Саманта Либерти

Ее избранник

1

— Простите, вы случайно не знаете, чем можно кормить осла?

— Кого? — весело изумился статный темноволосый мужчина в джинсах и клетчатой рубашке, открывший дверь своего дома молодой женщине, чье лицо скрывал капюшон, намокший от ночного летнего дождя.

— Осла, — повторила она и подняла на собеседника взволнованный взгляд.

— Ну, если такого, как я, то вполне сойдет яичница с беконом и пара сандвичей…

— Вы шутите, — разозлилась незнакомка, — а мне это очень важно знать!

— Что, прямо сейчас, ночью?

— Если бы вы видели, в каком ужасном состоянии он находится, то не удивлялись бы!

— Может, для начала, вы все-таки зайдете и объясните, в чем дело?

Женщина кивнула и, переступив порог дома, первым делом откинула капюшон, открыв копну светло-русых, почти белокурых волос.

Мужчина несколько мгновений с любопытством изучал свою гостью, а потом присвистнул от изумления и покачал головой.

Незнакомка была не просто хороша собой, а красива, как фотомодель! Классически правильные черты лица, большие карие глаза и полные алые губы, которые она в данный момент нервно покусывала острыми зубками.

Женское совершенство невозможно описать, его можно только ощутить через вызываемое им глубокое волнение, в котором есть невыразимо приятная трепетность!

Роста она была чуть выше среднего. И хотя фигуру скрывал широкий плащ, в ее стройности сомневаться не приходилось.

Почувствовав на себе чересчур пристальный мужской взгляд, молодая женщина — а на вид ей было от двадцати пяти до тридцати лет — нетерпеливо повела плечами и озабоченно спросила:

— Ну так что?

— Откуда этот несчастный осел свалился на вашу голову? — поинтересовался хозяин дома.

— Его вытолкнули из фургона, который остановился прямо напротив моего дома. Вероятно, хозяева сначала долго морили его голодом, а потом решили окончательно от него избавиться, бросив на произвол судьбы.

— А откуда вы сами свалились на мою голову и где находится ваш дом?

— Я живу по соседству с вами. Знаете, такой маленький коттедж с покосившейся оградой…

— Конечно, знаю. Самому коттеджу уже лет семьдесят, однако у него две сравнительно недавние пристройки для кухни и ванной..

— Да-да, он самый.

— Но ведь это невозможно!

— Почему?

— После смерти хозяйки этот дом уже год стоит заколоченным.

— Ну и что вас так удивляет? — Женщину явно раздражал этот бестолковый разговор. — Я получила его по наследству, поскольку являюсь дальней родственницей мисс Сузан, и только сегодня туда въехала.

— То есть теперь мы соседи? — обрадовался мужчина. — Кстати, не хотите ли чего-нибудь выпить по этому поводу? Меня зовут Колин Макмиллан, и я занимаюсь разведением лошадей. Можно сказать, потомственный ковбой в пятом поколении…

— Сандра Петерсон, — представилась женщина, не став больше ничего уточнять.

— Так как насчет выпить?

— Нет, спасибо, мистер Макмиллан, да и вам сегодня уже больше не стоит.

— Это вы напрасно! Знали бы вы, годовщину чего я сегодня отмечаю, тогда бы так не говорили, — несколько обиделся собеседник.

— Я готова вам посочувствовать, однако вы обещали посоветовать, как мне быть с моим ослом, — нетерпеливо напомнила ночная гостья.

— Накормите его сеном и уложите спать, — усмехнулся мужчина, подходя к ярко пылающему камину и беря с полки недопитый бокал виски.

— У меня нет сена!

— Тогда пусть ложится спать голодным, а завтра мы обязательно что-нибудь придумаем.

Казалось, ковбоя явно забавляет этот разговор, как и его очаровательно-сердитая гостья, однако сама она была совсем не расположена шутить.

— Но он может просто не дожить до завтра! — с отчаянием в голосе воскликнула Сандра. — Он настолько истощен, что едва держится на ногах!

— Тогда накормите его морковкой, — пожав плечами и почесав в затылке, посоветовал Колин. — Надеюсь, хоть какая-нибудь еда у вас в доме есть?

— Нет, если не считать попкорна и пачки чипсов, — растерянно ответила женщина. — Я только сегодня прилетела из Нью-Йорка и даже не успела распаковать вещи…

— Из Нью-Йорка? И всерьез намереваетесь жить в нашей глуши? Или тут же продадите дом и участок, после чего вернетесь обратно?

— Не знаю, я пока еще не решила. Но, вполне возможно, обоснуюсь тут.

— Если все-таки надумаете продавать, то имейте в виду, что я охотно куплю и то, и другое, поскольку давно уже мечтаю расширить свои владения.

— Знаете, мистер Макмиллан, мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз!

— Согласен. Тем более что такие вопросы лучше решать на трезвую голову. Однако почему бы нам не поужинать сейчас вместе? — И Колин радушным жестом указал на обеденный стол, накрытый на одного. — Еще ростбиф с жареной картошкой у меня для вас найдется. Да и салата много осталось.

— Спасибо за приглашение, но я не могу его принять, пока мой осел стоит там, под дождем, весь такой мокрый, жалкий и несчастный…

— А вы его хотя бы привязали?

Вопрос застал Сандру врасплох, и в ее глазах мелькнул испуг.

— А надо было?

— Разумеется. Вполне вероятно, что ваш несчастный осел уже бредет себе по дороге, и даже не вспоминает о случайной встрече с такой очаровательной леди… Эй, куда вы?

— Бегу его искать!

Колин попытался было удержать ее за локоть, но молодая женщина с такой неприязнью взглянула на него, что он тут же отдернул руку и сказал:

— Ну, как хотите. Кстати, завтра я зайду к вам, чтобы починить изгородь.

— С какой стати? — удивилась Сандра. — Разве я вас об этом просила?

— Нет, просто я решил сделать это, исходя из собственных интересов, — миролюбиво улыбнувшись, объяснил ковбой. — Если ваш осел найдется, то надо будет оградить его от моих кобыл, а иначе вместо жеребцов они начнут плодить мне мулов… Ну, ваше здоровье! — И, закончив свою речь, Колин лихо опрокинул виски в рот.

— Сомневаюсь, чтобы вы завтра были на что-нибудь способны, — сдержанно заметила женщина, направляясь к двери. — И не надо меня провожать!

— Я и не собирался, — изрядно обиженный ее холодностью заявил хозяин дома, — на улице такой мерзкий дождь… В любом случае, желаю вам удачи в поисках вашего осла!

Сандра кивнула и, снова надев капюшон, решительно сбежала по ступеням крыльца.

Стоя в ярко освещенном дверном проеме, Колин провожал ее задумчивым взглядом до тех пор, пока женщина не скрылась из виду. После этого он недоверчиво покачал головой, словно бы сомневаясь в реальности только что состоявшегося визита прекрасной светловолосой женщины, а затем вернулся в дом и плотно закрыл за собой дверь.

Он так изрядно набрался, что, проснувшись на следующий день, вполне мог бы усомниться: то ли красивая блондинка ему привиделась, то ли навестила его на самом деле? Впрочем, если бы это была фея из сказки, то она вряд ли бы стала интересоваться, чем кормят ослов. А потому следовало глубоко прочувствовать волнующую новость: сегодня по соседству с ним поселилась очаровательная и одинокая молодая женщина с решительным и независимым характером, который мог выработаться только в результате богатого жизненного опыта.

Интересно, она разведена или овдовела? В то, что такая красивая блондинка никогда не была замужем, невозможно было поверить.

Но что привело ее в этот захолустный уголок Калифорнии, пусть даже расположенный на берегу океана? Произношение и манеры выдавали в ней горожанку, но тогда почему она вдруг надумала сменить обстановку и обосноваться в сельской местности, вместо того чтобы продать полученное наследство? Бежала от несчастной любви и горьких воспоминаний или просто решила начать жизнь сначала?

Все это я обязательно выясню при первом же удобном случае, решил Колин, выливая в бокал остатки виски и убирая бутылку в пакет для мусора. — Тем более что у меня есть замечательный повод для более тесного знакомства: совместная забота о приблудном осле.

Сегодня он позволил себе выпить лишний стаканчик, поскольку исполнился ровно год с того дня, как его жена Паола бесследно исчезла.

В тот день она ездила купаться, и ее новенький «форд» был обнаружен в районе одного из самых пустынных пляжей побережья. Полиция сочла это исчезновение несчастным случаем. Пару дней водолазы искали тело, однако не нашли.

Колин любил жену со всем пылом своей бесхитростной ковбойской души и безумно гордился ею. Особенно ему нравилось рассказывать друзьям о весьма необычных обстоятельствах их знакомства.

Кстати, ему очень льстило итальянское происхождение Паолы, хотя познакомился он с ней отнюдь не за границей, — Колин никогда в жизни не покидал пределов родного штата, — а в Лос-Анджелесе. В тот день он приехал в город, чтобы уладить кое-какие дела со своим банком, и задержался допоздна. Время было уже в районе полуночи, когда он медленно ехал на своем джипе, подыскивая гостиницу, где можно было бы остановиться на ночлег. Внимательно осматривая пустынную улицу, Колин вдруг увидел одинокую женскую фигуру, стоящую возле входа в ночной клуб.

Ковбой был слишком наивен, чтобы заподозрить в красивой, стройной девушке проститутку. Более того, он даже не собирался с ней знакомиться, а всего лишь хотел спросить, где тут поблизости есть подходящий мотель, как спросил бы любого встречного.

Однако когда он притормозил у бровки тротуара и разглядел незнакомку вблизи, у него захолонуло сердце. Таких сногсшибательных красоток ему доводилось видеть только в кино!

На девушке были желтые ковбойские сапоги и голубой джинсовый костюм, плотно облегающий эффектную фигуру. Бюстгальтер явно отсутствовал, а куртка была надета прямо на голое тело.

Длинные черные волосы блестящей шелковистой волной спадали на спину. А большие, миндалевидной формы глаза были слегка прищурены и смотрели так, как и смотрят у женщин, уверенных в своей неотразимости.

Нос был прямой, изящный, губы — яркие, подвижные, изумительно красиво очерченные. Выражение немного худощавого лица каждую минуту менялось, но неизменным оставалось то дьявольское очарование, которым не устаешь любоваться.

Возможно исходя из классических канонов, ее и нельзя было назвать красавицей, зато она обладала врожденным изяществом форм, тем, что настоящие мужчины ценят в женщинах превыше всего, особенно в век всевозможных пластических операций.

Колин уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться насчет мотеля, как из дверей клуба вышел подтянутый, прекрасно одетый мужчина лет тридцати пяти, за спиной которого маячил низкорослый, но коренастый телохранитель. Эта парочка сразу не понравилась ковбою, но он решил не торопить события и посмотреть, что будет дальше.

Заметив, что девушка полезла в сумочку за сигаретами, мужчина шагнул вперед, достал из кармана пиджака золотую зажигалку и протянул ей. Телохранитель следовал за ним по пятам.

— Обойдусь, — бросила красотка, прикуривая от собственной зажигалки и шумно выдыхая густую струю дыма в черное южное небо.

Мужчина пожал плечами, погасил зажигалку и убрал ее обратно в карман.

— Я тебя просто не понимаю, — примирительно произнес он, словно продолжая прерванный разговор. — Почему ты себя так странно ведешь?

— Не твое дело!

— Как же не мое, когда ты знаешь, как я к тебе отношусь…

— А мне плевать!

Они стояли совсем рядом с машиной Колина, поэтому он прекрасно слышал весь разговор.

— Пойдем, я тебя подвезу, — предложил мужчина, кивая в сторону припаркованного неподалеку «феррари» ярко-красного цвета.

— Нет уж, я лучше вызову такси! — решительно заявила брюнетка.

— Вот еще глупости выдумала… Пойдем. И мужчина взял девушку за локоть.

— Отвали! — огрызнулась она, резко отдергивая руку и отступая на шаг.

— Я тебя здесь одну не оставлю.

— А я никуда с тобой не пойду!

— Да куда ты денешься.

Мужчина усмехнулся и, лениво протянув руку, хотел было повторить попытку. Но девушка вдруг резко размахнулась и залепила ему пощечину. Наблюдавший за всем этим Колин даже крякнул от удовольствия — настолько хлесткой она получилась. Зато обладатель «феррари» мгновенно рассвирепел, после чего от его вальяжности и снисходительности не осталось и следа.

— Это еще что за голливудские штучки? — взревел он, машинально схватившись за щеку.

— Тебе что-то не нравится? — самым невинным тоном осведомилась девушка. — Тогда катись отсюда!

— Кажется, мне придется поговорить с тобой по-другому… А ну, хватай ее и тащи в машину!

Мужчина обернулся к своему телохранителю и сделал повелительный жест рукой, после чего тот тяжелой поступью направился к девушке.

— Оставьте меня в покое! — потребовала она, пятясь и оглядываясь по сторонам.

Теперь, когда ситуация стала развиваться по хорошо знакомым канонам любого вестерна, Колин счел необходимым вмешаться. Проворно выскочив из своей машины, он ступил на тротуар и вежливо обратился к девушке:

— Вас подвезти, леди?

— Это еще что за дела? — изумился мужчина, прежде чем она успела кивнуть. — Езжай своей дорогой, деревенщина, — негромко, но с ненавистью пробормотал телохранитель, переводя взгляд своих невыразительных глаз с девушки на ковбоя.

— Послушайте, парни, мне кажется… — Колин хотел было сказать, что девушка сама вправе выбирать себе попутчика, но его перебили сразу с двух сторон.

— Пшел вон! — прошипел телохранитель, зато красотка радостно воскликнула:

— Да-да, избавьте меня от этих типов… Если, конечно, сможете!

— Попробую, мисс, — с напряженной улыбкой ответил Колин, быстро оценивая своего противника.

Телохранитель был значительно ниже его ростом, но гораздо шире в плечах. Наверное, его боссу льстило окружение именно таких широкоплечих, прочно сбитых и накачанных «быков», хотя на самом деле основным качеством классного телохранителя должна быть не столько могучая стать, сколько отменная реакция.

И как выяснилось чуть погодя, именно реакции-то и не хватило сопернику Колина.

Нанеся первый удар и промахнувшись, он слегка покачнулся. Ковбой тут же схватил его за руку и провел элементарную подсечку, обрушив откормленную тушу телохранителя на холодный и влажный асфальт.

Девушка обрадованно захлопала в ладоши. Однако Колин не торопился раскланиваться, прекрасно понимая, что бой далеко не окончен. Его противник одним движением вскочил на ноги и повторил атаку, причем на этот раз действовал не столь опрометчиво.

Что касается ковбоя, то он мастерски копировал знаменитый стиль Мохаммеда Али «Порхающая бабочка», то есть пружинисто пританцовывал на месте, ловко уворачиваясь от сыплющихся на него ударов.

В один из таких моментов он снова ухитрился поймать противника за руку, после чего мгновенно завел ее за спину, заставив того согнуться и захрипеть. Пора было ставить точку, тем более что телохранитель явно не думал униматься. И Колин пошел на крайние меры.

Вздернув руку соперника еще выше, он принудил его опуститься на колени, после чего с силой обрушил свой тяжелый кулак на основание могучей шеи.

Аккуратно уложив обмякшее тело на асфальт, ковбой резко выпрямился и шагнул к мужчине, который вместе с девушкой зачарованно следил за схваткой, не делая ни малейших попыток вмешаться.

Заметив угрожающее выражение лица Колина, мужчина помахал выставленной вперед ладонью и тоном игрока в покер произнес:

— Я — пас.

— Ну и трус же ты! — тут же воскликнула девушка, метнув на него презрительный взгляд.

— Почему сразу трус? Просто не хочу испортить свой костюм…

Действительно, на нем был великолепный белый костюм французской фирмы «Rene Lezard», жемчужного цвета галстук итальянской фирмы «Corneliani» с золотой запонкой, нежно-голубая рубашка «Hugo Boss» и — что больше всего поразило простоватого ковбоя, одетого всего лишь в джинсы, кожаную жилетку и клетчатую рубашку, — светло-серые итальянские туфли «Missouri» с пряжкой из драгоценного камня в середине!

В глубине души Колин не мог не согласиться с его доводом: драться в подобном облачении означало выкинуть на ветер не менее трех тысяч долларов. Сам-то он ничем не рисковал, поскольку его рабочий наряд стоил не более сотни.

— Так мы едем, мисс? — сердито спросил он, обращаясь к девушке.

— Разумеется! Прощай, Джимми, любовь моя несравненная! — задорно воскликнула брюнетка и, небрежно махнув рукой своему незадачливому поклоннику, направилась к джипу Колина, даже не обойдя, а перешагнув через распростертого на земле телохранителя.

Вот таким геройским образом Колин и познакомился со своей будущей женой.

Поскольку каждый холостяк постоянно слышит из уст своей матери полувопрос-полупричитание: «Когда же ты наконец женишься?» — ковбой решил больше не затягивать с этим делом и уже на следующем свидании сделал Паоле предложение, на которое она охотно согласилась.

Его мать жила в другом штате, поэтому познакомилась с невесткой лишь на свадьбе. Впрочем, Колину это оказалось только на руку, поскольку его мать и жена мгновенно возненавидели друг друга.

И в своей оценке невестки мать Колина оказалась абсолютно права. Если бы ее сын не был простым деревенским парнем и хоть немного разбирался в женщинах, то легко угадал бы в своей избраннице темпераментную и порочную искательницу приключений, неспособную долго засиживаться на одном месте или хранить верность одному мужчине, не говоря уже о том, чтобы испытывать хоть какую-то склонность к роли «хранительницы семейного очага».

Впрочем, отношение к женской порочности зависит от отношения к ее обладательнице.

Если мужчина соблазняет женщину, не испытывая к ней никаких особых чувств, то ее порочность его только радует, поскольку заметно облегчает задачу. Однако стоит возникнуть легкой тени привязанности, как на смену радости приходит ревность.

Сам того не сознавая, Колин избрал наиболее надежный способ стать счастливым в любви: он влюбился в уже соблазненную им женщину, тем более что Паола не слишком долго его мучила.

Их семейную жизнь — а они прожили вместе целых пять лет — нельзя было назвать легкой и безоблачной, уж слишком разными людьми они были. За плечами Паолы легко угадывалось богатое прошлое. Впрочем, об этом несложно было догадаться в первый же день их знакомства, однако она упорно не желала ни о чем рассказывать. А Колин слишком дорожил женой, чтобы досаждать ей расспросами. Ему было вполне достаточно тех признаний в любви, которые с легкостью слетали с алых губ Паолы, особенно когда на нее находил приступ нежности к своему простодушному мужу.

Благодаря этому какое-то время ковбой был по-настоящему счастлив. Он пылко любил Паолу, которая, находясь в игривом настроении, порой дарила ему совершенно потрясающие мгновения.

В постели его жена была бесподобна! Паола занималась любовью с такой непринужденностью, с таким мастерством и самозабвением, что Колин невольно превращался в стонущего и ревущего от страсти самца, готового на все ради последнего, освобождающего усилия.

Увы! Все на свете кончается, но ничего так не жаль, как пламенного любовного возбуждения, быстро отступающего и уносящего с собой блаженное ощущение максимальной полноты жизни.

Как правило, в любовных отношениях главенствует тот, кто притворяется более искусно, и поначалу Паола вела себя как образцовая жена. По-видимому, она решила сделать в своей бурной жизни небольшую передышку, для чего и скрылась в глуши, где ее никто не знал, и где она никого не знала.

Но, разумеется, такая жизнь не могла ей особенно нравиться и рано или поздно обязательно бы надоела. Вот только Колин по простоте души не мог, да и не хотел этого понимать, строя самые далеко идущие планы.

Не понимал он и того, что женщины с таким богатым прошлым, как у Паолы, не могут не быть стервами. И это происходит потому, что они слишком привыкают смотреть на мужчин как на средство удовлетворения собственных прихотей.

Вполне возможно, Паола оставила бы Колина гораздо раньше, если бы не ее случайная беременность, вызванная отсутствием в их глуши противозачаточных таблеток, которые она обычно принимала.

Сначала она пришла в ярость, зато Колин обрадовался как ребенок. Он и слышать не хотел ни о каком аборте и проявил в этом вопросе такую твердость, что Паола пошла на попятный и, скрепя сердце, согласилась рожать, выговорив себе в качестве подарка новенький «форд».

Вот так и получилось, что уже в первый год замужества она подарила супругу очаровательного малыша, по взаимному согласию названного ими Албертом. После этого в Паоле на какое-то время проснулись материнские чувства, и следующие три года она ни на шаг не отходила от сына, пренебрегая ради него даже мужем. Впрочем, Колин настолько обожал маленького Берта, что и не думал обижаться на жену.

Но всему хорошему на свете, как известно, приходит конец. На пятом году супружеской жизни Паола явно заскучала, стала крайне раздражительной и все чаще куда-то звонила, после чего мужу приходилось оплачивать внушительные счета за междугородные переговоры.

Даже Берт, ставший к тому времени симпатичным четырехлетнем бутузом, не вызывал в ней прежних чувств, и она все чаще передоверяла заботу о нем Колину.

Все закончилось в тот день, когда Паола села в свой «форд», оставив на кухонном столе записку, что едет купаться. Колин в тот момент находился на дальнем пастбище, поэтому об исчезновении жены узнал только поздно вечером от соседки, на чьем попечении остался Берт.

Неожиданно оставшись один, Колин впал в такую беспросветную тоску, что Берта пришлось отдать в семью двоюродного брата, у которого и без того было четверо детей.

С тех пор отец и сын виделись не чаще одного-двух раз в месяц. Как только у Колина выдавался свободный денек, он тут же садился в свой верный джип и быстро покрывал расстояние в двадцать миль до ближайшего городка Сан-Эстевес, где проживал его двоюродный брат Северин.

Что касается женщин, то после исчезновения Паолы у Колина никого не было. Более того, ковбой фактически выпал из бурного течения жизни в некий мутный осадок, которым можно назвать незавидное положение холостяка.

Именно в таком положении как нельзя лучше осознается нехитрая истина: свобода не всегда чудесна, иногда она просто обременительна. Лишь полные глупцы мнят, будто скучно жить, когда твердо знаешь, что на уик-энд тебе придется заниматься домашними делами — например, стирать и гладить. Напротив, гораздо скучнее, когда ты совершенно не представляешь, что именно тебе предстоит делать.

Недаром кем-то из умных людей было замечено, что супружеская жизнь всегда кажется оазисом для одиноких и тюрьмой для давно женатых людей.

Естественно, что внезапное ночное появление очаровательной белокурой соседки не могло не взволновать простое сердце ковбоя…

2

Как только шелковой подушки Сандры коснулся первый утренний луч солнца, молодая женщина открыла глаза. Странно, но, несмотря на не слишком хорошие сны, проснулась она с улыбкой на губах.

С чего бы это? — подумала Сандра и тут же вспомнила вчерашнюю встречу со своим новым соседом, судя по всему закоренелым холостяком, с ярко-голубыми глазами и с простодушным характером.

Она приподнялась на локте и посмотрела в окно. Синева неба едва ее не ослепила, ей даже пришлось ненадолго зажмуриться. В окутанном смогом Нью-Йорке редко удается увидеть столь чистое небо!

Да и люди там совсем не столь добродушны и просты. И вместо того, чтобы открыть дверь на стук соседа, они скорее вызовут полицию.

Интересно, что за жизнь ожидает ее здесь, в окружении ковбоев?.. Сандра поймала себя на том, что в который уже раз вспоминает своего соседа, и разозлилась. Это уже слишком! Что за нескромный, прямо-таки девичий интерес к мускулистым молодым мужчинам? И какое ей дело до того, почему он пил в одиночестве и о чем хотел ей рассказать?

Сандра сладко потянулась и села на кровати.

Еще вчера она чувствовала себя совершенно потерянной, никому не нужной, самой несчастной из людей. И так продолжалось до тех пор, пока она не встретила существо, еще более несчастное, чем она, — осла.

Кстати, Сандра напрасно беспокоилась: осел был настолько истощен, что и не думал никуда уходить. Поэтому, выскочив из дома соседа, она обнаружила животное на прежнем месте, после чего тут же отвела его в полуразвалившийся сарай, где и заперла на ночь.

Боже мой, я про него совсем забыла. Бедный мой ослик, жив ли он еще? От этой мысли она соскочила с постели, как подброшенная пружиной. Быстро надев бежевый свитер с плотно облегающим шею воротником и натянув старые джинсы, Сандра наскоро умылась и побежала в сарай.

Осел, разумеется, был на месте и встретил ее тяжелым вздохом.

— Бедненький ты мой, ну почему ты так тяжело вздыхаешь? — Глядя на худое, еле держащееся на ногах животное, Сандра чуть не заплакала, присев на корточки возле стойла. — Что же мне с тобой делать?

— Я бы вам посоветовал его пристрелить, — раздался снаружи бодрый мужской голос. — Но вы ведь все равно меня не послушаетесь.

Сандра поднялась на ноги и с неприязнью оглянулась. На какой-то момент дверной проем закрыл силуэт высокого мужчины в широкополой шляпе.

Разумеется, это был вчерашний сосед, который оказался верен своему слову и не забыл о ее осле. Но при этом бесцеремонный ковбой позволил себе начать разговор с настолько бестактного замечания, что Сандра уже хотела было сказать в ответ какую-то резкость, однако вовремя прикусила язык, увидев у него в руках охапку свежего, приятно пахнущего сена.

— Загнанных лошадей пристреливают, — сердито буркнула она. — А вот про ослов я ничего такого не слышала… За сено огромное спасибо, но больше так не шутите, иначе мы с вами поссоримся.

— Я вовсе не хотел вас обидеть, — заверил ее Колин, кладя охапку сена перед мордой осла. Тот встрепенулся и начал жадно жевать, при этом его длинные уши, прежде понуро опущенные, приподнялись. — Однако смею заметить, что вам его стоит кастрировать.

— Это еще зачем?

— Ну, во-первых, у него заметно улучшится нрав и он станет гораздо спокойнее. Во-вторых, не будет гоняться за моими кобылами.

— Так бы сразу и сказали, что беспокоитесь за собственный бизнес!

— Естественно… Жеребят я всегда смогу продать, а вот что мне делать с мулами, ума не приложу. Впрочем, — добавил Колин, внимательнее оглядывая истощенное животное, — пока ему явно не до кобыл.

— Я не собираюсь его кастрировать, — заявила Сандра, выпрямляясь во весь рост и глядя в глаза соседу. — А что касается улучшения нрава, то подобная операция здорово бы помогла кое-кому из присутствующих…

— Намекаете, что у меня скверный характер? — усмехнулся ковбой. — В этом вы ошибаетесь, потому что слишком мало меня знаете. На самом деле я на редкость добродушный и покладистый парень и надеюсь, что у вас будет время оценить меня по достоинству.

— Не думаю, что меня это заинтересует, — снова поворачиваясь к ослу, буркнула молодая женщина и, помолчав, добавила: — Еще раз спасибо за сено.

Сандра не видела, что Колин в этот момент улыбнулся. Она думала о том, какие же у него красивые глаза. Казалось, в них сосредоточена вся синева калифорнийского неба. Черные как смоль ресницы только оттеняли их удивительный цвет и, казалось, прикрывали от чрезмерно любопытных женских взглядов. С такими глазами нельзя не иметь успеха у женщин…

Вот только этого ей не хватало! От подобных мыслей недалеко и до соответствующего настроения, а дальше и оглянуться не успеешь, как окажется, что ты напрасно сбежала из Нью-Йорка в эту глушь, ибо здесь подстерегают те же опасности и соблазны…

Колин стоял молча, не имея ни малейшего представления, как продолжить разговор. Слишком давно он не общался с молодыми женщинами, да еще с такими задиристыми и бойкими на язык, как его новая соседка. Не зная, чем еще привлечь внимание Сандры, кроме сена, он любовался женской шеей, на которую спускались очаровательные пушистые завитки волос, выбившиеся из-под розовой заколки, и мучительно размышлял: а не сходить ли за еще одной охапкой?

Почувствовав этот чересчур назойливый взгляд, Сандра поежилась и оглянулась.

— Как насчет того, чтобы позавтракать? — сухо предложила она, в глубине души надеясь услышать отказ.

— Прекрасная мысль! — обрадовался ковбой. — В отличие от вашего осла я еще ничего не ел.

— Ну что ж, тогда идемте.

Гостиная в доме Сандры была ничем не примечательна, кроме одного: в ней было много солнца. Свет заливал каждый уголок, отчего создавалось ощущение легкости и простора.

Колину это понравилось. И чтобы доставить удовольствие хозяйке дома, он начал было выражать свое восхищение, но тут же осекся, заметив брошенный исподтишка насмешливый взгляд Сандры. После этого пришлось дать себе мысленный зарок почаще держать язык за зубами, чтобы пореже давать повод этой городской красотке посмеяться над «деревенщиной».

Фактически весь первый этаж представлял собой одну большую комнату, разделенную на гостиную и кухню старинной печью с изразцами. Стены были сложены из грубо обтесанных бревен, а на второй этаж вела неширокая деревянная лестница с резными перилами. Полы тоже были деревянными, некрашенными.

Особенно хороши были окна второго этажа, сделанные во французской манере. Большие, двустворчатые, они выводили на узкий балкон, идущий вдоль задней стены дома.

Из этих окон открывался замечательный вид на уютный дворик перед входом — несколько деревьев, цветочная клумба и тропинка, ведущая в сторону полуразвалившегося сарая. Шоссе, по которому можно было доехать до города, находилось по другую сторону дома, поэтому ничто не мешало сполна наслаждаться тишиной и покоем.

Как ни странно, самый запустелый вид имела кухня. Нет, плита и холодильник были достаточно новыми и исправно работали, однако полки для посуды изрядно пооблупились, да и раковина заржавела.

