Сергей Рощин

РОЖДЕНИЕ ПАТРИАРХА

Выражаю огромную благодарность писателям-фантастам Сергею Киму, Владимиру Мясоедову, Александру Рудазову и Арсену Шмату, чьи замечательные произведения вдохновили меня на написание этой книги.

Мы думаем, что пишем книги, но на самом деле это книги пишут наши судьбы.

Автор неизвестен

ПРОЛОГ

Смерть. Как же все-таки больно умирать. Хотя сейчас стало легче, боль почти прошла, тела уже не чувствую, остались только мысли…

Сколько себя помню, всегда придавал большое значение снам. Не в том смысле, что они могут быть вещими, а в том, что сны для меня были, пожалуй, даже более важны, чем реальная жизнь. Хотя почему «пожалуй»? Действительно, были гораздо важнее. Совершенно естественно, что я быстро научился осознавать себя во сне и со временем управлять снами. Нет, настоящим полноценным сноходцем я не стал, но от ночных кошмаров избавился. Во сне также я научился проходить сквозь стены, летать, овладел телекинезом небольших предметов, но, увы, когда просыпался, повторить то, что во сне было хоть и не элементарно, но естественно, как движение рук, я уже не мог, хоть прекрасно помнил, какие усилия нужно прилагать и что нужно делать. Увы, физическое тело не имело возможностей духовного.

И вот теперь я умирал. Самая болезненная часть была позади, и состояние напоминало то, когда засыпаешь, но пытаешься сохранить мысль, которую думал в ожидании сна. А она ускользает, и вместо нужных образов в голове плывут другие, абстрактные и никак не связанные с изначальными. Неприятно. Очень. Если я прав, то этого допускать никак нельзя, нужно четко осознавать себя и свои желания, иначе попаду в какой-нибудь загробный мир, и совершенно неважно, как он зовется — рай, ад, чистилище или даже Вальхалла, для меня разницы никакой, потому что я хочу ЖИТЬ! Но не в своем мире технического прогресса, а в мире, где есть магия и где я смогу стать магом! Наивно, правда? Но вот только это была моя мечта всю сознательную жизнь — обладать Силой! Я даже готов стать оборотнем или вампиром, не говоря уже о том, чтобы превратиться в демона — при всех недостатках, слабостях и дурной репутации оных. Но, увы, в моем мире таковых нет, или они слишком хорошо скрываются, что в моем случае одно и то же.

Как же все-таки тяжело держаться… Но я выдержу, чего бы это ни стоило! Ни за что не стану бессознательным сгустком эктоплазмы, или что я сейчас из себя представляю? Ну вот, кажется, началось — умер и сохранил себя, не зря столько лет каждую ночь тренировался, засыпая. Еще немного… Но как же трудно… Стоп! Сейчас главное не попасться всевозможным ловцам душ, вокруг тьма. Тела нет, но есть сознание, и есть тьма, ну вот и проверим, прав ли я был, что всю сознательную жизнь считал себя темным.

Тьма есть везде, во всех мирах и измерениях. Она никогда не исчезает, отступая в укромные уголки днем и расцветая в полную силу ночью. Она многолика и безбрежна. Каждый, кто с ней соприкасается, может почувствовать ее мягкую, прохладную, спокойную силу, услышать ее шепоток в ушах, ощутить странную расслабленность в теле, свободу движений и необычное, но такое сладкое, будто бы после встречи с любимой, легкое пошатывание разума.

А сейчас мне нужно стать ее частью, раствориться в этом многогранном потоке, самому сделаться ручейком мрака. Главное, чтобы потом удалось отделиться, но уже в нужном мне мире. Ощущение ее силы, нежно обволакивающей то, что сейчас заменяло мне тело, подобно прохладному густому воздуху, накрыло все мое естество…

Миг длиной в бесконечность. Нужно скорее принимать решение, пока ей еще интересен ничтожный смертный, отчаянно воззвавший и открывший свою душу.

Надежда. Кто-то сказал, будто бы все, что может быть измышлено человеческим разумом, где-то обязательно существует. А значит, в бесконечности населенных миров можно найти и те, что были описаны земными авторами. Надеюсь, что это действительно так. Вот сейчас и проверим.

ГЛАВА 1

— Где я?

— В вытрезвителе.

— К черту подробности, город какой?!

Классика отечественного кино

Получилось! Хотя вернее будет сказать, что пока только наполовину. Полный магии мир, совсем другие ощущения в сравнении с Землей. Восприятие реальности кардинально отличалось от привычного. Но нельзя расслабляться, нужно найти реципиента, и быстро; я хоть и необычный дух, а прошедший слияние с тьмой, но сомневаюсь, что сильно похож на тех демонов, которые обычно вселяются в людей. Так что искать, и в темпе.

Полет не был чем-то сложным, даже проще, чем во сне, но вот поиск… Любой встречный мне не подходил. Идеально найти тело без души, но еще живое или только-только умершее, желательно без серьезных травм. Про магические способности я уже и не говорю, маги, естественно, не подходили, ибо нефиг всяким мелким полтергейстам нападать на серьезных людей, ну или нелюдей, тут таких тоже много. В города также лучше не соваться, кто их знает, какие тут в ходу амулеты или какая еще защита установлена. Мало ли, может, тут чары от вторжения всевозможных демонов на городских стенах — обычное дело и меня при контакте банально развеет? Что-то не хочется проверять. Так что ищем по дорогам; разбойники, они вечны и присутствуют во всех мирах и государствах. Просто в более цивилизованном обществе они зачастую называются гаишниками или таможенниками и оружие в дело пускают реже, предпочитая отбирать имущество, полагаясь на «законы». Ну и, само собой, у них всегда есть жертвы. И вполне возможно, что среди тех или других может быть нужный мне реципиент.

Поиски заняли несколько часов, это я так думаю, на самом деле духу сложно следить за временем, тем более что я двигался с огромной скоростью, фактически за секунды преодолевая расстояния между городками и деревнями. Разбойников я видел не раз и не два, но, увы, среди них и их жертв не было подходящих мне реципиентов. Жертвами я, кстати, называю не только тех, кто уже попал в засаду, таких было мало, но и тех, кто в ближайшее время попадет. Ближайшее время я, естественно, определял по собственным субъективным ощущениям.

Нужный мне человек с некоторыми магическими способностями, но совершенно неразвитыми, отыскался в составе небольшого купеческого обоза, или каравана, не знаю, как правильно. В общем, пара купцов, десяток охранников и еще около двадцати обозников не спеша двигались по широкой грунтовой лесной дороге. Нужный мне человек, судя по рисунку ауры, был сыном одного из купцов. Здоровенный детина, но не в смысле мышечной массы, а в смысле объема живота, да и признаков отягощенности интеллектом на его лице тоже не наблюдалось. Жаль, конечно, что приходится вселяться в такого индивидуума, но я не в том положении, чтобы привередничать, так что, увы, ничего не поделать. Да и не уверен я, что в случае чего смогу одолеть сильный разум, тем более находясь на его территории, скорее уж будет наоборот.

Все закончилось быстро. Разбойнички, напавшие на купцов, были вооружены луками и самострелами, хоть стреляли они, мягко говоря, не очень, но, учитывая то, что караван был классически заблокирован с двух сторон упавшими деревьями и никто из разбойников не горел желанием подставляться под мечи охраны, у купцов шансов было не много. Это только в книгах разбойники с дубинами очертя голову лезут на мечи, а тут никто по-дурацки умирать не хотел, как и соревноваться в фехтовании с профессиональными наемниками. Всех банально засыпали стрелами, не помогли ни щиты, ни телеги, как и немногочисленные арбалеты охраны. Сами разбойники, потеряв от ответных выстрелов едва ли десяток своих, вышли только тогда, когда упал последний охранник, да и тогда действовали вполне разумно и по одному добивать не подходили, мало ли что.

Мой клиент умер в самом начале, пробитое насквозь горло не способствует продолжению жизнедеятельности. Кстати, очень интересно было наблюдать выход души из тела. Прозрачные силуэты людей поднимались от упавших тел и, бывало, не сразу понимали, что мертвы, а только после того, как несколько стрел беспрепятственно проходили сквозь них. Тогда души начинали вести себя по-разному. Одни что-то кричали, падая на колени, другие впадали в апатию, а третьи со злостью пытались нападать на своих убийц, но, естественно, безрезультатно. Меня они почему-то не видели, даже если я находился вплотную, хотя разговаривать или касаться их я не пытался. Более того, оказалось, что в момент смерти из людей извергалось просто огромное количество энергии, и, к моему немалому удивлению, выяснилось, что я могу эту энергию поглощать. Приятная неожиданность, но все же духом я оставаться не собираюсь, однако это не значит, что надо упускать дармовую силу.

Обчистив трупы, разбойники свалили их в овраг, расположенный в стороне от дороги, слегка присыпали землей и закидали ветками. Видимо, хищников тут не водилось, или разбойникам было на них плевать, потому как все равно бы раскопали.

Однако все это для меня значения уже не имело никакого. Насытившись разлитой вокруг энергией умерших, я, не став дожидаться того, что будет происходить с душами, залез в тело купеческого сынишки. Будь я опытным магом, то скорее всего постарался бы его как-то подготовить, но опыта у меня было совсем мало, так что приходилось полагаться на импровизацию.

Боль навалилась сразу. Я испытал отчаяние и ужас плоти, которая не хочет умирать, но уже почти мертва; состояние, когда мозг уже умер без доступа кислорода, но остальные клетки в организме пока живы, хоть и агонизируют. Зачем нужен кислород? Зачем мы дышим? Кислород нужен для химической реакции в клетках и выделения энергии. Что может сделать дух, для того чтобы оживить тело? Что делают демоны в таких случаях? И почему некоторые магические существа могут не дышать? Я задавался этими вопросами еще в своем мире. На мой взгляд, ответ прост: преобразовать магическую или духовную энергию в ту, которая нужна для жизни тела, и все. Или напитать клетки до отказа жизненной энергией, хотя это только временное решение; лишенные своих привычных функций клетки в таком случае либо изменятся под действием жизненной энергии, либо атрофируются. Но я что-то отвлекся, сейчас главное — закрепиться в теле, а размышления о природе бытия следует отложить на потом.

Закрепить свою душу в новом теле оказалось непросто, тело отчаянно сопротивлялось, отторгая инородную сущность. Подозреваю, что после пребывания частью Великой Тьмы природа моей души сильно изменилась, недаром же остальные души меня даже не видели. Да и раньше вряд ли она походила на душу реципиента. Но как бы то ни было, мне все же удалось достичь желаемого. Хотя, увы, это только увеличило яркость и интенсивность негативных ощущений; к счастью, мне удалось от них отстраниться и воспринимать как бы со стороны.

Ну вот и настала самая важная часть действа, ох, если бы я только мог сейчас вздохнуть… Попытка будет лишь одна, и если я совершу ошибку, то скорее всего стану обычным живым мертвецом, зомби, упырем или еще какой гадостью, однако мне это будет уже безразлично, потому как разум я потеряю точно. Но тянуть время однозначно нет смысла, с каждым мгновением, проведенным в умирающем теле, мои силы иссякают, а вместе с ними и шансы на успех. Да, верно говорят, что перед смертью не надышишься, но, к счастью, я этот этап уже проходил.

Мысленно глубоко вздохнув и волевым усилием подавив нахлынувшие переживания, я всем своим существом потянулся к Великой Тьме. Спасибо ей, теперь, когда я побывал частичкой этой великой силы, я знал, как ее правильно позвать, чтобы она услышала. Мгновение превратилось в вечность… И она пришла. Прохладная успокаивающая волна накрыла мое сознание, я вновь стал частью этого бесконечного многогранного потока, малой крупинкой, отголоском мысли в бескрайнем океане предвечной Силы. По мне скользнул мимолетный взгляд, по душе прокатился легкий укол дрожи от невидимой улыбки и спустя очередной, бесконечный миг, словно дуновение прохладного ветерка в знойный день, в меня начал вливаться ручеек Силы.

Тело стало стремительно меняться, наращивалась мышечная масса, перестраивался скелет, структура клеток, вся его природа. А вместе с телом менялась и моя душа, энергетические оболочки, ответственные за жизненную, духовную и магическую энергию, энергоузлы и структура сети энергоканалов. Все это происходило без малейшего участия с моей стороны, Тьма сама прекрасно знала, что нужно делать, у нее было много детей в бесконечных просторах вселенной, и в одного из них она сейчас меня и превращала. Все, что я мог делать, это только наблюдать и запоминать. Но в какой-то момент сознание начало меня покидать, и все, что я успел сделать до момента, когда оно полностью померкло, это послать волну благодарности той, кто сейчас давал мне второе рождение.

Очнулся я от того, что меня кто-то грыз, вернее, пытался, так как прогрызть мою кожу у него категорически не получалось. Это оказался волк, обычный серый волк, вокруг их было еще с десяток. Когда я встал, волку это, по-видимому, очень не понравилось, и он, оскалившись, зарычал. Хвостатые меня сразу окружили, только двигались они как-то медленно, я бы даже сказал, слишком медленно, как в замедленной съемке.

Пока звери меня окружали, я пытался разобраться с тем, кем же я стал. Бежать смысла не имело, ночью в лесу от стаи не убежать, по крайней мере человеку, а не человеку, которым я сейчас стал, убегать скорее всего просто не нужно. Первичный осмотр показал, что на купеческого сына я не походил абсолютно, так как одежды на мне не было (разбойнички постарались), рассмотреть все можно было в подробностях. Ни одной жировой складки, что было естественно, первыми тратились ресурсы самого организма; волос на теле тоже не наблюдалось, кроме головы; изменилась структура кожи, став более плотной, да и само тело сильно отличалось. Купеческий сын хоть и был больше похож на пивную бочку, но при этом имел высокий рост — почти под два метра, в то время как я сейчас был чуть выше метра семидесяти, да и вообще тело выглядело лет на 16–17. Лица своего я, правда, видеть не мог, но почему-то был уверен, что и оно выглядит не старше. А вот с мускулатурой мне повезло. Нет, конечно, атлетической фигуры, как и валуноподобных мышц, у меня не наличествовало, но для семнадцати лет я был прекрасно развит, причем развиты были абсолютно все мышцы, даже те, о существовании которых я и не подозревал. Сейчас я это очень хорошо ощущал, просто поразительно, насколько четко и ярко можно чувствовать свое тело.

Пока я занимался диагностикой организма, волки решились напасть. Первый прыгнул со спины. Прыжок я почувствовал, и в тот же момент и так двигавшиеся в замедленном темпе серые вообще замерли. Хотя, наверное, правильнее будет сказать, что они-то как раз двигались с нормальной скоростью, а вот мое тело значительно ускорилось вместе с восприятием. Хм… Похоже, я знаю, в кого меня превратили. Вот сейчас и проверим, насколько я прав.

Слегка сдвинувшись в сторону, пропустив волка мимо и дождавшись, пока он окажется достаточно близко, я ударил в его череп кулаком.

Да-а-а… Это я погорячился. Мой кулак, почти не встречая сопротивления, прошел насквозь; ощущение было таким, как будто ударил со всей дури в кремовый торт, эффект получился примерно тот же. Осколки черепа, смешанные с кровью и мозгом волка, оросили весь овраг, забрызгав и без того не блиставшее чистотой мое новое тело.

— Ну хоть что-то хорошее в том, что одежды нет, — пробормотал я себе под нос, при этом отметив, что голос изменился, стал выше и приобрел металлические нотки.

Хвостатые мой оптимизм не разделили и бросились на меня уже всей стаей; а может, это они еще тогда бросились, просто для меня время тянулось иначе. В общем, дальше я уже был осторожен; оказывается, на тех скоростях, на которых я двигался, можно было черепа даже пальцами проламывать, да и просто физически я мог кости ломать, как карандаши. Правда, пока я экспериментировал, меня все же достали, но волчьи клыки только немного сдирали верхний слой кожи и почти не доставляли неудобств.

Отпускать я никого не стал и всех соответственно убил, заодно и крови хлебнул. Догадка подтвердилась — я стал вампиром. Сбылась мечта идиота, да и жажду я чувствовал с того момента, как очнулся, хотя на описанную в литературе «ЖАЖДУ» это было совсем не похоже, я просто сильно хотел пить, и кровь помогла, хотя пить все еще хотелось, но уже не так сильно. Волчья кровь, к слову, была почти безвкусной; но, когда я пил, чувствовал, как заживают ссадины и царапины, а резервы магической энергии потихоньку пополняются, правда, очень медленно. Пребывание в качестве духа, безусловно, пошло мне на пользу, теперь видеть и чувствовать магическую энергию я мог так же легко и естественно, как дышать. К сожалению, по ощущениям, мои резервы магической энергии совершенно пусты; похоже, перестройка организма поглотила все, что только можно. И мне, видимо, очень повезло, что сейчас ночь, днем я бы не то что перебить, даже отбиться от этой стаи скорее всего не смог бы. Если, конечно, сказки про светобоязнь вампиров не врут.

Осматривать трупы караванщиков я не стал, все равно бессмысленно, они так же, как и я, были раздеты догола, не говоря уже о сохранности каких-то иных вещей.

Прекрасно видя в темноте, найти лагерь разбойников было несложно, да и бег по ночному лесу был очень приятен.

Что могут обычные люди ночью в лесу против вампира? Пусть он и скороспелый и его никто никогда не учил диверсионной работе?

Ответ: ничего.

Часовые умерли, даже не заметив этого, потом та же участь постигла и остальной лагерь. Тут я обнаружил еще одну особенность организма — передвижение в ускоренном темпе. Или это можно назвать «боевой режим»? Хм, не знаю. Судя по тем описаниям, которые я читал, у меня не хватает отросших когтей, да и тело не претерпело никаких изменений. Так что либо книги врали, либо я принадлежу к виду, который не трансформирует свое тело в бою; а может, я просто еще не умею этого делать. Но не суть важно.

Так вот, использование увеличенной скорости требовало много энергии, причем не магической или жизненной в чистом виде, а скорее физической — не знаю, как выразиться точнее. Тело едва не отказалось слушаться, усталость навалилась просто непереносимым грузом, и я самым глупым образом упал. Я-то, дурак, в этом темпе от оврага, где проснулся, до самого лагеря бежал и, похоже, серьезно подорвал свои физические возможности. К счастью, разбойник, которого я убил, был рядом. А что должен делать вампир при истощении? Правильно, выпить крови. Вот я и выпил. Уже на третьем глотке руки перестали конвульсивно дергаться, и я мог управлять ими без особого напряжения воли; да и жажда, которую я все еще ощущал, наконец полностью прошла.

Дальше я был уже более осторожен и пил понемногу от каждого следующего разбойника. Помню, читал, что пить смешанную кровь нескольких доноров гораздо полезнее, чем то же количество, но от одного. Похоже, книга не врала; правда, там говорилось, что таким образом любой низший вампир может быстро подняться до высшего. Не знаю, что-то не верится, но вот то, что усталость как рукой сняло, это да. Даже больше — энергия так и переполняла тело, принося настоящую эйфорию.

Однако от ночи осталась всего треть, я это отчетливо чувствовал, уж не знаю как, а значит, следовало поторопиться.

Главаря или атамана — опять же, как их тут называют, не имею понятия — я во время зачистки лагеря не трогал, вот теперь и предстояло познакомиться с ним поближе. Не могу сказать, что перебить разбойников удалось легко и тихо, все-таки до настоящих мастеров ночной охоты мне было как до луны пешком, ну, может, и не так далеко, я все-таки вампир, но дилетантский уровень чувствуется. Так что осложнения были, но не фатальные, меня все-таки пару раз задели, но разбойничьи клинки оставляли на коже только неглубокие царапины, которые почти сразу заживали. Однако куда чаще приверженцы великой общечеловеческой идеи «все отобрать и поделить» не успевали даже вскрикнуть, не говоря уж о том, чтобы достать меня мечом. Ночью в лесу при затушенных кострах (да, я сразу озаботился), когда ничего не видно даже в метре от себя, если ты не мастер клинка или не ветеран российских частей спецназначения, то ничего противопоставить вампиру не сможешь.

Атаман тоже не смог, хотя пытался. Сильный человек, опытный и с развитым чутьем на опасность, другой бы держать в подчинении три десятка головорезов просто бы не мог. Разглядывать его я, однако, не собирался; если раньше я всех сначала убивал, а уже потом пил кровь, то тут поступил наоборот. Сломал руки и впился в шею, до этого я делал глоток-два, но тут начал именно пить, вытягивая все, что только можно, подключив и свою духовную составляющую. Пытаясь повторить то же, что делал во время смертей караванщиков, да и несколько раньше, когда поглощал разлитую вокруг энергию.

Естественно, никто и никогда не учил меня проводить диаблери; все, что я знал об этом ритуале, я почерпнул из книг, которые вообще-то сложно назвать правдоподобным источником даже с большой натяжкой.

Согласно оной информации, диаблери происходит, когда вампир выпивает не только кровь жертвы, но и ее душу, таким образом значительно увеличивая собственную силу и развивая личные способности. Вампир, который хочет совершить диаблери, должен сперва выпить всю кровь жертвы, а потом продолжать пить, пока не выпьет ее душу. Тут, видимо, есть еще какой-то психологический и магический моменты, но, увы, мне они неизвестны. После этого тело жертвы моментально распадается, теоретически. Этот процесс не из самых легких и приятных. Вампира, который уже начал процесс диаблери, легко атаковать. Он полностью концентрируется на борьбе со своей жертвой, если он хоть на малейший момент прервется, то душа жертвы может вырваться. Для того чтобы совершить диаблери, вампир должен пить кровь напрямую из своей жертвы без перерыва. Кровь не может быть сохранена на потом, для дальнейшего употребления. Кроме того, жертва может быть выпита только одним диаблеристом.

Как ни странно, у меня получилось; я понял это в тот самый момент, когда мои энергоканалы едва не разорвало от хлынувшей в них силы. Большая часть каналов была не используемой, энергия через них не текла. Даже после того, как я выпил крови трех десятков разбойников и главаря, были задействованы только основные пути, более мелкие оставались сухими и как бы спящими. Но в тот момент, когда я поглотил душу, абсолютно все энергоканалы в теле и ауре оказались переполнены, они едва выдерживали вливающуюся в них энергию, с трудом успевая распределять ее. Сухие и спящие каналы резко включались в общую сеть, и это было больно. Нет не так: очень-очень БОЛЬНО!

Какая там эйфория после диаблери, это была агония! Все тело, а главное, сама моя душа изнывали от нестерпимого жара. Сознание плыло и стремилось угаснуть, удерживать его удавалось только неимоверным усилием воли.

С трудом осознавая, что делаю, и едва контролируя тело, я стащил в угол шалаша все, до чего мог дотянуться, лег и завалил этим себя. Последним как-то умудрился взгромоздить сверху труп главаря разбойников, который почему-то остался целым и только сильно высох. Удивиться этому я уже не успел, сознание затопила тьма, и я отключился.

ГЛАВА 2

Так, чеснок мы съели… Кто-нибудь знает, капуста на вампиров действует?

Блэйд

Очнулся я после захода солнца, все тело болело, но к уже знакомой боли от перенасыщения добавилась еще и вялость, как после теплового или солнечного удара. Видимо, моих мер предосторожности не хватило, и меня успело слегка поджарить. Ох, не врали книжки, не врали, солнышко действует, еще как действует. Чтоб его! Прямых солнечных лучей в шалаше быть не могло, но и рассеянных хватило на то, чтобы полностью опустошить мой магический резерв и добавить несколько ожогов. Похоже, если бы вчера я не совершил диаблери, то сегодня представлял бы из себя компактную кучку пепла. С другой стороны, если бы я его не совершил, у меня было бы еще часа три на то, чтобы найти место для дневного сна. Но все же утверждать, что мои страдания были напрасны, нельзя; теперь я обладал хоть и немного поврежденной, но зато полностью активной сетью энергоканалов, которые сейчас ощутимо болели, как мышцы после долгой тренировки.

С каждой минутой мое состояние улучшалось, боль постепенно уходила, и мыслить я уже мог вполне трезво. Следовало не терять времени и начать собирать трофеи, нет никаких гарантий, что я перебил всю банду; вполне возможно, что какая-то часть может находиться и в другом месте. Ночью они вряд ли придут, а вот на следующий день мне здесь задерживаться никак нельзя.

С горем пополам, но все-таки встал — закопался я вчера, надо сказать, качественно, и как только умудрился, вот же вопрос. Я провел осмотр тела атамана. Труп как труп, сухой, костлявый; того бугая, каким он был при жизни, напоминает слабо, однако и на кучку праха совсем не похож. Скорее на мумию, только не в бинтах, а во вполне добротной, местами даже очень качественной и, судя по всему, дорогой одежде, которая теперь была ему очевидно велика.

А какой из этого следует вывод? Да вообще-то много их, выводов, можно сделать. Как самый очевидный и правдоподобный — земные книги нагло врали. Ну, второй вариант, что состояние тела жертвы по завершении ритуала зависит от набора личных свойств диаблериста. Может такое быть? Вполне. И как третий вариант, оно же зависит от свойств жертвы. Короче, мы имеем не прах и не пепел, а скелет, обтянутый кожей; надо бы ему голову отрубить, а то еще поднимется в облике какой-нибудь пакости. Да и остальным разбойничкам тоже, ну мало ли.

Пока собирал трофеи и проводил профилактические работы с телами, думал.

Итак, каковы мои цели? Очевидные и приоритетные: выжить и стать сильнее.

Что нужно для выживания?

Найти безопасное место и не привлекать к себе лишнего внимания. С пропитанием вопрос отдельный, неясно, как часто мне нужно пить кровь и как долго я могу сдерживать жажду. Также нужно выяснить, могу ли я есть обычную пищу. Потому как сейчас, даже несмотря на ожоги, жажды и голода я не чувствовал. Что несколько странно… Шок? Вполне возможно.

Так, а что нужно для обретения силы?

Учитель, вернее, учителя. Вроде бы просто, но где найти мага, который согласится меня учить? Да и учителя по фехтованию тоже. Я уже и не говорю про такую экзотику, как учитель-вампир. Если я прав относительно места, куда попал, то в этом мире вампиры кардинально от меня отличаются и научить меня пользоваться моими способностями не смогут.

В общем, первоочередные задачи — найти безопасное убежище недалеко от человеческого жилья, изучить язык, понять, где я нахожусь и какова тут политическая и религиозная обстановка, особенно религиозная. Не хотелось бы угодить в средневековый мир с процветающей инквизицией и толпами всевозможных борцов за вселенское добро и счастье путем очищения душ человеческих от греховности бытия и оков плоти. Ну а потом уже можно будет думать, как решать остальные проблемы. В конце концов, рядом с каким-нибудь городом можно будет некоторое время кормиться за счет городского дна и всевозможных криминальных элементов, особенно если не наглеть и заметать следы. Однако тут тоже остается проблема охранных амулетов и иных способов обнаружения потусторонних, и не очень, нарушителей.

Также, анализируя события прошедшей ночи, мои успехи можно объяснить только благословением самой Тьмы. Уж слишком топорно я действовал, и слишком удачно все складывалось. Возможно, я был прав, и ей тут скучно, потому как если это тот мир, куда я хотел попасть, то тут попросту нет темных. Как такое возможно? Да вот как-то возможно. Судя по тому, что я читал, тут даже боги делятся не как во всех нормальных мирах на темных и светлых, а на богов порядка и хаоса. Бог хаоса — это же надо такой маразм придумать — все равно что плотоядная корова, или нет, пустынная рыба, абсолютно несовместимые понятия. Все боги — естественные враги хаоса, а тут вот оказывается, что рыба не только может жить в пустыне, но еще и песочком питается. Единственным серьезным проявлением Тьмы в этом мире можно считать некромантию, хотя и она тут какая-то ущербная. С одной стороны, существуют могучие личи, во многом превосходящие обычных магов, но с другой — вся иная нежить вполне успешно уничтожается обычным оружием и магией.

Что за мир? Ну если я прав и нигде не напортачил, то это Толеил, или Торил, как только не измывались над названием переводчики. Однако проверить это я смогу только тогда, когда по меньшей мере изучу хоть какой-то из местных языков.

Разобрав трофеи, я выбрал себе более-менее приличные кожаные штаны и куртку, а также сапоги моего размера, хоть и весьма поношенные. Нашелся и плащ из плотной ткани с капюшоном и что-то вроде рубашки (отбирал по принципу наибольшей чистоты). В средневековом мире с гигиеной вообще плохо, это только в Древней Руси за собой следили, а в «просвещенной Европе», считай, до девятнадцатого столетия даже аристократы раз в год мылись, да и читать — хорошо, если один из тысячи умел. Одно слово, дикари. А этот мир, судя по форме оружия и фасону одежды, на средневековую Европу очень похож.

Выбрал себе также меч, пару кинжалов, кольчугу, наручи и поножи. Пришлось попотеть, все это надевая, попутно освежая в памяти великий и могучий, ибо возникли некоторые проблемы с размерами, так как я был несколько худоват, несмотря даже на мышечную массу. Но ничего, справился, как-то подогнал, даже сумел ограничиться всего-то десятком проклятий. С деньгами оказалось проще, их было много, что неудивительно после удачного налета. В основном была медь, но и серебряных монет набралось прилично, на пару килограммов точно. И вот еще развенчание очередной легенды: серебро не вызывало никакой аллергической реакции или ожогов, да и с чего бы? Не потомок я Иуды из Кириафа, и проклятия соответственно на мне нет и быть не может. Золотых оказалось всего тринадцать, хорошее число как раз для меня. Распихав деньги в несколько мешочков и засунув их в самую прочную на вид торбу, я занялся дегустацией пищевых запасов разбойников. Немного пожевав вяленого мяса с чем-то отдаленно напоминающим хлебную лепешку и убедившись, что рвотных позывов не возникает (хотя вкус к тому располагал), а также что вкусовые рецепторы у меня гораздо чувствительнее человеческих, я запихал к себе в мешок еще немного мяса, пару фляг с водой (или это называется бурдюки? — в общем, не знаю, таких конструкций я раньше не встречал) и покинул гостеприимный лагерь.

Следующая неделя прошла спокойно. Ночью я искал место для дневного отдыха, именно отдыха, в спячку я не впадал и даже вялости никакой не испытывал, при условии, конечно, что удавалось найти место, куда не проникает дневной свет, ну или самому оборудовать. Также я узнал, что могу переносить открытый солнечный свет. Это было тяжело и больно, но терпимо; правда, ожоги потом заживали медленно, но все равно значительно быстрее, чем у человека. Укутавшись в плащ и замотав лицо, я мог довольно долго находиться под солнцем, по крайней мере в лесу, хотя моя сила и скорость страдали, ощущения были, будто стоишь под потоком очень горячего и сухого воздуха и при этом на плечах несешь неподъемную тяжесть. Травмы же в первую днёвку скорее всего были вызваны моим бессознательным состоянием. Я выяснил, что ожоги, когда ты сознательно выходишь на солнце и терпишь боль, пытаясь противодействовать, значительно меньше, чем когда отвлекаешься, то есть, даже не умея пользоваться своей энергетикой, я мог избежать сильных проблем, просто прилагая волевое усилие. Однако в тот раз, в лагере, без контроля сознания моя энергия вместо защиты тратилась на регенерацию, отсюда и значительно больший расход энергии. Проведя несколько опытов, я обнаружил, что у меня было два вида регенерации: физический — когда на регенерацию идут запасы самого тела, то есть обычное деление клеток, происходящее в ускоренном темпе. Плюс энергетический — когда на восстановление тратилась магическая энергия и клетки формировались из нее — просто невероятный процесс. Оба вида регенерации были друг с другом не связаны, и при этом оба были управляемыми, я мог по желанию оставить на неограниченное время кровоточить любую царапину, которая в ином случае зажила бы в течение нескольких мгновений. В принципе, регенерация солнечных ожогов много энергии не требовала, хотя и протекала довольно медленно; но учитывая, что поджаривался я тогда больше десяти часов, неудивительно, что истратил весь магический запас. Вероятно, солнечное излучение, может быть, даже и правда ультрафиолетовое, прежде всего повреждает внутреннюю энергетическую структуру, а ожоги на теле являются только следствием этих повреждений. Отсюда следуют два вывода. Первый, что энергетика вампира очень сильно связана с физическим телом, вернее, состояние тела напрямую зависит от состояния энергетики. И второй вывод, что с течением времени влияние света на меня будет падать. Думаю, несколько десятилетий мне все же придется избегать солнечного света, но рано или поздно моя энергетическая структура достаточно упрочнится, чтобы игнорировать его воздействие. А с учетом возможности диаблери это может произойти и раньше.

Кстати говоря, скорость регенерации можно было увеличить, повышая затраты энергии, но тут была своя сложность: для ускорения заживления в два раза мне требовалось потратить в четыре раза больше энергии, а дальше этот разрыв только увеличивался. Что касается восполнения запасов магической энергии, то не обязательно было пить кровь разумных существ, можно было обойтись и животными, хотя, конечно, давали они значительно меньше. Еще я отметил одну странность: за эту неделю я ни разу не ощутил жажды, а ту, которую чувствовал, вполне утолял обычной водой. Правда, животными я тоже питался, может, в этом дело?

А еще со мной случился казус. На третий день блуждания по лесу я почувствовал очень знакомые каждому человеку позывы к удовлетворению естественных потребностей организма. Сперва я даже растерялся и как истукан простоял минуты две, пока до меня не дошло, какой же я дурак. Да-а-а… А с чего я, собственно, взял, что вампирам не надо ходить в туалет? Ну да, ел я сейчас значительно меньше, чем обычно, на то были причины. Во-первых, хоть я всегда и умел готовить, но делал это в основном на кухне, и даже выезжая на природу, имел с собой такие простые вещи, как котелок, пищевая фольга или на худой конец шампуры. Более того, освежевывать тушки меня никто и никогда не учил, да и само по себе мясо, даже поджаренное, без наличия хоть каких-то приправ к аппетиту не располагает. Во-вторых, кровь гораздо лучше и быстрее восстанавливала силы и, как я подозревал, была куда полезнее для моего организма. Ну да, только вот необходимость ходить в туалет, и особенно по-большому, была для меня весьма неприятной; сильно сомневаюсь, что в этом мире существует такое понятие, как туалетная бумага. Вот оно, прямое разлагающее воздействие цивилизации, еще каких-то тридцать лет назад ни у кого в нашей стране таких проблем просто не могло возникнуть, а тут на тебе, городской житель. Стыдно.

К концу недели я наконец нашел подходящее место для создания временной базы. Это был большой холм в три человеческих роста, под которым находилось скальное основание. Раньше я уже пару раз натыкался на похожие бугры, но все они состояли сплошь из мягкого грунта, да и местность там была не очень приятной.

Полночи ушло на выкапывание пещеры. В минус шло то, что инструментов у меня не было; в плюс — что я был сильнее человека минимум в десять раз (примерно, так как сравнить было не с кем, но камень я мог крошить руками, не с легкостью, но мог), а также владел телекинезом, что позволяло быстро избавляться от лишнего грунта. За навыки его использования спасибо моим тренировкам во сне и неделе лесной практики, как же я был рад, когда обнаружил, что могу его использовать… Хорошо, что меня в тот момент никто не видел, а то стыдно. Пещерка получилась небольшая, всего три метра в глубину, но этого хватило. К утру завалил вход лапником и впервые с момента появления в этом мире нормально заснул и даже видел какие-то сны, что-то про институт и экзамены, ужас. Следует отметить, что использование телекинеза требует скорее физического напряжения, нежели магического, по крайней мере, магическая энергия на него не тратится, а вот физическая усталость появляется.

Следующая неделя была посвящена расширению жилплощади. Мне удалось вырубить себе еще три комнаты и порядочно углубиться в скалу. А также я выкорчевал несколько деревьев перед входом в пещеру. Пилы и топора у меня, конечно, не было, но с помощью телекинеза, как оказалось, и это можно было делать ничуть не хуже.

Вот на полянке перед входом в пещеру я сейчас и расположился. Прохладный ночной воздух приятно обдувал оголенный торс, работа сильно выматывала, особенно использование телекинеза, но, к счастью, псионические способности оказались подвержены тренировкам. Таким образом, я сперва копал и вытаскивал скальную породу, используя только псионические силы, пока голова не начинала гудеть от напряжения. Потом я начинал рыть руками, выглядело это примерно так: я бил кулаками в скалу до тех пор, пока под ногами не образуется солидная горка гравия и голова не перестанет гудеть, потом все повторялось: сперва очистка телекинезом, затем несколько телекинетических ударов и опять кулаки. Это может показаться бредом, но, нанося удар с доступной мне скоростью и силой, я даже не получал ссадин, а если такое и случалось, то они все равно зарастали практически мгновенно. Таким образом, я получал сильные псионические нагрузки и хоть как-то ставил удар, потому как физическая сила и скорость удара, это, конечно, хорошо, но и бить правильно надо уметь, глупость, конечно, но что еще делать? Деревья зачастую и одного настоящего удара не выдерживали. Заниматься с мечом я счел бессмысленным, потому как не знал ни одного правильного приема, который можно отрабатывать в одиночестве; да и вообще ни одного не знал, не учитывать же весь тот бред, который по телевизору гоняют. Научусь еще какой-нибудь ахинее, в реальном бою бесполезной, так переучивайся потом.

Приближение волка я почувствовал давно, я уже мог при желании ощущать живых существ в радиусе примерно от ста до двухсот метров, мелкие животные были фоном, на который я почти перестал обращать внимание, а вот крупных замечал сразу, как только они пересекали двухсотметровый рубеж. Хищники чувствовали запах крови — ну да, должен же я чем-то питаться? Вот и сейчас у пещеры лежал обескровленный труп оленя, ну и мясо с него я слегка обрезал. Обычно в таких случаях я просто посылал псионический импульс и отпугивал зверя, все равно, как только мясо начнет портиться, оттащу подальше от пещеры, но сейчас решил не спешить, волк был явно болен. Приглядевшись, я понял, что у него сломана задняя лапа. Точно, выгнали из стаи. Я потянулся к его мыслям или, скорее, к эмоциям, потому как в мыслях животных я почти не разбирался. Странное чувство. Хорошо, что проявлялась у меня эта способность постепенно, а не рывком, иначе я мог бы и захлебнуться в какофонии издаваемых обитателями леса примитивных эмоций. Волк был очень голоден и слаб, а также напуган. Из обрывков витающих у него в голове образов складывалась примерно следующая картина: он знал, что тут живет какой-то страшный двуногий, его это пугало, но запах свежего мяса был очень притягателен. Покружив вокруг минут пять, он все же решился выглянуть на поляну. Я все это время лежал на земле и любовался звездами, попутно наблюдая за хвостатым гостем. Когда волк выглянул на поляну, я слегка поднял голову и встретился с ним глазами. Не знаю, как описать; это было первый раз, когда я в полной мере проник в чужое сознание. Память волка была своеобразной, но от этого не менее информативной. Я увидел все: и то, как он сломал лапу на охоте, и то, как после этого покинул стаю, и охотничьи угодья его прежней стаи, и все охоты, через которые он прошел, — вся жизнь волка промелькнула у меня перед глазами, это было необычно и странно. А потом я сам, не очень осознавая, что делаю, каким-то образом разрешил ему взять мою добычу. Волк был удивлен произошедшим, пожалуй, не меньше, чем я, но его эмоции меня уже мало волновали, я занялся осмыслением полученной информации. Повседневная волчья жизнь была мне безынтересна, а вот вытащить из этой кучи малопонятной для человеческого разума информации полезную стоило. Спустя примерно час мне удалось наскрести какие-никакие знания по географии и обзавестись опытом лесного охотника. Волки, конечно, больше всего ориентируются на запах, но и у меня обоняние было значительно острее человеческого, а если не забывать, что обычным охотничьим оружием я пользоваться не умел (да и вообще никаким не умел) и был вынужден использовать только свои руки и ноги, полученные знания были весьма полезны.

Когда я все же оторвался от самокопания, то обнаружил, что волчара, наевшись, уходить не собирался и терпеливо ждал, когда я обращу на него внимание. Теперь его мышление было мне более-менее понятно, хотя все еще выглядело весьма странным. Он знал, что долго не проживет, вот и ждал, что я как самый сильный решу его судьбу. Хм, странная позиция, или это я, может, чего не понял? Хотя нет, бродящие у него в голове мысли можно было интерпретировать только так.

— Хочешь вылечить ногу? — задал я вопрос одновременно голосом и мыслью. Уж не знаю, почему меня вдруг потянуло на добрые дела — может, от одиночества устал?

Удивлен, но хочет.

— Будет больно, — предупредил я.

Волнуется, но согласен.

— Ну что ж, иди сюда, будем лечить.

Минут через тридцать, в течение которых мы в два голоса соревновались в выражении своих эмоций по отношению к процессу и ко всей вселенной (нет, звериного языка я не узнал и мысли волка не подсматривал, но эмоциональный окрас рыков соответствовал), шина была наконец наложена, и кость зафиксирована правильно — я надеюсь, что правильно, ибо ветеринарных академий не заканчивал. С чувством выполненного долга я отправился спать в глубины пещеры, предварительно наказав волку днем меня не трогать и дальше второй комнаты в пещеру не залезать.

Спустя месяц и еще две выдолбленные комнаты я решил устроить вылазку. Серый уже поправился, но по-прежнему появлялся рядом с пещерой, хотя не регулярно. Целью вылазки было поймать разбойника и наконец выучить местный язык. К памятной дороге, у которой почил купеческий караван, я вышел через пять дней. Поиск разбойников, однако, затянулся на неделю. День я пережидал следующим образом: находил ровный участок земли и телекинезом поднимал слой в двадцать — тридцать сантиметров высотой, метр шириной и два длиной, ложился в получившуюся яму и накрывал себя этим слоем, получался этакий импровизированный гроб. Опять же телекинезом создавал отверстие для дыхания. Насекомые меня не волновали; во-первых, после трансформы я им был неинтересен, во-вторых, я постоянно поддерживал вокруг тела псионический кокон, который защищал меня как от физических воздействий, так и от лишней грязи. Ну и, в-третьих, мне было сложно представить членистоногого, который сможет повредить мой кожный покров.

Новая ватага разбойников была меньше предыдущей и явно хуже вооружена, по крайней мере, луки имели далеко не все. Устраивать бойню, как в прошлый раз, я не стал, просто подкараулил одного помоложе и, оглушив псионическим импульсом (этот прием я больше месяца отрабатывал на различных зверях и птицах), утащил в лес. Дорога до моей пещеры заняла на этот раз два дня, бег по лесу в ускоренном режиме с грузом на спине — то еще развлечение, хорошо, хоть погода стояла пасмурная и кроны деревьев надежно защищали от иногда пробивающихся солнечных лучей. За прошедший месяц я стал гораздо выносливее, и за двое суток мне всего три раза пришлось выпивать животных, чтобы восстановить силы. Мой клиент эти два дня тоже в сознание не приходил, вернее, его никто туда не пускал, еще чего не хватало, вот доберемся до пещеры, там и поговорим.

Допрос затянулся на тринадцать дней, все это время разбойничка приходилось кормить, хорошо хоть отхожее место я заранее оборудовал. Звали его Алоф, и был он до недавнего времени простым крестьянином, зарезал какого-то соседа в пьяной драке, вот и подался в разбойники. Хорошо все-таки, что я псионик, хотя, насколько я знаю, все вампиры владеют псионическими способностями в той или иной степени, но у меня они появились сразу после трансформы, а ведь могли и двадцать лет не проявляться. Даже не представляю, как лингвисты справляются, впервые встретив новый язык, хотя им проще, они же на знании языков специализируются. А я вот, не обладай возможностью слышать чужие мысли, мог и два месяца, и два года провозиться. Вот как понять, он название показываемой тобой вещи говорит или посылает? Вот то-то же. У-у-у, сколько раз я благодарил Великую Тьму за то, что она сделала меня таким правильным вампиром. И даже вроде как ответ получил, только от этого ответа я минут на десять забыл, как дышать. А она-то всего лишь полюбопытствовала, что это ее единственный сын в этом мире так расшумелся, совершенно неожиданно коснулась моего сознания и сразу исчезла, выдав некую эманацию — уж даже не знаю, мысль или еще что, — которую можно было интерпретировать как хихиканье. Я, когда осознал, что это было именно хихиканье, опять забыл, что надо дышать, и уже минут двадцать простоял столбом, пока голова мутнеть не начала от недостатка кислорода.

Так вот, возвращаясь к полученной информации. Лес, в котором я оказался, назывался Сторожевым и был расположен на восточном краю пустыни Анаурок, к западу от которой тянулись еще более обширные, чем эта пустыня, земли, упирающиеся в океан. Та дорога, у которой я и поймал Алофа, была единственной в этом лесу, по крайней мере, единственной крупной, и проходила в самой южной его части. Дальше на юг лес упирался в горную цепь с символическим названием Пастырь Пустыни, где ранее находилось дворфское государство Териамар, сейчас захваченное орками. К востоку от Пастыря располагалась земля Долин, огромный регион, состоящий из нескольких десятков Долин, каждая из которых была самостоятельным государством, но при этом все они подчинялись некоему Совету Долин, в который каждая Долина посылает по представителю. Получается этакая феодальная демократия. Как это работает — хоть убейте, не понимаю. Вдобавок там же расположен гигантский лес Кормантор, минимум раза в четыре больше Сторожевого. Когда-то в нем обитали эльфы, но большая их часть давно уплыла на Запад. Привет дедушке Толкиену, в этом мире на западе тоже есть коренные эльфийские острова или даже целый архипелаг, но этого Алоф, ясное дело, точно не знал, он и понятия-то такого не ведал. На данный момент великая некогда империя светлых эльфов и цитадель древней магии перестала существовать. Теперь там можно встретить только разве что банды орков и гоблинов, главное же сокровище Кормантора — это колоссальные руины Миф Драннора, древнего многоярусного мегаполиса, где, согласно легендам, в мире и согласии жили эльфы, дворфы и люди. Реальность наверняка была несколько иной, но сейчас уже не докопаешься.

Ближайшими ко мне были Долина Кинжала, на территории которой находился торговый тракт, проходивший через лес, и Долина Теней, расположенная к югу-востоку и граничащая с Корманторским лесом. Она была примечательна еще и тем, что там с давних пор проживал Эльминстер, величайший, сильнейший и знаменитейший маг Торила, избранный Мистры, богини магии, и с ним не горели желанием связываться даже боги. Вот такая у мужика репутация, а возраст, по слухам, чуть ли не за тысячу лет. Когда я узнал об этом, мне как-то сразу поплохело; я, конечно, находился более чем в сотне километров от границы Долины Теней, но все равно подобное соседство было, мягко говоря, неприятно.

На восток от Сторожевого леса, примерно в паре сотен километров, располагалось Лунное море, огромное пресноводное озеро. В большинстве из окружающих его городов процветала работорговля, коррупция и существовали страшные культы со всеми сопутствующими атрибутами, как то: жертвоприношения и кровавые оргии. Еще дальше, на восточном побережье Лунного моря, располагались горы Свинцового Блеска, за которыми, в свою очередь, находились земли Ваасы и Дамары, о которых Алоф только слышал, и то краем уха.

Ситуация вырисовывалась, прямо скажем, невеселая. Запад и юг были для меня закрыты и могли рассматриваться только как извращенные способы самоубийства, и что-то подсказывало мне, что смерть в пустыне будет менее болезненна, чем встреча с, упаси Великий Мрак, Эльминстером. Это все, конечно, разыгравшаяся паранойя, но в любом случае до определенного момента мне следует обходить места обитания подобных фигур по широкой дуге — так сказать, во избежание. Как-то не хочется возвращаться в мертвое состояние, хотя в нем тоже есть свои плюсы.

На север тоже не было смысла идти: сперва сотни километров Сторожевого леса (еще неизвестно, живут ли тут эльфы), а потом горы и опять пустыня, при этом никаких крупных поселений. Только где-то уж совсем в северных горах вроде как живут орки и другие им подобные существа.

Можно было двинуться на восток и добраться до прибрежных городов, теоретически там существовала вероятность устроиться, не опасаясь натолкнуться на каких-нибудь паладинов или иных борцов со злом. Но длинный путь по безлесной равнине, да еще через земли сначала Долины Кинжала, а потом какой-то Долины Теша, вызывал опасения.

Был еще один вариант — направиться в Териамар и попытаться устроиться среди орков или отправиться в Кормантор, а конкретно в руины Миф Драннора, но по здравому размышлению я решил, что это бессмысленно. Даже если допустить, что я найду некую библиотеку древнего мага, что, в общем, вполне вероятно, так как среди эльфов каждый пятый маг, то я банально ничего не смогу прочитать. Нет, в Миф Драннор имеет смысл отправляться только тогда, когда я получу хоть какое-то мало-мальски серьезное магическое образование, и никак не раньше. Да и о ловушках забывать нельзя, в подобном месте, по определению, каждый камень опаснее сотни орков.

Все следовало очень хорошо обдумать, а по-хорошему, словить еще парочку «языков» или просто кого-то расспросить, только если с «языками» все ясно, то обычные собеседники не предвиделись.

На пятнадцатую ночь я решил устроить себе еще одно диаблери, все равно отпускать Алофа было нельзя, да и за те грешки, что он успел совершить, ему так и так виселица грозила.

На этот раз все прошло даже как-то обыденно. С наступлением ночи Алоф был диаблерирован, и я действительно почувствовал эйфорию, только вот никакого помутнения рассудка или тем более безумия а-ля «всех убью один останусь» и «мне море по колено» не было. Только истома во всем теле, как после хорошей тренировки, а также приятное напряжение в энергоканалах.

Взвесив все «за» и «против», я таки решил, что для меня будет лучше двинуться в сторону Териамара: во-первых, он находится гораздо ближе Лунного моря, во-вторых, вероятность напороться среди орков на какого-то сильного мага или пересечься с одной из гильдий убийц или воровским кланом значительно ниже. Да и есть надежда, что отнесутся орки к вампиру проще, чем обычные люди. Есть, конечно, и свои минусы: учителя нормального там тоже не найти, — но сейчас меня больше волновал вопрос выживания, а основам меня любой орковский шаман обучить сможет.

ГЛАВА 3

Приходя незваным в гости, лучше сначала постучаться в дверь… прикладом автомата.

Народная мудрость

Сборы не заняли много времени. Напоследок закрыв вход в пещеру импровизированной дверью из лапника и ветвей, а также дополнительно ее закрепив, я отправился в путь.

Ничего примечательного в дороге не случилось, тракт я пересек на пятую ночь, разбойников или купеческих караванов не встретил. Кстати, отметил интересный факт: сразу после диаблери моя чувствительность к солнечному свету увеличилась чуть ли не в три раза, но уже спустя двое суток вернулась на прежний уровень, а еще спустя трое суток уменьшилась, хотя проверять на сколько, у меня не было ни желания, ни возможности. Однако это очень удачно совпало с выходом из леса, который от тракта тянулся всего на десять километров, и сразу за ним начинались предгорья. Где-то недалеко должен был находиться вход в Териамарские копи.

Ага, как же! Три дня по округе ползал, сапоги совсем развалились, и все равно нашел случайно, никогда не догадаетесь как. По запаху! Пригодились-таки навыки, позаимствованные у травмированного волка. Следовало с самого начала так поступить, запашок от пещер распространялся весьма колоритный, орки и гоблины, живущие сейчас в Териамаре, с понятием «мытье», похоже, вообще знакомы не были. Но тут мои привычки сработали против меня. Живя в лесу, я сознательно притуплял и блокировал свое обоняние, доводя его до обычного человеческого уровня чувствительности, вот и поплатился.

На следующую ночь после нахождения входа я захватил гоблина и провел сеанс активного допроса. Общий язык, который я выучил в прошлый раз, гоблин знал плохо, однако это не помешало налаживанию контакта. Процесс изучения языка путем потрошения памяти в этот раз был до смешного прост. Гоблинский язык вообще оказался на диво приземленным и злым, не предназначенным для выражения сложных чувств или мыслей. В наречии гоблинов существовало более сотни слов, обозначавших убийство и ненависть, но в нем не было ни одного, которым можно было бы выразить более сложные и добрые чувства, например, сострадание. Термин, которым гоблины обозначали дружбу, скорее можно было бы истолковать как «временный военный союз» или «служба более сильному гоблину». Даже стало несколько страшно от мысли, что придется жить в столь «миролюбивом» обществе. Хотя, с другой стороны, именно за этим я сюда и шел.

Тут, кстати, случился еще один казус. Оказывается, глаза у меня имели весьма специфическую окраску. Их белки, которые, по определению, должны быть белыми — ну или красными, чего только про вампиров не писали, — у меня были антрацитово-черные. Радужка же в прямом смысле сияла рубиново-красным. Хорошо хоть зрачок был нормальный, черный и круглый, а то у меня уже опасения возникли. Вот так и представил себе, что побрел я по тракту к Лунному морю, захожу в первую попавшуюся деревеньку, а меня на вилы не разбираясь. И ведь селяне были бы правы, с таким цветом глаз разве что демоны разгуливают или кто-то близкий к ним по природе, и тут либо бежать, либо на вилы. Хорошо хоть я поинтересовался, с чего это гоблин так панически истерит? А ведь и Алоф, помнится, шарахался; правда, мне вначале было не до его душевных терзаний, а потом он пообвыкся, да и я его к этому стимулировал. Представил себе, как говорится, «картину маслом»: как я хожу от одной деревни к другой и силюсь понять, что это на меня все бросаются, только завидев. Приступ гомерического хохота продолжался минут десять с небольшими перерывами, после чего героическим усилием воли был задавлен, а допрос продолжен.

Для подготовки к проникновению в копи мне понадобилось двое суток и еще четыре гоблина. Наконец с горем пополам мне удалось сносно освоить гоблинский язык и немного орковский, а также составить примерную картину местной политической ситуации.

Итак, в копях обитало что-то около десятка орковских племен и вроде как столько же гоблинских. Гоблины находились тут в качестве прислуги и чернорабочих, если не сказать рабов. Каждому орковскому племени прислуживало свое гоблинское. Племена постоянно грызлись между собой, хотя до открытого противостояния не доходило. Самым сильным и, соответственно, главным было племя Харушак, возглавлял которое аж целый король! Носивший прозаическое и веское имя Гарыг. По словам пленных гоблинов, это был здоровенный орк, ходили также слухи, что он наполовину огр. Его племя действительно было большим. Как сказали мои пленники, в него входило никак не меньше девяти сотен орков, а то и больше, хотя с числительными коротышки были не в ладах. А также наличествовала пара десятков огров, эти являлись личной гвардией Гарыга и, собственно, основной причиной прочности его власти.

Самым малочисленным было племя Равшай, у него даже своих гоблинов не было. Возглавляли его вождь Гар и шаман Рунг. Таким слабым оно стало при прежнем вожде во время очередного выяснения отношений между племенами. Равшаев сильно укоротили; тогда же был убит и прежний вождь. Произошло это лет десять назад. Вот это и вызвало мой пристальный интерес: как так получилось, что за столько времени самое слабое и малочисленное племя никто не добил и не поглотил?

Оказалось, дело в шамане. Шаманы у орков — это те же жрецы или священники, в общем, проводники воли орковких богов, в основном Груумша Одноглазого, верховного орковского божества. Рунг же был не столько религиозным фанатиком, сколько именно шаманом в полном смысле этого слова, одним из немногих, кто полагался не на молитвы Груумша, а на силу духов, часть из которых была обычными мелкими духами из различных планов бытия, а часть — порабощенными им душами умерших и обитателями нижних планов. Связываться с ним никому особо не хотелось, это было весьма чревато вероятностью присоединиться к другим неудачникам в коммунальной квартире, именуемой шаманским бубеном, ну или посохом, уж не знаю, что конкретно в качестве тюрьмы использует шаман. Сам же Рунг не горел желанием переходить в другие племена — главным он там стать все равно не смог бы, культ Груумша Одноглазого у орков был очень силен, а быть на побегушках у кого-то другого ему не позволяла гордость. Так, собственно, и жили. Равшаев особо не трогали, занимаясь собственной грызней, да и сами они лезть в драку не спешили, видимо, прекрасно осознавая свое положение.

