Валентин Бадрак

7 принципов построения семейного счастья

(Опыт выдающихся личностей нашей цивилизации)

Я знал, что мы мало значим в сравнении с Вселенной, я знал, что мы – ничто; но быть столь безмерно ничтожным – это одновременно и подавляет и утешает. Эти числа, эти расстояния, которые человек не в состоянии даже представить себе, – они ошеломляют. Так есть ли хоть что-нибудь, за что мы можем ухватиться? Среди этого хаоса иллюзий, в которые мы бросаемся очертя голову, есть только одна вещь, и это – ЛЮБОВЬ!

Джулиан Грин

ЛЮБВИ МОЖНО И НУЖНО НАУЧИТЬСЯ (ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)

Старая поговорка гласит: «Важно, у кого родиться, у кого учиться и на ком жениться». В ней максимально полно раскрывается народная мудрость, так как при формировании любой личности именно первые две составляющие оказывают наибольшее влияние на набор качеств личности, создавая условия для определенного восприятия окружающей среды и общего мировоззрения. Третья же служит своеобразным тестом двух первых и может существенно скорректировать и жизненный сценарий, и систему ценностей, и уровень достигнутого. Эта составляющая может стать катализатором роста личности, а может и сыграть роль постоянно срабатывающих тормозов. Если на первые две новый гость планеты почти не имеет влияния и принимает их как часть собственного жизненного сценария, написанного другими, то третья является личным выбором, мерилом сознания и притязаний одновременно. Потому что этот выбор сформировавшаяся личность, как правило, делает осознанно, исходя из собственного миропонимания. Таким образом, третья составляющая служит своеобразным венцом личности, свидетельством ее зрелости и способности дать генный импульс своим идеям, независимо от того, будут ли они восприняты должным образом потомством, и, наконец, дает ответ на вопрос, будет ли тот или иной человек (хотя сама поговорка, казалось бы, касается сугубо мужского мира, она истинна и для женской половины человечества) счастливым, невзирая на уровень его формальных или творческих достижений.

Прежде чем двинуться в путь, необходимо прояснить некоторые важные для каждого человека истины, базовые вопросы восприятия жизненного уклада. Предлагаем взять листок бумаги, записать на нем несколько вопросов и затем, еще не приступая к чтению книги, ответить самостоятельно на каждый из них. С тем, чтобы отложив листок, вернуться к нему после прочтения книги. Это следующие вопросы:

Какая пара, на ваш взгляд, является счастливой, гармоничной?

Существует ли идеальная пара? Если да, каковы ее признаки, что нужно для идеальной пары?

Какая сторона семейной жизни представляется вам наиболее важной: сексуальная, духовная или бытовая?

Сравните себя со своим прежним, добрачным образом. Как вы изменились: повзрослели, развились или остались на прежнем уровне? Как изменился ваш партнер, демонстрирует ли он стремление расти как личность?

Считаете ли вы возможным иметь интимные отношения вне своей семьи?

Могли бы вы простить измену партнеру?

Наконец, главный вопрос:

Любите ли вы себя? Чтобы уяснить себе, насколько вы себя любите, напишите, что именно вы делаете для того, чтобы чувствовать любовь к себе.

Можно дать несколько характеристик в каждом из ответов, записывая их в столбик. Если некоторое время хорошенько поразмышлять над этими вопросами, представить себе отчетливые, красочные картины-образы, то ответы могут многое прояснить.

Каждый из нас стремится быть счастливым. Каждый из нас стремится к любви. Отсюда вытекает и обратная формула: все наши несчастья, вся наша неуверенность, внутренние преграды проистекают от недостатка любви. Это стремление непрерывно, божественно и величественно. Любовью освящены все наши деяния. Мы произошли из любви, и только она дает человеку силы высшего порядка, наделяет невероятными способностями и уверенностью в достижении цели. Любовь делает нас сильными, красивыми, позитивными, несокрушимыми, неуязвимыми. Любовь как высшая ценность и совершенное благо, данное человеку, очень часто оказывается первой ступенью на пути к формированию новых целей, приданию жизни сакрального смысла, достижению уровня осмысленной деятельности во благо всего живого. Истинная любовь является предвестником любого успеха, каждой ошеломляющей победы!

Даже самые отъявленные фанатики и демонические возмутители общественного спокойствия неосознанно стремятся к любви. И даже чудовищная сила разрушителей тает под воздействием магии любви.

Второй постулат заключается в том, что любви можно и нужно научиться. Без подлинной любви – к себе, к ближнему, к Вселенной – сложно ожидать проявления высших, просветленных форм созидательной деятельности. Сложно, почти невозможно ожидать счастья.

Непреложным законом, относящимся к любви, является неоспоримая, давно уясненная аксиома: За любовь надо платить! Давайте вспомним изречение древних, основанное на добротном анализе жизненного опыта, законов бытия. Si vis amari, ama! Хочешь быть любимым, люби! То есть плати любовью! Плати искренним желанием понять ближнего, вникнуть в мир переживаний своего партнера или партнерши. Вникнуть в мир обитания живого существа, любой божьей твари, оказавшейся на пути. Наконец, вникнуть в суть жизни самой Природы, в законы течения ее энергии, в энергетическую взаимосвязь всего сущего. Высшая форма взаимной любви – любовь осознанная, всеобъемлющая, пропущенная через собственное сознание. Эта форма любви является одновременно и платой Природе, и возможностью проникнуть через потаенную дверь, за которой немедленно последует озарение, чистое понимание панорамной, красочной картины мироздания.

Бытует мнение, что у исполинских личностей бывает притуплена способность любить. Они часто являют собой вампирический, центростремительный тип личности, поглощающий или замещающий любовь, подавляющий окружение, – следствие эгоцентризма. Или сами всю жизнь пребывают в состоянии невротического поиска любви, – следствие подавленности и отвержения их в детском возрасте. Такой взгляд на известные исторические персонажи во многом соответствует действительности, имеет он и основательную аргументацию. Представителями первого типа можно назвать Пабло Пикассо, Карла Маркса или Марину Цветаеву, второго – Фридриха Ницше, Винсента Ван Гога или Коко Шанель. Творческая креативность и первых, и вторых подпитывалась любовью извне. Не без любви, но за счет чужой, зачастую неоплаченной любви они сумели достичь всеобщего признания. В то же время среди людей, повлиявших на сотканную картину мира, немало таких, которые построили свои достижения на могучей платформе любви. Альберт Швейцер и Ральф Уолдо Эмерсон, Марк Шагал и Бернард Шоу, Альберт Эйнштейн и Андрей Сахаров, Мария Склодовская-Кюри и Нильс Бор – вот далеко не полный перечень людей, для которых слово «любовь» не было пустым звуком. Они проявили разные формы любви, но добились великого благодаря любви, для любви и во имя любви.

И в мире заоблачных достижений, и в чудесном пространстве отдельно взятой семьи улыбающиеся, умиротворенные мужчина и женщина, приобщенные к свободе, взращенные среди объятий и непрерывного контакта глаз их дети, – достижимая возможность. Это не область фантастики, не печать Бога, это результат настойчивого труда каждого, кто решился принять на себя ответственность, кто не разучился думать, действовать и проявлять терпение. Правда и в том, что истинная любовь, счастливая семья не терпят лени, при этом не стоит забывать, что в приспособлении не должно быть ничего противоречащего собственной природе, в ином случае моделирование приведет к мучениям одного из членов ячейки.

Сегодня существует великое множество руководств и пособий, касающихся правил построения успешных отношений в парах. В то же время многие люди часто удивляются – почему эти правила не действуют? Потому что в любых межличностных отношениях надо начинать со стратегии, а не с тактики. Тем, кто постиг принципы любви, нет надобности объяснять, какие именно слова необходимо говорить друг другу и какие именно поступки следует совершать.

Разумеется, для части людей не составит труда запомнить пару десятков ловких трюков, благодаря которым можно расположить партнера, вызвать у него положительные эмоции и прочее. Продемонстрировать обаяние, понравиться, заставить увлечься, наконец. Но если партнеры имеют разные взгляды, скажем, на развитие собственной личности, семьи, детей, семью не спасет даже то обстоятельство, что муж будет твердить за обедом, какое божественное блюдо сотворила жена.

Не потому ли, что для большинства людей выполнение рекомендаций является чем-то неестественным, идущим вразрез с собственной личностью. Помните по-своему замечательный свод правил, предложенный Дейлом Карнеги? В нем рекомендуется подстраиваться к партнеру, играть, то есть пользоваться маской. В деловом мире, где целью является получение прибыли, это, может быть, приемлемо. Но в семье, где, как в Природе, все должно быть естественно, гармонично, такие приемы излишни. Попытаюсь объяснить, почему я предлагаю совсем иное. К примеру, Дейл Карнеги советует не стараться переделать партнера. Но что это означает на самом деле? Только то, что Дейл Карнеги рассматривает не принцип построения успешных отношений, а их коррекцию. Речь идет об уже сделанном ошибочном выборе! Разве в том случае, когда партнеры сделали верный выбор друг друга, у них возникнет желание переделывать друг друга?! Не случайно, современные восточные мыслители, такие как Ошо, например, критикуют предложенные Дейлом Карнеги рецепты.

Другим полюсом может выступать Джон Грэй, предлагающий говорить друг другу всю правду. Хотя рецепты этого признанного специалиста в области терапии отношений, несомненно, ценны, они также представляют собой тактический уровень, поскольку направлены на исправление, модернизацию отношений. Справедливости ради стоит отметить, что в великолепном высказывании Джона Грэя: «Брак – это естественный компромисс между страстью и чувством безопасности», явно присутствует важный элемент стратегии того, кто этот компромисс находит. Разумеется, отношения между людьми не могут протекать без изменений, и тогда в силу вступают как раз тактические принципы восприятия ситуации, направленные на усовершенствование существующего уровня отношений. Поэтому рецепты и упомянутых выше мастеров, и других практических наставников в сфере личностного роста могут оказать неоценимую услугу в каждом конкретном случае. Однако следует понимать, что приглушенные проблемы, как правило, возвращаются. В то же время, если вы стремитесь раз и навсегда выбраться из тупика, а возможно, и поработать над тем, чтобы в ловушки ложных отношений не попадали ваши дети, необходимо дотянуться до стратегического уровня. Речь идет о том случае, когда вы намерены не просто сохранить семью, временно загасив пламя протеста, но пройти по жизни с ощущением полного счастья и неугасающего желания общаться друг с другом. Таким образом, упомянутые принципы можно скорее отнести к следствию неверного выбора, формам терапии и оздоровления отношений в парах, чем к рецептам семейной гармонии.

Если внимательнее присмотреться к принципам отношений в счастливых семьях, то мы увидим, что, во-первых, они сложились у каждого из партнеров задолго до оформления брака или решения жить вместе. И, напротив, те, кому не удались отношения, при близком рассмотрении кажутся просто слепыми, инфантильными людьми, неспособными увидеть очевидные «нестыковки» своей личности с личностью партнера. «В истинно любящем мире терапии не потребуется», – утверждает Ошо, и, на мой взгляд, это совершенно справедливый и чрезвычайно важный постулат.

Поэтому прежде, чем рассматривать принципы построения гармоничных отношений в парах, нам необходимо понять и принять за основу, что любовь является производной разума, а не сугубо сердечным чувством, как принято считать. «Дочь великого познания», как называл любовь Леонардо да Винчи, рождается от направленной энергии наших помыслов и намерений. Вот почему любовь к партнеру неразрывно связана с любовью к себе и любовью к миру; она стоит между этими двумя проявлениями любви.

Для более детального обсуждения я избрал семь принципов любви, оформленных на основе жизненного опыта известных людей. Они составляют стратегическую основу, канву любви, применимую для каждого, из которой извлекается практический смысл для любого желающего. Это и та платформа, замечательный фундамент, на котором зиждется весь дом отношений в парах. Но это и универсальный тест для оценки будущего или уже состоявшегося партнера. И для оценки себя как партнера.

Итак, семь принципов любви, позволяющих строить правильные отношения в парах.

Принцип первый. Самодостаточность партнеров. Принцип второй. Психологическая зрелость партнеров. Принцип третий. Доминирование духовной сферы. Принцип четвертый. Создание энергетической защиты семьи.

Принцип пятый. Единая этика интимных отношений.

Принцип шестой. Способность к компромиссам. Принцип седьмой. Взгляд на семейную жить как на осознанный ежедневный, кропотливый труд двух людей.

Давайте приблизимся к этим постулатам, выведенным жизненным опытом поколений счастливых и успешных пар.

История существования человечества доказывает, что, с одной стороны, имеет место устойчивое подсознательное стремление к формированию жизненного уклада именно в семье, а с другой – современный мир пронизан не внушающими оптимизма тенденциями. Семья, имея прежнюю ценность, перестает играть прежнюю роль на практике. Хотя ни крайний эгоцентризм мужчин, ни невероятное расширение с развитием пресловутой эмансипации социальных прав женщин не исключают стремления к противоположному полу, – это стремление все больше становится эпизодическим, без проникновения в мир друг друга, без эмоционального единения и, в принципе, без души. Такая поверхностная форма отношений ведет к бездуховности, а рождающиеся от подобных краткосрочных отчужденных союзов дети и во взрослой жизни остаются эмоционально черствыми, как усохший хлеб. И если эта тенденция с течением времени, не дай бог, наберет силу, человек неминуемо вплотную приблизится к вырождению.

Любовь определяется мерой обогащения личности, а не степенью обладания

Если присмотреться к окружающим нас семьям, сердце сжимается от ужаса: как на самом деле мало на свете действительно счастливых пар! Как много людей игнорируют свой шанс стать счастливыми и испытать любовь! Какое множество фальсификаций и извращенных интерпретаций отношений известных людей заполонило пространство, дезориентируя, разобщая и превращая в изгоев тех, кто не научился верить в любовь! Как много людей позволяют себе жить в отчуждении и подавленности!

Чтобы представить всю многовековую панораму отношений в парах, где центральным пунктом являлось и до сих пор остается отношение к женщине, пришлось бы писать отдельное объемное исследование. Ограничимся лишь замечанием о том, что во все исторические периоды, даже тогда, когда женщина представлялась мужчине божеством, величественной святой или почти бестелесной спасительницей, палитра отношений оставалась неровной и прерывистой. Восхищению и преклонению пред женственностью и очарованием сопутствовали цинизм, хамство и насилие. И так было всегда, расцвет цивилизации нисколько не изменил проявлений варварства и низости в человеческом обществе.

Женщину прославляли и тут же «употребляли», как, отбросив стыдливость, писал в письмах Антон Чехов. Эту двойственность или, скорее, двусмысленность легко объяснить, если только представить, какие провалы и перепады высот образовались в современной культуре. Рельеф развитой цивилизации сквозь призму культуры и этики может быть изображен в виде Гималаев и Марианского желоба, искусственно соединенных вместе, при том что средней нормой отсчета является нулевая отметка. «Этика начинается там, где кончаются разговоры», – небезосновательно утверждал Альберт Швейцер, на деле доказавший верховенство этических принципов. И хотя мыслитель в жизни не был самым заботливым мужем, а его высказывание в меньшей степени посвящено отношениям между мужчиной и женщиной, оно точно отражает многоцветную картину современного мира. Действительно, можно упиваться восхитительными стихами Александра Пушкина, посвященными любви, и с удивлением узнать о двойных стандартах самого поэта. Василий Розанов в обширном исследовании «Семейный вопрос в России» кроме множества животрепещущих рассказов о посрамлении женщины в браке в рамках отдельно взятой России, сообщает и трогательную историю о поэте, чье имя ассоциируется у потомков с честью. Однажды, будучи в Бессарабии, знаменитый стихотворец влюбил в себя юную цыганку, с которой хотел поиграть в любовь, и даже пытался ублажить старейшин табора крупными ассигнациями. Однако примитивная форма кочевой жизни породила и жесткие принципы, в силу которых любвеобильному Пушкину было отказано. Но он умудрился так околдовать девушку, что та, охваченная непреодолимой страстью, покорно последовала за обольстителем в Одессу – навстречу своей погибели. «Поэт через год уже любил другую», – завершает беспристрастный Розанов невеселое повествование.

Да, у женщины было достаточно оснований искать психологической защиты, и в течение нескольких тысячелетий она старательно училась приспосабливаться к патриархальному миропорядку, да так, что к середине XX столетия приобрела стойкий иммунитет в виде растущей способности обходиться без мужчины-мужа. Отвоевывая у сильного пола все больше пространства, женщина превратилась в абсолютно самодостаточную фигуру на шахматной доске жизни. Это позволило ей стать более откровенной в собственных желаниях и побуждениях. Своеобразным итогом этого триумфального шествия женщины стало появление сильных и явно неоднозначных концепций начала XXI века. Например, популярный в Европе психолог Антонио Менегетти в своем трактате «Женщина третьего тысячелетия» показал возможности превращения женщины в самобытную личность, которая «может быть верной, но никогда – безраздельно кому-то принадлежать». С емким определением ценности любви Менегетти сложно не согласиться, когда он утверждает, что она «определяется мерой обогащения личности, а не степенью обладания». Но проблема в ином: в способности большинства представителей человеческого племени уловить тонкий смысл взаимодействия полов. Анемия понимания друг друга мужчиной и женщиной становится явной, когда в консервативных газетах печатаются совершенно серьезные призывы солидных психотерапевтов к женщинам, подобные следующему: «Добирайте любовь и секс на стороне и не испытывайте при этом чувство вины!»

А теперь подумаем, выиграла ли женщина, изменив представление о самой себе? Стала ли она более желанной и более счастливой? Главной проблемой современных отношений мужчины и женщины стали обоюдные слабости полов в динамично меняющемся мире. Прежде всего, это болезненное восприятие мужчины произошедшей в женщине трансформации, что зачастую интерпретируется как фригидность и неспособность к любви. Уверенная и успешная женщина нередко рассматривается мужчиной как агрессивная захватчица, она сама по себе уже представляется ему оскорблением и ущемлением ослабленного у многих мужского достоинства. Что касается самих женщин, не отыскавших золотую середину в построении модели взаимоотношений с противоположным полом, они попадают в созданную своими руками ловушку: отталкивая и отпугивая мужчин избыточной самодостаточностью, они оказываются в своем горделивом возвышении не менее жалки, чем покинутые ими мужчины. Ибо женщина не может цвести просто так, ее расцвет или увядание напрямую связано с любовью, причем эрзац в виде меняющихся интимных партнеров в конце концов самой женщиной начинает истолковываться как непоправимая ошибка.

Итак, оба пола оказались в тупике, причем каждый озадачен поведением противоположного. Для наглядности положения можно например, воспроизвести результаты исследований, опубликованные в конце 2006 года российским психотерапевтом Александром Полеевым. Хотя любые подсчеты, касающиеся поведенческих реакций значительного числа людей, содержат известные погрешности и зависят от субъективизма самих исследователей, они все же отражают общую тенденцию неуклонного дрейфа настроений в мире, уверенно пересекшем рубеж третьего тысячелетия. Итак, согласно данным российских ученых, в крупных городах России повторно выходят замуж лишь 2,5 % процента разведенных женщин сорокалетнего возраста, а 36 % москвичек в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти лет живутодни, не состоя в браке (они либо разведены, либо вообще никогда не были замужем). Эксперты утверждают, что рекордсменом в области женской самостоятельности традиционно выступает Париж: там 38 % женщин живут вне семьи, при этом больше половины из них никогда не были замужем. Французский сексолог Маргарет Ле Рой сообщает: при сохранении существующей тенденции через десять лет только половина достигших зрелого возраста парижанок будет замужем. Наблюдательные психологи отмечают: разводы происходят все быстрее, срок совместного проживания современных мужчин и женщин все короче, а количество повторных браков у разведенных пар становится все меньше. Упоминаемый выше А. Полеев настаивает на том, что «несистематичность, нерегулярность интимной жизни, отсутствие в ней порядка, необходимость быстро настроиться на секс, осознание себя не единственной подругой – все это снижает и влечение, и чувственное наслаждение». К этому можно добавить, что все большее число людей старается в межполовых отношениях видеть лишь секс, что постепенно убивает семью как традиционно первичную ячейку построения общества.

На самом деле сознательный отказ от семьи для человека является одной из самых трагических и мучительных аномалий, сопровождающихся жестокой и необратимой ломкой психики. Выбор одиноко плывущей поокеану жизни шлюпки вместо шумного семейного корабля свидетельствует об ужасающих тенденциях, пронизавших, подобно отравленным стрелам, современную цивилизацию. Отказ от семьи является прежде всего признанием неспособности любить и настраиваться на волну любви. Это объясняется дисфункцией духовной сферы, психологической неготовностью к межполовому взаимодействию, появившейся в результате целого ряда факторов, основными из которых являются душевная черствость, доминирующие эгоцентрические тенденции, скудость интеллекта, а также блоки, выставленные родителями, близким окружением или возникшие в результате неудачной попытки брака.

Когда бы мы ни говорили о браке как о форме построения устойчивых, долговременных отношений между мужчиной и женщиной, мы неизменно сталкиваемся с двумя ключевыми препятствиями. К первому относится инфантильность мужчин в формировании и принятии своей миссии, что толкает их на долгие поиски не только самого себя, но и своей «половинки»; второе связано с почти безоговорочным принятием женщиной своей социальной вторичности в патриархальном укладе мира. Если первое порождает тяжелые судьбы искателей счастья, сложные многоуровневые проблемы взаимоотношений между полами, откровенное мытарство мужчин, не понимающих и даже не признающих приближения счастъя, второе закладывает для женщин основу отказа от себя и развития собственной личности. Разумеется, упомянутый выше перекос личности в сторону избыточной самодостаточности женщины касается лишь очень немногих представительниц прекрасного пола. Даже выдающиеся личности, обладавшие тонким аналитическим умом и оставившие глубокий творческий след в истории, такие как Вольфганг Гете, Рихард Вагнер, Артур Конан Дойль, показали совершенную неспособность распознавать в молодые годы и свои истинные потребности, и соответствие им избранных партнерш. Что касается женщин, то слишком много браков захлебнулись во взаимном непонимании из-за неготовности представительниц романтического племени осознать необходимость изменяться. Сначала воспеваемые и превозносимые до потери чувства реальности, а затем оказавшиеся на задворках брачных околиц, они с трудом начинают понимать существующий разрыв между мужскими иллюзиями и их реальными желаниями. Наконец, осознав наличие преграды, многие из них отступают от борьбы за собственное счастье.

О любви, стремящейся одновременно к мгновению и вечности, имеющей свои законы, сказано, пожалуй, даже слишком много. Гораздо больше, чем способен пропустить через себя отдельно взятый человек. Но все, что будет изложено ниже в этой книге, может стать не столько обновленной формулой защиты чистых и красивых отношений между мужчиной и женщиной, сколько приобщением к практическому опыту, оставленному созвездием счастливых пар. Их стратегии могут пригодиться каждому, кто хочет научиться любить по-настоящему, кто видит в отношениях двух полов великую миссию, сродни творчеству самой Природы, и жаждет испытать счастье, ибо никто, кроме нас самих, не сумеет подарить нам упоительные мгновения восторга в этом противоречивом и загадочном мире. Мы можем и имеем право любить, каждый способен стать счастливым, а выдающиеся пары, сумевшие своей жизнью продемонстрировать, что семейное счастье может идти рука об руку с самореализацией каждого из двоих, служат лишь доказательством безграничных возможностей любви. Пример исполинских персонажей, которые прошли жизненный путь вместе, испытав экстаз истинного счастья, свидетельствуют о его возможности в тех случаях, когда духовное заметно превалирует над всеми остальными сферами. Великие творцы семьи, познавшие любовь для двоих, подтверждают: счастье является результатом не данного свыше дара, а колоссального ежедневного труда двух людей, стремящихся находиться рядом, помогать друг другу реализовываться, совершенствоваться как многогранная неординарная система духа, души и тела. Даже иррациональные и несколько извращенные союзы, рассмотренные через увеличительное стекло, убеждают: стремление жить вместе, испытывать позитивную эмоциональную вовлеченность в интимный мир партнера и сопереживать его радостям и проблемам является одной из наиболее весомых возможностей, которые предоставляет человеку жизнь, чтобы сделать совместную жизнь счастливой. Трогательный мир стойких чувств убеждает в том, что подлинная гармония счастливого супружества формируется и программируется задолго до заключения брака. А брак позволяет глубже, сильнее и богаче раскрыться каждому, почувствовать себя исполином, ибо искренняя поддержка и неустанное ободрение близкого человека творят поистине чудеса.

Секреты счастливых пар. Принципы семейной гармонии

В короля превратится шут, если он любим.

Александр Розенбаум

Всякая любовь думает о мгновении и вечности, но никогда – о «продолжительности».

Фридрих Ницше

Сегодня мало кто сомневается в том, что семья представляет собой единую динамично меняющуюся во времени систему, в которой отношения между ее членами развиваются подобно и сообразно развитию каждой личности. Семья является местом написания первой части сценария жизни каждого ребенка, независимо от его личного отношения к собственным родителям, за исключением, разумеется, тех случаев, когда ребенок в раннем возрасте по каким-либо причинам лишен общения с родителями, и тогда первыми сценаристами его жизни становятся те, кто возьмется заменить семью.

К началу третьего тысячелетия появилось множество новых концепций организации жизненного уклада в целом, включающих и построение семьи. Если хорошенько вникнуть в модные и популярные идеи, без особого труда можно отыскать примеры повторения опыта прошлого. Тут есть примесь и раскованной жизни эллинов, научившихся слушать голос собственной интуиции и стремившихся к физическому комфорту. Угадывается заметное присутствие римлян, искавших гармонию в соотносящихся пропорциях духовного превосходства, ослепляющей роскоши быта и властвования не ведающего стыда Эроса. Многое пришло и из периода первого христианства – той ранней, наполненной искренней и чистой верой, чарующей святости, которая сопровождала новую религию до формирования на ее базе параллельной власти системы влияния на миропорядок с жестким иерархическим принципом. Как бы то ни было, конгломерат религиозных систем, самых живучих элементов древних культур, накопленный тысячелетиями опыт человечества, передающийся из поколения в поколение, – все возвращает мыслящего человека в лоно изначального порядка, в то миропонимание, когда на координатной сетке становятся отчетливо видны контуры истинных ценностей, хотя стоит признать, что для поверхностного большинства эти сакральные маяки были и остаются скрытыми под вечными снегами непонимания. Те немногие, кто усматривают в своих миссиях на земле содействие развитию культуры, передают эти ценности, как самураи священный меч, от отца к сыну. Ряды носителей моральных ценностей заметно поредели, уступая натиску всемирного шоу, глубинная жизнь человечества все больше напоминает борьбу добра со злом, в которой зло в виде несдерживаемых инстинктов и импульсов сиюминутного наслаждения благодаря современным технологиям все чаще побеждает. Жизнь человечества периода развитой цивилизации построена так, что дьявольские раздражители уже набирают критическую массу и задевают каждого, тогда как божественный свет духовного возрождения не может пробиться сквозь металлический заслон мнимого технического совершенства, оставаясь таким же непостижимым, как и раньше. Для приобщения к бушующему морю разгула теперь достаточно бросить блуждающий взгляд в окружающее пространство – и глаз неминуемо наткнется на агрессию, насилие, падение нравов и уничтожение принципов, присутствующие повсеместно. Вопиющая эпидемия аморальности захватила огромные массы, и психическая инфекция уничтожает людей гораздо быстрее и вернее, чем СПИД, рак, наркотики или чума. Шокированное, цепенеющее от неизлечимых болезней человечество никогда не будет поспевать в погоне за противоядием, ибо действует в след, а не на упреждение, лечит болезнь, а не больного, забывая, что противоядие находится в голове человека и являет собой союз духа и воли. Для достижения гармонии необходимы усилия, но они даются человеку все сложнее, ведь продукты цивилизации успели развратить его основательно. Начало третьего тысячелетия отмечено все большим отчуждением человека, которому все труднее отыскать комфортный уголок в бедствующем и больном мире и еще труднее найти достойного собеседника. Именно поэтому многие стали с новой надеждой взирать на древние ценности, среди которых брачный союз мужчины и женщины всегда занимал основополагающее место.

Все, что будет сказано о любви и семье ниже, не является психоаналитическим опытом или новой научной гипотезой. Это скорее философско-аналитический срез жизни известных историй счастливых и несчастных пар, синтез их отношений, сделанный под углом зрения настойчивого и спокойного наблюдателя начала XXI века. Прежде чем воспользоваться хрестоматийной мудростью немногих счастливых пар, необходимо осознать, что все люди все же остаются разными, именно поэтому успешная семья во все времена оставалась искусством выбора и мастерством приспособления друг к другу. Улыбающиеся, умиротворенные муж и жена, свободно снующие вокруг дети – это не печать Бога, а настойчивый труд каждого, кто решился принять на себя ответственность. Семья не терпит лени, но не стоит забывать, что в приспособлении не должно быть ничего противоречащего собственной природе, в ином случае моделирование приведет к мучениям одного из членов ячейки. Борьба за семейную команду должна начинаться с каждого ее члена в отдельности. Интересным кажется замечание Курта Брунгарта, известного профессионального тренера по фитнесу, который выделяет шесть важных самостоятельных составляющих хорошего самочувствия каждого человека: физическая, эмоциональная, духовная, интеллектуальная, социальная, профессиональная (порядок построения Брунгарта). При этом приоритеты определяются жизненным укладом. Но чтобы отдельно взятый человек ощущал внутреннюю гармонию, должен присутствовать баланс всех составляющих. Вполне вероятно, что это соответствует действительности, хотя можно разложить личность на гораздо больший спектр ощущений и потребностей, а можно и сузить до трех составляющих. Возвращаясь к семейному моделированию, необходимо заметить, что его успешное начало предопределяется тогда, когда нет противоречий в миропонимании. Другими словами, не должно быть большого разрыва в «пироге личного благополучия», который выделяет Брунгарт.

В анализе успешных союзов известных людей автор все же предложил бы обратить внимание на три сферы семейной жизни, которые кажутся основополагающими, или краеугольными камнями семейного моделирования. Это, прежде всего, духовная сфера, которая так или иначе охватывает и интеллектуальные воззрения, и творческие усилия, и профессиональные устремления, и отношения с окружающим миром, – одним словом, все уровни развития личности. Во-вторых, это представления о сексуальности, подразумевающие не столько банальный набор способов чувственного наслаждения, сколько вообще соответствие либидо двух людей, психоэмоциональное отношение к эротике как жизненной потребности, диапазон соответствия интимных потребностей и уровень их приемлемости для партнера. И наконец, в-третьих, это отношение к бытовой сфере (как рефлексия собственного положения в социальном пространстве), что является связующим механизмом пары со всем остальным материальным миром, включая и соответствующие устремления, а также количество времени, отдаваемое мимолетному и преходящему.

Инь и Ян. Преддверие

Объединение Инь и Ян, хотя и может воплощать в себе различные модели, неизменно несет на себе общий отпечаток самопознания личности. Общая полноценность, или целостность, создается потенцией взаимного дополнения и взаимного безоговорочного доверия. Памятуя ставшее азбучным замечание Фрейда о связи любви матери и уверенности в победах сына, не стоит забывать, что лишь полноценные отношения мальчика с отцом позволят ему почувствовать подстерегающую его на пороге взросления конкуренцию. Точно так же отношения отца и дочери наиболее важны для формирования женственности в девочке и осознанного отказа от роли фурии, но только советы матери позволят ей добавить к очарованию утилитарные способности покровительницы рода.

Как быть, если мальчик рос без ненавязчивой заботы отца, а девочка, напротив, воспитывалась дерзкой пацанкой? На деле взаимное дополнение приемлет и такие формы, главное, чтобы недостающие хлипкие формы Ян были смело заполнены закалившейся субстанцией Инь и, наоборот, чтобы перезревшее ядро Инь могло бы сдерживаться духовной силой Ян. Гораздо проблематичнее выглядит скрытая или явная конкуренция двух начал, приводящая к нездоровому вытеснению, подавлению или противостоянию. Иным достает мудрости погасить в себе излишнюю спесь ради торжества любви и семейного блага, но порой природные или развитые в детские годы склонности берут свое. Ученые уже немало сказали о генетически заложенном недоверии между полами. По мнению Карен Хорни, все начинается с отрицательного опыта общения с противоположным полом в детстве, а затем оба пола живут в скрытой враждебности. Мужская глубоко укоренена в страхе перед сексуальной привлекательностью женщины, которая может привести к потере мужской власти. Женская проистекает из страха перед подавлением и непониманием мужчиной ее природы. В то же время позитивное мышление, понимание, что в союзе, в объединении полов заложена возможность счастья, включение инстинкта жизни, научение любви – все это механизмы победы здорового духа и окрепшего разума над разрушительными влечениями. Поэтому добрачное моделирование имеет, как видим, гораздо большее значение в современном разбалансированном мире, чем несколько столетий или тысячелетий тому, когда нездоровые импульсы человека слишком сильно сдерживались властью государства, религиозными символами или имеющими значение атрибутами того или иного общества. Вместе с тем для формирования всесторонней личности необходимо готовить ее не только к деятельной активности, но и к отношению с противоположным полом. В книге «Искусство любить» Эрих Фромм прямо указывает, что все попытки человека полюбить останутся тщетными, пока он не направит «все свои усилия на развитие своей личности во всей ее целостности, чтобы выработать в себе установку на продуктивную деятельность».

Нескончаемая история дикого симбиоза возвышенного и низменного оставила людям немало любопытных эпизодов человеческих взаимоотношений, в которых хватает и образцового благоразумия, и безапелляционного отрицания. К примеру, у четы Тэтчер авторитет главы семейства поддерживала сама госпожа премьер-министр – и не только забавным приготовлением завтраков и редкими, но показательными поступками, намекавшими на первостепенность роли мужа в семье. Случаи, когда она неожиданно подменяла мужа на каком-то малозаметном форуме (недопустимом или малопривлекательном для статуса премьер-министра) или употребляла высказывания, подчеркивающие значимость супруга в ее жизни, свидетельствуют о редкой мудрости этой женщины. Но даже невооруженному взгляду нелегко отличить искренние порывы от заботы о собственном имидже. Воспитывавшаяся по мужскому типу, она в лице Дэниса, солидного промышленника с опытом семейного строительства, первоначально выискивала черты отца, не своего, который взращивал в ней мальчишеские повадки, а того нежного и заботливого, которого ей недоставало в детстве. И, кажется, Маргарет нашла искомую ласку, сознательно и даже нарочито отказываясь взамен от лидерства внутри семьи, воспитанного реальным родителем. Это давалось ей достаточно легко, так как энергию лидера женщина вполне могла выплеснуть при реализации своей политической карьеры. Однако в их семье самой острой занозой оставалась навязчивая мысль обоих о том, что Дэнису неуютно в роли «супруга премьер-министра»; эта упорная обостряющаяся семейная загадка о социальном несоответствии явно присутствовала как тень над их показным благополучием и, кажется, беспокоила саму Маргарет Тэтчер не меньше, чем молчаливо-угрюмого Дэниса. Иначе она не предпринимала бы отчаянных попыток «понизить» свой статус рядом с мужем. Но это вовсе не значит, что такая обидная дисгармоничная нотка совсем лишила их семью счастья.

Совершенно противоположную и весьма непривлекательную картину являет собой брачный союз Уинстона и Клементины Черчилль: внешне успешный и безоблачный, продлившийся более пятидесяти лет, он представлял собой беспристрастную картину гипертрофированного превосходства мужских идей и почти что идолопоклонничества перед мужской ролью в семье. В результате и сама Клементина, заброшенная, рано увядшая, не сумела найти себя в меняющемся пространстве, и почти все дети от этого брака вынесли из семьи тяжкое клеймо обитания вблизи монументально неприступного в своей одержимости безжалостного к окружающим Черчилля. Это совсем не те отношения, которые были у Махатмы Ганди и его жены Кастурбай; хотя между индийским политическим лидером и его спутницей жизни существовал большой социальный и интеллектуальный разрыв, эмоциональная вовлеченность каждого из них в жизнь другого позволяет говорить пусть и не о наличии гармонии, но, по меньшей мере, об ощущении равновесия.

Но часто женщина изначально оказывается более подготовленной к тиканью часов нынешней, патриархальной цивилизации, которая предусматривает мужское лидерство. Женщина чаще всего становится чем-то вроде глины, которая заполняет все изгибы мужского сознания, создавая цельное дерево любви и глубокого взаимного понимания. Если мужчина жаждет высоты, то женщина укрепляет его, удерживает от падения и неверия в возможность дотянуться до звезд – в этом волшебная и сокрушительная сила женственного. Может показаться удивительным, но даже в равноценных, в смысле психической самодостаточности, союзах успех достигается взаимным пониманием каждого, что для мужчины главным всегда будет миссия, тогда как даже для активно реализующей себя женщины – семья. Подмена этой веками внедренной аксиомы может стоить не только самого брака, но и психического здоровья участников союза. Особенно отчетливо функциональное разделение заметно в семьях политиков. Хотя роль Раисы Горбачевой внутри семьи была весомее роли мужа-президента, все ее усилия были направлены на поддержание успеха партнера. Почти то же можно сказать и о такой паре, как Ярослав Мудрый и Ирина. Ирина, гораздо более сильная натура, чем князь Ярослав, усматривала свою женскую миссию в том, чтобы не прервать эстафету Ярослава, блистательного государственного деятеля, обязанного оставить после себя оздоровленную за счет рода державу. Ровная и мужественная натура Елены Рерих, также более стойкая и дерзкая, чем у мужа-творца, служила его развитию и спасению; этим достигалось величие семьи. Сложнее разобраться с противоречивыми творческими личностями, особенно жившими в эпоху развитого феминизма. Но даже в таких леденящих схожестью с дикой фантасмагорией союзах, как у Жан-Поля Сартра и Симоны де Бовуар, присутствует поклонение фаллическим символам. Правда, не в ущерб профессиональной самореализации, а в пику чувственной женской роли, треснувшей, как случайно упавшая хрустальная ваза, но каким-то образом не разбившейся, а выдержавшей испытание. В более спаянных и более традиционных союзах мужчины и женщины, таких как у Артура Конан Дойля и Джин Лекки, Марка и Беллы Шагал, Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской, муж и жена более пластичны и психически гибки. Тут творческие порывы не мешают нежности и любви, они не вынуждают женщину растворяться в мужчине абсолютно, делая насыщенной и интересной ее внутреннюю жизнь. Этой полнотой и независимостью женщина, кажется, еще больше привлекает своего избранника, подобно тому как манит далекий свет восхода на природе. Главное, что оставили гармоничные пары в наследство потомкам, – это понимание, что создание гармонии в семье всегда связано с иной весомой целью, кажущейся более важной, чем семья, но, скорее всего, не осуществимой в условиях разрушения союза мужчины и женщины. Совершенство семьи и радость общения друг с другом рождаются от заманчивого ориентира, достичь которого оба стремятся со схожим трепетом и искренним старанием.

История оставила множество свидетельств того, что прочный брак предполагает компромиссы, но не отказ от самого себя в угоду избраннику или избраннице. Обе личности в удачном союзе развиваются параллельно, насыщая друг друга живительными идеями, как кислород насыщает изголодавшиеся и усталые клетки. Когда кто-то один жертвует собой ради другого, целостность пары сохраняется, если это явление временное или если партнер действительно не чувствует психического ущемления. Скажем, если Белла Шагал мечтала стать актрисой, но стала только женой живописца, поддерживающей его силой, это не противоречило воспитанной в ней роли, на которую она бьша запрограммирована с детства. Более того, важность этой роли подчеркивал сам Шагал, придавая отношениям с женой особую значимость, насыщая их теплом и радостными эмоциями. И все же ощущение какой-то необходимости действия и причастности к содержательному поиску творца гнали ее на поприще активного созидания – сначала к переводу автобиографии мужа, а затем и к собственной литературной работе.

Похоже, через сходные переживания прошла и жена Антуана де Сент-Экзюпери, который представлял собою крайне неуравновешенную, непоследовательную и переменчивую личность, абсолютно неготовую к семейному строительству. Консуэло де Сент-Экзюпери, будучи экспрессивной и творческой натурой, сознательно растворяла себя в буйной личности мужа, подобно жемчугу, брошенному в вино. Жертвуя собой и долгое время живя только для мужа, она ненавязчиво поощряла его и без того махровый эгоцентризм, а их страстная любовь с течением времени подернулась пеплом охлаждения. Периоды нежности, как океанские приливы, чередовались с ужасающими отливами, разрывавшими на части ее романтическую, стремящуюся к вечной элегии душу. Равнодушие Антуана де Сент-Экзюпери к своей жене, которую он то обожал, как богиню, то отгонял от себя, как докучливого ребенка, создало внутри семьи зияющую пустоту, в которой погибли любовь и нераскрывшееся семейное счастье. Поэтому путь к себе у Консуэло оказался гораздо длиннее, чем у поощряемых мужчинами женщин. К живописи и скульптуре, то есть к собственному богатому и самодостаточному миру, ее привела неистребимая тоска, подтачивающая ее и вызванная непониманием и холодностью любимого человека. Но, найдя себя, эта мечущаяся в ночи душа обрела спокойствие и новую реальность, новый, более острый вкус к самой жизни. Она потеряла мужа дважды: сначала умерла любовь, затем на войне погиб сам летчик, писатель-аристократ, часто невыносимый в быту, непоседливый, как ветер, видящий во всех окружающих, и в том числе в собственной, беззаветно любящей его жене, просто слуг. Она боролась за их любовь, он последовательно разрушал все черствостью и погоней за признанием выдающихся мужских качеств, поисками новой любви… Как стрелок, он истреблял все вокруг себя, но первой мишенью оказалась жена. Внутри пары долго теплился огонек привязанности, рожденный и сохраняемый болезненной любовью Консуэло, оказавшейся ядом для ее же психики, а в конечном итоге и для взаимной любви.

Этой паре можно было бы противопоставить чету Кюри. Пьер Кюри и Мария Склодовская, став мужем и женой, обеспечили, прежде всего, развитие друг друга; чувственные отношения и отношения двух профессионалов-ученых настолько переплетались, что всякий раз становились органичным продолжением духовного развития, неприметной для глаза предтечей счастья. Эти люди действительно раскачивались, как две ветви на одном ветру, не замечая никого вокруг, не допуская никого в свой собственный мир и заботясь о том, чтобы партнер не растерял себя в безумном море людского лукавства и ханжества. Если бы не преждевременная трагическая смерть Пьера Кюри, они, вероятно, прослыли бы одной из самых счастливых пар в истории. Схожие в духовных устремлениях, неподатливые к раздражителям, они умели безмерно любить друг друга, взаимно дополнять усилия и оберегать семью от внешних потрясений.

Еще одной колонной, поддерживающей счастливое объединение двух людей, является сходство их отношений к ценностным ориентирам, выстроенным тем или иным обществом, сформированным традициями, религиозными символами, семьей и окружением. Хотя тут непросто выделить четкие закономерности, наиболее прочными оказываются те пары, которые как бы находятся на одной волне восприятия действительности. Одинаковое отношение к законам общества, развитию в себе тех или иных качеств, как и единодушное отвержение общественных ценностей, может оказаться предвестником счастья. Даже коробящий общество максимализм пар может быть прощен и осознан, если наблюдение за тем или иным союзом позволяет уловить синхронность действий мужчины и женщины. В самом шокирующем, вызывающем виде такое проявление может являть собой браваду, пренебрежительное отношение к самой жизни, как у Стефана Цвейга и его жены Лотты, с которой он совершил потрясшее мир двойное самоубийство. К демоническим и все же по-своему счастливым парам, являющим собой наиболее колоритные созвездия «плохих» мальчиков с отступницами-девочками, можно отнести Рихарда и Козиму Вагнер, Жан-Поля Сартра и Симону де Бовуар, Сальвадора Дали и Галу – но опять-таки в силу своеобразных, сформированных внутрисемейными традициями взглядов. Тем не менее существенным штрихом, характеризующим эти союзы, является значительно более четкая «настройка» женщин на волну мужчин. Ведь даже в таких равноценных по духовной силе и креативности союзах, как Николай и Елена Рерих или Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, женщины почти всегда играли по правилам своих избранников.

Великое учение. Три фазы любви

Любви можно и нужно научиться. Точно так же, как можно научиться ненависти. Как учатся, приобщаются к искусству, желая понять его, не выпуская его из своих мыслей каждый день, каждый час, каждую секунду. Как обретают Бога, сначала не имея понятия, как приблизиться к нему. Любовь не дается свыше строго избранным людям, она подвластна каждому жаждущему, истинно стремящемуся к ней. Так же, как подвластны любая творческая созидательная деятельность и даже талант. Любовь сродни творчеству, деятельность любви по своей структуре схожа с работой скульптора, архитектора или живописца. И как необученному не создать шедевра сразу, так и влюбленный не сможет сразу построить индивидуальный храм, которым является брачный союз. Но каждый имеет шанс, если со всей силой духа захочет прийти к любви. И новая информация, новая духовная сила открывается ему, когда появляется вера в себя, желание и благоговение пред великим чувством. Как возбудители деструктивного производят на свет порочные и низменные импульсы души, так и присутствие в жизни позитивных впечатлений и картин прекрасного порождает порывы к возвышенному и благородному восприятию окружающего мира, чувству вечной влюбленности в бытие и во все, что с ним связано. Как знакомство с убеждениями великих мыслителей, просмотр прекрасных полотен и умных фильмов, прослушивание бушующей, подобно взволнованному морю, музыки вызывают обжигающие сознание эмоции, так и постоянное прикосновение к различным ипостасям любви воспламеняет, очаровывает, пробуждает лучшие порывы души. Но речь тут вовсе не о любовной страсти, проникновенном танце напряженно ищущего либидо, а о сложном постижении духовной, или высшей, любви, притяжении без восторженности, о естественном стремлении к взаимному проникновению душ без преград, энергетических клапанов, эмоциональных заслонов и недомолвок. Как всякое мастерство, любовь является приобщением души, в значительной степени актом воли или, по меньшей мере, неосознанного, смутного самовнушения, которое при детальном рассмотрении все равно окажется проявлением духа, способного усмирять инстинкты, руководить желаниями тела и зажигать ослепительно яркие маяки для движения корабля к новой цели. Любовь – всеобъемлющая, трогательная и проникающая, она не может касаться только одной личности. Если человек сумел воспитать в себе чувство любви, оно охватывает его целиком и распространяется на весь мир и наполняет его невесомой радостью совершенства и гармонии. Тогда только, любя и созерцая Природу, человек приходит к осознанному, точному и безошибочному восприятию партнера – единственного избранника, истинной половинки, потому что любовь может создать только сплетение Инь и Ян. История говорит в пользу того, что счастливыми оказались те семьи, в которых мужчина, независимо от собственных устремлений в самореализации, исповедовал благоговейное отношение к женственности, а женщина несла духовное, возможно, даже религиозно-божественное начало.

Истинная любовь, являясь плодом разума, зарождается у человека в голове, как и все остальные представления о жизни, смерти и собственном предназначении. Чувство сердца, о котором твердят писатели и поэты, является уже неосознанным следствием психологической готовности любить, определенного внушения со стороны окружающих людей и предметов, самовнушения и даже самогипноза. Вот почему в формировании психической и эмоциональной картины мира играет роль великое множество факторов, причем некоторые из них кажутся иногда второстепенными. Картинки в детской книжке, поведение няни, музыка, образы книжных героев, объяснение поступков людей – тысячи мелочей влияют на формирование ясного мировоззрения, в котором способность к любви наряду со способностью к действию занимает главенствующее место. Приход к любви являет собой последовательность нескольких фаз. Каждая из них отражает определенный этап развития человека, состоятельности его личности, способности совершенствоваться и верно оценивать свое положение. Каждый этап дает человеку новую жизнь, раскрывает новую реальность, сохраняет целостность личности и дает шанс жить гармонично. Но вместе с тем неспособность человека вовремя перейти на новый жизненный этап грозит разрушением внутреннего баланса, болезненными ощущениями и непониманием окружающего мира. Хотя психоаналитики делят жизненный цикл семьи на восемь или девять отрезков, на уровне стратегий можно ограничиться рассмотрением трех основных фаз. Они связаны не столько с определенным циклом семьи, сколько с содержанием той бестелесной субстанции в отношениях мужчины и женщины, которую именуют любовью.

Первая фаза – любовь-страсть – является проекцией физиологических ощущений, произведением гормонального уровня, когда на двух людей противоположного пола действуют особые флюиды, импульсы страсти, запахи, визуальное представление партнера. В теории бьютизма нет ничего плохого, кроме того, что она хоть и действенна, но все же является поверхностной и объясняет лишь первичную фазу восприятия мужчиной и женщиной друг друга. Любовь-страсть непременно должна и может развиваться до нового уровня, и для этого уже недостаточно блистать физической красотой, сохранять привлекательную форму. Дальше нужна мудрость, подключение разума, без которого следующая фаза любви может не состояться. Вот почему красивые пары из актеров и представителей шоу-бизнеса рассыпаются, как детские песочные замки; статные красавцы и внешне очаровательные девушки на деле оказываются несовместимыми и ужасающе пустыми, они разлетаются в разные стороны так же быстро, как испуганные взрывом птицы. Им не хватает ума развить в себе мудрость, поверхностное восприятие друг друга не позволяет им перейти на более глубокий уровень оценки друг друга. Но есть и изумляющие примеры, когда страсть с первого взгляда перерастает в любовь на всю жизнь – как происходило с Артуром Конан Дойлем и Джин Лекки, Марком и Беллой Шагал. Но в современном мире с его ослабленными принципами гораздо чаще случается наоборот: утолив страсть, каждый из двоих устремляется на поиски новой, и лишь много лет спустя кто-то осознает, что потерял истинное чувство, случайно затоптал росток настоящей любви.

Второй фазой, наступающей после слепящей любви-страсти, становится глубокая осознанная любовь. Прогрессивные философии утверждают, что с достижением определенного возраста человек начинает отрываться от телесной концепции и понимать собственную духовность. Если пара способна осознанно перейти от любви-страсти к любви душ, объединению духа, она переходит к своей второй фазе, еще более богатой, содержательной и насыщенной общением. Это любовь с открытыми глазами и открытым сердцем, которая понимает и верно оценивает недостатки партнера, способна их переосмыслить, исполнить воспитательную функцию, внедрить стратегию коррекции личности – как собственной, так и личности партнера. Эта любовь – уверенная и компромиссная, способная преодолеть долгую дистанцию с препятствиями, готовая к борьбе с собственным эгоизмом и постепенному искоренению пороков. Любовь, выравнивающая противоречия и стесывающая шероховатости, создающая сознательное преобразование внутренней формы, оттачивание духа. Конечно, далеко не каждый способен на это, точно так же, как далеко не каждому должно быть гением. Внимательные люди давно подметили: для серьезных достижений нам не хватает не знаний, а воли, желания. Так и с любовью. Если у молодых людей, которые еще вчера упивались друг другом, млея от неутоленной жажды, задыхаясь от малейшего прикосновения друг к другу, сегодня уже нет ничего общего, значит, они недостаточно хотели любви, не созрели для нее. Вторая фаза – кульминационная фаза любви, повышение ее духовной квалификации. Она формообразующая для семьи, и именно от нее берут истоки новые семьи – из выросших собственных детей, перенявших родительские модели отношений, также научившихся любить и понимать ближнего.

Совместная жизнь мужчины и женщины в рамках семьи – это всегда взаимное влияние, а история отношений полов, если разместить ее на виртуальных весах, обязательно покажет, что в большинстве случаев это влияние позитивное. Можно вспомнить, что даже такие вопиющие уроды в человеческом облике, как царь Иван Грозный, подпадали под действие феномена семьи: короткий период нормальной семейной жизни царя отразился временным сознательным прекращением убийств и насилия. Не стоит удивляться тому факту, что чем ниже социальный уровень человека, тем меньше шансов у него постичь любовь; любовь является реакцией умозрительных представлений индивида на окружающий мир. Классические подтверждения этого стоит искать у Василия Розанова, ярко и бестрепетно описавшего поистине скотское, совершенно животное отношение между полами в русской деревне. Убийства и истязания своих жен мужьями показательны как дисфункция любви в низших слоях общества. И заодно стоит задуматься над некоторыми природными феноменами, такими как любовь лебедей, – не являются ли они аксиомами из учебника Создателя, которые должны быть заучены человеческим племенем наизусть?

Если искать конструктивное в браке, то можно не раз наткнуться на случаи спасительного воздействия жены или мужа. Разумеется, это происходит, если супруги умеют слушать друг друга, то есть если их любовь вступила во вторую фазу. Не иначе как спасением можно назвать откровенное подталкивание к переезду в другую страну в парах Марка и Беллы Шагал, Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской. Несомненно, корректирующее или «выравнивающее» значение можно отметить в воздействии Козимы Вагнер на сумбурно-яростную личность Рихарда Вагнера. В какой-то момент Жан-Поль Сартр спас личность Симоны де Бовуар, а Ирина-Ингигерд даже не спасла, а сотворила личность Ярослава Мудрого, который впустил внутрь подтачивающего сознание червя. Примеров бездна, хотя можно также отыскать и великое множество несоответствий личностей, которые, не расставшись вовремя, измучились в браке и исковеркали собственные судьбы, перевернули с ног на голову свои жизни, опустошили личности и выжгли души.

Есть и третья фаза – старение. Оно может быть болезненным, но может получиться и красивым, может наградить вчерашних пылких влюбленных умиротворением осени, ощущением могучих деревьев, сбрасывающих листья. Приглушенная чувственность и уходящие силы не обязательно наполнены плаксивой тревогой ожидания смерти. Совместные путешествия и тихое созерцание Природы могут дарить свою неповторимую радость. Если мужчина и женщина находят в себе мужество поддерживать друг друга в тяжелый час, если их руки столь же горячи, как во время огненно-страстной юности, они достойны восхищения не меньшего, чем сливающиеся в объятиях молодые влюбленные. Картинные, почти идеальные истории совместного старения мы можем отыскать у таких пар, как Вил и Ариэль Дюрант, Макс Меллоуэн и Агата Кристи. Дюранты путешествовали по миру и увлеченно писали книги, создавая совместно одиннадцатитомную «Историю цивилизации». Ариэль оставалась уникальной и самоотверженной помощницей, но ее участие в написании книг к седьмому тому настолько возросло, что на титульном листе было помещено и ее имя. После пяти десятков лет совместных исследований они написали последний том «Век Наполеона», мужу исполнилось девяносто лет, жене – семьдесят семь. А когда в возрасте восьмидесяти трех лет Ариэль умерла, ее муж сумел прожить без своей «половинки» ровно тринадцать дней. У них была общая идея, которая сопровождала все невыразимо прекрасное, дивное путешествие этих людей по жизни.

Достаточно красивыми даже в преклонном возрасте были отношения у Горбачевых, у Мережковского и Гиппиус, у Андрея Сахарова и Елены Боннэр, у Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской, у Карло Понти и Софи Лорен. Они вызывают не только уважение, но и восхищение. И даже сомнительные с точки зрения счастья пары к концу жизни, словно «перебесившись», уединялись в раковине своего мира. Те же экстремальные Сартр и Симона де Бовуар к концу жизни отдались совместным путешествиям, наполненным волнующими впечатлениями общения с известными людьми своего времени. Но, кажется, их занимательные встречи с Мао Цзэдуном, Фиделем Кастро, Че Геварой, Хрущевым и Тито позволили им заострить внимание на собственных личностях, на внутреннем общении, на ощущениях, обрамленных рамками других персонажей, бросивших вызов истории. Это примеры правильного старения, образы людей, которые вовремя перешли на новый уровень понимания себя и своей половинки. У них можно учиться стареть вместе с любимым человеком, что не менее притягательно, чем сгорать от горячей страсти ищущей выхода юности.

Сильный и верящий в себя человек способен воспитать в себе практически любые чувства, руководить ими на сознательном уровне, подготовить себя к любым сценариям встреч, как и к ответам на любые провокации. На координатной сетке любовь находится в верхнем правом углу, в самом жарком месте, где высокая температура желания, как лава, расплавляет все спорадическое, рассеянное, не относящееся к постоянству. Ненависть, медленно убивающая и замораживающая душу, напротив, располагается в левом нижнем углу системы координат, там, где царит вечный холод забвения и безмолвия. Мы должны помнить, что осознанное стремление делает чудеса и все находится в наших собственных руках, даже свободолюбивая птица любви.

Брачные модели родителей

Влияние моделей брачных отношений родителей, не говоря уже об их воздействии на психику ребенка, определяет в значительной мере формирование собственного представления ребенка о жизни в паре. Невольно представляя себя на месте родителя того же пола, ребенок неосознанно моделирует весь сложный спектр отношений с противоположным полом. Еще Карл Юнг утверждал, что «именно прочность связи с родителями бессознательно влияет на выбор мужа или жены – либо положительно, либо отрицательно». По Юнгу, не реализованные по причине следования искусственным мотивам жизненные переживания родителей вынуждают детей компенсировать не осуществленное родителями уже в своей жизни. Многие современные психоаналитики также говорят об использовании опыта своих родителей как «экрана всевозможных проекций» в собственной жизни, где каждый задолго до брака имеет сформированные модели совместной жизни, которые и пытается предложить партнеру.

Существует множество наглядных примеров, как отношение родителей в браке ставило в зависимость детей, совершающих часто странные и не поддающиеся логике поступки, выбирающих причудливые схемы собственных браков, с такими же проблемными узлами, с таким же отношением к тому или иному вопросу. Мало кому удается освободиться от негативных символов, полученных от родителей; разве что в случаях откровенного презрения к их форме отношений и выборе противоположных моделей. Хотя и тут неискушенных молодых людей могут подстерегать совершенно неожиданные ловушки.

Александр Блок может служить любопытной и одновременно типовой иллюстрацией неспособности освободиться от «проклятия» родительской модели. Его отец, согласно многим оценкам, «был непригоден к семейной жизни по причине какой-то атавистической, ненормальной жестокости», «держал жену впроголодь, бил ее», «был клиническим садистом, мучившим двух жен и окончившим свои дни одиноким неопрятным душевнобольным». Мать, по убеждению окружающих, тоже была если не истеричкой, то, по меньшей мере, нервной и болезненно капризной особой, впадающей в припадки беспамятства и меланхолии. Ее часто преследовали мрачные думы о том, чтобы лишить себя жизни, вылившиеся в три неудавшиеся попытки самоубийства. Наконец, третий персонаж, повлиявший на формирование будущего поэта, – отчим – совершенно примитивный солдат, разговаривавший с ребенком не иначе, как отрывистыми командами, языком тупой муштры, с брезгливостью и презрением. Лишенный любви, Блок не научился любить сам, изливая в стихах свою душевную боль и непреодолимую тоску. Психические ужасы детства преобразовались у поэта в невероятное болезненное расщепление желания: всех женщин он разделил на святых и проституток. Такое к ним отношение выросло у Блока в извращенно-абсурдное представление о браке: как бы не желая повторять в своей судьбе всего увиденного в жизни родителей, он отвергал физическую близость, оставляя для мужа и жены лишь «очищенную от грязи» платоническую любовь. Но наряду с этим у молодого Блока внутри клокотала непреодолимая жажда самца, которую он, почти не таясь от красавицы-жены, утолял в публичном доме. Естественно, семейная жизнь поэта оказалась картонным домиком, еще недавно – красивым, а теперь разрушенным до основания. А надломленная психика его жены Любови Менделеевой (дочери создателя знаменитой таблицы) еще долго оставалась в плену бесконечного унижения; из отношений с Блоком она вышла оскорбленная и полная неверия в возможность быть счастливой. Так и не испытав сладости интимных отношений, уже через несколько лет супруги оказались абсолютно чужими друг другу, закрытыми друг для друга в эмоционально-энергетическом плане, лишенными лекарства чувственного общения. Более того, сам Блок, по всей видимости, в силу подавления родителем и отчимом и отсутствия успокаивающей материнской любви, вырос патологическим ипохондриком, даже мазохистом, ибо стремился к сильным женщинам, которые доминировали над ним. Черной птицей-колдуньей кружилась над сознанием Блока фатальная безнадежность и абсолютная неспособность организации не то что семейного уклада, но даже длительных межполовых и межличностных отношений. Этим злым призраком были врезавшиеся в мозг вечные разногласия между его родителями и вытеснение ими из своей жизни собственного сына. Несмотря на островки страсти в короткой жизни Блока, патологические впечатления детства привели его к ранней смерти, причину которой некоторые смелые авторы трактуют не иначе, как «медленное сознательное самоубийство».

Не менее поучительна история Ги де Мопассана, который так же, как и его пораженные нервными болезнями и пороками родители, не сумел создать семейного уюта, не сумел научиться любить, хотя на редкость ловко управлял страстью. Предчувствуя смертную агонию, которую растянула во времени удавка сумасшествия, писатель, которого называли символом бесстыдства своего века, заявил, что никогда не любил. Правда состояла в том, что могильным камнем для Мопассана стали уродливые отношения его родителей, и даже самоотверженная любовь матери не спасла заблудшую еще в детстве душу сына. Как поспешили зафиксировать биографы писателя-эротомана, его мать отличалась серьезностью и умом, тогда как отец оказался откровенным гулякой с «недалеким умом и слабым характером». Раздоры, происходившие на глазах у мальчика, самым непосредственным образом отразились на его судьбе. Но еще больше, чем семейные распри, на маленького Ги повлияла поведенческая модель отца – нетерпеливого ловеласа, почти не скрывавшего своих стремлений услаждать плоть. Разрываясь между отцом и матерью, Ги оказался не в силах отвергнуть отца; он тихо и безропотно принял для себя его формулу отношения к женщине, тогда как от матери впитал раннюю любовь к эмоционально насыщенной литературе. Исследователи жизни писателя указывают, что после развода родителей одиннадцатилетний мальчик «остался жить с матерью, сильной и волевой женщиной». «Он ее обожал. Отца своего Мопассан ненавидел. Эту ненависть он перенес на всех мужей вообще и до конца дней своих оставался холостяком». Впрочем, существуют и другие мнения на этот счет, а именно: факт «сердечной», по словам Эда Мениаля, переписки писателя с отцом указывает на признание его модели приемлемой для себя. Любя мать, он не сумел взять на вооружение ее отношение к браку, ибо и другие близкие к семье люди приложили руку к тому, чтобы окончательно испортить сценарий его жизни. Для начала стоит вспомнить дядю Альфреда, родного брата матери, который отвергал любовь и предавался самому изысканному разврату (дядя умер за два года до появления самого Ги). Очень многие ранние впечатления Мопассана были связаны с образом демонического и вместе с тем блистающего интеллектом дяди, а А. Лану вообще уверен, что болезненные галлюцинации и появление двойников в видениях писателя передались ему как раз от Альфреда Ле Пуатвена. Но, кажется, картину «дописал» до логического конца друг матери и его учитель Гюстав Флобер, который нередко сопровождал ученика в походах по домам терпимости и поощрял его беспорядочные связи с легковесными порочными женщинами. Разумеется, все это мало способствовало стремлению создать нормальную семью и углубляло дисфункцию любви Ги де Мопассана. Тихий разрушитель, он всю свою короткую жизнь лишь старался убить себя самым изощренным способом, и в конце концов ему это удалось.

Родительские образы сформировали у слишком многих людей стойкое желание отказаться от попыток испытать счастье в семейном жизни. Но диапазон влияния родительских моделей в действительности слишком широк и является поливариантным. Дети способны перестраивать свои собственные модели, если обладают достаточной волей и приобретают в процессе самоактуализации позитивно-активное мышление. Одним из таких примеров может быть жизнь Козимы Вагнер. Эта женщина, очевидно, вряд ли решилась бы на внебрачные и столь шокирующие для своего времени отношения со скандальным композитором, не имей она в качестве вполне принимаемого примера своих родителей. Тот факт, что Козима была внебрачным ребенком знаменитых и руководствующихся исключительно собственными правилами людей – композитора Ференца Листа и писательницы Мари д'Агу, – как бы открывал возможность плыть против течения, действовать в пику общественным представлениям о морали. Начать отношения с женатым мужчиной, будучи замужней светской женщиной, да еще имея детей от мужа, одинаково признаваемого в светском обществе и в музыкальном мире, – для такого резонансного поступка не только нужна воля, но и необходимо известное презрение к догмам. Именно модель отношений родителей наделила Козиму той особой внутренней свободой, на которую способны лишь редкие личности с завышенной самооценкой. А последующая защита семеиных ценностей в жизни с Вагнером, по всей видимости, уже является доработанной формулой счастья, результатом осмысления значения семьи для себя самой и для имени своего слишком противоречивого мужа.

Гранитную прочность демонстрируют модели семейных отношений родителей Николая Рериха и Елены Шапошниковой, что не могло не повлиять на их собственные представления о семейной жизни. Неудивительно, что и один из сыновей Рерихов, Святослав, связав свою судьбу с индийской актрисой Девикой Рани, скопировал модель семейных отношений своих родителей и прожил с нею долгую и вполне счастливую жизнь. Вообще надо сказать, что мощная сила родительских моделей прослеживается во всех семьях, где присутствовали духовность и осознание особой миссии. Ничто так не повлияло на отношения в семье Сенеки Младшего и Паулины, Альберта Швейцера и Елены Бреслау, Артура Конан Дойля и Джин Лекки, Михаила Горбачева и Раисы Титаренко, как крепкие, ответственные и серьезные узы собственных родителей. Ко вполне успешному использованию опыта брачных отношений можно отнести семьи Марии Склодовской-Кюри, Эриха Фромма. Любопытный пример доминирования семейной традиции, передаваемой из поколения в поколение, можно найти в судьбе известной шведской писательницы Астрид Линдгрен. В юные годы она испытала серию психических потрясений: насилие и появление на свет нежданного ребенка, отказ от нее родителей в угоду общественной морали, бегство из семьи и горькое одиночество в большом городе. Но девушка не сдалась, не отказалась от смертельно заболевшего ребенка, а свое будущее связывала исключительно с семейным укладом – такова была доставшаяся от родителей незыблемая установка. В результате она оказалась женой своего собственного шефа, мужчины на двадцать лет старше ее, сумевшего разглядеть в глубине печальных, заплаканных глаз своей хрупкой секретарши потенциал замечательной хозяйки дома. Вероятно, не испытывая страстной любви к своему мужу, Астрид создала с ним крепкую успешную семью, ориентированную на здоровое потомство и претендующую на счастье, союз, очень похожий на тот, который она увидела ребенком, – союз собственных родителей, с их добропорядочными правилами, но без судорожной оглядки на мнение окружающих. То едва видимое, пронзительное счастье, которое можно было вырвать у движущейся в тупик судьбы, совершить тот единственно возможный финт, позволяющий фехтовальщику ускользнуть от острия шпаги и нанести ответный удар. Астрид, по всей видимости, оправилась от потрясений юности только через много лет, лишь выговорившись на страницах своих книг, извергнув из себя всю ту боль, которая сформировала в ней мучительный комплекс вины. Кажется, наиболее точное понимание ее самой знаменитой сказки выразил Дмитрий Минченок: «Малыш – это результат угрызений совести Линдгрен, а Карлсон – надежда на избавление от них». Не только эта, но и слишком много других историй убеждают: традиции рода, взгляда на брак и непосредственно отношения в семье родителей, наконец, корректирующее значение религии – это те краеугольные камни, на которых строится воспитательная система брака. И пары, о которых мы рассказали выше, доказали это своей жизнью лучше любого руководства по семейному счастью.

Копирование системы взаимоотношений мужчины и женщины иногда может быть ориентировано не на родителей, а на других, близких к семье людей, которые сыграли в жизни семей значительную роль, послужили примерами для организации всей жизни или развили стремление к определенным достижениям. Здесь нельзя не вспомнить Юлия Цезаря, который в качестве примера для себя избрал родного дядю Мария, сумевшего семь раз добиться высшей власти в республике – стать консулом. Любопытна избирательность копирования качеств дяди. Цезарь с удовольствием взял на вооружение бесподобную способность Мария ловко заигрывать с плебсом, опираясь на его убийственную силу в борьбе с оппонентами. Зато Цезарь совершенно по-иному воспринял слабость дяди Мария к алкоголю. Рассудив, что если даже такой волевой человек, как Марий, страдает от безудержного пьянства, то эту человеческую склонность стоит использовать: сам Цезарь отказался от злоупотребления вином, но старался, чтобы его собеседники не испытывали недостаток в дорогих винах. Цезарь скопировал еще одну страсть знаменитого родственника – к женщинам, но опять на свой лад. Властолюбивый и грубоватый Марий слыл необузданным развратником, да и Цезарь – тоже. Но если Марий использовал власть для достижения чувственных наслаждений, то Цезарь, не брезгуя плотскими желаниями, тем не менее больше использовал интимные отношения для приближения к власти. При этом оба не относились к браку с искренним благоговением, хотя выдавали себя за вполне примерных (с учетом нравов времени) мужей. То есть копирование отношений часто может преломляться, особенно в том случае, когда принимаются во внимание цели, стоящие на шкале ценностных координат выше семьи. Таким образом, Цезарь оказался несносным семьянином, хотя родительская модель выглядела вполне пристойно (в глазах масс и его собственная семейная модель казалась безупречной, и эта хитроумная уловка – тоже заслуга Цезаря).

Негативное копирование прослеживается у английского поэта Джорджа Байрона, который оказался способен испытывать страсть и пламенные порывы любви, но был абсолютно не готов к семейной жизни. Отца Байрона, крайне возбудимую и экзальтированную личность, прозвали в его окружении «сумасшедшим Джеком». Он прожигал жизнь, постоянно участвуя в любовно – развратных приключениях и дуэлях, сменявшихся, как безумные декорации его порочного, скандального мира. Печальным итогом исканий этого человека стало самоубийство; юному поэту в то время было шестнадцать – чувствительный возраст для впечатлений, оставляющих ядовитые следы в памяти. Мать Байрона многие также считали душевнобольной. Тонко прочувствовавший внутренний мир Байрона Андре Моруа считал его «глубоко уязвленным человеком, который всегда держится настороже», к тому же способен «внезапно приходить в бешенство». Не испытавший настоящей любви со стороны родителей, он до конца своей короткой жизни не избавился от ощущения брошенного ребенка, от острого чувства одиночества. Поэтому его страсть к женщинам, как и желание выразиться, переливая боль души в волнующие строки, были попытками найти свою идентичность, свою форму взаимоотношений с миром. Кажется, он находил ее, когда тешил тщеславие победами на литературном или любовном поприще. В эти моменты он обретал ощущение полноценности, и его личность, словно состоящая из множества разрозненных, разобщенных кусочков, вдруг становилась единым целым. Откуда это стремление к обретению целостности, вполне понятно. Но в данном случае важнее выбор пути: неосознанно молодой Байрон, как и его отец, «вкусил порока». Увлекаемый собственными иллюзиями о любви, этот человек с быстро меняющимся настроением вступил в страстную кровосмесительную связь со сводной сестрой по отцу. Потом были тщетные попытки создать семью, но неспособный впустить кого-нибудь в свою жизнь и неготовый вникнуть в чужую, он добился лишь враждебности. К тому же в его стремлениях поиск любви-страсти стал доминировать, вытесняя все остальное. Вместе с пером он выбрал страсть в качестве формы самовыражения, и эта игра с собой в конце концов свела его в могилу в раннем возрасте. Любопытная деталь: он долгое время был пылким любовником графини Терезы Гвиччиоли, и такая роль его устраивала; однако едва появилась возможность жениться на этой женщине, так поэт бежал от любви как от чумы. Байрон ушел на странную, не имевшую к нему никакого отношения войну, чтобы сложить там свою одержимую несусветными идеями голову. Все попытки заглянуть в душу этого вызывающе дерзкого человека говорят о том, что неудержимое стремление добиться признания и скрыть свои проблемы, как психологические (прежде всего гомосексуальные влечения и болезненную экзальтированность), так и физические (в частности, врожденную хромоту), нашло неожиданный канал выражения, уже проторенный родителем. Антисемейную стратегию он принял как данность, как нечто понятное и дозволенное; в течение своего жизненного пути поэт еще больше расширил асоциальные порывы, свойственные своим родителям. Отношения с женщинами, так же как и поэзия, были для него способом доказать свою состоятельность как личности. Он не нашел в себе сил проникнуть в светлый мир семьи, почти осознанно заслонив его ширмой приторных и быстро преходящих радостей плоти.

Стоит подчеркнуть, что у мужчин брачная анемия напрямую связана с отсутствием или деформацией образа отца. Психологические сложности с восприятием образа отца как хорошего семьянина и неспособность отыскать в окружении достойную замену в качестве ориентира для моделирования поведения в паре не позволили создать счастливую семью таким известным в истории персонам, как Александр Македонский, Леонардо да Винчи, Исаак Ньютон, уже упомянутый Джордж Байрон, Людвиг ван Бетховен, Ги де Мопассан, Фридрих Ницше, Винсент Ван Гог, Генрих Шлиман, Иосиф Сталин, Альбер Камю, Александр Блок, Максим Горький.

Ярких примеров предостаточно на любом участке бесконечной ленты истории. Юный Нерон со страхом взирал на брак матери с безвольным и слабоумным императором Клавдием, безжалостно ею отравленным. У него не возникло четких ассоциаций с образом мужчины-отца, мужчины – главы семейства, поэтому и усилий для сохранения отношений в браке он предпринять не умел, не понимая и не признавая возможности развития полноценных отношений мужчины и женщины.

Почти так же и прославленный писатель Иван Тургенев, ненавидевший собственного отца, лишенного нравственной основы, неисправимого гуляку и беспробудного пьяницу, до конца жизни не сумел избавиться от его мрачной тени. Роковой конфликт с отцом возник в годы взросления, когда он неожиданно выяснил, что отец является любовником юной девушки, к которой он испытывал нежные сердечные чувства. Столь вопиющего вызова сын простить не мог; его сознание напрочь отбросило семейную роль отца, которая теперь вызывала только отвращение. Масла в огонь подлила мать, которая, подавляя сына во всем, развила в нем мазохистские влечения. Получив первый сексуальный опыт без всякого намека на любовь – с крепостной девицей, подосланной матерью, Тургенев испытывал противоречивое отношение к физическим контактам. Он оказался абсолютно неспособным создать семью, а гигантскую силу своего либидо устремил к возвышенному, похоже, исключительно платоническому почитанию «женщины-мечты» – замужней певицы Полины Виардо. Эта мучительная, как рыдания, связь, продлилась до самой смерти писателя, подарив ему четыре десятка лет самоистязания и мученичества. В том, что этот тонкий певец любви, метко прозванный Даниилом Андреевым гениальным поэтом «первых свиданий» и «первых объяснений», так жестоко обошелся с самим собой, на всю жизнь оставшись одиноким, вина сотканных его сознанием образов ненавистного варвара-отца и нелюбимой матери.

Расщепление личности в связи с удручающим восприятием сумасшедшего отца у Фридриха Ницше приобрело столь значительные извращенные формы, что он признавал либо платоническую любовь, либо бордель. Контуры личности отца остались для него слишком расплывчатыми, не приобрели в сознании взрослеющего юноши никаких признаков мужчины, способного на союз с женщиной. Губительные для психики философа разрушения завершились с отвержением его Вагнером, в котором он бессознательно усматривал образ отца. Оказавшись полным изгоем, он уже не мог не только создать семью, но даже придумать для себя приемлемую, пусть и платоническую форму любви. Фанатично и судорожно вцепившись за самопознание, однажды он сам объяснил состояние своей личности: «С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше он стремится вверх, к свету, тем глубже уходят корни его в землю, вниз, в мрак и глубину – ко злу».

Современный философ Альбер Камю никогда не видел своего отца и, будучи сыном немой и почти глухой от рождения женщины, не усматривал связи между браком и любовной страстью. Его попытка создать семью окончилась сокрушительной неудачей, а выбор избранницы, сексапильной и скандальной наркоманки, шокировал даже близких друзей. Интимная жизнь философа отражала его неподготовленность, диковатое и лишенное надежды на успех странствие в дебрях межличностных отношений. Точно и красочно изображая действительность, Камю изумлял своей личной неприспособленностью и непрактичностью в семейной жизни – и это было следствием того, что досталось ему в наследство от матери и отца.

Тут уместно сказать и о влиянии тех или иных семейных проблем на формирование женских убеждений в отношении заключения брака. Проблематичность и даже полная неспособность создать здоровую семью у таких известных женщин, как Елена Блаватская, Айседора Дункан, Коко Шанель, Мэрилин Монро, Мадонна, связаны с отсутствием семейных традиций (формирование личности в разрушенной или неполной семье) или их прямым негативным влиянием.

Но порой именно отвратительные отношения родителей зажигают в душах детей неугасимое желание создать прекрасную и неповторимую семью. Это желание дает им силы бороться с патологическим наследством несчастного брака своих родителей. Одним из примеров такого трансформированного подхода к созданию самобытной модели семьи можно считать брак Ярослава Мудрого с Ириной-Ингигерд с той оговоркой, что в стратегию мужчины тут достаточно ловко была вплетена стратегия женщины, ориентированной на традиционно крепкий, облагораживающий государство брак. Ярослав презирал отцовское циничное отношение к матери, которую он боготворил и считал святой. Ее боль и жизненная трагедия, которую в детстве Ярослав пропустил через свою душу, вкупе с установкой его избранницы на создание крепкой семьи усилили его духовное стремление создать «правильный брак» с ровными и уважительными отношениями между супругами. Точно так же к семейному моделированию подошел и Бернард Шоу – он избрал форму отношений с женой, которая являлась совершенной противоположностью отношениям его отца-пьяницы с матерью; у последней семья ассоциировалась с тюрьмой. И хотя его отношение к жене было снисходительно-отстраненным, с небольшой толикой эмоций, он видел и уважал в жене личность, выказывая почтительность, подобную той, что человек испытывает к дереву, тенью которого он пользуется в жаркий день. Хотя брак знатока изощренных парадоксов, прослывшего в истории яростным женоненавистником, с Шарлоттой Тауншенд никак не вписывался в понятие «счастливый», но являлся стабильным как раз в силу способности каждого невозмутимо относиться к непримиримому духу другого.

К сознательному формированию антимоделей, как правило, людей подталкивает неприязнь и даже враждебность к отцу или матери, а возможно, и к обоим. Чем выше порог враждебности, тем больше желание создать нечто абсолютно противоположное, нестандартное и контрастирующее с отношениями родителей. Успех таких браков может иметь две опоры: неустанный, полный решимости поиск иной модели отношений и встреченные партнер или партнерша, имеющие ясное представление о контурах альтернативного конструирования брака. Таким примером может послужить отношение к браку знаменитой оперной певицы Галины Вишневской, остро переживавшей в детстве бурный развод родителей, полное отчуждение матери и абсолютно равнодушное отношение отца. Восхитительная харизма отношений Галины Вишневской и Мстислава Ростроповича возникла из внутреннего, очень острого желания научиться любить и жить насыщенно. На этот союз, несомненно, положительное воздействие оказала модель родительских отношений в семье Ростроповича.

Тут, конечно, стоит добавить, что довольно часто можно говорить о коррекции родительских форматов отношений со стороны более старшего поколения: дедушек и бабушек, берущих на себя роль родителей. В судьбе Галины Вишневской это прослеживается настолько явно, что бабушку без преувеличения можно считать хорошим заменителем родителей. Так же влияние деда помогло при формировании мировоззрения Сартра проигнорировать комплекс безотцовщины, а воздействие бабушки положительно скорректировало направленность жизненных усилий Софи Лорен, в том числе обозначив семейные ценности как основу общего счастья и благополучия.

Лучшей демонстрацией влияния родительских моделей могут послужить те браки, которые были заключены в силу определенной необходимости. Традиция порой играет роль непрошибаемой стены, скалы, монументального сфинкса, величественно возвышающегося над сознанием. «Отца индийской нации» Махатму Ганди женили по местным обычаям – в тринадцатилетнем возрасте на девочке такого же возраста. Его представления о нравственности и поведении семьянина формировались в первую очередь под воздействием векового благочестия родителей, являвших собой эталон непогрешимости в семейной жизни. Разумеется, законы касты, подавляющая суть религии и атмосфера общины сыграли особую роль, но лишь дополняя родительские нравоучения. Только через годы после свадьбы муж и жена смогли осознать значение акта принудительного объединения в семью, но уже с детского возраста, когда волей старших оказались супругами, вели «предписанный» образ жизни. Наверное, если бы эти понятия не являлись частью внутренней системы миропонимания, безоговорочно и искренне принятой в душу, от внушений было бы не много толку. Но волшебная сила традиционного воспитания состояла для Ганди в вере в смиренную любовь к ближнему, обостренном чувстве чести и честности при невзыскательном образе жизни. В результате Махатма Ганди, пройдя через долгие периоды расставаний, сохранил в семье совершенно не меняющиеся, поразительно теплые отношения. В их центре были любовь и уважение друг к другу, развитые благодаря эмоциональной вовлеченности, подчеркнутому почтению ко всему, касающемуся семьи, и аскетическому подавлению любых желаний, выходящих за принятые нормы жизни. Естественно, что и Кастурбай, жена лидера нации, платила ему тем же, поддерживая мужа не только в тяжелые дни тюрем и голодовок, но и в его необычных решениях, свойственных святым и мученикам. Среди них выделяется абсолютный отказ от материальных ценностей, которым он обрек жену на жалкое существование без какого-либо намека на комфорт, да и на цивилизованный быт вообще. Созданию безмятежных отношений в семье не помешали ни необразованность Кастурбай, ни титаническая общественно-политическая деятельность Махатмы Ганди, забиравшая практически все его время.

Таким образом, принципы построения семьи родителями, родовые и религиозные традиции или их отсутствие играют основную роль при выборе молодыми людьми формы взаимоотношений между полами. В значительной степени речь идет о воздействии архетипа родителя, который часто оказывает самое сильное воздействие, ибо является неосознанным. В то же время можно говорить о способности зрелой личности провести ревизию родительских отношений, сознательно отказавшись от негативного опыта. Но это больше соотносится со следующим стратегическим фактором семейного моделирования – достижением психологической зрелости.

Психологическая зрелость личности

Большинство тех людей, которые прожили в браке счастливую жизнь, считали его заключение одним из наиболее серьезных жизненных предприятий, может быть, даже самым значительным решением в своей жизни. Счастливый союз у них начинался задолго до его создания и даже задолго до самой встречи с избранницей или избранником. Подготовка к главной встрече в жизни сродни работе ваятеля, который готовит форму для скульптуры. Имея четкое представление о форме будущего творения, мастер, создающий семью, как бы примеряет ее к будущему партнеру, понимая при этом, что, так же как и скульптор, он будет доводить ее до совершенства уже после того, как форма будет отлита. Это представление о форме, способность воссоздать ее в воображении и, главное, различать, когда встреченный претендент ни при каких обстоятельствах не будет соответствовать форме, и можно назвать психологической готовностью к браку. Впрочем, с оговоркой, что тут, как и в других сферах человеческой жизнедеятельности, не должно быть застревания, «зацикленности» на несуществующем идеале, попытках создать форму, которую «технологически» невозможно отлить. Другими словами, внутренняя готовность воспринимать партнера как живого человека со всеми присущими человеку слабостями предусматривает и готовность к компромиссам, готовность ради общего комфорта отказаться от части собственного, привычного. Той части, которая не вызовет изменения личности, не породит навязчивой душевной боли и отказа от своего естества.

В основе психологической зрелости лежит полное понимание своей стратегической цели в жизни и осознание цели потенциального партнера. Психологическая зрелость личности к моменту встречи является как бы предохранителем успешных отношений в паре. Она заключается прежде всего в осознании ценности самого брака как естественного и логичного объединения двух разнополых существ, берущих на себя ответственность за будущее собственное развитие и воспроизведение своих образов в потомстве. При этом важно заметить, что психологическая зрелость не тождественна возрасту, ее способны достичь и совсем юные пары, тогда как она может оказаться неподвластной и зрелым по годам людям. Стоит прислушаться к Вирджинии Сатир, признанному специалисту по семейному консультированию, схематичные книги-наставления которой вызывают устойчивый интерес в современном мире. «Мне кажется, что многие вступают в брак с людьми, которых практически не знают. Основная причина их союза – физиологическое влечение, которое никоим образом не влияет на совместимость людей во вкусах и интересах», – утверждает психоаналитик, и, вероятно, небезосновательно.

В самом деле, многие пары имели перед главной жизненной встречей иные связи, не перешедшие на новый уровень с течением времени, не ознаменовавшиеся прикосновением к нетленной любви; к некоторым психологическая зрелость пришла лишь с возрастом. Конечно, можно говорить и более жестко: об отставании в развитии одного из супругов и необратимой попытке ушедшего вперед найти для себя достойного партнера. Однако проблема есть и у «лидеров»: ведь они продемонстрировали психологическую незрелость на начальном этапе своей жизни, во время выбора партнера. Если приводить конкретные исторические иллюстрации, то это Рихард Вагнер, Артур Конан Дойль, Джек Лондон. К ним можно отнести также и Эриха Фромма, который поддался искушению создать семью с сильной и более зрелой женщиной, что через годы начало явно отражаться на его собственном становлении как крупного психоаналитика и мыслителя вообще. В конце концов Эрих Фромм был вынужден пойти на развод со своей первой женой, известным психоаналитиком Карен Хорни. Определенную психологическую незрелость проявила и Галина Вишневская в своих двух неудачных браках.

А некоторые из мировых знаменитостей так и не сумели вырасти из детских и подростковых переживаний и покинули этот мир психологически не готовыми к брачным отношениям. Примерами пожизненной незрелости, очевидно напрямую связанными с отсутствием семейного воспитания или его перекосами, могут служить Горацио Нельсон, Дмитрий Шостакович, Ги де Мопассан, Генрих Шлиман, Василий Кандинский. Прославившийся причудливыми картинами-фантасмагориями Василий Кандинский прослыл чудаком из-за странностей личной жизни. В восемнадцатилетнем возрасте, не в силах противиться испепеляющей страсти, он женился на своей двоюродной сестре. Этот примечательный факт из его биографии мог бы быть проигнорирован, если бы мастер живописных абстракций уже через несколько лет снова не оказался в плену вожделений. Во второй раз художник чуть не женился на очаровательной молодой немке, однако сбежал за два дня до знакомства с родителями забеременевшей невесты. Наконец, в пятидесятилетнем возрасте он связал себя с двадцатилетней красоткой, без сомнения погнавшейся за шикарной жизнью с известным мастером. Даже простое перечисление фактов дает автору право настаивать на пожизненной психологической незрелости художника.

Значительный интерес представляют случаи ранних браков, ставшие свидетельствами вторичности фактора возраста в психологической готовности к созданию семьи. В первую очередь, это союзы Николая и Елены Рерих, Михаила и Раисы Горбачевых. В некоторой степени к людям, пришедшим к раннему пониманию семейных ценностей, можно отнести Софи Лорен, Марию Склодовскую-Кюри. Принято считать, что ранние браки опасны как раз отсутствием ясного представления о целях создания семьи и соизмерения их с целями каждого из двух основателей союза. Однако не стоит ставить крест на ранних союзах; их успешность зависит не от возраста, а от четкости представлений о своем жизненном пути и устремлениях партнера. Еще, конечно, много значат родительские примеры, воздействующие на подсознание хотя и завуалированным, но все же наглядным способом. На самом деле способность того или иного человека быть успешным в браке с минимальными погрешностями может быть определена уже в период полового созревания.

Психологически зрелая личность опирается на устойчивые родительские примеры, но может использовать и сформированные в процессе получения информации модели. Действительно, часто речь идет о жестко привитой воспитанием установке на устойчивый брак как на неотъемлемую часть успешной организации жизненного уклада. Например, у мальчика – путем последовательного вырабатывания уважительного отношения к женщине, а у девочки – созданием в ее воображении последовательной цепи образов «хорошая девочка – целомудренная девушка – безупречная жена и мать». Примеров воздействия воспитательной установки предостаточно. Среди известных мужчин примерами могут служить Артур Конан Дойль, Альберт Швейцер, Михаил Горбачев, Андрей Сахаров; среди женщин – Ирина-Ингигерд, Елена Рерих, Белла Шагал, Мария Склодовская-Кюри, Астрид Линдгрен, Агата Кристи. Женских образов, впрочем, во много раз больше, ибо женщину в патриархальном мире стараются в большей степени делать ведомой, тогда как мужчины, даже в семьях с устойчивыми традициями, стараются создавать себя самостоятельно. Последнее предусматривает и некоторое отступление от родительских установок при сохранении общей канвы межличностных отношений. Это похоже на то, как разные архитекторы по-разному видят фасад здания, однако каждый из них предельно аккуратно отнесется к возведению фундамента. Показательными примерами тут могут быть Николай Рерих, Марк Шагал или даже Эрих Фромм, которые, имея перед собой образцы отношений, старательно вырабатывали собственные черты, часто входящие в противоречие с родительскими. Но также естественно, что привитые положительные установки возможны лишь в полных и полноценных, близких к гармонии семьях. Ибо для матери-одиночки, отчаянно борющейся за существование свое и своего ребенка, или у отца-алкоголика слишком мало шансов вызвать интерес к своим советам. Ведь не зря считается, что полноценная семья является едва ли не единственным местом на земле, где возможна гармония и где гармонию ищут. Только в семье действует правило всеохватывающего обмена: эмоционального и энергетического.

Пожалуй, классическим примером действия воспитания можно считать рыцарские установки Артура Конан Дойля, привитые ему в детстве матерью; в результате этих подсознательных совершенно четких формулировок у него сложилось благоговейно-чуткое и подчеркнуто уважительное отношение к женщине. Хотя это внутреннее чувство само по себе еще не является достаточным для счастливого брака, оно стало в случае с английским писателем главной предпосылкой, дорожным знаком, указывающим путь к полноценной семье и счастью.

Достойным внимания кажется тот факт, что большинство успешных браков среди известных людей представляют собой союз людей из среды с особыми закономерностями. У счастливых семей есть, как правило, собственные системы, особая, ими выработанная архитектура взаимоотношений, копировать которую не всегда удается. Во-первых, это выходцы из семей, в которых духовные ценности преобладают над материальными достижениями человечества. Во-вторых, это те семьи, в которых большое значение придавалось воспитанию, где слова «Бог», «Творец», «Природа» и их эквиваленты не были пустым звуком. И наконец, в-третьих, это семьи с высоким уровнем если не интеллекта, то способностей, что благоприятствует не только усвоению знаний, но и уважительному отношению к человеку вообще. Стоит заметить, что речь идет не о формальной образованности и наличии дипломов, а об образовании как системе знаний о мироздании и готовности воспринимать Природу как целостный мир (макрокосм), взаимосвязанный с микромиром каждого человека и вообще живого существа. Иерархия в системе ценностей остается крайне важным фактором при создании собственной успешной семьи. Например, вспомним Альберта Швейцера, для которого приоритеты с детства выстраивались в следующим порядке: «Отец, Иисус, Бах, Гете».

Означает ли это, что настоящая любовь может оказаться недостижимой для человека необразованного или живущего примитивными ценностями. Вовсе нет, так как каждая личность способна демонстрировать рост и развитие, а любовь-страсть, легко рождающаяся в каждом, может перейти со временем на новый, более высокий уровень взаимного понимания и вырасти до великой любви – при условии искреннего стремления к этому каждого из двух сердец. Кроме того, постановка совместных целей и принятие их в качестве семейных ценностей способны играть роль предохранителя – не столько сдерживающего фактора для одного из членов семьи, сколько фактора концентрации внимания и усилий на каком-нибудь понятном обоим ориентире. В наиболее показательной тривиальной версии это можно наблюдать в семьях политиков или военных, где достижение высокого государственного поста или звания захватывает участников процесса борьбы, заставляя сосредотачиваться на игре и испытывать азарт, в то же время пропуская мимо сердца трудности, выпадающие на долю борцов. Такие семьи бывают крепкими и сплоченными, несмотря на иллюзорность достижений, которые, однако, как сладкая сказка, захватывают, околдовывают не только пару, но и их потомство, создавая целые династии упорных служителей войны или изобретательных политических деятелей. Все их время уходит на борьбу, и только семья служит для восстановления сил, где возможно и расслабление сознания, и переключение внимания на более понятные и земные ценности. Таким образом, жизнь приобретает смысл, все время и пространство разделяется на понятные циклы, создавая несложную формулу отношений, отличающуюся в разных семьях лишь оттенками. Это тоже следствие установок, которые позволяют выгодно оттенять даже недостаточный уровень психологической зрелости мифическими атрибутами равновесия. Такие пары похожи на велосипедные тандемы: пока седоки яростно крутят педали, простейшая двухколесная машина несет их вперед, причем не важно, к какому ориентиру.

К сожалению, на практике один из двоих слишком часто становится слабым звеном – в силу недоразвитости личности. А иногда и обоим горизонт заслоняет убийственная преданность мещанским символам. Поэтому довольно часто, когда человек приближается к понятной ему цели, его внимание начинает рассеиваться в поисках иного, более яркого маяка. Случается, что такой ищущий неразборчив, и тогда, казалось бы, преуспевающий и уважаемый в своем социальном микромире человек становится жертвой собственной дезориентации, или, другими словами, жертвой недоразвитости собственной личности. Семья способна тут играть роль тихой гавани, но лишь тогда, когда семейные ценности изначально на шкале занимают более высокое положение, чем те мнимые ориентиры, к которым устремлялись охваченные азартом люди. Только оказавшись у итоговой черты, человек способен осознать, что все должности и звания, материальные ценности и приобретения – ничто в сравнении с семейным счастьем и любовью. Чаще же бывает, что, насытившись одной страстью, обезумевший представитель цивилизации движется дальше в поисках другой, как он полагает, любви. Этот губительный и разрушающий его личность самообман и быстро испаряющиеся миражи со временем становятся детонатором души, подрывая в ней данные Природой способности к великим чувствам. И естественный удел такого человека – остаться опустошенным и покинутым, лишенным сил и подлинного счастья, не познавшим блаженства духовного единения.

Здесь намеренно не рассматриваются те прозаичные ситуации из жизни безнадежных обывателей, когда, скажем, супруг готов жертвовать интересами семьи ради распития пива в кругу приятелей, постоянно сменяющих друг друга футбола и рыбалки, а жена, будучи не в силах отказаться от сладких плюшек, сама становится похожа на плюшку. Или увлекаемая сомнительными подружками, проводит с ними долгие часы в пустопорожних беседах, доверяя к тому же семейные тайны чужим ушам. Удел таких людей – вечная борьба за то, чтобы отыскать собственное «я», и сопутствующие этой борьбе бои за сохранение семьи. Психологическая зрелость личности выражается, прежде всего, в понимании и признании первостепенного значения семьи в жизни, четкого осознания того, что лишь в семейном гнезде есть люди, действительно заинтересованные в твоем развитии, действительно родные души, готовые согреть и одновременно сами жаждущие искреннего тепла. Психологическая зрелость личности включает в себя и осознание необходимости компромисса для развития семьи, и понимание его границ. Семья – не жертвенный алтарь, на который один приносит свою душу, пускает себе кровь ради другого. Семья – наиболее могучая, проверенная временем форма совместного существования, как минимум, для двоих, а при условии создания традиций рода – Ноев ковчег для очень многих людей. Великая любовь не может быть даром Божьим, она должна развиваться вместе с личностью каждого из объединивших свои сердца. К великой любви надо быть готовым. И вовсе не зря утверждал Леонардо да Винчи, что великая любовь есть дочь великого познания!

Необходимость предварительного исследования полоролевых установок всегда оставалась важнейшим элементом моделирования будущей семьи. Присутствие такого беспристрастного анализа является основным свидетельством психологической зрелости личности. Потому что как раз нестыковка, неприятие навязываемых ролей внутри пары чаще всего являются предвестниками появления внутри плода, еще великолепного внешне, червя, который разрушит мнимую идиллию изнутри.

Если вновь попытаться проиллюстрировать случаи психологической инфантильности, то стоит обратиться к истории жизни Генриха Шлимана. Легендарный первооткрыватель Трои, чье детство было омрачено неприятием отца, не понимал природы семейных отношений. Несомненно, причиной этого явились сложности в отношениях его родителей. Как рассказывает один из биографов археолога, Генрих Штоль, Шлиман считал отца виновным в ранней смерти матери и относился к нему с неприязнью. Возможно, именно тут следует искать первоисточник его семейной импотенции. У Шлимана сформировалось четкое убеждение, что отец отравил ему детство, и это убеждение являлось одним из самых сильных стимулов его активной деятельности. Но у истории печального детства есть оборотная сторона: Шлиман вырос акцентуированным на собственные достижения, хотя и не научился строить отношения с женщиной на уровне чувственности, душевных переживаний и эмоционального обмена. Он вырос черствым и шаблонным, желающим, чтобы женщина видела его достоинства, однако с глубоким внутренним сомнением он воспринимал в представительницах противоположного пола личность, живого человека с меняющимися чувствами. Поэтому первая попытка Шлимана создать семью (для такого шага существовали как внутренние побуждения, так и социальная норма) в период реализации себя как предприимчивого коммерсанта оказалась крайне неудачной – как кажется, вследствие формального выбора жены. Будучи почтенным бизнесменом и отдавая делу всю свою энергию, Генрих Шлиман не особо задумывался о глубине отношений между людьми, о любви, к пониманию которой его не приблизили с легкостью заработанные миллионы. Сделав ставку на «не обладающую ни богатством, ни красотой» Екатерину Лыжину, он долго добивался руки искушаемой благополучием и деньгами простой девушки. В конце концов преуспевающий бизнесмен тридцати восьми лет добился желанного «да» у едва оформившейся восемнадцатилетней особы, но получил лишь новую головную боль в виде механических отношений, которые со временем дошли до полного отчуждения.

Попытавшись найти семейное счастье во второй раз (Шлиман в то время уже занимался эпохальными поисками гомеровской Трои), он в точности повторил свою прежнюю ошибку: одержимый великими идеями человек почему-то был уверен, что любовь в семье сложится в процессе совместной жизни. Поразительно практичный в бытовой жизни и вопиюще незадачливый в интимных отношениях обладатель миллионов создал некий шаблон будущей жены. Среди прочего, по его словам, она должна была обладать «ангельским характером», быть «пусть бедной, но образованной» и обязательно «любить Гомера». «Может быть, вам знакома какая-нибудь сирота, – писал он своему греческому другу, – дочь ученого, вынужденная служить гувернанткой, обладающая нужными мне качествами». Семья в иерархии жизненных приоритетов Шлимана занимала даже не второе место, поэтому он допускал выбор спутницы жизни «вслепую», как выбирают собаку – по экстерьеру – или заказывают автомобиль, ориентируясь на необходимые технические характеристики. Самым изумительным моментом второй женитьбы Шлимана стало игнорирование предупреждения, которое он получил, тестируя будущую жену, словно профессор студентку. На вопрос Шлимана: «Почему вы хотите выйти за меня замуж?» – еще не научившаяся лгать Софья Энгастроменос смущенно ответила: «Такова воля моих родителей: мы бедны, а вы человек богатый». Но Генрих Шлиман пережил и такой ход: просто не обратил на это внимания, слишком уж ему нужна была хозяйка в доме, слишком он, истощенный своими поисками, надеялся обрести с кем-нибудь внутренний покой. Может быть, все и получилось бы, если бы сам Шлиман полностью перестроился и если бы изначально в отношениях не были замешаны деньги. Но тридцать лет разницы и глубокая эмоциональная пропасть, над которой был ловко выстроен мост из денежных знаков, долгое время скрывали внутреннее противоречие и абсурдность этого союза. Софья в первые годы с охотой принимала участие в раскопках и порой даже играла роль хорошей жены. Но в один момент все неожиданно рухнуло, и престарелый ученый, которого боготворило полмира, обнаружил, что живет с совершенно чужим ему человеком, к тому же беззастенчиво пользующимся его средствами. Стареющий археолог прозрел, но лишь для того, чтобы умереть на мостовой. Чем не типичный сюжет незрелых отношений, которые через годы почти в точности скопируют Василий Кандинский и Нина Андреевская?! И мудрость, и глупость повторяются в этом мире с удивительной цикличностью.

Примерами психологической незрелости и ложных надежд в браке могут служить такие печально известные пары, как Сергей Есенин и Айседора Дункан, Владимир Высоцкий и Марина Влади, Михаил Булгаков и Татьяна Лаппа, Альбер Камю и Симона Ие. К сожалению, подобные пары составляют большинство. Ни один из двоих участников таких союзов не отличается способностью создать и поддерживать на плаву лодку семейного счастья, либо деформированные представления о семье одного из пары не позволяют ей развиваться. Фальшивые установки и фетиши вместо позитивно сформированных представлений о браке служили и служат теми подводными рифами, которые уничтожают флотилию отправившихся за счастьем суден.

Еще одним измерением психологической зрелости является общая линия поведения супругов после формирования семьи, в частности реакция каждого из них на раздражители. Хотя главным образом это касается соблазнов интимного плана, диапазон раздражителей может быть гораздо шире. Другими словами, говоря о психологической зрелости семьи, мы подразумеваем, в том числе, и готовность каждого из супругов к подавлению. С некоторой натяжкой можно допустить, что небольшая часть предельно увлеченных личностей, преимущественно с глубоко укоренившейся в сознании системой внутренних законов нравственности и высокой этики, не испытывали каких-либо стремлений, уводящих от семьи или прямо ведущих к ее разрушению. Это, как правило, личности с обостренным самосознанием, и среди них могут быть как фанатично преданные семейным догмам люди, так и абсолютно отвергающие союз мужчины и женщины. К первой когорте могут быть отнесены Николай Рерих и Альберт Швейцер, ко второй – Исаак Ньютон и Никола Тесла.

В то же время необходимо выяснить, каким на самом деле может быть приемлемый для каждого из супругов порог подавления, то есть до какого момента подавление приносит пользу семье, не искажая психику каждого из партнеров? Если мы рискнем вспомнить Зигмунда Фрейда с его колким замечанием, что в основании цивилизации лежит постоянное обуздание человеческих инстинктов, то сама по себе идея подавления не покажется слишком жесткой. Более того, известный философ Герберт Маркузе взял на себя смелость заявить следующее: «Основные инстинкты человека, беспрепятственно преследующие свои цели, несовместимы с любыми продолжительными объединениями ради самосохранения: они разрушают даже там, где соединяют. Неуправляемый Эрос так же губителен, как и его неумолимый двойник – инстинкт смерти. Разрушительная сила обоих инстинктов проистекает из их стремления к удовлетворению, которое культура дать не способна, – удовлетворению как самоцели – в любой момент». Впрочем, эта мысль не является революционно новой: великий русский философ Николай Бердяев еще в начале XX века утверждал, что «когда сладострастие становится самоцелью, оно приводит не только к разврату, но и к разрушению личности». К сентенциям этих мыслителей можно присовокупить опыт развития человека. Никто не станет отрицать, что на том участке истории эволюции homo sapiens, который не вызывает у нас сомнения, общественной моралью женщине было позволено гораздо меньше, чем мужчине, то есть ее традиционный уровень подавления под воздействием доминирующей морали всегда был выше мужского, всегда являлся сдерживающей силой, сохраняющей семью. Между тем мы хорошо знаем, что истинное влечение женщины ничуть не меньше мужского. «Женщина является самкой в той мере, насколько она себя таковой ощущает», – говорит Симона де Бовуар, как бы намекая на то, что внутренняя установка для женщины является определяющей силой. Вот что сообщает психоаналитик Вирджиния Сатир: «Я не верю, что есть женщина, которую физиологически привлекает лишь один мужчина», добавляя при этом, что «в каждой паре есть три составляющие: я, ты и мы» и что «степень любви между супругами зависит от того, как эти двое справляются с тремя частями». Другими словами, в какой мере действуют установки каждого, в такой мере определена ценность самого союза. При этом женщина в силу исторически сложившегося большего опыта подавления может нести гораздо больший груз духовности, чем мужчина с его нередко поощряемыми обществом полигамными устремлениями. Но можно не сомневаться: чем более весомой является духовная составляющая брака, чем большее ощущение ценности отношений с конкретным близким человеком, чем сильнее внутренняя установка на семейный союз, тем меньше желания реагировать на внешние, находящиеся за пределами семьи раздражители. Естественно, что сил семье может добавить господствующие в общественном сознании установки, развитые благодаря пропаганде, установкам государства и мнениям интеллектуальных или духовных лидеров, а также религии. Религиозная философия Востока учит, что вожделение, если оно не контролируется волей, выходит за пределы семьи. Страсть не может быть удовлетворена, как огонь не может быть полностью насыщен дровами. Стоит подумать над этим.

Болезнь или внезапная немощь одного из пары подтачивает устои семьи гораздо больше, чем нищета или различные взгляды на решение определенных проблем. Но часто беда оказывается и тестом на зрелость партнеров. Жизнь не всегда является радостным путешествием, наполненным фейерверками и искристым ощущением счастья. Хотя в значительной степени каждый сам является творцом собственного счастья, человек нередко становится заложником испытаний или своих собственных, совершенных ранее поступков. Жизненные испытания, как долгие хмурые дожди, смывают с жизни налет праздника, заставляют проявиться душу, снимая налет наигранности и позерства, у одних подчеркивая высокие качества, у других выявляя черствость и неспособность любить. Марк Шагал, Артур Конан Дойль или Михаил Горбачев, столкнувшись с фатальными обстоятельствами, пронесли вечный огонь любви и единства со своей второй половинкой до конца, другие быстро сдались, показали гнилость натуры и психологическую недоразвитость, ибо никогда не любили. Любопытна история, случившаяся с Марком Бернесом, который, узнав о смертельной болезни жены, даже перестал навещать ее в больнице (боясь заразиться), хотя они вместе прожили добрых двадцать пять лет. Рак, невидимое и ненасытное чудовище, поглотил ее буквально за два месяца, и в этом далеко не последнюю роль сыграли нескончаемые любовные похождения супруга. Говорили, что он цинично выбросил все вещи умершей жены, чтобы избавиться от фобии заражения, которая преследовала его всю жизнь и… настигла, как волна неизменно настигает пловца. И по грустной, но, кажется, справедливой иронии судьбы, годы спустя ему досталась та же болезнь и те же страдания… Природа знает множество способов возмездия, и «энергетические болезни», которые называют неизлечимыми или роковыми, всегда будут сопровождать род человеческий, независимо от уровня развития медицины, игнорируя достижения цивилизации.

Позитивная установка на семейные ценности является психологической основой счастливого брака, одним из основополагающих принципов построения успешных отношений в паре, а также определяющим фактором и составляющей психологической зрелости личности. Хотя позитивная установка на успешный брак чаще всего может сформироваться под воздействием привычной модели отношений родителей, в ряде случаев она может быть противоположной родительской модели. Например, в том случае, когда родительский формат отношений не принимается, и вместе с его отвержением часть людей начинает поиск иной, более удачной формы взаимоотношений. Примерами, взятыми на вооружение, могут стать отношения героев любимых книг или кинокартин, но образцом для подражания порой способна выступить и реальная семья. Последнее гораздо лучше, так как ни одна виртуально-сказочная версия не даст искателю полного набора представлений о сложностях и психологических препятствиях, через которые необходимо пройти для создания счастливой семьи. Однако в любом случае позитивная установка стимулирует к укреплению семейного очага, самосовершенствованию в качестве супруга.

Положительная психологическая установка на собственный брак, среди прочего, является прямым отражением внутренней веры. Вера во всяком виде деятельности обладает фантастической силой, благодаря которой даже малообразованные люди, носители минимального набора знаний неожиданно обретают крылья и взмывают в облака творческой фантазии, создавая новые формы самовыражения. Что же касается брачных уз, то если установка на создание успешной и счастливой семьи имеется у обоих членов, союз наверняка принесет радость любви и взаимопонимания каждому, а любые проблемы будут решены совместно.

Естественно, позитивная установка предопределяется добрачным периодом жизни, ростом тайного, но устойчивого желания создать счастливую семью. Часто первичной мотивацией такой сосредоточенности на счастливых отношениях в паре становятся постоянные проблемы отношений отца и матери и связанное с этим желание не только избежать грязи и нечистоплотности в отношениях, но и спрятаться от окружающего мира в уютном гнезде для двоих, заботливо и с неподкупным энтузиазмом свитом своими собственными руками.

В то же время нельзя не сказать о важности внутренней свободы. Так как свобода необходима для развития личности, то она совсем не сдерживает развития семьи, ибо подлинная семья – это уверенная команда единомышленников, состоящая из способных и стремящихся к развитию самодостаточных личностей. Развитие одного не может и не должно сдерживаться другим, и поэтому стремящейся к счастью паре нет смысла опираться на какие-либо формальные условия в виде фиксированных записей, договоров, заверенных нотариусами. Истинная любовь свободна от любых пут, она скрепляется невидимыми нитями и зиждется на внутренней притягательности отношений, которые обогащают каждого.

Любопытный вывод на основе ряда наблюдений и опросов был сделан психоаналитиком Холом Тейлором, который проникся уверенностью в том, что в счастливых супружеских парах партнеры приписывают друг другу больше положительных черт характера, чем самим себе. Успешные строители семьи из числа известных исторических личностей полностью подтверждают исключительную важность такой психологической установки. Более того, в выдающихся парах чаще всего партнеры старались просто не замечать или игнорировать негатив, присутствующий в их «половинках».

Козима Вагнер всегда пропускала мимо ушей брюзжание композитора по поводу евреев, не замечала неспособности Вагнера объективно оценить других талантливых людей, чему мешало непомерное тщеславие и болезненный комплекс, вынесенный из глубокого детства. Михаил Горбачев прощал жене определенную узость ее кругозора, не позволяющего панорамно оценить окружающий мир; зато свое внимание он сосредотачивал на лучших качествах своей избранницы. Он всегда считал, что она лучше, чем он сам, разбирается в людях и более тонко понимает природу межличностных отношений. Андрей Сахаров неизменно с восторгом отзывался о Елене Боннэр, говоря, что, наделенная поэтической душой, она открыла ему мир совершенного звучания слов. Мария Склодовская– Кюри всегда видела в Пьере прежде всего великого ученого, но никогда не замечала рассеянного нерасторопного мужчину; он, в свою очередь, поощрял в ней исследователя, не особо заботясь о том, чтобы жена соответствовала эталону женственности. Он прощал ей то, чего ей недоставало, понимая глубинные проблемы ее неестественной сосредоточенности на достижениях. В любом случае, позитивная психологическая установка на союз предполагает, среди прочего, отказ от завышенных требований к партнеру.

Вообще же стоит заметить, что мир развитой цивилизации является для семьи вызовом, неблагоприятной для развития, а в некоторых случаях даже основательно испорченной средой. Тот, кто это понимает еще до создания союза, кто настроен на борьбу за личное счастье и рассматривает семью как труд, реализацию напряженных усилий по созданию уютной душевной идиллии, тот способен победить обстоятельства, не поддаться искушению, продемонстрировать колоссальное терпение, которое в конце концов должно привести к гармонии.

Безусловно, религия или принадлежность к определенной специфической группе людей, руководствующихся жестким набором правил, существенно влияет на сохранение семьи. Но вместе с тем стоит признать, что это влияние не больше, чем внутренняя установка, так как первое требует всего лишь не нарушить созданного ранее, а вторая – это сознательный труд, решение активно действовать, чтобы превратить семью в некую капсулу со своим, только ее членам понятным климатом. Тот, кто с самого начала взялся создавать свою семью, в итоге получает союз, похожий на мощную, действующую автономно от окружающего мира подводную лодку, способную бороздить просторы планеты без оглядки на окружающих. Наши герои также подтвердили это своей жизнью. К примеру, неуклонное следование Эрихом Фроммом религиозным правилам не уберегло его союз с Карен Хорни, а вот принадлежность Николая и Елены Рерих к масонской ложе определенно положительно подействовало на крепость семьи, но это произошло скорее потому, что влияло на первичную установку, формирующуюся задолго до брака. Точно так же кастовая принадлежность Махатмы Ганди явилась своего рода амортизатором при создании прочной семьи.

Наконец, завершая тему психологической готовности к браку и позитивной установки на активную созидательную деятельность в семье, хотелось бы вспомнить одну азбучную истину, которая и для самого автора однажды стала откровением. Как-то во время работы над этой книгой у автора состоялся любопытный разговор с женой, с которой на тот момент они уже прожили двадцать вполне счастливых лет, и готовились отметить это важное событие. Одна ее фраза, сказанная легко и убедительно, стала для автора самой душистой эссенцией брака как такового, а заодно и подтверждением верности высказанных выше предположений относительно принципов строительства успешного брака. Так вот, она поведала о своем стратегическом принципе приблизительно так: «Если бы случилось так, что я вышла бы замуж за другого человека, то и тот другой человек был бы со мною счастлив, потому что с самых ранних лет я готовилась осчастливить того, с кем собиралась быть вместе в течение всей жизни, жаждала создать крепкий и счастливый союз, была внутренне готова к компромиссам и, наконец, всегда пребывала в уверенности, что так оно и будет».

Духовная доминанта

Непременное преобладание духовного начала над остальными сферами является необходимым условием создания счастливой пары. То, что у людей длится от нескольких месяцев до нескольких лет, называется страстью. Истинная любовь приходит лишь тогда, когда все эмоционально переживаемое одним человеком, проходя через сознание спутника жизни, как через уникальный, находящийся внутри человека прибор, преобразовывается в его переживания, в неотъемлемую часть его жизни. Духовная близость и духовное единение являются непоколебимой силой, позволяющей парам пережить самые трудные испытания и пройти через любые удары судьбы. «Ты – это я», – говорил Андрей Сахаров Елене Боннэр. Ирина Шостакович, жена выдающегося композитора, очень простыми словами выразила эту грань духовности, когда на вопрос: «Как он к вам относился?» – ответила: «Как к части самого себя».

Преобладание духовного характерно для развитой личности, но осознание того, что духовное стоит выше всех остальных плоскостей человеческого общения, может позволить сознательно прийти к собственной духовности и достичь духовной доминанты в браке. Наконец, духовное общение – и это подтверждают лучшие пары – дает больше эмоций, красок и колорита, чем более понятные для большинства сексуальные отношения или радость побед на материальной плоскости жизни. Хотя героями этой книги стали люди с высокими интеллектуальными способностями и стремлением к самореализации, это не означает, что путь к счастью открыт исключительно развитым личностям. В основе духовного единства могут лежать религиозные правила, уважение к роду и системе ценностей определенной общности людей, приверженность какой-либо системе и тому подобное. В то же время любая пара с несоответствием духовных миров обречена, хотя духовный разлом одного из двоих при напряженной работе, упорстве и терпении может быть преодолен. Примером обреченности такого брака может служить союз Антуана де Сент-Экзюпери и Консуэло, в котором писатель показал себя увлекающейся личностью, не умеющей и не желающей развиваться. На роль примера преодоления духовного разлома, строительства мостика навстречу друг другу через пропасть непонимания могут претендовать пары Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус или Карло Понти и Софи Лорен.

Иногда объединенное духовное начало воспринимается как исключительный взгляд в одну сторону. Но это вовсе не подразумевает сходного мышления, одинакового восприятия действительности. Искусство объединения Инь и Ян относится как раз к такой форме взаимного дополнения, когда каждый пол играет свою исключительную роль, проявляя возможности на платформе равенства и искреннего желания роста личности партнера. Мужское духовное начало всегда было направлено на расширение пространства присутствия, как бы развитие вовне, открытие и покорение новых плоскостей бытия, тогда как женское – на закрепление достигнутого мужчиной, укрепление его завоеваний, сохранение и пополнение его духовной силы за счет своего более устойчивого энергетического начала. В итоге мужская сила пополняет энергетические хранилища Вселенной, тогда как только женская позволяет получить к ним доступ и воспользоваться необъятным вместилищем возможностей. Мужчина способен достигать высокой цели преимущественно тогда, когда женщина научается насыщать его разум, делать его оружие отточенным, а руки уверенными. Различия мужской и женской психики при объединении позволяют принимать наиболее верные решения, и это тоже результат духовной доминанты в семье.

Пристальный взгляд на успешные пары, отмеченные печатью счастья, говорит о том, что великая любовь подвластна лишь тем людям, которые осознают необходимость трудиться в браке и способны рассматривать его как строительство вдвоем незримого духовного сооружения. На любом отрезке своего жизненного пути счастливые пары находятся приблизительно на одном уровне мировосприятия и испытывают одинаковые эмоции по отношению друг к другу и к окружающим. Это не имеет отношения к интеллектуальной сфере, а скорее относится к области душевного, сердечного. Духовная доминанта не только усиливает эмпатическую связь, но и своим неизменным присутствием заметно ослабляет роль других, так сказать, земных составляющих брака, прежде всего эротической сферы и власти быта. Совместимый, а еще лучше, построенный совместно духовный мир, является самым мощным связующим звеном между мужчиной и женщиной.

Если любовь-страсть доступна практически каждому, то любовь сакральная и всеохватывающая, основанная на здоровой, просветленной духовности дается только готовым к ней, стремящимся к космическому взаимному проникновению друг в друга. Философы утверждают, что любовь-страсть, основанная преимущественно на непреодолимом влечении к наслаждению, скоро исчерпывается, если не растет духовная составляющая отношений. Как при страстном слиянии двух тел они кажутся единой плотью, так и при приходе подлинной любви два духа сливаются воедино, становясь вдвое сильнее, самодостаточнее и счастливее. Это напрямую связано с долгом и ответственностью друг перед другом, а также с соблюдением принципа равенства членов союза. Крепкая духовная связь между супругами нивелирует действие негативных раздражителей, – другими словами, преобладание духовного начала над остальными сферами жизни позволяет не замечать либо сознательно игнорировать разрушительные для семьи импульсы, которые с развитием цивилизации поступают извне все чаще и настойчивее.

Кто-то может возразить: ведь существуют успешные пары, в жизни которых духовный мир не является первоосновой отношений. Действительно, если кто-нибудь рискнет заглянуть в окна домов примитивных мещанских семей, наверняка удивится установленному порой равновесию. В этом есть доля правды, ведь у каждого свое собственное мерило счастья. Реализация совместной страсти к накопительству, обоюдное влечение к материальным ценностям могут создать эффект успешности брака. Супруги даже могут считать себя счастливыми. Но неспособность вовлечь в отношения внутри пары духовность, ограничение отношений телесным и душевным единством создает неполную картину самого человека, троичного по своей сути. Эта недостаточность действительно может не ощущаться в примитивных союзах, где никто не стремится к самореализации личности. Но такие союзы ослаблены изначально. Не говоря уже о царстве суеты и хаоса в их внутреннем укладе, ведущем к потере здоровья и сил. Вследствие узости взглядов на мир слишком часто духовная недостаточность приводит к легкому разрыву и без того тонких связующих нитей, потому что податливую на любой раздражитель плоть и восприимчивую душу не сдерживает воля духа. Отсутствие духовности несет в себе и другие вызовы семейным отношениям: безудержную страсть и жажду новых, все более сильных ощущений. Конечно, наличие детей, совместного хозяйства и т. п. может в какой-то степени сдерживать подобные порывы. Но это слишком непрочные цепи, чтобы уберечь бездуховного человека от им же расставленных ловушек. Рано или поздно он обнаруживает, что попал в капкан, который разрушает его непрочную семью. Во главу угла в таких семьях поставлен, как правило, быт, достижение материального благосостояния. Но такая жизнь похожа на существование в закрытой зоне, например в колонии амеб, и когда «одноклеточные» люди случайно выпадают из него, зайдя за ограждение, наступает прозрение, похожее на отрезвление. Представители упрощенного мира, когда открывают другой, более богатый и насыщенный красками, понимают, что их бессодержательная жизнь не является счастьем, а мираж успеха тотчас исчезает, оставляя перед глазами горькое марево ложных ориентиров и надуманных ценностей. Такие союзы могут казаться прочными лишь на первый взгляд, на самом же деле они чрезвычайно уязвимы и склонны к саморазрушению.

К тому же духовная доминанта играет в союзе мужчины и женщины еще одну, может быть самую главную, роль. Именно превосходство духовного над всеми остальными формами связи двух разнополых существ дает им возможность вовремя переходить на иные возрастные уровни, оставляя сосредоточенность друг на друге и на самой семье неизменной. Одухотворенность отношений позволяет избежать как невротической потребности в любви и сексе, так и охлаждения. Духовная наполненность помогает сохранить любовь-страсть и избежать навязчивого желания постоянно менять партнеров. Духовность является предвестником гармонии и баланса, фундаментом, на котором может быть построено семейное счастье. Неслучайно Леонардо да Винчи утверждал, что истинная любовь является производной познания. А чем является познание, если не идентификацией духовного начала?

История оставила бесчисленное множество примеров, когда священный нимб духовности сохранял союзы мужчины и женщины, придавая им божественный блеск избранности. Большая часть героев этой книги сумела создать счастливые семьи благодаря тому, что поставила духовность над всеми остальными сферами жизни. Способность семьи развиваться и сдерживать натиск стремления вкусить от запретного плода на том и стоит, что духовность выступает универсальной защитой от подобной опасности. Прийти к осознанному включению духовного, в свою жизнь человек может самыми разными путями.

Любопытен пример Артура Конан Дойля, который с детства навеки был очарован рыцарскими романами и считал себя рыцарем. Суровая проверка этих принципов произошла, когда он имел двух детей от жены, к которой чувствовал глубокую привязанность и, возможно, любовь, несколько отличную от любви-страсти, но являющуюся тем центральным стержнем чувства, что навечно объединяет души. И вот в этот период, в возрасте почти тридцати восьми лет, известный и уже вкусивший славы писатель встретил другую женщину, двадцати четырех лет, к которой почувствовал непреодолимую страсть. Рыцарь устоял, хотя борьба не раз вызывала в нем смятение: он находился между больной туберкулезом, стойкой и упорной, готовой для него на все женой и молодой женщиной, любившей его неистово и страстно. «Я вступил в единоборство с дьяволом, и я победил», – изрек создатель бессмертного детектива Шерлока Холмса. И разве не было в этой истории самогипноза, отчетливого самовнушения, осознанного намерения бороться за однажды выстроенную систему ценностей?!

Для писателя это был тупик: поддаться охватившему его желанию или играть со своей психикой в опасную игру. Вот истинное испытание семьи как системы ценностей, после которого появляются все основания сказать, что семья сама по себе и была подлинной любовью, а страсть – только самообманом. Но страсть может оказаться первой фазой движения к большой любви, а может стать и неожиданным тупиком для дальнейшего развития отношений. Одним словом, страсть сама по себе – еще не любовь. Артур Конан Дойль хорошо понимал это, поэтому и сохранил с возлюбленной платонические отношения. И как знать, чем закончилась бы связь с этой женщиной, пойди он на разрыв со своей женой.

Между духовной и телесной красотой

Сама по себе теория бьютизма до удивления проста: физическое совершенство, подтвержденное укоренившимся на том или ином отрезке времени общественным мнением, призвано привлекать. В социальном плане красивым «больше везет»: им многое сходит с рук, им дают больше шансов. В любви-страсти они победители, у них много поклонников или поклонниц; привлекая красивых, они сами выбирают более привлекательных. Любопытно, что некоторые приверженцы бьютизма пошли так далеко, что даже представляют парад пар, составленных по фотографиям. Это опасное занятие, поскольку оно подбрасывает современному обществу отравленную наживку в виде предательского стереотипа. Выше уже говорилось о том, что внешняя привлекательность действует лишь на первичном уровне восприятия, формы призваны привлечь внимание, заставить обратить чей-то взор в твою сторону, совершить первый шаг. И у тех, для кого критерий привлекательной наружности становится первым и последним одновременно, шансов создать успешную семью практически нет. Одним из практических подтверждений этого может быть умопомрачительное количество разводов и разрывов в так называемых «звездных» парах в шоу-бизнесе или даже в пределах только одного Голливуда. Это довольно легко объяснить, потому что господство в замкнутых сообществах ложных установок очень сильно, так как поддерживается искусственно сформированным вниманием, когда лишенные духовного обаяния, а порой и просто примитивные люди благодаря коммерциализации процесса оказываются «на виду» у миллионов усилиями имиджмейкеров и специалистов по созданию брэндов. Их охватывает иллюзорное ощущение собственной значимости, кураж, а интерес следящих за их жизнью современников стимулирует их совершать экстраординарные поступки во всем, в том числе и при создании семьи. Вероятно, достаточно часто они сами следуют все тем же навязанным спросом на формы, пока не оказываются в ловушке собственных заблуждений. Поиск «достойной красоты» оборачивается леденящей пустотой в отношениях двух людей, отчуждением и неминуемым разрывом. Дополнительным «проблемным» фактором становится заметно выросшее число соблазнов, что особенно характерно для участников современного кино. Превращая свою роль в реальные отношения, артисты разрушают все то, что было у них прежде. Порой кажется, что они самые несчастные люди, ибо вознесенные мимолетным успехом на вершину славы, часто бывают ослеплены мнимыми ценностями, упуская свой шанс в любви. А самое удивительное то, что люди, не сумевшие сформировать важных установок в детстве, чаще всего оказываются неисправимы; семья для них становится неестественной формой обитания индивидуума.

Хотя физические формы не могут доминировать над духовной красотой, стоит обратить внимание на действие визуальной привлекательности при формировании союза мужчины и женщины. Первичные сигналы, посылаемые друг другу бессознательно еще при знакомстве (а порой, и до знакомства), являются важными, потому что определяют круг персон, в рамках которого осуществляется главный выбор жизни. Теория бьютизма при создании семьи срабатывала всегда, но для счастливых пар область ее действия ограничивалась первыми мгновениями, дальше в ход шла другая теория, определяющая уровень развития личности. Николая Рериха покорила открыточная красавица Елена Шапошникова, Альберт Швейцер обратил внимание на свежее очарование молодой Елены Бреслау, Марк Шагал был сражен стрелой амура, увидев глаза Беллы Розенфельд, Рихард Вагнер был одержим формами повзрослевшей Козимы фон Бюлов, которую он помнил еще угловатой девочкой. Этот список бесконечен, потому что сияние женского обаяния и прекрасный аромат молодости пленяли слишком многих – но не ослепляли тех, кто собирался создать настоящую семью, начав игру с судьбой за свое счастье.

В качестве небезынтересного примера воздействия первичных сигналов и их трансформации при формировании окончательного выбора можно привести рассказ первого президента СССР Михаила Горбачева о знакомстве со своей будущей женой. Впервые он увидел Раису Титаренко на разучивании бальных танцев – в этом можно увидеть в действии явление физической привлекательности. Но прежде чем проанализировать его собственные оценки, обратим внимание на созданное предвкушение встречи: «Ребята из комнаты мне сказали: Мишка, там такая девчонка!» Не зная девушки, студент был как следует «подготовлен» к встрече и его изначальная установка являлась позитивной, он уже включился в будущее. Когда же увидел девушку, вполне естественно, что сразу же обратил внимание на ее женственность, формы, которые его, сельского паренька, заворожили. «Она гимнастка бьша, фигурка!» – вот ключевые слова первичной оценки. Но наряду с восприятием, которое можно отнести к зову плоти, пусть даже неосознанному (в автобиографической книге «Жизнь и реформы» М. Горбачев прямо говорит, что приказал себе на время учебы забыть об амурных делах), в нем жили другие, причем очень четкие и осознанные, установки: выбраться из гиблой нищеты, оторваться от мучительного крестьянского труда! И в борьбе установок социальные неизменно брали верх, ведь они определяли выживание индивидуума, формировали курс всей дальнейшей жизни. На выбор, кроме того, влияли родовые традиции, отношение к семье как форме существования. И вот тут-то сработал совсем иной механизм оценки – определение целостности личности, способности соответствовать тем принципам, которые уже были сформированы в его сознании и активно действовали. На Горбачева произвели впечатление сдержанность, деликатность и утонченность натуры его избранницы – вот что оказалось решающим: «И я как увидел на бальных танцах вот эту породу, так и все… Аспиранты роем роились!» В словах Горбачева добавление о «роящихся роем аспирантах» тоже часть оценки, хотя, вероятно, неосознанной. Но оценка подчеркивает, что Раиса была очень популярна у парней, и популярность эта связывалась вовсе не с симпатичной внешностью и красивой фигурой, а с образом мыслей, серьезностью (аспиранты принадлежали к той категории людей, которые задумываются о создании семьи и дальнейшей жизни). К этому стоит присовокупить и одну из оценок Раисы Горбачевой в западных средствах массовой информации: «Единственная из кремлевских жен, которая весит меньше своего мужа!» Эта короткая фраза как нельзя лучше подчеркивает, что эта женщина уделяла внимание своему внешнему облику. Вот почему многие советские женщины выказывали к ней неприязнь – якобы за частую смену нарядов; на самом деле – за ее способность и умение работать над собой, оставаться привлекательной.

Подобным образом были созданы предпосылки для создания союза Карло Понти и Софи Лорен. И если благодаря красивой внешности никому не известная девушка попала в поле зрения маститого, влиятельного продюсера, то его женой она стала лишь вследствие упорного выполнения задания по развитию своей личности. И так же Джин Лекки покорила Артура Конан Дойля, представ перед ним сначала в разных обликах – от лихой наездницы до прекрасной музыкантши. Но стала она женой известного писателя, лишь пройдя через годы самоутверждения и развития личности, доказав свое с ним духовное единство.

Совсем иное значение имеет привлекательность формы, старательно поддерживаемая или достигнутая посредством воли. Эта сознательная деятельность уже напрямую связана со структурой личности и подчеркивает зрелость. Артур Конан Дойль отличался редкой физической привлекательностью. Спортивность писателя резко контрастировала с болезненностью его первой жены Луизы, тогда как вместе со второй женой Джин он совершал длительные конные походы. И в конце жизни писатель удивлял зрителей некоторыми упражнениями, такими как удерживание охотничьего ружья на вытянутой руке за кончик ствола. «Сенека, несмотря на кабинетность своего характера и слабое телосложение, занимался гимнастическими упражнениями. Они состояли в садовых работах, в беге, метании диска, а главное – купанье в холодной воде», – пишет о философе Платон Краснов. Согласно откровению легенды кино XX века Софи Лорен на закате ее профессиональной карьеры (а она снималась и тогда, когда ей было за семьдесят), для поддержания красоты она ежедневно ложилась спать в девять вечера, не употребляла алкоголя, не ела некоторых продуктов, пагубно влияющих на организм. Каждое утро по двадцать минут актриса делала гимнастику. Кроме того, не будем забывать, что в пятьдесят лет она бросила курить. «И последний, основной, секрет моей красоты – это любовь», – вот как закончила свои откровения госпожа Лорен.

Тут должно найтись место и для уроков, связанных с игнорированием своей внешности. Хотя главную роль в жизни русского классика Ивана Бунина играли психологические установки, ранняя полнота его возлюбленной, Веры Муромцевой, явно не способствовала сохранению отношений с мужем. Демонстрируя безволие в одном, она на деле отставала от своего требовательного мужа слишком во многом, чтобы не принимать это во внимание. Увядшая любовь не могла держаться исключительно на готовности женщины к самопожертвованию – как цепкое растение на скальном выступе, она пыталась спастись, пока корни ее окончательно не потеряли опоры.

Впрочем, в жизни есть место и загадкам, которые, казалось бы, разрушают все наши предыдущие логические построения. Одной из таких остается жизнь гениального скульптора Огюста Родена. Одержимый фанатическим стремлением создать совершенную форму застывших человеческих эмоций в камне или бронзе, выдающийся мастер прожил более пятидесяти лет рядом с кроткой, терпеливой и верной Розой Бере, однако имел немало любовниц, возбуждавших его творческую жажду. Для многих остается загадкой, почему «неистощимый мэтр», встретив на своем жизненном пути талантливую и страстную Камиллу Клодель, не связал с нею свою судьбу навечно. Ведь он не был женат на Розе, почти не обсуждал с нею свое творчество, тогда как в связи с Камиллой, помимо необузданной эротической страсти, присутствовала и глубокая духовная близость, привязанность творческих и влюбленных душ. С одной стороны – стареющая и не слишком привлекательная женщина-тень, с другой – яркая, пылающая, как костер в ясную морозную погоду, девушка, которая была моложе его почти на четверть века. Роден вряд ли искренне любил Розу, скорее был исполнен нежной привязанности к женщине, которая безропотно растворилась в нем, рискнула для него всем, была рядом в годы нужды и непризнанности, поддерживала домашний очаг, наконец, тихо растила их сына, которого он, так же как саму Розу, почти не замечал, поглощенный своей безумной, захватывающей его целиком работой. Этот человек словно плыл под водой и лишь изредка выныривал, чтобы глотнуть воздуха-страсти в виде направленного на внешний мир эротизма. Он отделил интимный мир страсти от умиротворяющего мира семьи, и Роза приняла это, тогда как Камилла желала безраздельно владеть его душой и телом. Она не учла того, что Роден представляет собой исключение и не склонен замечать никого, кто желает представать пред ним личностью, а не просто восхищенным почитателем, верным помощником и отдающейся без остатка женщиной. Довольно точно расшифровал формулу отношений Родена с Розой и Камиллой автор книги о женщине-скульпторе Камилле Клодель Сергей Нечаев: «Из двух женщин для длительных отношений мужчина всегда выбирает отнюдь не самую красивую, а ту, с которой комфортнее в общении». Эта формула правильна и для других экстраординарных личностей, поглощенных своей борьбой с миром или вечным поиском своего великого «я». Если с Розой Родену было просто, с «непримиримой и не допускающей никакого раздела» Камиллой – слишком сложно. Связь, замешанная на сексуальной страсти, не могла конкурировать с прочными узами дружбы. Кроме того, в отношениях влюбленных присутствовала еще одна мрачная тень – незримого профессионального соперничества. Духовная сфера, вместо объединения, оказалась страшной разобщающей силой. Скульптор не желал разделять свою славу с кем-либо, а талантливая девушка томилась убийственным ощущением подмастерья-любовницы – эту роль определил ей мастер. В итоге Роден, который, по словам поэта Рильке, «не хотел ничего сверх своего искусства», не согласился принять в сердце ни тихую безропотную Розу, ни страстно любившую его Камиллу. Таковы исполины, приносящие любовь в жертву своей творческой миссии. История же заканчивается серией драматических эпизодов: Роза умерла через три недели после бракосочетания с Роденом, которого она ждала целую жизнь. Камилла же провела тридцать три мучительных года в лечебнице для душевнобольных. Любовь проскользнула мимо, едва задев их своим крылом, но не подарив трепетного ощущения счастья.

Внутрисемейные законы

Многие биологи все еще упорно стоят на своем, отстаивая идею принадлежности усредненного брачного поведения к генетическому уровню. Тот же наиболее часто цитируемый Ричард Докинз уверен, что отношения людей в браке строятся на базе двух принципов: необходимости оставить после себя максимальное количество потомства и при этом заплатить за это минимальным количеством жизненных ресурсов. Эта сентенция покажется лишенной основания, если представить себе, как непохожи могут оказаться дети и их родители или даже братья и сестры – близнецы, если будут воспитываться в различных социальных условиях. Особенно это видно в тех случаях, когда родители рано исчезают из поля зрения детей. Тогда под воздействием жизненных обстоятельств и особенностей мыслительных процессов внутренняя суть близких на генном уровне людей окажется совершенно различной, абсолютно непохожими будут не только поведенческие реакции, но и внешний облик. Но даже если выдвинутый биологами тезис будет принят за основу для низших уровней семейных отношений, то счастливые пары его старательно опровергали, доказав, что развитый разум стоит на недосягаемой для влияния генов высоте. Успешные пары создавали свои собственные внутрисемейные правила, оттачивая их годами совместного труда и возводя до уровня незыблемых аксиом.

Создание внутрисемейных законов, которые порой существенно отличаются от общественных норм морали, может быть не только демонстративным вызовом общественному мнению, но и объединительным полем для семьи, подчеркивающим ее притягательную индивидуальность. Но для этого необходимо, чтобы один член пары очень серьезно относился к тому, что делает другой. Создание в результате общения единого целого из двух отдельных душ, адаптация двух характеров, формирование одного, общего для двоих жизненного стержня, способа мышления, направления движения. Может показаться удивительным, но в принятии семейных законов почти всегда играют огромную роль женщины. Можно даже сказать, что лучшие семейные союзы являются креатурой женского ума при известной доверительности мужчин. Женщинам свойственно проявлять мудрость, в них природой заложено стремление к усовершенствованию мира, они обладают инстинктом продолжения рода, и этот феномен находит самое непосредственное применение в жизни успешной семьи.

История отрывает нам много тайн, изумляя многообразием форм и многоликостью жриц семейного очага. Став женой Августа, Ливия сделала вопросы политики своим исключительным полем деятельности; вряд ли кто-нибудь будет сомневаться в том, что именно она создала незыблемые принципы семьи, простиравшиеся до самых дальних границ великой империи в течение полувека. Приехав из совершенно непостижимой Гардарики для того, чтобы выйти замуж за князя Ярослава, шведская княжна Ингигерд практически создала новые исторические образы – князя Ярослава Мудрого и великой княгини Ирины. В значительной степени такую же формирующе-дополняющую роль сыграла и Раиса Титаренко в жизни Михаила Горбачева, если не «сделав его президентом», то очень заметно повлияв на восхождение супруга на вершины власти. Правило советоваться, обсуждать важные политические проблемы являлось внутренней формой жизни этих семей. Более того, иные сильные женщины действовали подобным образом даже тогда, когда нить семейного счастья и душевного благополучия безнадежно исчезала: Элеонора Рузвельт, семейное счастье которой с Франклином Рузвельтом не сложилось, настолько сосредоточилась на общественно-политической деятельности, что в ряде случаев просто подменяла собою мужа, ставшего президентом Соединенных Штатов Америки.

Но не только жены политиков умели изменить свое собственное миропонимание в целях семейного счастья.

Лилия Шаре, став женой живописца Василия Сурикова, в очень короткий срок перешла из категории столичной модницы, весело воркующей в театрах по-французски, в немногочисленный стан мудрых подруг, для которых безоговорочная поддержка творческих усилий мужа тождественна самому понятию «семья». Дочь Ференца Листа, став женой другого композитора, посвятила себя его творчеству. Кто пожелает вникнуть в детали жизни Вагнера, тяжелой деструктивной личности, отягощенной ужасающими фобиями, поймет: именно Козима спасла его от падения в мрачный колодец творческого бессилия. Доктор Макс Нордау перечислил отклонения Вагнера: «мания преследования, горделивое помешательство, анархизм, графомания, бессвязность, эротомания и религиозный бред». И Козима сумела излечить заблудшую душу.

Не только женщины поддерживают семейные правила. Астрид Линдгрен, любимый детьми всех народов автор летающего Карлсона и хулиганистой девочки Пеппи Длинный Чулок, могла гордиться своим мужем Стуре. Последний не только поддерживал растущий талант сказочницы в своей жене, но и поощрял ее чудаковатые эксцентричные поступки, такие как, например, лазание по деревьям – занятие, которому она была привержена до глубокой старости. «Вечерами я с радостью думала, что завтра наступит утро и я снова смогу писать», – рассказывала писательница, когда ей уже исполнилось девяносто лет. Такая совершенная сосредоточенность стала возможной благодаря внутрисемейной свободе и полным принятием супругом того, что стало делом всей жизни его «половинки». Пьер Кюри ни мгновения не сомневался в том, что его увлеченная опытами жена добьется невероятных результатов. Он решительно отметал намеки коллег по научному цеху на то, что негоже его жене позиционировать себя в качестве преуспевающего ученого. Пьер поощрял супругу и помогал ей, направляя и корректируя ее усилия и, главное, подчеркивая ее самостоятельность в изысканиях. Не будет преувеличением сказать, что явление миру Марии Склодовскои как женщины-ученого произошло исключительно в силу поддержки мужа. По той же причине Макс Меллоуэн неизменно относился к детективам своей жены с еще большим почтением, чем к собственным археологическим экспедициям, даже не читая ее книг, которыми зачитывались миллионы почитателей. Из этого понимания идущего рядом и радостного проникновения в его душу и зарождается любовь.

Правилом для одних пар была полная свобода действий (Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар), для других – страсть к совместным путешествиям (Артур Конан Дойль и Джин Лекки, Михаил и Раиса Горбачевы), для третьих – тишина закрытого от всех пространства (Николай и Елена Рерих, Сальвадор Дали и Гала). Наконец, была еще одна немногочисленная и малопонимаемая когорта семей: создатели высшего смысла жизни семьи. Внутрисемейные правила, выведенные и зафиксированные на картах планетарных масштабов, имеют вид миссий. Подход к супружеству и совместной жизни как к миссии, выполнение которой требует усилий и компромиссов, – удел немногих фанатично преданных какой-то идее личностей. Их правила не применимы для большинства людей, скорее наоборот. Но их жизнь подобна золотой жиле: она протекает так чисто и содержательно, что оставляет потомкам ослепительное сияние золота, блеск, который магической силой харизмы манит миллионы, призывая если не принять миссию как руководство к действию, то измениться к лучшему, отстоять счастье семьи.

Общая миссия – это высшая формула семейного счастья, космическое блаженство гармонии, ибо дается лишь избранным, сумевшим создать идею, сколь великолепную, столь и новую, действенную, авторитетную, внедряющуюся в сознание благодаря исключительно позитивному мышлению пары. Миссия всегда выше самой семьи, является более могучей движущей силой, способной поднять семью на недосягаемую высоту, даже если семья идет на жертвы. Сам по себе успешный брак или его идея не может быть миссией; мужчина и женщина, преданные миссии, могут лишь вместе верно служить ей… Наиболее успешными оказались те пары, которые сумели сформировать совместную миссию, единую для двоих цель, имеющую высший, неземной смысл. Такие пары словно обладали объединенной аурой, невидимой глазу зашитой от мирских бед. Сосредоточенность вообще делает людей немыслимо сильными, удесятеряя их возможности; когда же речь идет о сосредоточенных парах, они обретают несокрушимость и притягательность горных вершин. Подобно далеким заснеженным пикам, они сверкают всем, ободряют многих, но слишком высоки и могущественны, чтобы им могли причинить зло.

Окидывая взглядом жизнь пар, стремившихся к миссии, можно заметить, что они почти всегда жили на окраине людской жизни, избегали вовлечения в революции, войны и вообще настороженно относились к большим скоплениям масс. Такая жизнь может многими не приниматься, их деятельность и стремление к сугубо духовным ценностям чаще всего остается непонятной для обывателя, подверженного болезням технократического общества. Действительно, многим сложно осознать необходимость осмысленной созидательной деятельности мужчины и женщины в то время, когда научно-технический прогресс и революционные изменения в восприятии нравственности одаривают уникальными возможностями наслаждений. И только очень большое желание позволяет понять, как интересна и содержательна была жизнь таких семей, каким магическим смыслом было наполнено их пребывание на земле. Несмотря на различные направления их конкретной деятельности, миссии пар удивительно точно сформулировали очень схожее послание современникам и потомкам. Своей жизнью они словно предупреждали об опасности вырождения, о необходимости обратиться к самой могучей силе, заложенной в человеке, – к энергии любви. Можно не принимать художественные формы самовыражения этих людей, как, например, многие не принимают Рериха-живописца. Но даже беглый взгляд на такие полотна, как «Поток», говорит о том, что эта пара жила в каком-то параллельном мире отмеченных космической меткой людей. В конце концов, можно уверенно констатировать: сформированные этими парами миссии сделали их жизнь колоритной и многогранной, а взаимодействие между собой – радостным и желанным.

К таким редким символам семейного счастья могут быть отнесены Николай и Елена Рерих, Альберт Швейцер и Елена Бреслау, Вил и Ариэль Дюрант, Пьер Кюри и Мария Скл од овская-Кюри. В значительной степени близки к этим парам Андрей Сахаров и Елена Боннэр, Михаил и Раиса Горбачевы. В них сила и энергия женщины направлялась на поддержание мощи магнетического поля вокруг мужчины-избранника. И в них служение женщины делу, находящемуся на недосягаемой высоте для понимания масс, не стало причиной замедления роста собственной личности; напротив, именно в этом праведном и благородном служении женщины сумели раскрыться и достичь невероятного по размаху и масштабу влияния на современников, да и на поколения потомков. Их жизнь была озарена счастливым поиском, светом пытливости и стала негаснущим факелом для тех людей, которые пожелают сделать свою жизнь осмысленной и продуктивной. Каждая из этих пар посвятила себя искреннему служению красоте и развитию, все они были сосредоточены на поиске великих истин, поэтому счастье посетило их и заключило в свои объятия. Они явили миру такую безупречную форму взаимоотношений, в которой супруги выступают равновеликими силами, самодостаточными личностями и способны дополнять друг друга, что открывает путь к духовному росту каждого. При этом их семьи всегда оставались единым организмом, стремящимся к совершенству так же неуклонно и не сбиваясь с маршрута, как птицы, летящие на юг и затем возвращающиеся с зимовья.

Слишком неоднозначны, многоцветны, хотя и не до конца раскрыты миссии Жан-Поля Сартра и Симоны де Бовуар, Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус, Рихарда и Козимы Вагнер. Они прошли над миром, как кометы, задев человеческое мировоззрение и оставив на нем сложный и противоречивый отпечаток. Но несмотря на присутствие в этом отпечатке темного цвета, приглушившего яркость их миссии, имело место беззаветное, до самоотречения, совместное служение цели.

Гораздо больше примеров тех, кто стремился, но не добрался до семейной миссии, даже реализовав свою, одиночную. Если бы такие гиганты, как Огюст Роден и Пабло Пикассо, умели и стремились любить, они могли бы создать миссии. Первый – с несомненно выдающейся женщиной-скульптором Камиллой Клодель, второй – с оригинальной и выразительной художницей Фрасуазой Жило. Но неисправимые эгоцентрики, рассматривающие весь мир как глину для своих произведений, они не воспользовались шансом, данным судьбой. То же можно сказать и о Зигмунде Фрейде, Карле Юнге, Эрихе Фромме.

Важным пунктом семейной миссии является вовлеченность партнеров в общее дело; в тех же случаях, когда высший жизненный смысл формирует один, тогда как второму определяется лишь роль приложения к основному тексту, как в комнате с приглушенным, тусклым светом, сложно говорить о настоящей миссии. Чаще всего такой несправедливый удел доставался женам известных политиков и полководцев, ведомым своими целеустремленными партнерами. Примерами таких пар являются Цезарь и Кальпурния, Черчилль и Клементина, Бернард Шоу и Шарлотта, Маргарет Тэтчер и Дэнис Тэтчер. Молчание и созерцание отрезает путь к счастью, создает для ведомого невыносимое ощущение ограниченного маневра и даже ущербности, лишенности личностной содержательности…

Случается, что мужья и жены живут разными целями и формируют для себя несколько разные миссии, которые, как параллельные прямые, никогда не сходятся в одной точке. Если эти миссии в их восприятии (и в восприятии социального окружения) равноценны, жизнь складывается интересно и насыщенно, как у Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской, Макса Меллоуэна и Агаты Кристи, Родиона Щедрина и Майи Плисецкой.

Определенно о супружеской миссии можно говорить, когда один из супругов поднимает на щит идею семьи после смерти второго. Когда Зинаида Гиппиус или Мария Склодовская-Кюри создают героические или романтично-поэтические образы своих мужей, а Козима Вагнер почти пять десятилетий посвящает очищению от грязи имени своего избранника, это становится несомненным свидетельством неразрывных связей в парах. И дело не только в преобладании красивых воспоминаний о прошлом над угасающим светом одинокого настоящего, но и в сознательной, порой крайне сложной работе по созданию цельного образа всей семьи. Успешные семьи, излучающие отблеск счастья и душевного равновесия, всегда неординарны. Они напоминают сообщающиеся сосуды, в которых жизненная энергия выравнивает семейное пространство в единое энергетическое поле и создает в семье общую ауру. То же происходит и с их идеями – один всегда подхватывает идею второго, так что окружающим не вполне понятно, кто из двоих инициатор, а кто – вовремя подключившийся исполнитель. У выдающихся пар почти всегда есть свои собственные замечательные идеи, которые они стремятся транслировать в мир, чтобы наделить окружающих своим пониманием жизни. Николай и Елена Рерих несли идею стремления к высшему свету и красоте, формировали уверенность в способности человека приблизиться к гармонии. Марк и Белла Шагал вместе искали новую истину, правду о чувствах, которую живописец запечатлел на полотнах. Без проникновенных чувств, эмпатии и безоговорочной поддержки жен им бы многое было не под силу. Пьер и Мария Кюри удивили современников почти немыслимой и объединенной сосредоточенностью на результате научного поиска, оставляя при этом место нежности и счастью внутри семьи. Уверенность в любви друг к другу была настолько сильной, что их не заботило все чуждое и враждебное, не вписывающее в созданную ими формулу взаимоотношений. Миссия Марии Кюри и Козимы Вагнер после ухода супругов в мир иной оказалась сходной – создать всеми возможными способами духовный памятник своим любимым.

Богатая история отношений мужчины и женщины знает много эпизодов, когда один старается беззаветно служить миссии другого. Иногда речь идет всего лишь о долге – когда любовь подменяется ответственностью. Так было в семье президента США Франклина Рузвельта и его жены Элеоноры. Но тут есть место и счастливым примерам. Такую роль играла Елена Бреслау в легендарной жизни Альберта Швейцера, Козима Вагнер – в противоречивой судьбе Рихарда Вагнера, Елена Боннэр – в неустанной деятельности Андрея Сахарова, Раиса Титаренко-Горбачева – на тернистом пути Михаила Горбачева, Паулина – в философии Сенеки Младшего.

Иногда эту роль стремятся выполнить дети, что тоже является определенным свидетельством гармоничности семейной атмосферы. Генерал Адриан Конан Дойль с самозабвенной сыновней преданностью писал об отце, яростно отстаивая свою точку зрения; немало его пассажей касаются организации семейного уклада. Ева Кюри написала детальное произведение о своих выдающихся родителях, Святослав Рерих посвятил немало времени и сил утверждению принципов своих родителей.

Энергетика семьи

Защита семейной атмосферы от проникновения чуждой энергетики всегда являлась одним из важнейших принципов охраны внутрисемейного пространства. Хорошая семья – это всегда защищенная семья, энергетический щит был неизменным атрибутом лучших пар. Кокон, со всех сторон закрытый от проникновения внешней среды, еще лучше – подводная лодка, лежащая в недостижимых глубинах своего собственного мира и поднимающаяся на поверхность исключительно под воздействием желания побыть в комфортном, близком по духу, социуме, – вот представление о семье, защищающей свое биоэнергетическое поле.

Создание комфортной семейной атмосферы, особого микроклимата, защитной оболочки для подавляющего большинства успешных пар было самой святой и неприкосновенной темой. В этот таинственный сад, всегда запретный и непонятный непосвященному, не допускался никто, включая родителей, родственников, лучших друзей. Защитная оболочка, упреждающая чье-либо нежелательное вмешательство, перестраховывающая реальные и мнимые риски необязательного и порой навязчивого общения, становилась лучшим щитом от проникновения отравленных стрел чужой энергетики.

Чуждая психоэнергетическая микрофлора может обладать чудовищной силой разрушения, подтачивая семейные устои, подобно непрерывно бегущей воде; мудрость счастливых пар часто заключалась в понимании этого и создании внушительных «стен», сложных для преодоления.

Порой защитная оболочка семьи принимает вид труднодоступных мест обитания, как в случае с Рерихами. Почувствовав опасность советского строя, а затем, кажется, и ущербной близости любых масс, возглавляемых ищущими власти фанатиками, Рерих выбрался вместе с семьей за границу. Но этим построение защитной оболочки не завершилось, потому что мыслитель искал комфортного места для самосовершенствования и развития своей личности, пестования личностей детей, превращения семьи в единый целостный организм, продуцирующий и реализовывающий идеи. Зачем он искал загадочную, надежно укрытую в недоступных горах Шамбалу, чем влекла его эта великая тайна мироздания? Не было ли это попыткой найти совершенное место для сохранения гармонии и вещания издалека о новых законах бытия, открытых на обочине человечества?! Рерих сознательно намеревался жить в отрыве от общества, потому что, с одной стороны, так более значительными выглядели его послания миру, а с другой – при таком положении вещей его семья и каждый ее член в отдельности были вне досягаемости политических режимов, навязчивых друзей, общественной жизни. Из дома в Гималаях, лишенного таких привычных удобств, как свет и газ, Рерихам было легче регулировать свои взаимоотношения с остальным миром. Самодостаточные и духовно сосредоточенные, они управляли этими взаимоотношениями, и строго-упрощенный быт не помешал их счастью. Точно такой же формулой воспользовался и Альберт Швейцер, избравший для жизни крайне удаленное и трудное для обитания африканское Ламбарене. Живя в дебрях тропической Африки, он чувствовал себя более уютно, чем в перенаселенных городах Европы, набухающая напряженность которой то и дело грозила перерасти в откровенное истребление человеком своих собратьев. «Из множества опытов над животными известно, что скученность усиливает внутривидовую агрессию», – заметил австрийский биолог Конрад Лоренц много лет спустя. Но наиболее зоркие и проницательные предшественники ученого не только осознали это многими десятилетиями ранее, но и защитили тысячами километров свой мир от злокачественного энергетического поля масс.

Но построение защитных оболочек не обязательно должно заканчиваться жизнью в замкнутых системах. Более того, ведя разговор о построении некоторыми парами замкнутого пространства для семьи, нельзя не подчеркнуть, что оно формировалось не усилием воли, а вследствие самодостаточности самой пары, отсутствия нужды в ком-либо, умении быть счастливыми вдвоем. Просто защита семьи от чуждой энергетики предполагает, прежде всего, понимание разрушительной силы, которую несет чужая воля, причем не обязательно воля злая. Одним из примеров защиты семейной оболочки могут служить отношения художника Василия Сурикова с Львом Толстым. Прознав о смертельной болезни жены живописца, писатель вдруг зачастил с визитами в семью Суриковых. Трогательное и исполненное безнадежного трагизма и беспощадности описание происходящего дала Антонина Варьяш: «Как он пропустил этот странный ищущий, пытливый взгляд, которым Толстой будто ощупывал осунувшееся лицо Елизаветы Августовны, ее иссохшие кисти рук, заглядывал в запавшие глаза? Ему ли не знать этот взгляд! Взгляд неутомимого охотника за новыми наблюдениями, взгляд истинного художника, взгляд, не знающий стыда… Сколько раз он сам, бывало, вот так же алчно всматривался в прохожих, искал свою добычу. И Толстой тоже искал… Он жадно наблюдал за Смертью, которая кружила вокруг Лили, за ней самой, в последнем страстном порыве к жизни собиравшей к его приходу тающие силы… Лиля первая заметила этот «высматривающий» толстовский взгляд. И разгадав, что именно ищет он в ней, проплакала всю ночь напролет. «Не пускай его больше к нам, Васенька», – жалобно попросила она мужа». Естественно, Толстого больше в доме у Сурикова не было… Люди, заботящиеся о семейном счастье, обязаны быть дальновидными и твердыми в своем решительном «нет!», если оно необходимо, и даже если горе неизбежно, будет лучше, если оно останется последней семейной тайной, к которой не будет допущен никто!

Разумеется, не стоит путать осознанное желание защитить семейное пространство, наполненное продуктивным трудом и увлеченностью, и невротическое бегство от людей, направленное на поиск наслаждений. Достаточно интересный случай из американской богемной жизни заметили Стентон Пил и Арчи Бродски. Рассказывая в своей книге «Любовь и зависимость» об отношениях писателя Скотта Фипджеральда со своей женой Зейдой, они указывают: семейная пара покатилась «по нисходящей спирали», утопая в пьянстве и утомительной погоне за удовольствиями. «К концу двадцатых годов пустое неистовство его существования начало требовать ужасной дани». В конце концов его жена оказалась в клинике, он же, неспособный помочь ей и не ощущающий ответственности за семью, ринулся в Голливуд и тут же переключился на журналистку Шейлу Грэхем. Как и свою жену, новую возлюбленную писатель тоже пытался силой оградить от всего мира, претендуя на то, чтобы стать единственным обладателем ее души и тела. Но искусственная изоляция, связанная с отказом от развития духовности, не только не спасла отношения, но и усилила болезненную зависимость и приблизила смерть С. Фицджеральда. Таким образом, выставление заслонов от недружественного влияния чуждой энергии не должно превращаться в строительство душного, наглухо задраенного подвала; скорее это специальный регулятор для любящих людей, помогающий регулировать внешние, так сказать, отношения. Это жизнь для себя, для развития семьи, а не в угоду окружению, которое может внедряться в семейное пространство и навязывать свои условия сосуществования. Не только Николай и Елена Рерих, живя в предгорье Гималаев, вдали от всего мира, были до конца жизни сосредоточены на своих общих духовных ориентирах, возвышенных и одухотворенных целях, фактически не принимая жизни окружающих, не впуская ее в свою семейную атмосферу. Почти в прямом смысле за высоким забором, вдали от нежелательных глаз жили Сенека Младший и Паулина, Рихард и Козима Вагнер, Артур Конан Дойль и Джин Лекки, Карло Понти и Софи Лорен. Лишь с некоторыми друзьями, которых знали еще по университету, общались Горбачевы. Только испытанных людей допускали к себе Андрей Сахаров и Елена Боннэр. Достаточно закрыто, почти ни с кем не общаясь, сосредоточившись на внутренней жизни семьи, жили Марк и Белла Шагал. Все эти пары находились в пределах своего микросоциума, у них были силы регулировать вентиль своей собственной принадлежности к социальному пространству. Более того, в этом смысле хочется признать правоту Отто Кернберга, заявившего в своей книге «Отношения любви: норма и патология», что «многие пары становятся парами лишь после того, как оторвутся от своей социальной группы».

Образованная и мудрая Аспазия, приворожившая Перикла, несмотря на кажущуюся открытость дома для желающих провести время в интеллектуальных беседах, незаметно для мужа сформировала круг именно тех избранных людей, которые, обладая известным тактом и деликатностью, не внедрялись в семейную атмосферу настолько, чтобы принести вред необычной семье правителя. Их застолья предназначались лишь для избранных людей, проверенных хитроумной хозяйкой дома. И в древние времена понимали важность непубличного существования семьи.

Бегство Джека Лондона и его второй жены Чармиан на Гавайские острова также объясняется их запоздалым решением создать защитную оболочку для семьи. Писатель, слишком добродушный и открытый для общения, испытал множество жестоких разочарований в людях, стал мишенью для завистников, прежде чем вызрело его решение ограничить контакты с миром, в котором за резиновыми улыбками слишком часто скрывались злобные оскалы. В значительной степени его преждевременный и, кажется, сознательный уход в царство теней напрямую связан с этой роковой ошибкой, исправить которую уже не могла и неутомимая «маленькая хозяйка большого дома» – его жена.

Существует, конечно, и обратный опыт, который, кажется, должен быть еще более показательным. Например, появление Дмитрия Философова в семье Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус могло окончиться драмой для семьи, если бы не определенные особенности самого Философова. Типичный случай атрофии семьи демонстрирует Альбер Камю. Задумав использовать путешествие для спасения своего брака с Симоной Ие, Альбер зачем-то пригласил еще и своего друга Ива Буржуа. Нетрудно предположить, чем закончилось это несуразное предприятие, на основе которого можно было бы писать руководство по уничтожению брака. К окончанию вояжа обстановка была настолько наэлектризована, что достаточно было искры для того, чтобы все сдетонировало с гигантской убийственной силой. Неудивительно, что Ив Буржуа стал открыто проявлять сексуальный интерес к жене друга, – ведь и та, свободолюбивая и независимая, посылала соответствующие сигналы. Удручающие результаты неудавшегося опыта ошеломили писателя настолько, что через время он обнаружил себя отстранение живущим с двумя лесбиянками…

Подобные результаты можно смело искать не только в треугольниках типа пюкирующего сожительства мнительного Владимира Маяковского, чувственной Лилии Брик и ее безликого мужа Осипа. Неясная и невнятная семейная жизнь другого литератора-революционера Максима Горького также изобилует примерами семейной несостоятельности. Ее прямым следствием стали мытарства писателя и несуразные отношения со своими женщинами, в которых он все пустил на самотек. Но, конечно, причины неудачной семейной жизни Горького следует искать в отвержении образов родителей в детстве и в тяжелом взрослении среди «свинцовой жизни».

Любопытно, но успешные пары настолько старались оградить свой мир, что даже родители по возможности исключались из него как нежелательные раздражители. Уважая мнение родителей, Раиса Титаренко без их участия приняла решение связать свою жизнь с Михаилом Горбачевым. А из всех героев этой книги только Мстислав Ростропович и Галина Вишневская очень непродолжительное время жили вместе с родителями Мстислава. Только Артур Конан Дойль прислушивался к мнению матери настолько, чтобы принимать его в расчет при реализации своих решений. И все-таки родители были справедливо отделены от детей, и дети в счастливых парах никогда не сдерживали развития семьи.

Взаимопроникновение энергий и обогащающая жажда этого обмена – вот что толкает людей к совместной жизни. Человеку необходима поддержка, понимание, ободрение и интерес кого-то близкого, и эта роль подвластна лишь партнеру противоположного пола (автор рассматривает гомоэротические связи как аномалии, не предназначенные для традиционных отношений в среде людей). Ибо, кроме вербального, необходимо еще и физическое воздействие, объятия, поцелуи, близость тел, во время которого человек насыщает партнера своей энергией. Эта целительная энергия, как животворящий бальзам, проникает в мозг и заряжает мысли зарядом позитивных устремлений. Вся жизнь человека словно является испытанием для него, эгоистичная окружающая среда опустошает его, вычерпывая энергию и выжимая, как губку, поэтому люди ищут интуитивно способа пополнить запасы душевных сил. Именно поэтому присутствие партнера само по себе уже является защитной оболочкой от энергетических вампиров, если отношения в семье искренние и наполнены любовью. Постоянный контакт взглядов, непременные прикосновения, откровенная эмпатическая беседа и эмоциональная поддержка – вот четыре основополагающие составные части энергетического восстановления.

В разные времена стремлению человека жить в паре давались различные объяснения. В связи с рассматриваемой концепцией энергетического обмена заслуживает внимания, к примеру, оригинальная мысль Фридриха Энгельса. Ученый связывал желание иметь семью с потребностью в собственном мирке, отделенном от всего остального пространства, являющимся, по сути, частной собственностью. Еще одно достаточно интересное объяснение можно найти у философа Ошо, считающего, что любовь является лучшим из лекарств. «В истинно любящем мире терапии не потребуется», – утверждает Ошо. Но так как достижения цивилизации не только не сопровождались духовным развитием человека, но и, напротив, развратили его, свои духовные ценности любящая пара должна защищать от воздействия окружающей энергии. Так было во все времена, всегда в обществе вызревали зависть, подлость и ревность к чужому счастью, но мир развитых технологий стал еще более сухим, недалеким и беспардонным. Стало быть, актуальность защиты возросла в сотни, даже в тысячи раз.

Если мудрая семейная пара создаст непроницаемое кольцо вокруг своего интимного мира, выставив для всех окружающих ограничительные флажки, за которые не допускается никто, то внутри своего пространства влюбленные, напротив, раскроются друг перед другом, сняв покров таинственности с собственной личности. Любовь стимулирует к доверию, отказу от страха предстать друг перед другом с обнажившимися душами, откровенно говорящими о том, что им недостает в данный момент времени.

Взаимное насыщение энергией напрямую связано с созданием внутри жизненного пространства пары определенного эмоционального равновесия, а также со способностью поддерживать высокий уровень положительных эмоций по отношению друг к другу и окружающему миру. Счастливые пары всегда находятся как бы на одной эмоциональной волне, и это может быть не только результатом удачного выбора партнера, но и прямым следствием развитого навыка подстраиваться. И дело, чаще всего, даже не в обретении способности двух людей в паре смотреть на мир сквозь стекла очков одного цвета, сколько в понимании и умении давать партнеру в самые ответственные моменты необходимый заряд положительных эмоций. Супруги могут быть яростными искателями приключений или острых ощущений, а могут находиться в состоянии умиротворенного спокойствия; секрет в каждом случае заключается в появлении фактора радости, необходимой для счастья глубины положительных переживаний. Является ли такая глубина результатом физической активности, становится ли она плодом обсуждения новых творческих планов или достигается в ходе совместного путешествия, а может быть, даже после совместного чтения или прослушивания музыки, важным моментом является сознательная установка двоих на достижение необходимого эффекта. Нахождение Рерихов в горах, интеллектуальные беседы Сенеки и Паулины, обсуждение литературных планов Сартра и Симоны де Бовуар, выработка литературно-религиозной концепции Мережковским и Гиппиус и еще множество подобных примеров является не чем иным, как способом использования духовного камертона для настройки единого эмоционального состояния. Некоторым парам необходима бурная эйфория, экзальтация, другие способны испытать ощущение счастья при меньшем эмоциональном возбуждении, и вопрос измерения эмоций тут является вторичным.

Взаимное дополнение партнеров и самодостаточность в парах

История устойчивых союзов показывает, что они складываются из самостоятельных, психологически сильных личностей, умеющих находить и сохранять равновесие. Если внимательно рассмотреть любой брак, который вызывает восхищение, выяснится: едва ли не каждый из участников клуба счастливых семейных пар мог бы создать такой же блестящий союз с другим человеком. Иными словами, психоэмоциональная чуткость, готовность взаимодействовать и находить компромиссы наряду с наличием совершенно уникальных личностных качеств изначально выделяет этих людей из общей массы.

Способность дополнять друг друга в жизни в то же время является такой формой семейных отношений, в которой каждый реализует как идею взаимной психологической помощи, так и скрытое управление партнером, направленное на его же благо. И все же великая и едва ли не самая важная способность – дополнять недостающие качества партнера или осторожно пробуждать их, поощряя развитие, – имеет в своем фундаменте укоренившееся в сознании ощущение независимости, понимание собственной ценности, уверенность в собственной личности. Как правило, эти качества человек способен распознать у себя и сделать неотъемлемой частью своего «я» либо под воздействием воспитателей, либо вследствие напряженного размышления и вызревшего желания достичь личностной целостности.

Для мужчины в большинстве случаев главную ценность представляет избранное дело; для них ободрение любящей женщины, жены, матери становится живительной влагой, создает зону потенциального роста. Но если мужчина не находит поддержки в женщине, желая тем не менее привлечь ее своими достоинствами, его первой задачей должно стать обретение этой уверенности. Для женщины главной величиной чаще всего является семья и любовь, поэтому в нежности и чуткости мужчины она может черпать свои духовные и жизненные силы. Но важным дополнением к этой азбучной истине должно стать понимание мужчиной и женщиной, что их дополнительный источник силы содержится еще и в собственных способностях представать друг перед другом независимыми натурами, наполненными своими идеями, свободными от воззрений кого бы то ни было, даже близкого человека. Женщина для мужчины, как и мужчина для женщины, является лучшей энергетической базой, но каждый из участников большой игры под названием жизнь должен помнить, что порой полезно обратить взор к своей собственной энергетической основе. Тогда объединение может принести наиболее достойные плоды.

Будьте светочами себе,

Будьте себе опорой.

Храните истину в себе,

Как единственный светоч.

Такие слова содержатся в учении Будды, и они могут помочь каждому, кто ищет себя или потерялся в необъятных просторах внутреннего мира своего партнера. Иначе говоря, всякий, кто почувствовал, что его «половинка» опережает его личностный рост, должен призадуматься: а не станет ли он отстающим и, стало быть, малоинтересным для духовного общения?

Союзы императора Августа и Ливии, князя Ярослава Мудрого и Ирины могут служить примерами дополнения друг друга при развязывании сложных жизненных узлов. Недостающие качества государственных деятелей и безупречных воителей у мужчин умело воспитывали их женщины, действуя самыми различными способами – от устрашения потенциальных конкурентов до привлечения военной мощи сторонников. Но и мужчины платили им той же монетой. Август ни разу не упрекнул жену в холодности, а их странную и не до конца проясненную неспособность произвести совместное потомство восполнил усыновлением. Ярослав Мудрый сумел измениться и приобрести недостающие качества воителя, став крупным государственным деятелем. Каждый из них знал и уважал сильные стороны партнера, не упрекая в слабостях. Другим примером дополнения друг друга на основе любви и близкой духовности мог бы послужить брак Пьера Кюри и Марии Склодовской – начиная с введения Марии в большую науку, чего она ни за что не сумела бы сделать без настойчивой последовательности любящего мужчины, и завершая деятельной защитой ею имени Кюри после смерти ученого. Дома они были супругами, по-настоящему любящими друг друга, пылающими друг к другу страстью, старательно воспитывающими своих двух дочерей, а в лаборатории – соратниками и сотрудниками, помогающими друг другу в научной работе. Хотя эта помощь часто была почти незаметной, ненавязчивой, незримое присутствие партнера в работе и помогло добиться невероятных успехов в науке. И если Пьер дал жене возможность заниматься выдающимися исследованиями в области физики и химии, то Мария своей любовью наполнила его мир, сделала его цельным и романтичным, способным к длительному головокружительному восхождению. Он добился ее принятия в мир науки, она сумела превратить в символ его имя. Они жили не так долго, как могли бы, но прожили это время друг другом, и каждый сделал для партнера то, что позволило расти ему самому.

Таким взаимодополняющим союзом, в основе которого лежит цельная и самодостаточная личность каждого, был и союз Жан-Поля Сартра и Симоны де Бовуар. Несмотря на интимные вольности, в духовной сфере они принадлежали друг другу безраздельно. Он подсказал ей идею, реализация которой сделала ее мировой знаменитостью. Она вдохновляла его дух даже тогда, когда его плоть была во власти других женщин.

Чудовищным заблуждением явилось бы утверждение, что роль кого-то одного в союзе является основной, безоговорочно ведущей. Еще на заре развития психоанализа пионеры нового научного направления отмечали взаимную зависимость полов. И все же опыт счастливых пар убеждает, что те браки оказались наиболее прочными, успешными и счастливыми, в которых женщина «создавала» мужчину, подобно терпеливому скульптору шлифуя его образ, осторожно поощряя его движение к цели и не менее аккуратно убирая препятствия. Женская самодостаточность, несомненно, более выражена, нежели мужская, хотя, на первый взгляд, она не так ярко проявляется в достижениях и преобразованиях. Прежде всего потому, что она направлена, как сияние, на внешнее – на своего мужчину, тогда как мужская – преимущественно внутрь своего «я». Действительно, в большей части устойчивых и гармоничных пар женщины либо играли ведущую роль, либо являлись исключительно самодостаточными личностями. Такими были Елена Рерих, Козима Вагнер, Майя Плисецкая, Галина Вишневская, Зинаида Гиппиус, Раиса Титаренко, жена Ярослава Мудрого Ирина-Инги-герд, жена Перикла Аспазия, подруга Жан-Поля Сартра Симона де Бовуар, подруга Сальвадора Дали Гала. Более того, если вспомнить пары, в которых порывистые, ищущие мужчины приходили к необходимости расставания с первоначальной избранницей, подругой их жизни неизменно становилась сильная, независимая натура, самодостаточная, способная развиваться самостоятельно.

Именно это произошло с блестящим писателем Джеком Лондоном, когда в его жизнь ворвалась бушующая, как любимое им штормовое море, Чармиан Киттредж, которая так не походила на аморфную и вялую Бесс Мадерн. Любопытно, что если внимательно рассмотреть фотографии, внешне Бесс покажется гораздо миловиднее и привлекательнее Чармиан, что лишний раз подтверждает вторичность физической красоты женщины во взаимоотношениях с мужчиной. Точно так же Козима Вагнер представляла собой совершенно иной тип личности, нежели первая жена Рихарда Вагнера Минна Планер. Если Козима являла собой яркий костер, дающий пламени Вагнера новую силу, Минна была водой, которая гасила жар его творчества. А самодостаточность и самобытная интеллектуальная сила Симоны де Бовуар предопределили долговечность ее союза с Жан-Полем Сартром, вследствие договоренности со своей подругой о полной свободе действий не знавшим недостатка в красивых женщинах, которые оказывались никудышными собеседницами.

Как только женщина находит в себе силы уйти от традиционного и губительного для семьи заблуждения «Я вышла замуж, значит, я любима, желанна и достигла своего счастья», она приобретает особое очарование женственности, внутренний стержень, силу самодостаточной личности. И, конечно же, становится интересной окружающим и мужчинам, и женщинам. Этот пагубный лозунг, который берут на вооружение слишком многие девушки, является смертоносным ядом для любой семьи, а саму представительницу очаровательного пола переводит в ранг заурядных добытчиц эрзацев счастья. Сила современной женщины – в ее духовной значимости, непреложной готовности меняться с течением времени, развиваться, противопоставляя молодости и свежести мудрость и интеллект, в ее способности поддерживать интерес к собственной личности постоянно (не говоря уж об интересе к собственному телу). Самооценка женщины должна не только соответствовать самооценке мужчины, но даже быть выше, ибо настоящая женщина всегда знает источники своей силы.

Несомненно, существуют и упрощенные взаимоотношения в семьях, когда духовное или интеллектуальное неравенство просто игнорируется, когда один посвящает жизнь другому, сознательно отказываясь от собственного развития. Случается, что серьезный супруг, исполняющий важную государственную или политическую миссию, способен расслабиться и забыть о превратностях карьеры лишь рядом с глуповатой, но преданной подругой. Или наоборот. Нередко такие семьи отличаются продолжительными ровными и вполне удовлетворяющими друг друга отношениями. Но вместе с тем в них присутствует приторное ощущение подмены понятий, отчетливое осознание того, что отсутствие антагонизма и враждебности не дают основания говорить о подлинном счастье. Так как тот представитель семьи, который несет бремя величия, поглощает все вокруг, включая партнера и, нередко, детей. Главное действующее лицо отмечается самодовольством, тогда как партнер периодически испытывает чувство тревожности. От первого зависит все, от второго – ничего; первый может в любой момент поставить свою деятельность выше партнера, будет непреклонен в своей правоте, второму остается уповать на милость не быть отвергнутым. Классическими примерами ложного успеха в браке являются уже упомянутые пары Уинстона и Клементины Черчилль, Пабло Пикассо и любой из тех брошенных им женщин, которые пытались создать семейный уют для самовлюбленного нарцисса.

Необходимо признать и принять установку, что преданность женщины как единственная и самая весомая составляющая отношений не обеспечивает ответной реакции мужчины. В историях любви можно отыскать множество примеров, являющихся тому подтверждениями. Одним из таких примеров являются отношения русского писателя Ивана Бунина и Веры Муромцевой. С Верой произошло то же самое, что и с другими женщинами, которые положили свою любовь и преданность на алтарь отношений с любимым мужчиной. Обожая мужа до беспамятства, Вера растеряла свою былую целеустремленность юной девушки, жаждущей познания, она оставалась самоотверженным другом, готовым погибнуть ради спасения души заблудшего и потерявшегося в своих симпатиях писателя. Она приказала себе «не мешать Яну [так она называла Бунина] любить, кого он хочет», не осознавая, что такое позволение разрушительно для личностной оболочки. Женщина надругалась над кармой любви, не терпящей аскетизма. Она позволила даже впустить в семью третьего – возлюбленную своего мужа – и таким образом сохраняла семью в течение полутора десятка лет. Мужественная Верочка швырнула себя в бездну ради любимого, но оценил ли он это?! Спасительной ли оказалась эта жертва для семьи и не умерла ли она в тот самый момент, когда автор «Антоновских яблок» предал свою любовь?!

Истинная любовь лишена жалости, она опирается на осознание духовного равенства и значимости личности партнера; в истинной любви нет поклонения, она питается тем уникальным соком, который составляют два равных ингредиента, принятые от равновеликих Инь и Ян. Достижение силы духовности и сопутствующая этому самодостаточность личности становится основой для равенства полов – необходимого условия в создании счастливого союза. Но эта сила всегда является результатом сознательного развития личности. Вот что говорит по этому поводу маститый представитель психоанализа Карл Роджерс в своей работе «Психология супружеских отношений»: «Как приятно развиваться вместе, жить двумя неповторимыми и сплетающимися жизнями! Должен добавить, что в случае, когда это развитие самостоятельной личности происходит только с одним из партнеров, не поощряется и не культивируется в другом, тогда увеличивающаяся дистанция между партнерами может стать непреодолимой, и взаимоотношения, катящиеся прямо в пропасть, сможет спасти разве что чудо».

Неравенство между полами, изначально развитое в условиях патриархальной цивилизации, остается заметным вызовом семейной гармонии. Доминирующее мужское начало и предлагаемый в связи с этим уклад жизни с неравным распределением ролей может не только развить скрытую враждебность между полами, но и предопределить крайне отрицательные стереотипы взаимоотношений. Это достаточно убедительно прослеживается на примерах из литературы, особенно в области первичных мотиваций мужчин и женщин предбрачного периода. Для мужчин мотивация полностью согласована со стремлением либидо, а физическая привлекательность представительницы противоположного пола создает эффект мигающей лампочки, на которую невозможно не обратить внимание. То есть первичная мотивация напрямую связана с эротическими ожиданиями, и только позже, после оценки глубины духовного мира потенциальной избранницы (или отказа от такой оценки) отношение к ней преобразовывается в решение – положительное или отрицательное. Тысячи мужчин подтверждали, что именно так формируется ответ на появление в поле зрения такого раздражителя для сознания. У женщин, похоже, в силу развитости патриархальных тенденций отношение к противоположному полу несколько трансформированное, связанное с будущей ролью в семье и положением в социальной группе.

Довольно интересно описывает женскую мотивацию Виктор Гюго в романе «Собор Парижской Богоматери», когда главная героиня цыганка Эсмеральда размышляет о любви. Она говорит, что полюбит мужчину в блестящем шлеме со шпагой в руках, на белом коне и с золотыми шпорами. Если рассмотреть этот принцип отбора партнера, то на первый план выступает защитная функция мужчины как компенсация полового неравенства. Другими словами, избранник должен уметь избавлять ее от грубых сексуальных притязаний других, «нелюбимых» мужчин. Далее следуют его социальный статус, признаки мужественности и богатства, отражающие отношение к данному мужчине в окружающем мире. И почти ничего не говорится о его нравственных качествах, о его душе, духовности и способности любить. Гюго был метким стрелком; своим лаконичным, но весьма точным описанием он попал в десятку, потому что такой чаще всего и является первичная мотивация большинства женщин. Только от защиты от полового неравенства в значительной степени женщин избавила сама цивилизация, стимулирующая феминистские нотки, чтобы развить способности женщины к независимому от мужчины существованию. Золотые шпоры трансформировались в тюнинг дорогих автомобилей, а белый конь и вместе с ним уровень «восседания» потенциального избранника заменили формальные признаки социальных достижений: владение апартаментами, предприятиями, причастность к шоу-бизнесу и прочее. Духовный мир мужчин и женщин начала XXI века отодвинут в сторону, и это является одной из главных потенциальных угроз процессу создания успешных семей.

Счастливые семьи все чаще рассматриваются как нечто неординарное, совершенно необычное в мире развитой цивилизации. Но в действительности такое положение успешных пар существовало во все времена. Счастливые союзы, описанные в этой книге, решались отступить от правил, для социального пространства они представляли недоступную для понимания загадку гораздо чаще, чем это кажется на первый взгляд. По одной-единственной причине: поставив духовное благо выше всех остальных, они умели отличать истинные цели от ложных, умели не поддаваться всеобщему влечению к мимолетным символам и подмене понятий, стоящей за любым модным течением. Они видели, куда могут завести пороки греховного мира.

Чтобы всерьез проникнуться пониманием роли самооценки женщины для ее восприятия мужчиной, стоит привести два показательных случая из жизни творческих личностей. Как мы помним, удивительный роман Огюста Родена со своей талантливой ученицей Камиллой Клодель закончился ничем. Несмотря на действительно выдающийся талант Камиллы, невзирая на ее самобытность и подкупающую индивидуальность как творца, Роден не пошел дальше временной связи; любовный роман не перерос в связь духа, сплетения сердец не получилось, а для Камиллы любовь закончилась трагически. А вот связь Пикассо с художницей Франсуазой Жило оказалась менее драматична – в силу ее духовной стойкости, внутренней устойчивости и творческой самодостаточности. Эту женщину, кстати сумевшую оставить потомкам книгу о своей жизни с мастером, современники называли «дерзкой и своенравной». Она же оказалась первой женщиной, которая сама бросила Пикассо, и одной из немногих его пассий, сохранивших целостность личности после общения с этим демоном, да и жизнь вообще, ибо многие из соприкасавшихся с Пикассо получили смертельную дозу духовного облучения.

Можно, конечно, усомниться в равенстве мужчин и женщин в некоторых парах, о которых шла речь в нашей книге. К примеру, Альберт Швейцер оперировал, а Елена Бреслау оставалась его ассистентом; в семье Вагнеров Рихард был главным творцом, Козима – только яростной охранительницей его имени, Дюрант Вил предстает перед нами как автор бессмертной «Истории цивилизации», а Ариэль – лишь его верной помощницей. Но, по всей видимости, самодостаточность некоторых женщин в том и состоит, чтобы своей деятельностью добавить жизненных сил мужчине и дать ему возможность предстать в новой, великой ипостаси. Святая простота и бескорыстность служения Швейцера человечеству не позволяет упрекнуть его ни в чем незначительном; но если бы не существовало Елены Бреслау, его образ был бы неполным и не до конца выраженным. Козима сделала для распространения идей Вагнера столько, сколько не сделал он сам; благодаря ей образ этого демонического музыканта многими воспринимается как «исключительно светлый», хотя темных сторон в нем более чем достаточно. А значение деятельности Ариэль Дюрант к моменту написания VII, VIII, IX, X и XI томов «Истории цивилизации» «было уже столь велико, что справедливость требовала поместить на титульном листе и ее имя». Таким образом, самодостаточность пар может иметь разные проявления – от параллельной деятельности в одной сфере, как у Пьера Кюри и Марии Склодовской или Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской, до беззаветного служения общей миссии, как в союзах Швейцеров, Вагнеров и Дюрантов.

Конечно, необходимо сделать скидку на «демонизм» и дух разрушения, бушевавшие в головах Пикассо и Родена, – этих двух творцов прекрасного, которых с равным успехом можно было бы считать апологетами сатанизма или, по меньшей мере, своей собственной веры, замешанной на эгоцентризме гигантской магнетической силы. Как волшебница Лорелея притягивала корабли к убийственным скалам, так и их искусительная духовная и сексуальная сила часто была направлена на уничтожение ближнего, вернее, доверившейся, раскрывшейся женщины. Вот тут-то, на трагических примерах общения женщин с сатанинской силой творцов-разрушителей, обладавших тянущим в бездну обаянием, более всего прослеживается необходимость самодостаточности и высокой самооценки. Напомним, что несчастная Камилла Клод ель, не найдя любви мастера и потеряв нить творчества, связующую ее с миром, сошла с ума. Балерина Ольга Хохлова, рискнувшая выйти замуж за Пикассо, вскоре стала считать его «воплощением зла». А ведь она тоже не была заурядной личностью, скорее очень оригинальной, неуступчивой и склонной к неординарным поступкам, что, возможно, было следствием непомерного снобизма, который Пикассо презирал. Когда духовное несоответствие стало очевидным, начались годы мучений. Но дело не в них, а в способности, когда борьба за счастье становится бесполезной, вовремя отказаться от нее и сделать ставки на собственную личность. Именно так поступила Франсуаза Жило, которая сумела продолжать полноценную жизнь «после Пикассо». Не стоит забывать, что Ольга Хохлова умерла от рака, Мари-Терез Вальтер, одна из секс-богинь художника, повесилась на склоне лет, а другая любовница, Дора Маар, сошла с ума; застрелилась и последняя жена мастера Жаклин Рок. «Проклятие гения» свалилось на головы всех тех, кто оказался не в состоянии отстоять свою собственную независимую личность. Возможно, потому, что эта личность была в чем-то ущербной. Так, первенец Пикассо Поль (сын от Ольги Хохловой) умер от цирроза печени и передозировки наркотиков, а его сын (то есть внук живописца) покончил жизнь самоубийством в день похорон самого Пабло Пикассо.

Но, конечно, примеры Родена и Пикассо выходят далеко за рамки демонстрации необходимости развития самодостаточности каждого, кто хочет быть интересным партнеру и, главное, иметь запасной аэродром для попадающей в капкан души. Способность к самоактуализации и для мужчины, и для женщины играет роль некоего страхового полиса, не столько реагирующего на неудачный брак, сколько направленного на предотвращение этого отрицательного для обоих момента. Самоактуализация и самодостаточность, поскольку представляют собой результат духовного роста, призваны избавить пару от глупой ревности, источником которой является неуверенность партнеров друг в друге. Но еще более важным уроком, вынесенным из анализа отношений в парах, является подтверждение того, что союз, замешанный почти исключительно на эротизме, всегда обречен, всегда движется к своей конечной остановке.

Духовный рост и развитие. Целеустремленный взгляд в будущее

Эту главу можно было бы назвать по-другому, что тоже отразило бы изменение внутреннего мира семьи: «Зрелая семья: переход на новый уровень». Подтвердить необходимость постоянных внутренних изменений в семье можно простыми и понятными словами Михаила Горбачева: «Если сначала была молодая страсть, то потом добавились сотрудничество, дружба, когда мы друг другу могли сказать все. Мы оказались единомышленниками во взглядах на жизнь».

Переосмысление проблемы духовного единства пары позволяет совсем по-иному оценить известное высказывание Ницше о браке: «При вступлении в брак нужно ставить себе вопрос: полагаешь ли ты, что ты до старости сможешь хорошо беседовать с этой женщиной? Все остальное в браке преходящее, но большая часть общения принадлежит разговору». Этими строками философ указывает, прежде всего, на способность партнеров меняться с течением времени, умении заботиться о своем духовном развитии.

Способность к духовному росту является непременным условием прогресса отношений в паре. С течением времени каждая личность должна изменяться, развиваться; если же она находится в стагнации, то это почти всегда тождественно деградации внутреннего мира и разлома всей духовной сферы. Вообще, с точки зрения современной психологии, идеальный брак – это свободный союз двух социально и духовно самодостаточных людей.

Но совершенный союз мужчины и женщины не может быть застывшим слепком будущего мистифицированного монумента, потому что духовно свободная и самодостаточная личность стремится к совершенствованию – в этом тайна ее самосохранения, самовыражения и роста. Одухотворенная личность не терпит застоя, она всегда будет находиться в поиске новых моментов организации жизни, в постоянном и непреклонном движении, как микрочастицы в броуновском движении, иначе человек не сумел бы пройти узкой тропой эволюции вида при наличии стольких искушений.

Когда мы говорим о развитии пар, необходимо понимать неравномерность духовного роста мужчины и женщины. Чаще всего мужчина на первом этапе пути оказывается в роли ведомого. Неискушенный и инфантильный, он готов опереться на хрупкое с виду и вместе с тем мужественное плечо спутницы. Зато позже осознание роста своей социальной состоятельности и даже некого могущества способно затмить реальность и увести его от семейного очага в поисках нового воплощения понятных реалий. Но бывает, что и женщина, опережая развитие своего спутника, приходит к осознанию неисправимости его духовной недоразвитости, и стремительное, бездушное время подстегивает ее к новой реальности, к поиску нового спутника. Жизни выдающихся людей во многом служат иллюстрациями того, что неравномерный рост личности является главным вызовом целостности семьи. В таких случаях брачный союз, до того находившийся под защитой твердой скорлупы, оказывается треснувшим по стыку двух половинок, а поэтому легко раскалывающимся на две теперь уже хрупкие части.

Молодой исследователь тайн человеческой личности Эрих Фромм на этапе становления очень нуждался в поддержке уверенной спутницы, и потому Карен Хорни, психоаналитик с именем и яркая женщина с твердыми убеждениями, которая была старше своего избранника почти на полтора десятилетия, стала для развивающегося ученого неоценимой опорой. Но жизнь расставила все по своим местам: не столько мужчина и женщина, сколько исследователи неведомых глубин человеческого естества не могли быть вместе до конца – в силу того, что никто не желал смириться с ролью ведомого. Мыслитель нового времени родился тогда, когда осознал трогательно-драматическую невозможность своего союза с проницательной женой. Каждый из них должен был пойти своей дорогой, развивая свое собственное направление. Каждый сказал свое веское слово в психоанализе и оставил свой неповторимый след в истории, но любовный союз погиб под обломками активно развивающихся духовных миров. Такое не раз случалось и в духовных мужских союзах, например Фрейда и Юнга.

Однако есть множество примеров, когда один из двоих мирится с вечною инфантильностью второго. В самом деле, кем была Гала для Сальвадора Дали, если не заботливой матерью для сумасшедшего ребенка? Но под ее упрямым воздействием мастер производил на свет все новые и новые, шокирующие мир и дающие невероятные прибыли шедевры, то есть у женщины, которая была более чем на десятилетие старше своего мужчины, хватило оснований оставаться с ним до конца жизни. Возможно, это было не так уж сложно, если учесть способность Дали закрывать глаза на почти сверхъестественную чувственность Галы, не брезговавшей многочисленными романами на стороне. Одним словом, они до тошноты, до головокружения были нужны друг другу, каждый был таблеткой от пожизненной болезни партнера. А значит, их в высшей степени странный союз действительно может быть оправдан – он имел право на существование.

Способность поддерживать и ободрять друг друга является краеугольным камнем всякого брака. И речь тут идет не только о прозаичной бытовой защите интересов друг друга (хотя и она важна в тех случаях, когда жизнь одного из пары являет собой вызов обществу), а скорее о способности дать друг другу особую жизненную установку, развить идеи. Всякае поддержка и ободрение начинаются с глубокого взаимопроникновения в духовный мир партнеров, пропитывания их идеями. В счастливых парах партнеры искренне интересуются деятельностью друг друга. Это хорошо видно на двух схожих примерах – писателей Джека Лондона и Артура Конан Дойля. Для их первых жен, соответственно Бесс Мадерн и Луизы Хокинс, произведения мужей являлись чем-то далеким, как мерцающие в глубине ночного неба звезды. Тогда как подруги, появившиеся в их мире позже, наполнили его ощущением причастности к написанному, совместными переживаниями. Джек Лондон всегда обсуждал сюжеты с Чармиан, спорил с нею о чертах своих героев, считая ее советы очень ценными. Артур Конан Дойль по вечерам читал своей Джин и ее подруге все, что написал накануне. Счастливый в браке Марк Шагал не только был постоянно одержим желанием написать портрет Беллы, но и всегда внутренне слышал ее голос при создании новых полотен. Она же спасла его от светской суеты, этого смертельного болота, в которое он угодил по неопытности и излишней доверчивости.

Способность к компромиссным решениям в пользу семьи и признание ценности внутреннего мира противоположного пола также относятся к области достижения духовной зрелости в парах. Несомненно, наиболее сложны и противоречивы компромиссы, касающиеся области эроса. Тут не может быть рекомендаций, тут решение должно стать продолжением общей стратегии на сохранение семьи как целостного организма, команды, в которой появилось слабое звено. Рассматривая исторические примеры эротических компромиссов, можно лишь подчеркнуть, что они давались участникам нелегко, нередко вызывая мучительную душевную боль и терзания. Жизнь Ливии и Августа, Аспазии и Перикла – это примеры искусственно созданной полигамии для мужей с целью контроля их сексуальности. Вряд ли такие шаги, как тайное регулирование любовных похождений своих партнеров, да еще и выбор женщин на роль любовниц, могут быть применимы для нашей цивилизации. Здесь интересно другое: неуверенная в себе женщина никогда не пошла бы на такой большой риск, то есть эти женщины знали себе цену и не боялись раствориться в среде себе подобных.

Несмотря на схожее решение в отношении удовлетворения эротических представлений своих избранников, эти женщины все же исповедовали совершенно разные подходы, да и цели их были разными. Ливия, могущественная, холодная и фригидная, делала ставку на участие в управлении империей и собственном влиянии на мужа. Она вполне осознавала свою неспособность разрешить интимные проблемы мужа и не желала тут ни притворства в постели, ни ограничений для мужа. Последнее тем более было невозможно в условиях доминирующего мужского начала во всех сферах жизни римского общества. Однако польза подхода Ливии к решению проблемы заключалась в контроле души Августа; позволяя ему плотские утехи на стороне, поощряя его контролируемые связи с женщинами, неопасными для политики и ее положения, она оставалась величественной женой-императрицей и вполне искренней подругой римского принцепса. Ключевым моментом является то, что женщина, по всей видимости, не испытывала ревности к рабыням, с которыми забавлялся ее ничего не подозревавший муж. Она считала их просто самками, используемыми по прямому назначению, тогда как себе отводила роль более высокую и блистательную. Ее психический перекос, кажется, ничуть не мешал успешному браку, дружбе и взаимному уважению внутри семьи, в которой существовало множество непреодолимых для чужаков защитных барьеров. Уверенность этой женщины в себе зиждилась на осознании своей интеллектуальной и духовной силы, что позволило превратить полвека совместной жизни в весьма эмоциональное путешествие.

Совсем иные ощущения испытывала любвеобильная Аспазия. Борясь с приступами ревности, она, тем не менее, вселила в себя уверенность не только в духовном превосходстве, но и в отношении владения любовными приемами. Бывшая гетера, она сознательно дала мужу возможность убедиться, что в постели она лучше всех. Ее уверенность в себе и искусство любви победили, хотя стоит оговориться, что испытание возникло вследствие ее же просчета – она на короткое время отказалась от защитной оболочки своей семьи, в которую тотчас проникли нежелательные женщины. Такие всегда имеются в любом обществе, любом микросоциуме. Алчущие своего счастья, они неосознанно или намеренно стремятся добиться его, пусть даже ценой разрушения чужой семьи.

Сальвадор Дали и Гала, Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар, Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус показали другие формы компромиссов. Искусственная слепота также подойдет далеко не всем. Но урок состоит в другом: стороны требуют друг от друга верности, забывая о свободе и доверии; но всякая ревность несет в себе деструктивную силу, способную разрушить самый устойчивый союз. Сальвадор Дали не раз прощал склонность своей Галы к любовным приключениям с другими мужчинами, но еще больше прощали великодушные и любящие женщины своим полигамным мужчинам. Принцип отбора таков: если пара сама сумела преодолеть внутренний кризис, пройти сквозь изощренные испытания и, испытав очищение искреннего всепрощения, остаться вместе, любить друг друга – значит, она все-таки состоялась.

Интимный мир семьи

Для любого постороннего наблюдателя этой некогда запретной зоны ключевые вопросы интимного мира семьи остаются наиболее сложными – наверное, в силу невозможности навязать какие-либо определенные законы и стереотипы. Тут все слишком индивидуально, основано на переосмыслении детских впечатлений и их переносе во взрослую жизнь (не без учета трансформации личности). С одной стороны, о роли эротической любви в семье написаны тысячи томов, с другой – интимный мир значительной части героев этой книги представляет собой наглухо задраенный люк, как в корабле во время шторма. Порой дерзкие попытки беспринципно проникнуть в спальню той или иной пары позволяют больше говорить о догадках, чем о конкретных правилах пары в этой самой любопытной и самой противоречивой сфере отношений. Тем не менее, знание их общих жизненных принципов является хорошей основой для того, чтобы в ряде случаев говорить об этой сфере с достаточно большой долей достоверности. Эти случаи, подтверждая исключительную важность сексуальной стороны семейной жизни, тем не менее, указывают на ее вторичность в счастливых браках. Присутствие вожделенных эротических переживаний в хрестоматийных союзах на удивление часто несет дополнительную эмоциональную нагрузку в позитивной тональности, органично подтверждая гармоничность отношений, но практически никогда не служа первоосновой успешного брака. Для весьма значительного числа состоявшихся личностей половая упорядоченность оказывалась напрямую связанной с творческими успехами или достижениями в какой-либо форме личностного самовыражения. Хотя некоторые осознанно устремляли силу либидо в область достижений (Исаак Ньютон, Никола Тесла), упорядоченность вовсе не означает половой аскетизм. В этом слове заключен емкий смысл, осознание значимости эротического акта, его связи с любовью и взаимным проникновением в глубину личности друг друга. «У меня есть внутренне, глубоко интимное верование, что настоящая религиозная, мистическая жизнь всегда оргиастична, а оргиазм, могучая сила жизни, связан с половой полярностью. Половая полярность есть основной закон жизни и, может быть, основа мира», – писал Николай Бердяев, и в этом смысле следует подчеркнуть, что в союзах, заслуживающих внимания потомков, эрос всегда был приятным и желанным гостем. Похоже, одним из принципов, присушим всем баловням любви, является равенство полов, признаваемое и удерживаемое в течение всей жизни благодаря логической сцепке любви и свободы.

Но так же верно и то, что интимный мир каждой семьи различен и всегда опирается на личную этику пары. Изюминкой счастливых пар являются общие для двоих принципы этой личной этики, причем, как правило, эти принципы оговариваются и принимаются еще до брака или в самом его начале. Диапазон восприятия эроса в парах настолько велик, что невозможно выделить некую «норму правильности», чтобы прибегнуть к выработке рекомендаций. Скажем, абсолютно скрытные Альберт Швейцер и Елена Бреслау могут представлять один полюс отношений, в которых сексуальность имеет определенно сублимированную форму, не несущую стремления к наслаждению, но являющуюся формой обмена энергии и демонстрацией абсолютного доверия. Почти маниакальная сосредоточенность на цели, представляющей конгломерат творческих достижений и практического подтверждения идеи этики личности, оставила слишком мало места для телесного влечения. Когда высшие эмоции достигаются, к примеру, посредством общения с музыкальными творениями великих композиторов, сам по себе секс оказывается неспособным затмить влечение духа. Когда желание преодолеть силу земного притяжения у некоторых людей становится гораздо более важным, чем все остальное, оно способно вытеснить другие стремления, и в том числе эротические. Сложно сказать, насколько это является нормой, поскольку рождено силой личности, неуклонным стремлением духа к совершенствованию, что само по себе слишком редкое явление в мире, где цивилизация представляет собой лишь разновидность хаоса. Ключевым моментом упомянутой семьи, как и схожих с нею, является общность принципов – в данном случае безоговорочное принятие Еленой Бреслау предложенной мужем формы взаимоотношений. Но тут стоит обратить внимание на главную деталь: принятие формы не означает действия против собственной природы, напротив, в жизни этой пары можно наблюдать поразительное соответствие убеждений до брака, что предупреждает болезненное для психики подавление желаний. Противоположным полюсом служит союз Жан-Поля Сартра и Симоны де Бовуар, отличавшийся изумляющей современников вседозволенностью в пространстве постели. Как известно, эта пара для достижения новых эмоциональных ощущений способна была даже впустить на общее ложе третьего, вернее, третью особу. Но не было ли это сознательным тестом, проверкой на прочность силы духовного единения, а заодно и вызовом сообществу современников? Ведь, по сути, применялась уникальная технология возбуждения общества, стало быть, резонансный информационный повод.

Вкусовая насыщенность интимного мира успешных семейных пар отражает, прежде всего, диапазон приемлемости, являющийся общим для двух людей противоположного пола. Также важно подчеркнуть, что вопрос сексуальности пар является следствием решения ими проблемы поддержания высокого эмоционального тонуса. Все, что происходит между мужчиной и женщиной в сексуальной сфере, находится, прежде всего, в их головах. Эрос – это их общие представления о самых близких отношениях между полами; то есть если пара способна, благодаря наличию в их жизни иной формы общения, поддерживать высокую эмоциональную напряженность, эрос неизменно теряет элемент доминирования в представлении мужчины и женщины. В этом случае сексуальные отношения становятся органичной составляющей их общей миссии, функцией, говоря словами Владимира Соловьева, «огромной нравственной важности, приводящей к единству мужское и женское начало, восстанавливающей целостность человеческой личности». И наоборот, слишком «приземленное», незамысловатое существование пары придает высвобождению сексуальной энергии гораздо больший удельный вес в общих отношениях мужчины и женщины. Вот почему одухотворенные пары либо достаточно редко сталкиваются с проблемой супружеской неверности, либо демонстрируют несколько иное отношение к самому понятию «измена», тогда как для обывателей этот вопрос в большинстве случаев становится проблемой номер один. Ведь в основе взаимоотношений одухотворенных личностей – представления о любви с ее осознанным и принимаемым равенством между полами; в основе же отношений бездуховных обитателей планеты заложено представление о сексуальном наслаждении, в котором реализована зависимость от полоролевой игры.

Наконец, рассуждения на эту тему в начале XXI века не могут не учитывать серьезную и пока слабо изученную трансформацию восприятия полигамных тенденций в современных семьях, как и оценки некоторых психоаналитиков и практических психотерапевтов относительно «полезности» измен в ряде случаев. Не лишним будет вспомнить такие нашумевшие в начале нового столетия книги, как, к примеру, «Когда хорошие люди изменяют» Миры Киршенбаум или «Как любят женщины» Мариз Вайан. Новые поколения все более подвержены влиянию растущего числа концепций, не исключающих разделения любви и секса. В угоду защите целостности одной личности они подталкивают людей к рискованным для пары решениям. В результате все чаще наблюдается расщепление сознания современного человека, который все более склонен к новому постулату, что можно любить одного, а сексуальное наслаждение получать с другим (или даже с другими). Причем это касается обоих полов, которые к началу XXI века сравнялись в «раскрепощенности сознания и свободе суждений». Впрочем, ничего не изменилось за века, это расщепление сознания было свойственно человеку всегда.

И все-таки пристальный взгляд на эти изменения говорит о том, что так называемая семейная полигамия, принимаемая частью мужчин и женщин, является скорее своеобразной и далеко не всеми одобряемой терапией брака, нежели его формообразующей средой, то есть разобщенность сексуальной жизни и использование «партнеров на стороне» есть не что иное, как прямое следствие изначально неверного выбора, отставания партнера в этой чувствительной для брака сфере или, по меньшей мере, различных порогов приемлемости в парах. В любом случае, речь идет о психологической или сексуальной незрелости (несоответствии) одного из партнеров. Разумеется, тут можно говорить и об исключениях, таких как различные темпераменты партнеров, или погоня за «нереализованными потребностями», или что-то еще. Но так или иначе, все эти рассуждения будут опускать исследования до уровня тактики; верная стратегия в начале пути почти всегда избавляет от необходимости искать выход из тупика на половине жизненной дороги.

Небезынтересно, что и такой высоконравственный человек, как Альберт Швейцер, рассматривал вопрос полигамных устоев мужской части африканского общества сквозь призму рационализма, считая их выражением необходимости для борющихся за физическое выживание жителей тропической Африки. Поразмыслив над удручающе тяжелыми условиями жизни экваториальных африканцев, он как-то заметил, что для этого народа полигамия является приемлемой, ибо стала средством выживания, развития жизни. Но великий доктор говорил об «упорядоченной полигамии» – многоженстве с учетом ответственности друг за друга членов такого семейного кластера, а не о беспорядочных связях мужчин и женщин. Его высказывание никак не связано с идеологией расширения поля чувственных наслаждений. Для иллюстрации же доминирования стратегической компоненты в отношениях пар стоит привести пример Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус – людей, имевших, по всей видимости, несколько различные темпераменты. В поле их интимных отношений в первый период жизни то и дело попадали «третьи особы», но общая стратегия жизни и реализации духовных устремлений в итоге перевесила, и они отказались от поиска мимолетных, недостающих эмоций. И время «притирания», то есть поиска взаимных компромиссов, которое заняло у этой пары больше десятилетия, привело их к почти полному принятию друг друга на фоне отмежевания от амурно-эмоциональных потрясений вне семьи. Вполне можно допустить, что сохранение их брака произошло не без подавления внутренних желаний, но кто сказал, что счастье приходит без усилий воли и не является частью самогипноза?! Пожалуй, этот пример, как никакой другой, доказывает, что осознанная духовность в семье позволяет преодолеть даже такие сложные преграды, как уже существующие в восприятии сексуальные раздражители.

Множество гениальных творцов, от Сенеки Младшего до таких замечательных личностей современной эпохи, как Николай Рерих, Артур Конан Дойль или Альберт Швейцер (тут речь идет преимущественно о мужчинах в силу их более отчетливо выраженной склонности к полигамии, к тому же стимулируемой до сих пор существующей в мире двусмысленной «патриархальной моралью»), отличались половой сдержанностью и психологической установкой на долговременную связь с единственным партнером. Можно с высокой долей ответственности утверждать, что такое самовнушение не только не являлось для них психологической ношей, но и позволяло максимально сосредоточить усилия на развитии идеи, достижении побед в своей сфере деятельности. На деле это выглядит приблизительно так же, как и забота о здоровье: человек никогда не сумеет достичь состояния физического совершенства и телесной гармонии без физических упражнений и ограничений за трапезным столом. А ведь и то и другое в конечном счете представляют собой определенную форму самоподавления. В то же время однажды достигнутое состояние счастья и душевного равновесия заставляет людей включать волю для его поддержания. Счастливая семья – это тот же осознанный и нелегкий труд, похожий на возделывание земли, только в другой, несколько смещенной плоскости.

Роль секса в жизни пары действительно уникальна: союз крайне редко может претендовать на подлинное счастье вне эротизма, и в то же время построение союза на исключительно чувственном начале, сладострастии не способно обеспечить его продолжительность и, в итоге, семейное счастье. Хотя на первый взгляд кажется, что это всем давно известно, на деле человек нередко выглядит беспомощным перед этим вызовом. Область сексуального сродни предохранителю автоматического оружия: когда в ней порядок и согласие, нет причин опасаться случайного выстрела; когда же присутствует тайный или явный разлад, флажок немедленно становится в положение «огонь»

и стрелку уже не так легко управляться со своим оружием. Не будет преувеличением сказать, что в сексуальной сфере все начинается с самостоятельного восприятия форм телесной любви каждым из партнеров. Тут, кажется, ценным и уместным будет замечание Симоны де Бовуар о женском восприятии сексуальной области: «Женщина является самкой в той мере, насколько она себя таковой ощущает. Женщину определяет не природа, – она сама определяет себя, принимая в расчет природу в меру своей чувствительности». Все, что происходит в сексуальном мире мужчины и женщины, является отражением происходящего в их головах, интегральным отображением их представлений и фантазий как совокупности возможного и приемлемого для реального мира. Чаще всего виртуальные и реальные миры секса не совпадают, но чем ближе эти плоскости подступают друг к другу, тем надежнее отношения.

Для понимания успешной сексуальной связи в паре стоит также вспомнить ценное замечание Отто Кернберга о том, что «совместный отказ от сексуальных табу детства поможет расширить эмоциональную, культурную и социальную жизнь пары». То есть если мужчина и женщина способны благодаря полному доверию друг к другу максимально расширить общий для двоих диапазон приемлемого в сексе, их вряд ли будут беспокоить призывы извне, они будут гораздо более стойкими к внешним раздражителям, чем пары, руководствующиеся ханжескими представлениями об интимных отношениях. Как и в создании резонансных творческих идей, дерзость в сексе, если она не выходит за пределы семьи, может лишь усилить остроту отношений. Но хотя в начале XXI века психологи часто говорят о потере возможностей для брачных пар, которая может привести в драматическому окончанию отношений, другая сторона медали может оказаться еще опаснее. Потеря контроля над сексуальной сферой и отказ от пределов разумного неизменно приводит к переводу сексуальной сферы в область доминирующей в семье. В этом случае не только теряются нити духовности, но и чаще всего происходит разрыв защитной энергетической оболочки семьи – прямое следствие вовлечения в семейное пространство третьих лиц. Емким и точным, как удар шпагой, кажется выдвинутый известным психоаналитиком Питером Куттером тезис о мрачных ловушках, подстерегающих современного «прогрессивно мыслящего человека». Для тех, кому и частая смена полового партнера, и участие в групповом сексе является всего лишь проявлением интимного разнообразия, жизнь приготовила немало неприятных сюрпризов. «Зачастую такой человек не способен на любовь, которую он в то же время постоянно ищет и не находит, – утверждает исследователь и развивает далее свою мысль: – В отношении чувств подобный человек ощущает себя опустошенным. Обладая функциональной «генитальной потенцией», он является «эмоциональным импотентом», у которого полностью блокированы чувства, имеющие отношения к любви и страстям». В этом контексте нельзя не признать, что брак Сартра и Симоны не раз был на краю бездны, и спасен он был, кажется, лишь благодаря безоговорочному главенству духовного.

Действительно, отделение сексуальной сферы от семьи, несмотря на появление в современном мире все большего числа апологетов этой формы сосуществования пар, несет человеку самые большие из всех существующих рисков для достижения счастья и душевного равновесия. И дело не только в том, что в большинстве случаев эта форма неприемлема для одного из партнеров (союз Сартра и Симоны де Бовуар является совершенно невероятным исключением из правил). Главные угрозы устойчивости семьи несет в себе проникновение чужеродной энергетики внутрь пространства семьи. Эта энергетика, приходящая с мужским семенем, женским оргазмом или эмоциональным возбуждением, не является ни плохой, ни хорошей, но она всегда остается чуждой для существующей семейной атмосферы, как, например, морская среда губительна для речной рыбы.

Она меняет микроклимат, внутренний порядок, приводя к дисбалансу установившихся отношений, ревизии приоритетов. Случается, что иногда она стимулирует развитие семьи, но чаще всего приводит к стагнации и гибели душевности и нежности. Чаще всего вечные льды отчуждения замораживают еще некогда блистательный рай, в котором обитала слишком доверчивая пара.

Конечно, этот вопрос не просто отнести к однозначно решаемым. Что касается вытеснения эроса из семейной идиллии, эта категория скорее претендует на сугубую индивидуальность. Можно было бы с пеной у рта отстаивать неприкасаемость семейной спальни, если бы не множество историй, утверждающих приемлемость обратного. И хотя идеалом отношений скорее можно считать семейную жизнь Николай и Елены Рерих, нельзя с пуританской непримиримостью матроны поджимать губы и игнорировать такие исторические эпизоды, как многолетняя успешная связь Перикла и Аспазии, Сальвадора Дали и Галы, Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус, Жан-Поля Сартра и Симоны де Бовуар. Потому стоит отнести этот вопрос к сугубо индивидуальному решению пары; главное, чтобы оно принималось двумя людьми, а не одним.

Отношения каждой пары, пренебрегающей принципами моногамии, довольно разноплановы, однако их всех отличает разделение секса и любви. Как любовь может содержать или не содержать сексуальные отношения, так и сами сексуальные отношения не обязательно относятся к области любви. Карен Хорни с присущей ей шокирующей откровенностью идет еще дальше, отмечая, что «требование верности выдвигается не из любви – это вопрос престижа». Более того, из ее психоаналитического миропонимания фактически следует, что использование болезненных для одного из двоих «стражей брака» типа материнской установки выглядит менее привлекательно, ибо внутренняя жизнь супругов малоинтересна.

Полигамные влечения имеют под собой четкие психологические и социальные основания и, в этом твердо убежден автор, никак не связаны с гипотезой, будто полигамное стремление мужчины является его биологическим влечением оплодотворить как можно больше самок, руководствуясь бессознательным стремлением обеспечить продление рода или даже вида. Развитие цивилизации дало немало убедительных доказательств того, что, во-первых, полигамные устремления существуют и у женщин, а во-вторых, у обоих полов они имеют развитие в силу притупления системы сдерживаний и противовесов, развития в обществе ложных ориентиров и фальшивых стереотипов – другими словами, вследствие внедрения в общество альтернативных систем ценностей и особенно расплывчатости контуров такого понятия, как нравственность и этика личности. Развитие противозачаточных средств и снятие сексуальных блоков глобальной системой информации вместе одержало сокрушительную победу над ранее убедительными факторами сдерживания: семьей, религией, общественной моралью и силой государства.

«Нас повергает в смятение тот факт, что мы не способны отделить животную страсть владеть, подобно животному, телом другого животного от семейной, а затем исторической генеалогии», – замечает Паскаль Киньяр, один из наиболее значительных писателей Франции начала XXI века. Правда исследователя в том, что семейный эротизм часто остается незавершенным, нереализованным, принесенным в жертву, в соответствии с представлениями одного из двоих, более могущественным целям. В сущности, «интеллектуальная кость», ловко брошенная Киньяром, порождает все тот же извечный вопрос о том, правомерно ли разделять семью и секс. Нельзя не признать, что семейная эротика может развиваться по нескольким направлениям, каждое из которых будет оставаться противоречивым и, может быть, даже неприемлемым для определенной части людей.

Первая версия, причем самая распространенная у успешных пар и вполне вписывающаяся в идеологию построения счастливой семьи, связана со вторичностью сексуальной сферы. Иными словами, «недовоплощенность» интимного мира может сублимироваться в иные влечения, совместное движение к духовной или иной цели. Сила первой версии во взаимной ответственности партнеров, а также в неодолимом стремлении к более высокой цели. Если эти факторы присутствуют в жизни двух людей, то чувственные наслаждения неизменно оказываются на втором плане. Среди счастливых браков больше всего как раз таких, которые выбирают эту модель интимных взаимоотношений. Причем вовсе необязательно, что секс в таких семьях связан исключительно с продолжением рода. В то же время риски первой версии связаны, прежде всего, с тем, что вытесненные сексуальные желания одного из двоих, если они в какой-то момент жизни под воздействием определенных раздражителей станут непреодолимыми, могут привести к ослаблению семейных уз. Еще одна угроза заложена в «неполной сублимации» либидиозной энергии, что может стать основой психического дискомфорта для одного из членов союза.

Вторая версия предполагает, что пара может больше акцентировать внимание на интимных отношениях, экспериментируя в этой области, пробуя все, что может быть интересно для двоих, все, что вписывается в диапазон приемлемости. Как и в первом случае, в таком подходе есть свои риски. Главным, пожалуй, стоит считать само место секса в жизни семьи. Если секс занимает главенствующую роль в семейных отношениях, то при всей реализованности этой сферы сама пара получает неоспоримое свидетельство отсутствия или отставания своих духовных ценностей. Для молодых людей тут, казалось бы, нет ничего страшного, но если в течение определенного времени страсть не сдвинет с условного пьедестала их совместно сформированную систему ценностей, закономерным станет их остывание друг к другу, скрытый или явный поиск новых партнеров для все большего усиления чувственной экспрессии. Отказ от духовной доминанты еще более опасен, чем вытеснение сексуальных влечений; совместная жизнь таких людей рано или поздно начнет терять первозданный смысл, ради которого семья и создается. Еще более непростым кажется попытка расширения традиционных представлений о сексуальных наслаждениях, например путем привлечения к семейным отношениям третьего человека, вовлечения семьи в получившее распространение во второй половине XX века свингерство (обмен партнерами во время совместного полового акта). Человечество уже проходило это в ранний дохристианский период (оргии) и вследствие ослабления прежде всего семейных уз оказалось на грани вырождения.

Как чрезвычайный диапазон эротизма Древнего мира, так и шокирующие результаты сексуальной революции XX века убедительно доказали, что интимная гармония партнеров не является результатом страсти либо применения утонченной техники. Она вытекает из психологической гармонии и совпадения мировоззрения, когда пара, если так можно выразиться, смотрит в одну сторону. Отнюдь не случайно о счастливых парах говорят, что через много лет совместной жизни супруги становятся похожими друг на друга. Более того, все чаще то тут то там раздаются пока еще одиночные утверждения существования миссии любви каждого. Так, еще в начале XX века Василий Розанов написал: «Мы рождаемся для любви. И насколько мы не исполнили любви, мы будем томиться на свете. И насколько мы не исполнили любви, мы будем наказаны на том свете».

Само понятие сексуальной гармонии подразумевает вовсе не удовлетворение друг другом в течение короткого периода страсти (это доступно многим), а поддержание искреннего эмоционального интереса друг к другу в течение всей жизни. Страсть вспыхивает быстро и внезапно, подобно молнии, но молния не может быть длиною в жизнь. Если внутренний мир каждого вертится на собственной орбите, сексуальное притяжение быстро иссякает. Секс становится механическим, а внутри пары возникает отчуждение – самое страшное и самое разрушительное ощущение. Удел же счастливой пары – совместное развитие, движение рука об руку. Секс для такой пары подобен пылающему огню во время всеобщего похолодания или прохладному купанию в то время, когда окружающий мир задыхается от жары. По-настоящему счастливая пара самодостаточна, поэтому истинно любящие способны научиться наслаждаться друг другом, понимая желания партнера. У таких людей оргазм партнера всегда вызывает ликование, потому что являет собой отметку совместного, общего счастья.

Главное в успехе упомянутых в этой книге пар – совместное отведение сексу четкого места как определенной составляющей супружеской жизни. Рерихи избрали орудием последовательность, Марк и Белла Шагал – эмоциональный взлет и величие, Швейцеры – сдержанность, Горбачевы – деликатность, Вагнеры – спонтанность, Андрей Сахаров и Елена Боннэр – замещение, Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар – отделение секса от духовных отношений. В отношении счастливых пар перечисление может быть нескончаемым, но, несомненно, их роднит то, что пара кажется одним организмом, возникшим из слияния каким-то фантастическим способом, чем-то единым и однородным по внутренней структуре.

Правда, бывает и полное вытеснение сексуальности, которое, кажется, не приносило парам «прибавочного счастья», делая отношения пресными и в других сферах. Иллюстрацией может служить Бернард Шоу, который, по его собственному признанию, был девственником до двадцати восьми лет и «не устоял» лишь «из любопытства». В дальнейшем великий драматург и его воинственная, крайне эмансипированная супруга, вступившие в брак на пятом десятке, как утверждают биографы, не спали вместе (или, возможно, сделали совместное пребывание в постели величайший редкостью). Если это так, то материнская установка Шарлотты Тауншенд вполне очевидна; они и поженились-то после определенного периода, когда женщина ухаживала за сломавшим ногу писателем. Другое дело, страдал ли от этого их внутренний мир? Кажется, нет, но лишь в силу невероятной сублимации энергии либидо у обоих. Сдержанное общение, совместные путешествия на фоне абсолютной влюбленности Бернарда Шоу в литературное творчество сделали их жизнь забавным и довольно долгим странствием. Просто эрос не владел ими настолько, чтобы вызывать навязчивые мысли. И от этого никто из двоих по-настоящему не страдал; они сделали привязанность и уважение несущими опорами своего брака, и эти опоры выдержали с честью все семейные землетрясения.

Разрушение нравственных устоев и традиций семейной этики стало самым главным вызовом институту брака, вылившись не столько в раскованность, сколько в возвеличивание животных инстинктов с приданием им легитимной, даже общественно поощряемой основы для закрепления. Несмотря на распространение в современном мире необузданной сексуальности, появление таких явлений, как свингерство и эпидемия порноиндустрии, примеры счастливых пар говорят о способности человека испытать счастье лишь в той плоскости, где физическое слияние Инь и Ян не заслоняет собой духовного единения. Более того, все в Природе удивительно уравновешенно, и любой диссонанс, любое отклонение от ее ритмов тотчас (или через очень небольшой промежуток времени) приводит к разрушению и гибели. Причем в этом даже не стоит искать мистики: человек как существо и без того склонное к саморазрушению слишком быстро продвигается в сторону бездны. Тот, кто не заботится о собственной душе, обязательно ее теряет, – это закон Природы.

Сексуальная невоздержанность и неуемное стремление к наслаждению любой ценой часто становится следствием действия многочисленных раздражителей современного мира. Научиться их игнорировать – одновременно и нелегко, и достаточно просто. Эти раздражители редко достигают сознания сосредоточенных и увлеченных людей; если пара живет помыслами о реализации интересных идей, зарождающихся в духовной плоскости, она способна абстрагироваться от бездушной действительности, даже находясь в центре мегаполиса. Центр проблем каждого человека – его собственная голова, устойчивое же желание достичь семейного счастья непременно приведет к феноменальным идеям, вытесняющим все мерзкое и несовершенное, искушающее животное начало в каждом человеке. Высшая же степень развития семьи связана со способностью изменения состояний партнеров – перехода от духовно возвышенной любви к притягательному, исконно земному сексу и выхода из власти наркотического эротизма в состояние осмысленного взаимодействия, от поддержки душевных порывов до спасения индивидуальности.

Сексуальная жизнь семейных пар является неотъемлемым фактором развития семьи и ее неуклонного стремления к счастью, что заложено в самой мысли объединения мужчины и женщины. Но это счастье не ускользает от мужей и жен лишь тогда, когда чувственная любовь становится естественным продолжением духовной любви. Любовь должна зарождаться как великое чувство, часть духовного естества человека, только тогда интимный мир семьи может претендовать на полноценность, независимо от диапазона реализованных представлений мужчины и женщины о способе эротического акта. Тут стоит снова вспомнить слова выдающегося русского мыслителя Николая Бердяева: «На половую жизнь нельзя смотреть со стороны, она возможна, только когда обе стороны забываются, когда каждый хочет другого, не может жить без другого, когда два должны слиться в одно, не могут жить иначе. Я думаю, что не только человеческая плоть, но и человеческий дух имеет свой пол, что половой характер духовной индивидуальности, символизирующийся в плоти, существует не только в этом мире, но и в других мирах».

Дети и семейное счастье

Вопрос потомства, похоже, еще более сложен, чем проблема супружеской верности. С одной стороны, психологи утверждают, что биологической целью любого брака является продолжение рода, а в ребенке любовь пары находит свое естественное проявление; с другой – существует много примеров, когда пара, претендующая на счастье, сознательно отказывается от детей. Несомненно, дети – признак зрелости семьи, перехода ее на новый, более содержательный уровень; но в некоторых семьях идеи, которые кажутся супругам великими, замещают желание иметь потомство суррогатными страстями. К тому же дети появляются не только у счастливых пар. По всей видимости, дети лишь там становятся логическим продолжением счастья родителей, где психоэмоциональная атмосфера наэлектризована их ожиданием, где изначально господствует гармония.

Действительно, есть классические пары, у которых дети стали продолжением их идей. Николай и Елена Рерих имели двух сыновей, каждый из которых сумел немало сделать если не для развития, то хотя бы для распространения идей отца и матери. Дети Пьера и Марии Кюри проявили себя выразительными и разносторонними личностями. Старшая дочь стала лауреатом Нобелевской премии (совместно с мужем), младшая написала увлекательную книгу о своих выдающихся родителях. Дочь Альберта Швейцера и Елены Бреслау Рена приняла больницу в Ламбарене из рук умирающего отца. Артур Конан Дойль и Джин Лекки произвели на свет двоих детей и с не меньшей заботой относились к двум детям от первого брака. Их семейно-родовая традиция включала вопрос потомства как основополагающий, неотделимый от самого принципа построения семьи. Точно такой же подход продемонстрировали Мстислав Ростропович и Галина Вишневская. Марк и Белла Шагал произвели на свет дочь. Михаил Горбачев всегда с гордостью говорил о личностных качествах своей дочери, очень любит он и двух своих внучек. И хотя соответствие ожиданиям родителей у дочери четы Горбачевых весьма спорно, кажется, что именно дочь и внучки после смерти Раисы Горбачевой более всего поддерживают в бывшем президенте стремление к активной жизни. Сыном гордились Рихард и Козима Вагнер; став взрослым, он виртуозно исполнял произведения овеянного славой отца. Из четверых сыновей создателя вертолетов Игоря Сикорского один продолжил дело отца, выведя его на новую ступень в условиях гиперкоммерциализованного мира. Софи Лорен испытывала комплекс вины и была подвержена настоящей фобии до тех пор, пока не родила своему мужчине двоих детей. Их, а не профессиональную взаимозависимость, она считала первоосновой своего брака с Карло Понти. Важную роль не только в семейной жизни, но и в становлении государственности Киевской Руси сыграло потомство Ярослава Мудрого и княгини Ирины. Посредством политических браков они на долгие годы связали Русь и сильные государства Европы политическими узами.

В то же время дети сами по себе не могут служить признаком счастья, а счастливые семьи отличаются от менее удачных союзов вовсе не следованием этой традиции, а особым отношением к детям, а также обратной связью с детьми, лица которых, как правило, обращены к своим овеянным славой родителям. В значительной части семей контакт между родителями и детьми быстро теряется, исчезая, как горная тропа, по мере восхождения к вершинам личных интересов. Загнанные суетой и погоней за мнимыми ценностями, родители теряют контакт со своими детьми, утрачивая в конце концов и духовную связь с ними. И если сами родители превратились в обычных жителей общего для всех черствого мира или уединились в Зазеркалье собственных впечатлений, то не стоит удивляться, что их дети чувствуют отчуждение. Никто не возьмется причислить к счастливым семьям, скажем, Зигмунда и Марту Фрейд с их полноценным и вполне симпатичным потомством. Еще меньше энтузиазма и больше негативной экспрессии появляется при воспоминании о семье Льва Толстого. А кто отнесет к числу счастливых родителей Цезаря или Сталина, Чингисхана или Ивана Грозного, упивавшихся собой и вместе с тем отстранившихся от всего мира?! Поэтому кажется, что еще хуже, чем отказ от потомства, выглядит отчужденность от собственных детей, вытеснение их из своей жизни. Последнее делает их ущербными и уязвимыми, а самоубийства и искалеченные жизни потомков мрачных гениев являются постоянным напоминанием человечеству о том, что все в мире уравновешивается. Хотя есть другая сторона медали в отношениях родителей и детей: человек, презревший свою собственную личность ради того, чтобы взрастить потомка, и себя безнадежно загубит, и ничего путного не вырастит. Гармония – слишком разборчивая дама; она не терпит ни коварного эгоцентризма, ни мазохистского аскетизма. Она поселится лишь в том доме, где все поровну счастливы; в те же места, где одни живут в угоду другим, она не заглядывает. Поэтому когда речь заходит о развитых детях счастливых родителей, память выносит на поверхность вовсе не тех отцов и матерей, которые полностью сконцентрировались на детях, а тех родителей, что, открыто демонстрируя нежность и любовь, вселили в детей уверенность в себе, высокую самооценку и желание двигаться вперед. Но каждый сам должен пробудить свою личность и достроить ее до нужного этажа нескончаемого небоскреба под названием «общественная значимость».

Порой, когда мы имеем дело с бездетными парами, такими как Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар, Сенека Младший и Паулина, создается впечатление, что, зная свои собственные слабые места, они сознательно отказались от продолжения рода или, возможно, намеревались заменить потомство детьми иного толка – порождением своего разума. Но действительно, случаи сублимации родовой функции очень близко подступают к области психологической незрелости и патологических представлений о своей роли. В мрачные тона окрашены мысли о продолжении рода у всех тех, кто нестандартно относится к личной миссии, отчаянно и отрешенно бродит по задворкам человеческого в поисках своего творческого начала или ищет там магический жезл для осуществления своих разрушительных замыслов. Жизнь в себе подавляет материнские и отцовские импульсы, уводит людей в иные миры, с которыми редко соседствует гармония и счастье. Названные выше пары скорее представляют собой немногочисленную группу исключений, чем логических следствий. Можно попытаться отыскать сугубо психологические причины такого явления, как бездетность. Например, вполне логичным кажется предположение, что поздний и младший ребенок в семье Дмитрий Мережковский, как и воспитывавшийся дедом Жан-Поль Сартр, боялись произвести на свет кого-то, перед кем надо будет нести ответственность – незнакомое им и не особо привлекательное бремя отцовства. И тот и другой вынесли из детства комплекс неполноценного отца и, как следствие, гипертрофированное желание материнской любви; и тому и другому жены определенно заменяли матерей. Что касается Зинаиды Гиппиус и Симоны де Бовуар, в них также присутствовало желание видеть в спутнике отца, и это могло выступать сдерживающим фактором для материнства. Однако не исключено, что корень этих решений упрятан гораздо глубже, чем гипотезы современной психологии, а именно: облик звездной идеи, выхода в космическое пространство творчества затмевал у этих и похожих на них женщин все остальное, имеющее ценность для земной жизни. Ведь и Зинаида Гиппиус, и Симона де Бовуар несли в себе сильное мужское начало, являлись откровенными феминистками и отступницами от традиционной женской роли в семье. Воспитанные по мужскому типу, они тянулись к мужским достижениям, вытесняя больше, чем другие женщины, жажду материнства. В этом смысле по структуре личности они вполне сопоставимы с такими историческими фигурами, как Айседора Дункан или Марина Цветаева, которые дали миру отрицательные примеры материнства, неполной или, лучше сказать, неполноценной любви к детям.

Не обзавелись совместными детьми, но, кажется, по иной причине, Макс Меллоуэн и Агата Кристи, Андрей Сахаров и Елена Боннэр, Сенека Младший и Паулина. Но атмосфера жизни этих пар не была лишена психоэмоционального комфорта, неиссякаемого желания общаться друг с другом, а искренняя взаимная заинтересованность заменяла им те радости семьи, к которым они уже не имели возможности приблизиться.

ВМЕСТО ВЫВОДОВ

Современная цивилизация неуклонно стремится к самоуничтожению и гибели, но любовь и естественное объединение двух счастливых сердец в брачную пару является одной из самых действенных защит от всеобщей пучины безразличия и отчуждения, готовых затянуть мир в темную воронку бездны. Очень многие представители нашей внешне успешной цивилизации погибнут в военных конфликтах с сомнительным идеологическим обоснованием, но еще больше людей исчезнет вследствие развивающегося синдрома одиночества и душевной опустошенности, формула которого будет выражаться все новыми неизлечимыми болезнями и прямой утратой желания жить. Часть населения планеты, не задумываясь над целью своего существования, будет довольствоваться ролью биологических роботов, идеально вписывающихся в систему всеобщей рыночной технократии. И только те, кто научится любить, искренне стремясь победить расползающиеся щупальца отчужденности, кто научится гармонично жить в паре, воспевая вековую силу семейного союза и пользуясь неограниченными возможностями семьи как способа жизни, сумеет осознать и оценить баснословный потенциал объединенной энергии. Есть определенные основания полагать, что могучая сила любви и семьи сможет остановить разложение общества, поскольку дает в руки современному человеку чудесную альтернативу, совершенное противоядие, былинную силу. Моделей счастливых семей бездна, но опыт незаурядных личностей убеждает в необходимости рассматривать любовь в семье как стратегию, как осознанную и принимаемую разумом и сердцем деятельность, направленную на взращивание любви. По-настоящему счастливая и успешная семья напоминает дерево, которое требует много внимания и терпения на первых порах, пока укрепляется его корневая система. Выдающиеся исторические личности вовсе не случайно избраны в качестве иллюстрации; есть надежда, что их авторитет может стать еще одним штрихом в деле предотвращения крушения института брака, укрепления семейной ячейки и развития самой уникальной способности человека – любить и творить.

И еще одно: по-настоящему счастливые пары никогда не выпячивали своего счастья, более того, они тщательно скрывали его, словно защищая невидимой скорлупой от остального мира. Они вместе были сосредоточены на каком-то более важном, чем семейные будни, деле, они жили увлеченно и пылко, так что их жизнь как в их собственных глазах, так и в представлении окружающих получала благородный смысл. По-настоящему крепкий союз всегда осеняет лучезарный нимб, он кажется величественным подтверждением того, что пара избрана самим Творцом. Но в сущности каждый успешный союз является не чем иным, как результатом плодотворного и кропотливого труда двоих.

Каким бы длительным ни был поиск универсальной матрицы, объясняющей происхождение любви, он не может привести к общему рецепту для всех. Но как бы ни пытались это отрицать современные скептики, для счастливых пар формула любви всегда является категорией осознанной, личностной и проникновенно-чувственной, а ее божественный смысл заключается в полном обнажении чувств и постоянном преодолении индивидуального эгоизма. Во всех без исключения счастливых союзах любовь порождалась богатством внутреннего мира супругов, была результатом психологической зрелости, готовности к серьезным отношениям, а также четкого понимания предстоящей борьбы за счастье. Кроме того, эти люди горячо желали трудиться на этой нелегкой, но самой благодарной для человеческой души ниве. Способность любить по-настоящему зарождается в человеке задолго до появления мечты о чудесном образе будущего партнера, задолго даже до осознанного восприятия самих полоролевых отношений в обществе и уж тем более задолго до осознанной сексуальной страсти. Исключительная духовность этой категории заставляет при оценке каждой счастливой пары заглянуть в глубины детских лет партнеров, чтобы понять, что формирование миропонимания, чувственной сферы и восприятия родительских отношений в этом периоде было основополагающим. И хотя жизнь каждой пары состоит в основном из треугольника «духовный мир – отношение к быту – сексуальные представления», к счастью прикоснуться имеют шанс лишь те, для кого при совпадении ценностных ориентиров духовная сфера неизменно перевешивает на чаше весов все остальное. Другими словами, дыхание истинной любви способны ощутить лишь те, кто распознает, чувствует и совершенствует не только тело и душу, но прежде всего дух. Феномен психологической готовности к семейным отношениям, к любви, похоже, является ключевым при попытке определить, из каких ингредиентов все-таки складывается удачный брак и длительная любовь. Нет сомнения, что удачная семья представляет собой, в первую очередь, уверенных в себе, любимых хотя бы одним из родителей мальчика и девочку, которые к моменту взросления совершенно точно знают, какие роли должны играть мужчина и женщина в браке, и готовы терпеливо играть их. Жизнь известных счастливых пар лишь подтверждает это.

Психологи, психотерапевты, социологи и авторы различных исследований на темы семьи преуспели по части создания действенных схем. Кульминационной точкой таких универсальных наборов рекомендаций вполне можно было бы считать Дейла Карнеги с его действительно выдающимся набором рекомендаций под названием «Семь правил семейного счастья». Но на поверку и эти правила, и подавляющее большинство других советов имеют тактический смысл, который сродни резиновой улыбке, напяленной рекламным агентом на собственную физиономию с единственной целью – добиться максимальных продаж. Они окажутся действенными только при стратегическом совпадении личностей. Необходимо понять, что провал семейного строительства связан не с конкретными шагами одного из двоих, а с неспособностью изначально заметить несоответствие личности потенциального партнера. Поэтому каждый желающий создать успешный союз должен ориентироваться на всесторонний анализ личности, начав, несомненно, с себя. Люди, которые сумели вовремя разобраться в своих долговременных целях, как правило, легко решают совместные тактические задачи, умеют найти путь к согласию в таких деликатных областях, как секс или быт, которые все же являются вторичными.

Человек в процессе жизни и развития отношений в окружающем его социуме способен научаться перестраивать свое сознание. Если в его системе ценностей семья станет одним из главных приоритетов, то он может изменяться, приступая к поиску новых знаний и применяя их в своей жизни. Может показаться удивительным, но наибольшими шансами создать счастливую семью обладают пары с установкой на классические полоролевые функции. В то же время личностная самодостаточность в брачных союзах будет оставаться залогом их долголетия. Пары, в жизни которых присутствуют высокие цели, могут претендовать на счастье. Завышенные планки достижений нередко служат предохранителем от низменных импульсов, отвлекая от всего «несущественного», не связанного с курсом на победу. Однако следует помнить, что важные жизненные стимулы не имеют ничего общего с решением материальных проблем и достижением достатка; как правило, их происхождение связано с духовным ростом человека или его жаждой духовной самореализации. В то же время высокие цели может сформировать для себя каждый, оставив, таким образом, многочисленное племя обывателей у себя за спиной. И тогда жизнь приобретает высший, но в то же время понятный каждому смысл, и в таком перевоплощенном духовном состоянии человек способен по-новому оценить и семейное счастье, даже если оно до этого от него ускользало.

Духовная связь в семье неизменно стоит выше всех иных связей. Духовная доминанта дает паре преимущество перед всеми остальными, ориентирующимися на иные плоскости жизни. Можно изумляться, но и достижение высоких целей парой, ощущающей счастье общения, живущей интересами семьи, всегда дается легче. Таким образом, на счастливый брак могут рассчитывать одухотворенные личности, заботящиеся о содержательности жизни, о чистоте души. Человеческая духовность может формироваться под воздействием собственной семьи с ее незыблемыми принципами, под влиянием религии, хороших книг или неожиданно встреченных на жизненном пути людей. Каждый фактор – это шанс, который судьба вверяет гостю этого мира, и любой человек вправе воспользоваться им. Каждый обитатель планеты хотя бы однажды получал такой шанс – обратить взор к духовности, позаботиться о содержании и развитии собственной личности. Озабоченные материальными благами могут рассчитывать лишь на элемент случайных совпадений устремлений партнеров в браке, и результатом этого может стать лишь закостенелость души, не позволяющая развиваться. Такие люди способны прожить вместе четыре – пять десятков лет, оставаясь чуждыми друг другу, не понимая, отчего годы не сблизили их, а лишь способствовали внутреннему разобщению, душевному разладу от неизбежного одиночества и семейной дисгармонии.

Опыт выдающихся личностей, которым удалось сложить из «половинок» счастливые пары и пройти счастливыми по жизни, говорит еще и о том, что успешные браки в значительной степени являются отражением силы женственности. Семьи, в которых мужчины стремились к высоким достижениям, а женщины умели демонстрировать духовную силу и мужество, ощущали на себе действие совершенно уникального феномена – нахождения под волшебным защитным зонтиком, спасающим от пороков и несчастий. Хотя счастливый брак всегда строят двое – мужчина и женщина, мужчину часто создает именно женщина. Такова, кажется, миссия лучших женщин – отдавая любовь, открывать путь к новой реальности.

Теперь самое время вернуться к вопросам, которые мы записывали в начале нашего путешествия. Убедились ли мы в том, что ничего идеального не существует? Мужчина и женщина могут казаться таковыми в силу нашего субъективного восприятия, подкрепленного определенными стереотипами. Добились ли в процессе размышления доказательств, что наши главные беды возникают и прогрессируют от недостатка любви к себе, что становится предвестником общей анемии любви?

Все мы имеем жизненный опыт, который может быть колоссален, может быть невелик. Но он всегда различен, он связан с наглей самоидентификацией и готовностью задуматься над смыслом нашего существования. Все, что происходит, все наши поступки и их экспрессия, в конечном итоге являются производной нашего сознания. И если мы каким-то образом меняем наше отношение к миру, к событиям и явлениям, которые происходят вокруг нас, то и наши поступки будут меняться. Мы будем изменяться сами. На этом основан фундаментальный принцип личностного развития. И он может и должен быть применен в такой чувствительной и тонкой области как умение дарить любовь. Как только мы начнем менять установки нашего сознания, изменится и наше восприятие, изменимся мы сами.

Достижение любви и семейной гармонии может стать целью, или одной из целей, как всякая иная. Просто скажите себе: «Любовь есть! Счастье возможно!» Сделайте первый шаг навстречу любви. И чудо случится. Вы будете любить, и будете любимы! Вы познаете озарение счастья!

www.badrak.kiev.ua

v_badrak@mail.ru

Content

Валентин Бадрак
7 принципов построения семейного счастья
(Опыт выдающихся личностей нашей цивилизации)

ЛЮБВИ МОЖНО И НУЖНО НАУЧИТЬСЯ (ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)

Секреты счастливых пар. Принципы семейной гармонии

Инь и Ян. Преддверие

Великое учение. Три фазы любви

Брачные модели родителей

Психологическая зрелость личности

Духовная доминанта

Между духовной и телесной красотой

Внутрисемейные законы

Энергетика семьи

Взаимное дополнение партнеров и самодостаточность в парах

Духовный рост и развитие. Целеустремленный взгляд в будущее

Интимный мир семьи

Дети и семейное счастье

ВМЕСТО ВЫВОДОВ