— К сожалению, у меня не очень богатое меню на сегодня, — сказала Сандра. — Все, что я могу предложить, — это кофе и сандвичи.

— Для завтрака вполне достаточно, — заверил ее Колин. — Вам помочь?

— Ни в коем случае!

— Что же мне тогда делать?

— Садитесь и ждите.

Сандра настолько быстро и проворно нарезала хлеб, ветчину и сыр, что ковбой не мог не подивиться ее поразительной ловкости.

— Можно подумать, что вы работаете официанткой в закусочной!

— Сейчас уже нет, — чуть заметно улыбнулась молодая женщина. — Но когда училась в колледже, то действительно подрабатывала в студенческой столовой.

— Понятно…

И Колин вновь обвел глазами помещение. Когда-то интерьеры дома считались достаточно изысканными, но теперь все заметно обветшало и устарело. Однако он, как ни странно, чувствовал себя здесь вполне уютно.

Несомненно, это объяснялось присутствием в доме красивой молодой женщины, о чем можно было догадаться, даже не видя ее перед глазами, по одному только букету свежесрезанных красных тюльпанов в старинной китайской вазе, стоящей на столе.

— А ваша родственница мисс Сузан любила читать, — заметил Колин, указывая на полки со старыми, запылившимися книгами. — Я помню, что неоднократно заставал ее на террасе с книгой.

— Она жила здесь не слишком интересной жизнью, вот и полюбила побаловать себя хорошими романами, — рассеянно откликнулась Сандра, думая о том, что обязательно затеет генеральную уборку.

— Вижу, она предпочитала французских авторов, — продолжил Колин.

— Вам не откажешь в наблюдательности…

— Подумаешь, наблюдательность! У меня есть масса других достоинств!

— Главным из которых является скромность.

— Вы думаете?

— Уверена, — фыркнула Сандра, ставя блюдо с бутербродами на поднос и наливая кофе в маленькие чашечки. — Кстати, тетя Сузан действительно любила французов и все французское, и я даже знаю, с чем это было связано.

— И с чем, если не секрет?

— А с тем, что в молодости ее сердце разбил один француз. По слухам, он был много старше ее, зато необыкновенно обаятелен и очень красноречив. Когда он начинал говорить, все замолкали и слушали раскрыв рот.

— Да, французы — отменные болтуны…

— Но в этом была еще какая-то притягательная сила. Короче, тетя Сузан поддалась его чарам и, похоже, не устояла. В общем, та еще история. Но соединиться законным браком им помешали родители.

— И это все?

— Почти. Много позже она написала стихотворение, которое даже было опубликовано в «Антологии американской поэзии двадцатого века»!

Молодая женщина произнесла это с такой гордостью, что Колин решил сделать ей приятное.

— А я мог бы услышать этот стих? — с добродушной улыбкой поинтересовался он, хотя из всей поэзии признавал только тексты песен в стиле кантри.

— Вы этого действительно хотите? — строго спросила Сандра.

— Почему бы и нет? — ответил Колин, сумев выдержать испытующий взгляд ее карих глаз. — В конце концов, не думаю, что стих вашей родственницы звучит ужаснее, чем рев голодного осла.

Он произнес это, улыбаясь самой простецкой улыбкой, но молодая женщина уже заподозрила подвох и с сомнением покачала головой.

— Сомневаюсь, что вы способны оценить какое-либо стихотворение, если только в нем не говорится о лошадях и ковбоях.

— Так почему бы вам немного не пообтесать такую деревенщину, как я?

Несмотря на откровенную усмешку, с которой это было сказано, возразить против столь резонного довода было нечего, и Сандра сдалась.

— Ну хорошо, я вам его прочту. Кстати, оно называется «Соседка».

Милый, зачем мы терзаем друг друга?

И почему мы не можем иначе?

Наша любовь — то безумье, то скука;

Что это значит, что все это значит?

Сердце любимого мне неподвластно,

Но почему им владеет другая?

Замужем я, только кто из нас счастлив —

Ревность обоим сердца обжигает.

Ты и влюблен, и меня ненавидишь,

Лгать нам с тобою нелепо, постыло;

Прошлым уже никого не обидишь,

Как же нам быть, что нам делать, мой милый?

Страсть ли утихнет и все мы забудем?

Разве мы можем остаться друзьями?

Кто мы — обычные, странные люди?

Что за преграда и в нас, и меж нами?

Странно все это, прекрасно вес это,

Как нам понять и себя, и друг друга?

Жизнь — это вечный вопрос без ответа,

Встреча случайная перед разлукой…

Милый, прости, я не знала, что делать,

Мы рождены под единой звездою.

Смерть — это выход такой неумелый,

Ни без тебя не могу, ни с тобою…

Сандра так разволновалась, что в конце ее голос предательски дрогнул.

Не зная, как реагировать, Колин хотел было зааплодировать, но тут же опустил руки, заметив негодующий взгляд женщины.

— А что, мне понравилось! — решительно заявил он. — Только я не понял двух вещей. Во-первых, почему мисс Сузан врет о том, что была замужем. Во-вторых, почему пишет о смерти, если преспокойно скончалась от старости в возрасте восьмидесяти двух лет от роду?

— Знаете, мистер Макмиллан, если я начну рассказывать вам о таких вещах, как поэтическая метафора, то явно злоупотреблю вашим терпением, — с досадой произнесла Сандра. — Давайте лучше завтракать.

С этими словами она перенесла поднос на столик, после чего ловко развернула салфетку и аккуратно разложила ее перед гостем, переставив на нее чашку кофе.

— Вы пьете сладкий, с молоком? — поинтересовалась она, искоса взглянув на ковбоя.

— Нет, я предпочитаю черный, — ответил Колин и неожиданно для себя добавил: — А знаете, леди, я вдруг подумал о том, что в одном только взгляде такой красивой женщины, как вы, заключено больше поэзии, чем в собраниях сочинений всех французских писак.

Сандра заметно удивилась, решив, что давненько не слышала столь изысканного комплимента — и от кого! Неужели он далеко не так прост, как кажется?

— Хорошо, — словно очнувшись, сказала она, — я налью вам черный.

— Вот-вот! Тем более что после вчерашнего мне не мешало бы как следует взбодриться.

— И часто вы так проводите вечера?

В ее интонации так явственно прозвучало: «В компании с бутылкой виски», — что Колин немедленно напрягся. Кстати сказать, к алкоголю он относился достаточно прохладно и очень не любил напиваться, справедливо полагая, что из всех совершаемых человеком глупостей, самые обидные делаются спьяну. Далее следуют глупости, творимые в состоянии раздражения, и лишь затем идут те, которые можно объяснить природным недостатком ума.

И вот теперь эта чертовски привлекательная молодая особа, которая видит его всего второй раз в жизни, подозревает его в пьянстве!

Усилием воли ему удалось сдержаться. Впрочем, как тут же выяснилось, — ненадолго.

— А что, если я помогу вам привести в порядок ваше жилище? — предложил он, дабы сменить неприятную тему разговора. — У меня имеется хорошее средство от ржавчины, да и кухонные полки стоит заново покрасить в белый цвет.

— Вы собираетесь обосноваться в моем доме, мистер Макмиллан, или предлагаете нанять вас в качестве маляра и сантехника?

Это было уже слишком! Что за невозможная ведьма: то достает его стихами своей покойной родственницы, то начинает откровенно грубить!

— Поберегите ваши денежки для более подходящих целей, — сквозь зубы процедил Колин и вдруг вспыхнул от ярости: — Что у вас за мерзкая привычка?

— Какая? — не поняла Сандра, аккуратно ставя чашку на стол.

— Аппетит людям во время завтрака портить, — пояснил ковбой, хмурясь, отчего его лицо приняло весьма решительное выражение.

— Я вас обидела?

— Может быть, это у вас, в городе, принято сначала говорить, а потом думать. Здесь все по-другому. — Он встал и направился к выходу.

— Извините, — донеслось ему вслед, и Колин остановился у двери.

— Ладно, чего уж там. Я схожу за инструментами, а потом, как и обещал, начну чинить ваш забор.

Он сказал это таким бесцеремонным тоном, что теперь уже обиделась Сандра.

— Я не нуждаюсь в ваших услугах! — гордо заявила она, вставая со своего места.

— Делая загон для будущих прогулок вашего осла, я оказываю услугу не столько вам, сколько самому себе, — рассудительно заметил ковбой. — Вы же не можете всю жизнь держать его в стойле.

— Вы напрасно считаете меня городской неумехой, мистер Макмиллан. Я и сама смогу починить изгородь.

— Я ни секунду не сомневаюсь в ваших достоинствах, мисс Петерсон, однако мужскую работу лучше делать мужчинам.

— Да, но лишь тогда, когда их об этом настоятельно просят!

— Уф! — шумно выдохнул Колин и почесал затылок.

Как же тяжело общаться со своенравными городскими дамочками! Ну что он такого особенного сказал и почему она так враждебно воспринимает все его предложения?

Казалось бы, чего проще — мужчина помогает одинокой соседке по хозяйству. Так нет же, вместо элементарной благодарности она смотрит на него так, будто он покусился на ее человеческое достоинство!

А этот ледяной тон, словно она общается с провинившейся прислугой! Возможно, у них в Нью-Йорке так и принято, но здесь, на Тихоокеанском побережье, живут люди с гордым и независимым нравом, и хорошо бы ей поскорее это понять.

Ладно, что он мучается! Предложив помощь, он выполнил свой мужской долг, а принимать ее с благодарностью или отвергать с негодованием это уже дело самой женщины.

И все-таки какого черта!

Может, она отъявленная феминистка, демонстрацию которых он однажды видел по телевизору, и именно поэтому ведет себя так враждебно? Или же имела настолько неудачный опыт личной жизни, что разочаровалась в мужчинах, затаив на них глухую обиду?

Если так, то здесь ей придется очень нелегко. Особенно когда наступит зима и она поймет, что имеющуюся в ее доме печь надо каждый день топить дровами, а дрова надо постоянно рубить…

Как скоро им удастся найти общий язык? А вдруг она действительно испытывает к нему необъяснимую неприязнь? И потому раздумает жить здесь, продаст свой дом с прилегающими к нему пятью акрами земли и снова вернется в город?

От этого предположения Колин тяжело вздохнул. Он видит ее всего второй раз в жизни, однако мысль о том, что она может уехать, уже вызывает в нем глубокое уныние. Вот ведь ведьма кареглазая!

— Вы лучше возьмите скребок и хорошенько почистите своего осла, — наконец сказал он. — А забором с вашего позволения займусь я.

После чего резко повернулся и, быстро простучав сапогами по крыльцу, решительно направился в сторону своего дома.

Подойдя к распахнутой настежь двери и глядя ему вслед, Сандра поневоле залюбовалась стройной и мускулистой фигурой ковбоя. Широкие плечи, тонкая талия, длинные, обтянутые джинсами сильные ноги, ступающие уверенной, пружинистой походкой, с силой вдавливая в землю каблуки старых ковбойских сапог.

А эти волнистые черные волосы, загорелое лицо, немного грустные голубые глаза…

Да и вообще в ее соседе ощущалась какая-то первобытная сила. Все в нем дышало просторами степей и свежестью равнин.

Пожалуй, она к нему слишком несправедлива. Ну да, он грубоват и бесцеремонен, но чего еще можно ожидать от одинокого сельского жителя? Прибрав к рукам мистера Колина Макмиллана, по-настоящему умная женщина сумеет сделать из него достойного спутника жизни, тем более что материал-то весьма благодатный…

Личная жизнь Сандры складывалась на удивление странно. И именно этим объяснялось ее нынешнее желание спрятаться как можно дальше ото всех воспоминаний, связанных с бурным замужеством.

Несколько лет назад она работала фотомоделью в одном из модных рекламных агентств Нью-Йорка и именно там познакомилась с итальянцем Джузеппе Орланди — смуглым и элегантным, темноволосым и черноглазым. Он был красив, обаятелен, самоуверен, а потому все получилось как нельзя более естественно. Просто по окончании работы Сандра согласилась поужинать с ним в одном из самых дорогих ресторанов города.

И сразу после этого вечера началось то головокружение, тот сверкающий водоворот из воплощенных в жизнь самых немыслимых желаний, который заставлял ее смотреть на Джузеппе широко открытыми от удивления глазами, словно на Волшебника из страны Оз.

Когда Сандре было всего восемнадцать лет, ее, как и подавляющее большинство других юных красавиц, распирало от тщеславного желания осуществить знаменитую «американскую мечту». Тогда же она и составила для себя список атрибутов этой самой мечты, к которой стремилась.

И уже после знакомства с Джузеппе, роясь в старых вещах, она вдруг нашла этот список и с улыбкой прочитала:

1. Много денег.

2. Драгоценности и предметы искусства.

3. Самые современные автомобили, яхты, самолеты.

4. Роскошные виллы, дома, квартиры.

5. Дорогая одежда и косметика.

6. Изысканные деликатесы и напитки.

7. Престижные места отдыха.

8. Слава — личная известность, возможность появляться на телеэкране и водить компанию со знаменитостями.

Самое любопытное состояло в том, что богатый итальянец воплотил в жизнь практически все пункты этого списка. Для начала Джузеппе снял им шикарную квартиру на Манхэттене и тут же, несмотря на все возражения Сандры, затеял там ремонт, «дабы поместить самую драгоценную из всех жемчужин в подобающую ей шкатулку».

Затем он закружил ее в хороводе светских приемов и презентаций, посещений театров и ресторанов, дарил дорогие подарки и водил к самым модным портным и ювелирам. И при этом вел себя так галантно и непринужденно, что она вскоре перестала чувствовать себя «дорогой куртизанкой на содержании». А именно такая мысль заставляла ее поначалу негодующе отвергать его домогательства.

Наконец последовало неожиданное, опьяняющее и страстное признание в любви.

— Ты относишься к той породе женщин, — заявил ей Джузеппе после очередной порции восхитительного секса, — которые настолько уверены в своей неотразимости, что позволяют себе быть то жестокими, то страстными, то холодными, то ласковыми, то доброжелательными, то надменными. При этом нимало не сомневаясь, что будут очаровательны в любом своем капризе. Никогда в жизни мне не найти больше такой женщины, а потому я умоляю тебя выйти за меня замуж!

Ну разве после такого признания хоть одна женщина смогла бы устоять? И Сандра согласилась, после чего последовало поспешное бракосочетание и долгий перелет в Италию, на родину предков ее новоиспеченного супруга.

В римском аэропорту Леонардо да Винчи их ждал лимузин с личным шофером Джузеппе. Всего пятнадцать минут быстрой езды — и Сандра с откровенным восторгом увидела остатки старой городской стены, великой стены Аврелиана, которая, как пояснил Джузеппе, взявший на себя роль гида, была построена еще в третьем веке до нашей эры для защиты Вечного города от нападения варваров.

О Боже, как все замечательно! — думала в тот момент Сандра, с улыбкой глядя на мужа. Вот и началась сказка, главными действующими лицами которой буду я, бедная, но красивая Золушка, и он — добрый и прекрасный принц по имени Джузеппе!

Рим был великолепен. Зеленые парки с множеством пиний, живописные развалины и многочисленные купола церквей, возвышающиеся над крышами из красно-розово-коричневой черепицы. Прекрасные, отделанные мрамором дворцы, скульптурные фонтаны, изысканные витрины магазинов!

Хорош был и пятизвездночный «Гранд-отель», похожий на дворец эпохи Возрождения. Его фасад украшали резные лоджии и карнизы, а полы были из мрамора и устланы роскошными восточными коврами. Огромные хрустальные люстры, мебель в стиле восемнадцатого века, пальмы в кадках, золоченые канделябры, старинные часы с боем.

Сандра изо всех сил старалась быть достойной всего этого великолепия. Однако осматривать римские достопримечательности ей пришлось в обществе шофера, поскольку у Джузеппе, даже несмотря на медовый месяц, на родине оказалась масса дел.

Начали, разумеется, с Колизея, который не вызвал у Сандры особых восторгов. Уж слишком там много было утомительно суетящихся туристов и назойливых торговцев сувенирами. Именно последние портили впечатление больше всего. Впрочем, как она позднее поняла на примере других итальянских городов, все уроженцы исторических мест ведут себя примерно одинаково.

После осмотра императорского форума Сандра направилась к колонне Траяна, но здесь ей не повезло: колонну окружал строительный забор. Оставалось утешаться видом на памятник первому королю Италии Виктору Эммануилу II. Позади конной статуи короля располагалась гигантская колоннада, на крыше которой слева и справа были воздвигнуты крылатые колесницы.

Памятник был великолепен, но Сандре он показался слишком новым, произведя впечатление театральной декорации, особенно рядом с развалинами подлинных античных храмов. Истории можно подражать, но ее нельзя повторить!

Побывав в тот же день еще и Ватикане, Сандра вернулась в отель, пообедала и тут же заснула, даже не дождавшись возвращения Джузеппе.

На следующий день они отправились на весьма необычный банкет, организованный на верхней галерее знаменитого замка Святого Ангела — круглого ступенчатого здания, верх которого был увенчан зубцами наподобие крепостной стены. Чтобы добраться до галереи, нужно было пройти через ряд помещений, и Сандру поразило то, что камеры пыток соседствовали с залами, украшенными великолепными фресками эпохи Возрождения и мозаичными мраморными полами.

Публика здесь собралась самая изысканная: элегантные мужчины в смокингах, блестящие молодые дамы в декольтированных платьях и почтенные седовласые старцы. При этом Сандру ни на минуту не покидало странное ощущение, что всех этих людей объединяет нечто общее.

Хорошо если это только масонская ложа, с тревогой подумала она. А если мафиозный клан?

— Тебя что-то смущает? — спросил Джузеппе, заметив, что жена слегка хмурится.

— Не то чтобы смущает, — нерешительно произнесла Сандра, облокачиваясь на перила и любуясь замечательным мостом, ведущим к замку с левого берега Тибра и украшенным статуями ангелов. — Но ты мне так и не рассказал, по какому поводу собрались эти люди и почему именно здесь?

— Я немного склонен к театральности, дорогая моя, поэтому так долго молчал, — улыбаясь, признался Джузеппе. — Но теперь, разумеется, все расскажу. Но прежде ответь мне на один вопрос. Тебе знакома история этого замка?

— Да, конечно, — кивнула Сандра и наморщила лоб, вспоминая уроки истории. — Он был построен императором Адрианом во втором веке нашей эры в качестве мавзолея для себя и своей семьи. А в шестом веке жители Рима, моля Бога отвести чуму, увидели, как на крышу мавзолея слетел ангел и вложил свой меч в ножны. После этого чума прекратилась, а Папа воздвиг на вершине мавзолея часовню, которую украсили фигурой ангела с мечом. И еще отсюда бежал Бенвенуто Челлини. Я ничего не забыла?

— Ты не упомянула о том, что после Челлини у этой ватиканской тюрьмы был и другой знаменитый узник — Джузеппе Бальзамо, граф Калиостро. Люди, которых ты видишь перед собой, — члены Общества Калиостро, а твой счастливый супруг, — тут Джузеппе нежно поцеловал руку жены, — является его магистром. По традиции члены нашего общества отмечают день рождения графа в замке, где он скончался.

Сандра была немало озадачена.

— Никогда не слышала о таком обществе, — пробормотала она. — Но почему именно Калиостро, ведь он же был авантюристом и мошен…

— Тсс! — Джузеппе быстро приложил палец к ее губам. — Нельзя оскорблять именинника в день его рождения. Граф Калиостро был великим человеком, и это самое главное.

— Но в чем цель вашего общества и кто может стать его членом?

Джузеппе улыбнулся и, глядя на нее, задумчиво прищурил свои черные глаза.

— Членом нашего общества может стать лишь человек, наделенный сверхъестественными способностями. Я, например, могу гипнотизировать людей, и они, сами того не подозревая, полностью подчиняются моей воле.

— Ого! — весело воскликнула Сандра. — Так вот, оказывается, почему ты так быстро сумел уговорить меня выйти за тебя замуж!..

— Нет-нет, — поспешно перебил он, снова беря ее за руку, — тебя я полюбил, поэтому у меня бы просто ничего не получилось. Нельзя гипнотизировать тех, кого любишь.

— Почему?

— Гипноз требует полнейшего хладнокровия и сосредоточенности, а любовь — это прежде всего страсть, которая лишает и того, и другого. Кроме того, членами нашего общества могут быть молодые и прекрасные женщины, но лишь до тех пор, пока они молоды и прекрасны. Как видишь, — и он кивнул на собравшихся, — здесь нет старух.

— Но старики-то есть!

— Мужская старость может быть прекрасной и величественной, женская — никогда. Кстати, отделения нашего общества открыты лишь в тех странах, где побывал граф, поэтому их нет и не может быть в Штатах.

— А в чем состоит цель вашего общества?

— Обретение бессмертия, — спокойно и медленно произнес Джузеппе. — И создание прекрасных, бессмертных людей, которые вечными странниками будут путешествовать через пространство и время, становясь свидетелями всех самых значительных событий в истории человечества.

Какой кошмар! — ужаснулась Сандра. Неужели я вышла замуж за сумасшедшего?

— Конечно же нет, — словно отвечая на ее мысли, продолжал муж. — Но разве идеальная конечная цель мешает нам добиваться вполне реальных целей? Разве религия, призывая нас стать достойными Царствия небесного, ставит перед нами менее фантастическую задачу? И разве человеческий дух в силу своей возвышенной природы не должен задаваться самыми чудесными целями? Обрести чудо можно только в поисках чуда!

Последнюю фразу Джузеппе Сандра запомнила дословно и потом неоднократно повторяла про себя. Действительно, разве можно жить, не пытаясь обрести чудо? Жить ради привычной рутины невозможно, поэтому-то люди и изобрели вино как один из способов бегства от обыденности и чудесного преображения своего восприятия мира.

Но зачем вино, когда на свете существует множество тайн, не говоря уже об опьяняющей вере в бессмертие?

И еще Сандра поняла одно: она небезразлична Джузеппе, и так будет продолжаться до тех пор, пока в черных глазах мужа мерцает огонь вожделения.

Но ведь и ее влечет к нему тот же огонь! Как страстно он овладел ею в первую ночь после свадьбы. Никогда в жизни она не испытывала такого потрясшего до самых глубин ее существа оргазма, который испытала тогда, когда лежала с задранным до подбородка платьем под мужчиной, входившим в нее рыча и скрипя зубами.

Однажды Джузеппе обронил такую фразу: «Женское упрямство — печально, женская уступчивость — банальна».

Сандра это запомнила. И с тех пор их любовные игры стали напоминать непринужденную игру-борьбу с легкими покусываниями и долгими поцелуями, с яростным срыванием одежд и медленным, томным их расстегиванием, с неожиданными остановками и поддразниваниям…

Все было прекрасно в этих играх, кроме одного: это были только игры.

К. сожалению, вскоре после окончания медового месяца, когда они уже вернулись в Штаты, Сандра вдруг сделала самое печальное открытие в своей жизни. Она поняла, что ее красавец муж чем-то похож на театральную декорацию. Издалека, из зрительного зала, все кажется блестящим, романтичным и нарядным, но стоит зайти за кулисы, как можно увидеть, чего стоит и из чего сделана вся эта бутафория.

И Общество Калиостро, и все разговоры о бессмертии были не более чем забавой скучающих светских бездельников, которым нечем занять время их единственной жизни, но которые при этом зачем-то хотят жить вечно.

Что касается Джузеппе, то в обычной обстановке он оказался мелочным и методичным, скупым и расчетливым, нудным и заурядным — короче, типичным обывателем. И Сандра не уставала поражаться этой внезапной перемене. Куда же исчез обаятельный и романтичный возлюбленный, который еще совсем недавно заявлял ей, что является магистром общества, поставившего себе целью достижение бессмертия? Да зачем оно нужно, это бессмертие, при такой однообразной и пошлой жизни?

По возвращению в Нью-Йорк они прожили вместе всего полгода и при этом довольно часто ссорились. А затем, воспользовавшись внезапно свалившимся на нее наследством в виде небольшого коттеджа на другом побережье страны, Сандра подала на развод, собрала вещи и, оставив Джузеппе короткую записку, уехала в аэропорт.

3

Целиком поглощенная воспоминаниями Сандра перестала ощущать движение времени. Как долго она просидела вот так, тупо глядя на свой чемодан, — тридцать секунд, пятнадцать минут или полтора часа?

Наконец она резко встала, испытав ноющую боль в мышцах. Отчего бы это? Впрочем, как бы она себя ни чувствовала, предстояло заняться делами, которые были запланированы еще вчера.

Во-первых, необходимо было распаковать вещи и пристроить их на новом месте. Сандра любила порядок и не понимала, как можно небрежно относиться к одежде. Во-вторых, надлежало убраться в доме, где ей отныне предстоит жить, а это может занять немало времени, учитывая, что он пустовал целый год. И ни в коем случае не стоит лениться, откладывать все на потом. Чем раньше начнешь, тем больше шансов управиться с делами за один день.

Вещи Сандры находились в объемистом чемодане из светло-коричневой кожи, который она с трудом поднимала двумя руками, а потому обычно доверяла носильщикам, и в любимом саквояже, который она в дороге никогда не выпускала из рук. Сандра купила его еще тогда, когда только начинала карьеру фотомодели. Стоил он немалых денег, но, как оказалось, полностью их оправдал и теперь мог законно гордиться своей потертой кожей.

Однако разбирать его содержимое Сандра решила в последнюю очередь, поэтому начала с чемодана. В нем находились наряды, которые было желательно поскорее повесить на вешалки. При мысли о нарядах Сандра усмехнулась. К чему они ей в этой глуши? И куда она будет надевать шикарное вечернее платье с оголенными плечами и глубоким декольте? В местный бар потрясать ковбоев? Или на прогулку верхом на своем осле?

Откинув крышку чемодана, Сандра достала лежавшее сверху красное платье — дорогое, расшитое розовым бисером и бордовыми стразами. Спереди оно было вполне пристойным, можно даже сказать пуританским, если не считать его яркого цвета. Но сзади являло верх бесстыдства, открывая спину не только до талии, но и ниже.

Сандра вспомнила, как на одном из приемов в Нью-Йорке она благодаря этому платью вскружила голову арабскому шейху. Тот был настолько потрясен ее видом, что к концу вечера подошел к ней и заявил:

— Мисс Сандра, я заказал самолет, чтобы отправиться с вами на мой остров в Тихом океане.

Ей удалось отказаться лишь под предлогом того, что на завтрашнее утро у нее запланирована фотосессия, а на вечер — очередной показ мод.

Со следующим платьем, которое Сандра бережно вынула из чемодана и повесила на плечики, была связана более романтичная история. Именно в нем она покорила сердце Джузеппе в тот роковой для нее вечер. Оно было сшито из прозрачной бирюзовой органзы, и изюминка состояла в необыкновенной драпировке. Легкие воздушные складки скрывали тело, пробуждая мужское воображение.

Когда они с Джузеппе пришли в ресторан, то в ту минуту, когда она сняла длинную накидку, он, ошеломленный, запнулся на полуслове. А все мужские взгляды, как по команде, обратились на Сандру.

Она же едва сдерживала улыбку, которая в любую секунду могла обернуться безудержным хохотом. Какие же они все смешные, с выпученными от восторга глазами и с подрагивающими от вожделения губами!

Весь вечер Джузеппе не мог на нее налюбоваться. Они сидели друг против друга, и сквозь дрожащее пламя свечи, которая освещала их столик, он видел манящее мерцание ее кожи. Потом они поехали к Сандре домой, а утром Джузеппе предложил ей руку и сердце…

Глубоко вздохнув, Сандра повесила платье в шкаф и посмотрела в окно, подумав о том, что по совету соседа-ковбоя через пару часов следует зайти в сарай, чтобы задать ослу очередную порцию сена. Забавно, как изменились ее интересы. «Одна из самых перспективных моделей Нью-Йорка» — так называл ее журнал «Космополитен» — кормит своего осла. Да за такие снимки ухватились бы многие журналы, но в этой глуши нет даже вездесущих папарацци!

Размышляя о том, во что бы облачиться, чтобы навестить своего подопечного, Сандра вынула из чемодана любимое маленькое черное платье. Надевая его, она экспериментировала с колготками. Ей казалось, что быть консервативной в ее возрасте рановато. Уж что она только не вытворяла: надевала и голубые колготки, и розовые, и в крапинку, и в цветочек! И каждый раз сама себе казалась по-детски обаятельной и по-женски обворожительной.

Ну нет, такое платье она в сарай конечно же не наденет. А что касается осла, то пусть привыкает видеть ее в самых обычных джинсах! Сандра встряхнула платье, расправив наметившиеся складки, и повесила в шкаф к остальным нарядам. На очереди был строгий брючный костюм, в котором она выглядела особенно грациозно.

Сандра любила надевать его на голое тело, повязывая на шею платок пурпурного цвета, купленный еще в Италии. В таком сочетании костюм приобретал безупречно элегантный вид. Кстати, Сандра вспоминала о нем только в особых случаях: или в минуты отчаяния, или тогда, когда надо было кого-то в чем-то убедить.

После платьев и костюма дело пошло заметно веселее. Она проворно вынула коробки с туфлями, которые покупались под тот или иной наряд, и горой сложила в шкафу. Затем вернулась к чемодану и принялась вытаскивать джинсы, свитера, майки, блузки, колготки, которых оказалось заметно больше, чем она себе представляла.

Кажется, она ухитрилась взять с собой из Нью-Йорка большую часть своего гардероба. Странно, но почему-то, когда вещи складываешь в чемодан, их кажется ужасно мало, а когда достаешь — много!

Опустошив чемодан и забросив его на антресоли, Сандра, не снижая темпов, приступила к разборке саквояжа. Не оставлять же такую ерунду на завтра!