В остальных племенах ничего интересного не было, разнилось количество шаманов, обычных воинов, где-то были огры и хобгоблины, в одном племени даже был маг-орк, хотя для орков маги — это большая редкость, но все эти племена меня уже не интересовали.

Охрана того, что некогда было воротами, являлась эффективной разве что против каких-нибудь селян или тех же самых орков, неспособных и минуты побыть в тишине. Отбить атаку они бы, может, и смогли, народу на верхних ярусах было много, а коридоры узкие, но вот шансов помешать мне проникнуть внутрь у них почти не было. Заметили меня спустя полчаса после того, как я вошел в комплекс. За это время я успел миновать все внешние укрепления и защитные коридоры, оставшиеся от дворфов, и вошел в жилые кварталы. Следы запустения были видны везде, горы всякого мусора, пласты грязи, из-под которой и пола-то зачастую не видно, ну и, кхм, иные отходы жизнедеятельности большого числа разумных существ. Хорошо, что я притупил обоняние иначе… впрочем, не будем о грустном.

Произошла моя встреча с местными обитателями в довольно просторном помещении, сейчас переживавшем явно не лучшие свои дни. В этот момент в нем находилось десятка три орков и десяток гоблинов. Это для меня их присутствие сюрпризом не являлось. Во-первых, я их слышал, во-вторых, чувствовал тем самым чутьем на живых, которым обладает всякая нежить и которым я хорошо наловчился пользоваться еще в лесу. Ну и наконец, будучи псиоником, я отчетливо ощущал обрывки эмоций и мыслей окружающих.

А вот для орков мое появление стало сюрпризом, они были так шокированы, что я успел пройти аж до центра зала. Ну, если быть совсем откровенным, я им слегка помог дойти до нужной кондиции. Воздействовать на разум сразу стольких разумных существ было крайне сложно, хорошо что я только усиливал и так обуревавшие их эмоции, а не пытался подчинить, тогда бы без вариантов ничего бы не вышло. Чтобы подавить сознание даже одного разумного, мне требовалось пропыхтеть над ним минимум полчаса, и то эффект держался недолго.

Когда я дошел до центра миниатюрного зала, какой-то бугай вспомнил, что чужаки, шастающие по городу, это непорядок, тем более чужаки, выглядящие как люди. Впрочем, я только догадываюсь, что он вспомнил, мне сейчас не до чтения чужих мыслей. Так вот, он вспомнил и рванул ко мне, замахиваясь топором, огласив пространство чем-то невразумительным, но явно ругательным.

В последний момент я сместился чуть в сторону и пробил ему череп в районе виска, погрузив пальцы в мозг на пять — семь сантиметров. Постояв так секунду для большего эффекта, выдернул руку и, слегка улыбаясь, слизнул несколько капель крови, демонстрируя верхние клыки. Обведя пристальным взглядом шокированную толпу и давая всем хорошо разглядеть цвет моих глаз, я оскалился чуть сильнее и спокойно поинтересовался:

— Ну что, есть еще герои-самоубийцы?

Таковых, естественно, не нашлось, о чем свидетельствовало активное мотание головами, совмещенное с пока медленными попытками отодвинутся от меня подальше.

Моя улыбка стала еще шире, три быстрых шага вперед, визг схваченного за шкирку гоблина и шарахнувшиеся от меня орки. Я поднял гоблина на уровень глаз и заставил встретиться со мной взглядом. Легкий ментальный удар — и визг коротышки обрывается сиплым вдохом, а сам он повисает в моей руке безвольной куклой, не в силах разорвать зрительный контакт.

— Веди в племя Равшай, быстро, — холодно скомандовал я, разжимая кулак.

Гоблин шлепнулся на пол, но сразу подскочил и начал показывать дорогу. Препятствовать мне никто не решился.

Боль резанула по вискам, изо рта вырвался сдавленный стон. Проклятье… и это магия? Да это же хуже инквизиторских пыток!

— В чем дело, Фобос? — Рунг выглядел крайне удивленным, и было от чего: заклинание у меня получилось отлично, и с первого раза, но вот последствия… Пока я готовил его, все было хорошо, оно надежно повисло в памяти, только залей конструкцию энергией и сразу получишь эффект. Но когда я это сделал, по мозгам как будто напильником прошлись, заклинание было напрочь стерто из памяти. И не только заготовленная конструкция, которая, собственно, в памяти находится весьма условно, так только говорить принято, а на самом деле подвешенные чары ощущаются как какая-то деталь одежды или вещь, лежащая в кармане, — только достать и использовать. Но что куда более важно — сама формула, схема, по которой его можно заново подготовить. Я не мог вспомнить ни одного элемента, ни одного звука или жеста, и это при моей-то абсолютной памяти! Не знаю точно причину: либо мозг у меня получился больно хороший, либо псионические способности помогли, но в этом мире я мог запомнить все в мельчайших деталях и с одного взгляда.

И это было очень странно. То, что заготовка исчезает, было нормально и естественно, в конце концов, это просто заранее сотворенное заклинание, отложенное до востребования. Оно и должно исчезать после применения, но почему пропадают знания? Или это я один такой везучий?

— Уже все в порядке, после использования заготовки заклинание стерлось из памяти, и это вызвало сильную боль.

— Чушь! Формы всегда стираются из памяти, ты же их используешь, но никто никакой боли никогда не чувствовал.

Безапелляционность ответа Рунга меня даже слегка позабавила. Старый орк был умен, даже очень, и не только для своего народа, но при этом был чрезвычайно упертым, иной раз у меня складывалось впечатление, что, явись ему сам Груумш Одноглазый и заяви что-нибудь входящее в противоречие с его мировоззрением, Рунг и с ним бы начал спорить, при этом не стесняясь в выражениях. Про то, какую словесную баталию мне пришлось выдержать, дабы убедить упрямого шамана взять меня в ученики, и вспоминать-то страшно, скажу только, что очень ошибался: гоблинский язык при должном умении может передавать таку-у-у-ю гамму чувств и эмоций…

— Я говорю не о заготовке, я забыл описание, текст и набор жестов, — вздохнул я, массируя виски.

— А-а-а… Вот ты о чем, — протянул Рунг, почесывая подбородок. — Ну, это бывает довольно часто. Собственно, именно по этой причине волшебники так пекутся о своих книгах. Но никакой боли быть не должно. Ты просто что-то не так сделал; практикуйся, пока не получится.

Хмыкнув, я взял потертый блокнот, который носил гордое название «книга заклинаний» и недавно был мне торжественно вручен Рунгом, и погрузился в чтение. Блокнотик, как я понял, был его трофеем из далекой молодости и ранее принадлежал какому-то молодому магу, которому, в свою очередь, не повезло пересечься с моим учителем. Дело было давно, и, кем был неизвестный маг, уже сам Рунг особо не помнил, старый шаман на мой вопрос только и буркнул, что, мол, нефиг столбом стоять, когда в тебя топор летит. На чем, собственно, выяснение биографии прежнего владельца и закончилось. Запоминание заклинаний для меня было действием практически элементарным; как я уже говорил, память у меня была абсолютной, когда я этого хотел. Закончив подготовку, я торжественно изрек зубодробительное сочетание звуков, и горка щепок под моей вытянутой рукой, долженствующая изображать дрова, была охвачена языками магического огня — одно из простейших бытовых заклинаний. В этот раз я не стал подвешивать заклинание, а сразу напитал его силой. Я ждал боли, но все равно оказался не готов, она была раза в три сильнее, чем в прошлый раз, однако от стона я воздержался, только глаза зажмурил на минуту и стиснул зубы. Хорошо, они у меня были крепкими; сомневаюсь, что обычные человеческие выдержали бы такое давление.

Однако я разозлился — не до умопомрачения, а так, как злятся, когда что-то не получается. Злость была сильно сдобрена любопытством, добавить сюда природное упрямство, и на выходе получаем три часа, проведенные в духе самого извращенного мазохизма.

Эксперименты с различными простейшими чарами из книжечки показали, что боль возникает в результате сопротивления моей памяти в момент стирания из оной заклинания. Попытка перетерпеть боль, но не забыть формулу привела к потере сознания, а заклинание я все равно забыл. В сознание меня привел Рунг, не шибко при этом церемонясь. Он меня с чувством попинал, не сильно, конечно, кому нужен разъяренный вампир? Так только, чтобы в сознание привести, однако было видно, что процесс ему понравился, даже заготовленную тираду о нерадивости и хилости ученика, не способного и пару минут практики выдержать, озвучивать не стал. Похоже, пинал он меня долго, гад зеленомордый, небось всю одежду испачкал, то-то рожа такая довольная.

В следующий раз я очень внимательно следил за поведением магических энергий во время действия чар. Это был какой-то механизм, намеренно воздействующий на память. Хорошо, что я мог видеть собственную энергооболочку и все процессы, протекающие в ней, иначе ничего бы так и не понял. Воздействие происходило из самого магического фона, когда заклинание начинало действовать; фон каким-то образом, используя заклинание как связующую нить, атаковал мою память. Мне удалось рассмотреть этот процесс и даже придумать способ противодействия.

Однако полностью избавиться от боли все же не получалось, но хотя бы я научился защищать свою память, пусть это далось не быстро, но все же далось, и существенную роль сыграла моя вампирская природа. Вероятно, для обычного человека выработка противодействия заняла бы куда больше времени, но моя память вампира отчаянно сопротивлялась постороннему вмешательству. Да и с памятью псионика не шибко-то можно поиграть.

Но все же Торил является уникальным миром. Уникальным здесь было все: беспрецедентное число разумных рас, точное количество которых никто не знал; наличие богов хаоса; что просто абсурдно — отсутствие темных богов (хотя некоторых к ним причисляли, например, Бейна, только вот я, побывав частью Великой Тьмы, могу с полным правом утверждать, что даже если Тьма в них и была, то чуть-чуть, основным же был хаос) и даже демонов, демоны тут тоже были исключительно порождениями хаоса. И наконец, система магии, загнанная в четкие рамки законов и ограничений.

Как мне всегда представлялось, магия есть субстанция, априори не поддающаяся адекватным описаниям, и заклинания с течением времени могут сменить свое действие на нечто совершенно противоположное. Нельзя заранее предугадать, распланировать и затем лишь действовать в соответствии. Маги вынуждены во многом опираться на интуицию. И невольно они приобретают привычку распространять этот же подход и на иные области, требующие как раз точного знания и вдумчивого анализа. Магия — это искусство, требующее развитой интуиции и творческого склада ума, нельзя стать настоящим магом, только заучивая заклинания, как нельзя стать ученым, вызубрив десяток энциклопедий.

Но в Ториле все было иначе. Заклинания тут не меняли свое действие даже не веками, а тысячелетиями; маги занимались именно собирательством новых для себя заклинаний, но не создавали их! Создать новое заклинание могли только лучшие из лучших, а сплести что-то новое в боевой обстановке с нуля могли только архимаги! Это было ненормально, противоестественно! Все мое существо кричало о том, что вся эта система искусственна, ну почему, почему?! Заклинания должны стираться из памяти при использовании, а магический резерв при этом не тратится? Вернее, тратится, но такой мизер, что не сразу и заметишь.

Отчасти мою теорию о том, что ситуация с магией в Ториле является искусственной, подтверждало так называемое Время бедствий, Смутное время, или Кризис аватаров. О нем я читал еще в своем мире, вот только тут о нем ничего не знали, а это значило, что либо оно еще не наступило, либо что это все же не совсем тот Торил, про который пишут на Земле.

Итак, вспоминая историю. Время бедствий было спровоцировано попытками двух богов, Бейна и Миркула, выкрасть у Всевладыки Эо с целью увеличения собственного могущества Скрижали Судьбы, распределяющие обязанности небожителей по мироустройству. Всевладыка, который вроде как был творцом этого мира, сам напрямую не участвовал в управлении им, создав для этой цели богов. Разгневанный подобным поведением Эо отправил всех богов и богинь, за исключением бога стражей Хельма, оставленного охранять небесные врата, в мир их последователей. В результате этого клирики, жрецы и прочие священнослужители различных культов смогли использовать божественную магию (заклинания, даруемые клирикам их божествами-покровителями) только в радиусе одного километра от аватары божества, которому они поклоняются. Также начались проблемы с обычной магией, которую практикуют маги и колдуны, ее использование стало непредсказуемым и опасным. Кроме того, божества, оказавшись в форме аватар, стали уязвимыми, хотя все еще достаточно могущественными. Магия сходила с ума по всему миру, и даже аватары богов, используя то или иное заклинание, не могли быть уверены, что оно сработает нужным образом. Вместо светящегося шарика мог возникнуть огненный шторм, вместо воздушного щита — кислотный дождь; слабейшие волшебники умудрялись создавать великие заклятия, которые не применялись сотни лет и о существовании которых знала всего пара-тройка архимагов, а сильные маги могли часами биться над тем, чтобы зажечь свечу. По окончании Смутного времени количество чародеев изрядно сократилось, выжили только те, кто быстро смекнул, что магией пользоваться нельзя, ну и те, у кого хватило опыта и таланта для обуздания хаотичных потоков магии, эти, как правило, были поголовно архимагами, прожившими уже не одну сотню лет. Вдобавок ко всему в Ториле появилось множество магических аномалий, часть которых не исчезла после возвращения богов на свои планы бытия.

Но по большому счету знание о том, что ситуация насквозь искусственна, мне ничего не дает, кроме понимания, что поломать эту систему мне не удастся и лучше даже не пробовать. В принципе, не так и важно, зачем была придумана эта система; может, Эо не нравилась естественная изменчивость, если не сказать хаотичность магии, или таким образом он хотел обезопасить себя от возникновения других сильных сущностей. Все это неважно, важно — как мне выкручиваться и что делать с головной болью; высокими материями займусь тогда, когда буду способен потягаться с любым магом, и что-то мне подсказывает, что наступит этот момент не скоро.

Немного отдохнув, я пришел к выводу, что беспокоиться не о чем, ничего страшного не произошло; больно, конечно, ну и что? Вон, в Перумовском Эвиале все маги поголовно всю жизнь откатами мучаются, и ничего, живут. То, что сам я составлять заклинания пока не смогу, бесспорно, сильно жаль, но куда мне спешить? Я вроде как бессмертный, ну, если не убьют, разумеется, но нарываться-то я не собираюсь, на худой конец сбегу, тут мало кто за мной угнаться сможет, если вообще такие найдутся. Как там в народной мудрости: «Лучший прием в драке — это бег на длинные дистанции»!

Мудрость?

Мудрость!

Годится для Земли, значит, и для Торила подойдет. А для местных реалий моя способность все запоминать очень даже полезна. Вот только, пожалуй, следует провести некоторую инвентаризацию и упорядочить имеющийся объем.

После битого часа самокопания я в очередной раз убедился, как совершенен компьютер с его упорядоченными и четкими базами данных и какая помойка человеческая память. Спустя еще два часа я вспомнил такие подробности моей прошлой жизни, о которых даже не подозревал. Вдобавок сильно захотелось вернуться на Землю и еще раз извиниться перед родителями за все те нервы, что я им испортил своими выходками, а за некоторые моменты мне стало настолько стыдно, что впервые в жизни, как в этой, так и в прошлой, захотелось напиться.

Признаться, я уже давно не верил, что у меня остались такие чувства, как стыд и совесть.

Н-да-а-а-а, чего только не найдешь на антресоли, проверяя: «Не туда ли я в том году лыжи запихал?»

Вот так, продираясь через форменную свалку, именуемую моей памятью, в которой отдельным стеллажом стояла память уже из этого мира, хотя и там все было навалено кое-как, заново переживая все кризисы, коими изобиловало становление моей личности, я силился привести весь этот бардак хоть в какое-то подобие логичности.

Но героический подвиг был совершен! Мое имя теперь достойно быть записано в анналах истории!

На библиотеку имени Ленина это еще похоже не было, но и городскую свалку уже напоминало не так сильно, работы оставалось еще море и четыре залива, но мне все же удалось привести этот бардак в более-менее божеский вид.

Я просто гений! Или герой? Нет, я Выдающийся Гений! Или все-таки Великий Герой?

У-у-у-у-у, как же меня плющит-то… Похоже, умудрился-таки наклюкаться… Вот только как? Нет, воспоминания, конечно, были очень живые, но спиртное я пил всего раза три за всю жизнь, и то чисто символически. Или это у меня от хорошо проделанной работы такой отходняк? А может, пока возился, умудрился что-то с эндорфиновыми железами учудить, так что они мне лошадиную дозу эндорфина в организм ввели, или что там у вампиров вместо эндорфина выделяется? А-а-а… неважно, буду спать, с таким веселым настроением работать нельзя, еще идиотом себя сделаю ненароком. Рунг все равно уже давно ушел, еще когда я в разжигании костров практиковался.

ГЛАВА 4

Вот такой вот я загадочный зверек!

Змей Горыныч

Рунг вышел из пещеры, где сейчас занимался Фобос. Новый ученик все больше удивлял старого шамана. Шаман до сих пор не мог поверить, что согласился его обучать. Двадцать три года назад он зарекся иметь учеников, после того как его прошлый воспитанник попытался зарезать своего учителя, желая стать верховным шаманом племени. В тот раз Рунга спасло лишь то, что он имел дело не только с обитателями нижних планов, но и имел несколько личных духов с планов воздуха и даже одного малого духа с плана жизни. Когда-то Рунгу понадобилось несколько лет, чтобы заручиться дружбой этих хоть и очень слабых, но чрезвычайно полезных в повседневной жизни созданий. Вот и тогда эти, казалось бы, совершенно никчемные в бою духи спасли ему жизнь. Вероломный ученик, которому Рунг передал почти все свои знания и которого он воспринимал как родного сына, сумел заблокировать все плененные шаманом души, а вдобавок еще и перекупил темных духов, служивших Рунгу, всех тех, кого шаман многие годы кропотливо вылавливал из Абиса. Эти духи хоть и жили в Абисе, но к демонам их причислять было нельзя, несмотря на то что, как и демоны, они были порождены эманациями хаоса. Эти низшие духи были слабее самого захудалого беса, они не могли принять материальную форму и даже не имели привычного сознания. Но, увы, как и демоны, они любили кровь, боль и страдания жертв. До того случая старый шаман не воспринимал эту черту своих слуг как проблему, напротив, он даже был рад, в обществе орков нет недостатка в возможных жертвах, а более чем два десятка подобных созданий делали Рунга почти неуязвимым, мало какая магия могла повредить бестелесному духу, не говоря уже об обычном оружии, и, следовательно, тому, кого эти духи защищают, тоже было весьма сложно причинить вред. Однако ученику хватило ума устроить тройное жертвоприношение, полностью связь это порвать не могло, но на несколько часов Рунг остался почти беззащитен, и, если бы не духи воздуха и дух жизни, которые смогли вовремя его разбудить, у племени Равшай был бы сейчас другой верховный шаман. Да и смог бы его прежний ученик-предатель десять лет назад защитить племя? Скорее всего так же бездарно погиб, как и остальные шаманы племени.

Но этот вампир, Фобос… Рунг не мог представить, чтобы вампир пошел в ученики к орку, это было немыслимо! Да и был ли Фобос вампиром? Если судить по верхним клыкам и тому, что он пьет кровь, то да, безусловно. Но глядя на ауру, становится вообще непонятно, кем его ученик является на самом деле. Он явно не был нежитью, но и человеком он тоже не был. Тогда кто? Какой-нибудь новый полукровка? Смесь демона с… кем? Человеком? Эльфом? Нет, это бред. Рунг знал, как выглядят тифлинги и камбионы. Да, они могли внешне очень сильно различаться в зависимости от того, от каких демонов произошли, но на ауру-то внешность не влияет. Да и от всех, в ком течет кровь демонов Абиса или дьяволов Баатора, за версту несет эманациями хаоса, а в Фобосе хаоса не было! Совсем! Уж он-то, который вот уже на протяжении сорока лет постоянно взаимодействует с обитателями нижних планов, обязательно бы почувствовал!

Задумавшийся шаман не сразу заметил, что его поджидает вождь. Лицо Гара выражало крайнюю степень беспокойства. Неожиданное бремя власти и десять лет балансирования на грани выживания сделали Гара очень осторожным и рассудительным для орка, чему немало способствовало наличие рядом хоть и донельзя вредного, но при этом мудрого шамана.

— Не знаю! Но он вряд ли послан харушаками. Гарыг, если бы захотел, раздавил бы нас за пару часов, и другие кланы тут тоже скорее всего ни при чем, — не дожидаясь очевидного вопроса, ответил шаман, скребя когтями подбородок.

— Одиночка? — звучным басом поинтересовался вождь.

— Думаю, да.

— Но зачем? Мне рассказывали, он прикончил Хурмака одним движением, при такой силе он мог хорошо устроиться у Гарыга, зачем ему мы? Это же глупо.

— Нет Гар, если он действительно одиночка и ему нужно место для жизни, то он сделал лучший ход из возможных, придя именно к нам. — Видя непонимание на лице вождя, Рунг продолжил: — Ну сам посуди, кем бы он был у Гарыга? Одним из многих сильных и ценных воинов, но не более. Если ты помнишь, гвардия Гарыга состоит не из кого-нибудь, а из огров, и их там уже десятка четыре, если не больше.

— Такое забудешь. — Лицо Гара скривилось: огров в племени Харушак было больше, чем воинов в племени Равшай.

— Ну вот и подумай, где ему будет проще подняться? У нас он только пришел и сразу стал третьей фигурой в племени, а у харушаков хорошо если куда-то в середину иерархии угодил бы. — При последних своих словах шаман задумчиво уставился на стену за спиной вождя, что-то прикидывая в уме и автоматически поигрывая пальцами по притороченной к поясу рукояти топора.

— Ты говоришь так, как будто мы не последнее племя, а минимум второе по силе, — скептически заявил Гар, сложив руки на груди.

— Все может быть, — все так же задумчиво произнес шаман, не поворачивая головы.

На лице Гара отобразилось полнейшее изумление. Его поразило не само заявление, приходилось ему слышать и куда больший бред из уст тех идиотов, которые сперва переходили ему дорогу, а потом лестью старались вымолить себе пощаду. Нет, Гара поразило, что подобное заявление делает не кто иной, как Рунг, более недоверчивого и подозрительного пессимиста было сложно найти. Ситуация была совершенно нетипична, и Гар начал очень аккуратно подбирать слова — мало ли, вдруг старый шаман повредился рассудком.

— Если даже он и силен, как огр, и при этом быстр, как дроу, разве это делает его равным хотя бы гвардии Гарыга?

— Ты рожу-то попроще сделай! — ехидно улыбнулся Рунг, переведя взгляд на вождя. — Не сошел я с ума, и хоронить меня раньше времени не надо! Что до силы, скажи: огр может гранит руками крошить?

— При чем здесь гранит? — Было видно, что у Гара отлегло от сердца: обезумевший единственный шаман гарантированно означал смерть племени.

— А при том, — назидательно начал шаман, — что наш гость пальцами гранитный пол проминает так, как ты бы кусок едва подсохшей глины крошил. И главное, что он даже этого не замечает!

— Это как? Как можно не заметить, что крошишь гранит?

— На заклинании сосредоточился, вот и не заметил. Ну и как думаешь, много огров даже двумя руками могут кусок гранита в крошку размолоть?

— Думаю, что мало, — ошарашенно ответил вождь.

— Вот и я думаю, что мало. Но сила — это не главное. — Рунг слегка помедлил, но все же решился рассказать: — Он может выучить заклинание с одного взгляда на свиток. Ты понимаешь, с одного взгляда! Да любому магу нужно минимум минут пять, а начинающие так и вообще часами сидят, заучивая, а потом еще часами пытаются правильно произнести, коверкая жесты и тональность. А Фобос глянул на описание, уселся на пол, и уже через минуту у него получилось! С пятой попытки! Ты понимаешь? За минуту он понял, как правильно довернуть кисть, как сложить пальцы и где нужно делать паузы! В свитках этого нет, там только общие описания, а в сложных заклятиях только название жеста, поэтому и нужен учитель, чтобы объяснил тонкости и показал, как правильно. Но я ничего не объяснял и не показывал! Он сам понял, понимаешь? Сам! За минуту! С одного взгляда! Это просто невозможно!

Было видно, что Рунга прорвало, похоже, что все его мировоззрение трещало по швам и ему нужно было выговориться, а Гар оказался единственным, на кого старый шаман мог излить свое потрясение.

— Может, он просто уже умел колдовать? — Гар был настроен пессимистично, он сам в магии не разбирался, но и в чудеса не верил, а, судя по словам Рунга, происшедшее было сродни чуду.

После слов вождя Рунг скривился, как от зубной боли.

— Ты что думаешь, я неуча от опытного мага не отличу!? Да если бы он умел даже простого светляка создавать, это было бы видно. Уж в своей собственной пещере, где у меня полсотни верных духов и вообще где место моей наибольшей силы, скрыть от меня подобное смог бы разве что архимаг, и я очень сомневаюсь, что кто-то из них пошел бы ко мне в ученики, даже Халастер не настолько безумен. — Голос Рунга так и сочился сарказмом и ехидством.

Гар уже в полной мере понял, что сморозил чушь. В обычной ситуации он был бы сильно раздосадован, что так опозорился перед стариком. Нет, ну это надо было додуматься — ставить под сомнение силу и опыт, пожалуй, старейшего, если не сильнейшего шамана Териамара. Но сейчас Гар был этому даже рад, впервые за многие годы чувство обреченности и безысходности отступило и впереди появился маленький огонек надежды. Гар, как и Рунг, был необычным орком, он предпочитал сначала думать, а уже потом действовать и не идти на поводу у инстинктов, стать таким его заставила жизнь. Вождь равшаев не тешил себя иллюзиями; если бы он со своим племенем влился бы в какое-то другое, для него лично это означало смерть от ножа в спину или в очередной межплеменной стычке, где он обязательно оказался бы на острие вражеской атаки или в первых рядах атакующих. И в принципе, это было правильно: зачем губить своих воинов, если можно подставить под удар союзника? Да и от вождя этих союзников следует избавиться, а то еще надумает попробовать власть захватить. А вот когда он умрет, тогда новых членов племени можно будет уже не опасаться. Таким образом, само племя Равшай развиваться не могло, но и присоединиться к кому-то более сильному тоже было нельзя. Но если Рунг прав, то у них появился шанс изменить свое положение и значительно усилить племя.

— Он хотел тренироваться с воинами племени, — осторожно произнес Гар, следя за реакцией шамана.

— Обязательно дай ему лучших, да и сам составь компанию; думается мне, что в обращении с оружием у него ситуация та же, что и с магией. И еще. Собери информацию о других племенах, любую, вплоть до того, кто как к кому относится. Наш друг все-таки вампир, и ему нужна кровь; думаю, добывать ее он будет сам, но мы же можем помочь с выбором жертвы.

— Хорошо, сделаю. — Похоже, старый шаман уже планировал, кому из своих коллег первому устроить несчастный случай; действительно, что может быть несчастнее, чем «случайная» встреча с голодным вампиром? Да и сам Гар чувствовал редкое возбуждение и предвкушение и собирался исполнить поручения шамана самым лучшим образом.

Увы, в обычной магии Рунг был не силен и многому научить меня просто не мог, у меня же самого с шаманизмом не ладилось. Если с обычными заклинаниями никаких сложностей не возникало, то в общении с духами у меня неожиданно появились проблемы. Я хорошо их видел и чувствовал, что неудивительно, поскольку мне самому довелось побывать одним из них, но вот сами духи со мной общаться категорически не хотели, некоторые вообще панически боялись. Вот и последствия диаблери: то, что я могу употреблять в пищу души и, соответственно, духов, ясное дело, любви последних ко мне не добавляло. Проблема еще состояла в том, что на начальных этапах пути шамана, если не полный идиот и жить хочешь, можно контактировать только со светлыми духами, на худой конец, с серыми, но это уже опасно. С темными можно начинать работать только после долгих лет обучения, и то далеко не все решаются. У орков с этим делом, конечно, не так строго; Рунг, например, большую часть жизни имел дело именно с темными духами, однако ни малейших сомнений в том, что нужно начинать с наименее опасных сущностей, не испытывал. Вот только эти «наименее опасные сущности» от одного моего присутствия начинали ломиться на родной уровень бытия и никаких дел со мной иметь не хотели, просто игнорируя мои призывы. Я начинал подумывать о том, чтобы все-таки уломать Рунга на опыты именно с темными, но пока держался и на всех занятиях упорно являл собой образец абсолютно бездарного ученика. Кстати, о терминах. «Светлый», «серый» и «темный» — это, мягко говоря, обобщения. Различных планов, уровней, подуровней, островков и оврагов бытия вокруг Торила было столько, что одно перечисление названий заняло бы увесистый фолиант. Населяли их совершенно разные существа, были вполне себе материальные, а были и духи, по которым вообще не скажешь, к какой энергетически-цветовой категории они принадлежат. Классификацией всех этих чудесят природного пофигизма никто даже и не думал заниматься, да, в общем, и некому было, нормальных шаманов (говорящих с духами) на весь Торил от силы может сотни две наберется, и те поголовно в полудиких племенах живут.

С боевой подготовкой дело обстояло лучше, я был на порядок сильнее и быстрее орков, к тому же обладал абсолютной памятью. Достаточно было мне только раз увидеть прием, и с вероятностью в 80 процентов я мог его с точностью повторить. Так что уже через три недели лучшим бойцам племени стало нечему меня учить. Ситуацию портило то, что орки сами не были искусными бойцами, все их военное искусство сводилось к простой тактике «задавить числом». Естественно, в силу объективных причин для племени Равшай данная тактика была малоэффективна, в связи с чем общий уровень воинов-равшаев был выше, чем у остальных племен. Только, увы, это не меняло того факта, что без учета силы и скорости я был довольно средненьким бойцом, и изменить эту ситуацию в лучшую сторону, живя среди орков, было нельзя. Однако этот прискорбный факт не мешал мне по девять часов в день самозабвенно рубиться с половиной племени — естественно, в порядке очереди. У орков даже возникло своеобразное соревнование, кто дольше продержится против меня, лидеры менялись каждую неделю, но чаще всего побеждал, конечно, Гар.

В очередной раз размышляя на тему различий магии и шаманизма, я пытался понять, в чем же дело, почему я никак не могу продвинуться во втором, когда первое удается мне вообще без малейших усилий?

Итак, в чем же разница между классической магией и шаманизмом?

По большому счету разница не так уж и велика, маги тоже частенько имеют дело с духами, излюбленные стихийниками элементали — это просто стихийные духи, получившие материальное воплощение. Да и среди демонов бестелесных особей или обладающих лишь псевдоматериальным телом довольно много. Оба направления довольно сильно перекликаются между собой, разница лишь в том, что маги действуют больше силой, в то время как шаманы большей частью ищут взаимовыгодного сотрудничества. Или даже дружбы. Конечно, везде есть исключения, среди магов это «призывающие», от шаманов они отличаются только методами и тем, что не зацикливаются исключительно на представителях «духовного» социума. Среди шаманов есть темные, действующие силой и не интересующиеся мнением «подчиненных». Да и среди духов есть те, с которыми нельзя иметь дело «по-хорошему».

Но все же большая часть шаманов именно покупает услуги духов, честно платя за работу. Если нужно кого-то убить, то в те слои реальности, где обитают существа, с которыми шаман работает, он посылает нечто вроде объявления: «Хочу, чтобы вот этот нехороший человек прогрелся до косточек. Награда такая-то». Обычно такое письмо адресуется либо кому-то конкретному, либо первому, кто возьмется за работу. Духи вообще время воспринимают иначе, чем плотские существа, для них есть только сейчас. И длится это «сейчас» то ли мгновение, то ли вечность, но на то, чтобы ознакомиться с сутью заказа и решить, принять ли его, у них уходит то ли миллисекунда, то ли сравнимый с ней ничтожный промежуток времени, после чего либо следует отказ, либо существо или существа приступают к работе. И если ты просто пожелал, чтобы противник спекся, то, как они это будут делать, уже не твои проблемы. Духи обычно идут своими, более короткими и ведомыми только им самим путями, экономя магические силы и просто поджигая противника. Но если ты непременно хочешь, чтобы из твоей ладони вырвался фаербол и ударил типа, стоящего от тебя в скольких-то там шагах, то это тоже можно устроить. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. Но вот если этот огненный шарик скользнет по защите противника, не принеся ему вреда, то тут уж сам виноват, контракт выполнен, извольте расплатиться. Основное время шаман тратит как раз на правильную формулировку послания. При этом, постоянно работая с духами, шаман сам по себе мало что может. Он, конечно, способен лично творить некоторые заклинания и с успехом это делает. Но с течением времени он становится крайне зависимым от своих партнеров, ведь заплатить определенное количество энергии и сразу получить результат гораздо проще, чем самому совершать весь необходимый цикл действий, чтобы добиться его самостоятельно.

Маги же все делают исключительно сами. Даже когда они кого-то призывают, то не для тонкой работы, а чаще всего в качестве солдат.

Вопрос, кто сильнее — маг или шаман?

Зависит от обстоятельств. Маги мобильны и от перемены места обитания особых изменений в силе не имеют, а шаман способен с каждым годом наращивать свою мощь в каком-то определенном месте. Вот тот же Рунг мог в своей пещере и десяток средних магов скрутить, даже не вспотев. В бою основные преимущества магов заключаются в том, что они способны творить заклинания быстрее и сил на это расходуют значительно меньше. Но в то же время шаманы обладают более широким спектром действия: если волшебнику-стихийнику надо учиться сначала магии огня, потом магии воды, затем магии воздуха и магии земли, и только тогда он может сказать, что овладел всеми четырьмя стихиями, то шаману стоит лишь научиться призывать духов стихии, а какой именно — это практически безразлично. Разница разве что в адресе, по которому отправляется послание. Но, с другой стороны, заставить работать в союзе духов огня и воды может лишь великий шаман, а волшебник, умеющий управлять обеими упомянутыми силами, такой же результат получит, лишь немного усложнив матрицу заклятия. В целом можно сказать, что начинающий шаман сильнее начинающего волшебника, но мастер магии легко заткнет за пояс говорящего с духами, потратившего на совершенствование столько же времени, сколько и чародей.[1] Но опять же, в Ториле такого понятия, как маг-стихийник, не существовало, заклинания той или иной стихии были, но в отдельную школу их не выделяли, и магов, занимающихся каким-то одним направлением, тоже не было. Хотя направления магии были, но принцип их формирования оставался для меня неясным — в смысле, было направление боевой магии или магии призыва, ну, и той же некромантии. Вот только тот факт, что разные атакующие заклятия могут иметь совершенно разную природу, никого не волновал. Этому способствовала навязанная миру структура магии, где основополагающим фактором являются не личные способности аколита и даже не объем его магического резерва. Как я все больше убеждался, местная система являлась этакой универсальной операционкой с набором стандартных программ. Читая заклинание, маг тем самым запускал одну из этих программ, его собственная сила при этом тратилась именно на запуск, остальную же энергию, необходимую для выполнения магического действия, давала сама магическая ткань мира, или, как ее еще называли, пряжа Мистры. Таким образом, маг-водник мог вызывать огненный шторм, а прирожденный огневик создать ледяную пустыню.

Стоп! А чем, еще раз, отличаются маг и шаман в бою? Маг может творить заклинания быстрее и сил на это расходует значительно меньше! Ну, по поводу скорости это еще большой вопрос, камлание шамана — это, конечно, долговременная процедура, но сильный шаман с большим количеством личных духов в ней в общем-то почти и не нуждается, если судить по Рунгу. А вот расход сил — это уже интересно. Не откладывая в долгий ящик, я отправился к Рунгу за консультацией.

— Почему маги на какое либо действие тратят меньше сил, чем шаман? — выпалил я с порога.

— Элементарно, — отмахнулся шаман. Похоже, мое появление и неожиданный вопрос его нисколько не удивили. — Кроме той энергии, которая пойдет непосредственно на выполнение заказа, нужно еще и вознаграждение исполнителю. И с размерами и первого, и второго нельзя жадничать. Я же уже говорил, чем ты слушал?

— Если работать будет нечем, то никто не возьмется, — пробормотал я, игнорируя упрек орка, ибо факта объяснения я не помнил, а значит, его и не было. — Это понятно. Да и если оплаты не будет, то никто и не почешется, тоже ясно. Но разве духи не могут брать энергию напрямую из магической ткани мира?

— А кто ж им даст? Магическая ткань на то и зовется пряжей Мистры, что у нее хозяйка есть. Для нее небось все духи что грызуны для фермера: если пустишь, так все сгрызут. Потому низшие духи и не появляются сами на материальном уровне, а если появляются, то надолго не задерживаются. — Похоже, шамана пробило на лекцию, был за ним такой грешок; все люди любят, когда их слушают, похоже, орки не исключение. А Рунг вдобавок за двадцать лет соскучился по благодарному слушателю. — На их родных уровнях, конечно, тоже свободных источников нет, все занято и поделено, но при этом для жизни достаточно свободно разлитой энергии, которой в Ториле почти и нет. Вся магическая энергия вплетена в пряжу Мистры, и свободных потоков просто не существует.

— Понятно. — Вот я и получил очередное доказательство своей теории. Впрочем, сейчас это знание мало что значило. — Скажи, Рунг, а что если увеличить объем предлагаемой энергии? Это повысит шансы на успех моих призывов?

Сперва лицо Рунга выражало недовольство тем, что его прервали, но по мере того, как до него доходил смысл сказанного, оно разительно менялось. Стало видно, что он до глубины души оскорблен в лучших чувствах. В его глазах отразились такая мировая скорбь и разочарование, что я даже загляделся и пожалел, что нет фотоаппарата. Я-то запомню, но вот как потом Рунгу показать? Но к чести орка, оклемался он быстро, и пещера наполнилась непередаваемыми руладами на смеси гоблинского, орковского, общего и еще пары языков, которых я не знал. Смысл монолога сводился к простой мысли, что он, Рунг, бездарнейший сын гоблина и кобольда, совсем впавший в старческий маразм и слабоумие, не сумевший догадаться что… ла-ла-ла (тут я понять не смог). Орк и вампир — две большие разницы, и то, что является нормой для орка, совершенно неприменимо к вампиру. К моменту, когда монолог наконец утих, я уже минуты три пребывал в уверенности, что, во-первых, в моем учителе пропадает настоящий литературный талант, во-вторых, что гоблинский язык — один из самых богатейших и насыщенных языков мира, и наконец, что, главное, мои неудачи в шаманизме закончились.

— В общем, я сглупил, — мрачно поведал мне этот литературный гений. — Мог и сам догадаться, что основные призывы, которым я тебя учил, были составлены орками-шаманами для орков-учеников и отклонений соответственно не терпят, дабы нерадивый ученик чего сдуру не учудил. — Угу, понятно. Значит, в этих ритуалах стоит защита от дурака, в которой наверняка помимо прочего прописано, что тот, кто проводит призыв, должен быть орком, ну, или принадлежать к гоблиноидным расам. — Так что не волнуйся, составлю я для тебя правильный призыв, а потом сам научишься. Тут главное — механизм понять, дальше все просто.

Угу, нечто подобное он мне уже говорил, но, надеюсь, сейчас все действительно получится.

ГЛАВА 5

— Вы очень не любите демонов? Да вы просто не умеете их готовить!

Из разговора

Племя Кровавого Ятагана занимало четвертое место в иерархии Териамара. По сути, оно было не такое уж сильное, всего три сотни клинков, не считая гоблинов, но в его составе помимо четырех шаманов находился единственный на весь Териамар орк-маг. Собственно по этой причине мы выбрали в качестве первой жертвы именно его. Племя Кровавого Ятагана обитало в основном комплексе дворфской твердыни в отличие от равшаев, которые жили вообще на отшибе в необработанных пещерах, бывших то ли старыми выработками, то ли еще чем. Понятно, что в таких условиях говорить о прямом нападении было нельзя, дело даже не в том, что пять десятков равшаев против трех сотен ятаганов и двое владеющих магией против пяти — расклад явно не в нашу пользу, просто никто не позволит последнему в иерархической лестнице племени свободно разгуливать по главным залам. Более того, хоть орки были весьма диким и кровожадным народом, но в Териамаре существовал свой король — Гарыг. И если в обычных горах и пещерах племена жили сами по себе и никому ничем не были обязаны, то тут все племена формально были подчинены харушакам, а значит, открыто воевать между собой не имели права. Конечно, грызлись тут все и со всеми, и мелкие набеги друг на друга устраивали, и резали друг дружку, так сказать, в индивидуальном порядке, но до открытого противостояния дело не доводили. Вот и мы не собирались доводить. Фактически то, что мы собирались сделать, это устранение прежней правящей верхушки, по сути — банальный захват власти.

Если один орк хочет стать вождем, то он должен убить прежнего вождя. Подразумевается, что должен проходить честный поединок, вот только на памяти Рунга ни одного случая не было. Потому как вождь не обязан принимать вызов от кого бы то ни было. Нет, его, конечно, можно загнать в ситуацию, когда не отвертеться, но для этого вызывающий должен быть очень важной шишкой в племени либо кем-то, на кого не получится натравить остальное племя. Да-да, вождь может без всякого ущерба для себя отдать приказ прикончить нерадивого поединщика, и приказ выполнят. Исключение возможно только в том случае, если визитера боятся сильнее, чем вождя, тогда да, вождю придется принять вызов, вот только заранее напугать в достаточной мере все племя сложнее, чем просто его вырезать. Поэтому захват власти обычно протекает тихо и незаметно, новый вождь в темном углу без лишних свидетелей быстренько умертвляет старого, как правило, с парой помощников, ну или сколько их нужно, а потом так же тихо, без лишнего шума убирает прежнюю правящую верхушку, которая в противном случае доставит массу проблем. И только тогда сообщает всем о перемене власти.

За последний год я многого достиг, в основном благодаря помощи духов. То, что я побывал одним из них и что был псиоником, открывало массу возможностей для получения информации. Мне даже удалось развить несколько вампирских способностей, таких, как превращение в туман и хождение через тени. Форма серебристого тумана была просто потрясающей штукой, давая тому, кто ее применяет, практически полную неуязвимость и возможность игнорировать почти любую защиту, вот только энергию жрала в чудовищных объемах. Мой рекорд был одиннадцать секунд, что неудивительно: я вампиром пробыл чуть больше года, а эта форма, насколько я знал, вообще являлась прерогативой исключительно высших вампиров, проживших не одну сотню лет. Я же при всех допущениях и преувеличениях тянул максимум на столетнего вампира, и то подобный скачок чуть было не стоил мне разума. В принципе, можно было подняться, используя диаблери, только слишком рискованно; одно дело — диаблерировать обычных людей или нелюдей, и совсем другое — сильных магов или воинов, посвятивших своему делу всю жизнь. У вторых, кстати говоря, сила воли зачастую куда выше, чем у псиоников, не говоря уже об обычных магах. Простые же люди были для меня уже практически бесполезны. Конечно, можно было компенсировать качество количеством, но массовое диаблери — это еще более короткий и надежный путь к безумию, чем, скажем, удачно выпитый архимаг, пусть даже вероятность для меня диаблерировать архимага в ближайшие пару сотен лет не только стремится к нулю, а имеет сильно отрицательную величину.

Полгода назад мы с Рунгом призвали мелкого демона из Абиса, шакалоподобное прямоходящее существо с человека ростом, чем-то похожее на изображения Анубиса. Только вот Анубис производил впечатление величия и достоинства, а тут никакого достоинства, не говоря уже о величии, и в помине не было. Мерзкая тварь, бесы и те представительнее выглядят. Не успел еще материализоваться до конца, а уже начал визжать, какой он великий и ужасный, какие мы жалкие ничтожества и что он с нами сделает за то, что мы посмели его призвать. Вероятно, его речь смогла бы произвести должное впечатление, и мы с Рунгом, проникшись, упали бы на колени, вымаливая пощаду (нет, ну а вдруг? Я вообще пока в демонологии не силен, фиг его знает, что это за чучело, мало ли, вдруг какой из Лордов Бездны? Ну а Рунг уже старый, заклинит что в голове, и тоже проникнется священным трепетом). Но, увы и ах, пародию на Анубиса подвел голос. Вот, бывает, по школьной доске иногда неправильно мелом проведут, очень похожий душераздирающий скрип получается, только скрип мелка заканчивается быстро, а тут этот шакал-переросток им минуты две вещал, одно слово — мерзость.

Заклинание тишины легло точно на ротовую область, не затрагивая уши. Дух воздуха был крайне доволен, за такую простую услугу я отвалил ему треть своего резерва, и это при том, что объем доступной мне энергии был в три раза больше, чем у Рунга. Сам я, увы, подобную тонкую работу проделать не мог; всю комнату накрыть тишиной — это да, а вот чтобы одну пасть, дабы клиент говорить не мог, но все при этом слышал, — это пока не мой уровень, а духу ничего сложного.

— Хм… Интересное решение, — протянул Рунг, очевидно наслаждаясь тишиной. — Я подумывал про кляп, но так гораздо лучше. Ты уверен, что хочешь попробовать?

— Не уверен, что хочу, но это необходимо сделать, и лучше сейчас, в твоей пещере, чем потом в одиночку и неизвестно где.

— Потом-то ты будешь сильнее, и шансов будет больше; к тому же с чего ты взял, что не сможешь подготовиться в другом месте? Знаний у тебя уже достаточно, — испытующе поглядел на меня шаман, поглаживая подбородок.

— Мы это уже обсуждали много раз, — вздохнул я, осуждающе глянув на Рунга. — Мне не найти достаточно могущественное существо, которое за так согласится, не убивая, сдерживать меня, пока я борюсь с безумием. К тому же для наших планов мне в любом случае нужна сила, в моем нынешнем состоянии Териамар не захватить. — Повернувшись к демону, я глубоко вздохнул и через пару секунд произнес: — Ладно, начнем. — И уже тише: — Надеюсь, вкус у него лучше, чем запах.

Шаман на эти слова только хмыкнул и ехидно оскалился.

Демон, который внимательно прислушивался к нашему разговору, при последних словах ощутимо напрягся. Он уже должен был заметить цвет моих глаз, да и разглядеть ауру, если способен использовать демоническое зрение. Как бы то ни было, он, похоже, уже начал догадываться, что вызвали его не для светской беседы и даже не для банальной сделки.

Вот только давать ему время для осознания я не собирался, предельное ускорение — и вот я стою у него за спиной. К чести демона, чьего имени я так и не удосужился узнать, он успел начать реагировать, и это при том, что мое перемещение заняло не более одной десятой секунды.

Моя левая рука пробила грудь там, где у человека находится сердце, правая сжала горло, вздернув голову, а клыки уже входили в шею, в районе сонной артерии.

Мои надежды, что вкус у него лучше, чем запах, оказались тщетны. Угу, лучше, если рассматривать его как биологическое оружие или кислоту. Такой дряни мне пробовать еще не приходилось: прокисшая, протухшая, тошнотворная субстанция, при этом буквально сжигающая горло и пищевод. Духовная составляющая демона оказалась еще хуже, это был концентрированный Хаос. Жажда разрушения и убийства захлестнула мое сознание, а от мгновенного разрушения личности меня спасло только то, что я был темным. Моя собственная Тьма, рожденная в моей душе, столкнулась с Хаосом и начала его поглощать, как я сам недавно поглощал душу демона. Сам я в этот момент перестал существовать, растворившись в прохладной Тьме.

Сознание вернулось резко и болезненно, ощущение было такое, как будто меня скинули с кровати в ванну, да еще из душа полили ледяной водой. Хотя в общем-то почему «как будто»? Меня, правда, не скинули, а вытолкали, но вот окатить окатили, только непонятно чем, но спать уже не хотелось совершенно.

Да-а-а… Похоже, скоро моя внутренняя Тьма обретет самосознание; вот интересно, это будет раздвоение личности или что-то другое?

Где-то на периферии сознания, где плескалась моя Тьма, послышался смешок… Женский… вернее, девичий или даже детский. Меня прошиб холодный пот. А ведь в этом мире я еще ни разу не потел, даже по тринадцать часов подряд махая мечом.

Дожили. Хотел личную Тьму, вот и получил! Не Мрак, а именно Тьму. Все, теперь будет у меня постоянный собеседник — язвительная, эксцентричная и упрямая девчонка, а кто еще может возникнуть из моей души? Рассудительная, покладистая тихоня? Ага, счазз! Уж мне-то стыдно не знать, что я собой представляю. Вот какова основа, таков и результат. Однако жаль, я надеялся на мужское сознание своей Тьмы, уж с самим-то собой найти общий язык труда бы не составило, но что мне с девчонкой делать?! Еще один смешок…

Так. Стоп! Заканчиваем самокопание, вон и Рунг уже заметил, что я очнулся.

Стоило переключить внимание на материальный мир, как мне сразу захотелось обратно. Болело все, хуже всего было с животом и головой. Я сразу понял, что встать не смогу, сознание поплыло и захотелось прислониться к чему-то холодненькому, благо вокруг каменные стены и пол.

Последовавшие за этим две недели я почти не вставал, а орковская стряпня после демонической крови казалась пищей королей. Труп демона Рунг уже разобрал на запчасти, вернее, на ингредиенты. Дело в том, что любое обитающее на иных планах существо практически невозможно убить в материальном мире. Вернее, убить можно, просто тогда с очень большой вероятностью оно переносится из материального мира на родной план, при этом полностью исцелившись. Тела в таких случаях, как правило, просто истаивают в воздухе, стоит только духовной составляющей их покинуть. Правда, есть и исключения. Особо сильное магическое оружие или другой, не менее сильный обитатель планов может, что называется, убить по-настоящему. Тогда тело никуда не денется, а на родной план вернется только голая душа, даже без воспоминаний, и возродится уже кем-то другим. Если говорить о демонах, то они в таком случае возрождаются самыми низшими тварями на своем родном плане. Я же в результате диаблери уничтожил духовную составляющую призванного нами демона, и его тело никуда не исчезло. Что делать со всеми этими ингредиентами, Рунг вряд ли знал, но он свято верил, что такой редкости применение всяко найдется.

В результате эксперимента моя магическая сила увеличилась вдвое, то есть мой магический резерв был сейчас в шесть раз больше, чем у Рунга; энергоканалы тоже расширились и укрепились, вдобавок немного изменилась моя аура. Если раньше она выглядела совершенно странно и дико для местной публики, то теперь, хоть и оставалась необычной, но уже не вызывала такого недоумения. Причиной тому было появление в ней элементов, присущих исключительно обитателям Абиса и Баатора, а взглянув на нее, любой маг без тени сомнения скажет, что я полукровка.

Покои колдуна охраняли четверо орков. Просторное помещение, видимо, строилось как жилище алхимика или жреца и вызывало невольное уважение к создателям; неудивительно, что Зуркан выбрал именно его.

Охрану я убил, не выходя из тени, ни один не успел понять, что умирает, кинжал вошел точно в основание черепа каждому — быстрая и безболезненная смерть. С колдуном было несколько сложнее. Не знаю, что меня выдало, скорее всего в его комнате стояло не замеченное мною охранное заклятие, десяток таких я уже обезвредил, пока пробирался сюда: находясь в тени, это было совсем не сложно. Однако ладно, это уже неважно, потом подумаю об ошибках, когда время будет. Но в тот момент маг успел почувствовать мое присутствие и ударить.

Из рук орка в мою сторону ударил конус холодного воздуха, постепенно расширяясь и накрывая всю часть комнаты, где я находился, лишая меня возможности увернуться. Висящие на стенах факелы, даже те, что не попали под сам удар, сразу потухли и покрылись коркой льда.

— Какой примитив, — скептически буркнул я. Нет, согласен, против незащищенной толпы очень даже действенно, но зачем использовать его против мага? Не понимаю, защититься можно легко, щит элементов в той или иной форме доступен почти любому волшебнику, уж лучше бы молнией ударил, что ли, хоть немного интереснее.

Ошибся. Похоже, это было одно из любимых заклинаний колдуна. Мог и сразу догадаться, уж больно лихо он его сотворил. Мой щит элементов оно пробило, ослабнув едва ли наполовину. Три десятка орков этот конус холода проморозил бы до костей, за секунды заставив всю воду в организме кристаллизоваться. Чтобы не стать ледяной статуей, пришлось потратить десятую часть резерва. Однако мощно, скажу честно, не ожидал.

Видя, что его заклинание оставило только изморозь на стенах, никак не повредив мне, колдун принял просто гениальное решение: он не стал бить огнем или молниями, не стал читать молитвы Груумшу, хотя вроде помимо прочего является его жрецом. Он ударил лучом некроэнергии, простейшим заклинанием магии смерти. Идиот! Мое только что возникшее уважение к его таланту резко упало, я даже бить в ответ не стал.

С другой стороны, будь на моем месте кто-то другой, это был бы хороший ход. Несмотря на то что заклятие было простейшим из арсенала некроманта, оно было весьма эффективным, но только против живых. А я-то был вампиром, пусть живым, а не истинно мертвым, чьи тела состоят из праха и единственной пищей которых является кровь, поддерживающая в них псевдожизнь. Я уже умирал, мое тело было создано Великой Тьмой, а в моей душе живет моя собственная Тьма. Использовать против меня некроэнергию все равно, что пытаться утопить в крови, действовала она на меня не столь благотворно, как на обычную нежить, но все же была полезна, а не вредна, этот факт мы с Рунгом уже давно проверили.

Поглотив заряд луча и секунду полюбовавшись выражением крайнего изумления на лице колдуна, я уже привычным движением скользнул Зуркану за спину и впился в шею. Ощущение притока силы и легкая эйфория от диаблери стали мне наградой.

Дальнейшие события развивались в точном соответствии с планом. Оставшиеся четыре шамана, вернее два шамана и два ученика, никаких проблем не доставили. Одного ученика, совсем молодого орка девяти лет, я даже не стал убивать, от него так разило ненавистью к учителю и второму ученику, что я решил сделать подарок Рунгу. Нужно же как-то обогащать свой запас ру… сильных выражений, а Рунг, когда спокоен, интеллигентен до жути, да и новому племени в любом случае понадобятся шаманы. С вождем вообще оказалось просто, хотя какой он вождь — тупая гора мускулов. Реально племенем управлял маг. Рогл, а именно так звали вождя, даже не проснулся, став второй за сегодня жертвой диаблери. Приток силы от него был маленьким, да и не совсем это была сила, в смысле магическая, а скорее жизненная энергия. Ну да, верно, маги увеличивают магические возможности, а воины физические, чему удивляться?

Вся операция не заняла и часа, и это с учетом времени на диаблери. Перемещение через тень было крайне удобным, да и время там идет быстрее, а все находящиеся в обычном мире очень заторможены, добавить вампирскую скорость, и получится, что я еще задержался.

Из тени соткался силуэт и шагнул в пещеру. В одной руке Фобос — а это был именно он — держал головы бывшего вождя и мага племени Кровавого Ятагана, а в другой набитый чем-то мешок.

— Заждались? — Улыбка вампира было донельзя ехидной.

Два десятка орков, собравшиеся в пещере, ощутимо оживились.

— Ты все сделал?

— Все готово?

Вопросы были заданы одновременно Рунгом и Гаром, шаман неодобрительно глянул на вождя, но тут же перевел взгляд на вампира, ожидая ответа.

— Конечно, можно выходить, — с этими словами он протянул головы Тару. — Только всю толпу я не проведу, максимум пятерых, говорил же.

Шаман хмыкнул. Вождь тяжело вздохнул и, приняв головы, гаркнул:

— Грун, Торш, Варек, пойдете с нами, остальным собрать племя и быть готовыми выходить.

Трое самых крупных и хорошо вооруженных орков шагнули вперед, остальные спешно отправились в центральную пещеру.

Тащить пятерых орков через тень было, мягко скажем, непросто, но я справился. Через полчаса, по нашим ощущениям, мы наконец вошли на территорию Ятагана.

Сейчас была ночь, или, вернее сказать, время сна, ибо в подземельях солнечного света нет, а всевозможных отверстий в скале, через которые при помощи системы зеркал свет проникает внутрь комплекса, в Териамаре не было, либо они пришли в негодность после смены хозяев.

Так что о смене власти в племени Кровавого Ятагана еще не подозревали. А вот гоблины, прислуживающие племени, были уже осведомлены. Старый гоблин, непонятно каким чудом до сих пор живой при их-то тяжелой жизни, во главе десятка своих соплеменников ждал нас в условленном месте.

