогнула и обернулась:

– Ты?! Что ты здесь делаешь?!

– Я бы хотел выяснить то же самое у тебя.

Она дернула плечом:

– Впрочем, Григорий предупреждал меня… Зря ты сюда приехал!

На пороге, как привидение, возник Опарин. Черный глазок пистолета смотрел прямо в лоб лейтенанта:

– Тихо, тихо! – скомандовал он. – Лариса, иди в машину. К сожалению, Вася, и тебе придется проехать с нами. Но сначала отдай мне пистолет.

Семенов, словно робот, выполнил приказание. Дрожащая рука Иннокентия Борисовича потянулась к телефонной трубке. Капитан быстро перевел оружие на него:

– А вот этого делать не следует! Полиция уже здесь. Я арестовываю этих проходимцев. – Он повернулся к Магницкому: – Вы тоже отправитесь со своим другом.

– Я вас предупреждал, – прошелестел Юлий Львович, опустил голову и покорно зашагал к черному автомобилю.

– Если вы появитесь на моем горизонте, – Григорий помахал пистолетом перед испуганными лицами отца и сына Кидманов, – то очень пожалеете, что вообще родились на свет! Во-первых, завтра от вашей лавочки не останется камня на камне. У меня все схвачено! Во-вторых… А вот что во-вторых, придумайте сами, напрягите фантазию.

Подталкиваемые в спину Опариным, Василий и старый ювелир влезли в салон джипа. Лариса села за руль, а капитан примостился на переднем сиденье.

– Ты взяла драгоценности? – спросил капитан.

Девушка усмехнулась:

– Они отдали мне их сами!

Опарин довольно хмыкнул:

– Первый блин комом, зато второй!..

– Что будет с нами? – спросил Семенов.

– Вы просто пропадете без вести. Мы выкинем вас в море, где-нибудь по дороге в Ильичевск, – радостно сообщил Григорий. – Там много пустынных пляжей.

– Может, тебе следует пересесть к ним? – заволновалась Лариса.

Григорий помотал головой:

– Они ничего нам не сделают. Полицай без оружия – это просто мусор.

Машина дернулась и медленно поехала по улице.

– Значит, вы… вдвоем, – констатировал Василий.

– Мы давно вдвоем, – подтвердила Лариса, не оборачиваясь.

– Так ты и есть та самая медсестра, которую прикрыл Григорий?! – догадался лейтенант. – Благодаря деньгам твоего несостоявшегося жениха! Тобою же и умерщвленного… Ты же закончила медицинский… Скажи, а совесть совсем тебя не мучит?

Она резко бросила через плечо:

– Заткнись!

– А зачем же ты познакомилась со мной?

– Как ты понял, я иногда занимаюсь поправкой своих финансовых дел, – промурлыкал Опарин. – И должен быть всегда начеку. Ты с самого начала показался мне человеком… гм… проблемным. Вот я и подсунул тебе Лариску. Она сообщала мне о каждом твоем шаге. Правда, ты довольно-таки скрытен, однако дама «обезвреживала» тебя, когда мне была нужна свобода действий.

– Ты убил Кондакову? – выплюнул Василий в эту самодовольную физиономию.

– Тебе же все известно, – равнодушно откликнулся капитан. – И Кондакову, и Шиманского, и любовницу этого Мальчика… Я не оставляю свидетелей.

– А «большой человек», о котором говорил Косяков, – Богомолов?

Григорий хлопнул себя по колену и громко расхохотался:

– Этот дурак ни на что не способен! Он был рад до смерти, что пристроил свою доченьку, и всегда верил в мои россказни. Лучшую крышу невозможно и придумать!

– Где ты нашел золото Еликов?

– В письме действительно рассказывалось об этом очень подробно, – пояснил Опарин, – и прилагалась карта катакомб. Я, Шиманский и Косяков отыскали сундук весьма быстро. У Еликов был талант – составлять подобные документы.

– Значит, ты вместе с Ларисой, – задумчиво проговорил Семенов. – А как же Вика? С ней покончено?

Капитан замялся:

– Она мне нужна… для дела.

Лариса круто вывернула руль:

– Ты обещал, что расстанешься с этой девкой, как только мы решим все вопросы!

– Но мы их еще не решили, – лениво ответил Опарин.

Руки девицы, лежавшие на руле, задрожали:

– Ты обещал!

– У него большие планы. И я не знаю, есть ли там место для тебя, – заметил Василий.

Это Ларисе не понравилось:

– Когда мы покончим с этими двумя, сможем сразу уехать. – Она нервно сглотнула. – Продадим наши квартиры. Или ты забыл, скольким обязан мне?

– Такие люди думают только о себе, – бросил лейтенант как бы в сторону.

Она притормозила:

– Да?!

– Не сбавляй скорость, – посоветовал ей Григорий. – Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь застал нас вдвоем в машине дочери полковника, пусть даже у меня на руках имеется доверенность, подписанная Викой. Ты ведь знаешь, какая она нервная.

– А кто из вас сбил Березину? – поинтересовался Семенов. – Ты никогда не говорила мне, что водишь автомобиль.

– Березину сбила твоя несостоявшаяся невеста, – хихикнул Опарин. – Нельзя же все сваливать на одного человека!

– А также моя несостоявшаяся невеста снабдила тебя снотворным, не поступающим в продажу, – сказал Василий. – Кстати, как оно очутилось у Мальчика?

– Лариска принесла его для меня, а я поделился с Косяком, – пояснил Опарин. – А ты-то откуда узнал об этом?

– Не стоило выбрасывать пузырек у калитки гостиницы на Днестре.

– Я не подумал о такой мелочи, – признался капитан. – Только ты способен, найдя пузырек, предположить какую-то связь между лекарством и убийством Шиманского. Да снотворным пользуются сотни людей! Некоторые имеют связи в больнице… Сверни налево, – попросил он Ларису.

Они помчались по проселочной дороге мимо коттеджей.

– Ты умный парень, Вася, и мы с тобой могли бы неплохо поработать, – с сожалением сказал Опарин. – Но ты все испортил.

– Отпустите старика, – попросил Василий, бросив взгляд на съежившегося рядом с ним Магницкого. – Он ни в чем не виноват.

– Люди этой породы довольно-таки любопытны и сами находят приключения. – Григорий похлопал девушку по плечу: – Вон там пустынно. Тормози. Если мне не изменяет память, где-то тут есть лодка.

Девушка остановила джип неподалеку от моря.

– Выходите, – обратился к пленникам Григорий и выпрыгнул из машины на желтый песок. Лариса тоже вышла и встала с ним рядом. Опарин, ухмыляясь, прицелился в Василия и Магницкого из пистолета. И тут произошло то, чего не ожидал ни один из них. Громыхнул выстрел, потом другой – и капитан и его возлюбленная упали замертво. Магницкий держал в руках дымящийся старый «вальтер».

– Так и знал, что он мне когда-нибудь пригодится, – констатировал он.

Василий растерянно уставился на ювелира.

– Юлий Львович… – начал было лейтенант.

Старик грубо оборвал его:

– Стой там, где стоишь, или встретишься с ними на небесах! – Его морщинистое желтое лицо исказилось в злобной гримасе. – Я много лет охотился за этим золотом, – сообщил Магницкий. – Всегда помогал милиции, теперь полиции, надеясь, что и они обратятся ко мне за консультацией, если сокровище попадет к ним в руки. Отыскал родственников любовницы Ефима Елика, наблюдал за ними… По моей просьбе Лидия обыскала каждый уголок дома и в старой шкатулке нашла пожелтевшее письмо. Сначала мы договорились, что самостоятельно найдем клад и поделимся по-братски. Однако ей вдруг вздумалось вмешать в это дело полицию. Она решила отдать государству то, что по праву принадлежит мне!

Семенов спросил:

– Но при чем тут вы?

– Я же рассказывал вам, молодой человек, – пояснил Юлий Львович, – о подельниках братьев Еликов. Одного из них звали Леонид Шифман. Это мой родной дядя по матери! Когда мой отец пришел однажды к нему в тюрьму, Леонид намекнул: Елики наворовали столько, что власти потом не нашли и десятой доли… Ефиму удалось сбежать, он, мол, обязательно объявится или даст подельникам знать, где спрятано сокровище. Дядя посоветовал: понаблюдать за любовницей Елика – и не ошибся. Вернее, ошибся он лишь в одном: женщина была сильно напугана и ни словом не обмолвилась о письме. Отец просил ее не бояться и довериться ему, но она утверждала: после бегства Ефим не пытался с ней связаться. И только ее внучка помогла мне напасть на след. Помогла – и сама же… О, почему же я не решился ее убить! – Он медленно подошел к машине и открыл переднюю дверцу.

Сверток с золотом мирно покоился в бардачке. Старик помахал им перед лицом молодого офицера:

– Наконец-то оно обрело своего истинного хозяина! Жаль – мой отец не дожил до этого момента!

Он опустил морщинистые веки. В его памяти всплыли картины далекого прошлого. Одна тысяча девятьсот сорок первый год, конец июля…

Маленький Юлик с матерью и отцом сидел на узлах с одеждой на пристани морского вокзала. Теплоход «Ленин» принимал пассажиров. Толпы народа, с баулами и чемоданами, штурмовали трап. Разумеется, ни о каких билетах на теплоход не было и речи. К отправке готовились не менее полутора тысяч человек. Они разместились на спасательных жилетах. Отец, Лев Борисович, все время нервничал. Позже Юлий догадался: его папа регулярно подслушивал разговоры капитана и лоцмана, и далеко не все в этих беседах нравилось ему… Вот почему он достал из чемодана тонкую тетрадь в клеточку и принялся быстро что-то записывать… А потом – страшная ночь, когда пароход напоролся на мину.

«Лево руля! Полный вперед!» – кричал капитан, стараясь вывести «Ленин» на мелкое место. Пароход дернулся и накренился на правый борт. Он начал так быстро погружаться в воду, что все попытки капитана исправить ситуацию оказались тщетными.

– Шлюпки, шлюпки на воду! – кричал он команде, но они вряд ли слышали его.

Крики ужаса и отчаяния пассажиров, метавшихся по палубе, мешали услышать возгласы капитана. Впрочем, шлюпки все равно не успели бы спустить: слишком быстро «Ленин» уходил носом в воду. Вот уже оголился гребной винт, остановились машины… Лев Борисович и Роза Исааковна кое-как стояли на покосившейся палубе, ожидая посадки в лодку. Маленький Юлик протирал заспанные глаза. Вдруг отец вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и ремнем закрепил его на поясе мальчика:

– Если… В общем, когда станешь большим, прочтешь это.

Тогда до ребенка не дошел страшный смысл его слов. Родителям уже было ясно: мест в шлюпках хватит далеко не всем.

– Прыгайте в море! Затянет вас, прыгайте! – кричали тонущим со всех сторон.

Мать и отец схватили Юлика за руки – и прыгнули. В кипевшей от множества тел воде мальчика оторвало от родных. Он уже захлебывался, когда чьи-то сильные мужские руки вытащили его. Он плакал и кричал, пытаясь сказать, что надо спасать его папу и маму, но его не услышали… А потом была эвакуация на Урал, возвращение в Одессу и – детский дом. Отцовскую тетрадь он бережно хранил, и прошли долгие годы, прежде чем молодой ювелир решился прочитать то, что в ней было написано. Лев Борисович вкратце поведал историю о братьях Еликах, о Шифмане и о спрятанном где-то золоте. И Магницкий понял: он должен найти это сокровище!

Пистолет в руке старика задрожал – от этих горестных воспоминаний у него затряслись руки. Они, словно ролик фильма, промчались в его памяти. На глаза его навернулись слезы.

– Юлий Борисович, – мягко проговорил Василий. – Отдайте мне пакет! Я никому ничего не скажу! Вам все равно далеко не уйти. А если вы убьете и меня – возьмете страшный грех на душу.

Магницкий закусил губу:

– Я не хочу причинять вам зло! Прошу вас: дайте мне только три часа форы! Я скроюсь надежно, поверьте… А вы расскажете в отделении, как все было, и получите благодарность. Ну зачем вам это золото?

Семенов промолчал. Ювелир попятился и, не опуская пистолет, обыскал труп Опарина. Вытащил его табельное оружие.

– Теперь мне стало спокойнее, – заявил он. – Прощайте, Василий. Желаю вам удачи.

Он мчался по берегу с неожиданной для его возраста прытью. Лейтенант смотрел ему вслед: куда же собрался бежать этот человек? На что он рассчитывает? Даже при очень сильных связях ему не уйти далеко. Оперативник не собирался давать убийце двоих людей – пусть и таких подлых, как Опарин и Лариса, – какую-то фору. Он уже приготовился незаметно уйти подальше, и тут вдруг старик, отбежавший на десяток-другой метров, схватился за грудь, зашатался, взмахнул руками и упал.

– Юлий Борисович! – Молодой офицер бросился к нему.

Ювелир лежал на спине. На его посиневших губах запеклась кровь. Широко раскрытые глаза смотрели в небо. Злополучный пакет, сквозь пленку матово блестя, валялся с телом рядом. Василий пощупал пульс – и вздохнул. По всей видимости, у старика не выдержало сердце. Родственник подельника братьев Еликов был мертв…

Эпилог

Василий сидел на пляже Ланжерон, подставив плечи и спину августовским лучам солнца, смотрел на зеленоватую воду и размышлял.

Ровно год тому назад к ним с Опариным обратилась Лидия Кондакова. Да, прошел всего лишь год, а сколько событий произошло за это время! Сколько смертей – и сколько разочарований! Григорий, Лариса и Магницкий мертвы; на Богомолова заведено уголовное дело; ему, Семенову, присвоили звание старшего лейтенанта… Но он не ощущал радости. Воспоминания о предательстве близких людей жгли ему душу. Лариса… Кто бы мог подумать?! А ведь он собирался сделать ей предложение…

– Молодой человек, вы не приглядите за моими вещами?

Василий вздрогнул от неожиданности. Перед ним стояла красивая стройная девушка.

– Я хочу искупаться, а меня предупредили, что здесь часто воруют.

Семенов усмехнулся: она обратилась явно по адресу!

– Купайтесь со спокойной душой. Ваши вещи я сохраню, как в сейфе банка.

– Огромное вам спасибо!

Незнакомка посмотрела на него с благодарностью, и Василий понял: если он предложит ей встретиться вечером, она не откажет.

– Я скоро вернусь, – низким голосом сказала девушка.

– Хорошо… – Молодой человек улыбнулся ей.

Возможно, у него начинается новая жизнь?..

Content

Ольга Баскова
Ведьмы тоже имеют хобби

Пролог

Эпилог