Быстро справившись с замками, она первым делом достала небольшой кейс, где хранила документы, а также записную книжку и деньги. Вместе с кейсом лежала любимая игрушка — маленькая медведица с желтым бантом на голове. Сандра всегда брала ее с собой, куда бы ни направлялась, поскольку в свое время получила в подарок от матери.

В детстве у Сандры было много игрушек, особенно кукол. И хотя она очень любила укладывать их спать, одевать, воспитывать, маленькая неуклюжая медведица почему-то была ей по-особому дорога.

Возможно потому, что у этой игрушки были удивительно грустные глаза. Маленькой Сандре казалось: это оттого, что медведицу разлучили с медвежонком. И она поклялась всюду возить ее с собой, чтобы медведица не загрустила еще больше — на этот раз от разлуки с ней, Сандрой. Это был талисман, посмотрев на который, она вспоминала самые трогательные моменты своего не слишком-то радостного детства…

Сандра тщательно расправила бант на голове медведицы и посадила на комод, чтобы та всегда была на виду. Затем снова принялась рыться в саквояже, большую часть которого теперь занимала косметика.

Здесь имелось не только все необходимое для дневного и вечернего макияжа, но и различные средства для ухода за лицом и телом. А также маникюрные инструменты, два флакончика духов — дневных, с едва уловимым ароматом свежести, и вечерних — с пьяняще пряным запахом, и лак для ногтей. В отдельном пакете лежали шампунь, щетки и расчески, фен и лак для волос.

Кое-что из этих вещей Сандра поместила на туалетный столик, кое-что не поленилась отнести в ванную. И лишь когда всему, вплоть до последнего флакончика, было найдено надлежащее место, она с облегчением вздохнула и смахнула бусинки пота со лба.

Неужели это все?

Однако теперь пришло время покормить осла и заодно починить изгородь его будущего загона…

— Эй, что это вы делаете, леди?

— Чиню забор, как видите!

— Но зачем, если я обещал вам помочь?

— Знаете, мистер Макмиллан, я привыкла всегда и во всем полагаться только на себя…

— Замечательная привычка, если только все делать правильно.

— Что вы имеете в виду? — И Сандра, опустив молоток и убрав волосы с лица, вызывающе уставилась на соседа.

— Во-первых, — стараясь говорить как можно спокойнее, начал он, — для ремонта столь основательной изгороди вы взяли слишком мелкие гвозди. Да ваш осел повалит ее, когда ткнется в нее носом!..

— Но у меня просто не нашлось других, — растерянно ответила Сандра.

— Ну да, и поэтому вы решили использовать те, которые годятся лишь для прибивания декоративных реек, в то время как я принес настоящие, трехдюймовые…

— Спасибо.

— Подождите благодарить, я еще не закончил. Такие гвозди нельзя забивать вашим молотком. Он слишком легкий и миниатюрный, а потому я захватил и подходящий молоток. Благодаря ему гвозди будут легко входить в дерево и скреплять изгородь достаточно прочно…

— Дайте-ка я сама попробую! — устав слушать нудные мужские поучения, потребовала Сандра и протянула руку к огромному молотку, который торчал у Колина за поясом.

Однако ковбой с сомнением покачал головой и даже отступил на шаг.

— С непривычки вы можете переломать себе пальцы… Он слишком тяжел для женской руки.

— Послушайте, мистер Макмиллан, не надо обращаться со мной как с маленькой девочкой! — И Сандра, вздернув подбородок, с вызовом взглянула на него. — Дайте сюда ваш молоток!

— Пожалуйста, только вы начали вбивать гвозди не с той стороны изгороди, поэтому вам для начала придется перелезть ко мне.

Это было уже слишком! И Сандра едва не задохнулась от негодования.

— Неправильный молоток, неправильные гвозди, не с той стороны прибиваю! Может, у меня еще не те руки и не та голова? По-вашему, я все делаю неправильно?

— Именно так, мисс, — совершенно невозмутимо подтвердил Колин, сдвигая шляпу на затылок. — И если бы мне не пришлось столько времени убеждать вас в этом прискорбном факте, то я бы уже давно поправил вашу изгородь. А вы бы пока занялись чем-нибудь другим…

— Например?

— Например, сварили бы нам еще кофе. Ей-богу, он у вас получается совсем неплохо.

Нет, ну что за нахал! — мысленно возмутилась Сандра и с легкостью перелезла через изгородь. Даже Джузеппе не позволял себе с ней такого покровительственного тона!

— Знаете что, мистер Молоток-с-Гвоздями, я вам не жена и даже не служанка! — решительно заявила она, отбирая у Колина орудия производства. — Если вам так хочется, то можете подняться в дом и сварить себе кофе. Кофейник еще стоит на плите. А я пока воспользуюсь вашими ценными указаниями. Сомневаюсь, что починка изгороди требует большего ума, чем позирование перед фотокамерой…

— Дело не в уме, а в сноровке, — рассудительно заметил Колин, невольно любуясь сердитой, раскрасневшейся и такой очаровательной соседкой. — Кроме того, фотоаппарат не может причинить вам вреда, если только не уронить его себе на ногу… Осторожнее! — воскликнул он, бросаясь вперед, однако было уже поздно.

Раззадоренная его поучениями Сандра, стремясь как можно быстрее продемонстрировать упомянутую сноровку, с первого же раза угодила себе молотком по указательному пальцу левой руки, которым придерживала гвоздь.

Громко вскрикнув, она выронила молоток и начала судорожно трясти кистью, в то время как на глаза мгновенно навернулись слезы.

— Ну, что я вам говорил! — раздосадованно воскликнул ковбой. — Покажите палец…

— Убирайтесь к дьяволу!

— О Боже! Сейчас она еще заявит, что это я во всем виноват!

— Разумеется, вы, кто же еще? Это вы мне подсунули кувалду, которой только сваи забивать! Моим маленьким молоточком я бы никогда так сильно не ударила… Ой, мама, до чего же больно!

И Сандра, морщась и вытирая тыльной стороной ладони катящиеся по лицу слезы, стала дуть на палец, краснеющий и распухающий прямо на глазах.

— Этим делу не поможешь. — Колин поднял с земли свой молоток и снова сунул его за пояс. — Поедемте, я отвезу вас в местную больницу.

— Зачем это? Достаточно просто приложить лед, которого у меня полно в холодильнике.

— Не говорите глупости! А если это перелом? Тогда к вечеру у вас распухнет вся рука и начнется такая боль, что вы света белого не взвидете!

— Вы уверены? — Сандру не на шутку испугала подобная перспектива.

— Разумеется, — кивнул ковбой и с едва заметной усмешкой добавил: — Ибо из всех бытовых травм ваша травма является едва ли не самой распространенной, кроме, пожалуй, только ошпаривания. Ну что, идете?

— Иду. А как же мой осел?

— Будет жевать сено и постепенно набираться сил в ожидании своей любимой хозяйки, — успокоил ее Колин и попытался взять Сандру под руку.

— Оставьте, я сама дойду! — заявила она и тут же охнула, споткнувшись о какую-то кочку.

Сосед оказался прав: с каждой минутой палец болел все сильнее, и при каждом резком движении боль отдавалась во всей руке.

При виде изрядно потрепанного джипа Колина Сандра испытала легкое разочарование, однако постаралась не подать виду. А что еще она ожидала увидеть у скромного ковбоя, не «кадиллак» же!

Машину, преподнесенную ей на свадьбу Джузеппе, Сандра оставила в Нью-Йорке, приписав в прощальной записке, что возвращает ему этот подарок. И хотя она ни на минуту не сомневалась в том, что поступила правильно, иногда ее невольно охватывало сожаление.

Это была чудо что за машина! Просторный салон, обитый мягкой светло-серой кожей удобные сиденья с подогревом и замечательная аудиосистема. А насколько совершенна была ее машина на ходу, как мягко, бесшумно и послушно двигалась!

Тогда, в первую минуту восторга, Сандра подумала: как это здорово — быть женой богатого и щедрого человека и получать от него такие подарки! К сожалению, Джузеппе оказался совсем не таким щедрым, каким представлялся ей во время ухаживания…

По дороге в больницу Колин все больше молчал, поэтому у Сандры было время спокойно поразмыслить. А ведь это даже неплохо, что ее сосед достаточно равнодушен к подобного рода вещам.

Будучи женщиной довольно наблюдательной, она давно заметила, что автомобиль для мужчины — то же самое, что хвост для павлина. И если этот хвост некому показывать, что его владелец сразу перестанет за ним ухаживать и им гордиться.

В отличие от мужчин женщина за рулем — существо вполне самодостаточное. Ей не нужно подсаживать по дороге красивых попутчиков, лихо обгонять другие машины и, раздуваясь от самодовольства, ощущать себя полновластной хозяйкой жизни. Она всего лишь наслаждается стремительным полетом двух совершенных существ — самого прекрасного создания природы, то есть себя, и самого современного достижения человеческого гения…

— Ну вот мы и приехали, — заявил Колин, въезжая во двор небольшой больницы, находящейся на окраине Сан-Эстевеса, в котором проживало не более сорока тысяч жителей. — Подождите, сейчас я открою дверцу и помогу вам выйти из машины.

Палец болел уже с такой силой, что Сандра и не подумала возражать. Более того, она даже позволила Колину обнять себя за талию, стараясь двигаться при этом как можно осторожнее. В приемном покое их встретила дежурная медсестра, которая при первом же взгляде на палец Сандры немедленно направила ее к хирургу, а тот в свою очередь распорядился сделать рентген.

Пока его упрямой соседкой занимались врачи, Колин терпеливо дожидался в холле, читая старый номер спортивной газеты, лежащий тут же, на журнальном столике.

27 июля на крупнейшем стадионе Буэнос-Айреса проходил финальный матч на кубок «Либертадорес». Встречались бразильская «Флуминенсе» и аргентинская «Бока хуниорс». Когда пошла последняя минута матча, счет был ничейным —

2:2. Аргентинцы владели мячом и неторопливо разыгрывали его перед штрафной площадкой бразильцев, не в силах прорвать жесткую оборону «Флуминенсе». Стадион замер, ожидая, что будет назначено дополнительное время, и в этот момент произошло нечто фантастическое.

Марио Мореное, стройный смуглый красавец с живописной гривой черных волос, звезда сборной Аргентины и «Бока хуниорс», начал свой разбег с середины поля. Набрав скорость, он получил мяч, с ходу обыграл одного защитника, не теряя мяча, перепрыгнул через бросившегося ему под ноги второго, проскочил между двумя другими. Вратарь кинулся ему навстречу, бежавший сзади защитник бразильцев отчаянно пытался схватить Мореноса за футболку, но тот, на какую-то долю секунды опередив всех, успел несильно послать мяч в ворота. Через мгновение его все же сбили, и он, наткнувшись на вратаря, упал на землю.

Зрелище было необычайным. Нападающий «Бока хуниорс» катился по траве, а мяч медленно вползал в пустые ворота. Его изо всех сил пытался перехватить защитник «Флуминенсе». В самый последний момент, уже на линии ворот, он в отчаянном броске постарался выбить мяч в поле, но тот угодил в штангу и уже от нее отскочил в сетку…

Увлекшись столь красочным описанием драматического финала, Колин не сразу услышал, как назвали его имя. А когда все-таки поднял голову, то буквально оцепенел, едва не выронив газету из рук.

Перед ним стояла Сандра — но в каком виде! Если до этого на ней были потертые голубые джинсы и скромная серая блузка, то теперь он узрел настоящую фотомодель. Изящные белые туфли на высоком каблуке, накрахмаленный белый халат, открывающий до колен стройные ноги и соблазнительно вздымающийся на высокой груди, белая шапочка. При этом она была тщательно накрашена, причесана и благоухала какими-то приторно-сладкими, вероятнее всего французскими, духами!

Колин хотел было протереть глаза и спросить, не ошибся ли он адресом, привезя свою соседку вместо больницы в салон красоты, когда стоящая перед ним красотка обменялась веселым взглядом с дежурной медсестрой и объявила:

— Не пугайтесь, мистер Макмиллан, это не обман зрения. Я Джина, родная сестра Сандры. Мы с ней близняшки. Разве она вам ничего про меня не рассказывала?

— Ммм… Нет, не рассказывала, — покачал головой Колин, думая о том, как роскошно будет выглядеть его соседка, если преобразится подобным же образом. — Да ведь мы и знакомы-то всего второй день.

— А, ну тогда понятно. Вы сможете подождать еще немного, чтобы отвезти Сандру домой?

— Разумеется, смогу. А как она?

— О, с ней все в порядке. Ушиб, правда, оказался очень сильным, но, к счастью, рентген показал, что перелома нет. Ей сделали обезболивающий укол и наложили повязку. Через пару дней опухоль спадет и все придет в норму.

— Рад слышать, — пробормотал Колин, привычным жестом сдвигая шляпу на затылок, что символизировало некую степень озабоченности.

— Кстати, — весело продолжала медсестра, — Сандра сказала, что попала себе молотком по пальцу, когда чинила какой-то забор…

— Все так и было, мисс.

— А почему же вы ей не помогли? — лукаво прищурилась Джина.

Колин растерянно пожал плечами.

— Я пытался, но ваша сестра наотрез отказалась от моей помощи.

— О да, Сандра ужасно упряма… Но при этом чертовски очаровательна, не так ли?

— Угу, — промычал ковбой, несколько смущенный оборотом, который принял разговор.

— Да вот, кстати, и она…

Действительно в холле появилась Сандра с рукой на перевязи. Она выглядела немного измученной, однако при виде Колина заставила себя улыбнуться.

— Ну, сестренка, могу тебя поздравить, — продолжала веселиться Джина, — у тебя на редкость обаятельный сосед!

— Тебе видней, — сухо ответила Сандра, — поскольку у тебя опыт общения с мужчинами гораздо богаче.

— Не преувеличивай, родная, тебе тоже есть чем похвастаться! — не осталась в долгу сестра. — Ты еще не рассказывала мистеру Макмиллану о твоем итальянском замужестве?

— Не думаю, что ему это будет интересно.

— А ты попробуй начни — и увидишь, как он станет слушать!

— Перестань меня провоцировать!

По этому диалогу Колин понял, что между сестрами царит дух соперничества и взаимной язвительности, и счел своим долгом вмешаться.

— Ну что, — бодро заявил он, обращаясь к Сандре, — мы можем ехать?

— Да, — кивнула она и вдруг добавила: — Спасибо тебе, Колин, за твою заботу.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся ковбой, вежливо приподнимая шляпу и раскланиваясь с Джиной и дежурной медсестрой. А про себя подумал, что наконец-то соседка назвала его просто Колином, а не мистером Макмилланом.

— Надеюсь, что вы и дальше будете о ней заботиться! — крикнула им вслед Джина, на что Сандра нахмурилась, а Колин обернулся и махнул рукой.

— Не обращайте на нее внимания, мистер Макмиллан, — сердито заявила соседка. — Моя сестра, как вы уже могли убедиться, любит давать самые бесцеремонные советы, особенно когда ее об этом не просят.

— Ну, во-первых, я не нахожу в ее совете ничего бесцеремонного и охотно ему последую, — в тон ей ответил ковбой. — А во-вторых, может быть, мы забудем про мистеров и мисс и начнем называть друг друга просто по имени?

— Конечно, — тут же согласилась Сандра, бросив на него быстрый взгляд. — Извини.

— Все в порядке, — заверил ее Колин, распахивая дверцу джипа и помогая ей забраться внутрь. — Так ты, оказывается, была замужем.

— Тебе не терпится узнать подробности?

— Нет, почему же. Мы можем отложить этот разговор на потом. Просто я подумал о забавном совпадении…

— Каком именно?

— Сестра назвала твое замужество итальянским, из чего можно сделать вывод о национальности твоего мужа.

— Ну и что?

— Ничего. Просто я тоже был женат на американке итальянского происхождения.

— Правда? И у тебя есть дети?

— Да, есть. Моему Берту скоро исполнится семь лет. Кстати, — и Колин, уже взявшийся было за ключ зажигания, повернулся к сидящей рядом Сандре, — если уж мы оказались в Сан-Эстевесе, то почему бы нам не заехать к моему двоюродному брату и не забрать у него Берта. Заодно и познакомим его с твоим ослом. Думаю, Берт придет в восторг, да и ослу твоему будет не так одиноко. А в воскресенье мы втроем приедем сюда на родео…

— Почему бы и нет, — пожимая плечами, согласилась Сандра.

— Вот и отлично!

4

Как и предполагал Колин, осел соседки настолько понравился его сыну, что тот действительно пришел в полный восторг и ни на шаг не отходил от животного. Зато совершенно равнодушно воспринял известие о том, что сегодня они поедут в город на воскресное родео.

— Отсюда несложно сделать вывод, что ослы ему нравятся больше лошадей, — с огорчением заметил Колин, мечтающий сделать из сына достойного преемника, на которого можно было бы оставить ранчо.

— Не стоит огорчаться, — попыталась утешить его Сандра, любуясь забавным, смуглым и черноволосым мальчуганом с огромными темными глазами, который в данный момент усиленно предлагал ослу кусок собственной булки. — Просто твой сын еще маленький, и поэтому огромные лошади могут его пугать, в то время как мой ослик кажется ему совершенно безобидным.

— Твоему ослику, судя по зубам, никак не меньше пяти лет, поэтому он вполне способен обрюхатить любую из моих огромных лошадей, — озабоченно произнес Колин, покусывая соломинку.

— А как его зовут? — неожиданно спросил Берт, подбегая к взрослым.

Колин и Сандра переглянулись и почти одновременно пожали плечами. Видя их недоумение, мальчик засмеялся.

— А ведь действительно это непорядок, — заявил ковбой. — У каждого животного, как и у человека, должно быть имя. Давайте решим этот вопрос сообща. У кого какие предложения?

— Назовем его Подкидыш! — воскликнула Сандра, вспомнив, при каких обстоятельствах стала владелицей бедного животного.

— Нет, лучше Поросенок, — замотал головой Берт.

— Как? — не поняли взрослые.

— Поросенок! — повторил мальчуган. — Он такой смешной и так по-свинячьи хрюкает, когда ест морковку или капусту…

— Ну нет, это тоже непорядок! — снова заявил Колин. — Если называть ослов поросятами, а поросят ослами, то можно совершенно запутаться.

— Ничего не запутаешься… — начал было Берт, однако следующий довод отца заставил его всерьез призадуматься.

— А ты представь, что девочек станут называть мальчиками, а мальчиков — девочками. Тогда твоей подружке Кондолизе придется откликаться на имя Берт, а тебя будут звать Кондолизой!

— Ну-у…

— Короче, если других предложений нет, то я — за Подкидыша.

— Я тоже! — тут же согласился Берт и радостно побежал к новонареченному ослу.

— Однако он у тебя не большой любитель спорить, — удивленная подобной покладистостью малыша сказала Сандра, после чего проницательно добавила: — Наверное, Берт очень тебя любит, но видит далеко не так часто, как ему хотелось бы…

— Увы, — вздохнул Колин, — это действительно так. Но что делать? У меня столько забот на ранчо, что я просто физически не в состоянии за ним присматривать. Другое дело, когда он подрастет, тогда я смогу брать его с собой. Кстати, ездить верхом он уже умеет… Однако мы едем на родео или нет?

Когда все трое подошли к джипу, Берт сумел изрядно удивить отца. Обычно он любил сидеть на переднем сиденье рядом с ним, но сегодня предпочел устроиться сзади вместе с Сандрой.

Глядя в зеркало заднего вида на сына, Колин радовался. Он давно не видел Берта, и тем более таким счастливым! Очевидно, мальчик ужасно соскучился по женской ласке, решил он. И ему хочется, как и всем остальным детям, иметь не только отца, но и мать. Ковбой мысленно возблагодарил Бога и Сандру за ту перемену, которая произошла с его ребенком.

В отличие от той же Паолы, которая нередко кричала на сына, а то и шлепала его, доводя до слез, чтобы затем с чисто итальянской непосредственностью тут же осыпать поцелуями, Сандра не заигрывала и не кокетничала с мальчиком, а вела себя с ним как с младшим братом. И, судя по всему, Берту это нравилось.

Настроение у Колина было просто замечательное. Он молод, здоров, занят любимым делом и познакомился с очаровательной соседкой, на которой в глубине души уже мечтал жениться. Что еще нужно человеку для счастья? Кстати, и свою мать, которая живет в другом штате, он наконец-то обрадует. Сандра явно придется ей по нраву.

Въехав в Сан-Эстевес, Колин первым делом направился не на стадион, где уже собралась большая часть жителей городка, а в магазин готовой одежды.

— Хочу купить тебе шляпу, — пояснил он Сандре, — чтобы ты ничем не отличалась от нас с Бертом. Кроме того, тебе может элементарно напечь голову — в полдень станет очень жарко.

Сандра кивнула, заранее прикидывая, как она будет выглядеть в настоящей ковбойской шляпе. У нее даже возникло профессиональное сожаление о том, что рядом не окажется фотографа из ее модельного агентства. Могли бы получиться такие замечательные снимки, что их охотно взял бы для своей обложки любой нью-йоркский журнал мод.

Не то чтобы Сандра очень жалела, что оставила карьеру фотомодели. Однако если она решила сменить образ жизни, променяв крупнейший мегаполис на захолустье, то ей следовало всерьез подумать о том, чем заниматься дальше. А почему бы ей самой не заняться фотографией?

Оставив Берта сидеть в джипе, они с Колином зашли в магазин. Сандра прекрасно знала, что при покупке шляпы главным является не только размер, но и цвет, и форма, а здесь был на редкость богатый выбор. Игнорируя все растущее нетерпение своего спутника, она перемерила дюжину шляп, пока не выбрала светло-бежевую с темно-коричневой лентой.

Кроме того, ей приглянулись ковбойские сапожки из красиво выделанной кожи. Они стоили довольно дорого, но, несмотря на все попытки Сандры расплатиться самостоятельно, Колин и слушать ничего не захотел.

— Я пригласил тебя провести это воскресенье со мной, — сердито заявил он, — поэтому не позволю тебе истратить ни цента. Считай это подарком, который я делаю тебе к новоселью.

Сандра хотела было снова заспорить. Однако упоминание о Берте, «который уже полчаса сидит один в машине», заставило ее промолчать.

Ладно, подумала она, придется и мне сделать ему какой-нибудь подарок. Например, купить седло, оглоблю или что-нибудь в этом роде…

— Я уже соскучился, — насупившись, произнес мальчик, когда они вновь сели в машину.

— Извини, малыш, — покаялась Сандра и, чтобы развеселить его, добавила: — Представляешь, когда мне было лет пять, моя бабушка забыла меня в магазине!

— И что было дальше? — сразу заинтересовался Берт, округлив глаза от удивления.

— На меня повесили ценник, выставили в витрине и вскоре продали в другую семью, — с самым невозмутимым видом сообщила Сандра.

Мальчуган звонко рассмеялся.

— Ты меня обманываешь, так не бывает! — закричал он. — Дети не куклы! Их не продают в магазине, а находят в капусте!

— Да, но ведь капусту продают в магазинах, а значит, там же можно найти и ребенка! — веселясь от души, заметил Колин.

И тут Берт задал взрослым вопрос, от которого они пришли в полный восторг.

— А в какой капусте меня нашли — в брюссельской, цветной или брокколи?

— Насколько я помню, тебя принес аист, — отсмеявшись, заявил отец, сворачивая на стоянку перед стадионом.

Когда они заняли свои места на трибуне, Колин оставил Сандру присматривать за Бертом, а сам направился в подсобное помещение. Он решил принять участие в одном из самых сложных номеров предстоящего шоу, в объездке мустанга, и заранее записался в число участников.

Купив Берту колы и огромную упаковку попкорна, Сандра стала с любопытством смотреть на арену, где одно состязание следовало за другим почти без перерыва. Это было настолько увлекательное соперничество людей и животных, что Сандра неожиданно для себя обнаружила, что ее крик сливается с общим ревом, которым зрители поддерживали представителей рода человеческого.

И тут она увидела Джину, которая пробиралась к ней, сопровождаемая восхищенными взглядами мужчин. В этом не было ничего удивительного, поскольку ее сестра выглядела просто сногсшибательно. Высокая грудь под рубашкой из бежевого шелка, белые джинсы, плотно обтягивающие бедра, и изящные, сверкающие на солнце ковбойские сапожки, почти такие же, как у Сандры.

Впрочем, сама она тоже выглядела совсем неплохо. Красиво вышитая белая блузка оставляла обнаженными смуглые плечи, короткая голубая юбка позволяла любоваться стройными ногами. Так что еще неизвестно, на кого из сестер мужчины пялились больше.

— Кто эта красивая тетя? — немедленно заинтересовался Берт.

— Моя сестра, — сухо ответила Сандра. — Сейчас я тебя с ней познакомлю.

— Привет! — первой сказала Джина, присаживаясь рядом. — Какой очаровательный малыш!

— Меня зовут Берт, — представился тот, распрямляя спину, чтобы казаться выше.

— А меня — Джина.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — улыбнулась Джина, ласково потрепав мальчика по голове. — И кем же ты собираешься стать, когда вырастешь? Тоже ковбоем?

— Этого я еще не решил, — важно надув щеки, сказал Берт. — Зато я твердо знаю другое…

— Да? И что именно?

— Я обязательно женюсь на такой же красивой тете, как ты или твоя сестра!

От такого заявления семилетнего мальчугана обе молодые женщины сначала удивленно переглянулись, а потом прыснули со смеху.

— Кажется, это у него наследственное, — заметила Джина, обращаясь к сестре. — Однако твой ковбой время даром не теряет.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Все ты прекрасно понимаешь! Между прочим, из вас бы получилась замечательная пара.

— Так и думала, что ты это скажешь!

— Ишь какая проницательная! А что тут такого особенного? По-моему, любой, кто увидит вас вместе, подумает то же самое. Да вот, тот же Берт это подтвердит.

И она хотела было обратиться к мальчику. Но тот так увлекся зрелищем ковбоя на лошади, который гонялся по арене за молодым бычком, размахивая над головой лассо, что перестал обращать внимание на разговор сестер.

— Кто бы и что бы ни думал, однако это недостаточный повод для супружества, — сама не зная почему, продолжала упорствовать Сандра.

Вероятно, если бы Джина сказала, что они с Колином совершенно не подходят друг другу, то она бы с тем же пылом стала доказывать обратное.

— Конечно, недостаточный, — согласилась сестра, откидывая волосы со лба и оглядывая трибуны. — Но суть в том, что вы сами друг другу нравитесь. Надеюсь, ты не собираешься отрицать, что он тебе отнюдь не безразличен?

— Ну и что? Можно находить мужчину физически привлекательным, но при этом совсем не обязательно влюбляться в него, — возразила Сандра. — Колин не отвечает моему представлению об идеале, поэтому ты понапрасну теряешь время, пытаясь свести нас.

— Идеал? — Джина с таким удивлением посмотрела на сестру, что, казалось, еще немного — и она повертит пальцем у виска. — Ты что это, сестренка, на солнце перегрелась? Может, послать Берта принести тебе льда?

— А при чем тут «перегрелась»?

— Да при том, что не в нашем с тобой возрасте рассуждать об идеальном мужчине. Оставь это девчонкам из выпускного класса…

— Ненавижу, когда ты разговариваешь со мной таким менторским тоном! — вспыхнула Сандра.

— А что делать, если мне приходится выполнять обязанности старшей сестры, поскольку я появилась на свет на целых четыре минуты раньше тебя, — снисходительно усмехнулась Джина.

Разговор обеих сестер был прерван радостным воплем Берта:

— Папа! Вон мой папа!

Действительно в этот момент Колин появился на арене, широко расставляя ноги, поскольку поверх обычных джинсов на нем были надеты специальные штаны из оленьей кожи. Прищурившись, он посмотрел на трибуны и, найдя сына и двух сестер, приветливо помахал им рукой. Джина и Берт радостно замахали в ответ, и только Сандра не сочла нужным привлекать к себе дополнительное внимание.

Почему-то сейчас ей неожиданно вспомнилось, что при дележе наследства они с сестрой договорились, что одной, то есть Сандре, достанется дом с участком земли, а другой, Джине, все банковские накопления покойной тетки. Кстати сказать, дом и земля стоили намного больше. Однако Джина была слишком легкомысленной, чтобы заниматься имущественными делами, поэтому предпочла наличные.

И тут Сандре пришла в голову любопытная мысль. Если бы дом по соседству с Колином получила Джина, то можно было не сомневаться, что ковбой с тем же пылом принялся бы ухаживать за ее сестрой.

А ведь, несмотря на то, что они были близняшками, их характеры сильно отличались. Сандра была намного серьезнее, образованнее и деловитее своей легкомысленной и беззаботной сестры. Именно поэтому и стала фотомоделью в Нью-Йорке, в то время как Джина — всего лишь медсестрой в никому не ведомом Сан-Эстевесе.

При таком раскладе именно Сандра должна была бы относиться к сестре снисходительно, однако в ее характере отсутствовали жесткость и напористость. Она не любила спорить и довольно легко поддавалась чужому влиянию, чем, возможно, и воспользовался Джузеппе. Тогда как Джина, напротив, терпеть не могла кому-то в чем-то уступать…

Размышления Сандры были прерваны новым восторженным воплем Берта. После чего она переключила все свое внимание на арену, где уже вовсю шла подготовка к следующему состязанию.

Как раз в этот момент Колин залезал на верхнюю жердь загона, где уже бил копытами мустанг, чья черная шкура так и лоснилась от избытка здоровья и жизненных сил. Выбрав подходящий момент, ковбой ловко вскочил на спину неоседланного жеребца. Крепко ухватившись правой рукой за единственную веревку, опоясывающую тело лошади, он подал сигнал человеку, который открывал ворота загона.