— Приветствую сильномогучих. — Поклон. — Мое имя Шуршан, и я имею честь быть главным слугой племени Кровавого Ятагана. Каковы будут распоряжения могущественных? — Гоблин склонился в низком поклоне.

Ишь как завернул, однако. Теперь понятно, как этот Шуршан дожил до своих лет. Хитрый, каналья, что, в общем, неудивительно: когда гоблинское племя находится на положении слуг, то наверх пробиваются именно такие умные и хитрые, способные вывернутся и угодить хозяевам. Дураки в служебной иерархии долго не живут, даже если это очень сильные дураки. Особенно, если сильные.

— Вот что, Шуршан, пусть твои ребята соберут командиров в главном зале. Только кого попало не посылай, орки не должны раньше времени узнать о смене власти.

— Не волнуйтесь, все будет исполнено в лучшем виде. — Гоблин еще раз поклонился, а его подчиненные уже спешили выполнить поручение.

Ждать пришлось недолго, в течение получаса двадцать три орка с ворчанием завалились в главный зал. Те, что пришли первыми, уже в голос возмущались, что их подняли посреди ночи, и ворчали — мол, какого демона нужно этому вождю.

Мы все это время стояли около седалища долженствующего, по-видимому, изображать трон. На самом троне сидел Гар, ну и, естественно, мы были накрыты иллюзией. Когда вошел последний начальник, с громким хлопком иллюзия была убрана и наша милая компания предстала перед ошарашенной общественностью. Пару секунд понаблюдав за вытянутыми лицами, Гар, оскалившись, швырнул на пол две головы, очень знакомые всем присутствующим.

— Ну? Есть желающие оспорить мою власть? — Фраза банальна, но гоблинский язык и не дает возможности витиевато выражаться. Мы-то обычно на общем языке говорим, да и Шуршан приветствовал нас именно на нем. Хотя в данной ситуации самое то: лишних нужно сразу устранить, пока гадостей наделать не успели. И конечно, желающие нашлись.

— Да чтобы я служил такому заморышу, как ты!? — проорал самый здоровый бугай, потянувшись к топору и злобно окинув взглядом собравшихся, после чего уперся им в Гара. Следует заметить, что меня орки хоть и видели, но при этом не замечали, пока я спокойно стоял и не делал резких движений. Чужие взгляды скользили по мне, но при этом внимание не акцентировалось на моем присутствии. Это полезное умение отмечалось у меня еще на Земле, хотя, конечно, в значительно меньшей степени, но, для того чтобы избегать проблем с алкашами или отмороженной молодежью, идя вечером по улице, мне вполне хватало. В этом же мире способность только усилилась. Была ли тому причиной магическая сила, псионика или какие-то другие особенности организма, я пока не знал, но это никоим образом не мешало мне ею пользоваться.

Выхватив двуручный топор, горластый храбрец прыгнул на Гара. Ну что я могу сказать — дурак, мне и усилий не пришлось прилагать, чтобы он тормоза выключил вместе с логикой, вот если бы я его удержать попытался, тогда да, у меня возникли бы проблемы, а так… В общем, хороший народ орки, простой и незамысловатый, рай для псионика, пусть даже и такого липового, как я.

Удар был страшен, только вот Гара на троне уже не было, он в отличие от своего противника предпочитал короткий и широкий меч, гораздо более удобный для схваток в тоннелях и пещерах, где пространство ограничено. Так что уйти с траектории удара для него было несложно, а заодно и резануть противника по открытому боку. Хм, я ошибся, Гар не просто резанул противника, а всадил меч по самую рукоять, и это через кольчугу. Лихо.

Глянув на Гара магическим зрением, понял причину такой прыти: наш хитрюга-шаман разорился на зелья увеличения силы и скорости, были у него такие; мне они, ясное дело, бесполезны, да еще не факт, что подействуют, а вот орку самое то. Одно жаль, у Рунга зелья получались, скажем так, не совсем качественные, повышающие возможности за счет ресурсов самого организма, в то время как настоящие снадобья делают это за счет вложенной в них магической энергии, так что, когда действие кончится, Гар сляжет на сутки-двое. Ну да, в общем, верно. Я-то насчет своих телекинетических способностей не распространялся, и о том, что я могу замедлить и остановить противника или просто что-то внутри сломать, никто не знал, а сейчас важно показать силу нового вождя, причем максимально зрелищно.

Бугай с хлюпающим звуком повалился на каменный пол, при этом Гар встал так, что оказался спиной к одному орку, который стоял ближе всех к трону, ну и тот недолго думая бросился на него, а вместе с ним еще пятнадцать храбрецов схватились за оружие. Шестеро против шестнадцати, неравный бой; их оставалось только пожалеть, бывших командиров Кровавого Ятагана, конечно, а не нас.

Луч некроэнергии прикончил того, кто нападал на Гара сзади, еще в полете, я с самого начала держал это заклинание в подвешенном виде. На пятерых орков набросились сразу шестнадцать духов Рунга. Ну все, эти уже не жильцы, да и посмертие им, видимо, тоже не грозит. Остальной десяток мы прикончили уже в ближнем бою, я убил еще четверых, Гар двоих, ну и Грун, Торш и Варек оставшихся. Правда, пару ранений кое-кто получил, но это не серьезно.

Шестеро не участвовавших в схватке орков стояли, сбившись тесной кучкой рядом со входом, но намерений бежать или нападать не проявляли.

— Ну а вы что стояли? У меня духи не наелись! — Рунг сама тактичность! Духи у него не наелись, хоть бы не врал! Пять душ схарчили, а сейчас вон летают, жизненную энергию из остывающих тел собирают, даже из моих покойничков пытаются, паршивцы. А я не дам! Сам съем! Блин, надо было кого-нибудь выпить, сильно вымотался, особенно когда тащил их через тень, а теперь поздно уже, так что жизненную энергию не отдам, пусть все не соберу, но хоть сколько-то.

— Ну… дык… мы это… жить хотим! Во! А коли вы самого Зуркана и Рогла завалили, куда нам-то лезть? — выдал глубокую мысль низенький широкоплечий орк с молотом в руках.

— Ну и что тогда стоим? — возмущенно-пафосно вопросил Рунг, даже притопнув для наглядности. — Клятву верности новому вождю кто приносить будет?

ГЛАВА 6

Бесполезной науки не бывает. Даже самое безобидное изобретение можно использовать для убийства.

Архимед

Переселение племени Равшай во владения Кровавого Ятагана прошло без происшествий, нам удалось все закончить еще до того как остальные племена узнали о случившемся. Последовавшие за этим событием политические дрязги, или, что вернее, попытки нападок, нам были до одного места. Харушаки нами не интересовались, а остальные племена реальной опасности не представляли.

Спустя три дня после подчинения Кровавого Ятагана ко мне в комнату вошли Рунг и Гар. Оба казались несколько вымотанными, это было видно без всякого магического зрения, да и я выглядел не сильно лучше, и это при том, что я мог сутками мечом махать и не спать по две-три недели.

— Ну, зачем звал? — начал разговор Гар.

Рунг же этот вопрос передал одним выражением лица.

Я кивнул на стол и стулья рядом с ним. На столе стояли чашки и кувшин с грибным тонизирующим отваром; травяной, конечно, лучше и вкуснее, но под землей трава не растет. Орки не заставили просить себя дважды и, еще даже не усевшись, наполнили свои кружки.

— Как жить дальше будем, господа завоеватели? — вопросил я, наливая и себе отвара.

— Ты о чем это? — Гара, похоже, мой вопрос удивил, а вот Рунг уточнять не стал, только внимательнее на меня посмотрел.

— Вот смотри, Гар, у нас есть два племени: Равшай и Кровавый Ятаган, у обоих вождь — ты, при этом племена не равны по силам. Равшаев почти в шесть раз меньше, и сейчас именно равшаи занимают большинство руководящих постов и командуют ятаганами. Получается, что власть находится у тех, кто слабее. И как ты думаешь, ятаганы от этого в восторге?

— Ну-у-у… Так ведь это всегда так: новый вождь своих сторонников командовать ставит.

— Да, это так, но обычно новый вождь происходит из одного племени со старым, и его сторонники тоже входят в это племя, а значит, являются сильнейшей его частью. У нас же все не так.

— Ну и что ты предлагаешь? — Рунг, похоже, уловил мою мысль.

— Пока есть два племени, конфликты неизбежны. Даже если мы будем выбивать всех лидеров, ятаганы будут нас тихо ненавидеть, и проблема будет только нарастать. Значит, нужно сделать одно племя.

— Предлагаешь сделать всех ятаганов равшаями? — Гар почесал подбородок. — Хм, можно, конечно…

— Нет, это тоже чревато конфликтами. Поглощение одного племени другим возможно при равном соотношении сторон, а лучше, когда поглощающее племя значительно больше. У нас же ситуация обратная. Конечно, со временем недовольство пройдет, но в ближайшие годы мы из проблем точно не вылезем.

— Ты кобольда-то за хвост не тяни, говори, что надумал; отвар у тебя, конечно, хорош, но дел много, и решать все нужно быстро. — Рунг был прав, да и наверняка уже все понял.

— Мы просто объединим племена под общим новым названием. — (Рунг согласно кивнул, Гар недоверчиво нахмурился.) — Предлагаю назвать новое племя Урук-Хай. — Нет, а что? Я всегда уважал Сарумана, к тому же классика рулит!

На том и порешили. Гар, конечно, повозмущался, не хотелось ему название менять, но с доводами согласился, недаром истории известны случаи, когда малые народы, захватывая гораздо более многочисленных соседей, принимали их веру. К моему удивлению, название дебатов не вызвало, я-то думал только предложить, так сказать, для облегчения совести, а потом согласиться на любое другое, в конце концов я не намерен всегда жить в Териамаре, он меня интересовал только как временная база, и через несколько лет я намеревался уйти. Вот будет забавно, если Курумо явится ко мне наказывать за плагиат, хотя буду только рад, ужом извернусь, но в ученики набьюсь, пусть хоть паре старых фокусов научит. Ученик Сарумана — это же звучит гордо! Теперь все! Построю башню, назову Ортханком, а если город строить буду — Изенгардом.

Вот же бред в голову лезет, строитель фигов, узбек недоделанный… Отвар сегодня однозначно хороший получился, да-а-а. Еще, что ли, сварить?

Через некоторое время несколько племен, решившие было, что после смены власти Кровавый Ятаган ослаб и можно его слегка пощипать, были жестоко обломаны. Злой и голодный, я, на которого свалилась куча организационных и управленческих проблем, оторвался по полной, вырезав сотни полторы налетчиков в окружающих территорию племени коридорах. После чего до самых тупых дошло, что к нам лучше не соваться. А жаль, очень! Уже через неделю я жаждал разорвать любого встречного. Я знаю, это все Рунг, сволочь! Мстит мне за подарочек, иначе ничем не объяснить то, что я почему-то неожиданно стал за все отвечать. У Гара и то дел было меньше, а он все-таки вождь. У-у-у, рожа зеленая! Ничего-ничего, ты у меня еще взвоешь! Я тебе столько новых учеников найду! Будешь знать, как подставлять честных вампиров!

Когда я уже готов был сорваться, отловил Шуршана и свалил на него все свои дела. На попытку писка, что, мол, гоблин не может орками командовать, я его клятвенно уверил, что, если хоть одна зеленомордая сволочь посмеет что-то вякнуть, самолично оной глотку перегрызу, а душу демонам в Абис продам. Шуршан проникся, попросил повторить это перед всем племенем и желательно в тех же выражениях. Нет, а что? Я, что ли, зря за Рунгом конспектировал? Я повторил, а для убедительности еще инфразвука в голос добавил, речевой аппарат вампира и не такое может. Тогда прониклись уже все.

Главным бонусом для меня во всем этом бардаке, называемом «захват власти», стала библиотека Зуркана. Хотя «библиотека» — сильно сказано, но, учитывая, что тут отсутствует книгопечатание, по крайней мере, в широком распространении, восемь фолиантов, обнаруженных в закромах колдуна, это целое состояние. Правда, увы, половина из них к магии отношения не имела. Главной ценностью была, конечно, книга заклинаний, а также трактат о некромантии. Еще одна была чем-то вроде журнала экспериментов. И еще одна чем-то вроде энциклопедии; похоже, колдун записывал туда все, что, по его мнению, могло представлять ценность. Рецепты ядов и лекарств, описание растений, грибов и всевозможной живности — в общем, все, что имело хоть малейшее отношение к магии или могло быть для нее использовано.

Ну а через полтора месяца у меня родилась еще одна безумная идея, по своей рискованности оставляющая мысль диаблерировать демона далеко позади. Вернее, я придумал способ ее осуществления, ибо сама по себе идея была не нова, по крайней мере, нечто подобное я читал, а вот как это осуществить в местных условиях, не знал. До этого момента.

— Ты сумасшедший! Ты точно сумасшедший! То, что ты задумал, даже не абсурд, а в лучшем случае самоубийство! — Рунг был в бешенстве. Прошедшие два месяца с момента возникновения в Териамаре племени Урук-Хай хоть и сказались благотворно на его характере, в основном за счет улучшенного питания и жилищных условий, но сейчас он был само воплощение праведной ярости на обманувшего его в лучших чувствах ученика.

— Безумие — обратная сторона гениальности, а про самоубийство — это далеко не факт.

— Не факт?! Ты собираешься резать собственную душу на части и говоришь — не факт?! Ты точно сошел с ума, нельзя было призывать того демона, Хаос полностью вымыл тебе мозги!

— Хаос тут ни при чем, я это придумал еще до нашей первой встречи. Это реально осуществить, а главное, эффект будет просто колоссальным.

— Колоссальным, говоришь? О да, он будет колоссальным, на всю оставшуюся жизнь хватит, если эта жизнь у тебя будет! Травмы тела можно исцелить почти любые! Но повреждения души не лечатся ни временем, ни магией, а ты хочешь оторвать здоровый кусок, чуть ли не половину! Ты представляешь, чем тебе это грозит?! Какие будут последствия?!

— Да, и не только представляю, но точно знаю. Я утрачу возможность испытывать чувства: радость, злость, огорчение, раздражение, удовлетворение, ненависть, любовь и так далее.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! Это же бессмысленное существование! Оно хуже смерти! Знать, что должен чувствовать, и при этом ничего не испытывать, никаких эмоций — это же ужасно! Зачем вообще тогда жить?!

— Ты все драматизируешь, это же не навсегда. По моим прикидкам, мне хватит пяти лет на восстановление, — утешил я его.

— О чем ты!? Ты что, не слышал, что я говорил?! Душа не восстанавливается, каким бы могущественным ты ни был. Магия здесь бесполезна, помочь может разве что божественная сила. Ты что, собрался за пять лет стать богом? Настоящим высшим божеством?!

— Нет, конечно, я не настолько сошел с ума, чтобы хотеть стать богом; даже больше скажу, мне этот титул и даром не нужен. А по поводу восстановления души… Не стоит быть таким категоричным, некоторые повреждения все же восстанавливаются, на духов хотя бы посмотреть. Да и все не так плохо. Видишь ли, я уже умирал однажды.

— И что с того? — Аргумент про духов он пропустил мимо ушей.

— А то, мой дорогой наставник, что бестелесным духом я тоже побывать успел и кое-что понял; более того, вмешательство богов мне абсолютно не нужно, у меня есть Та, кто сможет помочь не хуже, а скорее всего даже лучше, чем любой из местных богов.

Рунг собирался что-то еще сказать, но после моей последней фразы слова застряли у него в горле. Не то чтобы Рунг не верил в силу Тьмы — как орк может не верить в Тьму? Поначалу он, конечно, был полон скепсиса, но стоило ему ощутить даже не прикосновение, а лишь дыхание позванной мною Тьмы, как он поверил сразу и безоговорочно, не зря орки считаются одними из самых первых ее детей. И тут совершенно неважно, насколько сильно они осквернены или одурманены, сама их суть помнит эту истину. Но дело было в том, что мое предложение вступало в принципиальное противоречие со всем, что он привык считать неоспоримыми фактами.

— Ладно, но я все равно против, это слишком опасно, — проворчал он, отворачиваясь в сторону.

— Но ты поможешь? — ехидно-елейным голосом осведомился я.

— Да, дроу тебя побери! (Плюс несколько непереводимых идиоматических оборотов.) Говори, что ты там придумал и чем я могу помочь, — уже спокойнее закончил он.

— Ну, основное я уже рассказал, осталось определиться с местом и кое-какими материалами.

— Какими материалами? Зачем для разделения души нужны какие-то материалы? А с местом какие проблемы? Проведем ритуал в лаборатории; после всей той защиты, что мы туда понавесили, даже архимаг ничего увидеть не сможет, да и боги, пожалуй, если, конечно, приглядываться не будут.

— Ну, это ты загнул, любому архимагу вся наша защита максимум минут на пять работы, про богов я вообще молчу. Другое дело, что ни тем, ни другим старый орк-шаман и молодой вампиришка на фиг не нужны. Что до материала, то вместилище создаваемой сущности должно иметь определенные свойства, прежде всего возможность накапливать большое количество магической энергии, а во-вторых, оно должно быть достаточно прочным. Идеально, конечно, чтобы это был крупный алмаз, рубин или изумруд, но нужен именно крупный камень, размером с кулак и более, но такого, боюсь, не только в Териамаре, но и на пять сотен километров вокруг не найдется, разве что в Долине Теней у Эльминстера, но сам понимаешь…

Рунг задумчиво кивнул.

— Еще могут подойти металлы, но тут другая проблема: металл должен обладать идеальной кристаллической структурой, ну, в смысле, быть очень чистым и отлитым в особых условиях. Тут у нас ничего не получится, даже пытаться не стоит. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Ну, это и я знаю, хотя наличие дворфских кузниц… а-а-а, все равно нет у нас хороших кузнецов.

Рунг понял мои слова по-своему, хотя не объяснять же ему, что такое дислокации и дефекты кристаллической решетки. Технологию в этом мире все равно не воспроизвести, разве что при помощи магии; да и духи, пожалуй, могут справиться, вот только и им все придется объяснять, да и с материей нематериальные сущности взаимодействуют неохотно. Придумать, конечно, что-нибудь можно, но явно не сейчас…

— Эй, ну что замолчал? Давай говори, что ты там придумал. Если камни и металлы не подходят, что тогда?

— А, ну, в общем, все просто. Остаются магические металлы — мифрил и адамантий. Адамантий лучше. Сразу говорю, серебро не подойдет. Как вспомогательный объект — да, но само вместилище из него делать нельзя. Кстати, насчет адамантия: я знаю, у тебя есть.

От такой моей наглости Рунг аж задохнулся. Ну да, я подглядел было у него пару слитков, на глаз по килограммчику каждый, целое состояние. К чести Рунга, ругаться он не стал, подышал минуты две, поскрежетал зубами, правда, совсем чуть-чуть, и, наконец, произнес самым спокойным тоном, на который был способен:

— Я давно понял, что ты самое страшное, что случилось в моей жизни. Нет, не думай, мне не жалко, но скажи: то, что ты задумал, это действительно… ну, в смысле, оно того стоит?

Хм, о чем это он? Ему что, так два килограмма адамантия жалко? Что-то мне сомнительно. Тогда что? Или на него озарение снизошло? Что-то я про него такое слышал. Хм, ну ладно, отвечу честно.

— Нет, блин, я грибов переел и теперь дурью маюсь. Конечно, оно того стоит! Если все пройдет как надо, а оно пройдет, то племя Урук-Хай станет сильнейшим в Териамаре, а мы с тобой получим массу весьма полезных бонусов. Только двух килограммов не хватит, нужно минимум девять, ну или двадцать — тридцать кило мифрила, если сплав варить будем.

— Ну, в принципе, за пару-тройку месяцев собрать можно, если, конечно, мошной тряхнуть, — задумчиво протянул Рунг. — Но меня другое волнует. После ритуала ты будешь ослаблен, и еще неизвестно, как сильно он отразится на твоем разуме. А внимание Гарыга мы уже привлекли.

— Хочешь сказать, что, когда я буду недееспособен, он попытается напасть? Возможно, но сейчас у нас в любом случае нет сил тягаться с Харушаками, да и за эти пару месяцев можно будет неплохо подготовиться.

— Предлагаешь убедить его в нашей преданности? — В голосе Рунга так и сквозил сарказм.

— Конечно нет, ничто не наводит на подозрения больше, чем активная демонстрация преданности. Пусть Гар ведет себя как обычно, гордо и независимо. Особенно — гордо. Да что я тебе рассказываю, кто лучше тебя разбирается в политике? Ты десять лет обеспечивал выживание племени, которое могло раздавить любое другое.

— Ну, тогда предлагаю начать с Харушаков, есть там пара шаманов, бездари и дилетанты, но за золото родную мать продадут вместе со всеми родственниками. — Все! В шамане загорелся азарт экспериментатора, и все сомнения были отброшены, а я-то думал, спорить придется дольше.

ГЛАВА 7

Спустя четыре месяца все было готово, пришлось изрядно потратиться. Конечно, покупали мы не все, чаще банально крали, вампир во тьме подземных коридоров — великая сила! Но все равно поиздержались мы изрядно. Как ни обидно, но помимо металлов пришлось доставать множество драгоценных и полудрагоценных камней, а также на десяток километров излазить все близлежащие территории в поисках специфических ингредиентов для эликсиров и ритуалов. Никогда не думал, что буду столь целенаправленно собирать птичьи яйца, перья и мех животных, и это не считая полусотни наименований различных кореньев, листьев и цветков растений.

Вообще же, как ни странно, адамантий в этом мире был не такой уж и редкостью. Конечно, на каждом шагу он не валялся, но, если хорошо поискать, найти можно. Секрет был в том, что в Подземье порой встречались довольно богатые месторождения этого металла. Конечно, с настоящим, истинным адамантом, погибелью богов, адамантий имел мало общего, являясь фактически лишь бледной тенью. Однако если истинный адамант — это бог среди металлов, то адамантий в полной мере заслуживает называться королем, его магические и физические свойства во много раз превосходят свойства других металлов. Единственный, имеющий возможность более-менее с ним конкурировать, это мифрил, который, кстати говоря, куда лучше, чем адамантий, воспринимает светлую энергию, но точно так же и адамантий куда охотнее воспринимает темную.

Пришлось немного попыхтеть. Ну, как немного — чуть мозги из ушей не полезли от натуги, и не иначе как чудом обошлось без массовых жертв. Нет, вот точно, у людей, хоть они и орки, мистический орган, расположенный в нижней части спины, неприятности чует лучше всех великих оракулов и пророков, вместе взятых, так что нас с Рунгом во время работы обходили по широкой дуге, проявляя просто-таки феноменальные чудеса маскировки. Однако в результате заклинательный покой был теперь полностью изолирован от окружающего мира, фактически он ему уже не принадлежал, и общие магические законы Торила внутри него не действовали.

Как же было приятно оказаться в зоне свободной магии, где ее не сдерживают никакие глупые законы и ограничения. Колдовать там стало гораздо удобнее, по крайней мере мне, многие заклинания там перестали действовать, но, имея возможность видеть магические потоки, можно было самому формировать нужные чары. Там же я наконец научился по-настоящему колдовать. Творить магию! Как же все-таки верно кто-то назвал заклинания плетениями. Создание чар было именно плетением из разных нитей и сгустков энергии нужных конструкций. Исследовательская деятельность захватила меня с головой, и это несмотря на то что поначалу я умудрился четыре раза потерять все пальцы, два раза мне оторвало руку, и один раз я лишился глаз, это не считая мелких ожогов и ран. Как же хорошо, что я уже не человек, самые сильные травмы исцелялись за неделю усиленного питания, вдобавок подтвердилась еще одна легенда: смешанная кровь тринадцати доноров действительно оказывает очень благотворное воздействие на организм вампира.

Попутно я сумел заключить весьма многообещающую сделку с одним элементалем жизни. По ее условиям в обмен на некоторое количество магической энергии, а точнее в обмен на девять объемов моего резерва (который, надо сказать, был весьма велик), он поделится со мной после проведения ритуала частью своей энергооболочки, а потом еще научит использовать энергию жизни. Фактически я собирался добровольно стать одержимым. Дело в том, что одержимые в состоянии использовать магию в основном за счет ресурсов находящегося с ними в симбиозе энергетического существа. Другими словами совершенно обычный, заурядный человек, без всяких магических способностей, мог обрести любую силу, уровень и направленность которой зависели целиком от уровня и соответственно природы сущности симбионта, а если пересадить только кусок ауры энергетического существа, то, обретя способности, реципиент не получит в свою черепную коробку еще одну личность. Основная же проблема одержимости заключается как раз в том, что реципиент негативно воспринимает инородный кусок ауры и его организм борется, вызывая, таким образом, реакцию отторжения. Моя идея как раз заключается в том, чтобы провести слияние энергооболочек сразу после отделения куска моей собственной души; в тот момент насыщенность моей ауры упадет до минимума, и растворение инородного куска в ней произойдет естественно и без осложнений.

Любой вампир имеет очень сильную связь с так называемой некросферой, и негативная энергия смерти — неотъемлемая часть существа вампира; в результате контакт с противоположной силой для нас крайне болезнен. А значит, если у меня получится задуманное, то я как минимум обрету некоторый иммунитет к энергии жизни, а если очень повезет или, что вернее, если я буду достаточно упрям, то смогу в равной степени использовать как магию смерти, так и магию жизни. Безумия, которому зачастую подвержены одержимые, я не боялся. Скорее всего сумасшествие, которое обычно охватывает одержимых, можно списать на попытки вселенного духа управлять общим телом вопреки воле реципиента. Это так. Но еще более вероятно дело заключается в том, что процесс слияния не происходит полностью. И первое препятствие заключается как раз в том, что естественные механизмы защиты психики препятствуют этому процессу. Тут в отличие от обычного человека у меня было сильное преимущество: как маг я мог сам управлять энергетикой своего тела, а мыслительная деятельность сразу после ритуала у меня будет в сильно угнетенном состоянии, а значит, и препятствий никаких не будет.

Любой предмет имеет свою собственную энергетическую оболочку, ауру, и чем он сложнее, тем большей сложностью она отличается. Живые или не очень существа исключениями из этого правила не являются, вот только процессы, происходящие внутри них, являются самыми сложными. Что первично: аура или материальное тело — вопрос спорный, но то, что они взаимосвязаны, несомненно. Те, чья аура была более плотной, оказывались сильнее, ловчее, быстрее, чем их собратья, и, самое главное, обладали способностью творить волшебство. Чем плотнее энергетическая оболочка, тем большим запасом магических и физических сил обладает ее владелец.

На первый взгляд это действительно так, вот только что такое сама по себе аура? То, что это невидимая человеческим глазом оболочка, которая окружает тело человека или любой иной живой или не очень объект, это известно почти всем. Но чем является аура на самом деле? А на самом деле аура — это видимая часть души, или, если быть более точным, ее внешняя оболочка, хотя и это определение верно лишь отчасти. Еще ауру можно назвать астральным телом, и это тоже будет верно. Но суть в том, что, работая с аурой, мы тем самым воздействуем и на душу — когда меньше, а когда-то и больше.

Для того чтобы усилить магические способности, существует несколько путей. Общепринятый и наиболее распространенный — это длительные тренировки. Постепенно с помощью медитаций и упорного труда можно развить магическую составляющую души, расширить энергоканалы и увеличить доступный объем энергии. Другими словами, практика и только практика. Сюда же входит и метод перенасыщения, когда магическая оболочка и энергоканалы принудительно накачиваются энергией. Правда, этот метод сопряжен с определенным риском, ну и требует доступа к хорошему источнику силы.

Альтернативный путь — подвергнуться изменению энергооболочки. Эту операцию со своими служителями изредка производит какой-либо бог или демон. Фактически он отделяет от себя частичку собственной энергетической оболочки и прицепляет ее к донору, подгоняя по фигуре. Чтобы проделать подобное, нужно быть очень сильным существом и весьма искусным в работе с тонкими материями. Еще нужно понимать, что отданное нельзя вернуть, а значит, проводя подобную операцию, небожитель или обитатель нижних миров теряет значительную часть собственной силы. Отрывание части души даже для очень могущественных существ просто так не проходит. Фактически сущность выдает своему служителю длительный кредит, который тот возвращает годами и с немаленькой переплатой. Если, конечно, не попадет в форсмажорные обстоятельства, прекращающие его карьеру. Так, собственно, и появляются всяческие избранники богов или их антиподы.

Но есть и третий способ. Ключом к нему является темная магия вообще и некромантия в частности. Те, кто выбрал своей стезей смерть на высших ступенях своего развития, получали возможность работать не только с телами, но и с душами. Не на уровне богов или демонов, конечно, но все же. Когда разумное существо умирает, то в покинутой оболочке остаются обрывки различных вторичных элементов души, в том числе и той ее части, которая отвечает за магию.

Так или иначе, но если вытащить из не слишком старого трупа эти энергетические элементы, которые медленно разрушаются после потери центральной части души, а потом приживить их к энергетической оболочке еще живого тела, то они не только не отторгнутся, но останутся на новом месте, соединяясь с теми структурами, которые выполняют аналогичную функцию. Конечно, если совпадает ряд условий. Эти частички получили название искры и именно под ним фигурировали в большинстве источников. Ну а что касается условий, частички энергетической оболочки животного нельзя использовать для усиления человека, а то, что было извлечено из женщины, не подходит мужчине.

Также следует отметить, что у первого попавшегося трупа энергетические узлы не возьмешь. Чтобы они помогли, а не навредили, плотность ауры их первоначального владельца должна превышать таковую у того, кому их будут пересаживать. В противном случае вместо всплеска магических способностей произойдет упадок.

Правда, существуют ритуалы, при помощи которых даже из душ обычных людей опытный некромант может создать новый материал для увеличения своей силы, но тогда он должен обработать просто огромное количество погибших, чтобы стать хоть чуть более могущественным.

Вдобавок у подобной прокачки есть и свои минусы. Приживленные куски энергетических оболочек все-таки взяты от мертвых тел и потому очень негативно относятся к светлой энергетике, что-то там такое в них меняется мелкое и незаметное, но важное. Заклятия против нежити будут вредить, предупреждающие амулеты засигналят, да и обычный солнечный свет будет вызывать раздражение.

Наибольшей популярностью подобная практика пользуется среди личей, что вполне понятно, так как достигнуть нужного уровня мастерства в магии смерти и при этом оставаться живым довольно сложно. В силу объективных причин, таких, как ограничение срока жизни, и вообще общий упадок некромантии как направления.

Конечно, вариант ритуала можно провести и так, что никаких побочных эффектов не возникнет. Но для этого энергетические узлы нужно будет вытаскивать из еще живых людей, ну или нелюдей. В принципе, диаблери вампиров действует схожим образом, только оно приживляет не отдельные модули, а всю структуру целиком, а ту часть, которую приживить не может по каким-либо причинам, перерабатывает в магическую энергию.[2]

Узнал я все это случайно; вернее, мне очень повезло. Сразу, как только удалось немного разгрести свалившееся на нас счастье управления многочисленным орковским племенем, мы с Рунгом занялись довольно рискованным предприятием: поиском мне нового учителя магии. Как шаман Рунг, конечно, превосходил меня на порядок, но как маг был уже значительно слабее. А как могут что-то искать два шамана? Пусть один из них и будет еще невесть сколько лет ходить учеником, ибо полноценным шаманом является только тот, для которого духи готовы работать бесплатно хоть иногда, а у меня они все еще требовали стопроцентную предоплату и на слово не верили. В общем, мы призывали духов мертвых. Крайне опасное занятие. Подобные духи, особенно если они при жизни были магами, иной раз куда опаснее, чем порождения бездны, и опасность эта напрямую зависит от возраста духа.

Прозрачный силуэт в центре круга призыва растаял, опять неудача.

— Это был сорок восьмой. И опять мимо, — озвучил я очевидное.

— Ну а что ты хотел? Сильным магом без изрядной хитрости и склонности к интригам не стать.

— Другими словами, все маги — хитрожопые сволочи, ты это хотел сказать? — Ширине моей улыбки мог бы позавидовать и крокодил.

— Нет, конечно. — Рунг хмыкнул. — Некоторые из них еще и талантливые, а иногда даже честные, хотя все это сказки и мифы. — Теперь мы хмыкнули уже синхронно.

— Ладно, еще одна попытка на сегодня. В принципе, я уже склоняюсь к тому, чтобы заключить очередного «самого умного и хитрого» в духовную тюрьму. Конечно, результат будет значительно хуже, но зато надежней.

Рунг промолчал, да я и сам понимал всю авантюрность подобной идеи. Мало того что вырванные силой знания и полноценное обучение — две большие разницы, так еще и пленение могущественного духа — задачка не из простых. Нет, мы, конечно, справимся, вот только как долго сможем удержать и как сильно нам это потом аукнется?

Тем временем Рунг опять начал ритуал призыва. В центре круга появилась прозрачная фигура. Высокий, немного сутулящийся старик без волос и бороды, одетый в добротную одежду знатного человека вместо мантии. Белые глаза без малейшего намека на зрачок. Он с интересом осмотрел комнату, остановив взгляд на Рунге, на его лице появилось выражение крайнего изумления.

— О! Я вижу, мне повезло быть призванным настоящим шаманом. Признаться, я удивлен. Не думал, что в нашем мире еще остались владеющие этим древним искусством, тем более настолько сильные — больше трех десятков темных духов-защитников. Впечатляет, весьма впечатляет. — Забавно. Похоже, тот факт, что его сюда силком притащили, нашего гостя уже не волновал. — И зачем же моя скромная персона понадобилась уважаемому шаману?

Хм, странно, я не заметил в его голосе ни иронии, ни сарказма, он что, серьезно? Насколько я знаю, уважать орков в этом мире не принято, тем более среди такого высокомерного контингента, как маги. Забавно. Любопытный у нас гость.

— Сперва хотелось бы узнать, с кем имею честь говорить.

— О прошу прощения, мое имя Гатан Звал Захот, Красный Волшебник Тэя, архивариус школы некромантии, за время моего нахождения на этой должности сменилось два зулкира от нашей школы. Умер от старости около двухсот лет назад.

Ёп%?«*/(%;/ть!!!

Емкий и информативный ответ. Так, что я знаю про Тэй? Государственный строй — магократия плюс процветающее рабство. Землей управляют восемь зулкиров, самых могущественных волшебников страны. Каждый зулкир избирается от определенной магической школы и затем служит, пока она может поддерживать его — живым или в виде нежити. Всех тэйских детей в раннем возрасте исследуют на предмет магических способностей. Тех, в ком есть потенциал, отбирают у родителей и подвергают строгому обучению тайным искусствам. Тэй почти непрерывно воюет с Агларондом и Рашеменом, в основном используя в качестве войск нежить и големов, хотя вроде без особого результата. Ну еще Красные Волшебники Тэя печально известны своими безнравственными магическими экспериментами и весьма энергичной внутренней борьбой за место в иерархии. Убить своего учителя, чтобы занять его место, считается там вполне обычным, даже обыденным делом. Ну вот вроде и все, а значит, этот Гатан весьма не прост: пережить двух зулкиров и скончаться от старости, а не от ножа в спину… Хм, для этого надо обладать либо незаурядными, я бы даже сказал, впечатляющими магическими способностями, либо… таким даром, как видимая безобидность. Ну, насчет первого я сомневаюсь, по-настоящему могущественный волшебник так просто от старости не умрет, да и сидеть архивариусом не будет, особенно в такой стране, как Тэй. А вот по поводу безобидности… если не видишь в ком-то угрозы, то и устранять его нет смысла; ну и должность архивариуса не способствует карьерному росту. Однако стоит проверить.

— И сколько же вам было лет на момент смерти? — поинтересовался я, выходя из тени. Свое умение быть незаметным даже для магических существ я оттачивал очень упорно и достиг некоторых успехов; по крайней мере, гость, видя стражей Рунга (которые не очень-то стремились быть замеченными), не замечал меня, пока я сам этого не хотел.

— О, простите, я вас не заметил. — Кажется, он был несколько удивлен моим появлением. — На момент смерти мне было девяносто семь с половиной лет.

— Должен сказать, что вы ведете себя довольно вежливо, что весьма необычно для духа. Не откроете ли причину? — Его поведение действительно было странным, не то чтобы все, кого мы призывали, были высокомерными, дерзкими, наглыми хамами, хотя и такие встречались. Дело было в другом: он не пытался юлить, льстить или как-то иначе пудрить нам мозги. Мы озаботились, чтобы подобные попытки сразу становились нам известны. Это потребовало усложнения на порядок структуры круга и призыва нескольких специфических духов из тех, что питаются различными эмоциями. Конечно, питаться эмоциями уже мертвого человека они в большинстве своем не могут, но определить попытки обмана или лукавства — легко.

— Причина очень проста. Я и при жизни могучим магом не являлся, не стал таковым и после смерти, и мне совсем не хочется злить тех, кому служат такие существа. — Он кивнул в сторону плавающих вокруг Рунга серых силуэтов. — Да и с ними мне встречаться очень не хочется.

— Тогда еще один вопрос. Во время своей работы архивариусом вы часто заглядывали в свое хозяйство?

— О да, конечно! Я наизусть помню половину вверенной мне библиотеки. Как я уже говорил, я не был могущественным волшебником, и моя память после смерти почти не пострадала. Более того, мне удалось несколько обогатить свои знания.

— Ну что ж, Гатан Звал Захот, тогда у меня для вас есть одно предложение. Вы станете моим учителем, а я верну вас к жизни после окончания обучения.

— К жизни? — Он был не на шутку ошарашен.

— Да, именно к жизни, а не к существованию нежити, хотя не гарантирую, что вы останетесь человеком, но магией обладать точно будете.

— Но… э… я теоретик, а не практик и э… вам нужны знания по некромантии?.. Я, конечно, смогу их дать, но не уверен, что смогу быть хорошим учителем, у меня было очень мало практики, и, боюсь, вы можете быть разочарованы.

— Меня это устраивает. Итак, вы принимаете мое предложение?

— Да. — Если бы он мог, то точно бы тяжело вздохнул.

— Хорошо, тогда заключим контракт. И мое имя Фобос. — С этими словами я снял маскировку с ауры. Со стороны круга призыва раздался звук, больше всего похожий на икание.

ГЛАВА 8

Практиком Гатан действительно оказался никаким, но зато все, что касалось теории, знал от и до. Более того, ему было известно множество важнейших секретов школы некромантии Тэя — таких, как уже описанный способ увеличения магических сил. Некромантия была, пожалуй, единственным направлением магии в Ториле, требующим непременно личного могущества мага. Сила нежити напрямую зависит от того, сколько энергии при создании в нее может влить некромант. По сути, простейшие подъемы требуют только вливания энергии, а тонкое искусство и сложные ритуалы нужны лишь при сотворении высших ее форм, таких, как умертвия — и по нарастающей, вплоть до драконов личей. Хотя и тут можно обойтись грубой мощью, если, конечно, есть где ее взять. Такие методы получения энергии, как жертвоприношение, как ни странно, практически не использовались. Сами по себе жертвоприношения имели место быть, делаясь кое-где даже очень популярными, но их проводили для задабривания какого-либо демона или бога, а не для личного пользования.

По словам Гатана, надежных и эффективных методов получения магической энергии из мук и страданий жертвы не существовало. Вдобавок надолго сохранить эту энергию было нельзя, принести жертву демону и выпросить у него что-то полезное было банально выгоднее.

Тем не менее некромантия являлась для меня весьма перспективным направлением. Нет, я, конечно, не собирался создавать армии живых мертвецов; другое дело, что сама возможность формирования армии в любой точке мира при наличии там кладбищ весьма заманчива. Даже несмотря на то что идеи мирового господства меня задевают мало. Однако те, кто считает, что магия смерти ничего, кроме поднятия мертвецов, не может, глубоко заблуждаются. Атакующий арсенал некроманта по своей эффективности не сильно уступает арсеналу боевого мага, разница только в том, что от проклятия некроманта его противник просто умрет, а удар боевого мага в первую очередь стремится разорвать или поджарить оппонента. «Тьма убивает тихо и незаметно, а свет шумно и напоказ», — не помню, кто это сказал, но в реальности все именно так. Еще один бонус состоит в том, что с тонкими материями на высоких уровнях своего развития некромант, как правило, работает на порядок лучше всех остальных. Добавить сюда мое обучение шаманизму, и получившийся результат может быть очень-очень интересен.

Вообще же Красные Волшебники Тэя в области некромантии были, что называется, впереди планеты всей. Этому в первую очередь способствовало то, что на протяжении сотен лет большую часть военной силы Тэя составляла нежить, а меньшую — големы. Ну а, во-вторых, при помощи некромантии устранять конкурентов и вышестоящих коллег значительно безопаснее и эстетичнее, нежели делать это посредством огненных штормов, землетрясений и иже с ними. Таким образом, почти все Красные Волшебники в какой-то степени были некромантами вне зависимости от своей принадлежности к той или иной школе.

Сам Гатан теперь обитал во вплетенной мне в волосы жемчужине, которая на самом деле была несколько измененной ловушкой душ. Внутри он чувствовал себя вполне комфортно, однако при этом не мог со мной общаться. Выходить же наружу он мог свободно, но не любил, братия Рунга наводила на него настоящий ужас, что вызывало некоторые сложности.

Для осуществления моего суицидального эксперимента, помимо уже отлитой металлической глыбы, инкрустированной драгоценными камнями, требовалось наличие большого числа искр.

Эту проблему мы решили радикально, как истинные маньяки, чем я очень горжусь!

Что мы сделали, до меня в полной мере дошло уже после того, как все было кончено. Я-то ладно, дурак и необразованный дилетант, да и пофигистское настроение на меня временами находит. Но Рунг-то, Рунг! Да и Гатан тоже хорош, с ритуалом помогли без всяких вопросов и сомнений. Как будто так и надо! У-у-у-у…

В общем, мы потрошили вызываемых демонов… живьем… да-а-а… Вот так, я-то, наивный, верил, что с разумом у меня все в порядке, а теперь возникли некоторые сомнения, можно даже сказать, большие…

Но обошлось. Оказывается, Рунг от меня чего-то подобного изначально ждал и заранее смирился, а Гатан действительно на полном серьезе думал, что так и надо. Уж не знаю, кем он меня считал, но что не простым смертным точно. Вид моей ауры к этому весьма располагал, а после двух с лишним десятков выпотрошенных голыми руками «шакалов» мой авторитет в его глазах взлетел на недосягаемую высоту. Вот так всегда, сделаешь что-то невероятное просто потому, что не знаешь о невозможности подобного действа. А я просто хотел получить живые искры…

После трех часов отборного мата в три голоса на добром десятке языков искры наконец были успешно внедрены в адамантиево-мифрильную заготовку, а я приготовился к самой рискованной части плана.

Процесс отделения части моей души и последующее внедрение ее в созданное вместилище тоже прошли удачно, хоть и весьма болезненно. Сам ритуал я запомнил плохо — боль, слабость, исчезновение эмоций, а потом раздвоение сознания. Часть меня оставалась лежать в покрытом рунами и самоцветами каменном саркофаге, задача которого была поддерживать во мне жизнь, а другая часть переместилась в металлическую оболочку. Как только фрагмент души закрепился в своем новом вместилище, ощущение двойственности пропало, остались только пустота и боль. А потом крышка саркофага была закрыта, и через какое-то время я погрузился в сон.

Знакомая комната. Деревянный стол у окна, на нем старенький компьютер, рядом красная настольная лампа. Свободных стен нет, везде книжные полки, входная дверь закрыта, в углу валяются какие-то вещи. Сон. Да, все хоть и знакомо, но выглядит не так, как в реальности. Забавно, я уже больше полутора лет тут не бывал; да, все верно, моя комната. Раньше я очень любил этот сон, когда точно знаешь, что спишь, эта реальность становится очень податливой. Облокотившись на подоконник, я всмотрелся в силуэты соседних зданий. Странно, людей не видно, обычно кто-то здесь всегда есть. И только тут я понял, что испытываю чувства, чего быть не должно.

— Удивлен?

Я обернулся. На столе, сдвинув клавиатуру, сидела девочка, судя по росту, лет тринадцати, может, четырнадцати. Ее белые или даже скорее серебряные волосы почти касались пола. Одета она была в черную кожаную куртку со стоячим воротником, черную с красными полосками юбку из плотной ткани и черные же туфли. При этом у нее было красивое взрослое лицо, слишком совершенное, чтобы принадлежать реальной женщине. Серые глаза смотрели на меня очень внимательно, однако никаких эмоций на лице девочки не отражалось.

— Немного. Не думал, что окажусь здесь в ближайшее время или что буду испытывать эмоции после ритуала.

— Во сне ты остаешься одним целым, несмотря на то что в материальном мире разделил свою душу.

— Значит, вторая часть меня сейчас тоже спит?

— Да, вам обоим нужно время для восстановления.

— Ясно.

— Дурак!

Я с удивлением посмотрел на свою собеседницу; кажется, я не давал повода… ну разве что мои эксперименты…

— Именно! Ты слишком спешишь! Это уже третий раз, когда ты необдуманно применяешь свою силу, и два раза мне пришлось тебя спасать! А в первый раз тебя прикрыла другая, старшая я!

Ее лицо до сих пор не выражало никаких эмоций, только в глубине глаз было злость и обида.

— Знаю. Прости. — Пауза. — Я боюсь потерять темп и упустить возможности. Рунгу осталось немного, для орка он и так уже слишком стар, а без него я не смогу осуществить и половины своих идей.

Тишина. Мы оба молчим, глядя друг другу в глаза, за окном разгорается закат, и комната постепенно наполняется оранжевым светом.

— Все, что тебе было нужно, это лишь немного подождать.

— Прости.

Она прикрыла глаза, и на ее лице появилась едва заметная улыбка.

— Это уже неважно, просто теперь тебе придется больше спать, особенно перед осуществлением очередных безумных идей. Своих тормозов у тебя нет.

— Мы можем разговаривать только здесь?

— Нет, но я не хочу общаться с тем бесчувственным болваном, которым ты будешь во время бодрствования.

Опять тишина. Солнце закатилось, и последние его лучи нехотя уходят за горизонт.

— Ты сможешь обучать меня?

— Ты все-таки это спросил. — Улыбка. — Да, смогу, но только здесь и не скоро. Сперва разберись с элементалем жизни.

— Постараюсь. Как долго я могу тут оставаться?

— Долго, но скоро ты перестанешь запоминать то, что здесь происходит, и, проснувшись, ничего не будешь помнить. Так что просыпайся, время тут и так течет медленнее, чем в материальном мире.

— Жаль. Тогда до встречи.

— Дурак. — Она отвернулась, прикрывая глаза. — Мы не расстаемся. — Еще одна улыбка.

Пространство подернулось рябью, я уже начал ощущать себя в двух мирах одновременно, наполовину бодрствуя, а наполовину еще находясь во сне.

— Последний вопрос: ты уже придумала себе имя? — Это меня действительно интересовало, не обращаться же к ней постоянно «Тьма»…

— Да, Юринэ.

Открыл глаза, вокруг ощущались стенки каменного саркофага. Прохладно и немного душно, несмотря на дыхательные отверстия.

Юринэ, значит. Если я не ошибаюсь, в японской мифологии это ёкай, обакэ или бакэмоно — душа и воля места, иногда города. Или даже скорее аякаси, наивысший класс ёкай, обладающих разумом. Одна из немногих положительных аякаси иногда описывается как правительница более мелких духов. В славянской мифологии Юринэ соответствует берегиням, хотя берегини вроде к городам отношения не имеют. Кажется, кто-то подобный был еще у скандинавов, но сейчас не помню, так что могу ошибаться. В любом случае ничего не имею против, хотя позже расспросить о причинах такого выбора стоит, любопытно все-таки.

Проснувшись окончательно и сдвинув крышку саркофага, я выбрался наружу. Стороживший дух при моем появлении метнулся куда-то сквозь стену, хотя ясно куда: докладывать полетел. Интересно, сколько я так проспал? Юринэ говорила, что время тут шло быстрее, а во сие прошло часов семь-восемь, если судить по солнцу. Хотя нет, неинтересно, то есть потребность в получении этой информации была, а вот самого интереса как чувства не было. Ну как я и ожидал, пустота в душе и ледяное спокойствие, не так все и плохо. По крайней мере, мысли все бросить и лежать, бесцельно глядя в потолок, не возникает.

Пока ждал появления Рунга, связался с моим элементалем-контрактником. Тот кусок энергооболочки, которым он со мной поделился, успешно прижился, и конфликтов между энергией жизни и энергией смерти в моем теле не возникало. Элементаль моему пробуждению был рад и заверил, что готов приступить к выполнению остальной части контракта в любое удобное для меня время. С момента нашего знакомства он солидно разъелся, моя темная энергия была, судя по всему, для него очень полезна, и даже потеря солидного куска ауры не оказала на него существенного негативного влияния.

Черный монолит, инкрустированный драгоценными камнями, по-прежнему стоял на своем постаменте в центре сложной пентаграммы. Вставленные в него самоцветы слегка светились. С помощью магического зрения было видно, как энергия, разлитая в окружающем пространстве, медленно втягивается внутрь, иногда закручиваясь спиралью. А приглядевшись, можно было увидеть, как от монолита, сперва вплетаясь в пентаграмму, а потом выходя за ее границы, тянется тонкая, едва заметная паутина собирающих энергию нитей. Эта паутина выходила за пределы пентаграммы примерно на полтора метра в плоскости и углублялась в толщу камня под самим постаментом на четыре, образуя своеобразную полусферу, вызывающую ассоциации с корневой системой. Аура же у этого металлического «камня» выглядела довольно странно, черные и серые цвета в ней перемежались всполохами багряного. При этом аура находилась в постоянном движении — неспешном, но от того не менее заметном. Похоже, что энергетическая оболочка находилась в процессе формирования. Тот объем энергии, что был предварительно залит в металлическую структуру, почти закончился, но система уже пришла в равновесие; энергия, которую улавливали паутина и пентаграмма, была уже примерно равна расходуемой на внутренние процессы. Однако разум в моем творении все еще спал.

Сам я тоже был не в лучшей физической форме. Жажда давала о себе знать, голова гудела, рот как будто был наполнен песком, а перед глазами начали плясать размытые красные пятна. Желания убить все живое не появилось, но только по причине того, что я сейчас вообще не мог испытывать эмоций.

Однако такое со мной впервые. С тех пор, как я стал вампиром, мне еще не доводилось так сильно расходовать магический запас, и столь сильных повреждений я тоже еще не получал. Питаться я тоже старался регулярно, так что, по сути, если подумать, то я вообще второй раз испытывал жажду.

Не предвидеть заранее подобного поворота было бы с моей стороны проявлением крайней степени идиотизма. Так что рядом с саркофагом стояли три объемные бутылки со свежей кровью, простенькие чары, позволяющие на весьма долгий срок сохранить кровь в свежем виде, были одной из тех природных способностей, которые я научился применять за эти месяцы. Сразу после захвата власти в Ятагане я неплохо запасся благодаря неудачливым мародерам из других племен. Запасы, конечно, могли бы оказаться больше, но, увы, стеклянная посуда была некоторым дефицитом, а другая подходила плохо.

За допиванием третьей бутылки меня и застал запыхавшийся Рунг.

Проспал я, оказывается, три недели. За это время мало что изменилось. Рунг вполне успешно гонял своего ученика Регнага, на которого у него наконец нашлось время. Раньше орчонок большую часть времени был предоставлен сам себе, хотя к его чести стоит сказать, это время он почти целиком проводил, крутясь вокруг нашего суматошного шабаша, гордо именуемого научной работой. А что, все правильно, поиск денег и материалов занимает большую часть времени в любой серьезной научной работе или же является самой муторной ее частью, хотя здесь, конечно, поиски сильно облегчены наличием силовых методов и отсутствием чиновников.

Племя Урук-Хай постепенно набирало силу. Отсутствие внутренней грызни и неучастие в межплеменной сваре весьма благотворно сказывалось на состоянии племени. Кто думает, что орки живут исключительно набегами и грабежом, сильно ошибается. Под землей, конечно, не вырастишь пшеницу и не заведешь стада, но этого и не нужно, в горах всегда есть подземные реки и озера, а в них, соответственно, рыба, водоросли и иные водные обитатели. В пещерах можно выращивать грибы, они неприхотливы, быстро растут и дают обильный урожай. Различных видов подземных грибов здесь было много, даже очень, выращивались и такие, которые по вкусу сложно отличить от мяса, их так и называли мясными, и, собственно, они составляли основной рацион подземных жителей. Так что племя не бедствовало, даже начинало процветать.

Моего отсутствия, как мы того первоначально опасались, к счастью, никто не заметил. Может, и были у нас чужие шпионы, но контакты с другими племенами были ограничены, а рядовые члены племени меня почти никогда и не видели, соответственно и знать о моих делах не могли.

Трех бутылок для восстановления объема моего магического резерва, как и ожидалось, оказалось мало. Но хоть жажда прошла. В ближайшие месяц-два мне придется, к сожалению, воздержаться от диаблери. С восстановлением доступного мне объема магической энергии тоже придется подождать.

От размышлений меня отвлек Рунг:

— Хм, Фобос, я, конечно, понимаю возможную выгоду от создания великого духа, наподобие духа чащи, и догадываюсь, что он со временем будет контролировать весь горный хребет, а в перспективе и окружающие его земли. Но как это позволит изменить самих орков? Ты упоминал, что это одна из целей эксперимента, но я просто не понимаю, как такое возможно. Любому трезвомыслящему существу ясно, что кровожадность и воинственность в той форме, в какой она на данный момент процветает среди орочьей расы, вредна и опасна прежде всего для самих орков. Но как дух местности, пусть и великий, сможет это изменить? Я общаюсь с духами всю жизнь, они могут поделиться знаниями, подарить озарение, но изменить мировоззрение, тем более у целого народа…

— На самом деле все просто, — ровным и безэмоциональным голосом начал отвечать я, задумчиво глядя на адамантиевый обелиск внутри пентаграммы. — Раньше никому из духов это элементарно не было нужно. Тех же духов чащи вполне устраивали их соседи эльфы, да и, по большому счету, уклад жизни, как и морально-этические основы этого уклада, им был до одного места. Если двуногие начинали раздражать, их просто уничтожали, не заморачиваясь переучиванием и воспитанием. Спросишь — как? Помнишь, ты сам рассказывал мне о легких заклинаниях преданности или чарах очарования. Существуют незначительные воздействия на разум, доступные любому магу: вызвать у собеседника симпатию, отбить у торговца желание тебя обсчитать и тому подобные. Сами по себе они мимолетны и кратковременны, но если маг на протяжении многих лет регулярно подобным образом зачаровывает, к примеру, своих солдат, то в результате может получить преданных и честных воинов, которые скорее умрут, чем предадут его, даже если изначально они были беспринципными наемниками. Все дело именно в регулярности воздействия. Сам знаешь, маги — народ рассеянный, особенно когда увлекутся экспериментами, да и времени у них всегда не хватает. А дух местности сможет поддерживать такое воздействие постоянно, причем на куда более тонком и глубоком уровне. Добавь сюда такое же постепенное улучшение физического тела посредством магии жизни, использование которой для такого духа не составляет проблем, и в результате получим через пару поколений совершенно другую расу, гораздо более совершенную и жизнеспособную.

ГЛАВА 9

Тело танар'ри упало на пол пещеры. Капля крови, стекая из уголка рта, впиталась в кожу. Прошло уже пять месяцев с тех пор, как я лишился половины своей души. Это было первое диаблери, совершенное мной с того момента. Пожалуй, можно было и раньше его провести, но я не хотел рисковать и дожидался более полного восстановления.

— Хм, похож на помесь глаабрезу и беса, хотя не представляю, как такое возможно, — проворчал себе под нос Рунг. По его команде два скелета моего изготовления перетащили труп на рабочий алтарь — по сути, простой каменный стол, покрытый руническими узорами и приспособленный нами для различных операций. Одним из свойств стола было то, что он создавал некое стазис-поле, препятствующее разложению как на физическом, так и на энергетическом уровне. — Ну, как самочувствие?