У Сандры похолодело внутри, когда разъяренный мустанг вырвался на волю, отчаянно брыкаясь и пытаясь сбросить седока. По правилам надо было продержаться на нем не менее восьми секунд, однако Колин перекрыл это время почти вдвое, после чего не упал, а соскочил на землю, ухитрившись остаться на ногах. Впрочем, раскланиваться перед рукоплещущими зрителями на манер тореадора ему не пришлось, поскольку мустанг, кося налитыми кровью глазами, устремился на него, и храброму ковбою пришлось спасаться бегством.

Вечером того же дня все четверо отправились на танцы, которые проходили в огромном помещении, очень напоминающем амбар, да, вероятно, когда-то таковым и являвшийся. Центр зала предназначался для танцующих, а вдоль стен стояли разноцветные пластмассовые столики и стулья. В дальнем, противоположном от входа конце зала находилась эстрада, на которой расположился оркестр из пяти человек, отдающий явное предпочтение музыке кантри. Правда, иногда музыканты пытались несколько расширить репертуар, играя все, что попросят, — от вальса до рок-н-ролла, — однако это получалось у них заметно хуже.

— Чему тут удивляться, — заметил Колин, когда Сандра в ужасе закрыла уши руками при первых же звуках «На прекрасном голубом Дунае». — Ну да, ребята немного фальшивят, но ведь они же не профессионалы, а любители… Будь же снисходительнее!

— Немного фальшивят? Пойди лучше попроси, чтобы они оставили в покое этот чудный вальс и вместо него сыграли в покер, — вполне серьезно предложила Сандра.

— Не будь такой занудой, сестренка… — начала Джина, но, недоговорив, упорхнула, приглашенная на танец мускулистым парнем, одетым в стиле Юла Бриннера из «Великолепной семерки» — черная рубашка, черные джинсы и плюс к этому голубой шарф, небрежно повязанный вокруг загорелой шеи.

— Надеюсь, мы тоже потанцуем? — спросил Колин, ставя на стол недопитый бокал с пивом.

— Почему бы и нет? — улыбнулась Сандра. — А наши места постережет Берт.

— И я хочу танцевать! — возмутился мальчуган, явно обиженный подобной дискриминацией.

— Тогда заранее присмотри себе в зале партнершу, — на полном серьезе посоветовал ему отец. — Однако учти, что кавалер должен быть выше своей дамы.

Берт важно кивнул, но вскоре заметно приуныл. Увы, девочек его возраста в зале не было.

Тем временем, к немалому облегчению Сандры, музыканты перестали мучить вальс Штрауса и почти сразу же заиграли бодрую мелодию популярного местного танца.

— Попробуем? — тут же встрепенулся Колин, протягивая ей руку.

— Попробуем! — кивнула Сандра, не имея ни малейшего представления о том, что следует делать.

И уже через минуту, стоило им оказаться в толпе танцующих и положить руки друг другу на талии, она пожалела о своем решении.

— Расслабься, — заметив напряженное выражение ее лица, посоветовал Колин. — Просто смотри на других и повторяй их движения. Если ты даже в чем-то ошибешься и наступишь мне на ногу, то это меня особенно не взволнует.

Но Сандру в тот момент заботили не возможные ошибки, а то, что она впервые оказалась в объятиях своего соседа. Уже месяц не ощущала она на своей талии сильных мужских рук, не видела так близко горящих вожделением мужских глаз, не ощущала этот непередаваемый запах, исходящий от загорелой мужской груди, покрытой курчавыми черными волосками!

На Колине была самая обычная джинсовая рубашка, три верхних пуговицы которой были расстегнуты…

Танец оказался легче, чем Сандра думала, а потому вскоре начал доставлять ей истинное удовольствие. Именно так она и представляла себе настоящие деревенские праздники: ковбойские шляпы и сапоги, музыка кантри и пиво, улыбающиеся открытые лица и самое непосредственное веселье. Дома у всех этих людей имелись телевизоры, микроволновые печи и прочие блага цивилизации, на улице их ждали не лошади, а мощные автомобили с кондиционерами, однако они веселились точно так же, как и их далекие предки сто лет назад, прекрасно понимая, какую ценность придают жизни самые незатейливые удовольствия.

Когда музыка кончилась и они вернулись к своему столику, то обнаружили, что Джина исчезла.

— Где же она? — спросила Сандра, обращаясь к Берту.

Впрочем, в глубине души она обрадовалась исчезновению сестры, поскольку в ее присутствии чувствовала себя довольно скованно. Тем более что Джина была верна себе и, пытаясь сосватать их с Колином, не забывала строить ему глазки.

— Тетя Джина ушла с черным ковбоем, — сообщил Берт, — и пожелала вам приятно провести вечер.

— Не волнуйся за нее, — добавил Колин. — С ней ничего не случится.

— А может, я беспокоюсь за парня, который угодил в ее сети?

— Ну, тогда мне нечего сказать. — И Колин красноречиво развел руками.

— Хочу сандвич! — неожиданно заявил Берт.

— Сейчас принесу, — кивнул отец и, поднимаясь с места, обратился к Сандре: — А что угодно леди?

— Бокал шампанского, — о чем-то задумавшись, машинально произнесла она.

Колин не смог удержаться от смеха, и, глядя на отца, засмеялся и Берт.

— Я что-то не то сказала?

— Здесь не французский ресторан и не подают шампанского, — пояснил Колин озадаченной Сандре. — Весь выбор — это пиво, виски и кола.

— Ну тогда бокал пива.

— Хорошо.

Пока Колин отсутствовал, Сандра задумчиво смотрела на танцующие пары, среди которых особенно выделялась пышная брюнетка лет тридцати. Она столь энергично вращала бедрами в объятиях своего партнера, что тот лишь напряженно улыбался, крепко стиснув зубы.

— Привет, вы не танцуете?

Обернувшись на полупьяный голос, Сандра увидела русоволосого молодого человека, одетого несколько иначе, чем большинство присутствующих, — в светлый пиджак, белую майку и голубые джинсы. Ковбойскими у него были только сапоги да ремень с бляхой.

— Пока нет, — коротко ответила она.

— А я могу надеяться на танец?

— Сегодня вряд ли.

— Почему так?

Судя по тому, с каким интересом за их разговором следила компания из трех парней, сидящих за соседним столиком, молодой человек явно выпивал вместе с ними. В нем присутствовало несомненное мужское обаяние, и в любое другое время Сандра могла бы согласиться на его предложение потанцевать. Однако сейчас он был настолько пьян, что не мог устоять на месте, поэтому слегка покачивался, чтобы сохранить равновесие.

— Извините, но с вами я танцевать не хочу, — сдержанно сказала она.

— Ну пожалуйста!

— Эй, парень, тебе разве неясно сказано? — с ходу вмешался в разговор вернувшийся Колин. — Леди не танцует.

— А ты кто такой? — с пьяной бравадой поинтересовался русоволосый.

И тут Колин удивил Сандру, поступив в лучших традициях силачей прошлого. Не опускаясь до банальной перепалки, он сначала передал Берту сандвич и поставил перед Сандрой бокал с пивом, а затем, поскольку молодой человек загораживал ему дорогу к стулу, взял его обеими руками за ремень и, не давая опомниться, на глазах у изумленной публики — и Сандры в том числе — поднял его и аккуратно перенес на другое место, освободив себе путь.

— Вот так вот, — с шумом выдохнул он, садясь на свой стул и удовлетворенно улыбаясь. — Иди, дружок, прогуляйся на свежем воздухе. Тебе это будет полезно.

Потрясенный молодой человек сделал несколько лунатических шагов и, споткнувшись, растянулся на полу под дружный смех собравшихся. Смеялись все, в том числе и его приятели, так что обстановка разрядилась и драки удалось избежать.

Нет, но каков мой сосед! — восхитилась Сандра, впервые глядя на Колина другими глазами. Если он и дальше будет удивлять меня подобным образом, то у него определенно появится шанс мне понравиться…

5

Сандра любила и умела готовить, хотя никто специально не учил ее кулинарным премудростям. Наверное, она обладала особым чутьем на то, как правильно сочетать продукты и какими именно специями их лучше всего приправлять, получив этот талант в наследство от матери.

Пригласив Колина и Берта на ужин, она решила порадовать их чем-то особенным. Ей очень хотелось, чтобы вечер запомнился, и она решила подойти к делу творчески.

Поскольку из крепких напитков в доме обнаружился только ром, ей пришла мысль сделать основное блюдо на его основе. Сандра не очень-то разбиралась в спиртном, но была способна оценить неповторимый вкус кубинского рома.

Об этом прославленном напитке существует столько легенд, что поневоле хочется поверить в его магическую силу. Кроме того, ром — это непременный атрибут овеянной романтикой пиратской жизни, с ее непередаваемым духом свободы и авантюризма!

Из мяса у нее имелись два небольших цыпленка, купленных в супермаркете Сан-Эстевеса. Вынув их из холодильника, Сандра достала оттуда же пакет со свежими шампиньонами, овощи и зелень.

Все это она тщательно перемыла, после чего сняла со стены большую разделочную доску. Эти приготовления Сандра проделала достаточно быстро. Однако готовить она предпочитала непосредственно перед едой, поскольку любое блюдо, подаваемое с пылу с жару, особенно вкусно.

Часы показывали без четверти семь, а семейство Макмиллан обещало прийти в половине восьмого. Следовательно, в ее распоряжении было целых сорок пять минут. Прекрасно, тем более что она без труда уложилась бы и в более сжатые сроки.

Сандра поставила сковороду на огонь, чтобы та хорошенько прогрелась, и стала разделывать цыплят. Разрезав каждую тушку на две части, несильно посолив и поперчив, она положила их на раскаленную сковороду. Затем, не теряя ни минуты, принялась нарезать большими кольцами лук и тонкими пластинками шампиньоны.

Грибы она всегда любила, особенно за их аромат, который при жарке молниеносно распространялся по всей кухне. Перевернув цыплят на сковороде и порадовавшись золотистом корочке, которая образовалась на поджаренной стороне, Сандра открыла верхнюю полку и достала необходимые специи — лавровый лист и тимьян.

Блюдо было готово. Но в данном виде было слишком банальным, хотя и, без сомнения, вкусным. Чтобы придать ему нужную специфику, Сандра выложила куски цыплят на большое блюдо, а в сковороду, где они жарились, положила кусочек сливочного масла, мгновенно растопившегося. После этого она бросила туда же кольца лука, которые быстро приобрели золотистый цвет, и мелко нарезанные шампиньоны.

Накрыв сковороду крышкой, Сандра занялась приготовлением салата. На разделочной доске она движениями профессионального повара нашинковала листья китайского салата. Ей нравилось, чтобы овощи в любом блюде были нарезаны мелко. Кстати, у мужчин, как правило, не хватает на это терпения, поэтому приготовленные ими блюда легко отличить по крупно нарезанным ингредиентам.

Ссыпав нашинкованный салат в специально предназначенную для него прозрачную миску, Сандра нарезала огурцы и помидоры. Укропа, петрушки и кинзы она приготовила значительно больше, чем требовалось для салата, чтобы оставшейся частью приправить цыплят.

Перемешав получившийся салат и заправив его оливковым маслом, она вновь переключилась на основное блюдо. Сняв со сковороды крышку, Сандра положила в поджаренные шампиньоны куски цыплят, вынутые оттуда несколько минут назад. Для аромата туда же полетели пять лавровых листьев и столько же веточек тимьяна.

Наконец наступило время финального аккорда. Отмерив пятьдесят грамм рома, Сандра полила ими аппетитно пахнущую птицу. Затем снова накрыла сковороду крышкой и поспешила в гостиную сервировать стол.

Скатерть на нем уже была. Но для сегодняшнего случая требовалось нечто более торжественное, если не сказать романтичное. В огромном комоде, стоящем на втором этаже, хранилось с десяток скатертей, но она выбрала шелковую, кораллового цвета.

Когда стол был застелен, Сандра водрузила на него два старинных подсвечника, вставив в них свои любимые ароматические свечи. Затем поставила три бокала и шесть тарелок — три большие и три поменьше.

Старинные серебряные приборы Сандра положила по разные стороны тарелок — нож справа, вилку слева. Салфетки к коралловой скатерти подходили почти любые, но она выбрала темно-красные. В итоге получился стол, достойный кисти живописца!

Цыплята были готовы, салат — тоже, оставались коктейль и десерт. С последним все было ясно: она подаст кусочки спелого ананаса, посыпанные сахарной пудрой и тертым горьким шоколадом. А вот с коктейлем предстояло повозиться. Нет, в его приготовлении не было ничего сложного за исключением того, что в его состав входило шампанское. Открывать коварные бутылки, которые так и норовят залить мощной струей ароматной пены твое любимое платье, она боялась и не умела.

Да и где ей этому было учиться, если всю жизнь за нее это делали мужчины!

Но всегда наступает момент, когда, как гласит поговорка, приходится что-то делать в первый раз. Набравшись мужества и глубоко вздохнув, Сандра как можно аккуратнее сняла с горлышка золотую фольгу и принялась раскручивать проволоку. Для большей уверенности она даже обмотала бутылку кухонным полотенцем, чтобы в крайнем случае заткнуть им «разбушевавшееся» вино. Затем, затаив дыхание, вынула пробку, и — о чудо! — пенного взрыва не последовало, а из горлышка потянулся лишь слабый дымок.

Мысленно поздравив себя с успехом, Сандра взяла миску, разбила в нее яйцо, всыпала туда немного сахарного песка и тщательно все перемешала. В получившуюся массу добавила чайную ложку растворимого кофе и полтора стакана шампанского. Влить в эту заготовку для коктейля ром она уже не успела — в дверь позвонили.

Быстро сняв передник, Сандра поправила волосы и побежала в прихожую. Но прежде чем открыть дверь, она немного подождала, чтобы успокоить дыхание.

Итак, семейный ужин начинался!

Сандра первой заметила, что у Берта слипаются глаза.

— Позволь мне уложить его, — попросила она Колина.

— Разумеется, — ответил он, не только не удивившись этой просьбе, но и как бы даже ожидая его.

Сандра взяла мальчика за руку и отвела наверх.

— Раздевайся, Берти, а я пока приготовлю тебе постельку, — ласково сказала она.

Мальчик уселся на край кровати и принялся расстегивать пуговицы на рубашке, но делал это крайне медленно, словно бы уже во сне, да еще с закрытыми глазами. И тогда Сандра принялась помогать ему. В качестве пижамы она надела на него одну из своих маек, достающую ему почти до колен. Затем, бережно взяв Берта под колени и под голову, уложила его на кровать и заботливо укрыла одеялом.

На какое-то мгновение мальчик открыл глаза и сонным голосом попросил:

— Не уходи, пока я не усну…

— Хорошо, малыш, я буду рядом, — наклоняясь над ним и целуя в голову, пообещала Сандра.

Берт поймал ее ладонь и прикрыл ею свои глаза. Через минуту он уже спал.

Сандра с нежностью смотрела на спящего ребенка, мысленно желая ему сладких сновидений. К сожалению, она была лишена подобного детства. Ее мать никогда не укладывала ее спать, поскольку в это время, как правило, была занята другими делами…

Осторожно высвободив ладонь, Сандра на цыпочках вышла из комнаты и спустилась в гостиную.

— Он уснул, — негромко сообщила она.

— А? Прекрасно.

Колин сидел на диване, с любопытством листая внушительных размеров фолиант.

— «История графа Калиостро»… Интересные ты книги читаешь. Я и не знал, что был такой знаменитый итальянский авантюрист. Тут написано, что в год начала Великой французской революции он был арестован за масонскую деятельность. А что это такое — масонская деятельность? — поинтересовался Колин.

— Это участие в тайных обществах, ставящих себе весьма странные цели… — задумчиво ответила Сандра.

— А он был женат?

— Кто? — Она почему-то сразу вспомнила Джузеппе и немного разволновалась.

— Калиостро, разумеется.

— Да, был. Жена, урожденная Лоренца Феличиани, была моложе супруга на пять лет, хотя умерла на год раньше него. Между прочим, именно она выдала мужа инквизиции.

— Достойная женщина! — усмехнулся Колин, но тут же добавил: — Хотя, если честно, я довольно смутно представляю себе, что такое инквизиция… Это нечто вроде гестапо, не так ли?

— Ну да, только эта жуткая организация действовала в католических странах, начиная со средних веков. И что же еще ты интересного вычитал про Калиостро?

— Да ничего особенного! — Но тут Колин, уже положив было книгу на стол, снова взял ее в руки. — Вот послушай, что о нем пишет другой итальянский авантюрист по имени Казанова. «Бальзамо умел копировать письма, картины, гравюры и делал это с поразительной точностью, но гнушался зарабатывать этим на жизнь, поскольку происходил из породы гениальных лентяев, которые предпочитают бродяжничать, а не трудиться… Ростом он был мал, крепко сбит, лицо имел запоминающееся, исполненное отваги, наглости, насмешки, плутовства, тогда как на лице жены его, напротив, были написаны благородство, скромность, наивность, мягкость и стыдливость». И зачем, интересно, такая достойная особа вышла замуж за подобного негодяя, да еще и отъявленного бездельника в придачу?

— Понятия не имею, — пожала плечами Сандра.

— Ну а кем был твой итальянец? Тоже графом и мошенником?

Колин задал вопрос самым безразличным тоном, однако Сандра сразу поняла, что ее муж интересует его гораздо больше, чем знаменитый авантюрист. Наверное, именно для этого он и затеял весь разговор.

— Ты решил, что нам пора предаться семейным воспоминаниям? — невесело усмехнулась она.

— Почему бы и нет? Должны же мы узнать друг друга получше.

— И сейчас для этого, по-твоему, самое подходящее время?

— Ну, если ты не предложишь ничего другого… — И сосед с таким лукавством посмотрел на нее, что Сандра слегка смутилась.

У нее не было особого желания откровенничать, однако подобного разговора все равно было не избежать. Не сейчас, так позднее Колин непременно начнет допытываться. Если же она начнет скрытничать, то ему может прийти в голову обратиться за сведениями к ее сестре Джине, а та такого может наговорить!

Нет уж, если им действительно предстоит узнать друг друга, то лучше все рассказать ему самой, решила Сандра.

— И что именно тебя интересует в моем муже? — усмехнувшись, спросила она. — Да, он был итальянцем, хотя долгое время жил в Нью-Йорке, где мы с ним и познакомились.

— Он богат?

— Да, очень.

— А чем занимается?

Этот простой вроде бы вопрос застал Сандру врасплох. Только теперь она вдруг поняла, что в сущности очень мало знает о Джузеппе.

А действительно, чем же он занимался, кроме того, что был магистром Общества Калиостро?

Сам Джузеппе не отличался особой откровенностью и ограничивался ничего не значащими фразами вроде: «В свое время я получил богатое наследство» или «Мне приходилось заниматься операциями с недвижимостью».

Пока Сандра любила своего мужа, ей этого было вполне достаточно. А потом, когда они начали ссориться, стало уже не до того. Однако Колин терпеливо ждал ответа, поэтому пришлось брякнуть первое, что пришло на ум:

— Джузеппе занимался бизнесом.

— Какого рода? — тут же решил уточнить неугомонный сосед.

— Не знаю. Мы с ним не прожили и года, — досадуя на его настойчивость, ответила Сандра.

Но Колин явно решил выпытать у нее всю подноготную.

— Надеюсь, ничего мафиозного?

— Что за глупости! Конечно нет!

— А почему вы так быстро расстались? Это ты его бросила или он тебя?

— Я ушла от него. И что дальше?

— Ты так быстро разочаровываешься в мужчинах? Или сама их разочаровываешь?

— У меня не такой богатый опыт, чтобы можно было делать столь далеко идущие выводы!

— Ну а все-таки… Что послужило причиной твоего решения? Он тебе изменял?

— Не знаю, вряд ли… — Сандра раздраженно повела плечами. — Во всяком случае, в постели с другой женщиной я его не заставала. А ушла я от него потому, что он сильно изменился после свадьбы.

— И что…

— Нет уж, хватит! — решительно перебила она. — Теперь твоя очередь рассказывать. Ты говорил, что твоя жена была итальянкой…

— Точнее, ее родители были итальянцами, но сама Паола родилась и всю жизнь прожила в Штатах.

— Ну, это все равно. Судя по возрасту Берта, твоя семейная жизнь оказалась длиннее моей, так что теперь моя очередь задавать тебе вопросы… Кто из вас кого бросил?

Теперь уже Колин помрачнел и заговорил словно бы через силу, что Сандра тут же заметила.

— Вообще-то с моей женой все не так просто… Однажды она уехала из дому и не вернулась. Полиция так и не смогла выяснить, что же с ней случилось. — И он вкратце рассказал историю исчезновения Паолы.

К удивлению Колина, Сандра так растрогалась, что даже сочувственно погладила его по руке. Они сидели на диване в гостиной, причем комната была ярко освещена всеми имеющимися в ней светильниками.

— Бедненький! Не хочу тебя огорчать, но, скорее всего, твоя жена действительно утонула.

— Почему ты так думаешь?

— Если, по твоим словам, Паола была хорошей матерью, то просто не смогла бы жить без своего сына и обязательно нашла бы способ с ним повидаться.

— Верно! Надо же, а мне такая простая мысль даже не пришла в голову.

И они замолчали, пристально глядя в глаза друг другу.

— Пожалуй, мы напрасно затеяли этот разговор, — первой отведя взор, сказала Сандра, — поскольку оба переполнены слишком грустными воспоминаниями.

— Я так не думаю, — возразил Колин. — Если мы не будем откровенны друг с другом, то наши грустные воспоминания никогда не сменятся радостными.

— Что ты имеешь в виду?

Впрочем, последний вопрос можно было бы и не задавать, поскольку ответ на него подразумевался… Сандра медленно подняла ресницы, и он увидел призывный взгляд сирены, способной увлечь любого мужчину в неведомые дали.

Лицо Сандры было бледным, под глазами виднелись тени, между бровей пролегла морщинка. Но несмотря на несомненные следы усталости, она не выглядела от этого менее привлекательной.

Колин осторожно погладил ее по щеке, но не шершавой ладонью, а ее тыльной стороной. Почувствовав ласковое прикосновение, Сандра томно вздохнула и прижалась к нему.

Грех было не воспользоваться ситуацией. И, протянув руку, Колин коснулся роскошных волос молодой женщины. Раньше он всегда считал, что сравнение с шелком это не более чем поэтическое преувеличение, однако теперь убедился в обратном, потому что его пальцы ощутили нечто тонкое, нежное, ласкающее…

Глубже запустив руку в волосы, Колин запрокинул голову Сандры и жадно впился губами в ее губы. Он сделал это внезапно, без всякой прелюдии, выказывая свою нестерпимую жажду обладать этой женщиной самым простым, если не сказать, первобытным способом.

И Сандра мгновенно поддалась, уступила этому грубому и страстному натиску.

Сначала его губы были требовательными, почти яростными. Но по мере того, как она начала отвечать на поцелуи, заметно смягчились. А затем его язык проник ей в рот, найдя там ее язык. Он сладострастно касался ее нёба, скользил по ровному краю зубов, при этом так крепко прижимая молодую женщину к себе, что она уже не сомневалась в степени его возбуждения.

Кровь бросилась Сандре в голову. И она отдалась волнующим ощущениям момента, затрепетав в мужских объятиях и прильнув к Колину так, словно он был ее единственной опорой в этой непростой жизни…

Возможно, если бы в гостиной царил интимный полумрак, все дальнейшее произошло бы само собой. Однако яркий, бьющий в глаза свет внезапно словно бы отрезвил Колина, и он с большим трудом заставил себя оторваться от сладких женских губ.

Какую ошибку он совершил, просто прикоснувшись к Сандре! Страсть придавала ее красоте удивительную притягательность, перед которой невозможно было устоять.

Однако какой же идиот этот Джузеппе, раз смирился с уходом такой женщины! — подумал он. Иметь право целовать эти упоительные губы и не попытаться ее вернуть — что может быть глупее? Наверное, он просто не любил Сандру, иначе этого не объяснишь. Но тогда зачем было жениться на ней?

Нет, нельзя позволить разгореться пожару. Во всяком случае, сейчас…

— Я вспомнил одну смешную вещь, — криво усмехнулся Колин, отстраняясь. — Оказывается, у самых короткоживущих млекопитающих максимальная частота сердцебиения, поэтому обмен веществ у них происходит очень быстро, отсюда их недолговечность. У людей во время занятия любовью сердце тоже убыстряет свой ритм и обмен веществ ускоряется. Поэтому чем чаще мы получаем чувственные удовольствия, тем вернее сокращаем дни нашей жизни.

— И что из этого следует? Надо вести растительную жизнь без страстей и удовольствий?

— Нет, я просто неправильно выразился… Вполне возможно, что для вас, городских, подобное в порядке вещей. Но мы здесь воспитаны в патриархальных традициях.

— Что ты хочешь этим сказать? — вспыхнула Сандра, глядя на него потемневшими то ли от возбуждения, то ли от гнева глазами.

— Всего лишь то, что сегодня у нас выдался тяжелый день, поэтому все ответственные решения лучше отложить до завтра, — самым примирительным тоном, хотя и опустив при этом взор, произнес Колин. — Кстати, ты не будешь возражать, если я не стану забирать Берта?

— Разумеется, пусть спит у меня.

— Вот и отлично. А как насчет завтрашней конной прогулки? У меня для тебя есть чудная лошадка по кличке Синди с веселым и покладистым нравом. Ты сможешь управиться с ней, даже если никогда раньше не ездила верхом.

— Я умею ездить верхом, — медленно выговаривая слова, сказала Сандра, раздумывая при этом над странным поведением соседа.

Возможно, между психологией обитателя отдаленного ранчо и психологией жительницы неофициальной столицы мира, как иногда называют Нью-Йорк, действительно существует столь большая разница, что порой они способны не на шутку озадачить друг друга. Но какое будущее может ожидать таких разных людей? И стоит ли им связывать свои жизни?

Конечно, как и всякой женщине, ей было обидно, что не она положила конец внезапной вспышке страсти. Но, в любом случае, следовало признать, что ее сосед поступил на удивление мудро и тактично. Колин не только не воспользовался ее слабостью, — а на его месте это сделали бы девяносто девять мужчин из ста, — но и дал ей время хорошенько все обдумать.

Это могло свидетельствовать о том, что сосед возымел в отношении нее самые серьезные намерения.

— Ну, так как насчет конной прогулки? — уже стоя в дверях со шляпой в руке, терпеливо напомнил Колин.

— А куда мы денем Берта?

— О, насчет него я уже договорился. Рано утром мимо моего дома проезжает школьный автобус, на котором он и поедет. Разве я не говорил тебе, что в этом году Берт впервые пошел в школу?

— Об этом мне сказал сам Берт, — улыбнулась Сандра. — Но разве у тебя нет дел на ранчо?

— Конечно, есть, — ответил Колин. — Но поскольку я сам себе хозяин, то всегда могу устроить незапланированный выходной.

— В таком случае, до завтра!

— Целую ручки, мисс!

6

Что это? — подумала Сандра, сквозь сон ощутив на своей щеке теплое дыхание.

Открыв глаза, она с удивлением и испугом обнаружила рядом Берта.

— Что случилось, малыш?

— Как? Ты разве забыла, что обещала показать мне рассвет?

Действительно вчера за ужином она говорила Берту о том, что нет ничего прекраснее первых лучей солнца, но встречать их нужно по-особенному. Однако она никак не думала, что мальчик воспримет ее слова как обещание. Вылезать сейчас из теплой постели и тащиться на улицу ей ужасно не хотелось.

— Берти, может, мы полюбуемся рассветом в другой раз? — осторожно спросила Сандра. — В конце концов солнце встает каждый день, так что…

— Нет-нет, я думаю, что сейчас самое время.

Сандра протерла глаза и посмотрела на часы.

Без четверти четыре. Самое время…

— Ну хорошо, Берти. Иди одевайся.

Мальчик бегом отправился в свою комнату, а Сандра спустила ноги на пол и какое-то время неподвижно сидела на кровати. Чтобы встать и окончательно проснуться, требовалось совершить усилие воли.

Минут через пять ей это удалось, и она побрела к шкафу, где тупо уставилась на полки, размышляя, что лучше надеть. Наконец выбор был сделан в пользу длинной вязаной кофты, джинсов и кроссовок.

Одевалась она уже достаточно энергично, совмещая этот процесс с чем-то вроде зарядки. Благодаря чему ей удалось изрядно взбодриться.

Когда Сандра вошла в комнату Берта, то оказалось, что мальчик уже почти собрался и ему осталось лишь надеть ботинки.

Она не только помогла ему это сделать, но даже завязала шнурки. После чего они взялись за руки и вышли на улицу. Было еще темно, сыро и немного жутковато.

Берт вдруг занервничал, крепче вцепился в руку Сандры и спросил:

— А ты боишься темноты?

— Когда одна, то боюсь, — честно призналась она, улыбаясь своим мыслям. — Но когда рядом со мной настоящий мужчина, то мне ни капельки не страшно. А ведь ты — настоящий мужчина, не так ли?

— Не знаю, — пробормотал Берт, после чего добавил: — Но когда вырасту, обязательно стану таким же смелым, как папа!

Сандра наметила небольшой холм, с которого открывался потрясающий вид на окрестности. Пока они дошли до него, небо заметно посветлело, однако солнце еще не появилось. Зато стоило им, слегка запыхавшись, взбежать на возвышенность, как тут же появились первые проблески зари и на горизонте обозначилась ярко-алая полоса.

— Смотри внимательно, — сказала Сандра, и Берт молча кивнул, глядя на небо широко открытыми глазами с таким напряжением, словно ожидал увидеть чудо.

И действительно, что могло быть волшебнее зрелища рассвета, тем более если наблюдать его в пустынной местности и сознавать, что оно недоступно другим!

— Ну как, нравится? — после долгой паузы, спросила Сандра.

— Очень. И мне почему-то кажется, что только мы сейчас видим это, — мечтательно произнес Берт.

— Тебе правильно кажется, поскольку остальные еще спят крепким сном. Хорошо, что ты меня разбудил, иначе бы я тоже проспала все на свете!

Тем временем солнце все выше поднималось над горизонтом, озаряя все вокруг свежим, новым и оттого удивительно ярким светом.

— Ну что, вернемся домой? — предложила Сандра, когда стало совсем светло. — А то нам еще надо успеть позавтракать до того, как придет школьный автобус…

Отправив Берта в школу, Колин повел Сандру к загону, в котором находилось около дюжины лошадей. Ей сразу приглянулся широкогрудый гнедой жеребец, мечущийся вдоль ограды.

— Я могу взять его? — обратилась она к ковбою.

— В принципе да, но я бы тебе не советовал. Для первого раза возьми лучше вон ту серую кобылу, о которой я тебе вчера рассказывал. С ней ты будешь чувствовать себя спокойно и уверенно.

— Я же не новичок, поэтому ты напрасно волнуешься… Или ты мне не веришь?

— Поверю, как только увижу тебя в седле верхом на Синди, — спокойно, но твердо сказал Колин.

Спорить было бесполезно, и Сандра смирилась, тем более что ее подстегивало нетерпение. Сейчас самое главное — это продемонстрировать свои способности. Если, уж она мастерски водит мощную машину, под капотом которой скрывается невесть сколько лошадиных сил, то с одной-то лошадкой и подавно справится!

— Ладно, попробую прокатиться на Синди, — согласилась она, подмигивая серой кобыле, которая уже подбежала к ограде и теперь косила на Сандру веселым карим глазом. — Тем более что она мне и самой нравится.

— В таком случае пойдем за седлами.

Седла хранились в дальнем конце конюшни. Оказавшись там, Колин рывком поднял огромное ковбойское седло, которое по своим размерам как минимум вдвое превышало хорошо знакомые Сандре седла, и уже хотел было вручить его ей, но вовремя спохватился и спросил:

— Как твой палец?

— Почти не болит.

— Но ты сможешь донести седло, чтобы мне не пришлось ходить дважды?

— Разумеется, я справляюсь, — заверила его Сандра и для большей убедительности даже пошевелила забинтованным пальцем.

Колин с сомнением покачал головой, но все-таки вручил ей седло, оказавшееся весьма тяжелым.

Более того, по мере их возвращения к загону седло становилось все тяжелее и тяжелее. С большим облегчением Сандра сбросила его на верхнюю жердь изгороди, в то время как Колин вошел в загон и проворно взнуздал серую лошадку.

Не дожидаясь команды Колина, Сандра сняла седло с ограды и взгромоздила его на лоснящуюся спину лошади. Приговаривая ласковые слова, она застегнула подпругу, а затем, переведя дух, затянула ее потуже.

Серая прядала ушами, ловя звуки ее голоса, но стояла спокойно. Сандра взяла поводья в одну руку и вставила ногу в стремя. Легкий толчок — и вот она уже сидит в седле.

— Какое замечательное ощущение! — воскликнула Сандра. — В этом седле я чувствую себя как в кресле. Никогда не думала, что оно такое удобное!

— Через несколько часов оно показалось бы тебе не столь удобным, — заметил Колин. — Погоняй ее немного по кругу, пока я буду седлать моего жеребца.

Сандра выполнила его приказание, с наслаждением покачиваясь в седле. Серая лошадка чутко реагировала на любое прикосновение каблуков.

В стиле героев вестернов держа поводья одной рукой и стараясь не слишком их натягивать, Сандра легко меняла темп и направление скачки. Она несколько рисовалась перед Колином и прекрасно это сознавала, но должен же он был убедиться в ее сноровке!

Вскоре ковбой оседлал гнедого жеребца, и они вместе выехали за ворота ранчо.

— Куда направимся? — поинтересовалась Сандра.

— А вон к тем горам, — указал Колин на невысокую гряду, закрывающую горизонт.

Сандра кивнула и пустила лошадь рысью. Ковбой последовал за ней, держась на полкорпуса сзади и продолжая придирчиво присматриваться к повадкам всадницы.

Впрочем, возможно, он просто любуется моей фигурой, подумала Сандра, слегка придерживая серую.

— Можно предложить тебе небольшой психологический тест? — спросила она, когда их лошади поравнялись и пошли шагом.

— Попробуй, — кивнул Колин.

— Вспомни три самых дорогих для тебя имени и мысленно расставь их в порядке значимости.

Колин наморщил лоб и через несколько секунд произнес:

— Готово!

— А теперь произнеси их вслух.

Ковбой пожал плечами и улыбнулся.

— Берт, Сандра, Колин. Ну и о чем это говорит?

— Во-первых, если в этот список человек не забывает включить свое имя, то у него хорошо развито чувство собственного достоинства. А во-вторых, я поняла, что ты замечательный отец и, вероятно, был хорошим мужем.

— Ишь какая хитрая! — усмехнулся Колин. — Таким простым способом ты сумела заглянуть в мою душу, а вот как это сделать мне?

— Просто посмотри мне в глаза, — лукаво улыбаясь, предложила Сандра. Но когда Колин попытался это сделать, пришпорила лошадь и унеслась далеко вперед.

Она первой достигла подножия горной гряды, где предоставила Синди возможность самой выбирать тропу из числа тех, что змеились по поросшим деревьями и кустарником пологим склонам. Наслаждаясь окружающим пейзажем, Сандра почувствовала, как в ее душе постепенно воцаряются мир и спокойствие.

— Не стоит слишком удаляться от ранчо, — раздался позади голос Колина. — В этих краях часто бывают летние грозы.

— Ну и что?

— Ты так говоришь только потому, что ни разу не оказывалась на открытом месте, когда совершенно черное небо прочерчивают ослепительные молнии, — заявил он. — Поверь мне, что в тот момент чувствуешь себя примерно так же, как под бомбежкой!

— Верю, — миролюбиво согласилась Сандра. — Тогда давай поедем вдоль склона.

— Я вдруг подумал, что так и не знаю, чем ты зарабатывала на жизнь до того, как вышла замуж, — неожиданно сказал Колин.

— Была фотомоделью в агентстве «Нью-Йорк ситизен», — просто ответила она.

— То есть ты зарабатывала своей внешностью?

— Иногда и мозгами тоже, — сердито буркнула Сандра, уловив в его тоне насмешку.

— Мне почему-то кажется, что в этом случае тебе приходилось сложнее…

Вот ведь негодяй! Вздумал поиздеваться над ней! И Сандра сделала медленный глубокий вдох, стараясь сдержать желание ответить как можно резче.

— Ты просто не понимаешь, в чем состояла моя работа, — спокойно ответила она. — Что бы ты сказал, если бы тебе пришлось по несколько часов находиться под лучами раскаленных «юпитеров», принимая позы, которые от тебя требуют фотографы? А как насчет демонстрации купальников на открытом воздухе и в разгар осени! И при этом еще надо делать вид, будто испытываешь неземное блаженство!

— Никогда не демонстрировал купальники, — хмыкнул Колин. — Однако все вышеперечисленное требует выносливости, а не мозгов. Да и вообще, по моему мнению, подобный вид деятельности никак нельзя назвать работой.

— Что, что, что? — насторожилась Сандра.

— Да, это нельзя назвать работой, — уверенно повторил Колин. — Хотя от так называемой творческой элиты слово «работа» слышишь едва ли не чаще всего.

— С чего ты взял?

— А разве я не смотрю телевизор? «Ах, я в этот сезоне отработала столько концертов!» — томно жалуется модная певица. «Сейчас я работаю над новым романом», — изрекает известный писатель. «Весь день работал с документами», — признается перед телекамерой политик. «Завтра открывается выставка моих работ», — сообщает скульптор. «Ужасно много тяжелой работы!» — кокетливо сетует юная фотомодель, давая первое в своей жизни интервью.

— И что с того?

— А то, что по-настоящему тяжелая работа это удел не певицы, а технического персонала, таскающего массивные звуковые колонки; не писателя, а грузчиков типографии, где издаются его книги; не политика, а фермеров, которые зависят от его решений; не скульптора, а каменотеса; не фотомодели, а продавщицы супермаркета! Но эти простые люди, как правило, не имеют доступа к газетам или телевидению, чтобы пожаловаться на свою тяжкую долю, что только и делают публично представители «творческой элиты»! А ведь предложи им поменяться местами с работягами вроде меня, так они воспримут это как личное оскорбление.

— Ну и допотопные же у тебя взгляды!

— Что поделаешь. Поживешь в нашей глуши и сама посмотришь на мир иначе.

— Не думаю, что даже ваша глушь сделает из меня мизантропа! — задорно воскликнула Сандра.

— А что это значит? — растерялся Колин.

— Мизантроп — это человеконенавистник.

— Вот те на! Да разве я похож на подобного типа? — И ковбой, озадаченно присвистнув, сдвинул шляпу на затылок. — Мне почему-то кажется, что это словечко больше подходит к твоему бывшему мужу.

— Не надо о Джузеппе, — разом помрачнела Сандра. — А то он почувствует, что я о нем думаю, и явится сюда выяснять отношения…

— Полагаешь, что он тебя все еще любит? — озабоченно спросил Колин.

— Я не была в этом уверена даже в наши лучшие времена, — усмехнулась Сандра и замолчала.

Они медленно ехали шагом по неширокой тропе, отстраняя руками попадающиеся навстречу ветки деревьев. Почувствовав, что ее лоб покрылся легкой испариной, Сандра полезла в нагрудный карман рубашки за носовым платком и обнаружила там небольшую коробочку. Ее настолько удивила находка, что она остановила лошадь.

Колин сделал то же самое, с любопытством уставившись на загадочный предмет.

— Ну и что там? — нетерпеливо спросил он. — Кольцо с бриллиантом от некогда любимого мужа?

— Понятия не имею, — отозвалась Сандра. — Я не надевала эту рубашку с тех пор, как приехала из Нью-Йорка.

Вместо кольца с бриллиантом в коробочке оказалось всего-навсего несколько разноцветных драже.

— Что за ерунда? — удивился Колин. — Ты такая сластена, что не можешь обойтись без конфет?

— Это не конфеты, — сразу все вспомнив, задумчиво ответила Сандра.

— А что же?

— Нео-пептиды.

— Что?

— Открытие одного английского профессора, — охотно пояснила она. — Мой муж, точнее общество, членом которого он является, спонсировало научные исследования, и эти нео-пептиды были сделаны в качестве пробного образца.

— Да что такое — нео-пептиды?

— Ну, как бы тебе объяснить… Это некая субстанция, которая образуется в клетках человека, когда он испытывает какое-то сильное чувство. Если их выделить, а потом ввести другому человеку, то он будет испытывать то же самое. Например, если сильно напугать донора, то из клеток его тела можно выделить нео-пептид страха.

Колин с недоверчивым восхищением покачал головой.

— Неужели такое возможно? А нео-пептид любви? Можно ли выделить его и сделать так, чтобы принявший их человек влюбился в ту же самую женщину, что и так называемый донор?

Сандра пожала плечами.

— Ну, этого я не знаю… Любовь это же не столько наука, сколько нечто возвышенное, духовное.

— А эти нео-пептиды что вызывают?

Она лукаво посмотрела на своего спутника.

— Чувственность. Хочешь попробовать? — И, достав из коробочки одно драже, протянула его Колину. — Можем даже принять их одновременно…

— Дай сюда всю коробочку! — неожиданно потребовал ковбой.

— Зачем?

— Сейчас увидишь.

Заполучив коробочку, Колин изо всех сил размахнулся и швырнул ее в кусты. Сандра внимательно следила за выражением его лица, и стоило их взглядам встретиться, как ее сердце забилось часто и глухо.

Колин тут же соскочил на землю, повесил шляпу на луку седла и хлопнул жеребца по крупу, отгоняя подальше. Затем подошел к Сандре и сделал приглашающий жест. Она, послушно вынув ноги из стремян, соскользнула в его объятия. Колин поцеловал ее в шею, и она мгновенно вспыхнула, почувствовав себя так, словно по ее жилам течет не кровь, а раскаленная лава.

Сандра закрыла глаза, беззвучно шепча какие-то бессмысленные ласковые слова. Тело ее напряглось, стремясь прижаться к обнимающему ее мужчине как можно плотнее.

Колин подхватил ее на руки и, пронеся несколько шагов, опустил на крошечную залитую солнцем и поросшую пружинистым зеленым мхом поляну. Едва ли можно было представить себе более дивный уголок!

Сначала Колин вынул заколку из прически Сандры. Ему вспомнился вчерашний вечер, когда он вот так же распускал ее волосы и играл шелковистыми прядями.

Сандра пристально посмотрела ему в глаза, а затем, не говоря ни слова, припала к его губам долгим поцелуем. Колин сдавленно вздохнул и с силой прижал ее к себе. Они переплелись языками, задыхаясь от возбуждения и забыв обо всем на свете.

Это был не деликатный и осторожный поцелуй вроде «договора о намерениях», а проявление требовательного, неистового желания, подобного реву ветра или раскату грома. И Сандра с готовностью, трепеща и замирая, устремилась навстречу этому желанию, удивляясь, насколько же быстро возникла ответная страсть, полностью овладевшая ею.

Пока Колин расстегивал на ней рубашку, Сандра сохраняла неподвижность. А потом слегка выгнула спину, помогая ему снять с себя и ее, и бюстгальтер.

Взяв в ладони ее тяжелые тугие груди, он потерся о них лицом, нежно сжимая. Затем втянул в рот твердый от возбуждения сосок и осторожно поласкал его кончиком языка. Он так умело управлял возбуждением Сандры, доводя его до высшей точки, что это становилось сладким мучением.

Она кусала губы, постанывала от удовольствия, гладила его волосы и смотрела вокруг затуманенным взором. Как можно быть таким сильным, мужественным и при этом удивительно нежным!

Сандра помогла ему расстегнуть и снять рубашку, после чего стала покрывать его мускулистый торс быстрыми, дразнящими поцелуями. Потом погладила ладонями стальные бицепсы и медленно прошлась кончиками пальцев по выпуклой груди, легко касаясь твердых сосков, окруженных жесткими черными волосками, ощущая сильное биение мужского сердца и прислушиваясь к дыханию Колина, которое становилось все более тяжелым и хриплым.

Вдруг он на секунду замер, напрягся, а потом, зарычав от вожделения, прижал к себе Сандру так, что ее обнаженные груди вжались в его грудь. Его руки ласкали ее шелковистые волосы, пальцы поглаживали затылок, и все это чувственное действо сопровождалось дразнящими поцелуями, разжигающими и без того их страстное обоюдное желание.

Наконец привстав, он склонился над лежащей Сандрой и ловко снял с нее сапожки и джинсы, обнаружив под ними розовые трусики. Целуя ее живот и бедра, Колин запустил пальцы под резинку, и Сандра слегка приподнялась, помогая ему стянуть их с себя.

Каким же невероятно возбуждающим был запах ее разгоряченной кожи, к счастью не отравленный никакими духами или дезодорантами! А от упругости ее гладких бедер у него мгновенно вспотели ладони…

Его буквально распирало от возбуждения, но он намеренно не торопился, любуясь обнаженной женщиной, которая с томным видом наблюдала за ним сквозь полуопущенные ресницы. И еще он непрерывно целовал ее, оставляя влажный след кончиком языка от живота до подбородка. Затем снова припал к ее губам, раздвинул их языком и одновременно проник рукой между ее бедер. Она уже была готова к этой ласке и послушно развела колени.

Трепеща всем телом, Сандра наблюдала за тем, как Колин одной рукой расстегивает пояс собственных джинсов, другой продолжая возбуждать ее. Стянув джинсы до лодыжек, он устроился между ее раздвинутых бедер, постаравшись сделать все как можно медленнее и упоительнее.

Сандра ладонями обхватила его упругие ягодицы и в тот момент, когда он вошел в нее, глухо и страстно застонала. Первые его движения были нежными и осторожными, но потом они начали учащаться, становясь все резче и необузданнее.

Ее мгновенно захлестнул океан ощущений! Обвив его ногами, она стала яростно двигать бедрами, выгибаясь всем телом и постанывая.

— О любовь моя…

Кто из них произнес эту фразу, они не знали. Да и какое это имело значение, если им наконец-то удалось стать единым целым и их сердца бились, как одно!

Они яростно и сосредоточенно двигались в унисон. И в какой-то момент Сандра почувствовала, что ее с головой захлестывает волна неимоверного блаженства и она уже не в состоянии себя контролировать.

Колин изо всех сил прижимал ее к себе, такую горячую, страстную и желанную, зарывался лицом в разметанные по зеленому мху белокурые волосы, издающие невыразимо приятный аромат, и шептал нежные слова. Но она его едва слышала, поскольку утратила всякое чувство реальности. Ее тело выгибалось навстречу его телу, лицо пылало, а интенсивность ощущений заглушала все запахи и звуки окружающего мира. Да и ее стоны доносились до него словно бы издалека, поскольку сознание почти полностью отключилось, осталось лишь чувство невероятного наслаждения.

Наконец-то он обладал этой неимоверно желанной женщиной, подтверждая это обладание силой своих толчков, на которые она отзывалась громкими стонами.

Сандра закричала, и тут же раздался хриплый вскрик Колина, разом утратившего контроль над собой. Еще несколько мгновенных спазмов удовольствия — и они почти одновременно издали бурный вздох облегчения… А потом они какое-то время молча лежали в объятиях друг друга — усталые, вспотевшие, умиротворенные.

Фырканье лошадей и нежный поцелуй Колина заставили Сандру очнуться. Да, ее ковбой оказался совершенным возлюбленным. Его нежность, сила и страстность были бесподобны. Как можно было желать чего-то еще, находясь в объятиях такого мужчины?

Сандра высвободила руку и погладила его сначала по груди, затем по лицу. Какое же удовольствие ей доставили эти красивые, четко очерченные губы!

Колин поймал ее руку и принялся медленно и нежно целовать ладонь.

— Ты чертовски упоительная женщина, — пробормотал он в перерывах между поцелуями.

— Да и я до сего дня не верила, что это может быть так прекрасно, — счастливым голосом призналась Сандра.

— Не только для тела, но и для души?

— Разумеется!

Колин залюбовался легким румянцем на ее щеках, при этом его глаза светились самой искренней нежностью. Внезапно он привлек к себе Сандру и поцеловал в кончик носа.

— Как же ты красива, любовь моя! Должен тебе сказать, что…

Но Сандра так и не узнала, что он собирался сказать, поскольку пронзительно завопила, почувствовав, как что-то обожгло ее левую ягодицу.

Мгновенно выпрямившись, она шлепнула себя по голому телу, убив какое-то насекомое — то ли осу, то ли овода, — после чего яростно потерла укушенное место, быстро начинающее краснеть.

— Проклятая тварь ужалила меня! — пожаловалась она Колину, однако он ничего не ответил.

Удивленная Сандра взглянула на него и увидела, что ковбой трясется от приступа беззвучного смеха.

— Ну, это уже слишком! — возмутилась она. — Мне же по-настоящему больно!

— Я понимаю, — отсмеявшись, выдохнул Колин. — Но ничего не поделаешь… Впрочем, давай я осмотрю ранку и заодно вытащу жало.

Он заставил Сандру перевернуться на живот и осторожно обследовал губами укушенное место. Это было чертовски приятно, однако она продолжала сердиться.

— Почему эта ужасная тварь укусила именно меня?

— А чего еще можно ожидать, лежа в чаще леса с голым задом?

Она прикусила губу, чтобы сдержаться, и оглянулась вокруг в поисках своей одежды.

— Никогда не думал, что можно краснеть так быстро, — приподнимаясь на локте, заметил Колин. — Кажется, мне следует извиниться…

— Тебе это только кажется? — вскакивая, иронично поинтересовалась Сандра.

— Нет, я действительно перед тобой извиняюсь, — самым серьезным тоном сказал ковбой, рывком натягивая джинсы и поднимаясь на ноги. — И прошу только об одном…

— Чего еще? — недовольно буркнула она, пытаясь снять бюстгальтер, висящий на ближайшей ветке.

— Выходи за меня замуж!

Ошеломленная подобным предложением Сандра не успела ничего ответить, как Колин снова заключил ее в объятия — почти голую, в одних трусиках, даже не успевшую застегнуть бюстгальтер, — и осыпал поцелуями.

— Подожди, подожди, — забормотала она, отчаянно пытаясь увернуться от его вездесущих губ. — Ты сам-то понял, что сейчас сказал?

— Разумеется! Я хочу… Нет, я очень хочу, чтобы ты стала моей женой!

Видимо, у нее был такой растерянный и при этом такой счастливый вид, что он ласково улыбнулся.

— Ну, отвечай же, радость моя, ты согласна?

— Нет, сначала ты ответь мне на один вопрос! — с притворной серьезностью потребовала Сандра.

— Какой именно?

— Зачем ты выбросил мои нео-пептиды?

Колин засмеялся.

— Затем, что в нашей любви не должно быть ничего искусственного!

7

Счастье — это единственная причина бессонницы, которая совершенно не тяготит. И то же самое счастье преображает мир сильнее, чем любое опьянение.

Когда вечером того же дня Колин наконец-то заснул, то увидел пленительный эротический сон… Впрочем, если учесть, что и самой эротики в его жизни не было с того самого момента, как пропала его жена, то в этом не было ничего удивительного…

Тихий скрип половиц, мерное тиканье старинных настенных часов, горячий прерывистый шепот. Медленно прекрасная женщина в белом платье — он не видит ее лица, но не сомневается, что это Сандра, — распускает пояс, пробегает пальцами по верхнему ряду пуговиц вплоть до талии, а потом нагибается и начинает расстегивать пуговицы подола.

Распахнув платье, она легким движением освобождается от него и делает шаг вперед. Колин не видит ее глаз, но чувствует, что и она смотрит на него не менее пристально, чем он на нее. Они сближаются — и вдруг начинают бить часы. Оба вздрагивают и приглушенно смеются…

Время уже не играет никакой роли. Колин его просто не воспринимает и только старается унять собственное возбуждение, чтобы страстно вздыхала и постанывала она. Наконец Сандра последний раз содрогается и с полустоном-полувздохом жадно целует его в губы.

— Как это было прекрасно, — шепчет она, обжигая его горячим дыханием.

— Сандра, любовь моя, — изнемогая от счастья, бормочет он, наслаждаясь завораживающим в лунном свете блеском широко раскрытых глаз, видом чудесного белого платья, небрежно брошенного на спинку старинного дивана, и зарождающимся предчувствием необыкновенной любви к этой потрясающей женщине, так неожиданно вошедшей в его жизнь…

Резкая телефонная трель спугнула прекрасное видение. С трудом разлепив веки, Колин подполз к краю кровати и, протянув руку, принялся нащупывать телефонную трубку, что ему удалось сделать лишь на пятом звонке.

— Да? — заспанным голосом произнес он.

— Здравствуй, это я, Паола.

— Кто?!

Мгновенно проснувшись, Колин рывком сел, в первый момент решив, что это какое-то кошмарное продолжение сна. Однако он слишком хорошо помнил голос жены, чтобы усомниться в реальности происходящего.

— Надеюсь, ты узнал меня? — словно догадавшись о его мыслях, спросила Паола.

— Конечно, узнал. Однако откуда ты звонишь? — Этот вопрос был первым, который пришел ему в голову, и немало повеселил жену.

— Не бойся, не из преисподней, — засмеялась она, — а всего лишь из Сан-Эстевеса. Ты что, мне не рад?

Колин прорычал нечто невнятное и судорожно потянулся, едва не выронив трубку телефона.

О женщины! Паола звонит ему, когда он уже успел оплакать ее и найти другую, и как ни в чем не бывало интересуется, не рад ли он ей. Ну и что на это можно ответить?

— Почему ты молчишь?

— Вообще-то я тебе рад, — довольно сухо произнес Колин. — Хотя в данный момент меня бы больше обрадовало, если бы этот разговор мне снился.

— А знаешь, — оживилась Паола, — ведь и я тебе звоню именно потому, что недавно видела тебя во сне.

— Рад слышать.

— Сомневаюсь. Почему ты со мной так холоден? — Паола сделала паузу и, не дождавшись ответа, снова спросила: — У тебя все в порядке?

— Разве может быть иначе?

— А как у тебя в личном плане?

— Черт возьми! — возмутился Колин. — А ты не хочешь поинтересоваться делами своего сына?

— О, мой маленький Берт, — немедленно заворковала Паола, словно только и ждала этого вопроса. — Ты не представляешь, как я безумно соскучилась по нашему красивому малютке!..

— Ты можешь объяснить, что с тобой случилось и где ты пропадала целый год? — перебил ее Колин.

— Разумеется, могу, — мгновенно переходя на деловой тон, сказала жена. — Но это долгий разговор.

— Сомневаюсь, что мне захочется выслушивать твою ложь! — зло бросил Колин. — Тем более что за год ты могла придумать вполне правдоподобную историю.

— Фу! — возмутилась Паола. — К чему этот сарказм?

— Я просто хочу, чтобы ты знала: из-за наших с тобой проблем я не застрелюсь!

— Это и не входит в мои планы, — усмехнулась она.

Колин промолчал, но Паола молчать не собиралась.

— Ты сейчас чем-то занят?

— А ты допрашивать меня вздумала, что ли? Не самое подходящее время…

— Не хочешь отвечать?

— Да, не хочу.

— Но ты сейчас один?

— Ревность одолела? Тогда садись в машину, приезжай и убедись лично.

— Не люблю напрашиваться.

— Да? А мне показалось, что ты сейчас именно этим и занимаешься.

— Ошибаешься. Извини, что разбудила.

— Постой! — спохватился Колин, испугавшись, что она может повесить трубку. — Ты говоришь, что находишься в Сан-Эстевесе?

— Наконец-то до тебя дошло! Да, я в Сан-Эстевесе и могу приехать в течение часа.

— Тогда я жду.

Взбудораженный разговором Колин быстро оделся и хотел было сделать себе кофе, но у него все валилось из рук.

Ситуация складывалась самая невероятная!

Только вчера он сделал предложение соседке, а сегодня вдруг объявляется его законная жена. И что он теперь скажет Сандре? Извини, но я, оказывается, все-таки женат?

Разумеется, у него и раньше были определенные подозрения в отношении Паолы. Последний год она явно тяготилась жизнью на ранчо и все чаще заговаривала о том, как хорошо было бы съездить развеяться в какой-нибудь большой город. Однако каждый раз какие-нибудь неотложные дела не позволяли Колину отлучиться из дому.

Но что она делала целый год и почему вдруг решила объявиться снова? Соскучилась по Берту?

При мысли о сыне Колина охватило скверное предчувствие. Уж не собирается ли Паола разлучить его с Бертом? А вдруг она нашла себе другого мужчину и теперь решила подать на развод?

Подобными вопросами он мучился до тех пор, пока к его дому не подъехал новенький «понтиак», из которого вышла стройная молодая дама в красном платье.

Давно известно, что всех красивых женщин-соблазнительниц можно условно отнести к трем основным типам. Роковая брюнетка-вамп, предпочитающая обтягивающую черную одежду и яркую косметику; аппетитная блондинка «а-ля Мэрилин Монро» с пышными формами и в светлых, полупрозрачных, свободного покроя юбках и блузках; и наконец романтическая принцесса с каштановыми или русыми волосами, отменно стройной фигурой и большими задумчивыми глазами.

Паола ухитрялась сочетать в себе черты первых двух типов. Темноволосая от природы, она отличалась пышными формами, которые обожала обтягивать нарядами кричащих расцветок вроде черных джинсов и ярко-красной куртки. Обладая красивым, прекрасно ухоженным лицом, она умела с таким капризно-задорным выражением надувать губки и закатывать глазки, что ни один мужчина не мог перед ней устоять.

Что касается волос, то на памяти Колина его жена меняла стрижки как минимум четыре раза. То отпускала длинные волосы ниже плеч, окрашивая их в красивые каштановые оттенки, то стриглась «под мальчика», отказываясь от химии и оставляя естественный цвет волос. Но особенно она нравилась Колину именно такой, какой предстала перед ним во время первой встречи. Тогда ее волосы были длинными, черными и очень красиво приподнятыми над высоким ясным лбом.

Нынче Паола появилась в облике деловой женщины — короткие волосы, пышная укладка.

— Так ты не хочешь слушать о том, что со мной произошло год назад? — раздраженно спросила она, закуривая длинную ментоловую сигарету.

Колин не переносил табачного дыма, поэтому недовольно поморщился.

— Нет, почему же, — нехотя сказал он, избегая встречаться с женой взглядом. — Хотя и не обещаю, что безоговорочно тебе поверю. Так что с тобой случилось?

— Меня… похитили.

— Похитили?!

— Да, именно так. Стоило мне подъехать к пляжу и выйти из машины, как следом за мной подкатил огромный «линкольн», из которого выскочили двое громил. Не взирая на мои протесты, они силой запихнули меня в свою машину и уселись рядом. Я поняла, что сопротивление бесполезно и больше не пыталась вырываться. Да и не могла бы этого сделать, даже если бы захотела, поскольку уже через минуту мне надели наручники, завязали глаза, а рот залепили скотчем. Оставалось только покориться своей участи да молча гадать, кому и зачем понадобилось меня похищать…

— И кто мог знать, что в тот день ты собираешься купаться, — добавил Колин, задумчиво почесав затылок.

— И это тоже! — подтвердила Паола. — Да, у меня были подозрения, что это мог быть Джимми… Ну, тот отвратительный тип, от которого ты меня спас в день нашего знакомства…

— Помню, помню, — кивнул муж. — На нем еще был такой шикарный белый костюм…

— Так вот, — затягиваясь и выпуская струю ароматного дыма, продолжила женщина, — я и подумала на него, тем более что незадолго до этого я узнала, что он сбежал из тюрьмы и скрылся в неизвестном направлении. Но зачем ему было меня похищать, если он прекрасно знал, что я замужем и между нами давно все кончено?