— Как обычно, физическая эйфория, смешанная с гнилым привкусом во рту. — Демон на самом деле оказался очень питательным, вполне возможно, кровь глаабрезу в нем действительно была.

— Регнаг! Паршивец! Отойди оттуда! Испортишь пентаграмму — уши оторву! — Окрик Рунга, или даже скорее рев, мог бы заставить обделаться и опытного воина, но Регнаг помимо пронырливости и любопытства обладал неплохой выдержкой.

— Ее же нельзя испортить, она в камень вплавлена. — В голосе орчонка слышалась обида, он-то надеялся, что, пока учитель занят, сможет поближе рассмотреть самоцвет. Однако обида не помешала ему отскочить от заветного черного камня, как не всякий сайгак сумеет.

— Цыц! Тебе только волю дай, и ты адамантовый молот умудришься сломать.

Орчонок опустил взгляд, хотя я мог поклясться, что раскаяния в нем не было ни на грош.

Активировав сохраняющие чары алтаря, Рунг повернулся ко мне:

— Ты слышал, недавно из глубин поднялся отряд орогов, у них даже была стычка с харушаками. Пока сам Гарыг с гвардией не подошел, сумели многих положить.

— Ороги — это кто?

— А, ну да, ты их еще не видел, да и я не рассказывал… — протянул Рунг. — В общем, ороги — это глубинные орки, живущие в Подземье. Сильные ребята.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве проходы в Подземье не охраняются наиболее тщательно?

— Охраняются, но ты обычных орков с орогами не равняй; у орогов каждый боец доспехи и оружие имеет такие, какие не у каждого нашего вождя найдутся.

— А укрепления? Там же они еще со времен дворфов остались.

— Хм, если бы не укрепления, ороги пол-Териамара порешили бы, а так Гарыг успел подойти.

— И что было дальше?

— Да ничего. Как огры из охраны Гарыга показались, ушастые сразу и отошли, сейчас небось переговоры ведут, а может, и нет.

— Ушастые? — Признаться, ожидал всего, но чтобы орков называть ушастыми…

— А что? У них действительно уши, как у летучей мыши — большие и вогнутые. — А, ну тогда все понятно: следствие среды обитания. Слух в кромешной тьме Подземья — вещь очень важная.

— И как думаешь, что теперь будет? И что куда важнее, какую из данной ситуации можно извлечь выгоду?

— Да ничего не будет. Обычно ороги, появляясь, захватывают власть в крупнейшем племени, после чего жестко подчиняют все остальные, которые есть поблизости. Но с Гарыгом этот фокус не пройдет. Будь он обычным орком, тогда еще может быть, а так он сам любого орога в бараний рог скрутит и не вспотеет. Хоть он и выглядит больше как орк, но крови огров в нем больше половины будет, да и в гвардию у него, как ты знаешь, не гоблины входят. Так что покрутятся ороги вокруг и обратно уйдут, сил у них с харушаками тягаться нет; сюда же не племя пришло, а всего лишь небольшой отряд, десятка три клинков. В Териамар же Гарыг их не пустит, понимает, чем это может для него кончиться.

Все вроде логично и правильно, какими бы агрессивными и повернутыми на войне ни были орки, но свое положение и власть просто так никому не отдадут. Однако ороги… Как можно использовать их появление? Под шумок напасть на харушаков? Нет, ничего не получится, вот если бы глубинных орков было не три десятка, а, скажем, сотня-две, тогда да, тогда можно и весь Териамар попытаться захватить, шансы были бы неплохие. Но, увы, орогов только тридцать, а значит, график реализации наполеоновских планов остается прежним.

Но просто так оставлять ситуацию тоже не хочется. Должна быть выгода! Из любого события всегда можно извлечь что-то полезное, вопрос только в том, как это что-то найти.

Большая дворфская крепость — лакомый кусочек и населена мало, всего несколько тысяч орков и этих жалких крысенышей-гоблинов. А какие там кузни! Дворфы знают толк в постройке настоящего горна, их произведения даже эти косорукие младшие со своими рабами так просто не поломают. Только вот защитные сооружения города тоже дворфы строили, если бы не они, Хрящак со своими воинами уже пировал бы в главном зале. Младшие — слабаки и трусы, их легко поработить, главное — сразу показать, кто главный! А это Хрящак умел, недаром он заслужил звание чемпиона, но кто же знал, что тут правит огр? Да еще со своим кланом. Воины Хрящака сильны, они прошли тяжелую школу Подземья, у них отличное оружие и превосходная броня, и в поединке один на один с огром они могли бы победить. Но огров больше, да еще их поддерживают толпы младших, а значит, шансов нет! А все так хорошо начиналось. Внезапно атаковав охрану, они в первые секунды смели пару десятков врагов; потом, конечно, те оправились от неожиданности и уперлись, но судьба их была предрешена, и наличие укреплений только оттягивало неизбежное. Так Хрящак тогда думал, потому и не спешил, сохраняя силы и здоровье своих воинов, а потом, когда заслон был уже почти пробит, появились огры. И Хрящак потерял сразу троих. От ударов мощными палицами и молотами даже превосходные пластинчатые доспехи спасти не могли. Пришлось спешно отступать, и вот теперь он и его отряд находились в полудне пути от злополучного города.

Сейчас Хрящак обходил посты. Треть бойцов была серьезно ранена, почти у всех переломы и, что куда хуже, раздробление костей. И им еще повезло. Отступи они минутой позже, отряд мог и не уцелеть, хотя им удалось достать нескольких огров, но утешением это было слабым. Теперь в любом случае придется возвращаться в племя с неудачей и позором. Хорошо, если его просто разжалуют, похоже, придется изрядно раскошелиться, но своя жизнь важнее, главное, чтобы накопленного на взятку хватило, хотя должно хватить, точно должно.

Пройдя мимо очередного часового, он услышал едва уловимый звук удара, а потом такой же тихий шорох. Резко обернувшись к месту, где только что стоял часовой, Хрящак увидел, как его воин завалился на землю с аккуратно проломленной головой, а над ним стоит невысокая тонкая фигура, как будто сотканная из самой тьмы. Оружия у фигуры видно не было, но кисть правой руки была окровавлена, и сейчас пришелец с какой-то пугающей медлительностью слизывал стекающие с пальцев капли. ДРОУ! Эта мысль вызвала паническую волну ужаса, они его нашли! Выследили! Как?! На половине пути от города, в котором жило его родное племя, Хрящак с отрядом, в котором тогда было сорок семь бойцов, наткнулся на отряд темных эльфов. Их всего-то насчитывался десяток, и многие были ранены. Чуть позже выяснилось, что тот отряд столкнулся с племенем минотавров, отбиться им удалось, но в схватке дроу потеряли половину своих. Хрящак недолго думая решился атаковать. Орки потеряли дюжину, из эльфов не ушел никто, добыча была так себе, денег и самоцветов мало, а оружие и доспехи эльфов можно было только продать, для орков они совершенно не подходили. Но, оказывается, кто-то ушел. И теперь вернулся мстить, а это значит, что у орогов нет никаких шансов выжить, дроу никогда не нападают, если не уверены в своей победе.

— А у вас действительно хороший слух, обычный орк меня за работой не услышит, как бы ни старался, я проверял много раз. — Рот дроу расплылся в улыбке, явив остолбеневшему орку удлиненные верхние клыки, слегка светящиеся красным светом глаза с интересом уставились на воина. Говорил он на гоблинском.

Хрящак много раз видел дроу, приходилось ему их и убивать, а бывало, он наблюдал, как это делают сами дроу. Но этот закутанный во тьму эльф вызывал у него просто-таки панический ужас, он сам не понимал причину своего страха, но сил схватиться за меч не было, страшно хотелось бежать, неважно куда, лишь бы подальше от этого существа.

— Что-то ты какой-то молчаливый. — Шаг, и эльф уже стоит за спиной, а в следующий момент шею чемпиона глубинных орков, неудавшегося правителя Териамара и одного из лучших воинов своего народа разорвало болью.

Закончив диаблерировать командира отряда глубинников, я подал знак своим. И не дожидаясь их подхода, направился к центру стоянки. Все часовые были мной аккуратно устранены и только казались живыми. Командир, как и ожидалось, лично совершал обход постов, и теперь оставшиеся в лагере ороги были обречены.

Максимально ускорившись и не доходя до отдыхающих орков пары шагов, я вошел в форму серебряного тумана.

Что такое одиннадцать секунд в ближнем бою? Это очень много. А когда оружие противников не может причинить тебе никакого вреда, в то время как одно твое прикосновение заставляет кровь жертвы буквально выплескиваться наружу, разрывая сосуды и на воздухе образуя кровавый туман, который с огромной скоростью впитывается тобой, прибавляя сил и энергии, а тело неудачника в мгновение становится похоже на высохшую мумию, тогда одиннадцать секунд становятся вечностью, за которую убить каких-то три десятка орков так же просто, как по комнате пройти.

Крупный черный агат с белыми прожилками втянул в себя последнюю душу. Это был гибрид ловушки душ некромантов и тюрьмы духов шамана. Тюрьма духов шамана — это, как правило, бубен, в котором томятся порабощенные им души, но, увы, создать правильный бубен у меня не получалось, хоть ты о стену убейся. Зато работать с камнями по какой-то причине было очень легко, вот так и родился этот гибрид направлений, хотя он очень уступал по своей функциональности тюрьме духов, зато был гораздо надежнее, и мне не грозило в один прекрасный день случайно его продырявить и оказаться разорванным моими же собственными рабами. Рунг, конечно, утверждал, что таких случайностей не бывает и повредить бубен может только кто-то владеющий силой, причем намеренно, но как говорится, раз в год и палка стреляет, а в том, что во вселенной возможно все, я уже убедился.

Все-таки сильная вещь этот серебряный туман, только вот удерживать его — то еще удовольствие, не дорос я еще до подобных техник, не дорос. Тело так и ломит, да и последних шестерых пришлось добивать уже при помощи моих орков, они оказались то ли умнее, то ли трусливее своих товарищей и вместо бессмысленных атак на меня дали дёру. Благополучно угодил в теплые объятия спешащих ко мне на помощь бойцов урук-хаев; Гар не поскупился и выделил мне самых лучших, тех, с кем я сам постоянно тренировался, а значит, привыкших иметь дело с куда более сильным и быстрым противником. Тринадцать урук-хаев вполне успешно сдерживали шестерых орогов, разница в качестве вооружения компенсировалась численным превосходством, и как бойцы мои орки не сильно уступали соперникам. После выхода из боевого режима меня слегка мутило и качало, но совместными усилиями мы закончили этот бой, и что особо радует, обойдясь без летальных потерь.

— Хорошие у них доспехи, жаль только мало. — Варек с тоской смотрел на лезвие своего меча, которое изрядно иступилось об эти самые доспехи. — Эх, думаю, надо их всех в кучу стащить, только что с зомбяками делать?

— Ничего, сейчас сами придут и броню снимут, потом упокою, бойцы из них никакие, но хоть носильщиками сгодятся.

Орк кивнул и направился к стоянке; в этом отряде была железная дисциплина, но лишний раз вводить в искушение бойцов он не хотел.

Отправив мысленную команду бывшим дозорным, я приложился к фляге, соленая жидкость потекла по горлу и пищеводу, снимая усталость и напряжение. Да-а-а, хорошо я сегодня выложился, надеюсь, результат того стоит. Стыдно, однако ничего лучше, чем банально грабануть отряд глубинных орков, так и не придумал.

Однако мои опасения не подтвердились, добыча была хороша, ее вид мог согреть душу любого орка, или, как в моем случае, вампира, озабоченного оных орков вооружением. Почти шесть десятков комплектов брони и оружия, и, к моему огромному изумлению, пятнадцать из них были эльфийской работы, ранее принадлежавшие явно дроу. Лишние комплекты были распиханы по вещмешкам. Судя по всему, еще не добравшись до Териамара, наши гости умудрились задавить отряд темных эльфов, при этом потеряв нескольких своих бойцов. Конечно, большая часть захваченного была так или иначе повреждена, но наличие пусть и дырявого, но все равно пластинчатого доспеха — это куда лучше, чем отсутствие такового вообще. Не принимать же за доспех то убожество, которое орки делают из кожи и кусков металла?

Домой мы вернулись довольные, как коты после удачного набега на молочный завод. В операции помимо меня участвовало четыре десятка орков под командой Варека и Груна, которые вместе с Торшем возглавляли личную охрану Гара. Все участники операции получили трофейные доспехи и оружие; к сожалению, на всю нашу гвардию их не хватало, но все равно захваченного было больше, чем мы ожидали. Меня лично более всего радовали эльфийские адамантиевые мечи, вдобавок зачарованные на остроту и силу удара, а также адамантиевая броня невероятно тонкой работы, где каждая деталь была просто произведением искусства. Особенно впечатляли нагрудник и двойные ножны, в которых сверху был длинный меч, а ниже располагался его более короткий собрат. Дроу были, пожалуй, единственными во всем мире, кто умел работать с адамантием на таком высочайшем уровне, все-таки этот металл чрезвычайно сложно поддается обработке, без магии тут не обойтись, даже великие кузнецы-дворфы уступали в этом искусстве темным эльфам. Шлемов как таковых в эльфийском снаряжении не было, были твердые кожаные с металлическими вставками полумаски, закрывающие лицо от подбородка, оставляя глаза и уши открытыми. А черные плотные плащи, рассеивающие внимание наблюдателя, привели меня просто в немой восторг; видимо, это были легендарные пивафви — маскировочные плащи темных эльфов. И что самое главное, все это мне подходило по размеру! Наконец-то можно будет избавиться от уже осточертевшей разбойничьей кольчуги и другого скарба.

Первым делом я отправился в заклинательные покои, где переоделся в трофейную броню. Среди вещей дроу почти не было не затронутых магией, даже подкольчужник и нижнее белье носили на себе чары. С первым все было понятно — он распределял силу удара по всей своей площади, да и сам являлся неплохой защитой, будучи сшитым из какого-то странного материала, напоминающего по виду паутину, но при этом очень крепкого. А вот с нижним бельем я не сразу разобрался, пытаясь понять, что за чары на нем висят. Оказалось, самоочищение, пыль и грязь при попадании на ткань постепенно с нее осыпались, не оставляя никаких следов. Подобным свойством обладало всего несколько вещей, судя по всему, принадлежавших ранее одному владельцу. Облачившись во все лучшее из имеющегося ассортимента, даже маску надев, хотя для вампира она скорее помеха, чем подспорье, я почувствовал себя весьма странно. Не сказать, чтобы ощущение было неприятным, но крайне необычным. Я буквально всей кожей ощущал висящие на мне чары. В магическом зрении магия дроу имела фиолетовый оттенок, и сейчас этот фиолетовый цвет, похоже, немного раздражал мой собственный черный, входя в какое-то соприкосновение с моей аурой. И тут я вспомнил, что несколько раз читал упоминания о том, что вампиры, используя эльфийское оружие, обматывали рукоять тканью, чтобы она не жгла им руки. Контекст был разным, но похоже, что эльфийские чары действительно несут на себе некий отпечаток своих хозяев. Полученные мной вещи принадлежали темным эльфам, поэтому однозначно негативных ощущений не вызывали, но даже та щекотка, которую я сейчас испытывал, могла стать проблемой.

— Харо-ош… Гар мне уже хвастался новыми латами, но, я смотрю, ты его перещеголял, — в дверном проходе появился вездесущий Рунг. — Только вот на поверхность в этой красоте выходить не советую.

— И тебе доброго утра. Я пока и не собираюсь выходить на поверхность. А к чему такой совет?

— Ну, магия дроу под лучами солнца постепенно теряет силу, при этом разрушая материал, на который нанесена. Так, через месяц на поверхности даже адамантиевые клинки станут не прочнее бронзовых.

— Ясно. И как это можно исправить?

— Не знаю, я в зачаровании вещей не силен, и Гатан тут тоже вряд ли поможет. Чисто теоретически можно заменить эти чары другими, но, как это сделать, не представляю.

— А если заменять не чары, а наполняющую их энергию? — Зуд на теле тем временем усиливался.

— И как ты себе это представляешь? Замена чар уже требует работы на тончайшем уровне, а как заменить энергию, я вообще боюсь вообразить. — Рунг уже начал понимать смысл словосочетания «язык мой — враг мой!», но слова назад не воротишь. А по моим глазам он уже определил, что мне в голову пришла очередная безумная идея, и сейчас, судя по всему, отчаянно пытался придумать способ свалить по-быстрому, что называется, «пока не началось», не потеряв при этом лица. Но шансов я ему давать не собирался.

— Есть у меня одна идея… — Мой рот расплылся в злорадной улыбке, когда со стороны Рунга раздался тяжелый вздох; к счастью, маска надежно скрывала выражение моего лица, иначе не избежать мне праведного учительского гнева.

Впрочем, на этот раз от Рунга ничего существенного не требовалось, я просто хотел насладиться собственными эмоциями по поводу подкалывания старого шамана. Продолжительные периоды полной бесстрастности сменялись короткими моментами отдохновения, длящимися около девяти-тринадцати часов, и сейчас очередной такой момент уже подходил к концу. Тем временем, достав из «специально обученного» сундука пару бутылок консервированной крови, я направился к своему саркофагу, в котором, к слову сказать, было очень удобно спать. Оставив бутылки у изголовья, я забрался внутрь.

— Спать буду долго, меня не будить, эльфийские вещи не трогать. Если появится Жизнюк, скажи, чтобы подождал, или пусть лучше возвращается на родной план, я потом сам призову.

Дождавшись от ошарашенного орка кивка, подтверждающего, что он все понял, я закрыл крышку, успев вослед услышать начало животрепещущей тирады о моем происхождении и воспитании, как оные виделись благородному, почтенному, мудрому и, безусловно, достойному всяческого уважения скромному шаману.

ГЛАВА 10

Устроившись поудобнее, я погрузился в дремление, и перед внутренним взором предстало мое энергетическое тело. Источающие фиолетовое сияние вещи дроу отчетливо выделялись в общей картине, усилием воли я убрал из поля зрения свою ауру, оставив только систему пронизывающих ее энергоканалов. Чем дальше я погружался в сон, тем отчетливее становилась видна паутина энергоканалов, пронизывающая тело, и тем четче я видел рисунки темноэльфийских чар на одежде. Структура их плетений была для меня крайне запутана, отдаленно она напоминала чары высшей некромантии, но, естественно, это было только визуальное, ассоциативное сходство. Так бывают похожи при всей своей уникальности шедевры художественного искусства — тонкостью работы мастеров и той самой завершенностью и красотой исполнения.

Магические предметы можно условно разделить на три категории. К первой принадлежат те, которые имеют фиксированный заряд энергии и требуют сторонней подпитки после того, как заряд иссякнет. Как пример можно привести магические палочки или жезлы. Вторая категория — это те, которые сами восполняют потери, поглощая энергию из окружающего мира; простейший пример — тот же плащ пивафви. Ну и третий вид — это те магические предметы, которые сами являются источником силы. Создать такие предметы практически невозможно, для этого надо быть как минимум великим архимагом, а вообще не каждый бог с задачей справится. И возникают они, как правило, самостоятельно, чаще всего вследствие магических катастроф или при стечении множества редких природных условий, при этом довольно часто бывают разумными. Хотя можно и смухлевать, заточив в артефакт чью-то душу или несколько душ, и уже они будут являться источником энергии. Но вещи дроу к третьей категории, естественно, отношения не имели даже отдаленно, большая часть их была из числа самозаряжающихся артефактов, и, похоже, энергия, необходимая для их питания, встречалась только в Подземье. Вероятно, солнечный свет действовал на эту энергию губительно, природа этого воздействия оставалась загадкой, и вариантов могло быть много, однако подобные теоретические вопросы меня сейчас не волновали.

Весь арсенал принадлежал воинам, и активных плетений (тех, что в случае нужды могут и весь заряд за раз израсходовать) в нем почти не содержалось. Это немного странно, так как среди дроу даже обычные воины обучаются нескольким магическим приемам, особенно воины, носящие такие доспехи. Исключение составляли наручи, пряжка ремня и два кольца. Что находилось в ремне и наручах, я понять не смог, а в кольцах были простейшие атакующие и защитные плетения, по два в каждом, — откровенно говоря, ширпотреб, такая защита мне и даром не нужна, ибо даже просто пассивное воздействие моей ауры было эффективнее, а такими огненными шариками и сгустками магической энергии даже гоблина не враз убьешь.

Пассивные же чары всегда расходуют строго определенный объем энергии в единицу времени вне зависимости от того, как часто предмет используется. К примеру, если доспех зачарован на распределение кинетической энергии удара по всей своей площади, то он будет ее распределять независимо от того, как сильно по нему бить, и все будет зависеть от прочности материала. Конечно, при желании можно что угодно сломать, и мечи с чарами остроты затупить, и укрепленные доспехи распилить — все можно при наличии желания и времени, потому как расчетные нагрузки во время эксплуатации никто не отменял. Однако учитывая особенности жизни дроу, можно с большой долей уверенности утверждать, что запас прочности у их изделий существенный.

Но я немного отвлекся. Понять структуру плетений я даже не пытался, тут моих скромных узконаправленных знаний явно недостаточно. Вместо этого я искал узлы зарядки — как основные, через которые маг может подзарядить предмет в случае чего (ибо чары, высасывающие из артефактов энергию, особой редкостью не являлись, хоть и применяли их не часто), так и точки — поглотители системы самопитания.

Находя нужные мне узлы, я отращивал к ним новый энергоканал или подводил уже существующий, после чего приращивал его к плетению. Работа крайне кропотливая, долгая и нудная, одних пор самопитания на каждом предмете было от сотни до нескольких тысяч. Скорее всего то, чем я сейчас занимаюсь, это абсолютный бред, операция на сердце при помощи топора, да еще хирург совершенно не понимает, где это сердце расположено и чем оно отличается от печени. В общем, тихий ужас. Утешает только одно: от хирурга меня отличает единственная, зато очень важная деталь: я МОГУ осуществить операцию успешно.

К счастью, период абсолютной бесстрастности уже начался, и я, как машина, без всяких эмоций повторял одно и то же нудное действие. Не знаю, как долго это продолжалось, но в конце концов мое снаряжение оказалось полностью окутано паутиной энергоканалов и фактически стало частью моего тела. Инородной частью.

А дальше я пустил энергию по каналам, пытаясь влить ее в плетения. Чары сопротивлялись и мою энергию принимать отказывались, тогда я начал тянуть силу из самих чар. Благодаря резкому перепаду давления и до того, как сработал механизм защиты (поры работали по принципу клапанов, но пропускали внутрь только определенный вид энергии), мне удалось вытянуть несколько капель, которые сразу растворились в той энергии, которая была внутри присоединенных каналов. Повторив это нехитрое действие еще несколько раз, я добился того, что поры начали пропускать внутрь крохи моей энергии и процесс диффузии пошел уже с обеих сторон. Так, раскачивая туда-сюда энергию, через несколько десятков часов я получил желаемое, и от фиолетовой темноэльфийской энергии не осталось и следа. Итак, первая часть эксперимента завершена удачно, надеюсь, то, что я сейчас делал, останется тайной и ни один мало-мальски знающий артефактор никогда об этом не узнает, а то, чувствую, поднимут меня на смех, и никакие будущие заслуги уже не смогут смыть с меня клейма идиота. Однако же стоит перейти ко второй части, хотя шансы на успех у нее куда меньше.

Слева белый деревянный дом; под окнами, выходящими на мою сторону, разбиты два огуречника, вокруг меня грядки — морковь, салат, петрушка, лук, все довольно сильно заросло сорняками. Впереди, на уровне дальнего угла дома, куча песка, рядом с ней маленькая беседка, полностью покрытая диким виноградом. А за кучей песка начинается спуск к пруду. Да, верно, с семи лет каждый год, пока учился в школе, я приезжал сюда на лето и помню этот участок совсем пустым, тогда тут даже намека не было на будущий дом. Пройдя между грядками и обогнув кучу песка, я спустился к пруду, деревянные ступеньки были совсем новыми, а ветви плакучей ивы и хмеля не загораживали проход, ну что ж, это сон, примем все как должное.

Она была тут. Сидела на перилах, свесив ноги над водой, и вглядывалась в воду. Поверхность пруда была чистой, не осталось ни следа от посаженных дедом лилий, даже вездесущей ряски и той не видно, сама же вода имела непроглядный черный цвет, такой она бывает в абсолютно безлунную ночь.

— Почему ты выбрала именно это место? — Налетевший порыв ветра раздул серебряные волосы, на мгновение моя голова оказалась полностью ими укрыта. Интересно, откуда здесь ветер? Нечасто его можно встретить во сне.

— Мне тут нравится, как нравилось тебе когда-то. — Тихий спокойный голос, она даже не повернула головы.

— Мне тут и сейчас нравится, просто в какой-то момент я уже не мог проводить здесь так много времени, как в детстве. А ветер — это твоя работа?

— Уже заметил?

— Сложно было не заметить. — Я улыбнулся. — Во сне ветер проще увидеть, чем почувствовать, а тут он настоящий, живой.

Она наконец повернулась, серые глаза смотрели на меня с легким интересом.

— Ты странно выглядишь, что ты сделал с этой броней?

— Провел один эксперимент, мне вспомнилось описание магии, позволяющей преобразовывать собственную ауру в материальное оружие.

— И ты решил, что раз можно преобразовать ауру в оружие, значит, можно и оружие сделать частью ауры. — Это был не вопрос, а утверждение.

Я пожал плечами, и моя улыбка стала шире, ну что тут можно сказать, я для Юринэ открытая книга.

— И теперь тебе нужна моя помощь. — Прикрыв глаза, она улыбнулась. — А если я отвечу «нет»?

— В Ториле нет больше никого, кто мог бы мне в этом помочь, тем более ты же обещала меня учить.

— Магом духа тебе не стать, для этого нужно иметь совсем иную основу души.

— Я этого и не хочу, мне будет вполне достаточно иметь комплект адамантиевой брони в своей ауре.

— Брони и оружия, которые будут изменяться вместе с тобой, становиться совершеннее и сильнее? — Прищуренные серые глаза и плутоватая улыбка на лице.

— …

Нет, ну а я что? Я ничего. Да и кто бы на моем месте поступил иначе?

— Ладно, так и быть, помогу. Слушай…

Разворот, блок, левой рукой удар снизу вверх. Хорошо, уход вбок, пропускаю удар мимо, резануть по руке. Отлично, этот уже не опасен. Что, кинжал? Давай сюда, вот молодец, так держать…

Клинки были восхитительны, идеальный баланс, удобная металлическая рукоять, лежащая в руке как влитая. Мечи были словно продолжением рук, я чувствовал их, как себя, восхитительное ощущение.

— Хорош! Закончили балаган! Фобос, чтоб тебя, ты мне сейчас всю гвардию положишь!

Опа… Гар нарисовался. Хм, да, что-то я увлекся, семеро раненых, сурово.

— Да все нормально, сейчас подлатаю я твоих бойцов, и вообще это была их идея. — Я убрал мечи в ножны, капли крови уже впитались в металл, и чистить их было не нужно.

— Угу, как же, так я и поверил, нашелся мученик за веру. Что, я твою рожу сейчас не видел? Ты еще скажи, заставили тебя. Страдалец, ты рожу-то расслабь, а то сейчас треснет.

Ну, по поводу наличия у меня рожи я мог и поспорить, уж кто бы говорил! Но Гар был прав, мы слегка переусердствовали. Затягивание порезов и ранок заняло некоторое время, пока это был мой потолок в магии жизни, ну, если не считать возможности прорастить семена и слегка ускорить рост растений. И это после почти шести месяцев занятий! Зато Жизнюк доволен, ведь его пребывание на этом плане целиком за мой счет, а время для него вообще понятие сильно относительное.

Пока я возился, исправляя последствия собственного труда, Гар успел устроить качественный разнос всем участникам тренировки, причем каждому персонально. Общий смысл его речей, если читать между строк, сводился к простой мысли: «Куда лезете поперек батьки?» — или если более простым языком: почему его не пригласили? Орки что-то невнятно мычали, но четкого ответа по существу вопроса дать не могли.

Объемная бутыль, наполненная грибной настойкой, с чувством соприкоснулась с поверхностью стола.

— Ну-у?

Потрясающий вопрос, сам его обожаю.

— Чего «ну»? Ты же знаешь, я не пью, все равно бесполезно.

— Да я не об этом. — Гар мотнул головой. — Что ты думаешь о наших сегодняшних возможностях?

— Нет шансов.

— Чего?

— Я сказал, шансов нет никаких.

Выражение лица Гара наиболее полно описывала фраза: «Полное офигевание».

— Ты вообще о чем?

— А ты?

— Я хочу знать, какими ты видишь наши шансы на захват Териамара?

— Двадцать процентов. Одна пятая на успех операции.

— Я знаю, что такое проценты! Почему сразу не сказал? И почему так мало?

— Ты не спрашивал.

Гар скривился.

— Соотношение сил на данный момент таково, — разъяснил я. — В племени Урук-Хай сейчас три с половиной, ну пусть четыре сотни воинов, у харушаков тысяча, часть из которых огры. Добавь сюда численность остальных племен и получишь такое соотношение.

Лицо Гара приобрело страдальчески-недоверчивое выражение.

— Ну а чего ты ожидал? Еще даже года не прошло с момента захвата Кровавого Ятагана; сколько точно — девять, десять месяцев? Да, за это время тебе удалось значительно усилить племя, ты ликвидировал внутреннюю борьбу, загнал всех в рамки жесткой дисциплины, постоянно муштруешь свою армию. Даже по отдельности каждое из этих достижений стоит восхищения, однако прошло еще слишком мало времени для появления действительно качественного результата. Может, мы и сумеем задавить харушаков, но это будет взаимное уничтожение, да и сам я полсотни огров не завалю, разве что в порядке очереди. Провести тот же сценарий, что мы использовали на ятаганах, не получится, по крайней мере, сейчас. Так что нужно ждать. Через год у нас уже будет настоящая сильная армия, а не вооруженная толпа, как сейчас, да и мой «душевный» обелиск должен к тому времени уже заработать.

— Угу, как будто он нам сильно поможет. — Гар опрокинул в себя стакан настойки, за время моего монолога он успел прикончить половину бутыли.

— Поможет, не сомневайся. Я понимаю, хочется всего и сразу, но сам знаешь, спешка уместна только в двух случаях…

— Ладно, ты прав. — Стакан с чувством ударил в столешницу. — Будем работать.

Вот, а еще говорят, что орки — ленивые тупые твари, меньше надо сказкам верить.

Четыре следующих месяца пролетели незаметно. Гар гонял свое воинство, пытаясь добиться приемлемого, по его мнению, уровня слаженности. Естественно, ничего не получалось, так как требуемая планка повышалась соразмерно росту навыков лучших бойцов и оставалась недосягаемой для абсолютного большинства простых воинов. Вдобавок я уже давно рассказал ему все, что знал относительно тактики военных действий и формирования воинских подразделений. Не то чтобы я был великим военным тактиком и стратегом, но историю, особенно древнюю, в своей прошлой жизни я любил не меньше, чем фантастику. Таким образом, Гар получил в свое распоряжение информацию по римским легионам, варяжскому братству и норманским дружинам, чьи хирды внушали ужас населению от Скандинавии до Византии. И на основе этих данных он пытался слепить что-то свое, наиболее подходящее к текущим условиям, и получалось, на мой скромный взгляд, неплохо.

Рунг гонял уже трех подмастерьев помимо Регнага, который единственный (за исключением одного вампира, чьего имени мы называть не будем) носил гордое звание ученика. Оказалось, Гатан наизусть помнил не только секретные трактаты по некромантии, но и труды тэйских алхимиков, кои не без удовольствия пересказал нашему главному шаману. Так что Рунг теперь вместе с подмастерьями и толпой духов не вылезал из лаборатории, похоже, тоже пытаясь применить полученную информацию в имеющихся условиях.

Я сам непрерывно учился и тренировался. Восемь часов практики с оружием в компании Гара и самых отмороженных орков, которые все поголовно входили в его гвардию, сменялись занятиями с элементалем жизни, к которому с моей подачи накрепко приклеилось прозвище Жизнюк. Эти занятия вообще довольно сложно вразумительно описать. То, что было для элементаля так же естественно, как для человека дышать, у меня получалось с огромным трудом, и то только благодаря упрямству. Но несмотря на все усилия, мой уровень в магии жизни оставался весьма скромным, если не сказать убогим. Попытки тренировки псионических способностей ничего не давали, похоже, что я уже достиг своего предела и единственным более-менее развитым умением из арсенала псионика для меня оставался телекинез. Куда лучше дела обстояли с изучением некромантии, но и тут мои практические навыки на порядок уступали теоретическим знаниям. Теоретиком Гатан действительно оказался великолепным, но вот практиком, как он и предупреждал, никаким, а значит, и объяснить тонкости применения теоретических знаний на практике не мог. С Юринэ пообщаться тоже не получалось, в моих снах она всегда чувствовалась где-то рядом, но успешно уклонялась от попыток ее найти, так что все мои навыки сноходца были бесполезны.

Эта трудовая идиллия продолжалась вплоть до того прекрасного момента, когда наконец заработал созданный мной девять месяцев назад обелиск. Вернее, не заработал, а пробудился, так как работать, а именно расширять свою питающую сеть, а значит, и зону влияния, он не прекращал с момента создания. Пробуждение его личности застало меня недалеко от заклинательных покоев, где он, собственно, и находился. По ощущениям оно напоминало щекотку мозга, за которой последовали странные эмоции, точного обозначения которым я бы дать не смог, вперемежку с разрозненными вопросами. Бросившись как ошпаренный в заклинательный покой, я попытался установить с монолитом телепатическую связь. Получилось, только когда я пересек порог зала, в котором он находился.

— Привет, рад, что ты наконец очнулся. — Я присовокупил к мысли волну радости и удовлетворения.

— Ты кто?

— Мое имя Фобос, хотя оно далеко не единственное из тех, что я носил. Ну, еще я вампир, хотя не уверен, насколько «классический», некромант, немного шаман и совсем чуть-чуть маг жизни.

Молчание. Похоже, он переваривал услышанное.

— Ну а я тогда кто?

— Ты часть моей души, переведенная в иную форму существования и потенциально очень сильный, даже великий дух местности. — Общаться телепатически с ним было очень легко — как будто сам с собой разговариваешь, ни малейшего сопротивления и дискомфорта, поразительно.

— Понятно, что ничего не понятно. Ты можешь более подробно объяснить, а то у меня, похоже, что-то с памятью, я не помню ничего о себе и многие понятия не понимаю.

— Будет лучше, если я открою тебе свою память, и ты сам все посмотришь и запомнишь; до момента разделения никаких проблем возникнуть не должно.

— Ну, давай, только помочь, думаю, не смогу, я и сейчас-то не очень понимаю, как мы с тобой общаемся.

— Некоторый опыт у меня есть, так что все должно пройти гладко. Ты, главное, не сопротивляйся и блоки не выставляй; если что не так будет — сразу говори, я процесс прекращу.

Я положил руку на поверхность металла, усиливая контакт, и стал медленно открывать свою память, начиная от самых ранних воспоминаний. Монолит с некоторой неуверенностью начал усваивать получаемую информацию. По мере того, как он осваивался с принципами обмена памятью, я усиливал напор информации. Полностью процесс занял одиннадцать с половиной часов, которые я простоял в одной позе, положив руку на обелиск, после чего я рухнул там, где и стоял, привалившись спиной к холодному металлу. Подобного умственного напряжения мне переживать еще не приходилось. Молчим. Я даже задремал; нечего сказать, интенсивное знакомство.

Проснулся я через час-полтора, когда кто-то влил в меня приличную дозу темной энергии с довольно странным привкусом. Секунд десять у меня ушло на восстановление предшествующих сну событий, и вопрос «кто?» отпал сам собой.

— Прости, что разбудил; знаю, ты это ненавидишь, но есть пара моментов, которые я хочу прояснить. — О, даже голос изменился, настороженность хоть и не исчезла, но заметно уменьшилась, а вот недоверие полностью пропало.

— Все нормально, кабы меня всегда так будили. Что за моменты?

— Я так понял, получить тело из плоти и крови мне уже не светит, и все сопутствующие ему удовольствия мне также недоступны?

— Да. По крайней мере, в ближайшее время; правда, это не значит, что ты не сможешь создавать себе аватаров или использовать в их качестве големов или тех же зомби.

— Ясно. — Он задумался. — Ну, управлять зомби и скелетами я точно смогу, причем в любом количестве, а големов у нас пока нет и не предвидится. Как создавать аватар, я даже не представляю, да и скорее всего силенки еще не те.

— Ну так и я не архимаг, время у нас есть, да и куда нам спешить?

— Это верно. — Пауза. — Ну в общем, ситуация меня нисколько не напрягает, я даже рад, что возможность подобного существования досталась мне, всегда было интересно, каково это быть энергетическим существом.

— Ну так душу-то я разделял не абы как, все так и должно быть.

— Знаю, и это правильно.

— Ты лучше скажи, как у тебя с возможностями. Я видел, твоя сборочная паутина уже на сотню метров вокруг разрослась, прямо гигантская грибница.

— Спасибо за сравнение с органом воспроизводства.

— Вот только твоей язвительности мне и не хватало для полного счастья, понял же о чем я.

— Да все нормально. Похоже, я черпаю энергию даже из эмоций, а в этом плане орки весьма продуктивны. Лучше сам скажи, мои задачи как-то изменились?

— Нет, все по-прежнему, я понимаю, что осуществить подобную идею с нуля будет крайне непросто, но выбора-то нет.

— Да ладно, все будет пучком, главное есть идеи, как эту задачу реализовывать, причем весьма неплохие, так что прорвемся, ты мне только выдели этого, ну как его, Жизнюка, да? Пусть по магии жизни проконсультирует; думаю, у меня твоих проблем не возникнет.

— Добро. Вот у меня, кстати, тебе подарочек имеется, давно тебя ждет; думаю, тебе с такими клиентами будет проще общий язык найти или иную пользу извлечь. — Я положил на поверхность монолита крупный агат.

— Хм, и что это?

— Мой личный ловец душ.

— Я вижу мир несколько иначе, но, мне кажется, это мало похоже на бубен, или я ошибаюсь?

— Нет, ты прав, шаманскую тюрьму душ создать не получилось, пришлось экспериментировать.

— И кто там?

— Ороги, глубинные орки, приходили тут недавно, с харушаками поцапались, ну мы их и перехватили на обратном пути. Ты посмотри, они вроде должны быть хорошими кузнецами, может, чего интересного узнаешь, потом передадим нашим оркам, да и информация по Подземью тоже бесполезной не будет.

— Ладно, гляну, но ничего не обещаю, сам понимаешь.

— Понимаю. — Я встал. — И еще подумай над своим именем. На полноценный обелиск ты мало похож, да и не думаю, что тебе приятно подобное именование.

— Подумаю.

ГЛАВА 11

Как это генерал Лебедь в свое время сказал? «У нас большие леса. Они способны без остатка поглотить любое воинское формирование…»

В дверь робко постучали. Просканировав пространство за ней, я обнаружил двух гоблинов, одним был Шуршан, а второго я не знал.

— Да, заходите.

Дверь аккуратно открыл молодой, незнакомый мне гоблин, за его спиной стоял Шуршан. Быстро скользнув внутрь, оба склонились в глубоком поклоне. Вот интересно, где Шуршан нахватался таких манер? И ладно бы только он, так нет, старик умудрился всю свою братию вышколить, так как, наверное, не в каждом дворянском замке прислугу строят. Впрочем, грех жаловаться, с тех пор как Шуршан стал заведовать всем хозяйством на подконтрольных нам территориях, жить в этих пещерах стало значительно приятнее, исчезли завалы и горы мусора, всюду поддерживается образцовый порядок, решены проблемы с продовольствием. Да и сами гоблины перестали быть забитыми и зашуганными рабами, только и способными что-то невразумительно пищать и вечно старающимися увильнуть от работы. В них появились некий стержень и самоуважение. Подобная перемена не могла не сказаться на отношении к ним самих орков, а главное, все это без всякой магии, я лично несколько раз проверял. У Гара возникала похожая картина, но в основном она касалась его гвардии, хотя круги по воде уже пошли, но добиться таких ошеломляющих результатов, как Шуршан, Гар пока не мог. На то были свои причины, устранением которых сейчас и занимались я и Деймос, вернее, в основном Деймос, поскольку я видеть и действовать на столь тонком уровне, как он, не мог. Имя, кстати, он себе выбрал так же, как и я, нагло присвоив принадлежащее второму сыну Ареса, получилось очень символично.

— Прошу прощения, что отрываю вас от дел, господин, но у нас возникла некоторая проблема, которую сами мы решить не можем.

— И что за проблема?

— В зале, где находятся наши грибные плантации, произошло частичное разрушение стены, за ней оказалась пещера, уходящая в глубину. Работавшие в тот момент в зале гоблины заметили, что от образовавшегося прохода в глубь пещеры метнулись какие-то тени.

— Что за тени? Размер, строение тела, вооружение?

Шуршан кивнул второму гоблину; тот сильно нервничал, но заговорил спокойно, видать, умеет брать себя в руки.

— Прошу меня простить, господин, но из-за пыли ничего рассмотреть не удалось. Я был старшим смены и находился от пролома шагах в двадцати. Несколько гоблинов стояли ближе меня, но и они ничего разглядеть не смогли.

— Как произошло разрушение?

— Это был взрыв, господин.

— Охрана?

— Старший караула сразу прибыл к месту с десятком воинов, они перекрыли образовавшийся проход и тут же послали за подкреплением.

— Там сейчас не меньше сотни бойцов, возможно, что и вождь уже там, — вставил свою реплику Шуршан.

— Понятно, значит, спешить пока некуда. Так, теперь рассказывай по порядку, что за зал, где он находится, сколько там охраны и рабочих.

Зал был природной просторной пещерой со сталактитами и сталагмитами, с одним выходом. Высокая влажность делала его идеальным местом для выращивания грибов, мхов и крупных подземных улиток, сам я таких не ел, но многие гоблины и даже орки их весьма уважали, ну прямо Франция, ей-богу. Располагалась эта пещера ниже и чуть в стороне от основного комплекса Териамара, не так далеко от места, где раньше ютилось племя Равшай, чьи территории в данный момент большей частью использовались нами под продовольственные нужды. Все это добро хорошо охранялось, ибо попытки краж были весьма частыми, наше хозяйство было вообще лучшим в Териамаре, о чем мне не преминули поведать гордые подобным обстоятельством гоблины. Таким образом, гости, кем бы они ни были, пытаясь тайно проникнуть в Териамар со стороны Подземья, взорвали одну из стен пещеры. Однако, увидев внутри изрядное количество гоблинов и уже спешащих к месту взрыва орков, предпочли отступить, не желая испытывать судьбу. Так как формально административно-хозяйственной частью заведовал я, Шуршан и пришел доложиться, прихватив с собой протеже.

Выяснив все подробности, я направился к месту событий. Собираться не было нужды, ибо с некоторых пор оружие и броня всегда находились при мне, по необходимости переходя из энергетического состояния в материальное. По пути я обдумывал ситуацию. Кто-то стремится попасть в Териамар, но, встретив не такую и большую кучку местных жителей, пришельцы немедленно отступают, даже не пытаясь принять бой. Очень странно, откуда нападающим знать, что в ближайшие минуты к месту происшествия прибудет еще сотня вооруженных до зубов орков? Неоткуда им этого знать, потому как для орков подобная расторопность крайне нетипична. Одно дело — главный вход, через который ломились ороги, и совсем другое — плантации грибов, для обработки которых хватит и нескольких десятков гоблинов, а бойцы из них никакие. То, что в вопросах безопасности и дисциплины мы уже можем дать сто очков вперед любому другому племени в Териамаре, никто, кроме нас, не знает. Усилия мы для этого прилагаем весьма существенные, одна только изоляция чего стоит, а если еще и все те сплетни вспомнить, что мы сами и распускаем… В общем, утечки быть не могло, а значит — что? А значит, есть варианты самые простые. Это либо гостей мало, что маловероятно, но возможно; либо взрыв устроил передовой отряд с соответствующим приказом. Более фантастические версии пока не рассматриваем. Теперь вопрос: собственно, кто эти гости? Тут вариантов не так много: дуэргары, дроу и глубинные гномы (свирфнеблины). Ну, дроу вряд ли, их бы просто не смогли заметить, я уже на собственном опыте убедился в эффективности действия пивафви; глубинным гномам тут делать нечего, да и взрыв этот… сомнительно, они скорее вход бы просто продолбили. А вот дуэргары — очень может быть, хотя трусливыми их назвать сложно.

Гар действительно оказался на месте происшествия, пролом к этому времени был качественно забаррикадирован и за первой баррикадой уже росли новые, всюду шныряли озабоченные гоблины; орки же были хмуры и сосредоточенны.

— Весело тут у вас. Удалось узнать, кто это был?

Угрюмый взгляд Гара был красноречивее любых слов, судя по всему, ситуация у нас была крайне хреновая.

— Дворфы это, серые. Я посылал по тоннелю «тихих», ну ты их знаешь, до тебя им, конечно, как до неба, но кое-что умеют. Так вот, там полно следов, а примерно в километре отсюда лагерь. Сам знаешь, дворфы тихо себя вести не умеют, так что наши их услышали и аккуратно глянуть сумели.

— Именно глянуть? Или все-таки только послушали? А то знаешь, орки и сами легкой поступью не страдают.

Гар скривился, ну да, что правда, то правда, не умеют орки тихо себя вести, тут наши ничем особо не отличаются, разве что мы пытаемся это хоть как-то исправить, хотя бы в том же отряде «тихих». Вот только, на мой скромный вампирский взгляд, шумят они немногим меньше, и то в основном за счет того, что тяжелых лат не носят, хотя стараются, это да. Может, со временем и будет толк.

— Глянули они глянули, бородатых там сотни три, может, и больше, даже вроде кой-какая осадная техника у них есть, но к нам пока не полезли, только патрули усилили. Эх, кончилось мирное время, теперь такое нам веселье начнется… — Последнюю фразу он произнес с неподдельной грустью.

Да-а-а, действительно веселого мало, эти не ороги, эти будут всех резать: им лишние жильцы не нужны. Остается непонятным, почему они сразу через этот проход не пошли и сейчас чего-то ждут, чего? Подхода подкреплений? Тогда зачем стену сейчас взрывать? Форс-мажор, бомба сработала раньше времени или при установке? Тогда где жертвы? Ни за что не поверю, что при случайном срабатывании взрывного устройства не будет жертв, хоть как-то пострадать они были обязаны.

— Гар, а там следов крови в тоннеле случайно не было?

— Тоже думаешь, что у них что-то сорвалось? Нету там крови, сам проверял, только в двух-трех местах на стенах отметины, так что, если постараться, можно предположить, что коротышек взрывом об них приложило, но точно так же они могли стены в этих местах задеть, еще когда готовились.

— Ясно. Ты давай тут и дальше командуй, а я, пожалуй, прогуляюсь, гляну на этих подгорных мастеров, может, чего интересного угляжу, потом вернусь обсудим. Рунг, кстати, где?

— Пока не приходил, у него там сегодня что-то серьезное в лаборатории; предупреждал, чтобы его не дергали.

— Понятно. Ты, как он из своей берлоги вылезет, введи его в курс дела, а я пошел.

— Угу.

Итак, что мы имеем? Угу, вижу, вон за тем выступом часовой спит. Красота. Где еще? А вот он, голубчик, хорошо заныкался, так сразу и не углядишь. Что, и этот? Нет, не спит, но внимания у него… Все? Нет, не все, впереди еще обычные посты. Ну, это не страшно, сколько я таких уже обходил — и не счесть. Ну вот и лагерь. Ребята Гара не ошиблись, их тут действительно сотни три на глаз, и механизмы какие-то имеются, да и магией в воздухе пахнет, чем-то маскирующим. Сурово, мне-то безразлично, я сквозь такую иллюзию и без магического зрения вижу, а вот случайный гость и не заметит. Странно, как тогда наши всю эту красоту углядели? Посмотрим, угу, ясно, наши наверняка зелья острого зрения глотнули, Рунг этого снадобья последнее время много делает, ну, или пострелята его, что не суть важно. Ничего сложного в рецепте нет, а помимо прочего зелье это позволяет сквозь не слишком сложные иллюзии видеть, вот и получилось, что углядеть лагерь наши смогли, такую толпу сложными чарами не накроешь, тут нужно не меньше трех десятков магов, и то работать на износ будут. Вот и получилось, что дуэргары ограничились стандартным набором. Ну а кто мог предположить, что патрули, коли такие вообще встретятся, станут ходить под действием подобных зелий? Теперь становится понятной «бдительность часовых». Ну что ж, полезем дальше, посмотрим. Можно даже в тень скользнуть. Все, теперь меня уже точно не заметят, даже и случайно задеть не смогут.

Облазив лагерь вдоль и поперек, заметно погрустнел, дворфского языка я не знал, как и всеобщего Подземья, а одних эмоций говорящих мало для понимания смысла разговора. Брать языка по этой же причине бессмысленно, а шанс отловить знатока гоблинского или орковского крайне мал. Оставалось только собирать общую информацию. Дворфов при более пристальном подсчете оказалось четыре сотни плюс-минус пара десятков, вооружены хорошо, а доспехи-то какие!.. мм… полный панцирный доспех, такой и я не враз пробью, а уж если такая пехота в строю пойдет, да еще и щиты цепями скрепит… Вдобавок к этому пятеро магов, семеро жрецов и еще какие-то товарищи доспехи не носят и с остальными общаются мало. К командирскому шатру подходить я не рискнул, защищен он был надежно, а в общении с сигнальными и защитными чарами я, мягко говоря, не силен. С шатрами магов и жрецов та же история. Нет, тут я, конечно, пройти мог, но какой смысл? Украдешь что-то — заметят, шум поднимут, охрану усилят, оно мне надо?

Так, найдем укромное место и подумаем. Четыре сотни дуэргаров, с одной стороны, это много, а с другой… в Териамаре одних орков восемь тысяч будет — конечно, большая часть женщины и дети; ну, пусть четыре тысячи против четырех сотен, все равно расклад не в пользу дворфов, а если еще гоблинов посчитать. Нет, тут без вариантов, надо быть психом, чтобы нападать при таком раскладе, ну или Суворовым, он вроде и при куда большей разнице в численности и французов, и турок бивал, да только откуда здесь Суворову взяться? Нет, это все лирика и фантастика, а значит — что? А значит, у наших гостей есть козыри. Какие? Ну, например, к ним подойдет подкрепление, может такое быть? Теоретически да, но только зачем тогда вообще войска делить? Тем более в условиях Подземья. Другой вариант, подойдут не дворфы, а кто-то другой. Тоже возможно, но какой смысл для рас Подземья вступать в такой союз, у орков нет ничего ценного, ради чего следовало бы высылать армию, рабов можно и куда проще поймать. Причиной интереса может служить только сам Териамар, но это уже совсем другая песня. Самым очевидным в такой ситуации возможным союзником могут быть только ороги, но они же и наименее вероятный союзник. Ибо Териамар им нужен в сочетании с населением, а дворфам без оного. Конечно, дуэргары имеют рабов, но в сравнении с дроу, иллитидами и орогами их количество весьма невелико. Из этого всего следует, что появление армии союзников весьма маловероятно. И что остается? Союзник внутри Териамара? Может быть, даже очень. Кто? Ну, точно не харушаки и не мы; ниже нас подобный товарищ стоять тоже не может, банально силенок не хватит. Остаются два племени — второе и третье в иерархии, а может, и оба сразу. Что им могли пообещать? Да все то же самое: власть, половину города, может, и денег. И вполне возможно, все так и будет, до тех пор пока остальные племена не будут вырезаны или проданы в рабство, а потом можно будет и доверчивых орков в расход пустить, это не ороги, у которых доспехи и оружие не сильно проигрывают в качестве дворфским, да и боевой дух у орков не очень. Эх, жаль, языка не взять, допросить не сумеем, разве что душу у кого-нибудь позаимствовать да Деймосу отдать, но сколько он возиться будет? С орогами две недели пыхтел, а у нас столько времени нет, день-два — и дворфы ударят. Итак, мои действия? В принципе я могу устроить тут маленький филиал ада, все четыре сотни мне не перебить, но вот магов и жрецов отправить в мир иной может получиться, да и офицеров тоже, а когда меня наконец заметят, можно будет и к командиру заглянуть, благо скрытность уже станет не нужна. Уйти смогу? Да, даже если все сорвется за счет грубой силы — вырвусь, нет среди местных магов и жрецов такого, который сможет меня спеленать, а простым воинам за мной никогда не угнаться. Ну что, действую или возвращаюсь? В принципе, их атака может быть нам полезна, но где гарантии, что мы не окажемся между молотом и наковальней? Или что они не нападут сперва на нас, проход-то они к нам минировали. А если завяжется бой, то, даже если мне и удастся ликвидировать командование дуэргаров и перебить магов со жрецами, остальных дворфов бросить оружие это не заставит, не станут они сдаваться оркам, а следовательно, потери у нас будут очень велики. Нет, позволять им действовать слишком рискованно, значит — что, начинаю?

Дождавшись, пока лагерь уснет, я скользнул к первому шатру. Он принадлежал самому сильному, по моим наблюдениям, жрецу из тут присутствующих. Шатер охранялся, правда, не очень тщательно, часовые активно имитировали служебное рвение, однако в сторону шатра старались не смотреть, видать, не любит жрец внимания к своей персоне. Я, между прочим, тоже не люблю, вот только подчиненных об этом в известность не ставлю, жизнь дороже нервов, а то окажусь вот в таком же положении, как этот религиозный деятель, и все, кончилась эпопея русского вампира. Аккуратно обойдя сигнальные чары, я скользнул внутрь шатра. Дворф, сидя на лежанке, что-то пил, явно алкогольное. Скачок, и меньший из моих мечей по рукоятку вошел ему в грудь и, в свою очередь, начал вытягивать из него жизненную и магическую энергию вперемешку с кровью. Как там говорила Юринэ, каков владелец — таково и оружие. Неудивительно, мои мечи и броня фактически являются частью меня; может, и диаблерировать с их помощью могу. Да, скорее всего могу. Впрочем, на этого дворфа у меня другие планы. Черный агат с легкостью поглотил обессиленную душу. Так, хорошо, первый готов, он даже захрипеть не успел, так что все тихо, продолжаем. Обыскав труп, я обнаружил несколько амулетов, два туго набитых кошелька и любопытный браслетик, похоже, изрядно увеличивающий силу владельца. Жаль, что подобные вещи на меня не действуют. Ладно, Гару отдам. Еще в шатре обнаружился сундучок, но с ним возиться я уже не стал, уж больно защита там стояла качественная, даже верхнего ее слоя хватало прогреть до косточек незадачливого вора так, что только эти самые косточки и останутся.

Следующим в списке был маг. Его помимо обычной стражи и сигнальных заклятий охранял голем, самый настоящий, каменный и довольно крупный, раза в три больше дуэргара. Однако обойти его оказалось даже проще, чем часовых, достаточно было уйти в тень. Единственная загвоздка была в том, что голем находился непосредственно рядом со спящим магом, что несколько осложняло дело. Уничтожить его я могу, но тогда от шума проснется маг, да и стража прибежит. А если убью мага, то нападет голем, и что делать? Да ясно что, убить мага так, чтобы голем этого не заметил. Пока я внутри тени, он меня не видит, да и навредить не может. Достаю малый меч, хм, мне кажется или он стал меньше? Точно, стал. У меня что, оружие и форму менять может? Ну-ка проверим. Да, лезвие, повинуясь моим мыслям, уменьшалось и меняло форму, и вот у меня в руке уже вместо меча маленький кинжал. Интересно, куда уходит лишний объем? Что, тоже в ауре растворяется? Однако это явно не мой уровень, теперь понятно, что это была за таинственная улыбка у Юринэ, ну и подарочки у нее, и почему предупредить нельзя? Вот же вредная девчонка, так я и поверил, что меня случайно из сна выкидывает. Ну-ну. Ладно, не отвлекаемся, кинжал в руке прямо над сердцем, теперь дернуть за ухо, чтоб проснулся, иначе захрипит, и сразу удар.

Кинжал вошел по рукоять. Дворф дернулся и затих, кинжал уже вовсю пил его жизнь. А голем? На месте, значит, не заметил.

Через клинок в меня потоком вливалась энергия, это хорошо, а то нахождение в тени требует много сил. Так, теперь достаем агат и забираем душу, пригодится. Обшаривать труп возможности нет, вот же лентяй, спит прямо в мантии, это ему что, пижама? И как, скажите на милость, честному вампиру на жизнь зарабатывать? Я что, за так работать должен? А трофеи? Обидно. Хотя нет, вон за поясом палочка торчит; ну, как говорится, с поганой овцы хоть шерсти клок. Да-а, что-то я оборзел, души и силы мне, значит, уже недостаточно? Однако вливание такого количества энергии явно имеет опьяняющий эффект.

Ладно, идем дальше. Следующий по списку еще один маг. Аккуратно выбираюсь из шатра и иду к следующему. Так, тут тоже сонное царство, и тоже — в мантии. Действуем отработанным методом: шлепок по лицу и удар в сердце; готов, забираю душу и обшариваю тело. Несколько колец, две волшебные палочки, мешочки с ингредиентами, сейчас некогда разглядывать какими, и… Шум, крики.

— Scheisse! — рычу сквозь зубы. Поднялась тревога — видать, кого-то из моих предыдущих клиентов нашли, скорее всего жреца. Так, что теперь, делаю ноги или?.. Или! Бегом к командирскому шатру.

Вот он, вижу, изукрашенные латы, богатый самоцветный пояс, восхитительная секира. Точно командир, я, пока по лагерю ходил, ничего даже отдаленно похожего не видел. Нападать в лоб глупо, вокруг него уже три дюжины дворфов, и маги со жрецами уже показались. Тогда действуем иначе. Все еще стоя внутри тени, начинаю читать заклинание. Увы, оно было не из тех, что я мог применить мгновенно, но сейчас это было неважно, меня все равно никто не видел. Спасибо Зуркану за науку; хоть он и умер, зато его записи остались у меня, и теперь значительно усиленный по сравнению с базовым вариантом конус холода ударил в самую кучу дуэргаров. Пришлось выйти из тени; теперь все, не смогу туда вернуться, банально не будет времени. Максимальное ускорение, в руках оба меча, подскакиваю к пошатнувшемуся командиру… как и ожидалось, на нем защита от магии, удар — и голова дворфа отделилась от тела. Еще скачок, рубануть ближайшего мага, и ходу. Блин, жаль, дымовых шашек нету, и заклинаний я подходящих не знаю. Арбалетный болт скользнул по плечу, и сразу в спину вонзилась молния. Черт, больно, однако защита пока держит. Накаркал! Удар божественной энергии чуть не раскроил мне череп, в последний момент удалось пригнуться и ценой трети резерва отклонить заряд. Желтый луч света только скользнул по спине, проплавив кирасу и выжигая кожу и мышцы. Однако хорошо, что я успел отключить часть нервной системы, отвечающую за чувство боли, иначе сейчас валялся бы без сознания от болевого шока. Вот почему ненавижу жрецов, сами по себе они никто, и звать их никак, но сила небесного покровителя может сделать самого захудалого клирика равным могучему магу, а главное, никогда не известно, в какой момент покровитель решит одарить своего слугу особым благословением, вот как сейчас. Выскочив из лагеря, я помчался по тоннелю к грибной пещере. Спина уже начала заживать и оттого сильно чесалась, в тоннель еще летели арбалетные болты и разные заклинания, но я уже вышел из зоны поражения. С клириками надо будет в будущем быть поосторожнее, честно говоря, не ожидал, что божественная энергия будет против меня столь эффективна.

ГЛАВА 12

Примерно за двести метров от наших баррикад я встретил дозорных: шестеро гоблинов, закутанных в трофейные пивафви, засели в нишах пещеры, большинство прямо под потолком. Если бы не специфический набор чувств, которых у меня было больше шести, и метки, заблаговременно установленные мной на плащи, то заметить гоблинов вряд ли бы удалось. А так чутье на живые существа, которое немало помогло мне в лагере дуэргаров, и теперь сообщило мне о встрече задолго до того, как я вышел в зону прямой видимости. Подойдя на расстояние десяти шагов от секрета, я остановился. Раздался тихий хруст, и на границе восприятия я уловил магическое колебание. Миг — и оно исчезло. Один из гоблинов скинул капюшон и придвинулся ближе.

— Господин Фобос, старший группы Чакран, веду наблюдение за проходом к противнику, — представился гоблин. — Вождь Гар очень сильно ждет вашего возвращения.

Вот как, очень сильно, значит? Что же он там устроил, раз даже старший разведгруппы посчитал необходимым предупредить.

— Рассказывай, что произошло с момента моего выхода.

— После вашего выхода вождь приказал мне с группой отправиться осуществлять дальнее наблюдение, шаман Рунг выдал амулеты связи, при использовании которых можно послать небольшое сообщение. — Он продемонстрировал несколько веточек, одна из которых была сломана пополам; значит, обо мне уже сообщили. — Также предыдущей группой разведки нам были переданы эти маскировочные плащи, до вашего появления тут никто не проходил.

— Хорошо. Я немного пошумел в дворфском лагере, так что может случиться погоня, хотя вряд ли; но, если она все-таки будет, в бой не вступать и себя не показывать.

Предостережения в общем-то были излишни; как я понял, у них был точно такой же приказ.

Гоблин кивнул, натянул капюшон и залез обратно в нишу, где сидел до этого, а я побежал дальше. Большинство наших гоблинов были рабочими, это устраивало всех, с хозяйством они управлялись куда лучше орков. Однако существовали и такие исключения, как этот Чакран, хоть и немного, все-таки гоблины довольно трусливые существа, но временами они оказывались очень полезны, вот как сейчас. Пивафви не на каждого орка налезет, зато гоблин в него может с ног до головы укутаться; да и сами они, если захотят, могут быть весьма незаметными.

Добравшись до наших баррикад, первое, что я увидел, — две пары внимательных глаз. О, чего там только не было — любопытство, раздражение, довольство и нетерпение.

— Ну?! Что там? Рассказывай. — Гар проявлял особенное нетерпение.

— На момент моего прибытия там было четыре сотни дуэргаров, пять магов и семь жрецов. После моего ухода осталось три мага и шесть жрецов, хотя, может, и меньше, но не уверен; также минус главарь и три-четыре офицера, ну и простых воинов, думаю, десятка два я положил.

Лицо Гара расплылось в кровожадной улыбке, а Рунг о чем-то задумался, однако, присмотревшись к карману, где у меня лежал ловец душ, понимающе улыбнулся.

— Это все очень хорошо, — протянул шаман. — А теперь рассказывай подробно, почему ты решил, что их лучше перебить, а не позволить напасть на харушаков.

Разговор не отнял много времени, оба орка согласились с моими выводами, хотя, даже если бы они были не согласны, это уже ничего не меняло, куда важнее было понять, что делать дальше. В пещере уже находилось больше двухсот до зубов вооруженных орков, и они усиленно готовились к бою. Если дуэргары сунутся в эту пещеру, они умоются кровью, никакая магия тут не поможет. Первое, что сделал Деймос после пробуждения, это взял под свой контроль все территории клана. Теперь в этой зоне он мог играючи разрушить любые заклинания, да и вообще лишить не слишком сильного мага возможности колдовать. Вдобавок его могущество напрямую зависело от размера контролируемой территории. Так как магических источников в нашем распоряжении не было, то почти всю силу он черпал из эмоций, испытываемых проживающими на этой территории разумными существами. Этакий вампиризм, только энергетический и абсолютно безвредный для донора, временами даже полезный, ну, конечно, если знать чувство меры и уметь контролировать процесс. Естественно, Деймос умел его контролировать; более того, для него это было столь же естественно, как для человека дышать, причем в прямом смысле. Кстати, о Деймосе…

Да-а-а-а…

— Деймос, а ты не перестарался?

Зрелище действительно было то еще: просторная пещера, в которой размещался лагерь дворфов, просто перестала существовать. Колоссальный обвал похоронил под собой все дуэргарское воинство, ну и пещеру, разумеется.

— Ну, может быть, самую малость, — в ментальном голосе послышалось легкое смущение.

— И это ты называешь малостью? — Горная порода, завалившая проход, а также широкую пещеру, тянувшуюся на сотни метров вперед, малостью никак не выглядела, а ведь потолок местами был выше семи метров.

— Да, я согласен, не следовало использовать пять десятков элементалей земли, хватило бы и двадцати, я несколько недооценил их силы.

— Или свои. Сколько ты им энергии отвалил за эту работу?

— Ну-у-у… — замялся он. — Много… все, что успел накопить.

Да. Я всегда знал, что не лишен этой ненавистной семейной черты, имя которой отсутствие чувства меры. У меня она выражалась в просто-таки маниакальной жажде чтения. Найдя новую интересную книгу или цикл книг, я никак не мог остановиться, пока не прочитаю все, и как следствие, бывало, не спал по несколько суток или даже неделю-две. Ну вот и у Деймоса эта семейная черта проявилась, но уже в другой вариации. Ну вот зачем? Зачем?! Нужно было ТАК! Перестраховываться? Даже мне придется попыхтеть, чтобы убить хотя бы одного элементаля земли; они твари живучие, тем более здесь, в недрах гор, куда ни глянь — всюду родная стихия. А мы ведь даже не в бой их посылали, а только своды обрушить, тут вообще десяток бы справился, у дуэргаров маги и жрецы с ними, конечно, на ты, ибо и сами этих каменных болванчиков призывать любят, но пока заметят потолок, он уже обрушится. И энергии отвалил… да он за день собирает больше, чем я за неделю трачу, как они вообще гору не срыли? Великий дух, блин, мелкопоместный божок, проснуться не успел, а все туда же, великие дела вершить. У-у-у… ну как теперь трофеи-то доставать?!

А план был такой хороший — призвать несколько элементалей и пустить сквозь скалу. Если не до конца сформировать физическую оболочку, то такой элементаль может свободно перемещаться внутри своей стихии. Они бы добрались до лагеря, обрушили бы выходы, а потом и основную пещеру, там верхний слой в полметра, — и все, приходи разбери проход и собирай трофеи в свое удовольствие, а если кто и выживет — можно спокойно добить или в плен взять, дворф в хозяйстве всегда пригодится.

Но не сложилось. Деймос устроил массовый призыв, далеко не каждый призывающий может удержать даже десяток призванных существ, для этого он должен быть настоящим мастером, что уж говорить об обычных магах. Но Деймос-то не маг, его духи с полуслова слушаются, ведь элементаль — это стихийный дух, обретший материальное воплощение, да и силенок у Деймоса куда как больше. Вбухнул в призыв энергии не подумав, получил полсотни каменных болванов, да и влил в них все свои накопления. У элемов, ясное дело, от перенасыщения последние тормоза отключились, вот и устроили они тут дискотеку челябинских вандалов, танцы с кувалдами и «казачок» в исполнении великанов.

Элементаль может родиться и сам, это порой происходит в местах, где повышена астральная активность и усилена магическая концентрация. Жизнь элементалей редко длится долго. Они легко появляются на свет и так же легко возвращаются в небытие. Иногда маги стабилизируют кого-то из них, заставляя выполнять некую работу. Иногда кто-то из них становится феттиром, духом места. Но чаще всего они рождаются, некоторое время беспорядочно буянят, подобно смерчу или тайфуну, а затем умирают, ничуть об этом не сокрушаясь, возвращаясь духом на родной план.

Раз за разом я оглядывал то, что осталось от пещеры, и морщился, словно от зубной боли. Страшно хотелось материться в голос, а еще больше кого-нибудь убить, только вот рядом никого, кроме своих же орков, разбирающих завал, не было. Снаряжение, которое я уже считал своим, приказало долго жить; даже если и откопаем, в целости ничего не найдем, все-таки сотни тонн горной породы — это, извиняюсь, не птичка пролетала.

От размышлений меня отвлек громоподобный ор:

— Слышь, ты! Ты что, особенный? Или просто… Работай давай! Пока я тебя не… — Данная реплика была выдана Груном. С запозданием я понял, что Грун уже довольно долго строит новоприбывшую группу орков очень уж придурковатого и ошалевшего вида, явно из самых безнадежных. Отряд был обложен матом по самую макушку, большая часть народа сразу же более-менее пришла в норму, проникшись моментом, и активно приступила к разбору завалов, но паре товарищей этого было явно мало, вот Грун и надрывался.

Конечно, рано или поздно мы доберемся до останков дворфов, но теперь на это уйдут месяцы, да и вряд ли там осталось хоть что-то целое. Золото и серебро, конечно, сохранились, может, и что-то из утвари чародеев уцелело, да и на командующем были вроде мифриловые доспехи. Но это мелочи по сравнению с тем, что планировалось взять с этих коротышек, а теперь мы получим только груду железного лома, ну разве что сам металл будет хорошего качества, но на этом все.

Жаль. Весьма. Теперь еще и на раскопки силы распылять. Пожалуй, стоит создать несколько зомби, вот только доступного материала маловато, но зато мертвецам отдых не нужен, только техобслуживание.

Так! Взбодриться! Дел еще много, нужно допросить пойманные души, узнать, что это были за пионеры, что они тут делали и вообще какого лешего им тут было надо. Далее, надо, наконец, захватить Териамар, да и мое обещание перед Гатаном следует выполнить, раньше у меня была только общая идея, но теперь я точно смогу осуществить задуманное, как только подходящее тело найду.

Не откладывая в долгий ящик, мы с Деймосом устроили допрос пойманным магам и жрецу. Все оказалось на удивление банально. Пленники поведали, что в славном городе Граклстахе, расположенном в сотнях километров к западу от Териамара, вследствие интриг и борьбы за власть попал в сложное положение некий Сконергар вместе со своими сторонниками. А был этот Сконергар близким родственником кронпринца Граклстаха Хоргара Беспощадного Призрака — а может, и не очень близким, в родственных связях у дворфов сам черт ногу сломит, все они друг другу родственники. Короче, уж не знаю как, но бородатые пройдохи загодя узнали о визите в Териамар орогов. Причем допрашиваемые уверяли, что орогов было не три десятка, а минимум три сотни, и они устроили настоящую резню, сами все погибли, но и половину населения Териамара перебили. Как такое вообще могло быть, сказать крайне сложно, ибо даже сама постановка вопроса звучит абсурдно. Опальная партия во главе с Сконергаром это тоже прекрасно понимала, вот только выбора у них, похоже, не было, оставалось лишь одно: захватить Териамар. Вот так просто и без затей. Уж не знаю, как их политическим противникам удалось провернуть такую комбинацию — допрашиваемые сами этого не знали, но результат, как говорится, налицо: неуправляемый харизматичный вождь вместе со всеми своими сторонниками был выдворен из города и послан на верную смерть. Причем из Граклстаха выходило не четыре сотни, а семь, очень существенная сила по местным меркам. Один тот факт, что они сумели пересечь треть континента по пещерам Подземья, говорит о многом. Три сотни они потеряли в стычках с монстрами, дроу и минотаврами, даже разок натолкнулись на иллитидов, но все же дошли. Сконергар был на редкость упертым дворфом. Вместо того чтобы попытаться отстоять свое положение в Граклстахе, благо силы для этого у него были, решил доказать всему миру, что для него нет ничего невозможного и что он великий полководец. В принципе, основания так считать у него были, четыре сотни он таки довел, но, увы, его земной путь прервала встреча с моим мечом. Да-да, тот карлик в мифриловой изукрашенной броне, которого я убил при отходе из лагеря, и был Сконергаром.

Особенно странными мне показались две вещи. Откуда дуэргары вообще узнали о нападении орогов, вышел-то отряд из Граклстаха чуть ли не за месяц до их появления. И второе: почему лагерь был так хреново защищен, подрывники-то, взорвавшие стену, спокойно ушли, и времени на подготовку встречи в лагере было более чем достаточно.

На первый мой вопрос пленные души ответа не знали, им еще при выходе сообщили о якобы случившемся здесь побоище, и информация эта шла не откуда-нибудь, а от личной разведки кронпринца Хоргара.

А вот свет на второй вопрос они пролили. Оказывается, за подобную халатность подрывников следовало казнить на месте, и доложи они об этом, их бы прямо на месте и приговорили. Похоже, не желая раньше времени расставаться с бренной оболочкой, штрафники смалодушничали и промолчали, что, собственно, неудивительно.

Еще мне удалось узнать, что же мне так любезно вспахало спину. Это оказался некий священный артефакт, производимый жрецами Глубинной Дуэрры, богини войны серых дворфов. Таких среди свиты Сконергара было двое. Убитый мной жрец был последователем Ладугуэра, покровителя дуэргаров и отца Глубинной Дуэрры. Он, как и другие последователи Ладугуэра, был специалистом широкого профиля, но в боевой магии умел немного, боевой магией лучше как раз владели жрецы Глубинной Дуэрры.

Собственно, оставалась нерешенной проблема Гатана, а это не есть хорошо, мне кровь из носу нужен еще один маг. А значит, нужно начинать работать. Теорию я уже знаю, а вот практика… Практикой нужно заняться, благо подопытных вокруг ходит завались, выходи за пределы территории племени и бери кого хочешь.

Итак, если можно избавиться от негативного влияния сущности духа симбионта, то почему нельзя наоборот устранить личность реципиента? И передать его тело в единоличное владение вселенному духу? Можно, бестелесные демоны — пожиратели душ постоянно это проделывают, вот только тело после избавления от души хозяина начинает стремительно загибаться, со временем превращаясь в ходячую гору гнилого мяса.

Для уничтожения личности реципиента существует много способов, от банальных магических до медикаментозных и чисто физических. Однако одного этого мало, само наличие в теле души владельца и целостная аура не позволят вселенному духу чувствовать себя комфортно, а если избавишься от них, то и тело станет бесполезным. Я не просто так ранее упоминал об истощении энергооболочки, ведь она тоже имеет свои механизмы защиты, и у некоторых существ они порой куда более серьезные, чем психические. Но в данном случае требовалось не истощение ауры, а несколько более тонкое и глубокое воздействие напрямую на душу.

Итак, что такое душа?

Что она из себя представляет?

Ну, начнем с простого. Прежде всего физическое тело связано с душой, хоть это и не всегда обязательно, и чем более развита душа, тем эта связь сильнее. Что бы кто ни думал, но тут именно такая зависимость: тело зависит от души, а не наоборот. Вторым элементом является жизненная энергия. На нашей старушке Терре наибольшее распространение получили такие названия, как прана, она же джива, нефешу-зайини или коаха-гафу. Терминология не имеет значения, в каждом языке свое название. На Ториле их тоже много, но я уж лучше буду пользоваться земными терминами, привык как-то. Прана пропитывает каждую клеточку физического тела, позволяя существу жить, дышать, двигаться, питаться, размножаться.

Третьим элементом является астральное тело. Оно копирует физическое, именно поэтому духи и призраки обычно выглядят так же, как при жизни. Астральное тело развивается совместно с физическим, и именно его используют маги, когда покидают тело — скажем, когда надо побывать на каком-то плане бытия, с одной стороны, лично, но с другой — не желая подвергаться риску преждевременно предстать перед небесной канцелярией. Ну, еще следует отметить, что именно астральное тело вырабатывает ту самую энергию, которую получают боги от своих верующих.

Четвертым элементом является центральное ядро, к которому «крепятся» все остальные оболочки. Это самая важная часть души из всех — единственная, которую невозможно уничтожить, разве что прямым контактом с Хаосом, и то не факт. После реинкарнации, как правило, от души остается только ядро с закодированной в нем информацией, хотя иногда за него зацепляются клочья других оболочек. Собственно, так и получается память о прошлых жизнях. У магов с этим особенно сложно. С одной стороны, маг теоретически может добиться того, что сохранит память и силу при перерождении, но на практике получается с точностью до наоборот: ядра магов при перерождении бывают особенно чистыми.

Пятую оболочку души называют «чувственный дух», она наиболее неоднородна и хрупка. Это личность. Характер. Эмоции. Чувства. Именно эту оболочку обычно понимают под душой в сказках — существо, с поврежденной пятой оболочкой или лишенное ее, становится похожим на бездушную машину.

Шестым элементом является «мыслительный дух». Это разум и память. Эта оболочка концентрируется в области мозга. Именно благодаря шестому элементу дух после смерти сохраняет способность мыслить и помнить, несмотря на утрату мозга.

Седьмая оболочка — магическая, ее можно сравнить с еще одной парой рук, она служит для впитывания и хранения магической энергии, или, проще говоря, маны. Именно она позволяет творить чары и взаимодействовать с магической энергией мира. У обычных людей седьмая оболочка находится в спящем состоянии, а у некоторых ее вообще нет, хотя это редкость, просто обычно она очень незначительна, хотя этого вполне достаточно, чтобы человека, скажем, можно было бы излечить с помощью магии. Хотя ее отсутствие не означает, что человек становится неуязвим к магическим воздействиям, его все равно можно поджарить, взорвать или заморозить — все что угодно сделать, лишается он только благотворного влияния, хотя это тоже можно обойти.

Восьмой элемент — это «бессмертный дух». Эта оболочка дарует своему владельцу неограниченно долгую жизнь, и у людей ее, само собой, нет. Только вечно живущие существа, вроде небожителей, демонов, джиннов и некоторых других, могут похвастаться присутствием этого элемента в своей душе.

Ну и последний, девятый — это «божественный дух». Как несложно догадаться из названия, он есть только у богов.

По количеству составляющих души можно оценить развитость ее обладателя. У людей душа состоит из семи частей. У демонов и небожителей — из восьми. У богов — из девяти. Четыре первых элемента — минимальный комплект, он есть даже у растений и бактерий. У животных, как правило, наличествует еще и пятый, а у самых высокоразвитых даже шестой, но у них эти оболочки устроены куда проще, чем у людей и прочих разумных. Чем более развито живое существо, тем сложнее его душа. Правда, в этом тезисе перепутаны причина и следствие.

Призрак — это существо, лишенное физического тела. Все остальное у него присутствует, но материальная оболочка осталась где-то в другом месте. Призрак видим и даже в некоторой степени осязаем, но назвать его живым затруднительно. Существование в материальном мире ему обеспечивает прана. Пока она присутствует, дух не способен уйти в другую плоскость бытия. Обычно после смерти прана очень быстро разрушается, это занимает недели, дни, а то и считаные минуты (зависит от конкретного индивидуума). Но если оно по каким-то причинам остается целым (например, подпитывается от другого элемента или внешнего источника), неупокоенный дух будет нормально существовать.[3]

Таким образом, выходит, что призраку нужно только лишь дать живое тело. Ну и, естественно, это нужно сделать так, чтобы не допустить побочных эффектов, все-таки душа очень хорошо помнит, что с ней происходило, и такое событие, как смерть, не может не оставлять на ней следов. Итак, берем живое тело разумного существа, уничтожаем его разум. Жестоко, да? А если тело принадлежит убийце и висельнику? Что, тоже? Ну и ладно, я в поборники вселенского добра и всепрощения не записывался. Затем начинаем очень аккуратно и не спеша вырезать из души реципиента четвертую, пятую и шестую оболочки, остальное не трогаем, оно пригодится для подавления попыток отторжения. Весь ритуал, по ощущениям, очень напоминает хирургическую операцию на сердце с помощью топора. На обрезанные энергоканалы вешаются заглушки по принципу зажимов, каждое действие выверяется с ювелирной точностью, вдобавок клиента нужно постоянно подпитывать энергией, чтобы не загнулся. Кропотливая, выматывающая и продолжительная по времени работа, но в отсутствии возможности просто вырастить новое, подходящее тело приходится выкручиваться и пользоваться тем, что есть.

Получаться у меня начало только на тридцать седьмом подопытном, а наверняка и чисто проводить операцию я научился только к девяносто четвертому.

С душой вселяемого проводится схожая операция: ядро, личность и разум внедряются в образовавшуюся пустоту, а остальные слои души приживляются поверх соответствующих им оставшихся оболочек реципиента. Конечно, возникает ряд сложностей, как, например, несоответствие числа и положения энергоканалов. Но в отличие от материального тела, в котором обрезанная артерия означает смерть, в энергетическом подобная ситуация не так фатальна. Первое время, конечно, возможен дискомфорт, но в дальнейшем лишние каналы гармонично встроятся в общую сеть, где будут наращены и соединены с другими.

Таким образом, осталось только найти Гатану подходящее тело. Брать орковское я не хотел, тут дело не столько в природных магических способностях, которые у орков, мягко говоря, не блещут, их можно и увеличить, нарастив седьмую оболочку. Дело в слишком коротком сроке жизни. Семьдесят лет — предел, конечно; для Гатана этот срок растянется до двухсот — трехсот, благо он некромант, да и умирал уже, тут волей-неволей способности к некромантии увеличатся едва ли не на порядок. Но этого тоже мало, я не был уверен, что трехсот лет хватит, для того чтобы душа окончательно окрепла, что ли, и смогла бы выдержать вторую операцию.

Идеально было бы разжиться эльфийским телом, это решило бы массу проблем, но где же в этом захолустье эльфа найти? Можно, конечно, отправиться на поиски в Долины или еще дальше, к Лунному морю, но это займет много месяцев. Пусть в одиночку я и преодолею это расстояние довольно быстро, но в том-то и дело, что одному мне туда идти нельзя, нужно брать охрану для статуса, и назад я же не один пойду. Если и отправляться, то и материалов, и ингредиентов закупить стоит. В общем, как ни крути, дело слишком долгое и ответственное.

Ну а раз так, то остается одно: подождать проходящий купеческий караван на старом тракте и надеяться, что там найдется кто-то подходящий; все-таки именно там я разжился своим телом, может, еще раз повезет. Эх, как давно это было, тогда мне схожую операцию проводила сама Тьма, да-а-а… приятно вспомнить…

ГЛАВА 13

На лесной опушке притаились двое дозорных, в отдалении виднелся изгиб дороги. Место было хорошее, густой кустарник надежно скрывал залегших наблюдателей, а растущие невдалеке хвойные заросли послужили источником материала для шалаша. Чуть сзади располагался старый выворотень, отлично подошедший для возведения надежного шалаша и расположенный так, что огонь от костра был совершенно не виден со стороны дороги.

Вот только дозорных за людей можно было принять лишь издалека, и то исключительно со спины. Хотя и на орков, каковыми они являлись с рождения, эти двое тоже мало походили. Прежде всего их отличала экипировка — добротные легкие кожаные доспехи, под которыми кое-где проглядывали кольчуга, короткие широкие мечи и стальные арбалеты. И все это содержалось в отличном состоянии, ни следа обычной для орков грязи и аляповатого разномастного вооружения. Да и сами орки выглядели на удивление опрятно. Поношенные плащи были местами аккуратно заштопаны, волосы, обычно у всех орков мира сальные и слежавшиеся, были чисто вымыты и собраны в тугие хвосты. Даже в Зентилийской твердыне, где орки составляли весомую часть армии и были подчинены суровой дисциплине, не часто можно было увидеть кого-то столь чистоплотного.

Однако эти двое уже давно не обращали внимания на такие мелочи, как внешний вид. За собой они следили автоматически, даже не замечая этого, как будто подчиняясь многолетней привычке.

Кусты едва слышно зашуршали, и к оркам, лежащим на подстилках из специально принесенных сюда хвойных иголок, присоединились еще двое в точно такой же одежде и с таким же вооружением. Новоприбывшие несли дымящийся котелок с каким-то варевом и деревянные миски на всех четверых.

— Ну как вы тут? Оголодали уже? — Задавший вопрос орк на вид был значительно старше остальных, его волосы уже почти наполовину окрасила благородная седина, но на его силе и мастерстве это никак не сказалось.

— С тобой оголодаешь, как же; так и жиром заплыть недолго, весь день лежишь, даже потренироваться толком нельзя. — Однако на лице говорившего было написано совершенно иное: что, мол, была б его воля, всю жизнь бы так провел. В подтверждение этой мысли он незамедлительно извлек из-за голенища сапога деревянную ложку.

— Да-а, тут хорошо, вот только еще бы солнце поменьше светило и бутылочку грибной настойки покрепче, — протянул второй наблюдатель, тоже доставая ложку.

— Эх, все бы вам, молодым, настойку хлестать.

— А я что? Я ничего. Да только с ней по любому вкуснее хоть каша, хоть мясо, хоть те же грибы. А кстати, что там у тебя?

— Да вот Харук из лагеря кабанчика притащил, — кивнул в сторону своего спутника седовласый. — Они там славно поохотились.

— Кабанятина — это хорошо. А что там в лагере говорят? С другой стороны известий нет?

— Нет, — мотнул головой Харук. — Со стороны пустыни вообще тихо, и разбойников нигде не видать.

— Жаль.

— А чего жаль-то? Тебе же тут нравится, сам говоришь — для полного счастья только бутылки не хватает, — ухмыльнулся Харук.

— Оно, конечно, да, только долго так сидеть тоже нельзя, не сегодня завтра с харушаками сцепимся, а у нас, почитай, сотня бойцов черт-те где сидит.

— Ты, Керк, попусту не болтай, — одернул его седовласый. — Пока князь не решит, не сцепимся, и вообще про это лучше помалкивать. Шаманы, знаешь, не только у нас есть, еще подслушают.

Керк хмыкнул, показывая, какого он мнения о чужих шаманах вообще и племени Харушак в частности, но спорить не стал.

Следующие несколько минут слышно было только сосредоточенное постукивание ложек и звук работающих челюстей.

— Кстати, а что там по поводу охоты? — нарушил тишину тот, что жаловался на отсутствие тренировок.

— О, точно! — оживился Харук. — Я когда в лагере был, там валялась туша здоровенного секача, в холке почти с меня ростом, матерый зверюга. Говорили, его сам князь завалил, в одиночку! Голова начисто срублена одним ударом; ну и бивни там, я вам скажу, что моя рука! Такой бы даже огра порвал, не запыхался. Ох, и не хотел бы я сам на такого нарваться.

— Ну, ты сравнил. Князь-то и дракона небось голыми руками в узел завяжет, а ты про какого-то огра! Или уже забыл, как он из нас дух на тренировках вышибает?

— Слушай, Цэрлэг, а я вот все хочу спросить, что вообще означает слово «князь»? А то уже год почти все Фобоса так называют, а что это значит? Или ты тоже не знаешь? — ушел от темы Харук.

— Почему не знаю? Знаю. Что-то вроде человеческого лорда, но ближе по смыслу к королю или вождю.

— А откуда знаешь?

— Гар сам рассказал, это же от него прозвище и пошло. Там, откуда Фобос родом, так называли правителей, вот Гар и решил, что слово подходящее.

— Ясно… — Харук замер, увидев, что вдали, на дороге, ведущей в лес, появилось облако пыли и едва заметные на таком расстоянии фигурки.

Орки мгновенно побросали опустевшие миски и залегли, внимательно вглядываясь в горизонт четырьмя парами глаз.

— Идут.

— Точно.

— Ну наконец-то! — оскалился Керк.

Цэрлэг, отойдя в сторонку и отвернувшись, уже что-то шептал в поднесенную ко рту черную веточку. Закончив, он резко ее надломил и вернулся к остальным.

— Все. Пошла птичка. Теперь смотрим внимательно и считаем, у меня еще шесть сигналок осталось. Шайг, давай в лагерь, магия это хорошо, но ноги надежней.

Орк дернул головой и в тот же миг скрылся в кустах, из этой четверки он лучше всех передвигался по лесу.

— Командир, — к нам подошел Варек. Торговец при его появлении нервно сжался. — Там ребята кое-что интересное нашли, ты хочешь взглянуть?

Мы подошли к одной из повозок, раньше она была накрыта брезентом, как, собственно, почти все телеги. Сейчас же ткань была откинута, и за ней обнаружились несколько клеток. Три из них были пусты, а в четвертой сидело странное существо. Я говорю «странное», потому что уже привык в первую очередь смотреть на ауру, и аура этого существа была очень необычной. Я не смог бы с точностью сказать, что в ней не так, все-таки в своей жизни я не так уж много видел биологических разновидностей разумных существ, даже десятка не наберется. Но то, что это существо не было человеком, я мог сказать сразу.

Через минуту я прекратил рассматривать ауру и обратил внимание на внешность раба — а кем еще может быть перевозимый в клетке торговым караваном разумный? Ребенок лет тринадцати, а может, и меньше. Весь в грязи, одежда представляет собой кипу заляпанной мешковины, но, похоже, что хоть согреть ночью эта кипа способна. Лицо вроде бы азиатское, хотя нет, европейские черты тоже проглядывают. Грязные черные волосы спадают на лицо. Большие карие глаза полны застарелого отчаяния и страха. Но то, что, по-видимому, и привлекло внимание орков, это уши, большие черные мохнатые уши, сейчас плотно прижатые, но слегка подрагивающие, когда кто-то из орков, разбирающих телеги, издаст особенно резкий шум. Повинуясь моему знаку, двое дюжих орков подтащили ко мне торгаша.

— Это кто?

— Звероухая, господин, я купил ее в Зантариме у одного знакомого.

Я перевел взгляд на клетку. Хм, действительно девочка, а так сразу и не скажешь.

— Оборотень?

— Нет, что вы, превращаться она не умеет, даже взрослые такие не умеют, у нее только уши звериные и хвост.

Значит, и хвост есть.

— Откуда знаешь?

— Так я сам спрашивал, когда покупал. У того моего знакомого и взрослые были, и давно уже, но ни один не превращался.

— Были?

— Их собирались принести в жертву, мне вот только ее и удалось выкупить, и то втридорога заплатил.

— И зачем ты ее выкупал?

Торговец замялся.

— Отвечай.

— У меня есть один постоянный клиент… можно даже сказать, друг… он волшебник и эм… любит экзотику, ну… я и стараюсь по возможности доставать ему редких существ.

Я вновь перевел взгляд на торгаша. Да-а, понятно, а ведь он уже давно промышляет таким заработком; помимо этой телеги были еще три с клетками, сейчас пустыми. И вот же совпадение, все они были рассчитаны на человека или кого-то другого, но точно разумного и прямоходящего, где же он столько «редких существ» берет, хотел бы я знать. Впрочем, не то чтобы я был ярым противником работорговли, уж не знаю, как другие виды, но многих людей из рабства выпускать нельзя в принципе. Холуи остаются холуями, как их ни назови, душа у них не меняется. Только получив свободу и, что еще хуже, власть, они превращаются в мерзопакостных тварей, чувствующих собственную ущербность и как следствие старающихся всеми силами загнобить и раздавить всех, кто качественно лучше них. Но тут был другой случай, судя по тем эманациям, исходившим от торговца, и его явному нежеланию говорить на эту тему, этот его друг-волшебник крайне мерзкая личность. А судя по следам, оставшимся на клетках, этот волшебник из всех «редких существ» больше всего предпочитает молоденьких девушек, если не сказать девочек.

Повернувшись к ребенку, я еще раз осмотрел ее ауру. Сильное истощение, но прежде всего не физическое, а моральное; на поверхности памяти плывут образы каких-то людей, нет, не каких-то и не людей, девочка вспоминает родителей и, кажется, брата с сестрой. Тех самых, которых скорее всего уже принесли в жертву в Зентилийской твердыне.

— Как тебя зовут? — обратился я к девочке.

— Она не понимает общего господин, она же дикарка из Бескрайней пустоши, они там даже с животными спят, — влез со своим замечанием торгаш.

— Как твое имя? — Мысленное общение давалось мне с трудом, так общался я только с Деймосом, но на таком расстоянии это не проблема.

Девочка дернулась и впервые посмотрела прямо на меня, а страх и отчаяние в ее глазах сменило удивление.

— Ю Лан.

— Лан из рода Ю? Правильно?

Ее мысли заметались, она что-то сказала, но языка я, естественно, не знал.

— Успокойся. Все хорошо. Просто четко проговаривай про себя ответ, я услышу. Ты Лан из рода Ю, верно?

— Да.

— Ну, вот и хорошо, сейчас я открою клетку и выпущу тебя, потом накормлю и дам другую одежду. Ничего не бойся, тебя никто не тронет, если что-то будет нужно, скажи мне. Как ты уже поняла, если сразу не услышу, дерни за плащ, договорились?

Девочка неуверенно кивнула. А я взялся за замок и сжал, механизм без всякого видимого сопротивления рассыпался железной крошкой.

У торговца глаза полезли из орбит; похоже, он даже забыл о наличии двух конвоиров, в сторону которых до этого постоянно косился и нервно вздрагивал при каждом их движении. Мои же орки при виде судьбы железного механизма и реакции торгаша только весело оскалились.

Ю Лан, выбравшись из клетки, посмотрела на меня каким-то странным взглядом, я следил за ее эмоциями, но определения чувствам, которые она сейчас испытывала, дать бы не смог.

— Вы дух ночи? Я чувствую… я никогда не чувствовала дыхания Великой Ночи так близко и так сильно. И мама тоже, и бабушка. Они говорили, что мать звезд очень крепко спит. А вы… а в вас… очень сильная Ночь! Вы великий дух, правда?!

Эта вспышка сопровождалась очень бурным эмоциональным выбросом, под конец Ю Лан очень смутилась, но продолжала смотреть на меня с какой-то отчаянной надеждой, затаенной радостью и страхом.

Я улыбнулся, хотя ее откровение было для меня как гром среди ясного неба. Значит, в этом мире есть темные? И не просто одиночки, а целый вид, где учение передается из поколения в поколение. Однако… А я-то был уверен, что это невозможно, раз уж даже орки начали поклоняться богам. Интересно, а Юринэ знала? Наверняка да, и говорить не стала абсолютно намеренно. Что ж, с этим я разберусь позднее, а пока…

— Мое имя Фобос, ты во многом права, я действительно очень близок к той, кого ты называешь Ночью, но об этом мы поговорим потом. Потерпи немного, сейчас я закончу дела здесь, и мы отправимся в безопасное место, где ты сможешь поесть и отдохнуть.

Закончив есть, Ю Лан смущенно посмотрела на меня. Да, аппетит у девочки отличный, и как только все влезло? Гоблинов и орков Ю Лан побаивалась, в связи с чем мы сейчас сидели вдвоем в моем небольшом личном домике, состоящем всего-то из одной-единственной комнаты, но для уединения достаточно. Пока Ю Лан утоляла голод, я успел подобрать ей кое-какую одежду из вещей неизвестных дроу. Конечно, все это будет великовато, но то, что шьют орки и гоблины, еще хуже, тут хотя бы натуральный шелк, правда, производимый скорее всего пауками, но кого волнуют такие мелочи?

Взяв сверток одежды и поднявшись с колоды, используемой в качестве табурета, я жестом велел девочке следовать за собой.

В шестидесяти метрах от лагеря располагался лесной пруд. Если бы не излишне сырая почва в его окрестностях, то лагерь стоял бы ближе, а так пришлось топать через лес.

— Вот тут помойся и переоденься. — Сверток с одеждой аккуратно пристроился на лежащем возле берега бревне. — Не волнуйся, тебя никто не побеспокоит, змей и пиявок в пруду тоже нет, только лягушки, но они не кусаются.

Я ободряюще улыбнулся и отошел в сторону. Конечно, никто из лагеря и не подумает ослушаться, но тут водятся дикие звери, хоть мы и существенно сократили их поголовье, но совершенно одну Ю Лан все равно оставлять нельзя.

Мои мысли тем временем вернулись к недавнему бою, или скорее избиению. В принципе, я и один мог справиться, за неполные два года, что я провел под землей, мой организм значительно окреп. Солнечные лучи уже не доставляли особого беспокойства, раздражая жаром кожу и яркостью глаза, но не более, хотя темные очки оказались бы очень кстати.

В отличие от тренировочных боев с Гаром и остальными тут я себя не сдерживал, стараясь как можно быстрее привести противников в недееспособное состояние, хотя все же старался по возможности не убивать, все-таки чем больше будет материала, тем лучше. Среди охраны каравана были очень неплохие бойцы, но против моей скорости и силы они ничего не могли сделать. Колдуна или мага, которого я втайне надеялся увидеть, в караване не было. Зато у некоторых торговцев оказались при себе волшебные палочки, простенькие артефакты, способные по команде владельца произвести некое определенное магическое воздействие. Как правило, это было простенькое заклинание, качеством сильно уступающее живой работе мага, много энергии в такой артефакт не вольешь, и подзарядить его тоже не каждый сможет, с подзарядкой артефактов у местных вообще проблема. Против слабеньких молний и сгустков магической энергии мне даже защиту выставлять не пришлось, пассивная справлялась, да и ее, пожалуй, можно было убрать. Но это я сейчас понимаю, а тогда эти горе-колдуны меня несколько напрягли, в результате чего очень быстро окочурились.

Бой не занял и десяти минут, вся работа орков свелась к отлову самых сообразительных, среди которых оказался и приснопамятный работорговец. Даже немного жаль, человеческая кровь моим мечам очень понравилась, пили они ее с большим удовольствием, так что из боя я вышел даже в лучшем состоянии, чем в него вступил. Помимо этого я диаблерировал командира охраны, дрался он очень хорошо, сразу виден богатый опыт. Аккуратно отключить его не получилось, пришлось убить.

Добыча, судя по горящим жаждой, злобой, предвкушением и безумием глазам Шуршана, была богатой, точно такой же взгляд бывает по утрам у кота, когда при нем режешь свежее мясо. Однако захваченные товары меня интересовали мало. Мне были нужны пленники. Из ста двенадцати караванщиков уцелели сорок три, у десятка были серьезные ранения, и выживут они или нет — большой вопрос. Из оставшихся для дела по разным причинам категорически не подходят двенадцать, а условно годны шестнадцать человек, и использовать их можно только в крайнем случае. И получается, что работать мне придется только с пятью кандидатами.

Невесело. Честно говоря, я очень рассчитывал, что в караване окажется хоть какой-нибудь, пусть и очень слабый, но маг или еще лучше эльф. Но надежды, увы, себя не оправдали, хотя чего уж там, не сильно я и надеялся.

— Господин. Я закончила.

Мокрые ушки, отдаленно похожие на кошачьи или лисьи, мелко подрагивают, как и длинный черный хвост, сейчас прижатый руками к груди. Одежда, надетая на мокрое тело, мгновенно промокла, и Ю Лан сейчас, несмотря на теплую погоду, была вся покрыта мурашками.

Поток теплого воздуха быстро высушил волосы и одежду, хорошо что я заранее подготовил это заклинание. Но все же надо будет найти девочке полотенце, а то я такой, казалось бы, простой и необходимой вещью так и не обзавелся. У орков спрашивать вообще бессмысленно, хотя наверняка среди добычи что-то подходящее найдется.

Теперь я наконец смог подробно рассмотреть, что же это за чудо мне досталось. Ушки действительно сильно напоминали лисьи, за тем лишь исключением, что были черными, хотя и полного сходства тоже не было. Хвост очень пушистый, с серебристым отливом и тоже однозначно лисий, по крайней мере, на мой не искушенный знаниями по звериной анатомии взгляд. Карие глаза вполне человеческие, только из-за смешанных европейских и азиатских черт лицо выглядит слегка необычно. В остальном тоже вполне себе человеческая девочка полутора метров росту, разве что верхние клыки чуть более выражены, но с вампирскими несравнимы, такие и у людей иногда встречаются. Одежда, конечно, великовата, но под плащом это не очень заметно. Магические способности есть, седьмая оболочка выглядит очень хорошо, и это природное, следов обучения почти не видно. А вот в то, что она не оборотень, ни за что не поверю. Да, вервольфы здесь, в Ториле, распространены очень широко, на втором месте стоят крысы-оборотни, вообще отвратительные и жалкие существа. А вот в земной мифологии лисы-оборотни встречались довольно часто, это китайские хули-цзин, корейские кумихо и японские кицунэ. Да даже в русских сказках присутствуют волшебные лисицы. Так что Ю Лан наверняка является каким-то местным аналогом, и описание сходится, вот только цвет меха немного смущает, но это уже мелочи, у меня вон тоже глаза нестандартной расцветки.

— Я что-то не так надела? — В ментальном голосе сквозило смущение.

— Нет, почему ты так решила?

— Ну, вы так на меня смотрите… — Только теперь я заметил, что она покраснела.

— Извини, если это тебе неприятно. Я просто впервые встречаю такую, как ты. Кстати, а как вы себя называете? Я имею в виду вид.

— Эм… ну никак… — замялась она. — Люди, как и все.

— А как вы называли других людей? Тех, что без хвостов и мохнатых ушей.

Она замялась с ответом; похоже, он ее сильно смущал.

— Бесхвостыми… ну… эм… это еще как ругательство было.

Ясненько. Я внутренне улыбнулся, что-то мне подсказывает, что в ближайшее время Ю Лан не доведется общаться с «приличными» людьми, и ей придется расти в окружении «ругательств».

— Понятно. — Я улыбнулся, показывая, что меня это совершенно не задевает. — А где ты жила? Ну, территориально, и как это далеко отсюда?

— Мы с семьей жили в лесу, в маленькой деревне. Но где это, и даже в какой стороне — не знаю, меня постоянно либо с мешком на голове везли, либо с накрытой клеткой. Только знаю, что это очень далеко, нас еще до того большого города почти два месяца везли.

К моему удивлению, ответ был дан очень спокойно, в ее голосе еще слышалась грусть и испытанная боль, но отчаяние уже было позади. То, что пережила Ю Лан, ее не сломало, а может быть, она смогла собрать себя по обломкам, и честно говоря, я не желал знать, насколько велика в этом моя заслуга. А сейчас она очень хотела показать мне, что является сильной и может быть для меня полезной. Именно такие мысли витали у нее в голове, хотя она и пыталась всеми силами их скрыть. Я в ее воображении был чем-то вроде мессии или воплощенного бога, сбывшаяся, ожившая мечта, посланец ночи, пришедший спасти ее. И несмотря на то что она понимала, что это не так и что у меня при нападении на караван были совсем другие цели, ей было все равно. Что со всем этим делать — у меня не было ни малейшего понятия, до сих пор еще никто не смотрел на меня такими глазами.

Эх… Как же все это печально.

ГЛАВА 14

Десятки трупов устилают каменный пол. Ровно девяносто человеческих тел, разложенных снаружи пентаграммы, в центре которой сияет мертвенным изумрудным светом черный обелиск, образуют ровный круг. Я стою в дальнем конце зала, в метре от границы этой композиции смерти. Не самое приятное зрелище даже на мой не страдающий излишней брезгливостью взгляд. Плащ пивафви, сейчас иссиня-черный, плотно закутал мое тело, так что даже в магическом зрении я полностью сливаюсь с царящей в зале тьмой.

С противоположной стороны от меня, с абсолютной симметричностью относительно обелиска, стоит другая фигура. Высокий бритый налысо человек так же, как и я, закутанный в пивафви, однако я хорошо его вижу, для моих глаз магия плаща не помеха.

Ну что ж, пора начинать. Все тела уже полностью подготовлены большей частью моими собственными руками.

Небольшое усилие, толика энергии огня — и расставленные вокруг тел свечи вспыхнули. Гатан вскинул руки, и тщательно выведенные линии девятилучевой звезды, в центре которой находилась старая, вплавленная в камень пентаграмма, засветились зеленоватым светом. Трупы почти полностью скрывали этот новый узор, лежа поверх сияющих линий, но зеленому свету эта преграда была безразлична, и он спокойно проступил через мертвую плоть.

Мерным, холодным голосом я начал читать заклинание. Я призывал себе в помощь давно забытые и проклятые имена древних темных богов, многие века назад исчезнувших из этого мира. Но их имена до сих пор несли в себе силу. Словно повинуясь звукам моего голоса, то ярко вспыхивали, то почти угасали ритуальные свечи. Трупы, дотоле недвижно лежавшие, конвульсивно задергались. Пальцы заскребли каменный пол, из многих ртов вырвался глухой утробный вой. Невидимый глазу, но могучий поток силы от моей вытянутой руки вливался в мертвые тела, и, повинуясь этой силе, погибшие люди, шатаясь, поднялись на ноги. Последние аккорды волшбы, и мой голос стих, а в центре зала вспыхнула красным светом пентаграмма обелиска. И через мгновение источаемое обелиском изумрудное сияние сменилось испускаемой тьмой, обрамленной по краям красноватым светом. Еще миг, и в глазах новосотворенных умертвий загорелся красный огонь.

— Ну как? Ты их полностью контролируешь?

— Хм… погоди секунду.

Одно из ближайших умертвий что-то захрипело и поковыляло ко мне, постепенно выправляя движение. Подойдя вплотную, оно издало несколько булькающих и кашляющих звуков, пока наконец не заговорило:

— Кхрм… прости, давно так не разговаривал уже и забыл, как надо.

Голос был глухой, скрежещущий и хриплый, с какими-то металлическими нотками.

— Ну, а все-таки? Как управление?

— Да вроде ничего сложного, сейчас только объединю их всех в одну систему и заложу алгоритмы действий. Ну вот. Все, теперь вообще почти не отвлекают. Хм, а я и забыл уже, как мир выглядит, если на него смотреть человеческими глазами.

— Ты же уже управлял теми трупами, которых я раньше поднимал.

— Хм… Да, точно, уже забыл. Но согласись, обычного зомби с умертвием не сравнить, я уже не говорю о скелетах.

— Ладно, тебе виднее. Гатан, где ты там?

— Уже здесь, владыка. — Гатан действительно уже обогнул толпу и подходил к нам с Деймосом.

Я поморщился. С тех пор как я вернул Гатана к жизни, он стал до ужаса пунктуален в титуловании, хоть он и раньше этим грешил, но хотя бы ограничивался «господином», а этот его «владыка» вызывал у меня просто нервный тик. Нашел, блин, архимага, терпеть не могу незаслуженных регалий. Но, увы, старик уперся. По его мнению, раз я сумел вернуть его к жизни, то я заслуживаю этого титула, он даже пытался мне это доказать, приводя в качестве аргументов различные выдержки из многочисленных исторических трактатов Тэя, исходя из которых, по его мнению, я заслуживаю называться архимагом. Все мои слова по поводу опыта и навыков старик гениально пропускал мимо ушей. В конце концов я плюнул, но удовольствия мне это не добавляло, я был убежден, что, когда дело касается магии, лесть, какой бы она ни была, очень опасна.

— Спешу вас поздравить, владыка. Восхитительный ритуал, великолепный, девять десятков умертвий за каких-то полчаса! Никогда не думал, что мне повезет поучаствовать в таком действе. Увы, в той жизни с моими скромными силами я не мог и надеяться на что-то подобное.

— Ну, теперь у тебя силы не такие уж и скромные, лишь осталось опробовать их в бою.

— Все благодаря вам, владыка, не волнуйтесь, я не подведу.

— Хорошо, подготовьте их к бою, надеюсь, они стоят потраченных усилий. И, Деймос, нам с Рунгом нужно будет призвать несколько элементалей, твоя помощь пригодится.

Оба кивнули, причем кивок Деймоса был синхронно произведен девятью десятками оживших трупов.

Подойдя к двери, я встретился взглядом с Ю Лан, она подстриглась, и теперь ее прическа очень напоминала каре. Все время ритуала Ю Лан просидела здесь возле двери, я был этому не очень рад, но запрещать не стал, только незаметно повесил на нее дополнительный щит.

— Ну что? Сильно испугалась?

— Нет. Это было даже красиво… ну, пока они выть и корчиться не стали.

При этих словах она едва заметно вздрогнула, все-таки она очень хорошо собой владеет, далеко не каждый взрослый человек выдержал бы это зрелище. Хотя, возможно, дело в том, что тут каждый камень пропитан моей энергетикой, а как я уже успел убедиться, моя энергия очень благотворно влияет на душевное равновесие Ю Лан.

— Ладно, пойдем. — Я положил ей руку на голову и слегка взъерошил волосы. — Нужно поскорее закончить приготовления, а впереди еще много работы.

Огромный орк, не уступающий в росте и комплекции ограм. Кожа немного отдает фиолетовым, сам закован в великолепный стальной доспех, под рукой лежит перевязь с огромным волнистым двуручным мечом. В зале еще двадцать три огра личной охраны. Король Гарыг.

Я его уже видел пару раз, правда только издали, но даже если бы не видел, ошибиться и не узнать его было бы трудно. Внешность у самозваного короля Териамара была весьма приметной, кожа у огров обычно по цвету мало чем отличается от человеческой, но иногда бывает и фиолетовой. Огры с таким цветом кожи гораздо сильнее и умнее своих соплеменников. И судя по всему, в Гарыге тоже присутствовала эта сила.

Сам король сейчас изволил кушать, выглядело это, кхм, своеобразно. Сдается мне, что даже среди самых диких и кровожадных печенежских ханов найти кого-то столь же «утонченного» и «деликатного» было бы крайне сложной задачей. Впрочем, я здесь не для любования изысканными манерами, тем более что, находясь в тени, я слышу и вижу все несколько иначе.

Так, проверим. Угу, как я и думал. Гарыг увешан защитными амулетами по самое не могу, да и доспехи у него непростые, и меч, похоже, может воспламеняться по желанию владельца. Так, защита от огня, холода, ядов, кинетический щит, общая защита от любого магического воздействия. Впечатляет. Где он, интересно, все это раскопал? Хотя я был бы очень удивлен, не окажись у него чего-то подобного, но все равно любопытно. Итак, варианты. Можно ударить по площади, но даже самое мощное из моих атакующих заклинаний Волна Смерти его не убьет, да и огры охраны, пожалуй, тоже выживут за счет своего объема жизненной энергии, что делает такую атаку совершенно бессмысленной. Можно телекинезом разорвать сердце или превратить мозг в серую кашицу, но что-то мне подсказывает, что надежнее и быстрее будет отрубить голову.

Я шел по узкому коридору пещеры, время от времени плотнее кутаясь в забрызганный и местами порванный плащ пивафви. То и дело приходилось низко нагибать голову, кланяясь протянувшимся поперек коридора обвалившимся от времени балкам. В руках я сжимал обнаженные мечи, лезвия которых покрывала черная в темноте кровь. Капли медленно катились по металлу клинков к опущенным остриям и падали на каменный пол. Да мечи уже и не могли впитывать кровь, исчерпав на сегодня свою способность к поглощению, оба и так гудели от переполняющей их энергии. Сегодня они мне очень помогли, за все время боя я сам лишь дважды смог хлебнуть крови, увы, но возможная для меня скорость движений никак не влияла на скорость течения крови у моих жертв. А выгадать момент для трапезы, когда на тебя наседают три десятка огров, очень непросто. После того как кинетический щит не выдержал встречи с адамантиевым лезвием и голова так ничего и не успевшего понять Гарыга упала на каменный пол, а я благополучно вывалился из тени, началось самое интересное. Удар Волной Смерти, увы, в готовом виде имеющейся у меня в единственном экземпляре, избавил меня от дюжины орков и позволил прикончить семерых огров, пока те не успели прийти в себя. После чего в зал ворвались еще три десятка их сородичей вместе с таким же количеством орков. Ворвались они, конечно, не все и не одновременно, но пробиваться к выходу от этого было не сильно проще. Очень жаль, но входить в тень в любой момент я не могу, иначе бы сразу ушел, а не тащился бы сейчас по этому «техническому» коридору. Пока пробивался сюда, истратил все готовые заклинания; когда стало совсем туго — превратился в серебряный туман, но, несмотря на всю подготовку, без ранений все равно не обошлось. Но все-таки я прорвался! Ценой нескольких переломов, ранений и разрыва некоторых внутренних органов, но вырвался! Однако чтобы я еще хоть раз пошел на подобную авантюру…

В коридоре наконец открылся просвет. Передо мной находился роскошный зал, а в дальнем его конце у главного входа шел бой. Орки племени Харушак отчаянно пытались сдержать напирающих на них живых мертвецов, умертвия, закованные для повышения живучести в свою старую броню и до зубов вооруженные, методично выкашивали противостоящих им орков. Среди последних вовсю разгоралась паника, и единственным, что ее сдерживало, было наличие среди обороняющихся четырех огров, которые совместными усилиями кое-как сдерживали нападающих.

Ну вот и добрался наконец. Атака наших сил началась сразу же после смерти Гарыга, и мои умертвия показали в ней себя очень хорошо, не зря мы с Деймосом потратили столько времени на создание и внедрение им личностных матриц. По идее, нежить может сохранять память и личность того, кем она была при жизни, по желанию поднимающего ее некроманта, разумеется. Но мы решили так не делать. Конечно, полное стирание старой личности и памяти превращает умертвие в абсолютного болвана, однако новосотворенная нежить уже не будет мечтать впиться в глотку своему создателю. А внедрение созданных нами личностных матриц в совокупности с коллективным разумом, во главе которого стоит Деймос, очень быстро превращает болванов в идеальных солдат с великолепными возможностями самообучения.

Я не стал дожидаться вполне очевидной развязки и сплел Волну Смерти. Это отняло несколько минут, и защитники за это время потеряли двоих огров, те еще до моего прихода были изрядно порезаны. Волна Смерти за несколько мгновений прекратила битву, орки, гоблины и огры один за другим повалились на плиты пола бездыханными трупами.

А мне казалось, что я слышу композицию Logos Naki World, пожалуй, действительно в тему мелодия.

Умертвия, не теряя времени, отправились дальше. Небольшой отряд двинулся в коридор, которым пришел я, а спустя еще пару минут в зал вошли вспомогательные силы урук-хаев. Орки взяли под контроль входы и выходы из зала, а гоблины начали деловито обыскивать трупы, сразу сортируя и упаковывая трофеи.

— Полусотник Цэрлэг! Разрешите доложить! — передо мной вытянулся пожилой, но еще весьма крепкий орк. — Пятый, седьмой и четырнадцатый квадраты захвачены и контролируются, потери незначительные.

— Сколько?

— Семеро тяжелораненых, четверо убитых; среди умертвий выведено из строя шестнадцать, но, похоже, как восстанавливаются, я в этом не силен, но они шевелятся и вроде как пытаются себя чинить, руки там оторванные пришивают или ноги приматывают.

— Хорошо. Пусть мне принесут воды и не мешают, а ты возвращайся к делам.

Крепко сжатый кулак с силой ударил рядом с сердцем, после чего орк пошел выполнять распоряжения. Уже через минуту я с жадностью глотал холодную воду, кровь кровью, но я же не истинно мертвый, мне обычная еда и вода тоже нужны.

Усевшись по-турецки прямо на каменный пол, я начал приводить себя в порядок. Бой не прошел для меня легко, молоты и дубины огров несколько раз достигали цели, один раз мне раздробили ступню и два раза левую руку, во второй раз ее едва не оторвало, и она повисла на лоскуте кожи, лишь каким-то чудом ее никто не достал, и мне не пришлось выращивать новую. Боюсь, растить пришлось бы долго. Как же хорошо, что я могу отключать болевые рецепторы, только это меня и спасло, ну, и накачка энергией, разумеется. Регенерация у меня хорошая, а когда я весь во вражеской крови, то раны заживают едва ли не быстрее, чем их наносят. Правда, с костями сложнее, но мне вообще грех жаловаться.

— Деймос, ты как, сильно занят?

— Глупый вопрос. Руковожу наступлением.

— Однако ответить ты мне, наконец, можешь, а то я до тебя никак не докричусь.

— Нет, не могу.

— Тогда давай двигайся.

Деймос без слов пустил меня за управление, а заодно и поделился памятью.

Интересное ощущение — смотреть сразу множеством глаз и в различных направлениях; будь я обычным человеком, мог бы сойти с ума. Голова сразу заболела, но боль была вполне терпимой.

— На тебе элемы, на мне нежить.

— Всех выдержишь?

— Хм. Нет, давай половину.

На мой мозг обрушились реки информации, сознание расширилось и вышло за пределы тела, я всем существом чувствовал, как напряглась шестая оболочка души.

Все было не так уж и плохо, даже наоборот, хорошо. Общие потери моих орков составили всего сорок шесть бойцов, из них необратимых оказалось пятнадцать, остальных после должного лечения можно было вернуть в строй. Среди нежити необратимых потерь вообще не было, повреждения, да, были, у некоторых довольно серьезные, но все можно было исправить за час-два работы, да и сами умертвия неплохо регенерировали. Вот скелеты и простенькие зомби, результаты моих более ранних опытов и практических занятий, которые тоже в полном составе участвовали в операции, требовали каждый личного участия некроманта для восстановления. Но, честно говоря, возиться с ними я считал излишним, гораздо выгоднее да и проще будет поднять еще пару сотен качественных умертвий, благо материала теперь хоть завались.

Потери противника меня радовали, из почти полутора тысяч бойцов харушаков на данный момент были уничтожены или взяты в плен неполные восемь сотен, что было значительно лучше даже самых оптимистичных прогнозов. Другие племена пока сидели тихо-смирно, но в спину ударить могли. Впрочем, меня это почти не волновало, даже более того, было в некотором смысле желательно, так как, если они и сунутся в принадлежащие нам тоннели, Деймос просто высосет из них все жизненные силы, уж что-что, а на своей территории он почти любого чародея силы лишит, и неважно, откуда тот ее черпает — из пряжи Мистры или от небесного покровителя. Это к другим кланам мы с ним старались не лезть, дабы шаманы, чего доброго, не заметили наших реальных возможностей, а у себя дома не сдерживались.

Впрочем, после сегодняшнего все это будет уже неважно, крови и боли вокруг столько, что не нужно быть некромантом, дабы ее почувствовать, тем более что любой убитый сейчас в Териамаре — это жертва Деймосу, ну и мне заодно, не просто же так я взял себе имя бога. Так что мое второе «я» в любом случае поднимется на следующий уровень, а то и на два, и станет настоящим Великим Духом, а я, в свою очередь, высшим вампиром. Я даже сейчас чувствовал, как в меня вливается сила и как под ее действием расширяются мои энергоканалы, уплотняется и развивается аура, и, самое главное, в глубине моего существа разгорается пока еще совсем маленький, робкий, едва заметный огонек источника!

Источник. Как много заложено в этом слове. Для существования вампиров, магических существ — таких, как эльфы, драконы, горгульи, джинны и многих других, — необходима магическая энергия. Одни расы могут жить без нее довольно долго. Например, эльфы даже не чувствуют особого дискомфорта, попадая в лишенное магии место, однако без доступа магической энергии их жизненный срок сократится и уже будет составлять не несколько тысячелетий, а всего пятьсот — семьсот лет. А еще они не смогут иметь детей, ибо для рождения эльфа его мать должна на протяжении всей беременности поглощать огромное количество магической энергии. У драконов та же ситуация, а вот джинны, если будут изолированы от магии, умрут уже через несколько дней. Точно так же и вампиры, увы, без магии долго существовать не могут. Если вампир живой, то потеряет все свои способности и перестанет чем-то отличаться от человека, а вот истинно мертвый просто рассыплется прахом. Но главное, вампиры не имеют своих источников и почти не способны брать энергию из окружающего мира. Единственный способ для большинства вампиров пополнить ее запасы — это пить кровь. Кровь — это сама жизнь. Волшебная алая жидкость, напоенная маной и праной так, как ничто более. Совершенно не обязательно иметь седьмую оболочку души, чтобы в крови текла сила, иначе такие вещи, как жертвоприношения и магия крови, были бы чем-то мифическим, если бы вообще существовали. Ведь почти любое разумное существо имеет источник, даже самые обычные люди не лишены его, хотя силы он вырабатывает сущий мизер. И теперь он у меня есть. Пусть маленький, едва заметный и совершенно неспособный удовлетворить мои потребности, но ОН ЕСТЬ! А значит, со временем я смогу его развить и усилить. Только ради одного этого стоило рисковать и надрываться, проводя сложнейшие ритуалы, напрягаться до умопомрачения, зачаровывая сотни клинков, а потом идти в первых рядах, лично начиная главный ритуал, и приносить самые ценные жертвы.

Боевые полусотни успешно теснили противника. Широкие, обитые металлом щиты, скованные между собой цепями, им в этом очень помогали. В узких подземных коридорах плотный сомкнутый строй, блистающий металлом, становился поистине ужасающим зрелищем. Урук-хаи уступали харушакам в числе, но превосходили их в выучке и боевом искусстве; более того, в тесноте строя больше значила прочность доспехов и общая защищенность, а не подвижность и скорость. Битва в строю — это не утонченное фехтование, а простая и незамысловатая рубка, где все зависит от силы и выносливости. Да, у харушаков были огры, но они не привыкли сражаться плечом к плечу, всегда оставаясь одиночными бойцами, они скорее мешали своим, да и если уж говорить откровенно, выучка и боевое мастерство у них были далеки от идеала. Всегда полагаясь на свою природную силу, они мало уделяли внимания тренировкам и дисциплине, а еще сыграло роль и нахождение на особом положении, как, собственно, и отсутствие серьезных противников. Большинство огров сейчас либо были уже мертвы, либо находились на участках атаки нежити или элементалей. Никто из лидеров темных орков не собирался напрасно класть жизни своих солдат, в конце концов, элементали и нежить были специально созданы для уменьшения жертв среди своих. Те немногие огры, что попадались на пути следования полусотен, уничтожались без серьезных потерь, сказывались упорные тренировки и длительная подготовка к борьбе именно против таких противников.

Кольцо быстро сжималось. Казалось, с тех пор как я срубил голову Гарыгу, прошла уже целая вечность, но на самом деле не больше двух часов, а территории харушаков уже почти полностью перешли под наш контроль. Кое-где еще оставались очаги сопротивления, но большей частью только потому, что я хотел победить с наименьшими потерями. Главный очаг сопротивления располагался у жилых помещений, где сейчас собрались женщины и дети со всего клана Харушак, обороной там руководил здоровый огр, даже по меркам своего народа настоящий гигант, на две головы выше своих собратьев. Кожа серовато-стального оттенка, лоб и переносица украшены причудливой татуировкой. Одет в удлиненную набедренную повязку, кожаную безрукавку и наплечники. Я специально не нападал, только обозначил свое присутствие и демонстративно стягивал войска. И вот наконец-то случилось то, чего я ждал.

— Я вошть огров! — прогудел гигант. — Хоркай выликий храбрый вошть и рыххарр! Вы победить, мы здываться! Штоб усе слыхачи, грю! Хоркай храбрый вошть, но Хоркай не глупый вошть, Хоркай хочет мир!

ГЛАВА 15

— …И хрен ли, что ты мечник? Еще скажи щитоносец… — наставлял неразумных на путь истинный Цэрлэг. — В любой войне стрельба никогда лишней не была, наоборот, это ж первейшее дело. Охотники есть?

В воздух взметнулся лес рук; ну да, среди орков все охотники.

— Чем владеете — лук, арбалет? Лук, понятно, чего еще ожидать-то было, где ж на вас, косоруких, столько арбалетов-то взять? Тэк-с, ну, значит, переучивать вас не будем, тут учить — только портить, хотя было бы что… Сбегаете до арсеналов, скажете интендантам, что Цэрлэг требует выдать луки и стрелы. Не скажете — хрен вам эти хомяки чего дадут, интендант — это ж целая философия, а не должность… Да смотрите получше там, сами все выбирайте, а то еще подсунут чё-нить не то, знаю я этих гоблинов… У-у-у, скупердяи, только бы зажать… Ну, чего вылупились, головастики? Бегом, марш! Во-от. То-то же. А остальные быстро берем арбалеты и на стрельбище. И в темпе, в темпе!..

После разгрома харушаков у нас появилось очень много новобранцев. Несколько малых племен сразу после нашего триумфа и поглощения остатков первого племени попросились принять их в состав Урук-Хая. Так что теперь все ветераны с утра до ночи гоняли пополнение. Это касалось как старших командиров вроде Груна, Торша и Варека, так и младших, вплоть до десятников, а иногда инструкторами назначали и рядовых… хотя их сразу же при этом повышали в звании. Не избежали подобной участи и мы с Рунгом. Хотя я-то что? Учить мне приходилось только Ю Лан, да и учить — не совсем верное слово, кицунэ привязалась ко мне как хвостик и сопровождала везде, где только можно. Хоть спала в своей комнате, и то хорошо. В остальном моя жизнь не сильно изменилась, разве что спарринг-партнеров на ежедневных тренировках стало больше. А вот Рунг страдал, даже нет — Страдал! С большой буквы. Его буквально раздирало внутреннее противоречие: с одной стороны, исполнилась его давняя мечта, и он стал верховным шаманом огромного города, но с другой, он страсть как не хотел открывать бывшим соперникам свои секреты, и тем более учить их. От этого внутреннего противоречия он буквально сходил с ума. Верховный шаман должен быть главным учителем и наставником в племени, чем больше у шамана учеников, тем выше его статус, но тертого и битого жизнью старика душила жаба. В результате чего по коридорам Териамара время от времени разносились изысканные животрепещущие тирады, в которых приличными словами были только междометия. Багаж литературных знаний Рунга был просто огромен, я заканчивал писать уже третий трактат, а он все еще преподносил сюрпризы.

— Стыд, срам, позор и поношение! — возмущался Цэрлэг. — И это доблестные урук-хаи, истинные дети Великой Тьмы, с колыбели не расстающиеся с оружием?! Да ни хрена!!! Толпа троллей-паралитиков! Всем тренироваться, пока не научитесь хотя бы в мишени попадать!!!

Цэрлэг ругался и грозил всяческими карами неуспевающим.

Новобранцы постепенно учились стрелять.

А я размышлял о расширении уже в полной мере своих (!) владений.

— Ты еще не надумал создавать свой клан?

Не успел я еще толком заснуть и проникнуть в глубины сна, как уже такие вопросы.

— С чего вдруг ты об этом?

— У тебя уже есть значительные владения, верные слуги и весьма высокий уровень силы для твоего возраста.

— И?

Я сел на кровати. Сегодня Юринэ решила для разнообразия поговорить со мной в моей же комнате в глубинах Териамара, а не устраивать экскурсии в места из моей прошлой жизни. Также сегодня она решила сменить прическу. Теперь ее волосы были разделены на четыре хвоста, два из них сзади свободно спускались к полу, а два других были хитрым образом уложены в подобие очень крупных цветов пиона и располагались сантиметрах в пяти над ушами. Выглядело это настолько естественно, что я даже не сразу заметил. Хотя не понимаю, как столь необычная прическа может выглядеть естественно. Впрочем, это касается обычных женщин, а для Юринэ естественно все, что она сама пожелает, и тут чужое мнение никого не волнует. Тем более прическа мне нравится, хотя есть у меня подозрение, что побрейся она налысо, мне бы все равно понравилось, все-таки она моя Тьма. Какая тут может быть объективность?

— Ты вампир.

Молчу, выжидающе глядя на Юринэ и пока не улавливая связи между моей властью и созданием семьи.

— Вампиру необходимо иметь собственный клан. Это делает его сильнее. Более того, родственные связи у вампиров несравнимы с теми, что есть у людей или каких бы то ни было других рас. Вампир физически не способен предать свой клан, даже мысль об этом отвратительна всему его существу.

— Вот как… это верно для всех вампиров или только…

— Это верно в отношении тебя и твоих будущих детей.

— То есть мне достаточно обратись кого-то, и он будет мне вечно предан?

— Чтобы ты смог кого-то обратить, он уже должен быть тебе предан и готов без тени сомнения последовать за тобой куда угодно и выполнить любой приказ. Любовь, преданность тебе и твоим идеалам, на худой конец восхищение — это что касается чувств. Далее идут определенные личностные характеристики, параметры души. Условий довольно много, и найти кого-то подходящего будет весьма сложно. Это плата за силу. Другой мне удалось дать тебе весьма высокий потенциал, но за все нужно платить.

— Ясно.

Откровенно говоря, чего-то подобного я и ожидал. Выходит, правильно, что я не пытался обратить кого-то из орков, несмотря на все намеки Гара. Правда, я тогда руководствовался иными соображениями.

— А что будет с теми, кто не подходит под нужные параметры, если я все-таки попытаюсь их обратить?

— Либо умрут, либо станут упырями.

Как же я, оказывается, соскучился по этому спокойному голосу и серым глазам, даже мысли как-то вяло текут, хочется только молчать и наслаждаться тишиной.

— Понятно. Погоди… Тогда получается… Ты думаешь, у меня могут быть дети… обычным образом?

— Конечно. Правда, их мать, с вероятностью в восемьдесят процентов, умрет при родах.

— Спасибо, обрадовала. — Я криво улыбнулся.

— Если, конечно, она не дракон, эльф или еще какое-нибудь магическое существо. Пожалуйста. Или не твоя дочь.

— ??!!! Ты поняла, что сейчас сказала?

— Что у тебя могут быть дети от твоих дочерей. — Никаких эмоций, абсолютная серьезность.

— Хм… А ничего, что это несколько неправильно и как-то не принято в человеческом обществе?

— Ты не человек.

— Это что-то меняет? — Умиротворение как рукой сняло.

— Да. Многие малочисленные виды не имеют проблем с наследственностью при внутриродовом скрещивании, драконы например. И я тебя ни к чему не призываю, просто информирую.

— Знаешь, ты ужасное существо.

— Я не существо, я сущность, но все равно спасибо.

— Это был не комплимент.

— Знаю, но все равно спасибо.

— Ты издеваешься?

— Немного.

— И тебе весело?

— Немного.

Мне кажется или у нее в глазах плещется смех? Ничего не понимаю… Хм…

— А что насчет Ю Лан?

— У нее есть шанс выжить, но лучше не обращай ее, по крайней мере, пока. Кицунэ родственны вампирам, кровь для жизни им не нужна, но при серьезной травме они способны, выпив ее, быстро восстановиться.

— Я думал, что кицунэ оборотни.

— Это тоже не совсем так, в лису превратиться она, конечно, сможет, но эта способность ближе к перекидыванию драконов, чем к трансформации оборотней.

— А в чем разница?

— Для кицунэ форма лисы — это второй настоящий облик, а истинные оборотни — это метаморфы, они способны менять свое тело, как им заблагорассудится, для них это естественно, даже магической энергии не нужно.

— Что-то я даже не слышал о таких. Ладно, на Земле, но получается, их и на Ториле нету?

— Есть. На Ториле много истинных оборотней, но мало кому из них удается войти в силу, а пока они молоды и слабы, у них только одна звериная форма.

Я улыбнулся.

— Сегодня ты очень разговорчивая.

— Да.

— С чего бы?

— Неважно. Тебе уже пора.

— Всегда ты так.

Прежде чем взор полностью заволокло туманом, я успел увидеть, как Юринэ прикрыла глаза и улыбнулась.

— Господин, простите, что разбудила, я очень виновата, но это важно.

Открыв глаза, я увидел рядом со своей кроватью Ю Лан. У нее был очень виноватый вид: ушки прижаты к голове, а кончик хвоста зажат в ладошках, карие глаза полны раскаяния и чувства вины. Картина умилительная до слез, злиться просто невозможно, даже если бы меня действительно разбудила Ю Лан.

— Я тебе уже говорил: не называй меня господином. — Я сел на кровати и улыбнулся. — Ну, так что случилось?

— Вождь Гар попросил позвать вас. Кажется, у них произошло что-то значительное, и им очень нужно ваше присутствие.

Ну да, естественно, Рунгу бы и в голову не пришло меня будить, он знает, что я это ненавижу; разве что сюда бы заявился лично Эльминстер или кто-то его уровня. Впрочем, заявись в Териамар кто-то столь серьезный, я бы узнал об этом первым. И Рунгу данный факт известен, хотя Ю Лан это тоже знает, вот только отказать она не могла, не то воспитание.

— Еще раз прошу прощения, я не хотела мешать господину, недостойная готова понести наказание.

А вот это меня бесит. Я понимаю, если бы она была служанкой во дворце какого-нибудь китайского императора и ей прививали подобное поведение с самого детства. Но семья Ю Лан жила в глубокой глуши, в маленьком поселке таких же, как и она, кицунэ, люди там даже не появлялись. До момента нападения. Откуда в ней этот восточный этикет? Да и восточный ли? Больше похоже на то, что она пытается кому-то подражать. Я, конечно, понимаю, что таким образом она пытается выразить мне свое уважение и признательность, а в данном конкретном случае еще и раскаяние, но какой смысл? Я же и так чувствую ее эмоции. А это самоуничижение, которое временами на нее накатывает, страшно раздражает.

— Ю Лан, я тебе уже много раз говорил: не называй меня господином, мое имя Фобос. И прекрати себя так вести, ты ни в чем не виновата, и разбудила меня не ты.

Девочка вся сжалась, ушки поникли еще сильнее. Ну вот, сорвался, обидел ни в чем не повинную девочку.

— Ю Лан, как меня зовут? — произнес я наиболее теплым голосом, на который был способен.

Перед тем как ответить, она слегка замялась, и ее щеки едва заметно порозовели.

— …Фобос…

— Ну вот, молодец. Так ко мне и обращайся, без всяких «господинов» и «повелителей».

— Хорошо… Спасибо, господин Фобос.

!!!!!.. Великий Мрак! За что мне все это?! Я же не сделал ничего плохого!

Где-то на самом краю сознания я уловил смех Юринэ.

— Забавно… — задумчиво протянул я, глядя на заваленный трупами орков и гоблинов зал. На телах не было никаких повреждений, а вот если глянуть на энергетическую составляющую, то все выглядит совсем иначе. Тонкие тела буквально выпотрошены, от аур остались жалкие ошметки, картина напоминает воздействие моей Волны Смерти, только более радикальное, что ли, или более завершенное — сложно подобрать слова. Пожалуй, больше всего подойдет термин «качественное». Да, именно, более качественное, все равно, что работа мастера рядом с потугами подмастерья, и подмастерьем был я. А еще это напоминало последствия моего диаблери, после него от энергетического тела жертвы остается примерно столько же. Как бы то ни было, из них вытянули всю жизненную и духовную энергию, а у кого была — и магическую, причем очень быстро, буквально в доли секунды. Мне сейчас на диаблери требовалось секунд тридцать, в лучшем случае двадцать, это если я спешу. А вообще, по-хорошему, минут пять, ибо если спешить, то неизбежны потери драгоценной энергии как на этапе поглощения, так и на этапе усвоения.

Ко мне подошел Гар.

— Племена Плешивого Черепа, Волчьего Клыка и Серого Щита, судя по всему, объединились и решили напасть на нас. Вот только не понимаю, зачем пошли здесь, есть гораздо более удобные направления для удара.

Да, действительно, внимательнее приглядевшись к телам, я понял, что они принадлежат как минимум трем разным племенам орков. Честно говоря, я до сих пор не очень разбираюсь в отличительных знаках, принятых у орков. Одни племена малюют знаки на щитах и броне, другие для обозначения статуса и принадлежности завивают волосы, третьи раскрашивают тело или делают татуировки. Сами орки в этом многообразии стилей разбираются легко, даже дети знают, какие знаки приняты у того или иного племени или клана. Гербом племени Равшай был черный меч, опущенный острием вниз, с гардой в форме поднятых крыльев. А позже у племени Урук-Хай в место, где клинок сужается к острию, с двух сторон били черные же молнии, как бы впитываясь в него. Вернее, так было задумано, однако во время реализации орк-живописец, изображавший на полотнище штандарта новый герб, что-то перепутал, и молнии стало возможно узнать, только если очень постараться. Их, конечно, изначально задумывалось изобразить чисто символически, но теперь, помимо изменившихся параметров, в месте, где молния преломляется для соединения с клинком, она еще и продлевалась, образуя некое подобие еще одного узкого острия с каждой стороны. Когда ошибку обнаружили, что-то менять было уже поздно, ибо многие уже успели скопировать герб; да и получалось, надо признать, не так уж плохо, даже в какой-то степени красиво.

Но я отвлекся. Суть в том, что у устлавших пол трупов клановые и племенные знаки отличались; более того, я насчитал шесть шаманов, и тоже из разных племен. То тут, то там валялись хобгоблины, куда более крупные и сильные родичи обычных гоблинов, и даже несколько кобольдов, уж эти-то откуда здесь взялись? Я и не слышал, чтобы в Териамаре они встречались. Впрочем, сейчас это неважно.

— Ну, прямо как на бойню шли.

Замечание Гара было очень верным, это и впрямь напоминало бойню, стадо пришло в нужное место и его забили, быстро и четко.

— Деймос, твоих рук дело?

— У меня рук нет, я существо бестелесное, нематериальное и глубоко духовное.

— Да, да, да; а еще ты дух-вампир, и глядя на эту картину, мне в голову приходят только два слова: массовое диаблери. Мог бы и сообщить, что планируешь подобный шаг. Когда ты хоть успел и почему я не заметил?

— Ты в это время с Юринэ разговаривал, вот и проспал все. Кстати, мог бы уже заметить, что во время разговоров с ней ты совершенно не воспринимаешь окружающий мир.

— Да? Буду знать. Но ты не уходи от темы: зачем тебе понадобилось устраивать эту бойню, и вообще, рассказывай по порядку.

— Да ничего особо сложного. После разгрома харушаков я распространился на весь город, а сейчас и того больше; ты же заметил, что моя сеть изменилась, впрочем, как мы и планировали. Теперь меня не то что обычный шаман, не всякий архимаг обнаружить сможет. Да и ты теперь не тот, что раньше, но это ты и сам знаешь.

— Да знаю, давай короче, кто это такие и как ты их привел в эту ловушку?

— Может, мне просто памятью поделиться?

— Памятью поделишься потом, а сейчас просто ответь.

— Да просто все. Это те, что больше всего злились на Урук-Хай и конкретно на тебя — так сказать, идейные противники. Они и сами бы объединились со временем, а так я немного их подтолкнул и направил, а когда все подошли — выпил. Тут самые отмороженные и фанатичные, так что теперь можно спокойно дожать остальные племена.

Я задумался. Честно говоря, у меня самого подобные мысли в голове блуждали, вот только времени на их обдумывание не было. Все-таки хорошо иметь второго себя, чтобы занимался теми делами, на которые у тебя нет времени. Деймос как будто подслушал мои мысли.

— Да, кстати, вот твоя доля.

Я не успел ничего ответить, как меня накрыло. Это до боли напомнило мое первое диаблери, хотя в этот раз энергоканалы не разрывало от напряжения, все-таки я сильно подрос, но к тому было близко.

Кое-как отдышавшись и поднявшись с пола, я выдал тираду на смеси великого и могучего, гоблинского, орковского и диалекта Абиса, который уже неплохо освоил; также мой монолог содержал выдержки из немецкого, японского и английского языков. Общий смысл тирады сводился к тому, как сильно я «люблю» и «уважаю» свое второе «я», по какому-то недоразумению носящее имя достойного греческого бога с хорошей родословной, как я «восхищаюсь» непревзойденным интеллектуальным уровнем этого «достойного» духа и прочее в том же роде. Изливался я минут двадцать, то есть до тех пор, пока мой мозг не прекратил настойчивых попыток покинуть черепную коробку методом «был бы топор, а дверь сделаем». Стоящий рядом Гар взирал на меня с неподдельным уважением, как, впрочем, и остальные бойцы племени, находящиеся в зале; похоже, сегодня в их глазах я затмил даже Рунга. Деймос деликатно помалкивал и слушал, за что я ему безмерно благодарен, иначе, честное слово, одними словами я бы не ограничился. И как же хорошо, что я еще не успел обучить Ю Лан языку, так что она поняла только то, что я ругаюсь, а не то, КАК я ругаюсь, и это просто бальзам на душу.

Впрочем, несмотря на всю экспрессию, происходящее меня радовало. Теперь действительно можно будет быстро покончить со всеми конкурентами, да и телам применение найдется. Правда, работа предстоит куда более сложная, чем в прошлый раз, всю энергетическую составляющую придется выстраивать с нуля. Но нет худа без добра, внедрение личностных матриц будет происходить гораздо проще и быстрее, да и, пожалуй, на само поднятие уйдет меньше энергии.

— Гар, начинай захват остального города. Также передай в верхний лагерь — пусть проконтролируют выход. И пошли кого-нибудь за Гатаном. И еще одно: полагаю, не стоит излишне церемониться, все, кто хотел к нам присоединиться, уже это сделали.

— Понял. Женщины и дети?

— Как всегда, детей в детинец, женщин на хозяйство. Успокойся, мои слова не означают, что вы должны вырезать все живое.

Гар кивнул и вместе с остальными орками покинул зал. Моя армия уже насчитывала больше двух тысяч воинов, что составляло одну пятую всего орковского населения Териамара, а с учетом всех последних событий и того больше. Конечно, большая часть этих войск обучена так себе, но уровень наших противников не лучше.

Оглядев зал еще раз, я задался вопросом: когда прибудут гоблины-барахольщики? Хм, а Гар их вообще вызывал? Мог не вызвать. Ну, значит, сбор трофеев оставим на потом, а пока…

— Ю Лан, — обернулся я к стоявшей в нескольких шагах девочке. Услышав свое имя, она придвинулась ко мне на шаг и выжидающе заглянула в глаза, на трупы она смотрела без малейших эмоций — похоже, уже привыкла. — Поможешь мне с пентаграммой?

Кицунэ с готовностью кивнула, в ее глазах зажглось любопытство.

— Хорошо, тогда начнем. — Легкое движение кисти, и на полу засияла иллюзия стандартной пентаграммы. — Помнишь те руны, что я тебе показывал в прошлый раз? Их нужно будет расположить по периметру замыкающего круга, начиная вот с этого места. Первой будет руна…

ГЛАВА 16

— Молодец, на этот раз намного лучше, но все еще слишком резко. Резкое движение человек непроизвольно фиксирует и к нему подсознательно готовится. А плавное движение замечает с опозданием и не успевает среагировать. Не нервничай, представь, что танцуешь, движения должны перетекать друг в друга, сливаться в одно.

— Но, учитель, я не могу, если я начинаю двигаться плавно, то ничего не успеваю.

— А если ты начинаешь спешить, то твои движения становятся слишком очевидными и заметными.

— Вы и так видите все мои движения, — надулась Ю Лан.

— Да, но я не человек, а ты вдобавок ко всему еще и ауру забыла замаскировать, — улыбнулся я.

— Ой! Извините, я сейчас. — Весь праведный гнев мигом был забыт, и Ю Лан начала старательно наводить маскировку. — Но даже не глядя на ауру, вы все равно видите все мои движения, даже если на меня не смотрите.

— Ничего удивительного, я знаю тебя уже три года, и за все это время мы расставались больше, чем на несколько часов всего полтора десятка раз. Удивительно, что ты меня до сих пор не читаешь. Вернее, читать-то ты меня читаешь, но вот во время тренировок становишься очень рассеянной.

— Извините. — Опущенная голова, поникшие ушки, ну прямо пай-девочка, просто смотри и умиляйся.

— Извините, говоришь… А кто три дня назад отделал двоих лучших воспитанников Цэрлэга? А ведь я их видел, хорошие бойцы, уже сейчас в гвардейскую сотню определять можно. Что скажешь, лисенок? Только смотри, словам вроде «они сами упали и начали в исступлении биться головами о стену» я не поверю.

Ю Лан залилась краской и еще сильнее опустила голову, пряча глаза; даже стоя в двух метрах, я чувствовал, как полыхает ее лицо. Однако это меня уже не обманывало, я четко видел, как ее губы расползаются в улыбке, — ну точно лиса.

За эти три года Ю Лан сильно подросла и уже научилась перекидываться, превращаясь в черную лисичку с шерсткой, отливающей серебром. Также она неплохо освоила магию, но лучше всего ей давалась магия жизни. То, на освоение чего у меня уходили месяцы напряженного труда на грани потери сознания, у Ю Лан получалось максимум через неделю занятий. А еще она выучила русский язык, и этим фактом я гордился больше всего, чего, увы, нельзя сказать об орках, эти по-русски научились только ругаться, хотя процесс все же понемногу шел. Главным двигателем и сторонником нового языка был Рунг. Верховный шаман просто тащился от «великого и могучего», и всем волей-неволей приходилось приспосабливаться. Особенно это касалось его учеников, так как упрямый старик в какой-то момент решил, что русский язык ему нравится намного больше, чем общий и тем более родной орковский, не говоря уже о гоблинских диалектах. А придя к данному решению, он сделал вывод, что разговаривать теперь будет только на русском языке, а если кому что не нравится, это его личные проблемы, верховного шамана никак не касающиеся. При этом кара за неисполнение воли верховного шамана меньше не стала, невзирая на то что исполнитель просто не в состоянии ее понять. Неудивительно, что при подобном подходе все подопечные Рунга очень быстро приобщились к новому языку. Относительно спокойно себя могли чувствовать только вождь и офицерство, для них упрямый шаман все же делал исключения и всемилостивейше соблаговолял снизойти до общения на языке дикарей, к которым от теперь причислял всех, кто не владеет «языком истинным». По Териамару все упорнее ходили слухи, что старик окончательно впал в маразм, но о том, чтобы его сместить, никто даже не заикался, ибо жизнь дороже.

— Ладно, горе мое, хватит на сегодня. Соруг под дверью уже двадцать минут мнется.

Ю Лан издала вздох, долженствующий показать, как она не хочет прекращать занятие, и вновь напустила на лицо выражение крайней обиды и разочарования. Да-да, верю, особенно если не обращать внимания на ауру, с которой опять спала маскировка, и полыхающие в ней радость и веселье. Я только улыбнулся, глядя на это чудо природы, и пошел к двери.

Интересно, что такого срочного нужно Гару, что он послал ко мне своего адъютанта?

— Начать войну? Нет, Гар. Я слишком хорошо знаю историю. Когда угроза исходит от некроманта, весь мир объединяется для борьбы с ним. Для меня нет более надежного способа самоубийства, чем начало завоевательной войны против всего мира. Даже орки и тролли не готовы жить под властью некромантов. Урук-хаи в этом отношении уникальны, и то только по причине того, что некромантом являюсь я. Кому-то другому вы подчиняться не будете, про верность и преданность я вообще молчу. Что уж говорить про людей, эльфов и дворфов? Найти среди них одиночек, готовых служить, можно, но основная масса этих народов костьми ляжет, но не подчинится. И неважно, насколько я буду хорошим и гуманным правителем, клеймо некроманта будет висеть на мне всегда, как серое полотнище над зачумленной деревней. А я ведь еще и вампир, хотя это, конечно, можно скрыть, но правда рано или поздно обязательно проявится. Однако моральный аспект — это еще не все. Завоевать мир, располагая ресурсами одного государства, да еще такого карликового, как мое, невозможно! На это нужны века, сотни лет постепенного расширения, победы должны обязательно перемежаться поражениями. При этом над страной должны развеваться стяги разных правителей, и главное, войны должны начинать не мы! Только так одна страна может покорить весь мир. Однако есть еще одно обстоятельство, про которое ты забыл, Гар. И оно одно стоит всех других.

— И что это? — Было видно, что мои слова возымели действие.

— Боги, Гар, боги. Никто из них не станет молчаливо наблюдать, как я вырезаю их последователей. Я не обманываю себя, мне не выстоять даже против тройки рядовых архимагов, да что тройки, на меня одного Эльминстера с головой хватит или того же Халастера. А если сюда прибудут избранники богов, то от меня даже души не останется, рано мне еще тягаться с такими силами. На Деймоса тоже большой надежды нет, он, конечно, крут как горы, которыми теперь фактически и является, но против по-настоящему сильного и подготовленного мага может не так уж и много. Впрочем, кое в чем ты прав. Думаю, действительно пора потихоньку выходить из изоляции. Хм… Подготовь группу для похода в пустыню, полагаю, полусотни будет достаточно.

— Пустыни? А что мы там будем искать?

— Бединов. Следует наладить отношения с кочевниками; если получится, это откроет для нас большие возможности, так что кандидатов в отряд подбирай тщательно.

— А если дело сорвется?

— Бединских племен в Анауроке много, не получится с одним племенем — получится с его врагом. Когда сформируешь отряд, покажешь мне, постараюсь увеличить его шансы на выживание.

— Хорошо, сделаю, но на это уйдут месяцы, если не годы, в смысле на поиск и налаживание контактов.

— А спешка в подобных делах неуместна, бедины, пожалуй, единственные наши соседи, с кем можно установить союзные отношения. Да и я не прошу сразу подружиться со всей пустыней. — Я развернулся к выходу и, оглянувшись у самой двери, добавил: — Будет достаточно, если кочевники не станут хвататься за оружие при виде нашего стяга.

Идя по коридору, я размышлял. Пожалуй, самому мне не стоит лезть в пустыню, дипломатия не мой профиль. Конечно, как псионику мне ничего не стоит подобрать нужные слова в разговоре и слегка улучшить общий настрой собеседника. Но это бесчестно, даже такое небольшое шулерство с моей стороны уже, по сути, является обманом, а пытаться заполучить союзника обманом чревато очень печальными последствиями. В лучшем случае этот обман вскроется в самый неподходящий момент, и союзник станет врагом, а про худший вариант лучше даже не думать. К тому же я всегда был сторонником сталинского принципа управления: плохой правитель ничего не делает. Хороший правитель старается сделать все сам. А мудрый найдет тех, кто сделает все лучше, чем он, и поставит на соответствующие должности, а если не может найти, то создаст. Иосиф Виссарионович всегда поступал согласно третьему тезису. «Кадры решают все!» — это слова самого Сталина, вот и я стремился идти тем же путем. Система должна сохранять жизнеспособность даже при отсутствии своего создателя. Очень многие великие империи рушились именно потому, что были завязаны на личность, как только личность вождя и создателя исчезала, империи погибали. Хуже только, если вообще ВСЕ решения принимает один человек, а его подчиненные совершенно не способны брать ответственность на себя и проявлять инициативу. Такая система может рухнуть даже при живом и здравствующем правителе просто потому, что на доклад будет потрачено драгоценное время.

У орков должны появиться свои специалисты во всех областях, и особенно в дипломатии. Да это будет нелегко, даже очень трудно, скорее всего посольство ждет неудача не только с первым племенем бединов, но и, боюсь, с первым десятком их племен, однако со временем научатся.

Не то чтобы я собирался умирать в ближайшее время, но и проводить всю оставшуюся жизнь в этих горах точно не хочу.

Кстати, ведь у меня еще осталось два незаконченных дела, вернее, два дела, которые я еще и не начинал. Посещение Зентилийской твердыни и экспедиция в руины Миф Драннора. Пожалуй, пора туда наведаться, вот только с чего начать?

И как поступить с Ю Лан?

В Зантарим ее брать нельзя: во-первых, опасно, во-вторых, ей это вряд ли принесет удовольствие, уж больно неприятные воспоминания у нее связаны с этим городом. Я их как-то посмотрел, пытался выудить из памяти хоть примерное местоположение ее дома, так после просмотра очень захотелось вернуться на родину за парой боеголовок, этак на пятьдесят килотонн каждая, одна для Зантарима, вторая для цитадели Бэйна, что расположена на одном из уровней Абиса.

В Миф Драннор тоже в общем-то опасно, до самого города добраться можно без особого дискомфорта, а вот внутри, как мне удалось узнать, и стражники есть, сам-то я с ними справлюсь, а вот Ю Лан постоянно прикрывать будет проблематично. Да и откровенно говоря, пользы от нее ни в Зантариме, ни в Миф Дранноре я не вижу. Более того, для меня как для высшего вампира лучше путешествовать в одиночку — и сбежать проще, и сдерживать себя не надо. Я не тешу себя излишними иллюзиями, если встанет выбор между моей жизнью и жизнью Ю Лан, я выберу себя. Да, это крайне противно осознавать, но, увы, это факт; вероятно, я очень мерзкое существо. Жаль. Однако хуже всего то, что Ю Лан об этом знает, но это знание никак не влияет на ее ко мне отношение, и это как-то… ненормально, и даже страшно. Но мне бы очень не хотелось, чтобы Ю Лан погибла от моего же Сумеречного Пламени или Голодной Тьмы. Я, конечно, смогу вернуть ее к жизни, привязку и защиту души я ей уже давно обеспечил, но лучше избежать проблем, чем мужественно их преодолевать.

Итак, что выбираем?

Крупнейший город на берегах Лунного моря, находящийся чуть ли не под прямым управлением бога раздора, со всеми вытекающими последствиями, такими, как самый богатый невольничий рынок в регионе, сильнейшая гильдия убийц и самое отмороженное жречество.

Или руины, населенные неизвестным количеством монстров, полные древних ловушек и разграбляемые с момента ухода эльфов?

Хм… сложный выбор… очень… пожалуй, все-таки выберу… Зантарим. А что? Я ценю свою жизнь.

С собой я взял двенадцать моих лучших умертвий, они уже стали достаточно умными и не требовали постоянного контроля. Вообще же идея внедрения пустых личностных матриц себя оправдывала на все сто процентов. Я получил саморазвивающиеся личности, полностью и абсолютно преданные мне, вдобавок с огромной силой и колоссальной выживаемостью. Сейчас, при взгляде на них, без должной квалификации нельзя было даже сказать, что они мертвы, да в принципе они и не были мертвыми. Высшая нежить с полным правом может называться иной формой жизни, устроенной несколько по другим законам, но все-таки жизни. В моих умертвиях текла кровь, бились сердца, да они даже есть могли вполне нормально, переваривать пищу и получать из нее энергию. Все это было далеко не обязательно, но и лишним не являлось. Внешне от обычных людей они тоже мало отличались — чуть более бледная кожа, более сухой, металлический голос и слегка светящиеся красным в темноте глаза.

До Зантарима мы добрались без происшествий — ну разве можно считать за происшествие две разбойничьи шайки?

При входе в город я несколько напрягся, но ничего страшного не случилось, моя маскировка сработала как надо, даже не досмотрели, а что, спрашивается, досматривать у десятка воинов, у которых из имущества только то, что на них. Вот бы стража удивилась, узнай, сколько мы с собой несли золота… хотя, конечно, для них лучше оставаться в неведении, как говорится, «меньше знаешь — дольше живешь».

Зентилийская твердыня меня разочаровала. Нет, конечно, город весьма впечатляющий, красивый, солидный. Даже, можно сказать, стильный. Но нигде никаких охранных амулетов, заходи в любой дом, в любую лавку, будь ты хоть сам Мефистофель. Конечно, были исключения, но крайне мало, да и обмануть те «сигналки» и «барьеры» было раз плюнуть.

С поиском постоялого двора пришлось повозиться, абсолютное большинство трактирщиков стучали либо жрецам, либо страже, либо Черной Сети — организации, совмещающей функции службы безопасности, разведки и руководства преступного мира. Так что задачка была не из легких. Но, на мое счастье, псионики на поверхности вещь редкая, а защита разума, в свою очередь, вещь дорогая. Так что приемлемый вариант был найден, этот трактирщик тоже стучал, но исключительно для галочки и не особо заботясь о том, чтобы сведения совпадали с реальностью. Особенно если клиенты не доставляют хлопот и платят при этом хорошо.

Потом пошли трудовые будни. Круглые сутки я мотался по городу в поисках книг, ингредиентов, магических предметов, оружия, ну и, конечно, рабов.

Рабский рынок в Зантариме был, пожалуй, лучшим на всем побережье Лунного моря. А мне были нужны специалисты самого разного профиля: каменщики, плотники, кузнецы, охотники, фортификаторы. Даже повара и те были нужны. И надо было искать не кого придется, а мастеров. Еще мне были нужны эльфы для экспериментов и диаблери. Да и не только эльфы, дженази тоже бы очень пригодились, хоть водные, хоть огненные, любые. Вдобавок я давно хочу создать себе запасное тело на случай уничтожения этого, а в качестве заготовки лучше всего использовать эльфийское. Душа у меня крепкая, даже магию хаоса выдержит, не зря же я столько давился этой дрянью, что течет по венам у демонов и по какому-то недоразумению называется кровью.

Медленно, но верно у меня набирался караван с далеко не самым дешевым товаром. Деймос по моей просьбе отправил к стенам Зантарима полусотню умертвий, мы с ним теперь могли свободно беседовать на любых расстояниях и даже делиться энергией.

Раньше у меня не было возможности оценить такую способность вампиров, как изменение внешности, да и честно говоря, к собственному стыду, я даже и не знал, что она у меня есть. Это было нечто среднее между метаморфизмом и материальной иллюзией; поначалу я даже подумал о магии духа, но потом отбросил это предположение. Ведь изменения внешности никак не сказывались на возможностях, кожа не становилась прочнее от того, что я «покрывал» ее хитиновым панцирем, а иллюзорные когти не превосходили по остроте настоящие. Фактически я мог менять свою внешность как угодно, однако по какой-то причине человеческие или близкие к ним личины давались значительно проще, чем, к примеру, внешность демонов. Правда, к сожалению, эта способность никак не повлияла на мои навыки в обычной иллюзорной магии, и там я по-прежнему оставался откровенной посредственностью, если не сказать хуже.

Ценность подобной способности в Зентилийской твердыне была колоссальной. Даже предположить не берусь, скольких проблем я избежал и сколько денег сэкономил благодаря ей.

Сегодня я в очередной раз осматривал невольничий рынок и заметил нечто интересное. Эльфийка. Подойдя ближе, я убедился, что не ошибся, вот только кое-что не сочеталось, а именно рост. В первый момент я подумал, что она просто ребенок, но, присмотревшись, понял, что ошибаюсь. Это была девушка, молодая, судя по ауре, но точно уже не ребенок, все пропорции тела это подтверждали, но ее рост был от силы полтора метра, и то с большой натяжкой, я бы даже сказал, очень большой. Коротко стриженные рыжие волосы, смугловатая кожа, типично эльфийские раскосые глаза, ну и, конечно, заостренные уши. Куда уж без ушей. Я уже купил несколько эльфов, в среднем они были ниже человека, но сто семьдесят сантиметров держали стабильно, а тут полтора метра, да еще и смуглая кожа, я о таких даже не слышал.

— Что-то заинтересовало? — подскочил ко мне пухлый торговец.

Я окинул его равнодушным взглядом. Равнодушие — это главное, иначе цены могут взлететь в несколько раз.

— Да вот смотрю, что это у вас за странный эльф.

— О-о-о, это эльфийка, господин, только сегодня утром доставили из Сембии. Не смотрите, что она маленькая, все, что нужно для дела, у нее на месте. — И торгаш скорчил сальную рожу.

Я глянул на сидящую эльфийку и позволил на лице появиться тени брезгливости, а потом перевел взгляд на соседний павильон, где как раз торговали молоденькими девушками.

Торговец сразу сообразил, что выбрал не ту тактику, и постарался исправиться:

— О нет, что вы! Вы меня не так поняли, я имел в виду работу по дому. Посудите сами, такая экзотическая служанка есть далеко не в каждом дворянском поместье. Да и стоит недорого.

При последних словах я вновь перевел взгляд на торговца и изобразил на лице легкую заинтересованность.

— И сколько же она стоит? — максимально небрежно уточнил я.

— Сотню золотых. — И видя, что я начал разворачиваться, чтобы уйти, быстро добавил: — То есть я хотел сказать семьдесят, вы же понимаете, она все-таки эльфийка.

Я остановился и сделал вид, что задумался. Торговец нервно переминался с ноги на ногу, ну да, я, кажется, уже говорил, что ментальной защиты тут ни у кого нет, а вызвать нужные эмоции и навести на правильные мысли дело элементарное.

— Я дам пятьдесят, и ты дашь ей что-то более приличное вместо этого рванья. — Сказано это было таким тоном, как будто я оказываю ему величайшую милость.

Торговец энергично закивал, и уже через несколько минут переодетая и мало что понимающая эльфийка стояла передо мной. Что касается торговца, то уже через час он забудет о том, что так испугался неизвестного клиента, как и об иррациональном желании продать ему именно эту эльфийку во что бы то ни стало. Настоящие воспоминания будут заменены фантомными, гораздо более ему приятными и не вызывающими никаких вопросов.

Эльфийка послушно шла следом, время от времени поглядывая на моих телохранителей, но попыток к бегству не предпринимала. Это хорошо, значит, умная, а то я уже наблюдал пару побегов, да и у самого случаи были. Эльфы-мужчины так вообще все пытались бежать, что, конечно, не прибавляло у меня уважения к их интеллектуальным способностям. Спрашивается, куда могут убежать клейменые рабы, да еще и с ошейником на шее, в городе рабовладельцев?

Покружив по рынку еще два часа и купив десяток молодых девушек и одного дворфа-кузнеца, угодившего в рабство за долги, я вернулся на постоялый двор. Трактирщик, надо сказать, был мне очень рад, и это неудивительно, если учитывать, что я снимал у него все помещения, да еще и платил весьма щедро. Думаю, за тот месяц, что я провел в Зантариме, он выручил больше, чем за весь предыдущий год работы, а то и два. Ко мне иначе как милорд он уже давно не обращался и старательно следил, чтобы у меня не возникало лишних проблем. Даже лично свел и познакомил с одним из деятелей Черной Сети, который за некоторую сумму, не такую уж и большую, открыл мне доступ на черный рынок и избавил от лишнего внимания со стороны своей организации.

— Ну и что ты за чудо? — Я сидел в своей комнате, а передо мной стояла та самая низкорослая эльфийка.

Видя непонимание в ее глазах, я решил упростить вопрос:

— Как тебя зовут?

— Айвел. — Тихий и слегка неуверенный голос.

— Хорошо, Айвел, меня зовут Фобос, а теперь постарайся ответить на несколько вопросов: там, откуда ты родом, все эльфы такие же, как ты? Я имею в виду цвет кожи и рост.

— Да.

— Хорошо, а теперь расскажи мне побольше о своей родине и не спеши, если нужно, подумай, я не тороплю. Если хочешь есть, то сейчас принесут.

Родом Айвел была из тропических лесов, растущих на южных берегах Сияющего моря. Ее народ жил крайне изолированно, весьма редко имея дела с посторонними. Айвел даже не знала общего языка, пока не попала в рабство. Когда она собирала лечебные травы для селения, то наткнулась на отряд юань-ти, змееподобных гуманоидов, также проживающих в тех лесах. Убежать не получилось, ее поймали и отнесли в поселение племени, где собирались употребить в качестве главного блюда, и, как только Айвел приготовилась к медленной и мучительной смерти, ей повезло. Племена юань-ти не были столь изолированными, как тропические лесные эльфы, и они частенько торговали с людьми экзотическими специями, ядами и рабами. Так что Айвел благополучно перекочевала на корабль работорговцев, а уж как она пересекла весь континент и оказалась в Лунном море, девушка не имела ни малейшего понятия. Хотя, судя по всему, имела место телепортация, многие магические гильдии неплохо наживались за счет переброски экзотических товаров с одного края мира на другой.

После окончания рассказа я оставил Айвел в своей комнате, самому мне поспать все равно в ближайшее время не светит, а пихать ее к остальным эльфийкам я посчитал неразумным. Хотя бы по той причине, что в отличие от них Айвел не хотела бежать, уже давно смирившись со своим положением и прекрасно осознавая невозможность возвращения домой.

ГЛАВА 17

Через три дня я покинул Зентилийскую твердыню. В общей сложности я купил сто тридцать пять рабов. Из них тридцать эльфов, тринадцать мужчин и семнадцать женщин, семеро дворфов, которые вообще редко бывали в рабстве, родичи и клан всегда их оперативно выручали. Исключение составляли только изгои и преступники. Трое огров-бойцов и две феи, эти продавались как экзотические домашние питомцы на черном рынке. Остальные были людьми, двадцать семь мастеров различного профиля и шестьдесят шесть молодых девушек — символично получилось.

Одна повозка целиком была забита книгами, вторая ценными ингредиентами, удалось найти даже кровь драконов целых трех видов, белого, красного и черного, ценность подобного приобретения для вампира переоценить сложно. Ну и конечно, оружие, как зачарованное, так и нет, но все очень хорошего качества, при выборе пригодились знания, добытые из душ орогов. Я вообще выпотрошил память всех плененных душ; конечно, это было не полноценным вбиранием навыков, и все приходилось закреплять длительной практикой, но все равно это было значительно быстрее и эффективнее, чем обычное обучение.

Рабы меня позабавили, не скажу про всех, но эльфы точно планировали бежать, как только отойдем от города. И где хваленая эльфийская проницательность? За целый месяц не смогли понять, ни КТО их охраняет, ни того, что на каждом уже висит следящая метка. Впрочем, веселье не состоялось, так как, стоило нам выйти из зоны видимости города, появились те пять десятков умертвий, которых Деймос отправил из Териамара. И вот тут поднялся вой. Новоприбывшие не были столь хорошо замаскированы, как те, которых я взял с самого начала. Первыми неладное почувствовали лошади, тоже купленные мной в Зантариме. На моих телохранителей они внимания не обращали — хвала моему таланту некроманта, — а вот новеньких раскусили сразу. Рабы тоже быстро смекнули, что да как, и уже приготовились расстаться с жизнью от когтей дикой нежити. Айвел, которая шла рядом, похоже, даже не заметила, как вцепилась мне в плащ. А когда пять десятков живых мертвецов, встав передо мной, синхронно, единым движением ударили себя в грудь и склонили головы, начался настоящий бардак. Я быстро привел в порядок пополнение, набросив на них новые реанимирующие чары, а потом занялся успокоением народных масс; лошади, кстати, успокоились гораздо быстрее.

В общем, путь мы продолжили. Но если раньше на меня смотрели всего лишь с опаской, то теперь с откровенным ужасом. Исключением были только огры, которые ничего не поняли, дворфы, которые уже давно смекнули, что на новом месте их будет ждать работа по специальности, а если постараться, может, даже и неплохая жизнь, и Айвел, в чьих глазах теперь читалось откровенное почтение.

По прибытии в Териамар я сдал огров Хоркаю, дворфов и несколько кузнецов из людей — Тару, остальных работников Шуршану. Эльфов разместили в заранее подготовленных помещениях рядом с моей лабораторией, фей — в моем кабинете, а девушек — в ближайших к месту моего проживания коридорах, там все равно комнаты пустовали, и занимать их никто не рвался. Вообще единственным моим соседом до этого момента была Ю Лан. Айвел поселили в одну из моих комнат, она по-прежнему вызывала во мне крайнее любопытство, и я собирался изучить ее вид как можно лучше.

За прошедшие годы я потратил много времени на изучение собственной физиологии, а также на методы передачи некоторых присущих моему организму свойств другим живым существам. Как и предупреждала меня Юринэ, попытки обращения оканчивались крайне плачевно для обращаемого. Но отрицательный результат тоже результат, тем более коллапс происходил не мгновенно, и я мог наблюдать процесс перестройки до начала саморазрушения организма подопытного, так что некоторых успехов я все-таки достиг. Теперь мне предстояло изучение эльфов, на них у меня вообще были большие планы. Орки, конечно, верны, удобны и довольно сильны, однако, даже несмотря на все улучшения, которые мы с Деймосом старательно привносим в их генофонд, ограничены сроком жизни максимум в сто — сто тридцать лет и, честно говоря, не очень способны к магии. Простая статистика: примерно на десятитысячное орковское население Териамара приходится всего четыре десятка шаманов, две трети из которых фактически беспомощные ученики. И это при том, что с момента моего прихода к власти Рунг постоянно шерстит население на предмет детей с даром. У гоблинов ситуация не лучше, всего тридцать или около того шаманов, при этом все поголовно ученики.

На этом фоне эльфы выглядят очень перспективно. Добавить силы, регенерацию, увеличить и так неплохую сопротивляемость враждебной магии, немного изменить цветовую характеристику, ну и, естественно, поправить восприятие окружающего мира. И на выходе получим практически идеальную расу, по крайней мере, идеальную для меня, а чужое мнение в этом вопросе меня не интересует.

Через две недели я наконец закончил исследования, и они, мягко говоря, заставляли задуматься. Нет, дело не в свойствах эльфийского организма и даже не в особенностях души. У эльфов я обнаружил ту же патологию, которую гораздо раньше заметил у орков. До этого момента я не был до конца уверен, но теперь сомнений практически не осталось. Патология очень напоминала родовое проклятие или генетическое наследственное заболевание. Я, конечно, не медик, мог и ошибиться, однако факт был налицо: оба народа подверглись принудительной деградации на генетическом уровне, причем орки гораздо сильнее. Почему принудительной? Да потому что ни одна болезнь естественным путем не может поразить абсолютно все население или всех представителей вида, даже биологическому оружию нужна сторонняя помощь. А у меня были три десятка эльфов, среди которых были и лунные, и золотые, и лесные, даже одна тропическая, как я с некоторых пор стал называть Айвел. И у всех в той или иной степени присутствовали признаки вырождения, причем не только в физическом, но и в духовном плане. Кто-то очень могущественный на протяжении многих поколений крайне старательно травил перворожденных и их извечных врагов, а может, и не только их. Единственная причина, по которой эльфы еще не скатились до полуживотного состояния, это их продолжительность жизни; однако даже сейчас от их некогда великих империй остались одни руины, а самих эльфов спокойно продают на рабских рынках. Не говоря уже о том, что средняя продолжительность жизни перворожденных упала до трехсот лет. И самое печальное, я знал, кто может осуществить подобное, изуродовать не только тела, но и души двух огромных народов, так же как и загнать магию в рамки четких законов и ограничений. Единственным возможным кандидатом был Всевладыка Эо, творец Абер-Торила и повелитель всех местных богов.

Тем не менее полученная информация ничего не меняла, только желание нашпиговать Эо адамантом или искупать в первородном Хаосе возросло.

Потом была неделя расчетов и три дня подготовки. После чего первый «доброволец» был отправлен на операционный стол. Честно говоря, уверенности, что он выживет, у меня не было, да и что выживут хотя бы первые пять подопытных — тоже. Но обошлось. Первым делом была стерта личность и на ее место внедрена специально подготовленная личностная матрица. Я решил не создавать какого-то одного запасного тела, а вместо этого обеспечить возможность моей душе занять любое из эльфийских тел, после того как те пройдут изменения, а заодно любое из тел их потомков. Конечно, качество новой оболочки будет ниже, зато шанс возродиться в случае преждевременной кончины значительно возрастет. Задача архисложная, но у меня был один козырь, который позволял ее решить. Это моя собственная Тьма, рожденная в моей душе, и одновременно та самая сила, к которой я собирался приобщить саму суть моих эльфов. Приобщение к Тьме протекало крайне болезненно, вырывающиеся из эльфийского горла звуки, исполненные страшной муки и агонии, подошли бы скорее стае нежити, но никак не живому существу. Перестройка души протекала крайне неохотно, человек, каким бы сильным он ни был, вообще не смог бы этого выдержать, если, конечно, не проходил бы процедуру добровольно и изначально не являлся бы темным. После того как душа эльфа окрасилась в темные тона, провести всю остальную модернизацию уже не составляло труда. Теперь Деймосу оставалось только вложить в новообращенного темного эльфа некоторую базовую информацию и проконтролировать послеоперационный процесс восстановления.

Спустя два месяца я был счастлив по-настоящему и искренне. Никто так и не умер, не сошел с ума и не застрял в развитии, все эльфы удачно прошли процедуру перерождения. Единственная, кого я решил не изменять, была Айвел, она быстро сошлась с Ю Лан и даже, как ни странно, с Рунгом, тот был приятно поражен ее познаниями в травах, так что Айвел теперь почти все время проводила в Сторожевом лесу, чему была несказанно рада. Причина, по которой я не стал ее изменять, была довольно проста, я просто не мог провести ритуал так, чтобы не повредить сознание и личность реципиента. А терять личность Айвел мне совсем не хотелось, все-таки я тоже к ней привязался.

В кабинет вошла девушка с подносом в руках. Поклонившись, она поставила поднос на край стола и после легкого кивка хозяина собралась уходить, однако перед самой дверью ее остановил холодный металлический голос:

— Что случилось?

— Простите, хозяин, я не понимаю, о чем вы, — в голосе девушки отчетливо слышался страх. И неудивительно, учитывая, КЕМ был ее хозяин.

— Я спрашиваю, кто тебя избил? — Голос ничуть не изменился, все тот же холод и неестественный металлический звук.

— Меня никто не избивал, хозяин.

— Ты лжешь, это плохо… — От этого спокойного голоса рабыню пробила дрожь, он не угрожал, не бранился, но вызывал настоящий ужас.

— Я… я… — Девушка дрожала всем телом.

Ее хозяин тяжело вздохнул и оторвался от книги, которую читал, переведя взгляд своих черно-красных глаз на испуганную рабыню.

— Если ты еще этого не поняла, то объясню. Я твой единственный хозяин, только я могу тебе приказывать и наказывать тебя. Если кто-то другой причиняет тебе боль, то тем самым он оскорбляет меня, и я хочу знать, кто этот идиот, не ценящий не только жизнь, но и собственную душу.

Девушка упала на колени, руки ее тряслись.

— Простите, хозяин, это был орк, я не знаю, как его зовут, я его раньше не видела. Он велел ничего никому не говорить, иначе… иначе…

— Понятно. Он тебя изнасиловал?

Кивок, по лицу текут слезы.

Ее хозяин встал из-за стола и подошел вплотную. Прохладная ладонь легла ей на голову, и вся боль и страх мгновенно ушли, а им на смену пришло чувство защищенности и покоя. А еще через мгновение шестнадцатилетняя девушка, уроженка Кормира, провалилась в глубокий сон.

Я стоял над крепко спящей девушкой и думал. В принципе чего-то подобного следовало ожидать, идиоты и отморозки есть везде, и в Териамаре их еще оставалось достаточно, несмотря на все прилагаемые усилия. Даже Деймос не мог отследить всех; вернее, конечно, мог, но не делал этого. Ни он, ни я не собирались устраивать в Териамаре резню, особенно учитывая то, что через пару поколений они сами выродятся. Но данный случай безнаказанным оставлять было нельзя. Это же какую наглость надо иметь, чтобы изнасиловать личную рабыню патриарха вампиров, а этот титул я уже вполне заслужил, хоть кланом пока и не обзавелся. Впрочем, все девушки, привезенные мною из Зентилийской твердыни, были моими личными рабынями, и отдавать их кому-то я не собирался.

Подлечив и перенеся девушку на кровать, я отправился искать смертника, посмевшего покушаться на мое имущество, как бы цинично это ни звучало. По отпечатку ауры это было сделать несложно. Им оказался командир среднего звена, выходец из племени Волчьего Клыка. Орку надо отдать должное, он сразу догадался о причине моего визита, стоило ему только меня увидеть. Но вот дальше он совершил сразу две ошибки: первая — попытался убежать, а вторая — схватился за оружие. Не то чтобы я собирался его пощадить, но, веди он себя достойно, может, и сумел бы как-то выкрутиться, ну, по крайней мере, заработать только смерть. Шанс, конечно, был невелик, но своим поведением он и его лишился. Я не стал устраивать показательной казни, просто взял из него всю жизненную энергию. Рукой. Пить кровь мрази, которая так обращается с беспомощной девушкой, откровенно противно. А душу передал Деймосу, пусть устраивает из нее батарейку, лучшего он, по моему мнению, не заслужил.

На весь поиск и последующую казнь ушло около часа, так что, когда я вернулся в свой кабинет и по совместительству малую спальню, девушка еще спала. Сам я в кабинете не сплю, но вот Ю Лан обожает спать рядом, когда я работаю; собственно, для нее кровать и ставилась. Девушка проснулась только через семь часов. Расслабленность и покой сменились удивлением, а потом испугом. Когда же она перевела взгляд на мою спину, в ней зародилась паника. Но уже через пять минут, на протяжении которых она еле дышала и старалась не шевелиться, паника отступила, и девушка успокоилась. Тогда же я и решил заговорить:

— В будущем не пытайся от меня что-то скрывать, я чувствую эмоции и могу читать мысли, так что всегда говори правду. С тем орком, что причинил тебе боль, я разобрался. Если будут еще приставать или возникнут какие-то иные проблемы, могущие принести вред здоровью, просто произнеси мое имя, я услышу. А теперь иди поешь и принеси мне завтрак.

Этот небольшой инцидент заставил меня задуматься об одном слегка забытом аспекте моей жизни. Дело в том, что еще в свой первый месяц в этом мире я сознательно отключил парочку систем в своем организме, отвечающих за половое влечение. В то время идея найти себе партнершу мной даже не рассматривалась, было море куда более важных и срочных дел, прежде всего выживание. А чтобы физические потребности организма не сыграли со мной злую шутку, я их заблокировал. В дальнейшем, живя уже среди орков, я мог бы в известной степени расслабиться, но орчанки не вызывали у меня эстетического наслаждения, да и до сих пор не вызывают. Это уже в новом поколении, рожденном при Деймосе, могут вырасти красавицы, хотя и этого еще лет десять ждать, а в то время вариантов вообще не было. Позже судьба свела меня с Ю Лан, но она была еще ребенком, и довольно быстро я стал воспринимать ее скорее как свою дочь, а не как объект возможного сексуального интереса.

Одним словом, до сих пор у меня не было объективных причин что-то менять. Однако теперь причины появились. Отсутствие возможности «захотеть» женщину не означает, что я не могу оценить красоту, и, покупая рабынь, я брал самых красивых. Да и среди моих эльфиек страшненьких нет.

Так что сейчас передо мной стоит только один вопрос: нужно ли мне это? Хотя на самом деле вопрос глупый, уж кем-кем, а евнухом я становиться точно никогда не желал. Главное, с катушек не слететь и не покалечить никого; в конце концов, физически я намного сильнее не только человека, но даже огра.

Да уж. Представляю комичность ситуации. Сидит патриарх вампиров, князь огромного города с более чем двадцатитысячным населением и размышляет о таких вещах. Юринэ наверняка очень довольна.

Как только я включил системы, то сразу понял: беда. И это слабо сказано. Как хорошо, что в этот момент в кабинете не оказалось ни одной служанки! Было совершенно непонятно, почему мой организм так бурно прореагировал, однако он прореагировал, и следовало что-то срочно делать. Потому что если не поспешить, то очень скоро тут появится буйно помешанный и сексуально озабоченный высший вампир. Вообразить последствия я откровенно боялся. Так что, собрав волю в кулак, я прошел в спальню и через ментальную связь вызвал к себе четырех ближайших эльфиек, благо жили и тренировались они рядом. Как же хорошо, что все эльфы абсолютно преданны мне и даже мысленно не способны нарушить мои приказы. Эльфийки оказались в спальне уже через тринадцать секунд, я считал; хорошо, что слово «срочно» они воспринимают именно так и никак иначе. Приказ избавиться от одежды все они выполнили сразу, не проявив ни удивления, ни недовольства, и столь же быстро забрались в постель. Потом к ним присоединился я, просто убрав свою броню вместе с одеждой из материального плана, растворив в ауре. Первая попавшая ко мне в руки эльфийка была брюнеткой, ну, а потом нам было хорошо всем пятерым.

— Как самочувствие? — Донельзя ехидный и знакомый голос.

— После нескольких лет вынужденного воздержания — лучше, чем могло бы быть.

— Ты справился лучше, чем я ожидала.

— Да? Хочешь сказать, ты подсматривала?

— Я всегда за тобой наблюдаю, но я о другом. Несмотря на всю яркость чувств вампира, ты сумел удержать себя в руках, а это многого стоит.

— Честно говоря, я очень боялся им навредить, думаю, дело в этом.

— Да ты прав. Ты очень сильно заботишься о своих слугах и тем более тех, кого можешь назвать своей семьей.

— Хочешь сказать, я воспринимаю этих эльфиек частью своей семьи или клана?

— Не совсем, но близко. Ты даровал им второе рождение. Да, ты не делал из них вампиров, но ты подарил им жизнь. Так что теперь они в каком-то смысле твои дети, особенно если вспомнить, что ты использовал свою кровь для ритуала.

— Н-да. Значит, я только что переспал с четырьмя своими дочерьми? Похоже, что я все-таки стал извращенцем.

— Не говори глупостей. Или забыл, что ты не человек? Ты вполне спокойно можешь спать со своими дочерьми и даже внучками, для твоего вида это нормально. А про этих эльфиек вообще заикаться нечего.

Я задумчиво вгляделся в серые глаза. Юринэ вела себя сегодня как-то странно. Более жестко, что ли.

— Ты что, ревнуешь? — задал я самый глупый вопрос из тех, что пришли мне на ум.

Юринэ с минуту глядела на меня, не выражая никаких эмоций, а я гадал, каким образом мне сейчас будут делать больно.

Наконец уголки ее губ слегка дрогнули, потом еще немного, а потом она засмеялась, прикрыв глаза. Звонкий мелодичный смех, наполненный журчанием ручейка и перезвоном колокольчиков, разливался по пространству сна, заставляя его подергиваться рябью. А я стоял полностью парализованный и не смел даже вздохнуть. Впервые на моей памяти Юринэ смеялась, и я не мог оторвать глаз от ее лица. Сейчас она была в сотню раз прекраснее, чем обычно, а это смех… у меня просто нет слов, чтобы выразить, как он на меня действовал.

— Знаешь, а ты прав. — На ее лице все еще играла улыбка. — Похоже, что я действительно ревную, очень забавно. Никогда не думала, что подобное произойдет. А ведь я еще хотела тебя поблагодарить за этих эльфов. Они же и мои дети тоже, причем именно мои, ведь даже ты сын другого, более старшего потока, а у меня еще детей не было. Ведь это я твоя дочь, я родилась в твоей душе и по твоей воле, все это очень забавно, правда?

Я ошарашенно кивнул. Да уж, великие силы любят пошутить. В принципе, я это и так знал, но ревность… дочь… это слишком много для одного скромного вампира.

Юринэ с явным наслаждением наблюдала за моим лицом и периодически хихикала в ладошку. Однако как только я решился открыть рот, она с самым довольным и невинным видом произнесла:

— Тебе уже пора, — и пространство поплыло. За миг до пробуждения я услышал еще два слова, сказанные все тем же веселым голосом: — Берегись Ю Лан.

Да уж… Кто бы мне рассудок поберег.

Сбылась мечта идиота. С каждого боку по две умилительных спящих мордашки, а посередине я. Да-а-а, мечты сбываются, хорошо хоть не все. Эльфийки спали очень крепко, но все равно пришлось изрядно постараться, чтобы их не разбудить, когда я выбирался из объятий. Все четыре спали лицом ко мне, прелестная картина. Те две, что лежали бок о бок со мной, вцепились в меня, как тонущий в спасательный круг, а те, что спали дальше, в свою очередь, уткнулись им в спины и тоже заключили в объятия. Очень жаль, что нет фотоаппарата, такая картина пропадает. Впрочем, с моей памятью это не так уж и нужно.

Потребовалось некоторое усилие, чтобы подавить естественный порыв, разбудить и продолжить. Бедняжки и так слишком вымотались, даже несмотря на возросшую по сравнению с прошлой жизнью выносливость и силу. Да и подобные порывы могут стать проблемой, нужно опять учиться себя контролировать, причем куда больше, чем раньше. Здесь не Земля, и я уже не человек, не говоря уж о том, что для большинства населения Териамара я абсолютная власть со всеми вытекающими последствиями.

Укрыв своих спасительниц сползшим одеялом, я призвал одежду и покинул спальню.

Через три часа я стоял на верхней галерее. В скалах здесь были проделаны отверстия для вентиляции и освещения внутренних помещений при помощи системы зеркал. Дворфы строили на века, и все это великолепие дожило до наших дней и сейчас активно ремонтировалось там, где требовалось. Еще тут было несколько балконов, выходящих прямо из скал, на одном из них я сейчас и находился.

Уже третий год это было мое любимое место для размышлений. Холодный высокогорный воздух и восхитительный вид на простирающуюся далеко внизу пустыню — что еще нужно для успокоения? Ледяной ветер меня нисколько не смущал, я его даже почти не чувствовал, мой организм вообще очень крепкий, я способен выжить в самых неблагоприятных условиях без всякой магии.

Вот и сейчас у меня были темы для размышлений. Уже приходили вести от отряда, посланного к бединам, им удалось наладить контакт с парочкой малых племен, так что скоро начнется торговля. Еще Гар недавно предлагал послать схожую группу к серым оркам, обитающим в степях к востоку от Сторожевого леса и северу от Лунного моря. Они кочевники, и хоть их уклад сильно отличается от обычаев горных орков, но они могут стать союзниками. Оставался открытым вопрос Сторожевого леса, занять его и превратить в собственный плацдарм на поверхности было бы очень соблазнительно. Но там есть дух чащи, причем далеко не самый слабый, а в то, что мы с Деймосом готовы схлестнуться с таким противником, мне верилось слабо. Наконец, существовало и мое собственное желание посетить Библиотеку назиданий в горах Снежные Хлопья. Конечно, жрецы Денира и Огма вампиру вряд ли обрадуются, но можно же и замаскироваться, объем хранящихся там знаний вполне оправдает возможный риск. Были и другие дела, такие, как обучение эльфов и поиски контактов в Подземье. И все, к сожалению, требовало моего личного внимания. Интересно, как справляются другие правители-маги? При этом не застревая в развитии. Хотел бы я знать.

ГЛАВА 18

Через неделю в Териамар прибыли послы бединов из тех двух родов, с которыми наши дипломаты наладили отношения. Никаких особых мероприятий не проводилось, максимум практичности и удобства для обеих сторон. Оба посольства возглавляли старики. Логика понятна: с одной стороны, люди опытные, а с другой, если орки одуреют, то стариков не особо и жалко.

Меня представили как правителя Териамара, на чем, собственно, мое участие на начальной стадии переговоров закончилось. Как и участие Гара.

Послов передали в заботливые руки Шуршана, чуть позже к ним присоединился Рунг, потом им принесли выпить… Ну и как-то само собой получилось, что через два дня, когда гости и встречающая сторона смогли самостоятельно передвигаться, у нас уже был подписан торговый и союзный договор. Мое участие во всем этом безобразии свелось к парочке общеисцеляющих заклятий и удерживанию Гара, жаждущего присоединиться. Ю Лан, вернувшаяся в середине недели из Сторожевого леса, была своевременно отправлена назад вместе со всеми эльфами. А рабыни надежно заперты в моем крыле города под охраной умертвий. Теперь, если все пойдет хорошо, через пару лет будет организована встреча с вождями племен и, возможно, совместная война с соседями и конкурентами. Но это будет потом, а пока мы только начинали торговать.

— Гатан, как считаешь, мы сможем пробиться на Дно Паучьей Паутины?

Старый некромант вздрогнул, как от удара, и выронил книгу.

— А-а-а, князь Фобос, боюсь, что нет, я не силен в порталах.

— Я не прямое проникновение имел в виду. Можем ли мы вытащить несколько душ дроу из царства Ллот?

— Хм… это проще, но… насколько мне известно, богиня темных эльфов очень ревностно относится к своей собственности. Даже если мы кого-то и вытащим, нам придется столкнуться с кем-то из ее слуг и не допустить его в круг призыва вряд ли получится. Собственно, вообще очень сложно иметь дело с духами, обитающими в божественных доменах, они там всего лишь вещи и себе не принадлежат. Особенно это касается темных божеств. Да и, честно говоря, сомневаюсь, что это имеет смысл: попав в руки к богу, душа очень быстро забывает свою смертную жизнь, остается только личность; исключения бывают, конечно, но не часто.

— Да, я это понимаю, но я планировал перехватить душу, когда она только прибудет на Дно Паучьей Паутины. Что же до слуг, кого-то сильнее йоклол Ллот вряд ли пошлет, а уж это ничтожество я легко уничтожу, так что даже обрывков души не останется.

— Хм, да я постоянно забываю. Скажите, князь, а зачем вам вообще душа дроу?

— Знания. Дроу — лучшие воины в мире и искуснейшие мастера клинков. Даже самый опытный и обученный человек будет в лучшем случае равен среднему бойцу дроу. Конечно, бывают и самородки, но проще вытащить душу из глубин Абиса, чем таких найти.

— Понимаю. В таком случае я немедленно займусь подготовкой ритуала. Надеюсь, лорд Деймос мне поможет?

— Конечно.

— Отлично, тогда все будет готово через два дня. Нужно дополнительно укрепить защиту и рассчитать обрыв связи между душой и богиней. Эх, Рунг опять будет ругаться.

В святая святых Териамара, миновав зал, где располагался обелиск Деймоса, уже порядком подросший и изменивший форму, я забрался в свой рунный саркофаг. Этот зал был самым защищенным местом во всем городе, его охраняла большая часть умертвий, множество чар и самые проверенные и преданные воины. Сегодня мне предстояло самостоятельно найти Юринэ и попутно осуществить одну давнюю задумку. Нам с Гатаном и Рунгом удалось добыть несколько душ — ничего примечательного, простые воины из младших домов. Но вот вид уровня Абиса, на котором поселилась богиня темных эльфов, зрелище явно не для слабонервных, мог бы — напился, честное слово.

Вереницы бессмысленных душ с пустыми глазами и без малейшего проблеска хоть каких-то положительных эмоций. Они вытекали из хаотично открывающихся в небе порталов, а потом всасывались в новые или отправлялись в гигантское ущелье, которое было видно с любой точки долины. А под ними на иссеченной множеством трещин каменистой поверхности беспрерывно шла битва пауков, море шевелящихся лап, хруст, брызгающая слизь. Пауки были разные — от гигантских четырехметровых до самых обычных, не больше ногтя. И эта жуткая грызня продолжалась бесконечно, прерываясь только ночью, за которую погибшие пауки возрождались, чтобы умереть на следующий день. Мерзкая и бессмысленная бойня, великолепно отражающая суть богини Хаоса.

Я закрыл глаза и погрузился в сон. Через первый уровень сна я прошел, даже не заметив. Немного задержался на втором, прошел третий, преодолеть четвертый было сложнее всего, и, наконец, я оказался на пятом уровне сна. Помнится, в мою бытность человеком ниже третьего я спускался всего пару раз, и то случайно. Юринэ меня уже ждала в своей всегдашней черной куртке и юбке до колен. Смотрела она на меня с притаившейся где-то в уголках губ улыбкой и смеющимися глазами.

— Я все думала, когда же ты наконец решишься? Ну ладно, пошли, оно тоже жаждет встретиться с тобой.

Юринэ легко спрыгнула с каменной глыбы, на которой сидела, и одним движением оказалась около меня. Маленькая ладошка легла мне на грудь, в район солнечного сплетения, и пространство вокруг дрогнуло. В следующий момент я уже был в центре плоской долины, ни единой травинки или неровности, во все стороны была только голая земля. Но уже через сотню метров земля обрывалась и начинался темно-серый туман.

— Значит, это и есть моя личная вселенная. — Нечего сказать, живописно.

— Это еще не вселенная, а всего лишь анклав, но — да, он твой, и попасть сюда можно только по твоему желанию.

— Даже тебе?

— Мне нет. Я тут родилась.

— Значит, вот где ты живешь, — протянул я, оглядывая окрестности. — Скучно, наверное.

— Отсюда я могу видеть все, что делаешь ты, так что не очень. К тому же это место сильно увеличилось с момента моего появления.

— И где оно расположено?

— Нигде. Можно сказать, оно у тебя в душе, а можно — что оно за пределами нашей вселенной. В любом случае это будет верно лишь отчасти, да и на самом деле неважно.

— Я могу творить здесь все, что захочу?

— Да, в пределах существующего пространства, разумеется.

Я сосредоточился, и в десятке метров от места, где мы стояли, появилось удобное мягкое кресло серебристо-черного цвета. Юринэ с улыбкой обернулась и, быстро подбежав к нему, забралась с ногами, ей не требовалось уточнять, для кого было создано кресло. Я же внимательно прислушивался к себе. Творить, как оказалось, я здесь действительно мог, используя лишь желание, без всяких магических формул, но вот сила на это по-прежнему уходила моя собственная. Глубоко вздохнув, я достал из ножен свой короткий меч и, привычно изменив его форму, нагнулся и начал чертить на земле классическую пентаграмму. Со временем она изменится, обрастет символами, примет иной вид, а возможно, превратится в нечто совершенно не связанное с оригиналом. Но это произойдет потом, сейчас же главное — открыть сюда канал силы для Деймоса.

Когда узор был готов, я сделал надрез на руке и направил свою кровь в линии рисунка; знаю, что не обязательно, но так во много раз надежнее. Когда все линии пентаграммы наполнились кровью, она начала светиться рубиновым светом, а еще через мгновение над ней образовалась небольшая воронка темной энергии, обрамленной таким же красным свечением. Возникновение воронки отдалось острой болью в моем внутреннем источнике, боль унялась только через минуту, когда вновь подошедшая Юринэ приложила холодную ладошку к моему лбу. С благодарностью ей кивнув, я продолжил вливать энергию в пентаграмму. Наконец, после долгих усилий с той стороны пришел отклик, воронка скачкообразно увеличилась в размерах вдвое, а рядом со мной появился Деймос. Он выглядел почти так же, как и я, только металлические части доспеха были серебряного цвета, как и волосы.

— Н-да… — протянул он, глядя на равнину. — Хоть бы предупредили.

И тут меня скрутила боль, рядом на землю упал корчащийся Деймос, я ничего не успел сделать, сознание отключилось.

Первое, что я увидел очнувшись, — счастливое лицо Юринэ. Она сидела рядом на корточках и смотрела мне в глаза.

— Поздравляю, князь Тьмы Фобос, ты прошел на следующий уровень бытия.

— В смысле? Что произошло?

— Я слила вас с Деймосом воедино; вернее, вы сами начали сливаться, а я помогла.

— ЧТО?!

— Не бухти. — И она взъерошила мне волосы. — Вне этого места вы все равно будете пребывать как независимые существа до тех пор, пока ты не захочешь это изменить.

— Это утешает. Так чем конкретно мне грозит этот новый уровень и в чем он заключается? Я что, стал богом?

— Нет, не богом, я же сказала, ты стал князем Тьмы. Это похоже, и при желании ты сможешь выполнять те же функции, хотя и с трудом. Боги ограничены сферой своей деятельности, особенно это выражено в Ториле, но и в других местах немногим лучше. Конечно, есть высшие боги, вроде того же Саваофа, для этих ограничения вроде сферы деятельности ничего не значат, но у них свои заморочки. А у тебя их ограничений практически нет, хотя своих собственных достаточно. Ты не сможешь расширить сознание так, чтобы слышать всех верующих и отвечать им, не сможешь создавать полностью идентичных тебе аватаров, а все производимые тобой эмблемы будут твоими точными копиями в плане сознания и мышления и в конечном счете будут вынуждены слиться с тобой воедино. Так что, как видишь, полноценным богом тебе не стать даже на среднем уровне, и это только самые яркие отличия. Зато ты можешь любого из них убить, если, конечно, силенок хватит. — Ехидная улыбка.

— Я тебе уже говорил, что я тебя обожаю?

— Ни разу, хотя что-то мне подсказывает, что ты хотел использовать другое слово.

Я хмыкнул и начал подниматься. Моя рука уперлась во что-то гладкое и холодное. Присев и оглядевшись, я чуть не выругался. Я находился на гладкой каменной площадке диаметром в пять метров и с пятью зубцами по периметру. Уже догадываясь, что увижу, я медленно встал и подошел к одному из зубцов. Очень захотелось выругаться. Я стоял на верхней площадке высокой черной башни, возвышающейся над безжизненной равниной. Где-то я это уже видел… Точно! Ортханк. Исполнилась еще одна мечта идиота. Только зубцов не четыре, а пять и очертания несколько отличаются. Потом я перевел взгляд на сам зубец, это был не камень, а металл, более того, это был адамантий! Целая башня из чистого адамантия! Ахренасоветь! Нигде ни малейшей неровности, везде идеальные линии, а по центру площадки высечена та самая пентаграмма, которую я сам рисовал. Она уже обзавелась несколькими символами, хотя их значение оставалось для меня загадкой. Лучи пентаграммы смотрели точно на зубцы башни, и красное сияние никуда не делось.

Я перевел взгляд на Юринэ. Она сияла, причем в прямом смысле тоже, по серебряным волосам проскакивали черные и голубые искры, а от фигуры расходился серебристый свет. Свет исходит от Тьмы, я явно схожу с ума, на меня просто рухнула каменная глыба в несколько тонн, и я сейчас брежу. Да так и есть. Ничего, скоро меня откопают, и Рунг щедрой рукой примется заливать меня кровью, возможно, даже не бегая в хранилище. Нужно просто немного подождать, и все будет хорошо.

В этот момент Юринэ не выдержала и залилась смехом. Блин, я и забыл, что для нее я открытая книга. Так, стоп! Она все-таки настоящая?

— Да, да, настоящая, — с трудом сдерживая рвущийся наружу смех, простонала она. — Ты знаешь, тебя нужно записывать, а лучше сам напиши свою биографию.

— Угу. Вот делать мне больше нечего, как только биографии писать. Кто ее хоть читать-то будет? Ю Лан? Или ты? И вообще, почему ты сияешь, как светлая?

Новый приступ смеха.

— Не ругайся, ты хоть раз светлых видел? Да на них даже смотреть нельзя, глаза режет, а это темный свет, как бы абсурдно ни звучало. Свет звезд, если хочешь. Именно под этим светом впервые открыли глаза эльфы, и он принадлежит Тьме.

— Их тьма подобна свету, а свет тьме, — вспомнил я строчки об авари, темных эльфах Средиземья.

— Именно. И вообще, в чем отличие света от тьмы?

— Не знаю, — честно ответил я.

— И никто не знает, даже я. — Юринэ очень лукаво улыбнулась.

— Издеваешься?

— Немного.

— И тебе весело?

— Немного.

Я тяжело вздохнул. Всегда знал, что с ней будет тяжело, хорошо хоть она не при каждой встрече устраивает мне вынос мозга. Впрочем, учитывая, где она живет и что я единственный объект для развлечения, ее можно понять.

— Да, кстати, у меня тут маленький вопрос возник. А как отсюда спуститься?

— Легко, просто захотеть. — И она исчезла.

Волевое усилие, и я вновь стою рядом с ней в одной из комнат башни. На полу сияет уже знакомая пентаграмма, а над ней парит черная обсидиановая сфера метр в диаметре. В глубине сферы видно несколько голубоватых огоньков.

— Это хранилище душ, ты же его хотел создать, когда только пришел сюда.

Да, именно его. Деймос мог использовать пленные души как источник энергии и знаний. И я тоже хотел. Можно было создать поглотитель — очередную тюрьму душ, но это слишком ненадежно и мелко. К тому же вытянуть знания из плененной души очень сложно. Для Деймоса это проблем не составляло, но для меня было крайне трудно. И я решил создать подобную тюрьму внутри собственной вселенной, таким образом, я получил бы еще один источник силы, а вдобавок любые знания помещенных сюда душ станут мне доступны.

— Это ты сделала?

— Не совсем, я только помогала, исправляя огрехи, основную работу сделал ты сам. Жаль, что ты не осознавал себя, когда творил, ты потерял львиную долю удовольствия. Да и зрелище было восхитительным. Кстати, ты долго собираешься стоять столбом? Может, все-таки привяжешь к себе сферу?

Я кивнул и, подняв руку, коснулся гладкой поверхности. В глазах потемнело, но уже через мгновение я ощутил прочный канал связи и силу, идущую от пленных душ ко мне. Там были и души орогов, и дворфов-чародеев, и последнее пополнение в виде воинов дроу. А главное все их знания были мне доступны, только вот возникает вопрос, каким образом производить вливание сюда новых. Этот вопрос я и озвучил.

— Очень просто. Я что, зря делала твои мечи частью тебя? Вот и используй их как поглотитель, только сперва соедини с хранилищем, и тогда в материальном мире они будут его продолжением.

Клинки беззвучно скользнули из ножен. Приложив холодный металл оружия к поверхности сферы, я начал наблюдать, как они медленно погружаются внутрь, словно в жидкость. Когда внутри сферы оказались мои руки, сжимающие рукояти клинков, лезвия начали наливаться сиянием. Сперва оно было голубоватым, потом зеленым и медленно перетекло в красное. Сияние стекалось со всей поверхности клинков и образовывало строчки неизвестных мне рун. Не знаю, сколько прошло времени, для меня оно перестало существовать, но, когда процесс завершился, адамантий, из которого были изготовлены мечи, приобрел еще более темный окрас, а строчки рун были буквально раскалены, настолько ярко они сияли.

Вынув мечи, я с восхищением начал разглядывать их поверхность, а потом и магическую составляющую. Старые эльфийские чары полностью исчезли. На их место пришло нечто, что я толком не мог определить. Это были даже не чары, а скорее родство с силами. Основой была, безусловно, Тьма, потом шла Смерть — не магия Смерти, а именно Смерть, и Хаос, его было немного, но он был, и от осознания этого факта у меня пробежали мурашки по спине. Дальше мне удалось разобрать что-то, что я определил как стихию земли, и где-то в самой глубине, непонятно откуда, воздух.

— По-моему, мои мечи стали не только поглотителями.

— Да. Ты же хотел получить по-настоящему сильное оружие. Вот и создал его. Можно было и лучше, но для твоего уровня результат все равно очень хорош. — Юринэ не кивнула, а скорее подумала о кивке.

Я посмотрел туда, куда она показывала, и понял. Хранилище душ было пустым, для изменения мечей я каким-то образом использовал души. Уничтожить душу практически невозможно, но, похоже, именно это я и сделал, хотя, конечно, остается маленький шанс на то, что ядра уцелели и уже отправились на перерождение, но я почему-то был уверен, что шанс этот очень мал.

Не сказать, чтобы я был сильно расстроен, хотя, конечно, жаль терять тех же дворфов-чародеев и темных эльфов, особенно учитывая, что я далеко не все знания из них вытащил. Куда больше меня занимал другой вопрос. Выходит, что здесь, в моем личном мире, я действительно могу практически все. То, что для любого действия нужна сила, это понятно, но сейчас я использовал силу из разрушаемых душ, и даже по самым скромным оценкам ее было в разы больше, чем все, чем мне приходилось оперировать до этого. Это ужасало, в обычном мире я не мог даже помыслить об управлении такой мощью, но здесь это было возможно. Открытие пугало, но в то же время обещало огромные перспективы.

— Скажи, я сейчас здесь нахожусь целиком или только мое сознание?

— Целиком, твой саркофаг в Териамаре пуст.

— Значит, я могу принести сюда что захочу?

— Конечно, и кого захочешь. Только сначала тебе следует освоить темные порталы, ведь тебя самого сюда привела я.

— Ты поможешь?

— Не сейчас. Сначала научись создавать обычные, да и телепортацию тоже освой, в Ториле эти направления магии неплохо развиты.

— Постараюсь, только боюсь, для этого придется отправляться в Библиотеку Назиданий, книг по данной тематике удалось купить мало, а с учителями магами мне связываться не хочется.

— Отправляйся. Твое маленькое княжество спокойно проживет без тебя пару-тройку лет, даже больше, ты хорошо их выдрессировал. К тому же не целиком же ты уйдешь, Деймос останется.

— Хорошо. Спасибо, Юринэ.

Она молча улыбнулась, прикрыв глаза.

Тут мне в голову пришла еще одна идея:

— А где тут помещение для библиотеки?

— Пошли.

Красиво. Ровные пустые стеллажи, несколько конторок и столов, а помещение явно несколько больше диаметра башни.

— И почему, интересно, я не создал здесь книг?

— Лентяй, — пожала плечами Юринэ.

Опять подкалывает, и ведь не оспоришь.

Подойдя к ближайшей конторке, я вытянул над ней руку и погрузился в память. Представив нужный фолиант, я вспомнил его во всех подробностях и толкнул по руке энергию. На конторке появилась книга в твердом черном переплете, название на обложке крупными русскими буквами гласило: «Некромантия. Ритуалы. Упокоение и поднятие». Пролистав страницы, я убедился, что все получилось: ровные строчки русского текста, аккуратные рисунки и схемы — все было отлично. Это была моя собственная работа, первый авторский трактат. Хотя, конечно, данный экземпляр выглядел куда лучше, чем изначальная рукопись. Создав еще одну копию, я поставил ее на полку, а первую книгу решил взять с собой в Торил.

Юринэ, присев на ближайший стол, с любопытством наблюдала за тем, как я заполнял книжные полки, а я воссоздавал по памяти наиболее понравившиеся мне книги, стремясь оставить здесь все самые ценные. После тридцатого фолианта я понял, что истощен, нужно было возвращаться, хоть энергия непрерывно поступала от Деймоса, но лучше этим каналом не злоупотреблять, на создание башни в первую очередь шла собранная им энергия, так что он сейчас истощен даже больше меня.

Юринэ была очень довольна; похоже, она уже давно ждала, когда я сюда наведаюсь. Оставалось непонятным, почему она сама не обустроила мой анклав по своему вкусу, но отвечать мне на это вопрос Юринэ не желала. Как, впрочем, и на многие другие вопросы, так что я уже давно привык: когда захочет — расскажет.

Вернуться оказалось очень просто, всего лишь потянуть за канал силы, связывающий это место с материальным телом Деймоса, которым, по сути, были все горы хребта Пастырь Пустыни. Забавное состояние, быть одновременно полноценной личностью с человеческим мышлением и географическим объектом. Теперь-то я знал, каково это. Впрочем, как только я оказался внутри саркофага, мой разум вновь разделился и та часть, что была духом места, отошла в сторону.

Выбравшись из саркофага, я сразу приложился к заготовленной бутылке с кровью, эльфийской, моя новая гвардия в полном составе уже стала донорами. Тепло заструилось по энергоканалам, принося успокоение. Как же хорошо быть вампиром! Допив третью бутылку, я ощутил, что полон сил. Достав из саркофага свой трактат по некромантии, я отправился к себе, впереди было много работы.

ГЛАВА 19

Дорога до Библиотеки Назиданий была, мягко говоря, непростой. Больше тысячи километров по пересеченной местности, преобладающая часть которой — горы. Конечно, можно было идти через Долины и Кормир по торговым трактам, а не изображать горного козла, но я посчитал, что горы для меня будут более безопасны, да и при моей скорости особой разницы не будет. Главная проблема заключалась в поиске нужного пути, нормальных карт не было. Да и сама библиотека находилась далеко от крупных дорог и городов, одним словом, большинство встречных даже не слышали о ее существовании. Одно хорошо — не было дождей; мне-то все равно, а вот обычные люди по болотам, в которое превращается большая часть дорог после дождя, ходить очень не любят, даже купцы. Так что поиски мои в случае непогоды могли бы затянуться намного дольше.

Библиотека Назиданий была древним строением, окруженным величественными горами, и наверняка имела множество секретов, в том числе и от своих нынешних обитателей. Увитые плющом изящные скульптуры покрывали ее стены, а запутанная система водосточных труб поддерживалась разнообразными скульптурными химерами. Однако никакие украшения не могли скрыть в целом невзрачности самого здания — четырехугольного и приземистого, темного, с толстыми стенами и маленькими окнами. Архитектурный стиль того времени, когда библиотека только возводилась, требовал массивных каменных фундаментов и не позволял делать большие окна. Для обитателей Библиотеки Назиданий солнечный свет был роскошью, которой наслаждались снаружи.

— Приветствую вас в Библиотеке Назиданий, меня зовут Кидор, я священник Дениира, — такими словами сразу, как только я подошел к зданию, встретил меня пожилой человек с полностью седыми волосами и окладистой бородой.

— Приветствую вас, Кидор. Мое имя Фобос, я маг и много слышал о богатстве вашей библиотеки…

— Можете не продолжать, молодой человек, я все понял, отрадно слышать, что столь юный отрок желает приобщиться к мудрости прошлых лет. Пойдемте, я проведу вас к брату Белантуру, он отвечает за размещение гостей.

Обучение в Библиотеке Назиданий вопреки моим опасениям было приятным. Святые отцы и братья-подвижники меня совершенно не донимали. Конечно, через плечо заглядывали регулярно, но, поскольку ничем касающимся темной магии я не интересовался, никакого беспокойства не доставляли. Собственно, и интересоваться мне было нечем, ну, спрашивается, что нового могу найти в этой библиотеке я, мастер магии смерти? Высший вампир и темный шаман. Несколько трактатов по нижним планам? Так мне проще вызвать из этих планов демона и подробно расспросить или запечатать его в хранилище душ внутри моего анклава. Кстати, там уже парочка мелких демонов сидит и исправно поставляет энергию. Конечно, для получения знаний нужно будет поймать кого-то посерьезнее, хорошо бы глаабрезу или балора, но это не к спеху, да и дело, мягко говоря, не простое.

В библиотеке я изучал целительство, друидизм, стихийную магию, ну и, конечно, пространственную магию. Открытие порталов и телепортация были одними из главных направлений моих изысканий. Также я нашел информацию о создании собственных подпространственных карманов. При желании и достаточном упорстве маг мог создать себе помещение, находящееся как бы в свернутом состоянии и с обычным миром связанное только через самого мага. Идеальное место для хранения наиболее важных и ценных вещей или проведения секретных экспериментов. Хотя у большинства это помещение ограничивалось маленькой комнаткой, на большее не хватало сил. Впрочем, с моим анклавом подобный карман в пространстве было не сравнить, но вообще, конечно, идея интересная, да и сам механизм весьма любопытен.

Еще я уделял много времени трудам различных служителей церкви, несмотря на все религиозное наполнение, сам принцип работы с заемной силой изучить было крайне полезно. Плохо то, что большинство из этих трудов были философскими рассуждениями и толкованиями религиозных путей. Так что драгоценные крупицы знания приходилось вылавливать из моря бесполезного шлака. Приятным исключением были работы Пенпанга Д'Ана из Аманата, монаха, достигшего вершин мастерства и умершего около четырехсот лет назад. Его методики борьбы и концентрации, а также философия совершенствования духа были крайне интересны и, как я быстро убедился, действенны. В библиотеке хранились многие редкие и бесценные свитки мастера Пенпанга Д'Ана, правда, к сожалению, найти их было не так уж просто, никакого каталога и уж тем более четкой сортировки в библиотеке не существовало и в помине. Что в общем-то неудивительно: здешняя коллекция книг, пергаментов и артефактов занимала почти весь первый этаж, а также множество меньших помещений на втором этаже, да и просто по всему комплексу лежало множество уникальных древних работ, нередко свитки можно было найти валяющимися в пыли где-нибудь в углу или под шкафом. Обычному человеку не хватило бы и жизни, чтобы все это изучить. Даже я, с моей абсолютной памятью, возможностью очень долгое время не спать и не есть, буквально тонул в этом море информации. А информации действительно было море, даже религиозные тексты несли драгоценные крупицы знания. Безусловно, в Средневековье есть по меньшей мере одно неоспоримое достоинство перед «цивилизованным» миром: когда каждый экземпляр приходится переписывать вручную, а то и вырезать на глиняных табличках, а бумага и пергамент зачастую стоят дороже золота, любая книга, по определению, несет в себе более или менее полезную информацию, и любая развлекательная литература становится непозволительной роскошью.

Война Крови — непрекращающийся конфликт между демонами: танар'ри и баатезу, обитателями Абиса и Баатора.

Серая Пустошь — одно из самых популярных среди танар'ри и баатезу мест для проведения сражений, главным образом потому, что она занимает центральную часть нижних уровней. Три слоя Пустоши вытягивают жизнь и цвет из всех, кто по ним путешествует, и всего, что там происходит. Из-за того, что эту грань считают самым нижним уровнем, участвующие в войне небожители также частенько наведываются сюда, дабы дать волю чувствам и принять участие в битве. Удивительно, что за место, которое не вызывает ничего, кроме апатии, дерутся столь яростно.

И вот я стою здесь и разглядываю разворачивающуюся битву. Для моих глаз царящая тут тьма не помеха, а наоборот, так что вижу я очень далеко, особенно стоя на скале или, вернее, на скальном обломке. Нахожусь я в Пустоши уже четвертый час, ну кто же знал, что мой первый собственноручно открытый портал выкинет меня в самую большую задницу в окрестностях Торила? Видимо, где-то в гексаграмме я допустил ошибку, скорее всего в координатах точки выхода, а вернее, в одном из пяти первых знаков, описывающих координаты нужного плана. А открыть новый портал я не могу, уже пробовал, в магическом фоне столько возмущений, что арка даже не успевает сформироваться. Да и открывать портал только с первыми пятью координатами, без шестого знака, описывающего конкретное место в плане, заменяя его мыслеобразом, на порядок сложнее. А вот для тех же демонов подобной проблемы не стоит, поскольку они обитатели планов, то и перемещаются между ними, используя какие-то свои пути и методы. Я прикончил уже около сотни вылезших против меня тварей — в основном всякую мелочь, которой я и названий-то не знаю, но была и парочка глаабрезу, правда мелких и хилых, и один зеленый абишаи. Как бы то ни было, но шестнадцать штук я отправил в хранилище душ, так что поход уже не бесполезен. Осталось только выбраться, в худшем случае придется подождать пару недель, пока души демонов, так сказать, дойдут до кондиции и я смогу вытянуть их знания.

Мое внимание привлекла вспышка в паре километров к западу, хотя сомневаюсь, что тут вообще применимы стороны света; даже несмотря на расстояние и возмущения в магическом фоне, можно было заметить очень сильную, буквально пылающую ауру. Решив, что хуже все равно не будет, я отправился посмотреть.

Посмотреть было на что. Демонесса с длинными багряными волосами и красного цвета кожистыми крыльями весьма уверенно и продуктивно выкашивала, по-другому и не скажешь, толпу мелких танар'ри. Заклинания с ее рук срывались непрерывным потоком, в основном взрывные, хотя были и очереди огненных стрел и шаровые молнии. Демонесса висела метрах в тридцати над землей, а под ней ровным слоем валялись обгорелые ошметки тел. Живописно, нечего сказать.

Избиение продолжалось еще десяток минут, после чего поток дретчей — низших демонов танар'ри, иссяк. Как только это произошло, в меня полетела очередь шаровых молний, от которых я благодаря своей скорости легко уклонился.

— А ты, судя по всему, не обычный суккуб.

— Не смей сравнивать меня с этими ничтожными тварями, смертный!

На месте, где я только что стоял, вспухла багряная сфера взрыва диаметром в пять метров. Очень неплохо, не будь у меня такой скорости — нипочем бы не уклонился.

— И кто же ты такая?

— Трупу это знать не нужно!

На меня обрушился град сгустков магической энергии, каждый величиной с голову и накачан энергией так, что обычного человека прикончит мгновенно. Кем бы эта демонесса ни была, сил ей было явно не занимать, как и навыков. Уклониться от зарядов не получалось, скорость у них, конечно, уступала моей, но их было несколько десятков, и они были самонаводящимися. За мгновение до соприкосновения вокруг меня проявилась темная сфера, принявшая на себя все сорок три голубых сгустка и поглотившая половину вложенной в них энергии, а вторую половину рассеяла. Большинство моих щитов способно поглощать враждебную энергию и использовать ее для собственного укрепления или передавать мне.

Демонесса поднялась еще на пару метров в воздух и начала колдовать что-то убийственное. Не дожидаясь, пока она закончит, я прыгнул, тридцать метров — это много даже для меня, но не зря же я провел так много времени, изучая левитацию. Не ожидавшая от меня такой прыти, демонесса не успела уклониться, и мой меч оставил у нее глубокую борозду через весь торс, почти полностью проигнорировав доспех. Однако рана не помешала ей приземлиться на ноги и с шипением взять в руки треххвостую плеть, которая сразу налилась красноватым свечением. Я опустился в десятке метров в стороне и сразу ударил усиленным конусом холода с левой руки. Но моя противница почти не уступала мне в скорости и легко уклонилась, пуская в ход удлинившуюся плеть.

До сих пор мне не приходилось сражаться с кем-то использующим кнут, тем более на таком уровне. Меня спасало только то, что в скорости я хоть и ненамного, но все-таки превосходил свою противницу. Она точно не была обычным демоном, даже глядя на ауру можно было увидеть, что по силе она равна по меньшей мере Лордам Бездны. И это плохо.

Все три хвоста плети, казалось, жили собственной жизнью, и перерубить их не получалось, а вот они меня уже пару раз достали. Щека, бедро, голень, левая рука — и раны совсем не спешили затягиваться, а только с каждым мгновением горели все сильнее.

Пожалуй, пора заканчивать.

Из-под моего плаща во все стороны рванула тьма. Миг. И окружающий мир пропал. Исчезли звуки, запахи, присутствие магии, исчезло все, осталась только тьма. Еще миг. И я вижу все, каждую песчинку, каждый миллиметр, каждую пылинку в воздухе, а также мою противницу. Она в семнадцати метрах от меня, растеряна и напугана, пытается выбраться, но это бесполезно, здесь, внутри моей тьмы, я абсолютная власть. Эта техника действительно страшна, жертва ничего не видит и не слышит, бесполезно надрывать горло и пытаться убежать, не получится колдовать, и даже собственное тело тут ощущается с трудом. А вот на мои способности эта тьма влияет весьма положительно, не говоря уже о том, что никакие ограничения на колдовство на меня не распространяются.

— Имя?

Демонесса скривилась, но сковавшие ее цепи тьмы и вошедший в грудь меч не давали шансов уйти от ответа.

— Шеллис Элленесс.

— Кто ты и откуда у тебя такая сила?

— Я младшая дочь Асмодея, владыки Нессуса — девятого уровня Баатора.

Асмодей. Сильнейший и древнейший архидьявол, владыка всех девяти адов. А мне в руки попала его дочь… да-а-а… так сразу и не поймешь, радоваться удаче или идти вешаться. Но это потом, сейчас информация.

— Насколько я знаю, у Асмодея только одна дочь Глэсья.

Шеллис скривилась, хотя, казалось бы, куда больше?

— Ты правда думаешь, что за все тысячелетия его жизни у него была только одна дочь?

— Полагаю, большинство его детей не доживают до совершеннолетия, а скорее всего умерщвляются, еще не родившись.

— А я вот родилась и дожила, доволен?

— Весьма. Сколько тебе лет? И кто твоя мать? — А злобы-то в глазах сколько…

— Тридцать семь; не знаю, как ее звали, она была фей'ри и давно мертва.

Еще лучше… Малолетка. Тридцать семь, это даже для эльфов мало, не говоря уже про демонов. И фей'ри… Результат союза четырех благородных домов солнечных эльфов из Миф Драннора с демонами в попытке усилить свою родословную… И что с ней такой красивой делать? Хотя, пожалуй, есть идея.

— Жить хочешь?

— Глупый вопрос.

— Согласен. Тогда у меня к тебе предложение.

— И какое же?

— Стань моим фамильяром.

Шеллис звонко рассмеялась, даже воткнутый в грудь меч не помешал.

— Ты вообще кто? Тифлинг? Сын Мефистофеля? Или, может, Бела? Или камбион? Отпрыск кого-то из этих вонючих правителей Абиса? — с усмешкой спросила она. — Хотя какая разница, все равно ни один демон не может сделать другого своим фамильяром, это же закон природы. — Последние слова она произнесла уже тихо и без улыбки — видимо, сил на истерику уже не было.

— Меня зовут Фобос, не надейся, это имя не даст тебе никакой власти надо мной. — Вспыхнувшие было глаза моей пленницы тут же потухли. — И я кто угодно, но точно не демон, по крайней мере, к обитателям Абиса и Баатора я не имею ни малейшего отношения. Так что, ты хочешь жить?

— А если не получится, убьешь меня?

— Да.

Кривой оскал.

— Ладно, меня все равно убьет папаша, если вернусь с провалом. Только давай быстрее.

В нынешних условиях провести обычный ритуал привязки фамильяра возможности не было, да и не устраивал меня обычный, по крайней мере, принятый в Ториле. Зато идеально подходил один из тех, которым меня научила Юринэ. Как ни странно, это был светлый ритуал, его придумал некий маг жизни, эльф и по совместительству паладин в каком-то отдаленном мире, где поклонялись не персонифицированному светлому божеству, а непосредственно Силе, Свету и особо не заморачивались с религиозными догмами. Другими словами, паладины действовали и вели себя так, как на сердце легло и в соответствии с собственными представлениями о чести. Забавный мирок, если подумать. Но не это важно. Важно, что посредством этого ритуала можно было быстро и надежно привязать к себе любое существо или магический предмет. Правда, в изначальном виде ритуал частенько приводил к весьма болезненной смерти привязываемого, тут ничего не поделать, Свет он такой, далеко не каждый близкое общение с ним пережить может. Хотя с Тьмой тоже, но она все-таки действует более аккуратно, а не выжигает клиента, не разбирая дороги, как некоторые.

Начертив ограждающий круг, я приступил к работе. Цепи наполнились моей энергией и начали вливать ее непосредственно в душу юной демонессы.

Шеллис выгнуло дугой, она закричала, но крик почти сразу оборвался, превратившись в глухой сип. Тело демонессы сотрясали судороги, крылья и хвост мелко подрагивали, когти на руках впились в сухую землю. Я стоял рядом, тяжело опираясь на меч, боль стальными клещами разрывала все тело, наши энергетические оболочки переплетались, и демоническая сила наследницы Асмодея рывками вливалась в меня. Отчасти это было похоже на диаблери, но во время ритуала диаблери я преобразую большую часть чужой силы в свою собственную, и лишь малая часть из нее остается в первозданном состоянии, открывая для меня новые возможности. Сейчас же почти вся вливаемая сила оставалась такой, какая есть, естественно подстраиваясь под меня, но природа ее при этом не менялась.

Поток прервался. Шеллис обмякла, сковывающие ее цепи исчезли. Сознание она потеряла еще минут пять назад и сейчас, лежа на каменистой земле, была совершенно беззащитной. Я наблюдал, как ее длинные огненно-красные волосы становятся черными как смоль, а бронзовая кожа буквально на глазах светлеет, обретая бледно-розовый оттенок. Загнутые назад рожки, крылья и хвост тоже меняют свой ярко-красный цвет на насыщенно-черный. Телосложение моей новой знакомой тоже претерпело изменения, если раньше она была почти двух метров ростом, то теперь стала на голову ниже меня.

Я тяжело опустился на землю. Конечно, так беспечно сидеть в месте, где постоянно идут сотни сражений, вспыхивающих без всякой логики и где ни попадя, поскольку как таковой линии фронта не существовало, не самая удачная мысль, но я слишком устал. Да и ограждающий круг еще хоть сколько-то точно продержится, хорошая он все-таки штука, простая и надежная. По телу пробежала очередная судорога, и я в очередной раз ее подавил, менять свою внешность я не имею ни малейшего желания, да и красный цвет не является моим любимым. Лопатки и голова горели особенно сильно, но крылья и рога мне пока тоже не нужны, мне еще в библиотеку возвращаться. Отцепив от пояса флягу, я сделал большой глоток, сладкая эльфийская кровь бальзамом потекла по горлу, стало значительно легче. Глянув на своего уже состоявшегося фамильяра, я понял, что в ближайшие пару часов она точно не очнется.

— Эх, а еще младший архидемон, дочь самого Асмодея… совсем еще девчонка, ребенок.

Со вздохом поднявшись, я пошел обновлять ограждающий круг.

— Очнулась наконец.

Шеллис вздрогнула и посмотрела на меня широко открытыми светло-синими глазами. Хм, а это у нее откуда? У меня синих глаз отродясь не было, ни в прошлой жизни, ни в этой, видимо, эльфийское наследие.

— Х… хозяин? — Вырвавшееся слово, похоже, поставило в тупик саму демонессу.

Шеллис помотала головой и заметила, что ее волосы сменили цвет. Ее глаза расширились еще больше, и она начала суматошно рассматривать себя со всех сторон.

— Что это?! Что со мной?! Что ты сделал?! Почему я так выгляжу?!

Я улыбнулся. А у девочки еще и весьма симпатичные зубки, все беленькие и ровные, за исключением двух маленьких острых клыков из-под верхней губы.

— А не надо было терять сознание во время ритуала, тоже мне арихидемон.

— Я не архидемон! Я дочь Асмодея!

— И много у него детей?

— А-а-эмм… да, но большинство никогда не покидают Мальшим. К тому же большинство из них слабаки, — презрительно закончила она.

— А ты что делала в центре Войны Крови?

Шеллис сразу сникла.

— Это был экзамен на пригодность, и я его провалила.

— Да? А по-моему, ты неплохо справлялась.

— Но тебе я проиграла, а значит, провалила экзамен.

— А ты не должна была проиграть никому из встречных?

— Да.

— Суровые у вас порядки, как я погляжу.

— Издеваешься?

— Немного. — Я улыбнулся. — Впрочем, сейчас это неважно, ты теперь служишь мне, так что готовься открывать портал на материальный уровень.

По соединяющей нас ментальной связи я четко ощущал обуревающие ее эмоции, а вот она, похоже, этой связи еще не заметила. На меня изливалась гремучая смесь злости, отчаяния, удивления, страха и надежды, молодая демонесса ровным счетом ничего не понимала, пребывая в глубочайшем изумлении. Весь ее привычный мир рухнул. Совершенно непонятное существо в облике молодого человека, почти мальчишки, скрутило ее за какую-то минуту. Сначала она приняла меня за мага-наемника, такие хоть и редко, но встречались на нижних уровнях. Потом решила, что я отпрыск кого-то из Принцев Бездны, но теперь выяснилось, что им я тоже не являюсь, наполняющая ее тело энергия была тому самым надежным доказательством. Да и изменения, произошедшие с телом, стали изрядным ударом по ее самообладанию. Однако Шеллис дурой не была и быстро взяла себя в руки, решив воспринимать все происходящее как данность, а подумать и осмыслить произошедшее она сможет и позже.

— Я никогда не была на материальном плане, я не знаю, куда открывать портал.

— Тебе нужно знать точку выхода?

— Да.

— Смотри. — Я подошел к Шеллис и положил руку ей на голову, посылая образ небольшой рощицы в окрестностях Библиотеки Назиданий.

Еще одна волна удивления, но спустя несколько секунд девушка молча встала и начала колдовать, прямо в воздухе рисуя магические знаки. Я стоял рядом и внимательно следил за ее движениями, стараясь запомнить все максимально точно; ничего общего с теми порталами, которые изучал я, тут не было. Совсем другая основа и принцип построения, да и мне приходилось вычерчивать узор на полу. Через двадцать минут перед нами загорелась рыжая арка, обрамленная языками пламени. Шеллис устало опустила руки, было видно, что работа далась ей нелегко. А девчонка-то узкой специализации, боевик, портал смогла открыть явно со скрипом, но талантливая, немного подучить, и станет действительно полезной. Впрочем, в качестве боевой единицы она уже сейчас мне равна, а может, и превосходит.

Вышли мы в ту самую рощу в паре километров от Библиотеки Назиданий. В сотне метров на восток была дорога к Каррадуну, маленькому городку на берегу озера Импреск. Шеллис с любопытством осматривала деревья — ну да, она же первый раз их видит.

— Можешь спрятать крылья, рога и хвост?

— Я могу только накинуть иллюзию.

— Действуй.

Через пару минут все наследственные признаки исчезли, и Шеллис стала выглядеть как обычная девушка лет шестнадцати-семнадцати с явной примесью эльфийской крови. Хотя стоило мне сосредоточиться, и мой взгляд без всякого труда проник сквозь иллюзию.

— Очень хорошо, только выглядишь ты слишком идеально, даже эльфийки не так совершенны. И еще: втяни клыки, когда ты улыбаешься, их хорошо видно.

— Втянуть клыки?

Я улыбнулся, продемонстрировав, как мои зубы удлиняются и втягиваются обратно.

— Попробуй, должно получиться.

Еще десять минут я наблюдал, как Шеллис куксится, корчит рожи и пыхтит, пытаясь задействовать мышцы, которых раньше не было. Зрелище было очень комичным, я с трудом удерживался, чтобы не засмеяться в голос. Демонесса чувствовала мое веселье, несмотря на бесстрастное выражение лица, — ментальная связь, увы, штука двусторонняя, в результате она еще сильнее злилась и еще более зверские рожи корчила, ну и, естественно, этим только больше меня веселила. Наконец я не выдержал и заржал. По ментальной связи на меня обрушился поток обиды, злости и стыда, а сама демонесса надулась и покраснела до кончиков заостренных ушей.

— Ладно, горе ты мое. Давай помогу.

Быстро коснувшись ее сознания, я лично убрал клыки, а потом повторил действие несколько раз, чтобы она запомнила.

— Ну все. Поняла? Хорошо, а теперь пошли, нам еще к Каррадуну надо добраться, поживешь пока там.

— А ты?

— Мне нужно возвращаться в Библиотеку Назиданий, слышала о такой?

Шеллис мотнула головой.

— В общем, это древняя и богатая библиотека, но тебе там появляться нельзя, ибо заправляют там жрецы Денира и Огма, они, конечно, не такие фанатики, как последователи Торма или Тира, но демону явно не обрадуются.

— А как ты?..

— Я хорошо маскируюсь.

— Ясно. И что мне делать в этом городе людишек?

— Сидеть и ждать. Общаться со мной ты сможешь постоянно через соединяющую нас ментальную связь. Ты не псионик, так что поначалу будет сложно, но со временем освоишься.

— Понятно, что ничего не понятно. Хоть расскажи мне, кто ты такой и куда я вообще влипла. Ты не человек, это точно, люди не способны так быстро двигаться и так сильно бить, да и твоя магия… никогда такой не видела.

— Хм, ну слушай…

ГЛАВА 20

По грязной улице на окраине города к нам приближалось четверо типичных разбойников в кожаных доспехах и с короткими мечами в руках.

— Ха, кто же зашел на нашу территорию, ребята. Славно мы сегодня повеселимся, тут у нас бла-а-аго-ро-о-одный, да с девицей. Ну-ка, малец, ты нам по-хорошему денежки-то отдай и девицу оставь, а сам можешь идти на все четыре стороны.

Высокий жилистый разбойник сально улыбнулся, демонстрируя желтые зубы.

— Шеллис, я тебе говорил, что ты выглядишь слишком идеально и у нас из-за этого будут проблемы?

В глазах демонессы загорелись веселые огоньки.

— Еще чего не хватало, из-за какой-то швали я буду себе внешность портить.

— Видимо, это у тебя такая месть.

Девушка только озорно улыбнулась. Я же повернулся к разбойникам:

— Даю шанс, проваливайте и останетесь живы.

— О! Так ты у нас еще и крутой, значит? Ну-ну… А теперь лапки поднял и выложил все добро. А ты, красавица, иди-ка сюда, познакомишься с настоящими жеребцами.

— То-то от тебя воняет, как от целой конюшни, — презрительно и с насмешкой бросила моя спутница.

— Ах ты!!! — Мужик подскочил к девушке и попытался ее ударить, но напоролся на меня, получив мощный удар по печени, а затем пинок по колену с последующим жутким хрустом сломанной от удара кости. Бандит взвыл, ничком рухнул в грязь и тут же получил добивающий удар по затылку. Череп хрустнул.

Бандиты опешили, происшедшее не заняло и секунды. Я, не дожидаясь их реакции, кинул в следующего Луч Холода, превратив головореза в статую, и простым телекинетическим ударом разрушил ледяную скульптуру.

— Колдун — бежим! — закричали в ужасе неудавшиеся грабители.

С легкой усмешкой я бросил в следующего простенький огненный шарик и сразу пожалел об этом: вонь горящего мяса не самый приятный запах. Последнего навылет пробили десятки ледяных игл.

— Шеллис, вот скажи мне, пожалуйста…

— Пожалуйста, — ехидно перебила она меня.

— …откуда ты знаешь, как воняет в конюшне? Насколько мне известно, Нессус не то место, где могут выжить лошади.

Шеллис явно была недовольна тем, что я не обратил на подколку внимания.

— То, что я жила в Нессусе, не означает, что я невежественная дура и совсем ничего не знаю о материальном плане.

— Это, безусловно, радует. Однако мне бы очень не хотелось из-за твоего острого язычка покидать эту местность раньше времени.

— А зачем ты тут вообще сидишь? С твоей силой можно неплохо устроиться на нижних планах, принять участие в Войне Крови, завоевать высокое положение; судя по тому, что я видела и чувствовала, ты по меньшей мере не уступаешь в силе дьяволу ямы или Балору.

— Мне нет дела до нижних планов, а свара Абиса с Баатором меня волнует еще меньше.

— Что значит свара?! Война Крови — величайшее действо во всей мультивселенной! А не какая-то жалкая потасовка!

— Шеллис, я тебе одну вещь скажу, только ты не обижайся. — Я достал меч и прикоснулся острием к первому трупу. — Вся ваша мультивселенная — всего лишь захолустный уголок, одна из бесконечного множества сфер упорядоченных миров. В чем-то, безусловно, значимая, как для великой империи значима каждая провинциальная деревня, но не больше. А Война Крови именно жалкая потасовка детей в песочнице; ну ладно, не детей, а двух главных деревенских забияк, но смысл от этого не меняется, пусть хоть разбойничьими бандами будут. На саму империю их драка никак повлиять не может, и уж тем более доставить какое-то беспокойство.

Вид ошарашенной демонессы — это нечто, мои слова явно произвели эффект, расширенные в изумлении глаза, открытый рот и буря полнейшего охренения (по-другому и не скажешь), излучаемая через ментальную связь. Пока Шеллис в ступоре таращилась на меня, я закончил с пленением душ разбойников, от последнего трупа, убитого мной ледяными иглами, поднялся легкий голубоватый дымок и втянулся в поверхность меча. Убрав меч в ножны и обшарив трупы, я получил пару горстей меди и несколько серебряных кругляшков. После чего отправился дальше в город.

Секунд через двадцать меня догнала Шеллис, она шла следом, глядя на меня как на безумца. В чем-то я ее понимал, однако подобный расклад меня вполне устраивал. Следовало как можно скорее ломать ее мировоззрение, да и заставить беспрекословно подчиняться тоже стоило. При этом методы, принятые в среде местных демонов, меня, мягко говоря, не устраивали, ну не люблю я беспричинную жестокость, мерзко это и глупо.

Через двадцать минут мы уже сидели за одним из столиков в гостинице «Чешуя дракона». За десять серебряных монет я снял для Шеллис комнату на две недели с включенным в цену трехразовым питанием. Демонесса за все это время не произнесла ни одного слова и, судя по тому, что я видел, занималась изучением произошедших с ней изменений. А изменения были существенными. Если раньше ее аура имела темно-багровый цвет, то теперь в ней преобладал черный, хотя и красного осталось много, выглядело это внушительно и красиво. Моя аура тоже изменилась, хотя и не так сильно, с тех пор, как я стал князем Тьмы, она уже выглядела не как тьма, окружающая тело, с вкраплениями других цветов, в том числе и рыжего огня танар'ри, а как бурлящее черное пламя. Теперь же в этом пламени появились, помимо нескольких маленьких языков оранжевого огня, целые участки багряного пламени баатезу, и они были явно больше и сильнее, чем мои трофеи от диаблери танар'ри. Впрочем, с полученными мной силами предстояло еще долго разбираться, и учиться пользоваться этими силами тоже будет наверняка не просто.

Мальчишка лет четырнадцати поставил на наш стол тарелки с хорошо прожаренным мясом и кувшин с травяным отваром, который заменял местным чай. И я сразу приступил к еде, не то чтобы я сильно проголодался, при нужде я могу вообще не есть, но последние годы по-настоящему вкусная еда была для меня редкостью, и Библиотека Назиданий, увы, не сильно превосходила в этом плане Териамар.

С Шеллис могли возникнуть проблемы, ибо мужская часть населения не способна была равнодушно пройти мимо нее, хорошо хоть я накинул на красавицу чары незаметности сразу после встречи с бандитами. Так что теперь взгляды окружающих скользили по ней не задерживаясь, а при разговоре ее внешность быстро бы стерлась из памяти собеседника.

— Насколько я знаю, ты можешь говорить на любом языке, так?

— Да.

— Тогда перейдем на этот. — Я заговорил по-русски. — Понимаешь меня?

— Да.

— Хорошо. Итак, начнем с главного. Ты будешь жить в этой гостинице, пока две недели, а там видно будет. Сидеть ты должна тихо и незаметно, никаких развлечений с местными жителями, у меня совсем нет желания встречаться с Соларами или еще кем-то из небесных канцелярий, по крайней мере сейчас и на этом плане. Советую побольше спать, сейчас тебе это очень полезно. За мной не ходи, большинство жрецов в Библиотеке Назиданий, конечно, слабаки, но есть парочка, которой тебе на глаза лучше не попадаться, по крайней мере, с такой маскировкой. А устраивать резню в одном из главных оплотов Денира и Огма я не буду. Теперь второе. Какова вероятность, что тебя могут заметить небожители?

— Ну, раньше она была бы большой, я не умею трансформировать тело и изменять ауру, этому слишком долго и тяжело учиться, но теперь моя аура так изменилась, что меня даже в Мальшиме не узнают. И у меня есть ощущение, что меня как будто что-то прикрывает от обнаружения, не знаю, как объяснить, на магию это не похоже.

— Ясно. Тебя скорее всего прикрывает сама Тьма, так что случайного обнаружения ты можешь не опасаться, но улучшением маскировки займись как можно скорее, время у тебя теперь есть. Идем дальше. Какими способностями ты обладаешь?

— Власть над огнем, боевая магия до восьмой ступени включительно…

— Что значит восьмая ступень?

— Мм, ну, стандартные заклинания условно делятся на ступени, их всего девять, разделение происходит по сложности плетений, хотя все это деление относительно, но система довольно распространена, так как удобна и довольно точно отражает возможности мага. Хотя, конечно, обычно куда важнее объем энергии, чем хитрость и запутанность чар, но все же в большинстве случаев развитие мастерства и резервов идет равнозначно.

Сведения, судя по всему, общеизвестные, однако в моем образовании отсутствуют; шаманизм и некромантия — это больше ритуальные искусства и делятся только на три раздела: низшую, среднюю и высшую магии. Хотя вру, еще четыре года назад я о такой системе знал, Рунг именно с этого начинал мое обучение, просто я на нее плюнул, посчитав бредом, да в книгах я не раз встречал упоминание уровней, но внимания не обращал.

— Ясно. Что еще?

— Телекинез, нечестивая аура — это такой покров, защищающий от магии; еще регенерация, хоть и слабее, чем у дьяволов ямы, но примерно равная регенерации балоров, может, даже чуть сильнее. — Демонесса задумалась. — Ну, еще могу летать. Вроде все.

— Понятно. Когда я закончу свои дела в библиотеке, займемся тренировками, боевая магия — мое слабое место. А пока расскажи о власти над огнем и нечестивой ауре.

Демонесса задумалась.

— Некоторые истинные демоны обладают способностью призывать огонь усилием воли и управлять им. Такое пламя намного опаснее обычного и даже колдовского. Также такие демоны обладают почти полным иммунитетом к огню и высоким температурам. Если использовать это пламя в качестве покрова, то оно разрушает большую часть вражеских заклинаний, однако делает это не слишком быстро, так что сильные или точно направленные чары уничтожить не успеет. Нечестивая аура — это весьма могущественная способность истинных демонов, позволяющая выдержать магические удары высших кругов и сопротивляться силе жрецов и псиоников. Кроме того, она зависит от силы демона: чем сильнее демон, тем лучше его защищает аура. Однако эту способность нужно постоянно подпитывать, она вытягивает силы, и если воздействие слишком сильно, то можно очень быстро ослабнуть. — Шеллис ненадолго замолчала. — Я пыталась ее использовать, когда вы погрузили меня в это темное пространство, у меня получилось, но аура почти мгновенно исчезла сама по себе, энергия у меня еще была.

— Интересно. А на чем основана эта способность? Как ее призывать?

— Ну, это, наверно, сложно объяснить, напоминает вызывание пламени вокруг тела, только вместо ярости в своей душе нужно обратиться к другому источнику. — Я изобразил на лице недовольство, Шеллис это заметила. — Меня саму учили, что нужно закрыть глаза и пытаться увидеть тьму в своем сердце, душе, а потом представить, как она окружает тело, защищая от заклятий и прочих опасностей. Поначалу это сложно, но со временем становится естественным.

Так себе объяснение, честно говоря, но для естественной, природной способности, пожалуй, достаточно. А вот для меня этот способ скорее всего не подойдет. Хотя теперь становится ясно, почему нечестивая аура ничего не смогла сделать с моей Сферой Тьмы, надо будет посмотреть на эту способность, но думаю, не ошибусь, если скажу, что Тьма — только основа, а основное наполнение представляет собой нечто иное. Хоть я уже успел убедиться, что в местных демонах все-таки есть тьма, в баатезу ее чуть больше, чем в танар'ри, однако на общем фоне насыщенности энергией Хаоса ее чуть.

— Хозяин? — Голос Шеллис отвлек меня от размышлений, а я даже и не заметил, как задумался.

— Да, я понял, доедай быстрее, потом поднимемся наверх, и покажешь мне ауру и управление огнем. И еще одно: если ты хочешь быть не рабыней, а доверенным слугой и помощницей, то называй меня по имени.

Демонесса молчала, внутри у нее бушевали целые сонмы мыслей и чувств, я даже не старался вникнуть. Похоже, она пыталась понять, какой подтекст у этого предложения; что поделать, такое уж у нее воспитание, да и жизнь до недавнего времени. Минут через пять она вернулась в реальность.

— Хорошо, я поняла… Фобос.

Через несколько минут мы поднялись наверх. Около получаса ушло на установку защиты, теперь в комнату нельзя было незаметно проникнуть, а все магические возмущения экранировались; ну и на всякий случай я установил парочку управляемых магических ловушек. Сделано все, конечно, на скорую руку и дольше двадцати дней не продержится, но хоть так.

— Все, теперь можешь показывать нечестивую ауру, а затем Огненный Покров.

Шеллис замерла на пару секунд, после чего вокруг ее тела возникло мерцающее поле. Оно появилось в нескольких сантиметрах от кожи и имело темно-синий оттенок. Через несколько секунд мерцание пропало.

— Любопытно. Повтори еще раз.

Шеллис повторила и держала поле около минуты, пока я внимательно изучал его структуру.

— Хорошо, теперь огонь, но смотри не спали здесь ничего.

Девушка кивнула, после чего вытянула руку, и та окуталась багровым пламенем.

Вернувшись в библиотеку, я с утроенным рвением погрузился в книги. Времени теперь у меня было значительно меньше, чем раньше. Неизвестно, как отреагирует Асмодей, узнав о пропаже Шеллис; хоть она и утверждала, что ему это будет безразлично, но рисковать не хотелось. Тем более изменения во мне, начавшиеся вследствие появления фамильяра, останавливаться не собирались, мой внутренний источник медленно, но верно увеличивался, и общий прилив силы ощущался весьма отчетливо. Демоны сами по себе являются источниками силы, и демонологи частенько держат парочку в подвалах, используя их как батарейки для подпитки магической защиты своих домов. Я сам не раз подумывал о подобном их использовании, только в Териамаре это было бессмысленно, а построить где-то резервную базу пока не доходили руки. Как бы то ни было, за эти две недели следовало перечитать все возможное о телепортации и порталах. И если с порталами все было более-менее понятно, в библиотеке нашлись описание простейшего ритуала и нужное заклинание, то с телепортацией возникла проблема, эти чары, оказывается, были большой редкостью и в отличие от портала требовали значительных запасов личной силы. Собственно, кроме этого, ничего узнать не удалось; возможно, во всем этом нагромождении книг и пергаментных свитков где-то и лежат нужные мне знания, но для их поиска потребуются месяцы, а то и годы.

Я поднял пузырек с кровью черного дракона, там было всего сто двадцать пять граммов, каких-то пара глотков, но за этот пузырек пришлось выложить пять сотен золотых, как, впрочем, и за кровь красного и белого драконов, всего полторы тысячи золотых. Огромные деньги. Пожалуй, это было самым дорогим моим приобретением в Зентилийской твердыне. Однако денег мне было не жаль, кровь дракона способна сделать простого смертного в несколько раз сильнее, быстрее и выносливее, а также увеличить его сопротивляемость магии и продлить срок жизни. Я же планировал с ее помощью получить некоторые способности драконов. На дыхание я в принципе не рассчитывал, для этого нужно как минимум целиком съесть драконье сердце, которое в сравнении с кровью все равно что «Шилка» рядом с «калашом». Но и остального было вполне достаточно, драконы — природные перевертыши с естественным подпространственным карманом, в который убирается лишняя масса при перекидывании в гуманоидную форму, а также там дракон может переносить особо ценные вещи. Именно эти природные способности я и хотел приобрести. Было понятно, что на их развитие уйдет уйма времени, но что такое время для бессмертного? Как гласит народная мудрость: «Спешка уместна только при ловле блох и недержании», — хотя я, конечно, имел надежду в ближайшие годы прикончить кого-то из драконьего племени и разжиться его сердцем.

Тем не менее в свете последних событий я получил реальные шансы обрести желаемые силы уже сейчас, не тратя десятки лет. Демоническая сила, полученная мной от Шеллис, настойчиво требовала вещественного оформления. Лопатки и голова чесались почти постоянно, и я прилагал немало усилий, подавляя поползновения этой силы к трансформации моего тела. Кстати сказать, у демонов тоже были подпространственные карманы, как и способность менять внешность, но демоны в своих подпространственных карманах могли переносить только лишнюю массу, образующуюся от принятия человеческой формы, а изменение внешности требовало многих лет тренировки. Конечно, везде и во всем есть свои исключения, но вот Шеллис так и не научилась убирать в подпространство крылья, обходясь простой иллюзией.

Впрочем, как бы сильно ни хотелось мне выпить всю имеющуюся у меня драконью кровь, торопиться не стоило, сначала нужно вернуться в Териамар. Демоническую, а вернее демоническо-драконью форму следовало создавать в подготовленных для этого условиях. Мне совсем не улыбалось превратиться в нечто вроде барбазу или гелугона.

В библиотеке я обнаружил подробное описание свойств драконьей крови, как и несколько методов увеличения силы ее воздействия на организм, собственно, желание получить побольше подобной информации и стало причиной того, что я до сих пор не выпил кровь. Хоть я и не уверен в эффективности этих методов по отношению ко мне, но часть крови я все равно собирался израсходовать на эльфов, и вот там все эти знания пригодятся.

Закончив любоваться пузырьком из темного стекла, я убрал его обратно в безразмерную шкатулку. Прошло уже двенадцать дней с момента возвращения из Серой Пустоши, все эти дни я не смыкал глаз, деля время между чтением книг и разговорами с Шеллис. Демонессе поначалу с трудом давалась мыслеречь, но она быстро делала успехи. Меня же интересовало многое — начиная от ее знаний в области магии и заканчивая устройством крепости Мальшим и царящей в Бааторе иерархией. С сожалением я обнаружил, что ее знания не так уж велики. Благодаря крови Асмодея и личным талантам уровень силы Шеллис примерно соответствовал дьяволам ямы, или, как их еще называли, исчадиям ада, но вот навыки оставляли желать лучшего, и это слабо сказано. Пожалуй, единственной ее сильной стороной была боевая магия, да и то, смотря с чем сравнивать, что, в общем, неудивительно, учитывая ее возраст. Хотя мне грех жаловаться, встреча с Шеллис для меня — настоящий подарок судьбы; вполне вероятно и даже наверняка, окажись на ее месте настоящий дьявол ямы или его извечный противник Балор, победить мне бы удалось с большим трудом, и то не факт. Но даже победив и поглотив его душу или диаблерировав, я бы вряд ли получил и десятую долю того, что мне досталось в результате ритуала обретения фамильяра.

Однако время поджимает. Подавлять демоническое начало становится все сложнее. И, что куда хуже, книги заканчиваются; нет, их тут еще полно, но вот находить что-то ценное для меня уже проблема. Интересных тем много, однако большинство из них не несут для меня практической ценности.

— Шеллис, ты разбираешься в телепортации?

— В смысле заклинаниях телепортации? Нет, эти чары — большая редкость, к тому же на нижних планах они мало где действуют.

— И как демоны без них обходятся?

— У нас есть свои способы перемещения в пространстве, внешне это похоже на телепортацию, но действует только на родном плане. Ну и я слышала, что самые могущественные могут использовать «скачок» и в других местах.

— Ты им владеешь?

— Да, но здесь использовать не могу, уже пробовала.

— Ясно. Готовься, завтра мы выходим, в пять утра буду ждать тебя на той поляне, куда вывел портал.

— Поняла.

Окончив разговор, я начал собираться, оставаться в библиотеке действительно смысла уже не имело. Самые ценные фолианты я уже прочитал и запомнил до последнего знака препинания. Труды Пенпанга Д'Ана систематизировал и дополнил недостающие части работами других монахов, будет теперь хорошая методичка для тренировок гвардии, да и шаманам и будущим магам кое-что пригодится. С основной целью прихода сюда получилось так себе, но хоть что-то. Зато нашел несколько интересных трудов по защитной магии, практиковаться и экспериментировать времени не было, ну да это не проблема. С рецептами зелий и эликсиров тоже удачно получилось, по возвращении напрягу Рунга, пора уже создавать свой цех алхимиков. И все-таки стоит заняться поисками резервной базы, на худой конец можно ее самолично построить в каком-нибудь укромном уголке мира, рабочих рук хватит, а если что — подниму пару погостов, опять же где-нибудь в глубинке. Построить, пожалуй, будет даже лучше, я тут такие интересные фортификационные идеи вычитал, да и защиту тогда можно будет наложить не в пример лучше. Дел непочатый край, а ведь еще трансформа и обучение пользоваться демоническими силами…

Шеллис прилетела, когда я уже заканчивал чертить гексаграмму, осталось только поставить в центре знак Перил и можно открывать портал. Библиотеку я покинул без всяких осложнений, даже выторговал у жрецов перед выходом один амулет-переводчик, помимо устной речи помогающий переводить тексты, — сотня золотых, как с куста. Мог бы и украсть, но я планировал в будущем сюда вернуться. Еще раз проверив гексаграмму на отсутствие дефектов, я сформировал мыслеобраз главного входа в Териамар и прочитал заклинание. Появилась двухметровая голубоватая арка.

На этот раз портал получился удачным, хотя, конечно, вплетение мыслеобраза в заклинание — процесс не слишком приятный; не будь я псиоником, сомневаюсь, что у меня бы это получилось.

Врата в бывшее царство дворфов уже не производили такого жалкого впечатления, как тогда, когда я только прибыл в этот город. Завалы мусора и обломки камней были тщательно убраны, от прежней вони не осталось и следа, а вся близлежащая территория надежно контролировалась укрепленным полевым лагерем. Лагерь был окружен высоким земляным валом с вбитыми заостренными кольями по всей внешней поверхности, по углам возвышались башни для стрелков, к сожалению, пока деревянные, а гарнизон составляли пять сотен орков. Тут же планировалось в будущем разместить кавалерию, хотя, когда она еще появится, неизвестно. Рядом с аркой прохода толпились два десятка орков, четверо огров и два человека, они мастерили новые створки ворот взамен разбитых некогда каменных.

При нашем появлении все как один выхватили оружие, но уже в следующий момент руководивший работами шаман приказал отставить.

— Приветствую вас, владыка, — с достоинством поклонился едва начавший седеть шаман. — Весь Териамар с нетерпением ожидал вашего возвращения.

— Рад слышать. Что-нибудь существенное произошло?

— Нет, господин. Разве что неделю назад здесь были бедины с небольшим караваном, но подробности вам лучше узнать у мастера Шуршана.

— Хорошо, возвращайтесь к работе.

Шаман еще раз поклонился, и бригада вернулась к работе.

— Странные у тебя орки, на себя совсем не похожи, даже ауры отличаются, — заметила через несколько минут Шеллис.

Я кивнул.

— Если все пойдет согласно моим планам, то через сотню лет на этом месте будет стоять самое могущественное государство региона.

— Не думаю, что окружающие страны обрадуются такому соседству.

— Согласен, но, на мое счастье, друг друга они ненавидят гораздо больше, чем могут невзлюбить меня. Да и армии, способной даже сейчас потягаться с моей, в регионе нет, а через сто лет даже войск Кормира будет мало. Единственная проблема — в магической поддержке, тут все соседи меня превосходят на порядки.

Дальше мы шли молча.

— Деймос, — обратился я к своему второму «я».

Он ответил без слов, наши сознания на миг слились, и мое восприятие расширилось, охватив весь горный хребет. Не самое приятное чувство ощущать себя географическим объектом, но, к счастью, единение длилось всего миг. Однако этого хватило, чтобы я узнал все, что происходило в городе за время моего отсутствия, а также поделился своими знаниями. Находясь в Библиотеке Назиданий, я не рисковал связываться с Деймосом, он все-таки хоть и низшее, но все же божество, а появление пусть даже и мысленной проекции другого бога в своем храме мало кто потерпит.

— Что это только что было?! — Глаза Шеллис были широко открыты, в руках пылал огненный шар, а тело покрывало темно-синее свечение.

Я улыбнулся. Будучи моим фамильяром, демонесса почувствовала факт слияния и сейчас пребывала в крайне взвинченном состоянии.

— Ничего страшного, я всего лишь кое с кем поговорил. Пойдем, тебе стоит много с кем познакомиться.

ГЛАВА 21

Лопатки пронзило острой болью, кость вспорола кожу изнутри и начала быстро вытягиваться. Она стремительно увеличивалась, обрастая сухожилиями, нервами, капиллярами и мышцами, все это сопровождалось мучительной болью во всем теле. Человек бы уже умер от болевого шока, но мой болевой порог был значительно выше человеческого, и я терпел. На голове как будто произошел взрыв, кровь брызнула во все стороны и потекла у меня по лицу. Подняв руку, я ощупал так резко пробившиеся два небольших рога, как будто покрытые чешуей. Они вырастали из верхней части черепа и загибались к затылку, только острые кончики смотрели вертикально вверх. Кровь, стекающая по лицу, уже впиталась в кожу, а тело содрогнулось от очередного приступа боли. Глубоко внутри ревело демоническое пламя, подстегивая происходящую трансформу, все тело до краев наполняла энергия Тьмы, контролируя преобразование, все энергоканалы гудели от переполняющей их Силы. Всеразрушающая ярость Хаоса и холодное спокойствие Тьмы слились во мне воедино; даже удивительно, что мое сознание способно это выдержать.

Когда боль утихла, за моей спиной покоились два антрацитово-черных крыла, покрытых мелкой, едва видимой глазу чешуей. Рога оказались того же цвета, однако чешуи на них не было. Остальное тело изменений не претерпело.

Очень сильно хотелось пить, и не крови, а обычной воды, во рту как будто весь Анаурок расположился.

— Эх… — вздохнул я, глядя в серебряное зеркало. — Надеюсь, я смогу убирать всю эту красоту…

— А по-моему, так гораздо лучше.

В зале никого не было, кроме обелиска Деймоса, я это знал точно, ибо сам запретил кому бы то ни было входить внутрь во время трансформации. И сам активировал защиту.

Я обернулся на мелодичный женский голос, уже внутренне зная, кого увижу; этот голос я не спутаю ни с кем.

На крышке моего саркофага сидела Юринэ, ее фигура слегка сияла серебристым светом и немного просвечивала.

— Я же сейчас не сплю? — Жажда куда-то пропала, остались только волнение и любопытство.

— Нет, не спишь. И это очень хорошо, теперь ты настоящий князь Тьмы, не только по названию, но и по силе.

— Что, настолько крутой? И кем я до этого был? Поддельным?

— Да, крутой, как новорожденный князь Тьмы. Тогда ты получил титул, а теперь получил силу, соответствующую этому титулу… на минимальном уровне.

— Другими словами, меня все еще может прихлопнуть любой встречный архимаг? — улыбнулся я.

— Нет, архимагам с тобой придется повозиться, опыта у тебя катастрофически мало, так что победить ты скорее всего не победишь, но сбежать сможешь наверняка. Разумеется, я имею в виду настоящих архимагов, а не тех ничтожеств, которые получили этот титул по причине того, что вокруг никого сильнее нет. К счастью для тебя, таких тут большинство.

— Таких везде большинство, не только среди архимагов, — еще раз улыбнулся я. — Кстати, раз уж ты здесь, как насчет моего обучения?

Юринэ задумалась, слегка наклонив набок голову и рассматривая меня, по ее серым глазам ничего нельзя было прочесть.

— Еще рано. Научись пользоваться демоническими силами и наберись опыта, потом посмотрим.

Я кивнул, хотя ответ мне и не понравился.

— Можешь что-то посоветовать?

— Найди в ближайшее время дракона и съешь его сердце. Лучше сделать это как можно скорее, пока твоя энергетическая структура наиболее пластична, потом эффект будет уже не тот.

— Ясно. Ты раньше никогда не появлялась в материальном мире, это из-за скачка моей силы? Или есть другая причина?

— Да.

— ?

Юринэ лукаво улыбнулась. Я тяжело вздохнул:

— Кстати, все хотел у тебя спросить: то, что я допустил ошибку при начертании гексаграммы к первому своему порталу и не заметил этого, это случайность?

Меня действительно волновал этот вопрос, при моей абсолютной памяти и идеальном глазомере подобная оплошность выглядела весьма подозрительно.

— Нет. — Юринэ улыбнулась чуть шире, ее глаза так и лучились весельем.

— И зачем?

— Ты слишком осторожен, и она тебе пригодится.

— Понятно.

Она прикрыла глаза.

— Ну, раз понятно, тогда я пойду, а тебя и так уже заждались, ты тут три часа выл.

— Выл?

— Ну, шипел. Только для Ю Лан разницы никакой.

— А при чем здесь Ю Лан?

Смешок.

— Девочка очень хорошо тебя чувствует, и защита на этом зале для нее не помеха; думаю, некоторые из твоих эльфиек тоже многое почувствовали. — После этих слов Юринэ с довольной улыбкой на лице рассыпалась серебристым туманом.

Я же выплюнул несколько ругательств, вот не могла раньше предупредить?

Призвав одежду и доспехи, в которых уже появились отверстия для крыльев, я быстрым шагом направился к двери.

За ней меня уже ждали Гатан, Рунг, Шеллис и Ю Лан, последняя пребывала в глубоком обмороке и выглядела неестественно бледной. Гатан и Рунг, склонившись над ней, непрерывно вливали в нее энергию. Молодцы, не стали переносить, от окружающего мира тоже постоянно текла энергия, значит, и Деймос помогает.

— Как? — обратился я к нему.

— Хреново, сильнейший болевой шок, энергетическая структура повреждена, она постоянно пыталась забрать часть твоей боли себе.

— Почему не помешал?

— Не смог. Если бы я разорвал связь, она бы умерла.

Я клыками проколол ладонь и склонился над Ю Лан, после чего аккуратно открыл ей рот и влил туда натекшую кровь. Телекинезом заставил ее проглотить, взял тело на руки и начал вливать свою жизненную энергию. Гатан и Рунг, оба очень бледные и осунувшиеся, после моего кивка прекратили тратить свою силу и устало прислонились к стене коридора. Ничего не понимающая Шеллис стояла в стороне и пялилась на мои крылья.

Поднявшись с корточек, я направился в свои покои. Юринэ просто молодец. Почему сразу не сказала, что Ю Лан умирает за дверью? Хотя глупо злиться, ответ я и так знаю. Она просто решила, что Ю Лан уже вполне созрела для обращения, да и несколько минут уже ничего не значили, три часа ТАКОГО «сопереживания» — это гарантированная смерть с повреждением души. Если бы не Рунг, Гатан и Деймос, Ю Лан была бы уже мертва, а теперь остается только надеяться на удачное обращение.

Зайдя в свой кабинет, я положил Ю Лан на ее любимую кровать. Процесс уже пошел, я видел это очень отчетливо. Теперь остается только ждать и продолжать вливать в нее свою прану.

— Хозяин? — в кабинет вошла одна из рабынь. — Вам что-нибудь нужно?

— Принеси воды.

Она вернулась с кувшином через минуту. Я опустошил его в несколько глотков, пустыня во рту отступила.

— Можешь идти.

Она поклонилась, с беспокойством взглянув на Ю Лан, и выбежала из комнаты.

Через тринадцать часов стало очевидно, что обращение пройдет удачно. Самые важные изменения в ее душе уже были завершены, теперь оставалась только перестройка тела и системы энергоканалов. Сколько будет длиться процесс, я не знал, но он больше не требовал вливания жизненной энергии. Посидев с ней еще несколько часов, я решил заняться другими делами, здесь от меня все равно больше ничего не зависит.

Перейдя в кабинет для приемов, я вызвал Шуршана. Когда я только вернулся, он очень настойчиво желал со мной встретиться наедине.

— Господин. — Седой гоблин почтительно поклонился.

— Да, Шуршан, о чем ты хотел со мной поговорить?

— У меня есть несколько предложений, возможно, вы сочтете некоторые из них полезными.

— Слушаю.

— Прежде всего руда, князь. В штреках довольно много богатых жил. Благородных металлов мало, зато много железа. Сейчас большая часть добычи идет нашим кузнецам. Должен заметить, что их работа значительно улучшилась с тех пор, как вы привели из Зентилийской твердыни мастеров. Однако сейчас добычей мы почти не занимаемся и при желании можем увеличить выработку в три-четыре раза. Дворфы, ранее жившие в Териамаре, активно торговали с Долиной Кинжала; кажется, с той стороны гор даже есть еще один широкий выход из города, используемый для этой цели; правда, сейчас он завален, но это не проблема. Так вот, они сбывали, помимо своих изделий, само железо. Нашим кузнецам, конечно, еще далеко до уровня дворфов, несмотря на наличие нескольких из них, но железные слитки мы продавать можем.

— Почему ты считаешь, что Долина Кинжала будет иметь с нами дело?

— С тех пор как королевство дворфов пало, Долина находится в крайне плачевном состоянии, ведь вся их экономика была завязана на торговле с дворфами. Будучи некогда торговым партнером Териамара, Долина Кинжала процветала; думаю, что там найдутся люди, желающие вернуть былое благополучие. Хотя, конечно, договориться будет крайне сложно, но и выгода в случае успеха будет велика.

— Хорошо, в целом я согласен. Что ты предлагаешь?

— Для начала договориться с несколькими торговцами. Со временем можно даже создать отдельную купеческую гильдию, которую мы будем тайно контролировать. Но для начала хватит и нескольких людей. Через Анаурок время от времени ходят караваны, и как правило, ведущие их купцы знакомы с вождями бединов, без этого через пустыню пройти очень сложно. Можно попытаться договориться через них.

— Бедины потребуют долю.

— Возможно, но им это тоже выгодно.

— Ладно, действуй, но аккуратно, не привлекай лишнего внимания.

— Конечно, князь.

— Что еще?

— Можно значительно пополнить казну, добывая драгоценные камни и металлы; имеющиеся штреки достались нам от прежних хозяев, и, как я уже говорил, кроме железа, там мало что сохранилось, все серебряные и золотые жилы были выпотрошены еще во времена деда Гарыга, а новых найти мы пока не смогли. К сожалению, толковых рудознатцев у нас нет. Я уже общался с нашими шаманами, их магия тоже мало чем может помочь. Но они говорили, что Деймос, великий дух гор, может помочь, однако говорить с ним может только сам князь. Если это действительно так, то я настоятельно рекомендую поговорить с этим духом, его помощь может быть неоценимой.

Гоблин выжидающе уставился на меня.

— Хм… Деймос, ты слышал?

— Да.

— И что думаешь?

— Да мне в общем-то несложно. Только на многое не рассчитывай. Эти горы действительно бедны на ценные металлы, большую часть того, что было, выработали еще дворфы. Хотя есть несколько мелких месторождений камней. Пусть подберет десяток шаманов покрепче, я скину им образы.

— Шуршан, подбери десяток шаманов покрепче, Деймос покажет им места. Про охрану, полагаю, говорить не следует?

— Разумеется, князь. Я все подготовлю.

— Есть еще какие-то полезные мысли?

— Я не уверен, но, возможно, имеет смысл расширить наше присутствие в Сторожевом лесу — шкуры, древесина, лесные грибы и ягоды, свежее мясо. Наш лесной лагерь не способен покрыть все потребности города, все это, конечно, не критично, но, безусловно, полезно.

— Я подумаю. Но пока есть причины этого не делать. У тебя все?

— Да, господин.

— Хорошо, можешь идти.

Дождавшись, когда гоблин выйдет, я мысленно потянулся к своим эльфам. Вот, кстати, так и не решил, как их именовать. У всех эльфийских подрас есть свое название: солнечные, они же золотые, лунные, лесные, серые, водные, авариэль, ну и дроу, конечно. Надо будет подумать над названием. Может, сумеречные? Хм… ладно, потом решу.

Через пять минут в кабинете для встреч собрались все двадцать девять новых для этого мира темных эльфов. Часть из них была одета в трофейные доспехи дроу, часть в купленную в Зантариме броню. Все смотрели внимательно и ожидающе; четверо эльфиек, тех самых, с которыми я проводил ночь, выглядели немного болезненно. Скорее всего в результате нашей близости эмпатическая связь между нами окрепла, и они почувствовали часть того букета ощущений, что испытал я во время недавней трансформы. Внимательно оглядев эльфов, я убедился, что развитие идет хорошо, они уже не напоминали зомби, в глазах читался ум и безграничная фанатичная преданность. Перейдя на магическое зрение, я осмотрел их ауры, которые уже полностью стабилизировались. К сожалению, хорошие магические способности были только у двоих, средними обладали еще пятеро, для остальных уровень подмастерья был потолком. Хоть их природные магические способности и возросли в результате приобщения к Тьме, но, увы, не так сильно, как хотелось бы. Конечно, в моих условиях грех жаловаться, у орков и гоблинов, например, одаренные вообще хорошо если один на тысячу, и то, как правило, узкоспециализированные. Однако все равно жаль, хотя, с другой стороны, даже один маг — это уже большая ценность.

— Ты Эол, верно? — указал я на мужчину с черными волосами и самым хорошим магическим потенциалом.

— Да, повелитель, — наклонил тот голову.

— А ты Меэглейл? — кивнул я уже второму по способностям эльфу.

— Да, владыка.

Я кивнул и начал задумчиво рассматривать оставшихся пятерых потенциальных магов. Трое из них были женщинами, одна из которых, брюнетка, имела со мной усиленную эмпатическую связь. Да, их тоже стоит начать обучать. Итого семь операций. Это будет тяжело, придется опять вызывать и потрошить демонов, запасов «искр» я не делал, предпочитая сразу их диаблерировать. Ладно, справлюсь, это будет не так сложно, как та операция по возвращению жизни Гатану, да и Рунгу я ее уже делал.

— Значит, так. Эол, Меэглейл, Фаголеф, Элросан, Эндаэль, Серфирэль и Эйиэль. С завтрашнего дня, вы начинаете обучение магии у мастера Гатана, а также шамана Рунга. Через некоторое время я проведу над вами ритуалы увеличения магической силы. А пока можете быть свободны все, кроме Эндаэль, Линвэль, Салэль и Аревенен.

Эльфы синхронно поклонились и вышли. Я встал с кресла и подошел к своим пострадавшим любовницам. Нарушений в энергетической структуре у них не наблюдалось, но вид все четыре эльфийки имели помятый. Может, человек бы этого и не заметил, однако я хорошо видел последствия пережитой боли. Никто из них ничего не сказал, они просто молча стояли передо мной, ожидая приказов, только в мыслях проскакивал страх, что они чем-то вызвали мое недовольство. Почувствовать мои эмоции они не могли, после произошедшего с Ю Лан я значительно усилил ментальные щиты.

Положив поочередно руку на головы эльфийкам, я передал каждой немного жизненной энергии. Конечно, это не целительная магия в полном смысле слова, но в чем-то даже лучше.

— Теперь можете идти, сегодня никаких тренировок, отдыхайте.

После того как девушки ушли, я несколько минут сидел в тишине. Впереди было много дел, и, пожалуй, прежде всего следует заняться своими новыми силами, надеюсь, Шеллис будет хорошим учителем. Коснувшись мысленным взором соединяющей нас связи, я быстро нашел демонессу, а также обнаружил еще одну новую нить связи, которая вела к Ю Лан. Забавно, рассредоточив внутренний взор, я окинул им все нити, соединенные с моей душой, их было много, я даже не заметил, как обзавелся приличным шлейфом. Эльфы, умертвия, Деймос, Шеллис, Ю Лан, а ведь это еще далеко не предел. Немного подумав над тем, как быстро бежит время, я отправился к демонессе.

Обучение полетам вопреки ожиданиям оказалось нетрудным, в первую очередь благодаря Шеллис. Для начала я заставил ее несколько десятков раз взлетать и приземляться и через нашу ментальную связь внимательно отслеживал производимые ею действия, полностью погрузившись в ее ощущения и чувствуя ее тело, как свое собственное. В результате сносно держаться в воздухе без использования вампирской левитации я смог уже в первый день занятий. Вообще же процесс полета у демонов держался не только на наличии крыльев. Как и драконы, крылатые демоны обладали собственной полетной магией, может, в несколько меньшей степени, но тем не менее. Так как я или Шеллис еще могли держаться в воздухе за счет силы и размаха крыльев, то такие колоссы, как балоры или даже куда более мелкие по размеру абишаи, даже теоретически не могли поднять свои тела в воздух только за счет крыльев.

Поверхность демонического тела излучает некое поле демонической силы, именно это поле защищает тело демона от обычного оружия и простейшей магии, а также делает несколько сильнее физически. Все демоны обладают этим полем, даже полукровки вроде тифлингов и камбионов. Сила поля напрямую зависит от личного могущества демона. Но как бы то ни было, во время полета это поле, помимо прочего, уменьшает массу тела и делает еще что-то, чему я пока затрудняюсь дать название.

К сожалению, Шеллис многого рассказать не смогла, для нее полет был столь же естественным действием, как дыхание, и она искренне считала, что демоны летают только за счет крыльев. Хотя про наличие поля знала. Тем не менее заниматься исследовательской деятельностью времени у меня не было. В мое отсутствие накопилось множество мелких, но важных дел, да и полученные в Библиотеке Назиданий знания следовало приспособить к делу. А еще я наконец, решил обзавестись дополнительным опорным пунктом в стороне от Териамара, и место для него следовало выбирать очень тщательно.

Через четыре дня я вместе с Шеллис отправился на разведку. Увы, в поиске места для надежной твердыни мои орки помочь ничем не могли, и дело не столько в их медлительности по сравнению с летающими существами, которыми мы с Шеллис являлись, а в том, что нужное мне место следовало выбирать, прежде всего исходя из магических свойств местности. Мы летели над Сторожевым лесом на север в нескольких километрах друг от друга, осматривая местность магическим зрением. Демонический взгляд Шеллис уступал моим собственным глазам, но все же позволял видеть магическую и духовную составляющую без дополнительных заклинаний и ритуалов. Полет был довольно приятным занятием, да и скорость впечатляла. Точно не скажу, но километров сто пятьдесят в час я выдавал спокойно. Наверно, даже мог бы и больше, только не хотел рисковать, все-таки опыта у меня пока маловато. Сторожевой лес мы миновали за четыре часа и сейчас летели над засушливой равниной, простирающейся между пустыней и горным хребтом на востоке. Южнее этого хребта располагались степи серых орков. Предварительно я планировал построить крепость где-то в этой местности; с одной стороны, место глухое и безлюдное, с другой — относительно близко к северным горам с населяющими их созданиями, от обычных гоблинов до белых драконов, на которых у меня тоже существовали планы, да и до серых орков не так уж далеко.

Поиски потребовали неполных восемь суток. Наконец мы обнаружили подходящую площадку, расположенную почти на равных расстояниях от леса, пустыни и гор. Влияние пряжи Мистры в этом месте было минимальным, а проведя несколько ритуалов, можно будет вообще свести его на нет.

Вернувшись в Териамар, я первым делом проверил Ю Лан, она все еще спала, но, судя по всему, до окончания перестройки ее организма осталось немногим больше двух суток.

Потом я вызвал к себе имеющихся в наличии архитекторов и фортификаторов, верховодил ими, как не сложно догадаться, один из выкупленных мной в Зантариме дворфов.

— Ну что ж, почтенные, задача у вас простая: спроектировать, а потом и построить замок. Ничего особо сложного я не прошу, главные параметры — надежность и обороноспособность, а также обширные подземелья. О ресурсах рабочих рук, как и стройматериалов, беспокоиться не стоит, все будет. У вас три часа на сборы, потом вы отправитесь с помощью портала на место будущего строительства, после чего у вас будет три дня на составление предварительных чертежей. Справитесь — сможете попросить в качестве награды все, что захотите. Вопросы?

— Э-эмм… А вы правда дадите нам все, что мы захотим? — спросил один из дворфов.

— Конечно, нет. Награда должна быть соразмерна проделанной работе, но на что-то вроде дополнительных ста — двухсот лет жизни рассчитывать можете.

Какими глазами они на меня посмотрели… Да, приятно. Может быть, в целом я до уровня мастерства архимага и недотягиваю, но в работе с душой равных мне в этом мире нет, и увеличить срок их жизни я действительно могу без особого труда, просто нарастив вторую оболочку души, использовав в качестве доноров кого-то из мелких демонов.

Через три часа я отправил мастеров к месту назначения, дав им в сопровождение два десятка умертвий и Шеллис. Несмотря на то что демонесса со мной совсем недавно, получилось так, что для подобных поручений никого более подходящего не нашлось. Да и в любом случае ее не следовало оставлять без дела, по крайней мере, первое время.

Ю Лан очнулась через два дня, я в этот момент сидел рядом с ее кроватью и имел возможность любоваться этим процессом. Ее кожа стала бледнее, верхние клыки еще немного вытянулись, но по-прежнему были очень милыми. Ушки и хвост никуда не делись и цвет волос тоже не изменился, а вот глаза из темно-карих превратились в ярко-рубиновые.

— Проснулась, горе ты мое. Поздравляю, ты стала моим первым птенцом, или темной дочерью, это уж как тебе больше нравится.

— Х… хозяин? — Ее большие рубиновые глаза сфокусировались на мне.

— Ну вот, еще одна. — Я слегка улыбнулся. — С каких это пор ты стала называть меня хозяином?

— Я… я не знаю… я… оно само вырвалось. — Ю Лан состроила растерянную мордашку.

— Ясно. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально… А что случилось? Что я здесь делаю? И как прошел ритуал?

— Ты помнишь, что ты делала во время ритуала?

Ю Лан на секунду задумалась, а потом отрицательно мотнула головой.

— Нет, не помню. Помню только, что мне вдруг стало очень больно и я испугалась, а дальше ничего.

— Понятно… Перестройка организма вызывает сильные боли, так что во время ритуала я испытывал широкий букет ощущений, а ты через существующую между нами эмпатическую связь, о которой я, кстати, до того момента даже не знал, начала тянуть мою боль на себя, другими словами, ты с головой погрузилась в сопереживание. Вот только мой болевой порог, как и общая крепость организма, несколько выше твоих, и в результате ты чуть не умерла от болевого шока и фантомных повреждений энергетического тела. От немедленной смерти тебя спасли Гатан и Рунг, а потом я был вынужден дать тебе своей крови и начать процесс обращения в вампира. И к счастью, процесс прошел удачно, твоя душа не отторгла мою сущность, и ты теперь в полной мере моя дочь со всеми вытекающими последствиями.

Ю Лан молчала, уставившись в пространство. Так прошло несколько минут, я не пытался лезть ей в голову или читать эмоции, просто ждал.

— Значит, я теперь вампир?

— Да.

— И… и твоя дочь? — на ее щеках появился легкий румянец.

— Именно.

Лицо Ю Лан расплылось в улыбке, она бросилась ко мне на шею и, уткнувшись носом в ключицу, крепко вцепилась руками. Не было ни слез, ни слов, она просто молча прижималась ко мне, с непривычки не контролируя свою новую физическую силу. Я тоже молчал, только обнял ее руками и укрыл крыльями. Так прошло около десяти минут, потом Ю Лан заворочалась и спустя еще минуту тихо и смущенно произнесла:

— Фобос… я хочу пить… очень сильно…

— Это жажда. — Я снял с пояса флягу. — Вот, выпей, это кровь твоих подруг по несчастью, хотя им досталось значительно меньше.

Ю Лан неуверенно приняла флягу, но спустя миг нерешительности прильнула к горлышку.

— Вкусно, — выдохнула она, когда осушила сосуд. — Больше пить не хочется.

— Хорошо. — Я запустил руку ей в волосы и слегка их взъерошил. — Тебе теперь нельзя некоторое время выходить на поверхность, по крайней мере, днем. Ну и придется вплотную заняться темной магией, раз уж способности появились.

Ю Лан согласно кивнула и опять уткнулась мне в ключицу. В груди что-то шевельнулось, я улыбнулся и начал гладить ее по голове.

«Дочка»… Как непривычно звучит это слово. Кто бы мог подумать…

Зеркальная поверхность огромного черного купола отражала лучи заходящего солнца. Под невиданным для этого мира щитом непрерывно кипела работа, тысячи живых мертвецов остервенело вгрызались в неподатливую почву. Котлован уже превышал две сотни метров в ширину и сотню в глубину.

— Такими темпами мы закончим уже через год, — пробасил стоящий рядом со мной дворф с пышной черной бородой.

Я кивнул. Действительно, прошло всего два месяца с момента начала стройки, а результат уже превосходил все ожидания. Мне пришлось облететь чуть ли не весь Анаурок, разыскивая старые захоронения, но оно того стоило.

— Поставки гранита начнутся уже завтра, вместе с камнем я пришлю группу шаманов, они будут выстраивать магическую защиту по мере возведения самого замка.

Дворф кивнул и, немного подумав, с сожалением произнес:

— Жалко, наших мало. Мертвяки, конечно, работают хорошо, но уж больно грубо.

— Мне тоже жаль, но ты и сам прекрасно знаешь, как на меня отреагируют твои собратья.

— Это да-а, — протянул дворф. — Я сам чуть не окосел, когда понял, к кому в рабство попал.

— Жалеешь?

— Да нет. Меня по-любому ждало либо рабство, либо смерть на жертвенном алтаре, а так занимаюсь любимым делом. Да и какое это рабство? Цепей нет, ошейника нет, даже орки, и те неправильные. А сейчас вот замок строю, да какой, раньше я о таком крупном деле и мечтать не мог, да-а. Из клана меня выгнали, свободная жизнь не сложилась, так что я даже доволен.

— А остальные?

— У кого как, но, в общем, все думают так же. Я так мыслю, этот замок не последний, да и в Териамаре работы еще много, а условия хорошие, так что жить можно.

Я хмыкнул.

— Можешь передать своим, что работы действительно будет много, а условия можно и еще улучшить.

— Как вам будет угодно, князь, — с достоинством кивнул дворф.

Я развернулся и начертил в воздухе фигуру портала, сегодня я и так изрядно задержался, а в Териамаре меня ждали Ю Лан и Шеллис.

ЭПИЛОГ

Огромный покрытый мраком зал, пол выложен угольно-черными плитами, огромные черные колонны, на которых изображены самые разные существа и события минувших эпох, уходят в недосягаемую взглядом высоту, растворяясь в ночной темноте. Потолка у этого зала нет, его заменяет усыпанное звездами небо. В центре возвышается многометровый куб, как будто сотканный из Предвечного Мрака, а на вершине куба стоит одинокий черный трон, силуэт которого постоянно расплывается и меняет очертания.

Этот зал расположен в самом сердце запредельной первородной Тьмы. Он возник по прихоти, мимолетному желанию Той, чьим именем слишком часто пугают детей в населенных людьми мирах. С тех пор вселенная погибала и возрождалась бессчетное множество раз, а зал все еще существовал.

Сейчас в глубокой и спокойной тишине зала впервые за много лет послышались шаги. К черному кубу вышла девочка, ее длинные волосы сияли серебром, а фигура излучала легкое серебристое свечение. Как ни странно, но появление этого света в сердце первозданной Тьмы не выглядело чем-то неуместным или враждебным, наоборот, этот свет, казалось, не разгоняет, а только еще больше сгущает царивший в зале мрак.

Навстречу девочке прямо из куба вышла другая фигура. Поначалу ее очертания расплывались, но спустя несколько мгновений она приняла вид высокой девушки с длинными черными волосами, одетой в обтягивающие джинсы, легкую серую кофточку и высокие сапоги.

— Вижу, что у тебя все получилось, — произнесла черноволосая. — Поздравляю с полноценным рождением.

— Спасибо, я тоже этому весьма рада.

— Было сложно?

— Нет, он справился прекрасно.

— И что теперь?

Девочка с серебряными волосами, серыми глазами и неестественно взрослым лицом мечтательно улыбнулась.

Примечания

1

Принципы шаманизма заимствованы автором из романа Владимира Мясоедова «Новые эльфы».

2

Идея искр заимствована автором из цикла романов Владимира Мясоедова «Искры истинной магии».

3

Структура строения души заимствована автором из романа Александра Рудазова «Серая чума».

Content

Сергей Рощин
РОЖДЕНИЕ ПАТРИАРХА

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ЭПИЛОГ

Примечания