— Действительно, зачем?

— Сначала я решила, что могу оказаться для него опасным свидетелем, однако потом отказалась от этой мысли. Я не знала ничего такого, что могло бы серьезно повредить ему, если бы Джимми суждено было вновь предстать перед судом… Короче, не зная, что и думать, я покорилась своей участи и стала ждать, что будет дальше. Как ни старалась, но я даже приблизительно не могла определить, куда меня везут. Громилы курили, изредка обмениваясь короткими фразами, и не обращали на меня никакого внимания. Еще до меня доносились мерное урчание мотора, свист ветра за окном, да гул несущихся навстречу автомобилей. По моим представлениям прошло где-то около часа, когда машина наконец стала замедлять ход и вскоре остановилась. Издалека раздался какой-то скрежещущий звук. Я поняла, что это открывают ворота. После чего машина снова тронулась, но, проехав еще немного, остановилась, на этот раз окончательно.

— Скорее всего тебя привезли в замок герцога Синей Бороды…

— Если будешь издеваться, то я перестану рассказывать! — возмутилась Паола.

— Все-все, молчу.

— Дверцы распахнулись, меня взяли под руки и вытащили наружу. Громилы действовали не грубо, но достаточно бесцеремонно. И тут кто-то спросил: «Это она, вы не ошиблись?» Затем этот неизвестный, видимо являющийся у них главным, приказал освободить мне рот. Как только отлепили скотч, содрав с моих губ всю помаду, я принялась ругаться, обзывая их придурками и вонючими козлами…

— Узнаю твой милый жаргон!

— Еще одно замечание — и я запущу тебе в голову пепельницей!

— Да за что, если я тебя внимательно слушаю? Итак, ты принялась ругаться, и что потом?

— Потом они спросили мое имя. Я не видела причин его скрывать и назвала себя. Тогда они поинтересовались, знаю ли я Джимми Конегена? Я ответила, что знаю, добавив при этом, что он преступник, которого разыскивает Интерпол, и потребовала развязать мне глаза и снять наручники.

— Потерпите минутку, мэм, — успокоил меня главарь громил, после чего обратился к своим подручным: — Ведите ее.

И меня куда-то повели. Сначала я шла по асфальтированной дорожке, потом передо мной открыли дверь и ввели в какое-то помещение.

Далее последовали короткие переговоры с кем-то, передо мной снова открыли какую-то дверь, и я оказалась в длинном гулком помещении, видимо коридоре. Мы прошли его до конца, а затем я услышала, как открывается дверь лифта. Меня втолкнули внутрь, дверь закрылась, и лифт стал подниматься. Затем снова ходьба по очередному коридору, во время которой я зачем-то считала повороты. Наконец мне велели остановиться и освободили от наручников, после чего послышался звук запираемого замка. Разумеется, я тут же сняла с глаз повязку, оглянулась… и замерла от удивления.

— И что же ты увидела такого удивительного?

— Джимми собственной персоной!

— Ага, — пробормотал Колин, — значит, твое предположение оказалось верным. И чего же от тебя хотел этот мерзавец и похититель замужних женщин?

— Он хотел, чтобы я снова была с ним.

— Но ты объяснила, что уже замужем и у тебя есть ребенок?

— Да, но он потребовал, чтобы я подала на развод, пообещав жениться на мне, как только я стану свободной.

Колин не верил ни единому ее слову. Скорее всего никакого похищения не было, просто Паола взялась за старое и снова связалась со своим мафиозным дружком. Но зачем ей эта изощренная ложь, когда гораздо проще заявить, что она хочет развода? Ведь и он в данный момент хотел того же!

— Ну и что было дальше? — осторожно поинтересовался Колин, внимательно наблюдая за выражением лица жены.

— А дальше он целый год держал меня при себе в качестве заложницы, отпустив лишь тогда, когда я клятвенно пообещала выполнить его требование.

— То есть развестись со мной?

— Да… и забрать Берта.

Этого-то он и боялся больше всего!

— А зачем ему мой сын?

— Сын нужен не ему, а мне! — сердито возразила Паола. — К тому же я узнала, что ты все равно не уделяешь достаточно времени его воспитанию. Точнее, ты просто сплавил нашего мальчика своему двоюродному брату!

На этот упрек трудно было что-либо возразить, однако Колин не собирался так легко сдаваться.

— Ты сможешь отнять у меня нашего сына только по решению суда, — сухо заявил он. — А учитывая сколько времени ты пропадала неизвестно где, сомневаюсь, чтобы решение было принято в твою пользу.

— Разве мы не сможем договориться как-то иначе? — вкрадчиво поинтересовалась Паола.

— Как именно?

— Ну, мы могли бы снова попробовать жить вместе… В конце концов я твоя законная жена!

— А как же Джимми?

— Ты его боишься?

Колин пожал плечами и поднялся.

— Ты куда?

— Надо задать сено лошадям.

— Я тебе помогу.

— Поможешь мне ухаживать за лошадьми? — удивился ковбой. — Однако прежде у тебя никогда не было подобного желания. Более того, ты не раз говорила, что лошади тебя пугают…

— Теперь я поняла, что некоторые люди гораздо опаснее лошадей.

— Ну что ж, пойдем.

Они вышли из дому и направились в конюшню.

— Ты действительно собираешься работать в этом платье и в этих туфлях? — полюбопытствовал Колин, когда они зашли внутрь;

Паола призывно улыбнулась.

— Но ведь платье легко снять…

— Что?

Не успел он и глазом моргнуть, как его жена, нагнувшись, подняла подол и, быстро стянув платье через голову, небрежно кинула его на калитку пустого стойла, оставшись в красном кружевном белье и черных чулках.

— Что ты делаешь?

— Молчи!

Паола с силой толкнула мужа на солому, затем присела на корточки и принялась проворно расстегивать пояс его джинсов. Колин настолько растерялся, что даже не пытался ей помешать. К тому же он слишком хорошо помнил бурный темперамент своей жены, которая не раз заставляла его заниматься с ней любовью в самых невероятных местах. Воспоминания об этих лихорадочно-сладострастных мгновениях тут же вызвали у него горячую волну возбуждения.

Тем временем Паола сдернула с него джинсы и тут же принялась ласкать его губами и языком, делая это столь умело и с таким упоением, что Колин не выдержал и зарычал, запустив пальцы в ее густые волосы. Тогда Паола стала нежно поглаживать его мускулистые бедра и упругие ягодицы.

Кровь прилила к вискам, сердце стучало тяжелым молотом, и все существо Колина охватила неистовая жажда обладания. В нем проснулся настоящий зверь, все отошло на задний план — сначала секс, разговоры потом!

Почувствовав, что находится на грани, он оторвал от себя Паолу, поднял на ноги и повернул спиной. Она поняла его намерение, томно вздохнула и наклонилась вперед, упершись руками в деревянную перекладину.

Рывком стянув с нее трусики, Колин вошел в нее с такой неистовой силой, что она вскрикнула и резко дернулась. Сейчас он ощущал себя могучим, диким и сильным, как настоящий жеребец, чему способствовали запахи конюшни и свежего сена.

Они стонали, обливались потом и содрогались от самой неистовой и бешеной страсти, которая походила на безумие, но при этом была мудрее всего на свете.

Находившиеся в соседних стойлах лошади фыркали, переступали копытами и косили на них карими, всепонимающими глазами…

8

После столь бурного любовного приключения и неожиданного признания в любви Сандре приснился ночью очень странный сон…

Она идет по длинным коридорам какого-то старинного замка. Кажется, это тот самый римский замок Святого Ангела, который она посещала вместе с Джузеппе.

Стоило ей вспомнить о бывшем муже, как он появляется откуда-то из-за угла и, улыбаясь ей какой-то странной улыбкой, не говоря ни слова, берет за руку и ведет за собой. Она хочет воспротивиться, но ноги становятся, как ватные, и совершенно ее не слушаются.

А Джузеппе все тащит и тащит ее за собой, периодически оглядываясь и с дьявольской усмешкой прикладывая палец к губам, словно призывая хранить молчание. Наконец он подводит ее к тяжелой дубовой двери с крепкими металлическими засовами и вталкивает внутрь.

Они оказываются в полутемной спальне, освещенной лишь канделябром с тремя свечами, стоящем на столике вместе с кувшином вина и вазой с фруктами. Центральное место в комнате занимает огромная кровать с задернутым темно-красным пологом.

Сандра думает, что Джузеппе привел ее сюда, чтобы заняться любовью, и хочет протестовать, как вдруг понимает, что кровать уже кем-то занята. Ткань полога слегка раскачивается, и из-за него раздаются громкие женские стоны.

Муж выпускает ее руку и, по-прежнему прижимая палец к губам, на цыпочках подкрадывается к кровати и отодвигает в сторону тяжелую темно-красную ткань.

Боже, что она там видит! Колина яростно занимающегося любовью с красивой черноволосой женщиной. Он настолько увлечен, что даже не замечает неожиданных свидетелей его любовных утех…

Вскрикнув от возмущения, Сандра проснулась. Сев, она, с сильно бьющимся сердцем, несколько секунд приходила в себя.

Стоило найти себе нового мужчину — и какие странные ей начали сниться сны! И при чем тут Джузеппе? Его издевательская ухмылка до сих пор стояла у нее перед глазами. Наяву он никогда так не улыбался…

Даже приняв душ и позавтракав, Сандра все никак не могла успокоиться. Тогда, чтобы отвлечься, она включила телевизор, где показывали какую-то комедийную мелодраму…

Заплаканная героиня в светлом платье убегала от героя, преследовавшего ее с букетом в руках. На светофоре она вынуждена была остановиться, и как раз в этот момент мимо нее проехала подметальная машина. Поток воздуха высоко взметнул подол легкого платья, обнажив стройные загорелые ножки в белых ажурных чулках. От такого зрелища трое юношей, идущих по тротуару, дружно раскрыли рты и выронили из рук банки с кока-колой. Заметив это, герой бросил букет и, упав перед героиней на колени, поймал и плотно прижал к ее ногам игривый подол…

Усмехнувшись, Сандра выключила телевизор, решив не тратить время на подобную ерунду, а лучше прибраться в доме. Вначале она задумала сделать влажную уборку, протереть мебель, пропылесосить диваны и кресла, но вскоре поняла бессмысленность подобных занятий: в доме и так царил образцовый порядок.

Конечно, приятно осознавать себя отличной хозяйкой, вот только не перед кем этим похвастаться!

И тут она наконец вспомнила о занятии, которое всегда действовало на нее успокаивающе. Эта мысль пришлась тем более кстати, что совсем недавно, обследуя дом от подвала до чердака, она нашла все необходимые для этого занятия атрибуты.

Сандра направилась в кладовку, извлекла оттуда большую картонную коробку и вывалила ее содержимое на пол. Здесь были целлофановые пакеты со специальной землей для цветов, минеральные удобрения, перчатки, пульверизатор, ножницы и резиновый фартук.

Надев перчатки и фартук, она подошла к окну и внимательно осмотрела чахлые растения, расставленные на подоконнике. Сандра получала истинное удовольствие, выхаживая их. Тревога исчезала, душевные силы восполнялись и, самое главное, удавалось полностью восстановить контроль над своими мыслями и чувствами…

Час спустя, ощутив себя вполне умиротворенной, Сандра убрала садовые принадлежности обратно в коробку и, полюбовавшись результатом трудов своих, снова переоделась. Не зная, чем еще заняться, она поднялась на второй этаж, где ей на глаза попалось кресло-качалка, отсвечивающее в солнечном свете лакированным деревом.

Сандра подошла ближе и вдруг почувствовала себя женщиной из давно минувшей эпохи, которая когда-то сидела в этом кресле, нежно укачивая новорожденного малыша — возможно, одного из ее предков.

Ей самой уже перевалило за двадцать пять — критический возраст для фотомодели! И она еще не знала, что испытывает кормящая мать, держа на руках засыпающего малыша. Задумавшись, Сандра машинально опустилась в кресло.

Интересно, на что может быть похоже это чувство? Она мысленно представила себя с младенцем на руках и, полузакрыв глаза, принялась раскачиваться, мурлыча под нос какую-то песенку.

Но вскоре ей надоела эта «игра в сентиментальность», и она задумалась о планах на сегодняшний день. Кажется, перед расставанием Колин что-то говорил о поездке в город для подачи заявления и о приобретении свадебных подарков… Странно, что он до сих пор не позвонил.

Сандра сняла трубку, опасаясь, что телефон могли еще не подключить, однако все было в порядке. А что, если ей самой позвонить Коли ну?

Она уже собралась набрать его номер, но передумала. Как это глупо — разговаривать по телефону, когда до дома соседа рукой подать!

И в этот момент в ее душу начало закрадываться неприятное предчувствие… После вчерашней прогулки, закончившейся бурным сексом на лоне природы и последующим объяснением в любви, настоящий мужчина просто обязан был явиться поутру к любимой женщине с букетом цветов, чтобы пожелать ей доброго утра.

И если Колин этого еще не сделал, то объяснений тому могло быть только три. Или так проявляется отсутствие у него «джентльменского» воспитания, или он уже получил все, что хотел, и успокоился, или же с ним что-то случилось…

Сандра не любила плохо думать о людях, поэтому последний вариант показался ей самым вероятным. Но если с ним действительно что-то случилось и ему нужна помощь, то почему она до сих пор дома?

Медлить было нельзя. И Сандра поспешно выскочила на улицу и быстрым шагом, едва сдерживая желание побежать, направилась к соседнему дому.

— Колин! — позвала она, поднявшись на знакомое крыльцо. В памятную ночь их знакомства Сандра едва не споткнулась о последнюю ступеньку.

Из дома никто не отозвался. Тогда она взялась за дверную ручку — дверь оказалась открытой. Сандра робко вошла и снова позвала хозяина.

Она всего лишь второй раз была в доме Колина, поэтому с любопытством осмотрелась по сторонам. Обстановка гостиной оказалась довольно стандартной, с непременным камином, сложенным из неотесанных камней. Но главное — и это приятно удивило Сандру, — нигде не было следов холостяцкого беспорядка. Напротив, комната была тщательно убрана и каждая вещь лежала на своем месте.

Она вновь позвала Колина, но тут же поняла, что это глупо. Вряд ли он так крепко спит, что не слышит. Во-первых, местные жители встают с петухами. Во-вторых, Колин сам говорил ей, что отличается таким чутким слухом, что способен даже во сне определить, какая из его кобыл подала голос…

А вдруг все дело именно в лошадях? Что, если одна из них лягнула его и сейчас он, окровавленный, лежит на полу конюшни?

Перепугавшись не на шутку, Сандра даже не стала подниматься на второй этаж, выскочила из дома и бросилась к конюшне. И чем ближе она подбегала, тем отчетливее слышала стоны, доносящиеся из-за полуоткрытой двери.

Однако, даже испытывая сильное душевное волнение, Сандра не могла спутать голоса. Стонала женщина. И отнюдь не от боли. Это были страстные, с придыханием, захлебывающиеся от наслаждения стоны самки, наслаждающейся своей властью над овладевающим ею самцом!

Поняв это, она оцепенела. Однако ее колебание было недолгим. И Сандра, теперь уже медленно и осторожно, стала приближаться к двери конюшни.

Подслушивать и подглядывать нехорошо, зато очень увлекательно. Особенно когда речь идет о красивых женщинах или сексуальных маньяках, о загадочных убийствах или таинственных исчезновениях, о смутных подозрениях или бурных страстях — вроде тех, что бушевали сейчас в конюшне…

Человеческое любопытство — это и порок, и благо одновременно. Порок — потому, что заставляет совершать неблаговидные поступки, благо — потому, что иной раз позволяет делать самые неожиданные открытия, позволяющие избежать в дальнейшем серьезных ошибок.

Затаив дыхание, Сандра подкралась к стойлу и заглянула внутрь. Затем отшатнулась, закрыла глаза и помотала головой, чтобы хоть немного прийти в себя, и лишь после этого заглянула снова.

Разница между тем, что она видела во сне, и тем, что происходило наяву, состояла только в позиции любовной пары. Если во сне возлюбленная Колина сидела на нем верхом, то здесь он входил в нее сзади, напоминая в этот момент самого настоящего жеребца.

У Сандры потемнело в глазах, и она закрыла их, пытаясь справиться с головокружением. Нет, верхом безрассудства было увлечься таким отъявленным мерзавцем, который сегодня с одной, завтра с другой, а послезавтра…

Выходила из конюшни Сандра так же, как и входила, — на цыпочках. Зато потом бросилась бежать со всех ног.

Задыхаясь, она влетела в свой дом, захлопнула за собой дверь и лишь после этого обнаружила, что ее лицо залито слезами. Бросившись на диван и уткнувшись лицом в подушку, она дала волю своим чувствам и разрыдалась — от горя, от обиды, от унижения… И за что только ей было послано сегодняшнее испытание?

Сандра хорошо знала свою натуру. От природы она была безумно ревнива, но при этом совершенно независтлива, в чем не было никакого противоречия. Ибо, как правило, завидует человек чему-то, что есть у другого. А ревнует тогда, когда под угрозой находится то, что принадлежит именно ему.

Испытывая нежные чувства к мужчине, Сандра была просто не в состоянии представить его в объятиях другой женщины. При этом и сама строго соблюдала условия, которые ставила своим партнерам, поэтому всегда встречалась только с одним мужчиной, хотя при ее профессии фотомодели, на взгляд обывателей, подобное поведение смотрелось нонсенсом.

Знакомые мужчины знали эту особенность Сандры и слишком дорожили ее обществом, чтобы позволить себе дать ей повод для ревности. Этого ни разу не делал даже Джузеппе, у которого до женитьбы на Сандре было множество женщин. Словом, по ее мнению, поведение самодовольного донжуана с ранчо выходило за всякие рамки!

А что, если вернуться и высказать ему все, что она о нем думает? Да и интересно бы узнать, кто эта жгучая брюнетка, лица которой она не видела, зато хорошо разглядела задницу! Вдруг его воскресшая жена?

Впрочем, это не оправдание, да для него и не существует никаких оправданий. Разве предательство в любви можно чем-то оправдать?

Нет, совершенно очевидно, что не стоит унижаться до объяснений с Колином. Да и с какой стати опускаться до того, чтобы гоняться за случайным любовником? Мало ли на свете стройных и мускулистых мужчин. И вообще, неужели за какие-то три дня она успела влюбиться в своего соседа до такой степени, что окончательно потеряла голову?

В конце концов любовь — это удел глупцов, поскольку лишает человека контроля над собой, а Сандра всегда считала себя женщиной умной. Она не может, не должна и не будет влюбляться в кого бы то ни было.

Во всяком случае, до тех пор пока не встретит достойного во всех отношениях мужчину, а не очередного загорелого красавца, пусть даже с самыми упоительными губами на свете…

Выплакав все слезы и перебрав все возможные варианты своей дальнейшей жизни, Сандра немного успокоилась и начала собирать чемодан. Она сейчас же поедет в аэропорт и сегодня же возвратится в Нью-Йорк.

Вот ирония судьбы! Не прошло и недели с того момента, как она распаковывала этот же самый чемодан и наводила порядок в доме, искренне полагая, что обоснуется здесь надолго.

Ее решимость немедленно и навсегда покинуть это место была так велика, что прошло не менее получаса прежде, чем она вспомнила об осле. А вспомнив, растерянно опустила руки и присела на первый попавшийся стул. Действительно, что же делать с Подкидышем? Она же не может бросить его на произвол судьбы.

Сандра вышла из дома и медленно побрела в сарай. Подкидыш невозмутимо жевал сено и не бросил своего занятия, даже увидев хозяйку. Впрочем, когда Сандра погладила его по морде, он потянулся к ней, и ей даже показалось, что еще немного — и Подкидыш лизнет ее руку как преданная собака.

Но осел всего лишь негодующе фыркнул, обнаружив пустую ладонь, после чего вернулся к сену.

— Вот неблагодарный, — грустно усмехнулась она. — Даже тебе от меня что-то нужно. А если я пришла, чтобы пожаловаться на мою жизнь, так ты и слушать меня не захочешь, раз я не захватила с собой ничего вкусненького, да? Отвечай, когда с тобой разговаривают!

Однако Подкидыш не пожелал вступать в пререкания, хотя, судя по движению его длинных ушей, слушал хозяйку весьма внимательно.

— И на том спасибо, — вздохнула Сандра, присаживаясь рядом.

Ей вдруг вспомнились семинары по античной литературе, которые она посещала, когда училась в университете. Был такой древнеримский писатель Апулей, прославившийся своим романом «Метаморфозы, или Золотой осел». Главный герой романа силою волшебства превращается в осла, после чего переживает множество приключений, в том числе и любовных, но не с ослицами, а с любострастными женщинами! Более того, герой очень надеялся понравиться одной из них, когда пожует листья священного растения и избавится от ослиной шкуры. Однако он просчитался, поскольку, по мнению дамы, утратив ослиный облик, потерял и прежние преимущества в виде мужского достоинства огромных размеров.

Эх, если бы она, Сандра, была волшебницей и умела превращать мужчин в ослов, а ослов в мужчин! Тогда бы Колин жевал сено в стойле, в то время как Подкидыш пил кофе, сидя в ее гостиной.

Впрочем, мужчины не столько ослы, сколько свиньи. Недаром же в другом знаменитом произведении античной литературы, в «Одиссее» Гомера, волшебница Цирцея превращает спутников Одиссея именно в свиней.

Но как ее презренный сосед мог поступить столь низко и коварно? И откуда взялась женщина, с которой он с таким упоением тешил свою ненасытную похоть?

А ведь еще вчера он признавался Сандре в любви и, глядя на нее взволнованными глазами, умолял выйти за него замуж! Разве можно быть таким отъявленным развратником и лицемером? И это при том, что во время их первых объятий — поздним вечером, после родео, — он первым погасил пожар взаимной страсти, сделав это под смехотворным предлогом: «Вполне возможно, что для вас, городских, подобное в порядке вещей. Но мы здесь воспитаны в патриархальных традициях».

Есть ли предел мужскому цинизму? Зато теперь она наглядно убедилась в том, что он подразумевал под «патриархальными традициями». Да по сравнению с ними разврат времен заката Римской империи мог показаться невинными детскими шалостями!

Давно известно, что многие мужчины переходят от одной женщины к другой не с целью попасть в книгу рекордов Гиннеса и даже не из безмерного сластолюбия, а просто потому, что не в состоянии придумать себе более интересного занятия. Какой же он подлец, этот ковбой!

Сандра настолько рассвирепела, что начала жалеть о своей предыдущей сдержанности. Нет, надо было ворваться прямо в стойло и посмотреть на его изумленную физиономию, а еще лучше — расцарапать ее в кровь!.. Или — и это бы выглядело более достойной местью — повести себя как можно спокойнее и самым невозмутимым тоном заявить, что она согласна выйти за него замуж.

Нет большего издевательства над людьми, чем ставить их в неловкое положение и вынуждать юлить и изворачиваться, — кажется, такую мысль однажды высказал в ее присутствии Джузеппе. Она согласилась с тем, что подобное поведение действительно недостойно порядочных людей, но подумала, что если вести себя только порядочно, то рано или поздно обязательно окажешься в смешной ситуации… Или в положении униженной и горько плачущей женщины, которой даже некому пожаловаться на свою судьбу, кроме осла!

Но человек сам выбирает предмет своей страсти, и никто не может лишить его этого права. Поэтому вся ответственность за собственное счастье или несчастье лежит на нем самом…

Однако как же ей поступить с Подкидышем? Никого, кроме Колина, она в округе не знает, а от мысли попросить Джину позаботиться об осле Сандра сразу отказалась, мгновенно представив себе брезгливую гримасу сестры.

Впрочем, что тут долго думать? Найдя нужное и, как ей показалось, достаточно остроумное решение, Сандра повеселела. Поднявшись, она открыла дверцу стойла и попыталась вывести Подкидыша наружу. Однако именно в этот момент тот вздумал проявить свою ослиную натуру: уперся в землю всеми четырьмя копытами и протестующе замотал головой.

— Бедняга, — сочувственно пробормотала Сандра, — ты, наверное, почувствовал, что я хочу от тебя избавиться. Но что же делать, малыш?

Поскольку справиться с ослом и вытащить его силой не было никакой возможности, Сандра пошла на хитрость. Сбегав домой за морковкой, она покачала ею перед мордой Подкидыша, а когда тот потянулся за любимым лакомством, сделала два шага назад. И эта, вошедшая в поговорку, уловка сработала. Подкидыш покинул стойло и двинулся вслед за Сандрой.

— Вот молодец, вот умница, — приговаривала она, направляясь к дому соседа.

Миновав половину пути, она скормила ослу первую морковку и тут же приманила второй. Вскоре они оказались в том самом загоне, куда Колин выпускал лошадей. Сейчас загон пустовал, поскольку все лошади находились в конюшне — там же, где и их хозяин.

Сандра завела Подкидыша в загон, дала ему морковку и нежно поцеловала в лоб.

— Прощай, малыш! Видимо, в твоем прозвище заключена твоя судьба. Надеюсь, твой новый хозяин не обойдется с тобой так же жестоко, как со мной…

После этого трогательного прощания она прикрыла за собой ворота и убежала, глотая слезы.

9

После того как волна безумной страсти схлынула, Колин почувствовал себя скверно. Он был растерян, смущен и — что хуже всего — испытывал невыносимый стыд за «отпущенные поводья». О Сандре в этот момент он боялся и думать.

Что будет, если после того, что произошло между ними вчера, она увидит в его доме Паолу? Боже, ну почему его жена, объявилась здесь не через несколько дней после приезда соседки, а хотя бы за день до этого! И как он теперь будет с ними объясняться, если переспал с обеими женщинам и теперь каждая вправе предъявить на него права?

Уф, ну и положеньице! Возможно, сам дьявол в свое время был не прав, соблазнив Еву яблоком искушения, зато сколько всего за этим воспоследовало!

— Что это ты вздыхаешь? — поправляя прическу, поинтересовалась Паола. — Тебя что-то угнетает?

Колин пожал плечами и промычал нечто невнятное.

В отличие от него Паола чувствовала себя прекрасно, да и выглядела победительницей. Судя по ее самодовольному виду, она добилась, чего хотела.

Словно почувствовав, что он думает о ней, Паола взглянула на мужа самыми невинными глазами.

— Или ты чем-то расстроен?

— Да, я расстроен и угнетен, — наконец подал голос Колин, решив хоть немного прояснить ситуацию.

— Чем именно?

— Тем, что не могу понять, в какую игру ты со мной играешь.

— Бедняжка Колин, — промурлыкала Паола, взлохматив его волосы. — Ты всегда отличался чисто ковбойской сообразительностью.

— Что ты имеешь в виду? — насупился муж.

— А то, что ковбои разбираются лишь в лошадях и виски. Все же остальное ставит их в тупик.

— Тогда объясни, какого черта ты сюда приперлась! — рассвирепел Колин.

В этот момент Паола испытала настоящее возбуждение: ей всегда нравилось доводить мужа до белого каления. Чтобы разозлить его еще больше, она даже снисходительно похлопала его по щеке.

Колин прищурился, глаза его недобро сверкнули.

— Напрасно ты себе это позволяешь!

— Почему же напрасно? — усмехнулась жена. — Ты — моя добыча, Колин, поэтому я всегда смогу тебя выследить и подстрелить, а потом еще повесить твою рогатую голову над моим камином.

Она хотела повторить свой жест, но муж поймал ее руку, сильно сжал и резко отвел в сторону.

— Прекрати! Из того, что сейчас произошло между нами, еще ничего не следует.

— А вот здесь ты ошибаешься, дружок, — медоточивым голосом пропела Паола. — Из этого последует все, чего я захочу.

— И чего же ты хочешь?

— Для начала съездить в город и привезти Берта. Как же я соскучилась по моему черноглазому малышу! — с чувством воскликнула она.

— А дальше?

— А дальше мы устроим маленький семейный праздник и заживем все вместе так, как это было раньше. Надеюсь, ты ничего не имеешь против и мне не надо снова напоминать тебе о том, что я твоя законная жена и мать твоего ребенка.

Колин тяжело вздохнул и красноречиво развел руками.

— Ну то-то же, — отворачиваясь от него, удовлетворенно заметила Паола.

А ее муж в этот момент с горечью думал о том, что совсем не о таком семейном счастье он мечтал всего лишь сутки назад…

Едва дождавшись, когда красный «понтиак» жены вырулит на дорогу и направится в сторону Сан-Эстевеса, Колин бросился к дому соседки. Входная дверь оказалась заперта, но его насторожило и встревожило даже не это, а то, что все ставни были закрыты. Это придавало дому какой-то нежилой вид.

Колин взбежал на крыльцо и несколько раз с силой постучал в дверь, не столько потому, что надеялся на что-то, сколько, чтобы хоть что-то сделать. Но тут он вспомнил об осле и кинулся в сарай. Вид пустого стойла поразил его даже больше, чем вид запертого дома.

Что могло случиться со вчерашнего вечера и куда делись Сандра и Подкидыш? Чтобы увезти обоих потребовался бы небольшой грузовик, однако такая машина не смогла бы проехать незамеченной мимо его дома…

Мимо дома, мысленно повторил он, холодея от ужаса. Ну конечно, конюшня, в которой он развлекался со своей женой, находилась всего в паре сотен ярдов от его дома. Пока он был там, то, естественно, ничего не слышал.

Впрочем, не столько эта мысль, сколько другая, леденящая душу, поразила Колина. Паола так громко стонала, а дверь в конюшню была приоткрыта…

А что, если Сандра решила его навестить и, не найдя дома, направилась к конюшне? Боже, ничего более страшного и быть не может!.. И тут его размышления прервал отдаленный ослиный рев. Колин вздрогнул от радости. Кажется, он напрасно беспокоился. Сандра всего лишь решила устроить себе утреннюю прогулку на осле… или вместе с ним.

Выскочив из сарая на открытое место, он снова прислушался, и повторный рев не заставил себя долго ждать. Странно было лишь то, что этот требовательный глас доносился со стороны его собственного загона, а не из загона Сандры, который он собственноручно починил на второй день их знакомства.

Однако раздумывать было некогда, и Колин побежал обратно. Велико же было его изумление, когда он увидел собственный загон, размером с половину футбольного поля, поскольку предназначался не менее чем для дюжины лошадей, и посреди него маленькую фигурку отчаянно ревущего осла. Вероятно, Подкидыш испугался своего одиночества и решил, что его снова бросили, вот и надрывался во всю мощь своей ослиной глотки.

При виде осла ковбой интуитивно почувствовал, что сбываются худшие его опасения. Зная, как сильно Сандра привязалась к животному, можно было не сомневаться в том, что она подбросила его Колину, который предлагал то пристрелить Подкидыша, то кастрировать, лишь в силу из ряда вон выходящих обстоятельств.

А что могло случиться из ряда вон выходящего со вчерашнего вечера? Сандре позвонили из Нью-Йорка и она срочно уехала в аэропорт? Но как бы она ни спешила, их дома находятся совсем рядом, поэтому непременно зашла бы к нему, чтобы попросить присмотреть за Подкидышем.

Вероятно, именно так все и было. Она заглянула к нему в дом, никого не застала и направилась к конюшне, где увидела весьма эротическую сцену…

Впрочем, мог быть и еще один вариант. Если у Колина внезапно объявилась жена, то почему у Сандры не мог внезапно объявиться муж, который силой или угрозами увез ее с собой?..

Она говорила, что ее Джузеппе — итальянец. Ну так кому, как не Колину, женатому на итальянке, знать непредсказуемость их южных темпераментных натур!

Но нет, не стоит заблуждаться. Скорее всего, Сандра увидела его с Паолой, после чего, оскорбленная в лучших чувствах, — и здесь он чудовищно перед ней виноват, — бросила дом и осла, чтобы немедленно вернуться в Нью-Йорк. И во всем этом повинна его жена, которая сначала целый год числится в утопших, а потом воскресает из мертвых, как святой Лазарь!

Стоило Паоле — спустя столько времени — появиться всего на один день, как она мгновенно, подобно страшному тропическому урагану разрушила его личную, с таким трудом наладившуюся жизнь. И после этого она еще хочет остаться с ним и начать все заново! Нет, этому не бывать!

Приняв решение, Колин начал действовать четко и быстро. Для начала загнал осла в конюшню, немилосердно пиная ногами или таща за уши, когда тот пытался упираться. Затем, поместив его в свободное стойло, запер конюшню и бросился в дом.

Там Колин включил автоответчик и, лихорадочно собирая вещи, наговорил сообщение для жены.

— Паола, когда ты услышишь это сообщение, я буду уже далеко. Я не смог тебе при встрече сказать самого главного, поэтому говорю сейчас. У меня есть другая женщина, которую зовут Сандра. Я познакомился с ней совсем недавно, но понял, что в этой жизни мне нужна только она. Я люблю ее, да и сам ей не безразличен. Поэтому у меня к тебе просьба: давай расстанемся по-хорошему…

Задохнувшись от волнения, он замолчал. Потом глотнул воздуха и заговорил снова:

— Пожалуйста, уйди из моей жизни, не затевая скандала. В этом случае я заплачу тебе за развод столько денег, что ты сможешь безбедно прожить несколько лет, пока не найдешь себе подходящего мужчину. И я заплачу вдвое больше, если ты согласишься оставить Берта со мной. Разумеется, ты будешь видеться с ним, когда захочешь… Подумай о моем предложении. Надеюсь, что к моему возвращению тебя уже здесь не будет. Если же возникнут какие-то юридические сложности, то мы всегда сможем уладить их через наших адвокатов. Очень надеюсь на твое понимание… и отсутствие. Прощай.

Застегнув дорожную сумку, Колин перекинул ее через плечо и снова подошел к телефону. На этот раз он решил позвонить Северину.

Его брат относился к породе хронических неудачников, то есть людей, которые словно обречены попадать во всевозможные передряги. Если кому-то из гостей суждено было пролить вино на скатерть или быть исцарапанным злобным хозяйским котом, то этим несчастным всегда оказывался он.

Если Северин спасал тонущего ребенка, то потом его самого два дня откачивали в реанимации. Если в одном месте городского парка пописала крошечная болонка, а в другом нагадил здоровенный волкодав, то можно было со стопроцентной уверенностью предсказать, куда именно ступит нога загулявшего в местном баре Северина. Если же ему везло, то судьба словно бы торопилась исправить допущенную оплошность, а потому найденные на улице деньги он тратил на бракованные товары, а выигрыш в лотерее не получал в силу внезапного банкротства организовавшей ее фирмы.

Естественно, Колину не очень-то хотелось, чтобы его сын воспитывался в семье такого человека, да и прибегать к услугам кузена было довольно опасно. Однако выбора у него не было.

— А, это ты, — удивился его звонку Северин. — Паола только что забрала Берта и поехала домой, так что ты немного опоздал.

— Это не то опоздание, о котором я буду жалеть, — заверил его Колин. — Можешь присмотреть за моим ранчо в течение двух-трех дней?

— А в чем дело? Ты куда-то собрался?

— Да, мне срочно надо улететь в Нью-Йорк. — В Нью-Йорк? А какие такие у тебя могут быть дела в Нью-Йорке?

— Я не могу сейчас с тобой это обсуждать, — торопливо произнес Колин, досадуя на кузена, который всегда задавал массу ненужных вопросов. — Так как насчет моего ранчо?

— Разумеется, я присмотрю за твоими лошадьми. Ключ от дома ты оставишь в том же месте, что и обычно?

— Да, конечно. Заранее благодарю. Считай меня своим должником.

— О чем ты говоришь, мы же братья!

— Ладно, увидимся.

Положив трубку, Колин запер дом и быстрым шагом направился к джипу.

Выехав на дорогу и выжав максимальную скорость, Колин принялся размышлять. Как случилось так, что он до безумия влюбился в женщину, с которой познакомился не далее как на прошлой неделе? Можно подумать, что она действительно колдунья — настолько быстро все произошло!

Разумеется, сначала его обуяло вожделение. Но как и когда это примитивное чувство переродилось в нечто более тонкое, душевное и глубокое, что принято называть любовью?

Любовь облагораживает, страсть развращает. Но кто может указать границы, где кончается одно и начинается другое? Да и сексуальная любовь это совсем не то, что любовь романтическая. Первая угасает, входя в привычку, зато над второй время не властно.

Откуда взялось у него это неистовое желание постоянно находиться рядом с Сандрой, узнать о ней все, заботиться и оберегать, холить и лелеять? Теперь он мечтал стать ей надежной опорой, ее законным супругом, которому она безбоязненно сможет отдать свои руку и сердце. И вполне возможно, подарить его Берту сестренку или братишку.

В конце концов, что отделяет человека от бессловесных животных, которых он использует, чтобы облегчить свой труд, как не стремление любить и сопровождающее его желание стать лучше, совершеннее. И если предел физическому совершенству существует, то духовному совершенству такого предела нет и быть не может.

До знакомства с Сандрой он прозябал в мире лошадиных хвостов, копыт и навоза. Но теперь все будет иначе и перед ним откроется новый, неведомый ему прежде мир высоких чувств и тонких эмоций.

Да ради такой женщины он готов даже полюбить поэзию и выучить наизусть стих ее покойной родственницы, который она ему читала тогда в кухне! Кажется, он назывался «Соседка» и был посвящен странным отношениям между двумя людьми, живущими рядом. И что-то там еще говорилось о смерти…

Задумавшись, Колин не заметил едущего навстречу «понтиака» жены, которая немедленно принялась ему сигналить. Однако он не только не стал останавливаться, но напротив, увеличил скорость, стремясь как можно быстрее попасть в международный аэропорт Лос-Анджелеса. Его гнала вперед неудержимая мечта о новой жизни, мечта, которую он отныне связывал с одной-единственной женщиной по имени Сандра!

10

«Два выстрела прозвучали практически одновременно, дверь распахнулась… и ассистентка невольно вскрикнула. В лабораторию спиной ввалился труп молодого мужчины. В том, что это был именно труп, сомневаться не приходилось. Прямо на переносице у него быстро расплывалось аккуратное круглое пятно, заливая кровью глазные впадины.

В следующее мгновение в лабораторию, перешагнув через труп, вошел высокий худощавый человек лет сорока пяти с пистолетом в руке.

— Вы врач? — спросил он ассистентку, одетую в белый халат.

— Нет, — замотала она головой и, указывая пальцем на бездыханное тело, удивленно спросила: — А разве ему еще нужен врач?

— Не ему! — отрывисто рявкнул худощавый. — Моему помощнику, которого тяжело ранил этот негодяй! Он лежит в коридоре и ему срочно нужна помощь! Здесь где-нибудь есть врачи?

Ассистентка не успела ответить, поскольку в этот момент…»

Отложив детектив, купленный в аэропорту, чтобы скоротать время в ожидании рейса на Нью-Йорк, Сандра тяжело вздохнула. Воспоминания о случившемся мешали ей сосредоточиться на чтении. Сандра гнала их от себя, но сцена, увиденная всего несколько часов назад, ярко и с бесстыдной настойчивостью вновь и вновь вставала у нее перед глазами. Ей приходилось прикладывать много сил, чтобы не разрыдаться на глазах у окружающих. Сандра слишком хорошо понимала, что если, не дай Бог, позволит себе заплакать, то это будет означать только одно: она глупо и безнадежно влюбилась в недостойного человека, которому от всех женщин нужно только одно.

Она нещадно ругала себя за то, что так легкомысленно позволила себе увлечься им. Как же можно быть такой идиоткой? Ей ли не знать, что все мужчины одинаковы, что они различаются между собой лишь маркой автомобиля, толщиной кошелька да названием хоккейной команды, за которую болеют. В отношении же женщин все ведут себя одинаково.

Ну почему только бесполезный опыт достается нам бесплатно, а за все остальное приходится жестоко расплачиваться!

Эх, скорее бы оказаться в Нью-Йорке и с головой окунуться в привычно-суматошную атмосферу большого города! Можно было не сомневаться, что не пройдет и недели, как воспоминания о Кол и не перестанут тревожить ее…

А может быть, устроить себе небольшой отдых на Гаваях? Трудно найти что-то более подходящее для лечения душевных ран, чем ананасовый коктейль и удобный шезлонг на пляже чудесного солнечного острова, населенного приветливыми и услужливыми аборигенами…

Задумавшись, Сандра не сразу заметила, что к ней приблизился пожилой мужчина респектабельного вида, державший в руках трость и небольшой чемодан.

— Вы не будете возражать, если я здесь присяду? — учтиво осведомился он, указывая тростью на соседнее кресло.

— Нет, разумеется.

По правде говоря, сказав это, Сандра покривила душой. Но джентльмен был так изысканно вежлив, что ему не представлялось возможным отказать.

Опустившись в кресло, он какое-то время оглядывал зал, словно искал кого-то, а затем снова обратился к Сандре:

— Простите, мисс, но вы не присмотрите за моим чемоданом, пока я отлучусь за кофе?

— Конечно, — сухо кивнула Сандра.

— Может, и вам чего-нибудь принести?

Она задумалась, а затем вдруг согласно кивнула.

— Да, пожалуйста, кофе и сандвич с беконом.

— Вот и отлично, — улыбнулся джентльмен, направляясь к бару.

Сандра посмотрела ему вслед и только теперь обратила внимание на то, что, хотя он прихрамывал и опирался на трость, походка его выглядела настолько уверенной, истинно мужской, что смотреть на него было приятно. В отличие от Колина, который при первой встрече повел себя далеко не по-джентльменски, этот человек вызывал у нее неосознанную симпатию. Однако в последнее время интуиция ее уже столько раз подводила, что возникшее ощущение должно было бы насторожить ее.

Вскоре мужчина вернулся, принеся ей бумажный пакет с кофе и сандвичем.

— Сколько я вам должна? — спросила Сандра, роясь в карманах в поисках мелочи.

— Пять минут беседы, — улыбнулся джентльмен, — раз уж нам приходится коротать время вместе.

А ладно, подумала она, не в силах противиться его обаянию. Влюбиться в него я все равно не успею, так что терять мне нечего. И она, благосклонно кивнув, полезла в пакет.

Достав и передав мужчине его наглухо закрытый стаканчик с кофе, она развернула сандвич и немедленно впилась в него зубами.

Дав ей возможность прожевать и проглотить первый кусок, джентльмен приподнялся и представился:

— Грегори Стейнбек.

— Сандра Петерсон. А вы имеете отношения к тому писателю, который…

— К сожалению, нет, но творчество его люблю. Кроме того, очень приятно встретить образованную леди.

Сандра улыбнулась, вспомнив, как в колледже писала реферат по роману «Гроздья гнева».

— Можно я попрошу вас об одолжении? — спросила она.

— Разумеется, — с готовностью откликнулся собеседник, но тут же добавил: — Хотя и не представляю, чем еще я смогу услужить вам.

— О нет, дело не в услуге. Просто пообещайте не расспрашивать меня о работе, увлечениях или семейном положении. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул мистер Стейнбек. — Хотя вы меня и лишаете самой интересной части беседы. Могу только предположить, что именно в семейных проблемах и кроется ваше нежелание говорить о них.

— Вы правы. Кстати, о таких вещах я не люблю разговаривать даже с моим психоаналитиком, — словно в утешение собеседнику заметила Сандра.

— В таком случае есть смысл позабавить вас одной историей, которая случилась ровно сто лет назад.

— С вами? — лукаво улыбнулась Сандра.

— Нет, но спасибо за комплимент! — от души рассмеялся мистер Стейнбек.

— С удовольствием послушаю, — допивая кофе и убирая стаканчик обратно в пакет, заверила она.

— Дело происходило в начале прошлого века в Англии. Один богатый лондонский купец влюбился в графиню… или маркизу, не помню точно. Он ухаживал за ней, делал дорогие подарки, предлагал руку и сердце, но светская дама пренебрегала им из-за его низкого происхождения. Более того, завела роман с каким-то заезжим немецким дворянином. Когда купец узнал об этом, то задумал отомстить. У дамы был старинный родовой замок, которым она очень гордилась. И вот купец на собственные деньги построил общественный туалет, который являлся уменьшенной копией этого замка. И построил не где-нибудь, а напротив ее дома!

— И что же сделала дама? — немедленно заинтересовалась Сандра.

— А что она могла сделать? Только бесилась от злости да проклинала остроумного купца. Однако долго наблюдать за таким кощунством у нее не хватило сил, и она переехала жить в другой дом. Но купец тут же выстроил еще один туалет, теперь уже напротив ее нового дома. Окончания этой истории я точно не помню, но, кажется, дама не стала вынуждать купца строить третий туалет и уехала за границу.

Сандра рассмеялась так звонко, что на нее даже оглянулись окружающие. Когда мистер Стейнбек вежливо простился и ушел, ее настроение заметно улучшилось. Возможно, она напрасно проклинала свою судьбу, поскольку на этот счет есть замечательная пословица: все, что ни делается, к лучшему!

Ну действительно, какая жизнь могла ее ожидать, выйди она замуж за Колина? Выросшая в большом городе и повидавшая мир, нетерпеливая, импульсивная и страстная, разве подходила она для спокойной, размеренной и однообразной жизни на ранчо? И разве рано или поздно не начала бы ею тяготиться, выплескивая скопившееся раздражение на ни в чем не повинного мужа?

Кстати, а что, если все-таки позвонить Колину? Теперь она все равно ничего не теряет, зато сможет удовлетворить чисто женское любопытство и узнать, откуда вдруг в его конюшне взялась новая «кобыла». Кроме того, у нее есть повод: надо поинтересоваться судьбой своего осла.

Сандра решительно отложила журнал в сторону, встала с кресла и направилась к телефону, на ходу доставая из сумки кошелек с мелочью.

Вполне возможно, что если бы Сандра осуществила свое намерение и, дозвонившись до Колина, который в тот момент был уже на полпути в аэропорт, прослушала сообщение, записанное им для жены, то не захотела бы никуда улетать. Однако, не доходя до телефона, Сандра неожиданно увидела мужчину, показавшегося ей подозрительно знакомым. Он стоял спиной к ней у стойки регистрации пассажиров и о чем-то беседовал с сотрудницей аэропорта. В какой-то момент мужчина вскинул голову и посмотрел в сторону взлетной полосы.

Нет, похолодев от волнения, подумала она, ошибки быть не может. Это ее муж Джузеппе! Она без труда узнала бы его по одному только характерному движению головы.

Зачем он прилетел в Лос-Анджелес? У него здесь какие-то дела или он решил разыскать ее, Сандру, чтобы попытаться уговорить вернуться?

Запаниковав, она забыла о своем первоначальном намерении и чуть ли не бегом бросилась в дамскую комнату, в любой момент ожидая услышать за спиной свое имя. Все оставшееся время до объявления посадки Сандра провела в своем убежище и облегченно вздохнула лишь тогда, когда, прошмыгнув «зеленый коридор» и пробежав по взлетной полосе, наконец затерялась в огромном салоне «боинга» среди других пассажиров.

Самолет набрал скорость и взмыл в голубое небо. Яркое полуденное солнце било в иллюминаторы, а прямо под ними проплывали гигантские белоснежные облака, похожие на айсберги, но несравненно более безопасные.

Сандра непрерывно вытирала глаза бумажным платком, думая о том, что ее каникулы на ранчо выдались недолгими, но чересчур бурными.

Колин приехал в аэропорт, когда самолет на Нью-Йорк уже скрылся из виду. Теперь оставалось ждать следующего рейса. И он уже хотел было направиться в бар, когда вдруг решил выяснить, точно ли Сандра улетела.

— Простите, — обратился он к миловидной девушке в фирменной голубой блузке, которая сидела за стойкой, — могу я задать вам один вопрос?

— Разумеется, сэр, — охотно откликнулась та, вскинув на него внимательные глаза.

— Улетела ли этим рейсом на Нью-Йорк мисс Сандра Петерсон?

— Одну минуту. — Девушка сверилась со списком и ответила: — Да, мисс Петерсон купила билет эконом-класса и прошла регистрацию. Так что ваша знакомая уже находится в пути. — И она мило улыбнулась расстроенному Колину, который до сего момента не терял надежды, что Сандра все-таки передумала лететь или что ей помешали сделать это какие-то непредвиденные обстоятельства.

— Спасибо, — с печальным вздохом поблагодарил он, привычным жестом сдвигая шляпу на затылок. — В таком случае не могли бы вы продать мне билет на следующий рейс до Нью-Йорка?

— Пожалуйста, сэр. Однако самолет вылетает только вечером.

— Ничего страшного, я подожду.

Действительно ничего страшного, подумал Колин. Что значат несколько часов ожидания, если такую женщину, как Сандра, он ждал всю свою жизнь!

Расплатившись и получив билет, он решительно направился в бар. Заказав виски, Колин оглянулся по сторонам, решив не сидеть за стойкой, а устроиться за каким-нибудь столиком. И тут его взгляд упал на элегантного мужчину, одетого в синий пиджак и светлые брюки. Ворот ослепительно белой сорочки был расстегнут, открывая яркий шейный платок.

Мужчина сидел за столиком один, небрежно подкидывая и ловя игральный кубик и иногда заглядывая в раскрытую перед ним книгу. Заметив ищущий взгляд Колина, он приветливо улыбнулся и кивнул на свободное место рядом с собой.

Вообще-то ковбой инстинктивно сторонился «городских щеголей», но этот человек вел себя так любезно, что было бы просто невежливо отказаться от приглашения. Да и что еще делать в полупустом баре, как не коротать время за легкой беседой?

— Привет, — подойдя к столику, сказал он и протянул руку. — Меня зовут Колин, Колин Макмиллан. Я развожу лошадей на продажу.

— Очень приятно, — энергично отвечая на рукопожатие, откликнулся мужчина. — А меня можете называть просто Джо. Определенного занятия у меня нет. Присаживайтесь.

— Чем это вы тут увлечены? — поинтересовался Колин, ставя свой бокал на стол и кивая на кубик и раскрытую книгу.

— Гаданием, — усмехнулся Джо. — Не хотите ли попробовать?

— А как это делается?

— О, весьма просто. Книга, которую вы видите, называется «И цзин», что по-китайски означает «Книга перемен». Перед тем как раскрыть ее на нужной странице, нужно бросить кубик шесть раз подряд и составить гексаграмму.

— А что это такое?

— Всего-навсего столбик из шести черточек. Если выпадет четное число, то черточка будет сплошной, если нечетное, то прерывистой. Ну что, попробуете?

— Почему бы и нет, — усмехнулся Колин, подумав о том, какой ерундой ему предлагают заняться.

— В таком случае вам нужно задумать вопрос, на который вы хотите получить ответ, — глотнув из своего бокала, сказал Джо. — Если не хотите, то можете не называть его вслух.

— Здесь нет никакого секрета, — пожал плечами ковбой. — Я лечу за любимой женщиной, чтобы попросить у нее прощения за измену и предложить выйти за меня замуж. Поэтому мне, естественно, хочется узнать, все ли у меня получится.

— Какое удивительное совпадение! — слегка улыбнулся Джо. — Ведь и я прилетел сюда ради того же самого… Правда, измены я за собой не знаю, но женщины такие странные создания! Больше всего на свете им нравится считать себя правыми, а мужчин — виноватыми, поэтому они всегда готовы приписать нам лишние грехи. Надеюсь, вы с этим согласны?

— Трудно сказать, — медленно произнес ковбой. — Возможно, я не так хорошо разбираюсь в женщинах, как вы, или никогда над этим не задумывался.

— Но ведь вы были женаты?

— Да, был.

— И изменили своей жене с той самой женщиной, на которой теперь хотите жениться?

— Не совсем так, — грустно улыбнулся Колин. — Точнее, совсем наоборот.

— Как это?

— Я изменил любимой женщине со своей женой.

— Серьезно? — удивился Джо. — А вы не могли бы рассказать об этом поподробнее?

Колин не видел особых причин скрывать свою историю, тем более что с людьми, с которыми видишься первый и последний раз в жизни, легко откровенничать. А выговориться ему очень хотелось.

Собеседник выслушал его рассказ внимательно и пару раз даже сочувственно покачал головой.

— Честно говоря, — заявил он, когда Коли и закончил и попросил того высказать свое мнение, — вам не позавидуешь!

— Неужели все так плохо?

— Боюсь, что да. Подобные измены женщины прощают с трудом, а то, что Паола — ваша законная жена, вас совсем не извиняет.

— Получается, мне незачем лететь в Нью-Йорк? — упавшим голосом спросил ковбой.

— Нет, я этого не говорил. Какой-то шанс всегда остается. Однако давайте посмотрим, что скажет вам древняя китайская книга. Ну же, начинайте!

Колин взял кубик и быстро выбросил его шесть раз подряд. В разной последовательности у него выпало три четных и три нечетных числа.

— Ага, — пробормотал Джо, беря в руки книгу, — у вас получилась последняя, шестьдесят четвертая гексаграмма, носящая обнадеживающее название «вэй-цзи». В переводе с китайского это означает «еще не конец».

— Прекрасно, — оживился Колин. — Такой ответ меня вполне устраивает.

— Подождите, вы же еще не знаете, что здесь сказано. Вот послушайте: «Ситуация разворачивается так, что наступает хаос, но он рассматривается не как распад созданного, а как возможность бесконечного творчества вновь и вновь. Хаос выступает здесь не как нечто отрицательное, а как среда, в которой может быть создано нечто совершенно новое…»

Вся эта китайская премудрость показалась Колину полной тарабарщиной, поэтому он состроил кислую физиономию и разочарованно пожал плечами.

— «Самое важное здесь — это наличие полноты сил. Лучше, если их будет больше, чем надо, чем если их не хватит в последнюю минуту…»

— Ну, сил-то мне хватает!

— Рад за вас. А что вы скажете на это. «Еще не конец. Свершение. Молодой лис почти переправился. Если вымочит хвост, то не будет ничего благоприятного…»

— Ни хрена не понимаю!

— Возможно, следующая фраза покажется вам яснее. «Когда человек проходит через хаос, единственное, на что он может положиться, так это на самого себя, ибо в хаосе больше не на кого положиться. Затормози колеса. Стойкость — к счастью. Стойкость сообщает человеку благородство, которое может излучаться на все окружающее, облагораживая его. Суть внутреннего благородства — правдивость. Если с блеском благородного человека будет правда, то будет и счастье. Обладай правдой, когда пьешь вино. Хулы не будет…»

— Ну что ж, вот это не только понятно, но и знакомо, — усмехнулся ковбой, допивая виски. — Как насчет того, чтобы заказать еще по стаканчику? Разумеется, я угощаю… в благодарность за ваше гадание.

— Увы, но мне уже пора, — взглянув на дорогие швейцарские часы и протягивая руку, сказал Джо. — Приятно было познакомиться. Кстати, поскольку вы, судя по всему, живете где-то поблизости, то не могли бы сказать, как мне добраться до Сан-Эстевеса.

— По девяносто седьмому шоссе, — несколько удивившись, ответил Колин. — Если выберете скоростную трассу, то доедете менее чем за полтора часа.

— Благодарю.

Джо ловко подкинул кубик, поймал и, мельком взглянув на выпавшую цифру, положил в карман.

— Вы забыли вашу книгу, — сказал Колин, беря ее со стола.

— Оставьте себе, чтобы гадать при случае, — усмехнулся его собеседник. — Уверяю, что когда вы втянетесь, то сможете понимать древнекитайскую мудрость не хуже, чем воскресную газету.

— Сомневаюсь…

— В любом случае, желаю вам найти вашу возлюбленную и получить ее полное прощение. И ни в коем случае не отчаивайтесь, поскольку «еще не конец».

Он подмигнул Колину и быстро ушел. Ковбой пожал плечами, подивившись про себя «чудаковатости этих городских бездельников».

И тут вдруг он хлопнул себя ладонью по лбу. Как там сказал этот тип: «Желаю вам найти вашу возлюбленную»? Да, но где и как он будет искать Сандру в одном из крупнейших городов мира? Фамилия Петерсон достаточно распространенная, поэтому в справочной ему могут вручить не один десяток адресов.

Черт! Кажется, все гораздо хуже, чем он думал… Стой! Но ведь она же называла ему рекламное агентство, где работала и где должны знать ее нью-йоркский адрес. Это было как раз во время конной прогулки, когда они начали обсуждать ее профессию и чуть было не поссорились.

Кажется, в названии агентства было что-то связанное с названием города. «Нью-Йорк сити»… Нет, «Нью-Йорк ситизен»!

Ну, теперь я ее непременно найду, с облегчением подумал Колин. Телефон агентства наверняка есть в любом справочнике, что лежат в телефонных будках.

Вот только как она отнесется к его появлению и не выставит ли за порог? Джо говорил, что женщины не прощают подобных измен… Впрочем, ему же только что было предсказано: еще не конец!

11

Вернувшись домой с Бертом, который отнесся к неожиданному появлению матери весьма сдержанно, и, естественно, не обнаружив там Колина, которого повстречала по пути, Паола направилась в ванную. Мальчик же, разумеется, побежал в конюшню, где с радостью обнаружил своего любимого осла.

Встав под душ и включив воду, Паола с улыбкой обнаружила, что ее губы припухли от неистовых поцелуев Колина, а левое плечо поцарапано о доски стойла. Эти любовные отметины наполнили ее душу самодовольным восторгом. Значит, она по-прежнему обладает опьяняющей властью над мужчинами и потому всегда сможет использовать их в своих интересах!

Паола медленно намыливалась, с наслаждением поглаживая свое гладкое, упругое тело и смакуя переполняющие ее приятные ощущения. Следовало отдать должное Колину: он умел ласкать ее, возбуждать и доводить до высшей точки наслаждения. Она любила грубый секс, поэтому воспоминание о недавнем приключении в конюшне доставляло ей не меньшее удовольствие, чем осознание своей вновь обретенной власти над мужем.

Все было просто изумительно! Они с Колином снова нашли друг друга, и теперь она смело могла на него рассчитывать. А в том, что ковбой теперь целиком находится в ее власти, Паола ничуть не сомневалась.

Да и куда он денется, если в ее любовном арсенале имеется столько уловок, что она всегда сможет превратить романтическое свидание в прелюдию к сексуальным играм или прибегнуть к помощи эротического белья и самых изысканных ласк, которыми можно свести с ума любого мужчину.

Впрочем, некоторых мужчин — и Колин относился к их числу — больше всего возбуждает контраст. А потому иногда можно будет одеться как можно благопристойнее — например, в длинное темное платье, — и отправиться вместе с ним в церковь на воскресную мессу, чтобы он там вздыхал, млел и мечтал поскорее выбраться из толпы молящихся и остаться с ней наедине…

Смыв мыльную пену и вытершись полотенцем, Паола подошла к зеркалу, приподняла и отвела с лица волосы, чтобы всмотреться в новое выражение своих торжествующих глаз. Самая непоправимая глупость в жизни любой хорошенькой женщины — это недооценка той скорости, с которой проходит ее привлекательность. Однако Паола была отнюдь не глупа и поэтому торопилась как можно выгоднее распорядиться своими природными достоинствами.

Ах, Джимми, Джимми, мерзавец, мошенник… и самый обаятельный мужчина, какого она только знала в своей жизни! Паола снова полюбовалась подаренными ей на прощание Джимми кольцом и браслетом. Сверкающее золото так восхитительно гармонировало с ее смуглой кожей!

Разумеется, в рассказанной мужу истории о ее таинственном похищении не было ни грана правды. Просто, заскучав от однообразной семейной жизни, она сама позвонила бывшему любовнику и была приятно удивлена его страстным желанием возобновить их отношения.

Год прошел в таком безумном вихре красивых авантюр и дорогостоящих развлечений, что Паола почти забыла о том, что является замужней женщиной, у которой растет сын. Возможно, ее связь с Джимми продолжалась бы и дольше, но его в очередной раз арестовали, на этот раз за контрабанду наркотиков.

Паола не стала дожидаться, когда адвокаты Джимми договорятся о том, чтобы его выпустили под залог до суда, и решила воспользоваться случаем и вернуться к мужу и сыну. В конце концов у семейной жизни тоже есть определенные достоинства. Например, ее можно сравнить с уютной гаванью, в то время как холостяцкий образ жизни — это плавание в открытом море, полное всяких неожиданностей, опасностей… но и радужных перспектив.

Паола никогда особенно не любила мужа, считая его человеком весьма недалеким, что, впрочем, было совершенно естественно для обычного ковбоя. И хотя их сексуальная жизнь была восхитительной, долгое общение с Колином ее тяготило. Она объясняла это тем, что только дураки никогда не устают от самих себя, зато невероятно утомляют окружающих.

Кроме того, у них с Колином нередко возникали конфликты из-за ее способности сорить деньгами направо и налево. Давно известно, что женщины любят мужчин за умение зарабатывать деньги, в то время как мужчины не любят женщин за умение их тратить.

К тому же следовало учитывать, что если бесшабашный и богатый Джимми мог, не задумываясь, выполнить любую ее прихоть, то финансовые возможности мужа были куда скромнее…

Впрочем, вздохнула Паола, облачаясь в халат и выходя из ванной, за неимением лучшего теперь придется довольствоваться тем, что есть.

Заметив, что на автоответчике мигает красная лампочка, свидетельствующая о наличии сообщения, она подошла к аппарату и нажала на клавишу.

— Паола, — раздался взволнованный голос мужа, — когда ты услышишь это сообщение, я буду уже далеко. Я не смог тебе при встрече сказать самого главного, поэтому говорю сейчас. У меня есть другая женщина, которую зовут Сандра…»

Слушая все это, Паола постепенно свирепела и к концу едва сдерживалась от желания разбить проклятый автоответчик вдребезги.

Ай да Колин, вот уж этого она никак не ожидала! Интересно только, где он в этакой глуши нашел себе женщину и кто она такая? Наверное, какая-нибудь немолодая вдова с рыхлой фигурой и двумя детьми, переехавшая сюда потому, что не могла позволить себе жить в городе.

Впрочем, черт с ней! Паола нисколько не сомневалась в своих чарах, поэтому никакой Сандре с ней не тягаться. Но куда делся этот простодушный осел, ее муж? Понял, что не сможет перед ней устоять, и решил трусливо спастись бегством? Поэтому, наверное, и не остановился там, на дороге, когда она ему сигналила…

Ну и что ей теперь делать? Вести вместо него хозяйство и воспитывать сына?

Паола пришла в такую ярость, что, чтобы как-то с ней справиться, отправилась на поиски спиртного. К своей радости, в кухне нашлась початая бутылка виски. Глотнув прямо из горлышка и закурив, Паола нахмурила лоб и призадумалась.

Прошло полчаса, а она продолжала пить, ругая мужа последними словами. У нее даже создалось впечатление, что она угодила в собственную ловушку.

Проклятый Колин! Он не сумел отказаться от ее ласк там, в конюшне, но после этого сбежал как нашкодивший мальчишка! Эх, если бы у нее была возможность хоть как-нибудь ему отомстить за нелепое положение, в котором она теперь оказалась…

Когда раздался стук в дверь, Паола тут же решила, что это Колин одумался и вернулся. Поэтому пошла открывать, придав своему лицу как можно более суровое выражение.

Каково же было ее удивление, когда вместо мужа она увидела перед собой красивого и элегантно одетого джентльмена с выразительными черными глазами.

— Простите, мисс, — вежливо сказал он, — но дело в том, что я приехал к одной леди, которая должна жить в доме по соседству с вами…

— И при чем тут я? — пожав плечами, хмуро осведомилась Паола, подумав, что опять ей не повезло: такой красавец, и уже занят!

— Дело в том, что дом закрыт, и, судя по всему, там никто не живет, — все тем же доброжелательным тоном продолжал джентльмен. — Вот я и хотел выяснить, давно ли вы видели вашу соседку. Ее зовут мисс Сандра Петерсон.

— Я ее вообще не видела, поскольку приехала только сегодня… Как… как, вы сказали, ее зовут?

— Мисс Сандра Петерсон.

— Ага! — Паола несколько секунд раздумывала, а затем распахнула дверь пошире. — Заходите.

Так вот, значит, кто такая эта Сандра, без которой ее муж теперь жить не может!

— Меня зовут Джузеппе, но можете называть меня на американский манер Джо, — тем временем представился джентльмен, проходя в гостиную и с любопытством осматриваясь.

— А я Паола.

— Очень приятно. Простите, вы итальянка? — неожиданно заинтересовался гость.

— Вообще-то да, хотя была в Италии только раз, да и то в пятилетнем возрасте.

— Вы красивы, как Венера, но вы плакали. Почему? — переходя на итальянский и при этом улыбаясь, спросил гость.

— Проблемы, — нехотя ответила Паола.

— Не расстраивайтесь, синьора. Жизнь продолжается и, несмотря ни на что, она прекрасна. Здесь можно курить? — спросил он, доставая элегантный портсигар.

— Разумеется. — Паола прекрасно понимала итальянскую речь, но с того момента, когда ушла из родительского дома, практически не говорила на родном языке, поэтому предпочитала отвечать по-английски. — А можно узнать, кем вы приходитесь моей соседке?

— Я ее муж.

— В таком случае могу вас поздравить.

— С чем?

— Судя по всему, ваша жена сбежала с моим мужем!

— В самом деле? — Джузеппе удивленно покачал головой. — По всей видимости, это именно с ним я коротал время в аэропорту.

— Где? Когда? В каком еще аэропорту?

Итальянец охотно ответил на все ее вопросы, подробно рассказав о случайной встрече с ковбоем.

— Получается, мы с вами оба оказались в положении рогоносцев, — задумчиво произнес он. — И хотя ваш муж в разговоре со мной ни разу не назвал имя Сандры, теперь я ничуть не сомневаюсь, что он имел в виду мою жену. Получается, я зря сюда приехал…

— Однако вы не кажетесь слишком опечаленным тем, что ваша Сандра изменила вам с моим мужем! — Паола кипела жаждой мести и хотела найти себе компаньона, поэтому произнесла эту фразу нарочито оскорбительным тоном, надеясь вызвать у собеседника более горячую реакцию.

Но Джузеппе, видимо поняв ее намерение, лишь покачал головой и кивнул на бутылку виски.

— Зато вы, кажется, очень ревнуете.

— Как и все истинные итальянки, — усмехнулась Паола. — Выпить хотите?

— Нет, спасибо. Насколько я понимаю, вы и понятия не имеете, где и как ваш муж собирается искать мою жену.

— Увы, я этого действительно не знаю… И очень жаль! — вдруг добавила Паола изменившимся тоном, и ее глаза кровожадно блеснули.

— И что бы вы сделали, если бы узнали? — полюбопытствовал Джузеппе. — Стали бы мстить?

— Конечно! А вы разве нет?

Собеседник неопределенно пожал плечами.

— Видите ли, отомстить женщине за свое оскорбленное самолюбие довольно трудно, — объяснил собеседник. — Заставить вас по-настоящему переживать можно единственным способом: влюбить в себя, а потом бросить. Но тогда и мстить будет не за что. Ведь самый болезненный удар по мужскому самолюбию женщина наносит именно тогда, когда говорит: «Я люблю другого».

— А если прибегнуть к насилию?

— Ни в коем случае! Мстить женщине с помощью насилия — это крайняя степень гнусности, ибо нет ничего подлее. Да, женщины могут быть подлыми, стервозными, способными отравить жизнь любому достойному мужчине, но воздать им должное за любовные измены можно, пожалуй, только аналогичным образом, но ни в коем случае не прибегая к своему преимуществу в силе! — горячо заявил Джузеппе.

— Да вы, я вижу, настоящий джентльмен!

— Надеюсь, что это действительно так, — улыбнулся итальянец.

— А можно узнать, чем вы занимаетесь?

— В данный момент я спонсирую один голливудский блокбастер.

— Серьезно? — удивилась Паола. — А о чем будет фильм?

— О, это фантастическая эротика, — ответил Джузеппе. — В прямом смысле сочетание фантастики и эротики.

— Разве такое возможно?

— Вполне! Представьте себе космический стриптиз, когда девушки, обнажаются, постепенно снимая скафандры. А как вам ракета, доставляющая девушек по вызову на отдаленные межпланетные станции, где их поджидают истомившиеся по женской ласке астронавты? А любовный акт в условиях невесомости? А злобные интриги со стороны сексуально-озабоченных инопланетян?

— Очень забавно! А для меня там не найдется роли?

— Почему бы и нет, — пожал плечами Джузеппе. — Как-нибудь за ужином я обязательно познакомлю вас с режиссером. А знаете, какая мысль вдруг пришла мне в голову?

— Какая же? — кокетливо поинтересовалась изрядно захмелевшая Паола.

— Возможно, если мы познакомимся поближе, то вам и не захочется никому мстить.

— Это почему же?

— Да потому, что мы оба сможем искренне возблагодарить судьбу за нашу нечаянную свободу! — Джузеппе подошел к ней вплотную и поспешно заговорил, снова перейдя на итальянский: — Какое счастье, что мы встретились! Ты мне ужасно нравишься! Послушай, как бьется мое сердце. — И он, взяв ее руку, приложил к своей груди.

Лицо Джузеппе было так близко, что превратилось в расплывчатое пятно. Она ощущала его горячее дыхание на своей щеке. Прикосновение мужских губ поначалу было столь легким и ласкающим, что напоминало дуновение морского бриза.

Голова у Паолы пошла кругом, и она закрыла глаза.

Тогда Джузеппе снова слегка коснулся губами ее губ, делая это нарочито медленно, словно бы для того, чтобы разжечь в ней желание. Его руки легли на ее талию, но стоило Паоле задрожать, как объятие тут же ослабло.

Это несколько успокоило женщину, и она вновь отдалась своим чувствам, тем более что в этот момент губы итальянца вновь приникли к ее губам…

И именно в этот волнующий момент по крыльцу протопали маленькие ноги.

— Пусти, это мой сын! — тут же отстранилась Паола, запахивая на груди халат.

Вбежавший в гостиную Берт застыл на месте, с удивлением уставившись на незнакомого мужчину.

— Чао! — поприветствовал его Джузеппе и полез в карман пиджака. — Смотри, что у меня для тебя есть.

— Он не понимает по-итальянски, — объяснила Паола. — У меня не было возможности учить его языку…

— Жаль! — искренне огорчился Джузеппе. — Язык — это наша духовная родина, которую мы постоянно носим с собой. Да и вообще знание иностранных языков всегда может оказаться полезным. На эту тему даже есть прелестный итальянский анекдот. Кошка погналась за мышью, которая успела спрятаться в норе. Пока обе переводили дыхание, мышь с огорчением вздохнула: «Придется сидеть здесь, пока она не уйдет». И вдруг снаружи раздался лай собаки. Обрадованная мышь решила, что кошка уже убежала, выскочила из норы и тут же попала ей в лапы. Вот как полезно знать иностранные языки, подумала кошка, с аппетитом съедая обманутую мышь.

Паола засмеялась, обнимая сына за плечи.

— Ну-ка, бамбино, подойди поближе и посмотри, что я тебе хочу подарить, — сказал Джузеппе, наклоняясь и протягивая мальчику фигурку человечка.

— Спасибо, — неуверенно сказал Берт, беря ее в руки и с интересом разглядывая.

— А знаешь, из чего она сделана?

— Нет.

— Из корня мандрагоры!

Паола с изумлением посмотрела на Джузеппе, но тот был совершенно серьезен. Более того, итальянец даже рассказал о том, что корень мандрагоры обладает удивительным свойством предохранять от нечистой силы, поскольку само растение произрастает у подножия виселиц, и оно издает пронзительный визг, когда ее пытаются вырвать.

— Поэтому, — добавил он, — собирать мандрагору смертельно опасно. И происходит это обычно следующим образом: к растению привязывают собаку, а затем, отойдя на безопасное расстояние, подзывают ее к себе.

— А собаке ничего не бывает? — тут же забеспокоился Берт, обожающий животных.

— Нет, собаке ничего не бывает, — успокоил его Джузеппе, потрепав по волосам. — Какой славный бамбино! Надеюсь, мне удастся найти с ним общий язык…

Паола с удивлением посмотрела на него, и Джузеппе усмехнулся.

— Всегда мечтал иметь наследника, — пояснил он, — но меня угораздило жениться на фотомодели, для которых высшей ценностью в жизни является стройная талия. Ты и сама знаешь, что по-итальянски талия называется тем же словом, что и жизнь, — vita. Однако я никогда не думал, что желание иметь стройную талию способно пересилить естественное желание иметь детей!

— А твоя жена была фотомоделью?

— Да.

— И она тоже итальянка?

— Нет, американка, которая даже никогда не была в Италии. Первый раз она посетила Рим во время нашего свадебного путешествия…

— Стыдно сказать, но я тоже никогда не была в Риме, — призналась Паола столь многозначительным тоном, что Джузеппе внимательно посмотрел ей в глаза.

— Мы поедим туда в любой момент, когда пожелаешь! Тебе же надо развеяться, поскольку ты, как мне кажется, все еще грустишь по поводу исчезновения своего мужа, — с лукавой усмешкой заметил он.

— Ничего подобного, — впервые за весь разговор перейдя на итальянский, в тон ему заявила Паола. — Я в прекрасном настроении!

12

Вечером того дня, когда Колин вступил под своды аэропорта Кеннеди, все американские газеты пестрели огромными заголовками, во всех сводках новостей шли одни и те же сюжеты. Страна была потрясена невиданной катастрофой, а президент даже объявил однодневный национальный траур.

Взлетающий самолет компании «Пан-Ам» из-за неисправности моторов не успел набрать нужную высоту и врезался в Бруклинский мост, по которому шел поток машин. Сломав боковые ограждения моста, он смял и сбросил в реку несколько автомобилей, после чего раскололся и пошел ко дну. Спасательные службы с катеров и вертолетов вылавливали немногих чудом уцелевших пассажиров, отчаянно барахтавшихся в холодной воде.

Все комментаторы и свидетели наперебой рассказывали об одном мужчине, который самоотверженно помогал подплыть и схватиться за спасательный трос другим людям. Когда же очередь дошла до него самого, сердце его не выдержало и он утонул прежде, чем к нему подошел катер…

Получив багаж, Колин тут же сдал свой чемодан в камеру хранения, чтобы не таскаться с ним по городу. Заберу, когда устроюсь в отеле, решил он, внимательно осматриваясь по сторонам.

В аэропорту царила настолько напряженная атмосфера, создаваемая толпой журналистов и родственников тех пассажиров, что летели на злополучном самолете, что он тоже ощутил изрядное волнение.

А вдруг эта катастрофа каким-то образом коснулась Сандры? Что, если она ехала в этот момент по мосту или летела на этом самолете?

Волнение усиливало и то странное обстоятельство, что на все звонки в офис модельного агентства «Нью-Йорк ситизен» отвечал только автоответчик, предлагая «оставить сообщение или перезвонить позднее».

Не зная, что предпринять, Колин поднялся на второй этаж здания аэропорта, зашел в первый попавшийся бар, заказал себе неизменную порцию виски и сел за стойку, поближе к работающему телевизору.

Практически все телеканалы вели прямые репортажи с места происшествия. На экране виднелся развороченный мост, где полным ходом шли восстановительные работы, очевидцы и полицейские давали интервью. Одно из них заставило Коли на вздрогнуть.

Молодая энергичная дама в брючном костюме стояла рядом с огромным негром в полицейской форме и быстро говорила в микрофон:

— Мы находимся возле полицейского участка Бруклина. Сейчас сержант Бонза сделает сенсационное сообщение, которое, я уверена, живо заинтересует зрителей нашей программы. Итак, сержант, вам слово. Напоминаю, что вы смотрите новости «Си-эн-эн».

— Случайно получилось так, что в тот день полиция фотографировала все проезжающие по мосту машины. Мы зафиксировали номера автомобилей, въехавших на мост за несколько минут до катастрофы, и сравнили их с номерами тех, которые успели миновать мост до аварии. Благодаря этому у нас есть список, состоящий из восемнадцати пропавших машин. По нашим предположениям именно столько автомобилей было сбито в реку упавшим самолетом. В данный момент мы устанавливаем имена их владельцев…

Быстро допив виски, Колин направился к выходу из здания аэропорта.

— В полицейский участок Бруклина, — сказал он, садясь в такси.

Машина плавно тронулась с места, и Колин только теперь обнаружил, как бешено колотится его сердце. И успокоиться было невозможно, как невозможно было представить себе веселую, смеющуюся Сандру, которая, сидя за рулем машины, въезжает на проклятый мост, слушает музыку, поглядывает на себя в зеркало и думает о чем-то приятном. И вдруг ее мгновенно накрывает огромная черная тень. Она не успевает ничего понять, не успевает даже испугаться, как ее машина, кувыркаясь в воздухе, падает с моста под ужасающий грохот раскалывающегося самолета…

От этой мысли сознание Колина заволокло темной пеленой, сквозь которую едва слышно пробивались отдельные звуки.

— Эй, мистер, мы приехали, — два раза повторил водитель, с испугом глядя на странного пассажира.

— А? Хорошо, подождите меня здесь.

Колин выскочил из машины и вбежал в полицейский участок. Найти сержанта Бонзу не составило труда. Он сидел за стойкой дежурного и первый приветствовал его традиционным вопросом:

— Чем могу помочь?

— Я хочу узнать… — задыхаясь от волнения, произнес Колин. — Вы только что давали интервью «Си-эн-эн»… Могу я узнать, нет ли среди владельцев тех машин… Ну, вы понимаете, что я имею в виду… Нет ли среди них машины, принадлежащей мисс Сандре Петерсон?

— Минуту.

Сержант сверился со списком, лежащим перед ним на столе, после чего вскинул на побледневшего Колина доброжелательные глаза и сочувственно улыбнулся.

— Сожалею, но…

— Нет?

— Мне очень жаль, но машина мисс Петерсон была зафиксирована среди тех, кто въехал на мост, но ее не было среди тех, кто с него съехал.

— Вы хотите сказать, что… — Лицо Колина исказилось такой жуткой гримасой боли, что сержант поспешил задать еще один традиционный вопрос:

— Вы в порядке?

— Не знаю… К черту меня! Вы хотите сказать, что… Не могли бы вы повторить?

— Боюсь, что мисс Петерсон ехала по мосту в тот самый момент, когда все это произошло. Самолет сбил ее машину в реку, и она затонула. Мне очень жаль. Это была ваша жена?

— Почти.

— Вы уверены, что вам не нужна помощь?

— Уверен.

Шатаясь, Колин вышел на улицу перед полицейским участком. Он так растерянно оглядывался по сторонам, что водитель такси вылез из машины и окликнул его.

Колин кивнул, подошел и забрался внутрь. Ни мыслей, ни чувств, ни сил у него уже не было. Он решил вернуться в аэропорт, но по дороге вдруг почувствовал, что его гложет адский, нестерпимый голод.

Остановив такси, Колин вышел, расплатился и тут же столкнулся с толстой немолодой женщиной, держащей на руках карликового пуделя. Извинившись, ковбой машинально потер лоб и, толкнув дверь, вошел в первую попавшуюся забегаловку. Жуя сандвич и запивая его пепси-колой, он постоянно и как-то рассеянно тер лоб кончиками пальцев, словно пытаясь вспомнить что-то ускользающее, но необыкновенно важное.

Мир вокруг, кипучий, самодовольный деловой мир огромного города был ему чужим, и Колин задыхался в нем. А теперь, когда он потерял Сандру, все вообще лишилось всякого смысла. Выйдя на улицу, он пошел куда глаза глядят, с недоумением останавливаясь перед витринами, по три раза, чтобы понять смысл, читая рекламные вывески, с тупой злостью всматриваясь в спокойные лица прохожих. Зачем все это? Что он здесь делает? Какой смысл во всем этом людском муравейнике?

Наконец он устал и ему захотелось сесть и снова выпить. Зайдя в бар и заказав две двойные порции виски, Колин полез в карман куртки за деньгами. В бумажнике кроме денег лежала фотография Сандры, которую она подарила ему в тот самый день, когда они вернулись с конной прогулки.

Милая моя, единственная, думал он, вглядываясь в любимые веселые глаза. Неужели тебе уже знакома смерть, хотя ты создана для жизни? Что с тобой стало и что ты со мной сделала?

В этом самом заурядном баре, где струился дым сигарет и, несмотря на общенациональный траур, виднелись раскрасневшиеся оживленные лица, Колин медленно и тяжело напивался, уставившись невидящим взором в одну точку перед собой, почти ничего не воспринимая и не осознавая.

К тому времени, когда он вышел на улицу, на Нью-Йорк уже опустилась ночь. Но Колин едва ли это заметил.

Где находится этот проклятый мост? — вдруг всплыло в его воспаленном мозгу. Он приблизился к бровке тротуара и поднял дрожащую руку. Почти сразу рядом остановилось желтое такси.

— На Бруклинский мост, — прохрипел Колин, садясь в машину.

Такси рвануло с места, и все опять поплыло у него перед глазами. Впрочем, ехали они не больше пятнадцати минут.

Кинув таксисту деньги и даже не захлопнув дверцу, Колин перелез через ограждение, миновал строительных рабочих и, слегка пошатываясь, пошел по левой стороне моста, менее поврежденной, чем правая.

Он шел, не разбирая дороги и не глядя по сторонам. Один из рабочих что-то закричал ему вслед, второй побежал к патрульной полицейской машине, но Колину на все было наплевать.

Подойдя туда, где ограждение моста было снесено начисто, а огромные куски металлической арматуры разорваны и перекручены так, будто это была алюминиевая проволока, Колин остановился.

Далеко внизу поблескивала река, похожая на извечную безжалостную смерть, поглощающую без остатка и человеческие тела, и человеческие души. Но ему вдруг стало неожиданно легко, словно он наконец нашел то, что с такой страстью искал весь этот сумасшедший день. Лишь эта холодная бездна могла излечить его раскалывающийся от огненных спазмов боли мозг и истерзанное страданием сердце!

Где-то невдалеке взвыла полицейская сирена, кто-то окликал его в мегафон, какие-то тени бежали к нему по мосту, но ему было не до этого. Оставалось сделать всего лишь шаг — навстречу вечности, туда, где его ждала улыбающаяся Сандра…

Подоспевший полицейский успел схватить его за руку и оттащить подальше от края.

— Вы с ума сошли!

Колин тупо смотрел куда-то в сторону и ничего не ответил.

— Садитесь в машину.

Ковбой послушно сел на заднее сиденье черно-белого полицейского «форда».

— Куда вас отвезти?

— В аэропорт.

Машина быстро развернулась и понеслась в обратную сторону. Через какое-то время, когда Колин понемногу начал обращать внимание на происходящее, полицейский попытался его разговорить.

— Почему вы хотели броситься с моста?

— У меня там погибла жена.

Пребывая в своем нынешнем состоянии, Колин совершенно забыл о Паоле и теперь искренне считал своей женой Сандру.

— Вы в этом уверены?

— Да… — Колин немного поколебался, затем добавил: — Почти. Могу я попросить вас остановиться? Мне надо позвонить.

— Пожалуйста, — ответил полицейский и затормозил у первой попавшей телефонной будки.

Колин в очередной раз набрал номер модельного агентства и через мгновение едва не потерял сознание от радости, услышав голос Сандры!

— Какое же чудо тебя спасло? — в который уже раз спрашивал ее Колин, когда ему удалось немного прийти в себя после всех пережитых потрясений.

— Я же тебе рассказывала, — счастливо улыбаясь, не уставала повторять Сандра. — В расстроенных чувствах я заехала к подруге, в надежде выплакать на ее груди свое горе. И вот пока я сетовала на судьбу-злодейку, мою машину, припаркованную на стоянке возле дома подруги, угнали. Я даже не успела заявить об этом в полицию!

Тесно прижавшись друг к другу, они стояли на смотровой площадке «Эмпайр Стейт Бил-динга». Был поздний вечер, и все пространство перед ними и над ними казалось усыпанным огнями. Они были и на небе, и на земле. Где-то вдалеке, угадывалось мерное, могучее дыхание океана. Ослепительно сияли гигантские параллелепипеды небоскребов. А над их головами чарующе мерцали далекие звезды. И, судя по всему, среди них была одна, которая им явно благоволила.

Сандра глубоко вздохнула, повернулась к Колину, и они медленно поцеловались.

— Я люблю тебя, — тихо сказала она, положив руку ему на грудь.

— И выйдешь за меня замуж?

— Да.

Какое же это чудо — услышать такие слова из уст любимой женщины! — подумал Колин и вдруг растерялся, растерялся до такой степени, что лишь улыбнулся в ответ, не зная, что сказать дальше. От внезапно нахлынувшего на него ощущения счастья он почувствовал такую слабость, что у него предательски задрожали колени. Подобную дрожь он не испытывал даже во время перестрелки с похитителями лошадей…

Как лихорадочно бьется сердце! Как же он волнуется… но какой невероятной сладостью наполнено это волнение! Только ради этих минут, когда губы любимой говорят «да», и имеет смысл жить, а все предыдущие дни и ночи — лишь прелюдия к подобным мгновениям.

— Могу я наконец-то тебя поцеловать? — спросил Колин и получил ответ, которого так ждал:

— И не один раз!

Они упоенно прижались друг к другу. А в небе уже взошла полная луна и с любопытством поглядывала на самый многоликий город мира, в котором ежедневно происходит столько событий и кипит столько страстей…

Эпилог

— Ты помнишь тот психологический тест? — спросила Сандра, прихорашиваясь перед зеркалом. — Ну, это было, когда мы катались на лошадях.

— Разумеется, помню, — усмехнулся Колин. — Это была самая незабываемая прогулка в моей жизни!

— Я тебя спрашиваю не о прогулке, а о тесте.

— И твой тест я тоже помню. Ты просила назвать три самых дорогих и значимых для меня имени, и я сказал: Берт, Сандра, Колин. Ну и к чему ты об этом заговорила?

— Да к тому, что теперь и я хочу назвать три самых дорогих для меня имени. Это Берт, Колин, Сандра! И что ты на это скажешь?

Он пожал плечами и улыбнулся. Затем, придав лицу серьезное выражение, произнес:

— Что отсюда можно сделать следующий вывод: если в этот список человек не забывает включить свое имя, то у него хорошо развито чувство собственного достоинства. Кроме того, я понял, что из тебя получится замечательная мать и жена.

— Уверяю тебя, что ты не ошибешься! — пылко воскликнула Сандра, бросаясь ему на шею.

С момента возвращения из Нью-Йорка они не расставались ни на минуту, словно опасаясь, что их опять что-нибудь может разлучить.

К счастью, с того ужасного дня все пошло как нельзя лучше. Паола и Джузеппе охотно согласились предоставить развод своим бывшим супругам. Более того, бывшая жена Колина даже не стала судиться с ним из-за Берта.

— Наверное, она решила сначала наладить отношения с твоим бывшим мужем, — заметил по этому поводу Колин, когда они обсуждали этот вопрос, — и испугалась, что сын может стать для нее помехой.

— О, судя по тому, что я однажды видела, — с усмешкой ответила Сандра, — наладить отношения с Джузеппе ей будет совсем не сложно!

— Что ты имеешь в виду? — не понял Колин.

— Тогда, в конюшне…

— И что?

— Я была просто потрясена. Вы с Паолой занимались любовью с таким увлечением, что, глядя на вас, возбудились бы даже лошади!

Впрочем, Сандра уже простила Колииу случайную измену с собственной женой и теперь если и вспоминала о ней, то лишь в шутку.

Они наконец-то получили все необходимые документы для заключения брака и решили сегодня устроить небольшой семейный праздник, на который пригласили двоюродного брата Колина и сестру Сандры. Кстати, после того танцевального вечера Джина не расставалась со своим черным ковбоем и, судя по всему, здесь дело тоже шло к свадьбе.

Переодевшись для столь торжественного случая — на Колине был строгий черный костюм и неизменная ковбойская шляпа, а на Сандре светло-бежевое платье с большой розой на левом плече, — они вышли из дому.

Прямо перед крыльцом расположился небольшой табор. Северин привез все свое семейство, Берт гордо восседал на своем любимом Подкидыше, а Джина весело обнималась с красавцем ковбоем в неизменной черной рубашке, черных джинсах и темно-коричневых сапогах.

Именно этот ковбой, первым заметив Сандру и Колина, сорвал с головы шляпу, подбросил ее вверх и закричал:

— Будущим супругам — гип-гип ура!

Этот крик столь дружно подхватили все присутствующие, что даже осел не утерпел и присовокупил свое «иа!» к общему хору, чем вызвал неудержимый хохот.

— У меня такое чувство, что сегодня самый счастливый день в моей жизни, — сказала Сандра, оглянувшись на своего будущего мужа.

— Ошибаешься, любовь моя, — нежно ответил Колин, обнимая ее за талию. — У нас с тобой будет еще много таких дней. Обещаю тебе!

Content

Саманта Либерти
Ее избранник

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог