Валентин Бадрак

Как достичь успеха и стать лидером

(Опыт 400 выдающихся личностей цивилизации в воздействии на окружающий мир)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Существует одно очень важное условие восприятия этой книги. Человек, взявший ее в руки, должен быть внутренне готов к переменам, и вместе с готовностью изменяться он должен быть готов и к тяжелой работе. Если бы победы давались легко, они были бы неинтересны и тривиальны, их бы никто не замечал, никто бы ими не восхищался, и, в итоге, никто бы к ним не стремился. Неординарное самовыражение, реализация новаторских задумок сложны, сулят мозоли и пот и потому не под силу тем, кто ждет от жизни чудес. Тому, кто привык лишь мечтать и боится действовать, лучше отложить эту книгу. Потому-то я и говорю: эта книга для каждого и для избранных одновременно. Она предназначена не для приятного времяпровождения, а для напряженной работы пытливого, ищущего ума. Если вы готовы к борьбе, то эта книга для вас. «Гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных», – справедливо изрек когда-то успешный конструктор-промышленник Генри Форд, и цель книги – уменьшить число отступивших.

Каждый человек пришел в этот мир с шансом на миссию. Каждому дан необъятный, божественный потенциал пробудить свою личность, дать ей могущественную силу, реализоваться в любой плоскости человеческой деятельности. Любой человек способен достичь таких невероятных высот, о которых даже не подозревает. И в этой книге самые удивительные таланты, исполинские личности, имена которых знакомы всем, раскрываются перед нами и рассказывают о своих секретах. Опыт не менее 400 легендарных исторических персон, которые служат кумирами многим людям, на которых хотят быть похожими дети, приведен в этой книге по одной причине: знаменитые победители желают поделиться технологиями своего успеха. Мы проследим за ними шаг за шагом, от зарождения феноменальных идей до формирования, цепи спланированных действий по внедрению этих идей в жизнь. Мы определим, что именно послужило причиной побед и как взять на вооружение этот арсенал средств. Будут приведены достижения лучших философов и мыслителей от древности до наших дней, рецепты современных психоаналитиков, технологии популярного ныне НЛП (нейролингвистического программирования), новых форм психоанализа и самостоятельной работы с личностью.

Разумеется, стратегии выдающихся личностей предназначены не для бездумного копирования. Действенное вчера может оказаться неприменимым сегодня и совершенно архаичным завтра. Но важны способы мышления гениев, способы их настроя на победы, приведения себя в готовность как к поиску идей, оригинальному самовыражению, так и к внедрению своих идей в коллективное сознание. А еще важнее доказать потенциальное равенство всех пришедших в этот мир людей. Именно этому в значительной степени посвящены «Стратегии».

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ УСТАНОВКА НА УСПЕХ. СВЕРЖЕНИЕ АВТОРИТЕТОВ

Если стремишься к отдыху – веруй, если жаждешь истины – ищи!

Фридрих Ницше

Давно не секрет, что наши психологические установки являются определяющей константой в уравнении успеха, которое мы составляем для себя. В матрице победителя психологическая установка открывает емкое понятие Воли – громогласной, безотлагательной командой на ее применение. Даже если индивидуум потенциально обладает запасом энергии для волевых усилий, ему необходим четкий сигнал, указывающий направление и границы ее включения. Воля не может применяться для круговой обороны, как бы на все случаи жизни. Без ясного представления идеи и целей воля рассеивается, распыляется в пространстве. Она похожа на волкодава, сидящего на цепи, которого необходимо освободить и дать команду «Фас!» Вот эта-то команда и есть, на самом деле, психологическая установка. В ней заключена активная позиция личности, реагирующей на преграду-фрустрацию. Главный вызов для любой личности – сформировать устойчивые психологические установки, которые позволят реализовать задуманную идею. Прежде всего речь идет о таких установках, как вера в собственную исключительность, высокая самооценка и готовность пренебрегать мнением авторитетов при совмещении своих представлений с реально существующими стереотипами. Применяя иную формулировку – при реализации идеи. Процесс движения к успеху чем-то напоминает стрельбу снайпера. Цель, в которую он метит, – это идея, которую мы реализовываем. Так же, как и снайперу, нам надо сосредоточиться, затаить дыхание, правильно и предельно точно выбрать точку прицеливания, сделать поправки на ветер и траекторию полета пули, без дрожи в пальцах нажать на спусковой крючок. В этом случае твердость руки снайпера и его непреклонность при производстве выстрела будут адекватны психологической установке. Вряд ли стоит доказывать, что без этих качеств стрелок не сумеет поразить цель.

Позитивная психологическая установка присутствует у выдающейся личности всегда, оставаясь почти неизменной при смене психологических состояний. Даже в те нередкие минуты, когда наши уважаемые знаменитости попадают в воздушные ямы меланхолии и малодушия, испытывают мрачное удушье депрессии, они не теряют глубоко упрятанной внутренней уверенности в собственной гениальности. В значительной степени можно даже говорить, что именно психологическая установка оказывается той палочкой-выручалочкой, что вытаскивает их из надвигающейся бездны забвения. Психологическая установка как бы пробуждает от болезни, встряхивает, напоминая о том, как в детстве мама однажды сказала: «Ты просто гений! Однажды ты возьмешь под уздцы весь мир!» Те из великих людей, кто пережил кризисы отчаяния и победил, знали: сдаваться всегда слишком рано! Практическая сила позитивной психологической установки в том, что индивидуум отказывается от создания негативных внутренних образов и негативных внутренних монологов типа: «Господи! Зачем я сморозил эту глупость! Зачем я сделал этот идиотский жест!» Внутренний голос победителя всегда «работает» на него, подчинен и подконтролен ему, не допуская промашек.

Окружение и выбор установок

Отношение к развитию собственной личности начинается с самоидентификации и самооценки, при этом отношение к себе в большей степени, чем остальные характеристики победителей, зависит от родителей, воспитателей и вообще первого социума. Среда обитания от момента самоидентификации до становления характера становится наиболее весомым фактором, часто лишь частично зависящим от самих актеров большой сцены Жизни. Мы не раз обращали внимание на то, что у всех успешных людей был хотя один человек в их ближайшем окружении раннего периода, который своим ободрением сумел сделать прививку от власти авторитетов. Безудержная, слепая любовь матери в течение продолжительного времени или единственная фраза дальнего родственника – неважно. Но действие ободряющего раздражителя подобно глотку эликсира жизни. Просыпается дремлющее сознание, начинается путь пробуждения личности посредством внушений и актов воли. Любовь и авансирование признания дают импульс развитию и запас инерции для неординарных поступков. Готовность маленького человека увидеть в себе будущего великого героя рождается в глубинах человеческого естества посредством длительного периода поощрения со стороны кого-то или еще более длительного периода самоутверждения под влиянием книг или под воздействием наблюдаемого в реальной жизни окрыляющего образа. А еще это чувство воспитывается пренебрежением к массе, представляющей явление серой обыденности. Родительское слово, высказанное ненароком или в виде часто повторяемого утверждения, очень много значит в формировании психологической установки детей. Классикой родительского влияния вполне может считаться адресованная своим трем сыновьям идиома отца-Нобеля: «Люди – это всего лишь стая обезьян, которые вцепились в земной шар и поэтому не падают».

Семейные и родовые традиции бесконечно важны для создания сильных психологических установок. В предыдущих книгах уже упоминалось о позитивном влиянии выработанного поколениями исключительно поощрительного подхода в воспитании ребенка в семье. К примеру, еврейские традиции, оказавшие влияние на заметную часть гениальных людей, ориентированы на формирование личностной самодостаточности, непреклонной готовности принимать сложные жизненные решения самостоятельно, без ориентира на свое окружение. В них воспитание построено как поощрительный процесс, что весьма плодотворно отражается на качествах формируемой личности. Несмотря на прививаемое уважение к роду, к традиции, или, вернее, наряду с ним, вырабатывается исключительное отношение к себе. Именно такое качество было определяющим в еврейских семьях, из которых вышли Зигмунд Фрейд, Эрих Фромм, Карл Маркс, Альберт Эйнштейн, Марк Шагал, Иосиф Бродский и многие другие.

Правда, с оговоркой, что веру в себя не обязательно дают отец и мать вместе (мы помним о проблемах в отношениях Шагала с отцом, о скрытом конфликте с родителями Эйнштейна и Фромма и т. д.). Иногда появляется заретушированное лицо кого-то из родственников, поведение которого отличается от общепринятого в социуме. Но так или иначе, прослеживается общая линия традиции. Потому веру в себя следует понимать как равную иммунитету способность отстаивать свои жизненно важные интересы. Впрочем, говоря о евреях, мы, конечно, не можем упустить из виду и такой фактор, как историческое едва ли не повсеместное притеснение евреев. Это обусловило склонность к постоянной подсознательной настороженности и настроенности на борьбу на архетипическом, возможно генетическом, уровне.

Не менее существенным и в зарождении установок являются традиции рода. Скажем, в отношении Артура Конан Дойля не стоит сомневаться, что бесконечные «толкования о великих предках», манерах истинного рыцаря и семейной геральдике стали первым, весьма ощутимым промыванием детских мозгов. И основательным шагом в формировании установки на рыцарское, то есть некое образцовое, обрамленное незыблемыми принципами, поведение. Под флагом соответствия древним ценностям рода, почтения родовых традиций была выработана достаточно сильная психологическая установка, позволяющая не только преодолевать трудности, но и демонстрировать завидные терпение, работоспособность, настойчивость. Отсюда же, от героев Вальтера Скотта, которых Конан Дойль боготворил с детства, берут начало жажда совершенствования и стремление к геройству. И в то же время, этот же рыцарский кодекс воспрещал слепое поклонение чему-либо, стимулировал вести себя соответственно выбранной роли героя. Тому, кто шаг за шагом пройдет с Конан Дойлем детские годы постижения рыцарских принципов, станет понятно, отчего молодой врач, недовольный своей клиентурой, взялся сочинять сложнейшие по замыслу хитросплетения из жизни сыщика. «Ему был привит незыблемый и неумолимый кодекс древнего рыцарства», – абсолютно убежден сын знаменитого писателя Адриан. Эта могучая платформа, усиленная любовью матери, в конце концов стала основой той жизненной установки, которая дала практикующему врачу уверенность, что ему под силу то, что умеют делать и другие. Тронутый проникновенными образами Эдгара По, Конан Дойль решительно двинулся по тропе писательских достижений, ибо был абсолютно уверен в своей способности превзойти мастера душещипательных историй. Образ непредсказуемо притягательного и мистически проницательного Шерлока Холмса возник благодаря установке автора на успешное сражение.

Похожая схема формирования арсенала могучих установок сработала и в жизни Николая Рериха. Многие исследователи говорят о значительной роли масонства, благодаря системе неизменных фундаментальных правил которого у Рериха выработалась готовность ориентироваться на собственные решения, пренебрегая мнениями авторитетов. В список свергнутых авторитетов попал даже отец, который настаивал на юридическом будущем сына. Покорившись родителю на время учебы (юный Рерих ухитрялся и учиться на юриста, и одновременно серьезно заниматься живописью, совмещая эти занятия с развитием замыслов археолога), он пренебрег волей отца в главном – в выборе жизненного пути. Нет сомнения, что это прямое следствие воздействия психологической установки на личные достижения, самостоятельные решения, ориентир на силу индивидуума, не оглядывающегося на общественное мнение.

«Отец индийской нации» Махатма Ганди может служить классическим примером позитивного влияния психологической установки искусственно созданного сообщества. Сила касты во внушении незыблемых правил своим представителям сопоставима с властью религиозных магов и древних шаманов. Видимые ограничения для представителей касты касаются преимущественно области нравственности, в остальном стремление индивидуума к самовыражению поощряется, его свобода не закрывается на замок, ключ от которого находится в кармане у мнимого или навязанного лидера.

Во всех приведенных выше примерах традиция играет роль некой монументальной надстройки, величественно возвышающейся над сознанием и несущей тайный шифр могущества. Каждая личность развивается под психологический аккомпанемент доминирующей идеологии, расширяя могущество в виде эмоциональной раскованности, неизбежной самостоятельности и последовательно формируемой высокой самооценки. Традиции каст, религиозных сообществ и властных родовых символов требуют не столько послушания, сколько приятия в бессознательное определенных принципов и идей. Поэтому они дают все возможности с полным спокойствием презирать иные символы, власть правил, стереотипов и предлагаемых авторитетов. Они играют роль энергетических источников питания для еще не заряженных аккумуляторов. И чаще всего такого заряда, если он произведен правильно, хватает на всю жизнь. Психологическая установка на успех вырабатывается как нечто обязательное, как долг перед родом, кланом, орденом, фамилией. Она не ведет индивидуума по жизни, но указывает ему более широкие рамки возможного, озаряет его путь более мощным лучом света.

Сила сопротивления – самая действенная движущая сила

Победителя во все времена отличала сила сопротивления натиску. Меня до глубины души тронуло заявление, высказанное Юлию Цезарю его современником – Гаем Саллюстием Криспом. Тот сказал буквально следующее: «Я обнаружил в тебе наряду с другими качествами одно чрезвычайно удивительное: ты сохраняешь величие духа при несчастных обстоятельствах еще в большей степени, чем при удаче». Эта фраза многое проясняет, и размышления над ее философской основой не могут не привести к пониманию контуров личности, позитивно воспринимающей трудности или даже смертельные вызовы судьбы. Истории великих людей нашей цивилизации свидетельствуют: их общим отличительным качеством всегда была позитивная реакция на давление, возникновение непредвиденных обстоятельств, проблемы любого калибра. Ответом часто становилось асимметричное решение, которое и позволяло сделать из лимона лимонад. Если попытаться докопаться до корней этого качества, то мы неминуемо обнаружим, что в основе лежат психологические установки, готовность отвергать навязываемую силу авторитетов, игнорировать значение званий и должностей.

Платформой этой формы самовоздействия является понимание и принятие блага любого натиска, что помогает использовать его с пользой. Помните технику боевого искусства айкидо, когда защищающийся отменно использует энергию нападающего. О схожих вещах как-то упоминал и неутомимый искатель рецептов побед Дейл Карнеги, когда предлагал из лимона сделать лимонад. Постижение этой техники – это принятие общей психологической установки победителя.

К таким примерам относится яростное восхождение к успеху Джека Лондона, испытавшего в раннем возрасте все проклятия, присущие судьбе бедного человека. «Мне было восемь лет, когда я впервые надел рубашку, купленную в магазине. В десять лет я торговал на улице газетами. Каждый цент я отдавал семье, а в школе мне всегда было стыдно за мою шапку, башмаки, одежду. С тех пор у меня не было детства. В три часа утра на ногах, чтобы разносить газеты. Покончив с ними, я шел не домой, а в школу. После школы – вечерние газеты. В субботу я развозил лед. По воскресеньям я ходил в кегельбан ставить кегли для пьяных немцев. Я отдавал каждый цент и ходил, как чучело», – писал Джек в одном из своих писем уже на самом пороге успеха. Весьма примечательно, что ключевой момент в жизни этого очень сильного человека свершился не без участия матери. Когда после нескольких лет бесплодных усилий на грани психического срыва Джеку наконец пришло долгожданное приглашение работать почтальоном, именно наполовину безрассудная мать вселила в начинающего писателя твердую уверенность, что он пришел в мир создать невиданные доселе литературные шедевры. И потому не имеет права отказываться от своего предначертанного успеха из-за какого-то там мизерного заработка, пахнущего иллюзорной стабильностью и вечной мелочностью клерка. В тот момент свершилась окончательная и бесповоротная метаморфоза – это было подобно сжиганию мостов к отступлению. Последние метры на пути к успеху стали самыми трудными и неимоверно болезненными, но именно они обеспечили непоколебимую установку на мировое лидерство в литературе. Жажда величия выросла из презрения к тем литераторам, чьи рассказы и повести новоявленный писатель видел в журналах, отказывавших ему самому с методичностью робота. Чем чаще это случалось, тем злее он становился. И тем неотступнее становилась его убежденность в своей правоте.

Способность личности к сопротивлению абсолютно не зависит от пола или возрастных критериев. Существует множество примеров позитивных установок на успех, сформированных как в раннем возрасте у девочек, так и в зрелые годы у женщин.

Мария Монтессори, признанный авторитет в области педагогики, крупнейший специалист дошкольного обучения, может служить показательным примером готовности реализовывать идею с детства, основываясь на необычайной для ребенка психологической установке. Под влиянием тянущейся к образованию матери она с детства вбила себе в голову желание стать ученым, добиться колоссальных успехов на ниве науки. В значительной степени тут можно говорить о поглощении материнского желания, которая осталась необразованной только потому, что была женщиной. А также о намерении доказать, что запретное возможно, если очень стремиться к результату, – тут уже отчетливо проявляется сила сопротивления. Установка девочки, поощряемой матерью, была настолько сильной, что однажды, тяжело заболев, она заявила: «Не бойся, мама, я не могу умереть, мне слишком многое предстоит сделать». Состоявшийся трансфер желания матери девочка приняла за собственное стремление, превратившееся с возрастом в неискоренимое убеждение. Внешне хрупкая и худенькая девочка внутри была базальтовой глыбой. Как сообщает Джин Ландрам, в шестнадцать Мария оказалась единственной девушкой, зачисленной в Политехнический институт Леонардо да Винчи. Когда после успешного окончания этого учебного заведения она, решив освоить медицину, наткнулась на ужасающие баррикады протеста, то безапелляционно бросила директору Медицинской школы при Римском университете, что все равно станет доктором медицины. Разрешение учиться девушка получила у самого Папы Льва XIII, чем доказала – пути к цели могут быть разными, и для победы над ситуацией необходимо использовать любые возможности. Но, пожалуй, ничего бы не вышло, не будь этого дьявольского упрямства, этой демонической установки на успех, с отвержением иного варианта развития событий. Сила этого неотступного желания была такова, что Мария Монтессори согласилась препарировать трупы по ночам (такое решение приняло руководство университета из-за сопротивления мужской студенческой аудитории). Чем больше ее критиковали, тем закаленнее и сильнее она становилась. В результате, когда через шестнадцать лет после явления первой в Италии женщины-врача, в свет вышла книга «Метод Монтессори», она произвела революцию в подходах к образовательному процессу. Психологическая установка этой женщины может считаться эталоном стремления к победе, безупречным рецептом преодоления неудач и неверия окружающих. Неудивительно, что создание собственного метода обучения и его пропагандирование она считала миссией. «Нам доверена миссия… которой мы не осознаем», – приводят биографы слова, оставленные потомкам этой неординарной натурой.

Психологическая установка Дмитрия Менделеева вызрела фактически на руинах семейных несчастий и проблем. Рост самооценки был прямо пропорционален силе внешнего давления. Когда ему было тринадцать, умер отец, через три года мир оставила мать, сумевшая разрешить вопрос его приема в институт. Вскоре умерла и сестра, затем дядя, имевший влияние в столице. Дмитрия сдавливала угрожающими тисками бедность, грозила узловатым старушечьим пальцем безысходность смертельной болезни – не было никакого иного выхода, как выбраться из пропасти путем отменной учебы и достижения стабильного, благоприятного социального положения. С самого первого дня учебы он был настроен на последовательную, ни на миг не прекращающуюся борьбу. Он видел спасение только в одном: стать настолько значительным в каком-то деле, настолько весомым в социуме, чтобы навсегда избавиться от проблемы борьбы за существование. В ходе этой схватки росла самооценка будущего лидера, уверенность в собственных успехах в химических исследованиях. Последующий рост интереса к самому предмету исследований породил неистребимое желание добиться великих достижений, которые резко выделили бы его в научном и промышленном мире. Первые крупные результаты лабораторных исследований и тот факт, что к нему за советами вскоре стали обращаться крупные промышленники, только усилили мотивацию ученого, превратили намерения в неколебимую решимость стать первым, лучшим, самым выдающимся из современников.

Самооценка и психологическая установка – производные профессиональной активности

Пожалуй, одним из наиболее ярких проявлений личности с высокой самооценкой и связанной с нею устойчивой психологической установкой может стать поступательный рост профессионального уровня в каком-либо виде деятельности. Когда индивидуум видит практические результаты своего труда, когда в ходе представления их обществу происходит взаимный обмен, возможно, борьба с сопротивлением самого общества, тогда создаются и предпосылки роста в собственных глазах, новые проявления духовной силы. Рост самооценки как производной профессиональной активности проявляется во всех видах человеческой деятельности, от небольшого собственного дела до крупнейших проектов мирового уровня. Появление у человека обновленного впечатления о себе не обязательно будет связано с проявлением заносчивости или надменности; человек даже может казаться не изменившимся внешне. Тем не менее, в нем твердеет до металлической крепости внутренний стержень, базирующийся на уверенности в собственных силах и своих необъятных возможностях. Он может делать свое дело тихо и спокойно, но знать себе цену, знать и соизмерять уровень своего истинного влияния.

Показателен в этой связи пример матери Терезы (Агнесс Гонджа). Взрослеющая в тяжелое время Первой мировой войны албанка уже в двенадцать лет стала осознавать свою миссию, но не была абсолютно уверена в себе и в своих силах. К семнадцати годам сила молитвы настолько укрепила в ней решимость стать монахиней и посвятить жизнь служению любви и делу борьбы с бедностью, что девушка объявила об этом решении матери и попросила ее благословения. В девятнадцать юная послушница монастыря ордена Святой Лоретты, исполненная решимости, отправилась в далекую Калькутту под именем сестры Терезы. В то время она еще не представляла собой ничего особенного, а единственным звеном, связующим с прежним миром, стало репортерское представительство в интересах газеты «Католическая миссия». Ей понадобилось еще долгих шестнадцать лет, чтобы почувствовать в себе достаточную духовную силу для дальнейшего воплощения начатой миссии. Обретение высокой самооценки пришло после целой цепи осознанных, настойчивых действий: она довела до совершенства знание нескольких языков, среди которых английский, хинди и бенгальский; много лет работала учительницей и стала директором школы для девочек; приняла окончательный монашеский обет. Ей было тридцать шесть, когда обострение туберкулеза вынудило ее перебраться в сторону гор. И тогда-то пришла ясная и настойчивая мысль о новой форме миссии, которую женщина приняла за озарение: «Я чувствовала, что Господь ждет, чтобы я добровольно отказалась от спокойной жизни в моем ордене и вышла на улицы служить нищим». Духовное развитие и переосмысление ситуации позволили ей по-новому взглянуть прежде всего на саму себя: она казалась себе сильной, спокойной и готовой к великому служению. Этого просветления и этого лучезарного душевного спокойствия могло бы не быть, если бы за спиной не было многих лет совершенствования, размышлений и профессионального роста. Через два года мать Тереза начала новую жизнь среди изгоев, еще через два она сумела основать орден Милосердия. Прошло еще пятнадцать лет служения в искренних молитвах, в любви и несении доброй вести, и к матери Терезе вереницей потянулись высокие гости: Ясир Арафат, Джордж Буш, Фидель Кастро, Иоанн Павел II, принцесса Диана… Когда легендарной миссионерке исполнилось шестьдесят девять, она была отмечена Нобелевской премией мира. «Мы не можем совершать великие дела, только малое свершается с великой любовью. Я верю в малые дела, именно в них наша сила» – эти слова самой известной в современном мире монахини как нельзя лучше отражают возможности поступательного роста личности. Шаг за шагом каждый человек способен продвигаться к великой миссии, и вместе с ним вырастает и его самооценка, укрепляется установка дойти до конца.

В чем же секрет мирового успеха Лучано Бенеттона, который, потеряв отца в десять лет, был вынужден бросить школу и устроиться разнорабочим? Семейное предприятие Benetton Group имело невероятно тривиальное начало: сестра связала старшему брату ярко-желтый свитер, каких нигде не было в послевоенной Италии. Предприимчивая мысль заставила брата и сестру купить примитивный вязальный станок и начать собственное дело. Они верно просчитали спрос на свою продукцию, потому что уже через четыре месяца им удавалось продавать по двадцать свитеров в неделю. Еще через семь лет семья – три брата и сестра – основала группу Benetton. Стоит ли говорить, что у удачливых производителей и продавцов самооценка взмыла в гору. Именно она не позволяла топтаться на месте и заставляла постоянно искать обновления формата для расширения деятельности. Креативные подходы к маркетингу и рекламе привели к тому, что под маркой фирмы стали производиться одежда, обувь, косметика, аксессуары и даже запчасти для автомобилей. В пик своего расцвета компания приобрела контроль над итальянской телекоммуникационной компанией, четвертой по размерам в Европе. Снова можно проследить движение «шаг за шагом», когда бизнес развивается в соответствии с изменением установок и оценок личности. Обеспечение условий роста личности является первым и самым важным элементом развития любого дела, миссии какого угодно масштаба.

В значительной степени личная самооценка писателя Владимира Набокова также выросла из профессиональной активности. Так, когда кембриджским студентом в возрасте двадцати одного года он опубликовал свою первую статью о бабочках, он относился к большинству известных писателей с искренним благоговением. Но по мере собственного профессионального роста и, кажется, не столь зависимо от признания, его мнение о современниках начинает постепенно меняться. Вот и «парчовая проза» вызывает раздражение, а уж Элиота, Сартра и Пастернака он к концу жизни именовал не иначе как «патентованные ничтожества».

Николай Амосов, украинский кардиохирург с мировым именем, по его утверждению, всю жизнь полагался на свой собственный опыт, не стеснялся подвергать сомнению любое утверждение, авторитет любого имени. И лишь проверив ту или иную теорию экспериментальным путем, причем часто на себе самом, принимал или аргументированно отвергал ее. Именно достижение высокого профессионального уровня развило его самооценку и сформировало новые установки: не только лечить и делать сложнейшие операции, но и создать собственную оздоровительную систему, писать книги, одним словом – совершать ежедневный поиск дальше и шире, чем можно было бы ограничиться хирургу, пусть даже очень хорошему.

Если человек постоянно трудится в некоторой области, он обречен стать профессионалом. Если он к тому же задумывается о высоких целях и постоянно ставит перед собой новые, все более сложные задачи, у него появляется возможность добиться высокой степени креативности, то есть генерирования новых подходов к решению прежних задач, рождению новых элементов, новых технологий. Одним словом, если человек не только делает, но и достаточно много сосредоточенно размышляет над тем, что он совершает, у него есть все шансы для творческого и профессионального роста. Но и не только. Он таким способом еще и вырабатывает собственную психологическую установку на дальнейший успех. Он обретает привычки и манеры профессионала, начинает вести себя как человек, который способен высказать веские аргументы по поводу предмета своей деятельности. Можно только удивляться, что этим, казалось бы, пустяковым правилом пользуется слишком мало людей.

Непосредственно движение от профессионального роста к новым вехам мастерства – вполне оправданный и реалистичный путь развития личности. Сначала человек работает над созданием собственного имени, затем имя начинает с двойной отдачей воздавать должное его активности. Для понимания этого принципа важно запомнить: решение, дающее импульс новому движению, должно быть голосом сердца. Это решение стимулирует готовность концентрироваться на моменте, жить победами настоящего, которое само подсказывает пути в область будущего.

Сожжение идолов, воспитание нонконформизма

Можно ли понять происхождение глубинной силы устремленного к цели индивидуума? С одной стороны, движение личности вверх, к совершенству, гармонии и осмысленному развитию возможно лишь при опоре на опыт всего человеческого сообщества и при его первоначальном содействии. С другой – достижение подлинно крупных высот возможно для человека лишь при условии отвержения всякого покровительства авторитетов, любой формы поклонения. Однако главным уроком, который неизменно преподносят гениальные творцы, является способность индивидуума достичь полной самореализации и ощутить прилив волнующего счастья лишь тогда, когда вся его развитая внутренняя сила направляется опять к человеческому сообществу. Только глубокое понимание этой противоречивости и двойственности, странной и незыблемой связи индивидуального духа с духом всего людского племени, пуповиной сознания, порождает новые великие достижения, совершенствует человека, обеспечивает его эволюцию. Для приобретения индивидуальной силы человеку необходимо оторваться от социума, выйти из контекста своего существования, но для применения открывшихся энергетических шлюзов ему снова необходимо вернуться, обратиться к родному сообществу. Самыми выдающимися людьми на всем отрезке развития нашей цивилизации оказались те, кто сполна осознал эту знаменательную логику первопричины. Отважные пионеры, на время покинувшие свое сообщество, как раз и устанавливали на бесконечном луче развития человека новые возможности, утверждали новые правила и новые идеалы – в этом проявлялось их предназначение для эволюции. Многие мыслители описали этот замечательный духовно-энергетический взаимообмен в своих трудах. Наиболее емко и четко изложил его в своей философской концепции Альберт Эйнштейн: «Только индивидуальность может творчески мыслить и созидать новые реалии для общества – более того, даже устанавливать новые нормы нравственности, которым подчиняется его жизнь. Без творческих, независимо думающих личностей дальнейшее развитие общества так же немыслимо, как и развитие индивидуальной личности без питательной почвы общества».

Без выхода индивидуума за пределы стереотипов и общепринятых норм, без отвержения им даже своих учителей невозможно помышлять о продвижении новой, прорывной идеи, способной внести коррекцию в сознание окружающих. Истинно новаторское может быть реализовано только в противостоянии большинству, и это касается как конструктивных созидательных идей, так и разрушительных импульсов. Думается, что в формуле Эйнштейна словосочетанием с самым революционным смыслом остается «независимое мышление».

Через конфликт с окружающим пространством прошли очень многие из тех, кого мы привыкли считать гениальными. Конфликтное поле и образ сильного врага с уязвимыми точками позволяют резко усилить идентификацию, выгодно подчеркнуть собственный образ, наделить его чертами бесстрашного борца. Но порой дело вовсе не в противостоянии окружающему миру. Часто новое, новаторское просто не воспринимается средой, создается впечатление медвежьей спячки всех тех, кто, казалось, должен молниеносно реагировать на революционные изменения. Нередко вместо конфликта и создания поля противоборства можно наблюдать холодное непонимание деятельности крупных личностей, невозмутимое ожидание от них выдающихся результатов. Это едва ли не стандартная ситуация в истории любой личности, вступившей на путь развития индивидуального влияния. Так было, когда Генри Форд создал автомобиль, когда Дмитрий Менделеев предложил периодическую таблицу химических элементов, когда Никола Тесла открыл миру возможности переменного тока. Когда в одном из самых передовых журналов научного мира «Анналы», издаваемом Либихом на немецком языке, появилась статья Дмитрия Менделеева о применении периодического закона для определения свойств еще не открытых химических элементов, она не произвела почти никакого впечатления. А ведь статья была эпохальной, она с лабораторной точностью открывала новые горизонты химии. Так случается всегда, когда возникает необходимость приобщения цивилизации к достижениям самостоятельно идущего первопроходца. Общество всякий раз нуждается в том, чтобы быть расшевеленным силой, и потому пионеры должны обладать к тому же еще и воинственным характером, даром пробивать бреши в закостенелом сознании для освобождения от прогнивших догм. Потому-то порой и необходимы встряски в виде мятежа, конфликта или откровенного скандала, благодаря которому новое наконец становится приметным.

Николай Гумилев, который, не скрывая, «делал себя сам», может дать хороший урок самовоспитания нонконформизма. Фактически, он даже в стихах «заговаривал» сам себя, используя их, как мантры. Болезненный в детстве, хилого здоровья, он стремился любыми способами создать условия для своего выдвижения в лидеры. Отсюда и «Я конквистадор в панцире железном» – форма психологической защиты путем наступления и контратаки. Твердость, надменность и гипертрофированная, завышенная самооценка отличали его во всякий момент его короткой жизни. Ради удовлетворения жажды славы он был готов низвергнуть всех. Сборник «Путь конквистадоров»

он издал за деньги родителей, за год до окончания гимназии. Такой шаг был ему, жаждущему признания и побед, просто необходим; он напрямую был связан с ростом его самооценки. «Скопище стихов нестройных» Гумилев потом никогда не переиздавал, хотя – и это показательно для его беспокойного, полного одновременно и сомнений и амбиций духа – стихотворение «Я конквистадор в панцире железном» он все же переиздал в доработанном виде. Невротическая претензия на роль вождя вполне объяснима его ощущением недостаточной самооценки: воинственными, колющими, с металлическим оттенком стихами застенчивый и хрупкий молодой человек намеренно преодолевал свои слабости, убеждая в растущей духовной силе прежде всего самого себя. И надо сказать, что Гумилев весьма преуспел как в создании из себя поэта, так и формировании из себя лидера. Чем, безусловно, доказал: укрепление психологической установки возможно, шлифовка собственной личности допустима, а ограненная самооценка позволяет создать даже поэта. Тут опыт Николая Гумилева претендует уже на определенную уникальность. Он фактически доказал справедливость положения: стихи может писать каждый грамотный человек, овладевший соответствующей техникой. Наиболее взвешенной оценкой его поэтических усилий можно считать выдержку из рецензии известного поэта Валерия Брюсова: «Гумилев не создал никакой новой манеры письма, но, заимствовав приемы стихотворной техники у своих предшественников, он сумел их усовершенствовать, развить, углубить, что, быть может, надо признать даже большей заслугой, чем искание новых форм, слишком часто ведущих к плачевным результатам». Так или иначе, но успех Гумилева на общественно-литературном поприще закрепил его реальное лидерство как организатора нескольких течений: с его легкой руки на свет появились и развивались в разное время «Цех поэтов», «Гиперборей», «Звучащая раковина». Далее была редакторская деятельность во «Всемирной литературе», затем председательство в «Союзе поэтов», совпавшее с изгнанием из него Александра Блока. Он добился силой (читай: благодаря активизации психологической установки и небывалому взлету личного нонконформизма) чрезвычайного влияния. Запись, оставленная Николаем Чуковским, может служить весомым подтверждением: «Без санкции Николая Степановича трудно было не только напечатать свои стихи, но даже просто выступить с чтением стихов на каком-нибудь литературном вечере».

Еще один урок нонконформизма преподала неисправимая «плохая девочка» Мадонна (Мадонна Луиза Чикконе). Достаточно любимая и обласканная матерью в раннем детстве, в пять лет она прошла через глубокий стресс в связи со смертью матери от рака груди. Шок заставил ее повзрослеть в считаные месяцы, освоить азы самостоятельности и ответственности за собственные решения. Ее проницательный биограф Ренди Тараборрелли уверен: психическая травма обострилась с решением отца жениться второй раз. Оказавшись брошенной, оставленной наедине со своими проблемами, девочка быстро приобрела комплекс невротической потребности в любви и почитании, который не только преследовал ее всю жизнь, но и стимулировал дрейф личности к отступничеству от традиционной роли, ориентиру на нонконформизм. Вызывающее поведение, показная независимость, позерство и яростное отвержение авторитетов породили эффект собственной искусственно завышенной самооценки. Однако следует отдать честь фантастической работоспособности девушки, которая благодаря терпению, упорству и постоянно растущей жажде быть обожаемой сумела добиться успеха. Она отреклась ради успеха от всего, презрела всех, кого знала, видела или слышала. Танцы и сцена стали возможностью проявления и демонстрации дикой индивидуальности; ее необузданную, отрешенную натуру невозможно было не заметить. Будущая покорительница мировой сцены ради взлета легко принесла в жертву традиционные ценности – интересы семьи и учебу в университете. Ей было все равно, что о ней думают или говорят другие, независимо от их высокого положения на социальной лестнице, вопреки их весу в обществе. Главным всегда оставалось личное решение, даже в тех многочисленных тяжелых случаях, когда жизнь выплескивала ее подобно остаткам чайной заварки. Ее кредо стало не столько использование людей, сколько пренебрежение к нормам межличностных отношений и вообще – к проявлению человечности. В борьбе за личное счастье нонконформизм не раз спасал поющую танцовщицу от забвения – он заменял ей оптимизм и веру в людей и усиливал веру в себя и в возможность победы любой ценой. Презрение к остальному миру у Мадонны всегда было возведено в высочайшую степень; она с легкостью предавала и врагов и друзей, переступая через дружбу и шанс любви. Камиллу, свою подругу и музыкального агента с хорошими перспективами, но медленными темпами развития, Мадонна без сожаления обвела вокруг пальца и бросила, заключив более выгодный контракт у нее за спиной. Выжившая без любви, обладающая цепкостью сорняка, она всегда умела говорить леденящее «Нет!» любому, кто не вписывался в ее будущую стратегию. И никогда не задумывалась над тем, что тот или иной отверженный и униженный ею человек для нее сделал. Одним словом, Мадонна не создана для любви, она не способна и дружить. Но это ее всегда устраивало – быть злой и жестокой для нее означает быть выше других. Своим неадекватным поведением она утвердила вечно жалящую, пограничную форму нонконформизма. Это такая форма, которая предусматривает не только непринятие идолов, но яростное, порой коварное нападение на них. Чего стоит только попытка соблазнения Джона Кеннеди-младшего\ Как кажется, с одной-единственной целью – затмить Мэрилин Монро, которая встречалась с его отцом, и утвердить свою самооценку. Не удивительно, что Мадонна была взбешена отказом вдовы президента Кеннеди Жаклин Онассис встретиться с нею, – ведь это был укол ее же оружием, применение таких же асимметричных методов ведения войны против всех.

Этот элемент нонконформизма характерен для немалого числа известных баловней успеха. Можно выделить два основных типа выгодных конфликтов, которые порождают в массовом сознании идентификацию явления сильной, самоотверженной личности. Это конфликт с системой и конфликт с одним из признанных, хорошо узнаваемых лидеров.

Успешный конфликт с государственной системой Советской империи нам демонстрировали, к примеру, академик Андрей Сахаров и поэт Иосиф Бродский. В какой-то степени, на определенном этапе деятельности, элементы вызова системе содержала деятельность писателя Александра Солженицына. Но такой конфликт может иметь место не только при мятеже изнутри. Тот же финансист Джордж Сорос сформировал поле конфликта с чужим государством, сумев организовать борьбу с идеологией, противопоставив свободу мысли и деятельности системным ограничениям и пропаганде.

Не менее результативной оказалась непримиримость Елены Блаватской к Церкви, с которой она вступила в жестокую борьбу. Несмотря ни на что, именно женщина-медиум вынесла из этого сражения больше пользы: благодаря скандальным нападкам и ответному клеймению она стала еще более заметна, фатально одинока и этим завораживающе привлекательна.

Впрочем, во всех этих случаях бросается в глаза позитивизм направленной деятельности личности, который, однако, может исчезнуть, если считать себя выше других признанных авторитетов. Например, сама по себе психологическая установка Иосифа Бродского, несомненно, заслуживает особого внимания. Вступив в противоборство с государственной системой, молодой человек пребывал в абсолютной уверенности в том, что его стихи будут жить дольше его самого. «Я убежден… Я верю, что то, что я написал, сослужит людям службу и не только сейчас, но и будущим поколениям». Он ни секунду не сомневался в том, что имеет собственные отношения со Вселенной, которые ведут его к миссии. Когда на суде его спросили, не пытался ли он учиться «на поэта», Бродский не преминул заметить, что способность писать стихи – «от Бога». Еще важный нюанс – он не выносил свои ранние стихи на критические обсуждения, нередко после чтения уходил, не оставаясь послушать других; он с самого начала пути относился к себе как к отдельно стоящему мастеру, игнорируя мнение наблюдателей. То есть вы можете слушать эти стихи, можете не слушать и отвергать, но поучение неприемлемо его натуре. Он считал себя посвященным и причастным к великому делу. И эта избранность убивала всякие колебания, позволяла писать о любой ситуации и фигуре любого масштаба отстраненно, не принимая чужого величия, которое в таких случаях всегда вредно для исключительного самовыражения. Для иллюстрации уместно вспомнить строки из его стихотворения на смерть полководца Георгия Жукова.

Маршал! Проглотит алчная Лета

Эти слова и твои прахоря.

Между своими словами и деяниями военачальника он смело ставит знак равенства, и потомкам не важно, кто прав, кто совершил более крупное. Важен принцип, подход в восприятии окружающего мира. Но не только Жукову досталось. Не стыдясь благоговения к сильному в прозе Набокову, Бродский ничуть не щадит его на поэтическом ринге. «Встретив Ходасевича, Набоков понял разницу между собой и подлинным поэтом», – такое адресовать крупнейшему писателю, признанному современнику, не каждый бы отважился. Но только не Бродский, козырявший уверенностью в себе и не обращавший внимания даже на свои крупные заблуждения (как, например, стихотворение, написанное в ответ на независимость Украины). Еще более интересным кажется суждение о другом современнике – Александре Солженицыне. Выказывая уважение его творчеству, он откровенно презирал политическую близорукость писателя: «То, что говорит Солженицын [о России], – монструозные бредни. Обычная демагогия, только минус заменен на плюс. Как политик он – абсолютный нуль». Вся короткая жизнь поэта словно кричащее свидетельство: чтобы вещать крупные вещи, надо уметь отвергать несостоятельное, быть готовым честно назвать хлипкое слабым.

Не менее интересен в этом отношении и сам Владимир Набоков, который часто очень едко судил о признанных авторитетах. О поэме Александра Блока «Двенадцать» этот лукавый эстет заявил, что «простонародная», «частушечная» интонация, которая преобладает в поэме, буквально режет слух. А «картонный» Христос в ней неумело приклеен автором в самом конце. По мнению его биографа Алексея Зверева, Достоевского Набоков просто «по-ленински» ненавидел.

Иногда речь идет о чистых скандалах, о борьбе ради борьбы, о создании врага ради усиления и обострения внимания к себе. Нередко это проявляется во многоходовых комбинацях, предусматривающих рост собственного имиджа, привлечение внимания, закрепление нонконформизма. Но скрытая от стороннего глаза цель бунтарства и сжигания стереотипов всегда состояла в том, чтобы на обломках разрушенного построить собственную концепцию победителя. Победителю часто просто необходим враг, чтобы кого-то или что-то побеждать, низвергать и таким способом подниматься самому. Отчаянно применяла такую технологию Айседора Дункан, то выступавшая против брака, то атаковавшая другие традиционные ценности. Ее скандальные затеи запоминались современниками, но, поскольку были лишены духовной основы, стали разрушительными для нее самой. И несомненно, были причиной ее личной несчастливой судьбы, пусть и превращенной в триумфальное шествие, постепенно удушая своей глупой бесшабашностью и взбалмошностью. Позитивный опыт тут может заключаться в том, что свержение авторитетов и общепринятых норм позволило этой энергичной женщине в короткий срок подняться на немыслимую социальную высоту, приобрести положение узнаваемой и блистательной особы. Ради этого она, собственно, готова была положить жизнь, что и сделала.

Никола Тесла также демонстрировал крайнюю нетерпимость к авторитетам на протяжении всей жизни. Однажды в реальном училище, где он учился до четырнадцати лет, учитель математики поставил ему неудовлетворительную оценку. Юноша, не задумываясь, обратился к директору с требованием незамедлительного экзамена для него (он добился своего и вышел из испытания почти с триумфом). Затем жизнь свела его с профессором, с которым будущий изобретатель вступил в спор и через годы доказал свою правоту. Еще позже он познакомился с Томасом Эдисоном и к нему также относился с определенной иронией, несмотря на выдающиеся достижения последнего. Нонконформизм в Тесле бурлил, как кипящая лава пробуждающегося вулкана.

Первый авторитет – внутренний голос

Главным принципом любой системы индивидуального развития будет оставаться признание неизменной ценности каждого отдельно взятого человека. Если только человек познает и примет собственное божественное предназначение, он всегда будет относиться к себе как к потенциальной миссии.

Один из крупнейших мыслителей нашей цивилизации, выдающийся физик Альберт Эйнштейн сделал на этот счет чудесное отступление: «Если мы решим, что Вселенная вообще безразлична к нам и что Господь Бог на самом деле играет в кости со Вселенной, то мы лишь жертвы случайного жребия и жизнь наша бесцельна и бессмысленна». Важно, что большинство современных систем развития личности поддерживают идею великого шанса для каждого, не только способность, но и необходимость формирования из жизни миссии с соответствующими целями, направленными на развитие и достижения. И большинство программ для личностного развития предупреждает: любое повторение убийственно, ибо копирование и подражание уничтожает индивидуальность.

Конкуренция, дух состязания часто приводили талантливых творцов к непримиримости к сопернику, устойчивому желанию принизить его достоинства. Но не стоит в этих шагах искать только низменное, навязчивое намерение низвергнуть другого. Очень часто речь, на самом деле, идет об искреннем непонимании иного подхода к самореализации, а еще чаще – об ограждении себя от чуждого влияния. Признание соперника в этих случаях несло угрозу собственной творческой исключительности, могло нанести вред блеску, излучаемому собственной личностью. Конечно, тут присутствует и ревность, но чаще не она главный виновник противоречий, а выкристаллизованная уверенность в том, что свой собственный лот для измерения глубин мироздания является единственно правильным и позволяет проникнуть в его бездну.

Ивана Бунина Зинаида Гиппиус (жена Дмитрия Мережковского, который состязался с Буниным за получение Нобелевской премии) презрительно называла не иначе как «о-писатель». Сам же Мережковский написал увесистые тома о мастерах пера, но ни словом не обмолвился о Бунине, которого прекрасно знал лично и о котором мог бы много написать. Владимир Набоков презрительно отзывался о творчестве Бориса Пастернака, особенно измываясь над романом «Доктор Живаго», за которого советский писатель получил Нобелевскую премию, – тут его набоковская ирония пронизывала каждое высказанное слово. Леонардо да Винчи и Микеланджело, которые творили в одно время и почти в одной географической точке, терпеть не могли друг друга.

Эрнст Резерфорд высказался о теории относительности Эйнштейна как о чепухе, а сам Альберт Эйнштейн и Нильс Бор определенно не понимали друг друга. Чарлзу Дарвину Шекспир казался «нудным до тошноты».

«Частое пребывание в окружении Гёте сделало бы меня несчастным», – признавался Шиллер в одном из писем на этапе их сближения.

Нередко знаменитые люди не желали не только общаться друг с другом, но даже встречаться. Как правило, речь идет о полностью сформированных миссиях, которые не желают любого влияния извне, не намерены ни растворяться, ни корректировать свои давно выкристаллизовавшиеся идеи. Да и сами эти известные и почитаемые люди к моменту своих презрительных высказываний давно успели покрыться слоем бронзы, а некоторые – и превратиться в монумент. Некоторые проницательные творцы прямо заявляют об этом. «Конформность снижает творческие возможности», – указывал Шуберт. Другими словами, намеренное одиночество или затворничество позволяло многим осознанно не слышать и не слушать другую крупную личность, которая способна заглушить собственный внутренний голос.

Конечно, нонконформизм граничит с мнительностью, предвзятостью. Но жизненный опыт гениев доказывает, что завышенные притязания предпочтительнее заниженной самооценки. Может показаться невероятным, но при оформлении собственной психологической установки на успех уверенности не бывает слишком много. Со стороны люди, которые надели маски выдающихся личностей, натянули лавровые венки победителей, могут казаться наглыми и беспардонными. Но это все равно идет им на пользу.

Когда однажды Мэрилин Монро, которую вряд ли у кого-нибудь хватит оснований назвать крупной актрисой, пригласили принять участие в каком-то публичном мероприятии, она вполне серьезно заявила: «Придется дать массам искусство». Что это – забавная игра, или она в самом деле верила, что является носителем искусства? Но не стоит искать ответ – в данном случае он вторичен; важен только ее внутренний настрой, созданный и реализованный внутренний образ.

Подведение итогов

Опыт выдающихся личностей ясно свидетельствует, что цель представляет высший интерес и всеобщую ценность лишь только в случае, когда она кажется недостижимой. Поставить себе заоблачную цель позволяет активно-позитивная психологическая установка, высокая самооценка, адекватный уровень нонконформизма. Такие качества многочисленные герои этой книги вполне осознанно воспитывали в себе.

Итак, независимое мышление является главным условием начала пути к новой реальности, к формированию собственного пути и, возможно, миссии. Как правило, чеканят яркие личности более всего родители. Но анализ жизненного опыта выдающихся людей говорит о том, что в значительной части случаев уникальную роль играют дедушки и бабушки. Такие импульсы воспитания самооценки и приобретения необходимой психологической установки через поколение получили Жан Поль Сартр, Сергей Есенин, Галина Вишневская, Софи Лорен и очень многие другие. Благодаря самооценке многие люди просто повернули свою жизнь на сто восемьдесят градусов, изменили ее таким образом, что стали в конце концов известными и выдающимися. Активная психологическая установка позволила многим людям без колебаний изменить свою жизнь и достичь заоблачных результатов в совершенно, казалось бы, несвойственном им виде деятельности. Конан Дойль и Михаил Булгаков с присущей сильным характерам решимостью поменяли профессию врача на миссию писателя. Владимир Высоцкий ушел из Московского инженерно-строительного института после первого семестра, в приливе решительности залив свежеприготовленным кофе чертеж, над которым корпел всю ночь, чтобы отрезать себе путь к отступлению – и этот судьбоносный поступок сделал из него знаменитого исполнителя собственных песен. Без высокой самооценки такого шага просто не было бы. Точно так же поступил задолго до него автомобилестроитель Генри Форд — именно высокая самооценка и установка на успех позволили ему безбоязненно бросить высокооплачиваемую работу и взяться за автомобили. Сформированная установка позволяет индивидууму избежать главной жизненной ошибки – трате усилий и времени на нелюбимое дело. Уолт Дисней, даже не имея образования, живя без намека на признание, без сомнения взялся рисовать героев мультфильмов и монтировать фильмы нового типа. Всех этих людей отличало только одно – необычайная вера в себя, основанная на незыблемой установке на успех. В них присутствовал дух бунтарства, задорный нонконформизм.

Время формирования самооценки и установки на достижение успеха в жизненном проекте крайне важно. Чем раньше произошла фиксация на победу, чем раньше индивидуум уверовал в свою исключительность, возможность достигнуть любой цели, тем большим потенциалом он обладает. Люди, получившие импульс величия в раннем возрасте, достигли невиданных высот в избранном деле. Александр Македонский, Вольфганг Амадей Моцарт, Александр Пушкин, Мария Монтессори, Айседора Дункан – это примеры ярких личностей с присущими им ранними положительными самооценками, уверенностью с детства в своих божественных качествах.

Многие могут задать резонный вопрос: что же делать, если ни родители, ни окружение в раннем возрасте, ни традиции семьи и рода не воспитали позитивной психологической установки? Что делать, если самооценка хромает на обе ноги? Ничего страшного! Ибо, как во всех случаях восхождения к успеху, в выработке идеи, воли, освоении действенных технологий наиболее важным является ваше сознание. Поставленный вопрос и желание меняться – половина успеха. Задачу можно выполнить на любом отрезке своего жизненного пути! Чтобы полюбить себя как следует, вспомните чудесное эссе американского мыслителя Ралфа Уолда Эмерсона, посвященное неповторимости роз. «Вот эти розы, растущие у меня под окном, не оправдывают свое существование ни тем, что до них здесь тоже росли розы, ни тем, что бывают более красивые экземпляры; они то, что они есть, они живут сегодня и живут вместе с Богом. Для них не существует времени. Существует просто роза, и она совершенна во всякий момент своей жизни». Если человек, подобно иному творению природы, признает свою исключительность, он никогда не позволит себе склонить голову перед авторитетами, не станет опасаться, что не достигнет чего-то. Он просто начнет действовать, а его жизнь немедленно наполнится сакральным смыслом. Ибо тот, кто сосредоточен на действии, приносящем удовольствие, уже этим может быть счастлив. Неминуемая победа сделает его счастливым вдвойне.

В качестве тренировки самооценки можно использовать тренинговые упражнения. Например, перечислить на листе бумаги десять привычных действий, которые не согласуются с тем, что является значимым. А затем начать с этими вредными привычками бескомпромиссную войну на истребление. Перевес сил принесет облегчение и радость, укрепит самооценку.

Есть и другой прием: перечислить десять случаев нарушения данного себе самому обещания. И опять борьба на искоренение, которая должна быть выиграна. Победить свои собственные хитрости много легче, если думать о победе, дать себе установку, настроиться, осознать вес и важность победы. Такая маленькая победа обеспечит переосмысление текущих задач по движению к цели более крупного масштаба.

Для воспитания нонконформизма необходимо научиться бросать вызов судьбе, окружающим. Можно для тренировки продумать и записать несколько категорий вызовов: «Мои вызовы на завтра», «Вызовы, которые я бросаю сам себе», «Прорыв, который я совершу в течение года» и так далее. Чтобы жизнь стала динамичнее, чтобы явились предвестники оглушительного успеха, стоит осуществить предлагаемое Эйнштейном освобождение самих себя из застенков собственных ограниченных моделей мира.

Если вам представляется сложным избавиться от авторитетов, окружающих вас в реальной жизни, проделайте следующее незамысловатое упражнение в тире. Дайте каждой мишени имя тех людей или образов, которые представляются вам кумирами, не выпускающими вас из плена своего могучего обаяния. И затем расстреляйте их, представив себя снайпером, который уничтожает противника на передовой. Разделайтесь с ними раз и навсегда, вычеркнув из своего сознания.

Для выработки высокой самооценки и позитивной психологической установки можно воспользоваться тренировкой посредством визуализации – вызова ясных образов, формирующих представление о мире и своем месте в нем. Можно вспомнить надменное выражение старика-Нобеля, адресованное сыновьям. Если этого мало и требуются более жесткие, более приземленные образы, можно обратиться к занимательным рецептам российского тренера по НЛП Дианы Балыко. Так, согласно ее методике, если вам пришлось оказаться на приеме у надменного министра и вас беспокоят просторы его приемной, необъятные размеры его кабинета с невыносимо длинной дорожкой к столу, представьте его сидящим на унитазе со спущенными трусами и что у него диарея.

Многие психологи-практики рекомендуют при тренировках подключать к визуальному еще и аудиальный канал. Психоаналитики Стив Андреас и Чарлз Фолкнер предлагают работать с полезными утверждениями типа «Учение дается мне легко» или «Я научусь быть более ответственным». Они повествуют о том, как Бенджамин Франклин, регулярно используя утвердительные выражения, формировал позитивное отношение к самому себе. Так, он непрерывно апеллировал к двенадцати собственным добродетелям: умеренности, спокойствию, порядку, решимости, бережливости, трудолюбию, искренности, справедливости, сдержанности, чистоплотности, целомудренности и скромности. «О каждой из них Франклин составил и записал на бумаге утверждение, хранил он свои записи в карманных часах, чтобы каждый раз, когда он смотрел на часы для уточнения времени, это напоминало ему о саморазвитии. Франклин пользовался этим созданным им лично приемом для укрепления чувства уверенности в себе», – сообщают Андреас и Фолкнер. В то же время они предусмотрительно добавляют, что эффективное средство для одного может сослужить плохую службу другому. Важен принцип действия приема, способ вызова образов. От него нужно отталкиваться, как пловец при старте, но дальше двигаться своим путем, вырабатывая собственные ориентиры, подсказанные внутренним голосом.

Это безотказные приемы. От себя же я предлагаю добавить небольшую хитрость, которая, тем не менее, придает визуализациям и аудиальным тренировкам характер массированной бомбардировки сознания, позволяет намного лучше сосредоточиться. А именно, попробуйте тренировки сознания совместить с тренировками тела. Длительный бег в лесу или работа в тренажерном зале способствует активизации сознания, позволяет включаться в систему самостоятельной психофизической саморегуляции максимально. Приятным напоминанием о возможностях человека, сопровождаемым приливом энтузиазма, станет и просмотр различных видеозаписей: запечатленного совершенства танца, взбирающегося по гребню альпиниста, динамично движущегося по склону лыжника, поражающего совершенным владением тела гимнаста… Существует множество способов ввести себя в состояние активного, готового к применению, воодушевления. Пробуйте различные методики, испытывайте всякие приемы, придумывайте свои собственные трюки. Действуйте!

СТАВКА НА РЕАЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ. САМООБРАЗОВАНИЕ

Кто достигает своего идеала, тот в то же время становится выше его.

Фридрих Ницше

Главное, что необходимо вынести из посещения учебных заведений от начальной школы до университета, – это понимание применимости знаний. Если в три года ребенок, не задумываясь, с легкостью поглощает беспредельные объемы знаний, то уже в пять лет ему требуется простейшее объяснение. Заменой такого объяснения во все времена выступало простейшее пробуждение живого интереса. Тому человеку неописуемо повезло, у которого в юной жизни присутствовал старший друг-проводник, сумевший такой интерес пробудить. Мама, поящая детей «из вскрытой жилы Лирики», «заливающая» их музыкой (Марина Цветаева), или бабушка и дедушка, читающие стихи и сказки (Сергей Есенин), няня Александра Пушкина, или учитель Александр Македонского, или дядя Софьи Ковалевской, или тетя Нильса Бора. Это ситуации, близкие к идеальной. Появление магического, проницательного ангела, направляющего решительным перстом своего подопечного, всякий раз казалось чудом. Хотя на самом деле каждый человек, пришедший в мир, в определенной точке своего движения непременно встречается с судьбоносной возможностью, но она может оказаться незамеченной и нерасшифрованной – возможно, в силу инфантильности индивидуума (либо его родителей) или незатейливости, нелинейности самого случая. Человеческая душа бездонна и бесконечно пытлива, и единственной причиной жизненного промаха становится сознательный отказ от сенсационных предложений судьбы, выбор в пользу веселья, отдыха, праздности. Перспективы тяжелого труда и активности воли не у всякого рождают энтузиазм бороться за свое будущее, пропуск одного хода неминуемо ведет к последующим цепным реакциям. А через каких-нибудь десять – двадцать лет кому-то новое начало движения представляется бесполезным наверстыванием утраченных шансов. Так или иначе, перед каждым взрослеющим человеком рано или поздно явственно проступает вопрос: надо ли учиться, и если да, то зачем и как?

В конечном итоге ответ зависит от того, чего желает индивидуум. Быть не хуже других (худшее из желаний), достичь определенной карьерной высоты и стать богатым, независимым (линейное, симметричное желание), совершить в жизни нечто великое, достойное внимания всего мира (выход в зону неординарных достижений). Только для достижения первой позиции необходимо формальное образование. Уже даже для высекания карьерной искры необходимо нечто иное, связанное не столько с образованием, сколько со знаниями и навыками, умением выстраивать правильные взаимоотношения в социуме. По сути – с уникальными качествами характера, умноженными на понимание парадигмы развития цивилизации. Что же касается сюрреалистических сюжетов побед, то тут определенно требуется вмешательство той роковой, нечеловеческой силы, источники которой находятся далеко за пределами университетских аудиторий. Один из апологетов специфического подхода к решению любой жизненной задачи, человек, в течение нескольких лет ставший миллионером, а затем и инвестором новых идей, автор серии книг о финансах Роберт Киосаки уверен, что «образование, полученное в колледже, важно для традиционных профессий, но не для того, каким образом люди заработали большое богатство». Состоявшийся финансист откровенно признается, что его диплом колледжа не имел никакого отношения к достижению финансовой свободы.

В самом деле, вопрос образования не является столь простым, как это кажется на первый взгляд. С одной стороны, в серьезных компаниях при приеме на работу обращают самое пристальное внимание на уровень образования. Такие несомненно выдающиеся люди, как Фридрих Ницше, Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт, Николай Рерих или Альберт Швейцер, получили блестящее элитное образование. Но как быть с тем, что тот же Генри Форд никогда не учился в университете и до конца жизни писал с орфографическими ошибками? Как относиться к тому, что Джек Лондон и Билл Гейтс отказались учиться в университете, что основатель всемирно известной телекомпании CNN Тед Тернер и основатель компьютерной компании с мировым именем Apple Computer Майкл Делл никогда не учились в высших учебных заведениях? Правда, все эти факты следует уметь хорошо фильтровать. Например, тот же Билл Гейтс в детстве учился в частной элитной школе, где, к слову, и познакомился с первыми компьютерами, которыми заболел на всю жизнь. Кроме того, именно в этом школьном социуме юное дарование распознало другое – Пола Аллена, ставшего его соратником и компаньоном на долгие годы. Не говоря уже о том, что атмосфера в семье популярного адвоката и родовые корни, ведущие к богатым банкирам (прадед матери организовал банк «Нэшнл Сити»), способствовали раннему активному развитию будущего компьютерного гения.

Как кажется, очень часто наличие солидного образовательного багажа у тех или иных крупных личностей просто заводит в тупик, ибо этот багаж чаще всего играл незначительную роль в решении главных жизненных задач. Вопросы личностного роста, развития и продвижения к успеху зависят от индивидуального отношения к ситуации тех или иных людей. В реализации этих решений главенствующую роль играют реальные знания, тогда как формальное образование, в том числе учеба в престижных учебных заведениях, может лишь стимулировать развитие, открывать новые возможности для приобретения идей и способов их реализации, оно искусственно формирует условно позитивное окружение, облегчает доступ к знаниям.

Мотивация и среда

Человечеству давным-давно известна старая добрая истина: человека нельзя ничему научить, если он сам не включится в этот процесс со всей силою своего внутреннего стремления постичь нечто. Тут не обойтись простым соучастием, необходимы активные и упорные усилия по самообучению; учителя же могут только способствовать или не способствовать этому стремлению. Даже при плохих учителях человек способен научиться всему, ограничений не существует. Так же как и при отменных наставниках человек может оказаться на немыслимой дистанции от тех необходимых знаний, которые открывают возможность перехода на новую ступень самореализации. Древние в качестве неоспоримого аргумента приводили занятное наблюдение: «И один человек может привести лошадь к водопою, но даже сорок человек не заставят ее напиться». Все в человеке зависит от его личной мотивации, его воздействия на свое будущее, устойчивого желания изменить свое место в жизненном пространстве. Другими словами, все в судьбе отдельного человека зависит от того, желает ли он быть автором своего жизненного сценария, или его устроит, чтобы этот сценарий написали окружающие. К началу XXI века не осталось никакого сомнения в том, что именно среда обитания более всего влияет на развитие личности. Это подтверждают многочисленные ученые – нейробиологи, биохимики, нейропсихологи, психолингвисты. А именно, информация, полученная в раннем детстве, ее качество и объем влияют на формирование мозга. Генетически закладывается только общая структура – рождаясь, человек получает лишь необходимые для жизни безусловные рефлексы. Все остальное – действие взаимосвязанных, взаимодействующих факторов. Никого не удивляет, что дети, выросшие в двуязычной среде, великолепно знают оба языка. Для доказательств даже не требуется опытов – сама жизнь изобилует таким количеством уникальных случаев, что у беспристрастного наблюдателя не может остаться сомнений. С одной стороны – люди, вскормленные животными и неспособные затем освоить нормальное человеческое общение хотя бы на одном языке. С другой – великолепные исторические иллюстрации. Владимир Набоков, которого с раннего детства приобщали к иностранным языкам, свободно говорил на трех языках. Он писал свои сочинения на русском и английском, но если бы проявил желание, вероятно, стал бы первым в мире писателем, пишущим на трех языках (он настолько тщательно следил за французскими переводами своих произведений, что нередко указывал переводчикам на неточности в сложных местах). Еще он язвил по поводу своего «несовершенного» знания немецкого, хотя легко мог бы переводить и с этого языка. Альберт Швейцер, с детства изучавший немецкий и французский, написал две практически разные биографии Баха – на двух языках. Марина Цветаева в своем музыкально-лирическом детстве получила от медленно, но неотвратимо умирающей матери главную инъекцию свободного потока знаний. Гувернантки и учителя, настойчиво приглашаемые в семью, только довершили формирование уже имевшегося багажа. Свобода, доведенная до абсолюта, сделала восприятие языков и культур органичным процессом, привела к феноменальной способности не только говорить, но и сочинять на трех языках – русском, немецком и французском. И это несмотря на неоконченную гимназию. Сама Цветаева очень точно и предельно емко определила роль родителей в воспитании и раннем образовании: «Разъяснять ребенку ничего не нужно, ребенка нужно – заклясть».

Но представляемая шкала с высшими и низшими отметками была бы неполной, если оставить без внимания срединные величины. Они-то и отображают наибольшую пестроту – диапазон восприятия школы, учителей, самообразования тут невиданно широк и удивительно разнообразен. Взять хотя бы Бернарда Шоу, который считал бесполезным систематическое образование, – его опыт кажется поучительным для понимания различного уровня мотиваций к образованию. Неприязнь к учителю, «всеобщему врагу и палачу», была у него столь сильна, что через одиннадцать месяцев он восстал против посещения протестантской школы, которую до конца жизни называл самым вредным этапом своего образования. До пятнадцати лет будущий великий драматург пробыл в «английской научной и коммерческой дневной школе», которую тоже не жаловал добрым словом и после которой стал юным клерком. А вот истинное образование Шоу соткано из противоречий. В первую очередь желчная неприязнь к отцу, порожденная вечным детским стыдом за его пьянство и жизненные неудачи, вылилась в тайное признание чужого мужчины, много значившего для матери. Тот мужчина был, по словам Шоу, «один музыкант», который приобщил его к серьезной музыке, открыл великие имена и совершенно иной мир. Как заметил Эмрис Хьюз, автор биографии Бернарда Шоу, «он мог похвастать тем, что, еще не достигнув пятнадцати лет, знал основные произведения Генделя, Моцарта, Бетховена, Мендельсона, Россини, Беллини, Доницетти, Верди и Гуно почти наизусть». Второй этап самообразования также уходит своими корнями в противоречивое отношение к отцу. Не желая быть неудачником, как отец, молодой клерк Шоу начал демонстрировать поразительное рвение к работе, которую он вовсе не любил. Отвращение к службе и щемящая ненависть к повторению роли родителя привели ожесточившегося паренька на третий путь. Он стал глотать книги и газеты, с вожделенной жаждой посещал концерты и оперу, в состоянии отрешенного поиска бродил по залам национальной галереи. Он искал свой путь! Именно этот воинственный юношеский поиск привел Бернарда Шоу к необходимости организовать для себя системное самообразование. Противопоставляя себя отцу, не употребляя алкоголя и «обладая незаурядными деловыми качествами и безупречной аккуратностью» (слова из рекомендательного письма дублинской конторы), двадцатилетний Шоу яростно и основательно взялся за себя. Твердо решив стать писателем, он «ходил на все концерты, куда удавалось попасть», «часто наведывался в Национальную галерею на Трафальгарской площади, куда пускали бесплатно», «начал заниматься в читальном зале Британского музея». Любопытно, что он приходил в музей не только читать, но и греться. Труды Шелли, Маркса и тщательная проработка громадного количества иных авторов, посещение обществ и приобретение полезного и содержательного окружения сделали свое дело – он проявил характер и твердость духа в формировании личной образовательной системы, индивидуального способа постижения знаний с их почти моментальным конвертированием в новые продукты. Этими продуктами оказались бесконечные статьи, разгромные исследования, увлекательные романы – все то, что легло в фундамент его творческой активности и будущей невероятной популярности. Пример Бернарда Шоу важен главным образом последовательностью возникновения, формирования и цементирования мотивации в железобетонную конструкцию, которую неподражаемый драматург пронес через всю творческую жизнь.

Совсем иной, почти противоположный, но не менее поучительный пример другого эстета – австрийского. Стефан Цвейг как будто «грешит» принадлежностью к плеяде людей, которые пошли широкой, добротно умащенной дорогой безупречного классического образования. Однако и тут не все так просто, как кажется на первый взгляд. «В том, что после начальной школы меня отправили в гимназию, не было ничего удивительного. Каждая состоятельная семья, хотя бы из соображений престижа, настойчиво стремилась к тому, чтобы дать сыновьям «образование»: их заставляли учить французский и английский, знакомили с музыкой, для них приглашали сначала гувернанток, а затем домашних учителей», – такое четкое представление об образовательном вопросе своего времени и своего социального круга дает Стефан Цвейг в книге «Вчерашний мир». Словно перекликаясь с Бернардом Шоу, он далее указывает, что «педантичная заданность и черствый схематизм делали наши уроки неживыми – бездушная обучающая машина никогда не настраивалась на личность…» И еще одну запись нельзя обойти, прежде чем попытаться понять образовательную систему Цвейга: «Это недовольство школой не было некой моей личной настроенностью; не могу вспомнить ни одного из своих друзей, кто не чувствовал бы с отвращением, как это унылое однообразие тормозит лучшие наши устремления и интересы. […] Фактически миссия учителя тогда сводилась к тому, чтобы по возможности приспособить нас к заведенному порядку, не повысив нашу энергию, а обуздав ее и обезличив». И все-таки писатель признался, что давление развило рано проявившуюся страсть к свободе, и это, пожалуй, важный штрих к познанию самого феномена противоречий и противостояний навязываемым моделям. Это привело к тому, что «под обложками латинских грамматик лежали стихи Рильке», под партой взахлеб читали Ницше и Стриндберга, а из-за походов на премьеры Рихарда Штрауса и Герхарда Гауптмана «две трети учеников заболевали». Так рождалась индивидуально-коллективная система, отличная от школьной, навязываемой: «Нами, словно лихорадка, овладела страсть все знать, докопаться до всего, что происходит в искусстве и науке». Цвейг шел дальше, не слишком уверенно, но неотступно, подобно саперу со щупом: Кьеркегор, Данте, Достоевский, Гофман-сталь и так далее, это уже становилось системой и началом пути, свернуть с которого затем уже не представлялось возможным. Дальше идея родилась сама собой, она стала производной захватывающего познания, неожиданно сформированной собственной системы понимания мироздания.

Упомянутые примеры свидетельствуют, даже при всей их сугубой индивидуальности, о роли некоторых, неотъемлемых от процесса обучения, принципов. Свобода мысли, раннее вовлечение в процесс получения знаний и здоровая среда предпочтительны. Но еще более действенны негативные перспективы, стимулирующие действие страхов и инстинктов. Восприятие смерти, яркие впечатления любви и ненависти, тяжелые для психики формы социального отвержения, воздействие нищеты и многие иные формы неудовлетворенного сознания способны совершать чудеса в формировании мотивации. Особенно сильные ощущения возникают при пересечении нескольких факторов. Тогда наблюдается эффект падающего парашютиста, у которого спутались стропы парашюта: либо ему хватит сил и сноровки открыть запасной и победить ситуацию, либо он разобьется. Разумеется, в данной ситуации мы говорим о знаниях, опуская свойства личности и факторы формирования характера. Ведь направленность мотивации может при известных обстоятельствах изменить созидательные устремления на устойчивые желания деструктивного и наоборот.

И все-таки многочисленные образовательные системы, методики и формы обучения, традиционные и альтернативные, как правило, хромают на обе ноги по одной-единственной причине – удаленности знаний от жизненных потребностей. Это воздвигает гигантскую, непреодолимую стену между учителем, стремящимся передать знания (или отбывающим свой срок в школе), и учеником, который не усматривает в освоении омертвелых дисциплин никакой практической пользы.

Раннее профессиональное ориентирование, рискованные родительские решения в выборе образовательных платформ для своих детей и сбалансированные подходы во все времена были предметом тяжелых дискуссий взрослых. И все это ни к чему полезному не приводило. За исключением тех редких случаев, когда учителю удавалось просто увлечь учеников, оказаться убедительной личностью. Или еще лучше, когда какая-нибудь трепещущая детская душа натыкалась в жизни на нечто такое интересное, что навсегда завораживало, увлекало и побуждало пополнять запасы знаний. Одним словом, когда независимо от взрослых, неожиданно для родителей и учителей зарождалась устойчивая мотивация к знаниям. Не ко всему необъятному, не к пугающему массиву накопленной человечеством мудрости, но лишь к той его части, что может сослужить практическую службу, помочь в поисках ответов на мучительно-острые вопросы. Вероятно, Создатель прекрасно продумал это дело, потому что беспорядочное приобщение к сокровищнице знаний не просто вносит хаос в головы страждущих в школах детей, но деморализует и отвращает от идейного и структурированного подхода к самой жизни. Полученный интеллектуальный продукт у них скисает еще до применения…

Образовательные системы и опыт выдающихся личностей

Может показаться странным, но истинные гении всегда выступали против любой образовательной системы. Это объясняется достаточно просто: волевой лидер всегда смел, а его готовность предложить новое или даже просто выпяченное свое собственное, сметая на пути устоявшиеся стереотипы, базируется на индивидуальной силе духа, способности действовать активнее, быстрее, шире, глубже среднего, обыденного уровня. Бросая вызов, он ориентируется на собственный внутренний голос. А образовательная система, как правило, разрабатывается под определенный стереотип среднестатического учащегося с учетом определенных обществом запросов, требований, условий. Поэтому любая образовательная система несовершенна уже по своей идеологической сути, не говоря уже о темпах усвоения материала и приоритетности векторов обучения. И ни одна образовательная система неспособна поставить перед индивидуумом такие же заоблачные цели и ориентиры, как одержимость отдельно взятого упорного человека. Нюанс тут, пожалуй, только в том, на каком этапе просто увлеченный, любознательный и наделенный стремлением к успеху человек обретает кремниевую твердость и непоколебимость в своем движении к какой-то определенной, обязательно выдающейся цели. Сила же так называемых элитных заведений заключается лишь в том, что два взаимосвязанно действующих фактора – учителя с мощным интеллектом и пытливые, настроенные на активное взаимодействие ученики – создают плодотворную, потенциально питательную среду – одно из условий личностного роста.

Совершенно очевидно, что главной целью любого образования должно стать приобщение к качественному мышлению, анализу и синтезу. Речь идет и о способности мыслить вообще, и об узкопрофильных направлениях мыслительной деятельности. Вместо насыщения карманов и полок мозга данными учитель должен научить работать с любой информацией. И так как ничего не происходит без мотивации, первым шагом любого образовательного процесса становится даже не приобщение к способу мышления, а собственно стимулирование желания думать, задавать себе основополагающие, определяющие само существование вопросы и отвечать на них. Все-таки при детальном рассмотрении мотивов овладения знаниями выясняется их поразительное разнообразие.

На деле же едва ли не всякая образовательная идея, общая для большой группы людей, связана всего лишь с насаждением определенного формата знаний, как будто отборное мясо нанизывается на металлический прут для будущего шашлыка. Но часто те, которые такое мясо отбирают, сами давно привыкли к тухлятине, а порой нарочно не желают принимать во внимание существование на свете вегетарианцев. Навязывание тех или иных систем не поощряет развитие независимого мьппления, поэтому склонные к свободному мышлению ученики, как правило, подавлялись нещадно и безапелляционно. Свобода всегда рассматривалась как угроза самой системе, послушание же и аккуратные, дозированные инъекции формализованных знаний, напротив, становились высшим достоинством учащегося. Нередко такое положение дел считалось нормой и для высших учебных заведений, или, что еще хуже, люди, пришедшие в них после обучения в ущербной начальной и средней школе, уже не нуждались ни в каком новаторстве. Ростки независимого мышления были напрочь уничтожены эрозией первого этапа приобщения к общей для масс системе.

«Студентам положено изучить столь многое, что у них едва ли остается время и силы думать. Не интерес к изучаемым предметам или к познанию и постижению как таковым, а знание того, что повышает меновую стоимость – вот побудительный мотив получения более широкого образования», – констатирует Эрих Фромм. Происходит все та же позорная подмена понятий, которая порой цинично поощряется самими учебными заведениями, – в виде нагромождения ненужных и малопригодных дисциплин с целью усиления мифической разносторонности образования. Нам давно ясно: все дело в мотивации. Самый верный выбор человек всегда делает тогда, когда жизнь без жалости припирает его к стенке своим неумолимым приговором. И в этой связи очень показательна судьба Стивена Хокинга, всемирно известного британского астрофизика. Этот пример проясняет очень многое как в человеческой мотивации, так и в предназначении человека на земле. Хокинг поступил в Оксфордский университет совершенно здоровым человеком; перед ним простиралась долгая, во всех отношениях увлекательная жизнь. Но уже после окончания начального университетского курса течение его жизни резко изменило свое веселое и беспечное русло – молодому человеку поставили чудовищный диагноз: амиотрофический латеральный склероз. Суть его в неизлечимости болезни, в постепенной потере контроля над опорно-двигательным аппаратом с атрофией разных групп мышц и неминуемым параличом. Медики отмерили Хокингу два с половиной года жизни – в ту пору ему исполнился двадцать один. «Я ощущал себя приговоренным к казни и вдруг понял, что я очень многим мог бы заняться, если бы исполнение приговора отложили», – вспоминал Хокинг о первом знакомстве со своей страшной линией судьбы. И что же? Он с остервенелостью, с могучей яростью ухватился за работу. Двигался быстрее остальных, защитил диссертацию, стал доктором философии, взялся за теоретическую физику, вскоре был избран членом Королевского общества и Лукасианским профессором математики. Он не победил болезнь полностью, но замедлил ее ход, забил собственной сосредоточенностью. Вместо смерти он избрал жизнь, и жизнь очень активную. Ему очень помогла поддержка жены и матери, но все остальное Хокинг сделал сам. На свою свадьбу он пришел, опираясь на палочку, к моменту рождения старшего сына ходил на костылях, а ко времени появления на свет дочери и младшего сына уже был в инвалидной коляске. Но не успокоился, не пал духом и не остыл к знаниям и победам, завоеванным на их основе. «Если вы знаете, что завтра утром вас повесят, это помогает вам хорошо сосредоточиться. И он действительно сосредоточился на своей работе так, как, я думаю, не смог бы сосредоточиться в противном случае», – сказала как-то мать ученого. «Эйнштейн наших дней», как называли Хокинга во второй половине 90-х годов XX века, остался неисправимым оптимистом, весьма оригинальным и неутомимым философом. Его книга «Краткая история времени. От Большого взрыва до черных дыр» была издана тиражом в несколько десятков миллионов экземпляров на многих языках, возглавляя долгие годы список бестселлеров. Ученый предложил новое толкование модели Вселенной, но не это главное в его жизни. Из своей жестокой, несправедливой судьбы целеустремленный человек создал философскую, праведную миссию. Столь необычная, экзотическая и крайне упорная миссия была важнейшим вкладом Хокинга в понимание обратного воздействия мотивации. Мотивация активного действия и, в частности, приобретения и использования знаний совершает революцию в сознании, производит детонацию мозговых клеток. Мотивация, усиленная сосредоточенностью, укрепляет жизнеспособность индивидуума в десятки раз, открывает потаенные двери для неведомых до того возможностей самореализации, она, в конечном итоге, формирует его судьбу. Сила мотивации безгранична, потому вовсе не случайно, что британского физика, знаменитого в начале XXI века, английские юноши в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет назвали одним из трех самых уважаемых современников.

Опыт обучения выдающихся личностей состоит, прежде всего, в их сосредоточении не на обучающей системе или объеме знаний, а на понимании структуры мира и поиске состыковки недостающих утилитарных знаний для строительства в этом мире новых плоскостей восприятия действительности. Наиболее реализованные практики всегда шли путем постижения себя и своего места в хаосе бытия, в то время как схоластически настроенные рассудительные мужи от науки направляли усилия на то, чтобы этим хаосом овладеть или, по меньшей мере, систематизировать его проявления. Потому-то попытки последних крайне редко венчались успехом, а их кабинетные размышления чаще всего покрыты слоем пыли. И это принципиальное различие в подходах всегда приводит к тому, что академические ученые – увы – приносят себе и людям слишком мало пользы, решительно отвергая, между прочим, тех самых успешных двигателей прогресса.

Существует множество комических историй о том, каким оглушительным фиаско завершалась академическая карьера того или иного известного человека, проявившего себя в будущем в качестве бесспорного покорителя массового сознания. Это вполне понятно: для успеха необходима иная структура мышления, воинственный подход к решению проблем, а не скромное фиксирование наблюдений.

Стоит лишь вспомнить, как финансист-философ Джордж Сорос потерпел решительное поражение в попытках поставить свой локомотив на академические рельсы. Еще более печальны истории преподавательской деятельности писателя Николая Гоголя и философа Григория Сковороды. О первом говорили, что «вследствие патологической организации нервной системы, своего параноического характера он не мог готовиться к лекциям, как вообще не мог учиться, не мог быть скромным и любезным по отношению к простым смертным». По словам Ивана Тургенева, «для студентов стало ясно, что Гоголь ничего не смыслит в истории». В результате выдающийся мастер слова был попросту изгнан из Петербургского университета. Незаурядный и вызывающе провокационный Сковорода из-за повышенной конфликтности своей натуры не сумел продолжительное время преподавать поэтику в Переяславской семинарии, затем в течение десяти лет его трижды отлучали от преподавательства в Харьковском коллегиуме. Нонконформизм бесил окружающих, а сам же философ и не думал согласовывать свои поступки и проявления характера с существующей системой. И не стоит питать иллюзии в отношении профессорства, скажем, Зигмунда Фрейда или Карла Юнга — тут нет никакой видимой связи с академической карьерой, а лишь ловкое встраивание своих идей в научную систематизацию, столь уважаемую в современном мире за кастовость и привлекательное оформление имиджа. Примеров несогласованности неординарных личностей с социумом более чем достаточно, что свидетельствует преимущественно об их неортодоксальном мышлении, иной форме взаимоотношений с миром.

Индивидуальные системы приобретения знаний

Очень многие выдающиеся личности попросту отказались от любой формы коллективного обучения, очевидно, считая ее ущербной для собственного роста. Такие крупномасштабные исторические персоны, как Джек Лондон, Уолт Дисней, Билл Гейтс, Генри Форд, Иосиф Бродский, Айседора Дункан, Коко Шанель, совсем не утруждали себя учебой в привычном смысле слова. Но это вовсе не значит, что они игнорировали систему знаний как универсальный кладезь мудрости. Они попросту демонстрировали другой подход к приобретению необходимой информации и ее анализу. Их одержимость приводила к более насыщенной жизни, движению в ускоренном темпе, они жили на других скоростях по отношению к обычным людям, потому учеба, по средним меркам, была для них нетерпимой. Не они были неспособны к учебе, учебные заведения были не в состоянии удовлетворить их запросы. Для таких людей может существовать только одна форма обучения – самостоятельное приобретение необходимых знаний. Кроме того, их жизненный опыт подтверждает справедливость еще одной немаловажной истины. Многие серьезные исследователи не раз высказывали предположение о том, что избыток формального образования подавляет творческий потенциал. Обычное обучение предназначено для среднего человека, и если кто уже надел на себя маску гения, включился в борьбу за высшие достижения, его будет бесить все слабое, несовершенное, медлительное, принадлежащее к области среднего и серого. Возникает ситуация, которая сродни физиологии человека: пот и сопутствующая грязь забивают поры пытливости, ввергая в рамки обыденности, уравнивая в возможностях с толпой. Любая формализованная система – это рамка, узкий коридор, шаблон. Гений же всегда силен склонностью к необычному, непредсказуемому маневру, непредсказуемости и парадоксальности мышления. И тут, в самом деле, стандартизация, свойственная школам и университетам, по большей части выступает преградой развития одаренности, нежели стимулом.

Первым примером, пожалуй, может служить Альфред Нобель, который всего лишь год посещал школу. «Слабое здоровье делало из него отшельника, одиночку», – свидетельствует Орландо де Руддер. Но Альфред, младший из троих сыновей, стал потрясающим полиглотом, который всегда поражал окружающих необыкновенными и глубокими познаниями в различных областях. Усиленная мотивация к учебе была рождена обостренным желанием компенсировать физическую хилость и слабое здоровье. Он настолько преуспел в языках, что позже написал несколько произведений на чужом для него английском, а способность великолепно излагать мысли на английском, французском и немецком позволила ему активно продвигать на рынках свои разработки. Отец нанимал для обучения своих сыновей лучших преподавателей, которые приходили на дом. Среди них были именитые учителя, фактически ученые, и это во многом предопределило исследовательские наклонности детей, желание продолжать дело отца в области промышленных инноваций и изобретений. Любопытно, что как раз один из них, известный химик Николай Зимин, впоследствии сообщил двадцатидвухлетнему Нобелю об изобретении нитроглицерина, что сыграло вполне определенную роль в создании Нобелем динамита. Еще одним немаловажным этапом стала организация отцом путешествия для восемнадцатилетнего сына: целых три года Альфред потратил на практическое знакомство с Соединенными Штатами, Англией, Францией, Италией, Германией. К тому времени, когда формирование молодого человека близилось к завершению, он производил впечатление «исключительно одаренного» юноши, а в зрелом возрасте слыл космополитом и полиглотом.

Уолт Дисней даже не доучился в средней школе. В шестнадцать лет он записался в Академию изящных искусств, но так и не окончил ее. Знания он приобретал из книг и журналов, и это не были глубокие философские познания или концепции мыслителей. Всеми его побуждениями двигала изумляющая окружающих одержимость; не существовало ничего такого, что бы он задумал и от чего затем отказался бы. Если же говорить о его учебе, то тут речь, скорее, может идти о навыках, приобретаемых на фоне устойчивой мотивации. Сохранив с детства острое желание общаться со сказочными героями вместо реальных людей, он превратил его в постоянно крепнущую идею создания рисованных мультфильмов. А затем стал фанатично ловить всякую возможность подобного предприятия. Сосредоточенность привела его к состоянию постоянной медитативности, такой формы отрешенности, когда ему была видна сразу вся панорама, все выпуклости будущей картины его игрушечной империи. С такой мотивацией растревоженная фантазия выдавала новые прорывные решения всякий раз, когда он видел ущербность и недостаточность существующей продукции. Новые знания Дисней приобретал в процессе воплощения тех реальных животных, к которым он привык и которых полюбил, когда ребенком жил на ферме. И если в детстве одинокого, безнадежного интроверта были лишь книжки Чарлза Диккенса и Марка Твена, а представление героя замыкалось на образе Чарли Чаплина, то в дальнейшем, совершенствуясь как карикатурист, он осваивал необходимые навыки и искал новые образы, наделенные реалистичными чертами. Главным в процессе интеллектуального развития Диснея стало то, что он, создав самобытную личность из себя самого, рисовал персонажей, наделенных яркими чертами многослойной индивидуальности. Для этого он подмечал всякие детали, которые иному человеку не открывали ничего нового. Таким образом, чуткость, сосредоточенность и одержимость заменили ему тома учебников и годы исканий в стенах учебных заведений. В основе личностного роста Уолта Диснея было раннее формирование идеи – он твердо решил стать мультипликатором еще на двенадцатом году жизни, когда из-за несчастного случая вынужден был долгое время проводить в постели в тягостных раздумьях. Прозябание без движения, которое свело бы с ума иного паренька, предопределило наполненность его жизни важным содержанием. Отсутствие образования и системных знаний Уолт Дисней компенсировал долгими раздумьями и небывалой работоспособностью. Он доходил до того, что сутками работал в студии, пока не добивался необходимой динамики и четкости изображения. Маниакальная страсть создавать новое и доселе невиданное привела его к способности решать эти задачи без опоры на образование. «Забавно делать невозможное» – такова была любимая фраза Диснея.

Говоря об индивидуальных подходах к приобретению знаний, нельзя не упомянуть о случаях полного игнорирования образовательных систем. Генри Форд, который отдавал приоритет практическим навыкам для конструктора, с шестнадцати лет начал работать механиком по обслуживанию паровых двигателей на паровозах после короткого обучения основам ремонта. Он взял на себя смелость утверждать: «Из книг нельзя научиться ничему практическому». Форд не стал поступать в университет и, по всей видимости, не так уж много времени уделял книгам. Один из его биографов утверждал, что «школа в городе Дирборне была такой, что он до конца жизни писал с орфографическими ошибками». Но пуританские мотивы раннего воспитания и обучения оказались очень кстати и положительно отразились на судьбе легендарного создателя автомобилей. И все же в его словах сквозит лукавство – он не раз признавался, что вычитывал из журналов и детально разбирал буквально все, что касалось развития автомобилестроения. Тем не менее, на примере Форда можно ясно увидеть, что путь к успеху может оказаться очень узкой тропой, при следовании которой главенствующее место отведено собственному мышлению, анализу.

О медийном магнате Руперте Мердоке говорили, что он яростно ненавидел школу-пансион, куда его отдали в десятилетнем возрасте. Но ведь надо рассматривать школу одновременно и как образовательную, и как социальную среду, где происходит ломка сознания, связанная с необходимостью строить отношения в коллективе. Мердок, вспоминая школу, ничего не говорит об учебе. Зато хорошо помнит, что ему было одиноко и что его «осыпали насмешками, дразнили». Из этих негативных отношений берут начало деструктивные импульсы его личности, и то отсутствие уюта и душевного комфорта, которое всегда испытывали его сотрудники. После довольно противоречивого с точки зрения обучения периода школы-пансиона Мердок прошел Оксфорд, где основными дисциплинами для него стали политика, экономика и философия. Свободолюбивый и независимый до крайности, он тем не менее был крайне слабым студентом. Зато он – яркая демонстративная личность – был склонен к выходкам, вызывающим сенсацию и широкий резонанс. Получив на выпускных экзаменах низшую степень, он отнюдь не расстроился. Мердок ринулся в «Лондон Таймс», чтобы хоть немного поднатореть в издательском деле. К тому времени скоропостижно скончался его отец, и этот факт еще более стимулировал будущего медийного короля взяться за менеджмент в журналистике. Таким образом, путь от школьной скамьи до начала активной профессиональной деятельности Мердок прошел с четкой ориентацией на практику жизни, на навыки, приемы и уловки, связанные с очень конкретной формой самореализации. Он жил и действовал по принципу: «Результат любой ценой!» И не жалел при этом сил, что также выделяет его из плеяды менее удачливых медиамагнатов. Как издатель Мердок совершил заметный шаг в сфере подачи информации – за счет проникновения в психологию обывателя и активное использование этих знаний. Его собственный весьма посредственный интеллект, лишенный духовности и ориентированный на формальный денежный успех, был подкреплен репутацией видного газетчика. Но нельзя не признать того, что такая форма приобретения знаний сформировала из Мердока неординарную личность, имевшую влияние не только на мир акул медийного бизнеса, но и на политику, экономику, выработку современных общественных норм и стереотипов. Вероятно, найдутся люди, у кого такое положение дел вызовет сожаление и внутреннюю тревогу. В самом деле, человек, сделавший себе имя и крупное состояние на довольно грязных событиях и «желтых» сенсациях, никогда не задумывавшийся об истинных человеческих ценностях, поднялся до самых вершин влияния на остальной мир. Но поскольку Руперт Мердок является отражением чаяний определенной части современного общества, его нельзя игнорировать как явление нынешнего этапа развития цивилизации. Как нельзя не признать и того, что его формула приобретений необходимых для успеха знаний явилась действенной.

Ганс Кристиан Андерсен также был одним из тех, кто шел вразрез со школьным обучением и не заслужил похвал своих учителей. Реально и мотивированно учиться он начал, став уже взрослым (если не считать посещения школы для бедных в раннем детстве), когда начал писать. История зафиксировала, что этот чудаковатый писатель до начала учебы не владел грамматикой, орфографией, был полностью лишен элементарных понятий о словосложении. В школе, «торча над партами, как обломок мачты», он казался несуразным дылдой с блуждающими глазами затравленного, прибитого жизнью человека. Но он не обращал внимания ни на насмешки учеников, ни на брань в его адрес учителей – он хорошо знал, зачем пришел. Молодой человек поглощал реальные знания, ему не было никакого дела до реакции учителей на его учебу. Известно, что директор школы называл его лентяем, болваном, полоумной, глупой скотиной и предрекал, что ученик-переросток «ничего не добьется». Он слишком плохо знал силу намерения целеустремленного человека… Тот, кто стремится к реальным, необходимым ему знаниям, получает именно их.

«Настоящее воспитание я получала в течение тех вечеров, когда мать играла нам Бетховена, Шумана, Шуберта, Моцарта, Шопена и читала вслух Шекспира, Китса или Бернса. Эти часы очаровывали нас. Моя мать знала большинство стихов наизусть, и я, подражая ей, однажды, когда мне было шесть лет, на школьном празднике наэлектризовала своих слушателей чтением стихотворения Вильяма Литля "Обращение Антония к Клеопатре"», – сообщает о себе Айседора Дункан.

Другая неординарная женщина – Агата Кристи — не училась в университете, а в школе слыла ничем не выделяющейся посредственностью. Говорили, что в детстве она не играла в игрушки, предпочитая им одиночество и разговоры с вымышленными, несуществующими собеседниками. Мрачная и замкнутая в себе, в школе она вызывала у учителей неприязнь и, наверняка чувствуя это, растворяла свое реальное «я» в мире книг. Таким образом, образование Агаты Кристи было весьма условным, полученные ею знания были ориентированы на консервативные традиции своего времени, насквозь пропитанные духом викторианства. Но книги сделали свое дело: они дали ей другую реальность, позволили достичь душевного равновесия и балансирования между воображаемой и существующей социальной ролью. И хотя Агата Кристи до конца жизни так и не научилась писать грамотно, но чтение и развитая впечатлительность позволили ей развить до небывало высокого уровня свое воображение. Оно-то и выталкивало в этот мир, подобно помпе, все новые захватывающие сюжеты. Таким образом, для реализации своей идеи, возникшей, скорее, как способ сближения крайне разобщенных виртуального и реального миров, писательнице не потребовалось образование в его общепринятом понимании.

Когда семнадцатилетним юношей Алъбер Камю заболел туберкулезом, для подающего надежды футболиста перевернулся весь мир. Пытаясь излечиться, он оказался в доме у дяди, познакомившего парня с книгами. Камю, пораженный неизлечимой в то время болезнью, окунулся в параллельный мир совершенно неведомых доселе впечатлений. Сначала были Гюго, Золя, Бальзак, затем – ошеломляющее воздействие преподавателя Жана Гренье: молодой человек приобщился к философии. Ницше, Шопенгауэр, Достоевский, Андре Жид стали его вечными спутниками и привели в конце концов к устойчивому желанию самостоятельно приобретать знания, постичь искусство самообразования. Мыслитель XX века признавал, что основополагающее влияние на него оказали несколько человек из его окружения. Во-первых, требовательный школьный учитель Луи Жермен: занимаясь по два часа дополнительно, он заметно подтянул своего ученика, в которого верил и которому передал эту веру. Во-вторых, преподаватель лицея Жан Гренье — ему Альбер Камю обязан открытием для себя философии. В-третьих, Андре Жид.

Чуткость и тонкость этого писателя сразили Камю и сделали почитателем Жида до конца своих дней. Университетские годы были посвящены осознанному изучению философии. И все-таки он признавался, что университет явился необходимостью, ибо книги пишутся на основе переживаний, а не знаний.

Казалось бы, система обучения создателя первого вертолета Игоря Сикорского близка к классической. Ключ к пониманию великой личности в том, что Сикорский действовал по велению сердца, делал именно то, что требовал внутренний голос. Например, он поступил в Петербургское морское училище, чтобы стать кадровым офицером, но из-за интереса к технике, вытеснившего все остальные желания, решительно уволился со службы. В то время просто не существовало летных учебных заведений, и он отправился для получения знаний в техническую школу во Францию. Но через несколько месяцев вернулся в Киев, чтобы приобрести и углубить общие знания в Политехническом институте. Как истый практик он старался тут же применять полученные знания. Дома он устроил мастерскую, настоящий прообраз конструкторского бюро. Один академический год убедил Сикорского в том, что абстрактные науки и тайны математики мало помогут ему в реализации его идеи, потому он сделал ставку на собственные усилия в своей мастерской. И вскоре великий украинец добился отрыва от земли колес винтокрылой машины – принципиально нового летательного аппарата, в пользу создания которого он отказался от классического образования.

Вот что сообщает о системе обучения знаменитого немецкого композитора Рихарда Вагнера Кенигсберг: «В школу почти не ходил, занимался плохо, на уроках тайком читал «Фауста» Гёте и размышлял, какой это прекрасный материал для оперы… Он самостоятельно, без помощи учителей, изучил теорию композиции… Не надеясь благополучно закончить школу, Вагнер перешел в другую, но, не доучившись и в ней, поступил в 1831 году вольнослушателем в Лейпцигский университет». При этом он уже имел ворох грандиозных идей, был одержим созданием музыкальных шедевров и свято верил в собственную исключительность, в данное Господом призвание.

Биограф Николая Гоголя Вересаев утверждал, что будущий знаменитый писатель по выпуску из гимназии «не знал спряжений глаголов ни на одном языке», «особенно плох был Гоголь по языкам», «вообще Гоголь был самая обыкновенная посредственность». Невероятно замкнутый, всегда неряшливый, страдающий, по определению Дмитрия Мережковского, «щегольством дурного вкуса». Но движимый мыслью о своей гениальности, которую внушила ему мать, Гоголь обучался на ходу, будучи необыкновенно наблюдательным и обладая желанием блистать во что бы то ни стало. Гоголь (по словам Аксакова — «добыча сатанинской гордости») на самом деле являлся на редкость целеустремленным и одержимым человеком. С одной стороны, он не любил учиться и «остался всю жизнь недоучкой», но вместе с тем он по крупицам собирал материалы для своих книг, в письмах вопрошая мать о различных мелочах в одежде, быте, традициях малороссов. Он был настолько неряшлив, что в школьные годы одноклассники брезговали подать ему руку. Но, до безрассудства преданный работе, тщательно вынашивал в голове противоречивые образы, которые выверял до мелких деталей. Он мог прямо в питейном заведении «завестись» и писать несколько часов подряд. Василий Розанов говорил, что Гоголя «трясло, как деревню на вулкане». Но происходило это как раз потому, что он обладал главной способностью – видеть суть вещей.

Несколько иная образовательная линия у Иосифа Бродского, одного из наиболее ярких поэтов XX века, родившегося в условиях тоталитарного режима СССР. «Как полагалось, Бродский пошел в школу семи лет, в 1947 году, но бросил учение уже в 1955-м. Советская школа никогда не была нацелена на образование в точном смысле этого слова, а то был едва не худший период в ее истории», – небезосновательно сообщает Лев Лосев, автор колоритной биографии поэта. А вот поиск Бродским реально необходимых знаний заслуживает особого внимания. Во-первых, в раннем возрасте он осознанно выбирал такие виды работ, которые бы дали ему многогранные впечатления о людях, о человеческой породе и природе вещей. «Я начал работать с пятнадцати лет. Мне все было интересно. Я менял работу потому, что хотел как можно больше знать о жизни, о людях», – сказал он на суде. Во-вторых, он, конечно же, поглощал, проглатывал, переваривал громадное количество книг, особенно важны были запретные тома, больше всего ценились запрещенные знания. Будущий мастер стихосложения совершал невероятные поступки, столь же исполненные воли и напора, сколь и парадоксальные. «Ради чтения Камю и Кафки» Бродский выучил польский язык, поведал биограф. «Наверное, половину современной западной литературы я прочитал по-польски», – слышим голос самого поэта. Он читал с четырех лет, и хотя школа отвратила его от Толстого и Чехова, место любимых писателей заняли Достоевский и Тургенев, а чтения пушкинского «Евгения Онегина» в лицах были едва ли не единственными положительными воспоминаниями о школе. А затем – чем более гонимыми, заклейменными были авторы, тем больше усилий прилагалось для добычи их произведений. В ход шло все: фотокопии, машинописные перепечатки, а затертые до дыр листы становились особой ценностью. Потом было знакомство с польской поэзией, затем желание писать самому и общаться в определенных социальных кругах, обмениваться мнениями и информацией. Не менее важно то, что он пребывал в поиске всегда, ни на секунду не останавливаясь, ни на миг не прекращая впитывать все, что преподносило ему противоречивое бытие. Бродский с нескрываемым уважением относился к истинным мастерам слова, например, перечитал едва ли не всего Набокова. Но этот слишком обширный, панорамный, синтетический подход позволял ему с невиданным нахальством судить о ком угодно, хоть о самом Господе Боге. Но это объясняется весьма просто: он всегда имел свое собственное мнение в отношении тех вещей, о которых судил.

Расширение внутреннего мира самоучки-интроверта Бродского проходило в поглощении находящейся повсюду информации. Пожалуй, трудно отыскать еще хотя бы один такой пример, когда информация так осознанно извлекалась бы из окружающей среды и так рачительно перерабатывалась в голове. В значительной степени способствуют пониманию феномена столь широкоформатной личности несколько откровений писателя, которые представляют огромный диапазон его познавательных впечатлений: «Если кто-то и извлек выгоду из войны, то это мы – ее дети. Помимо того, что мы выжили, мы приобрели богатый материал для романтических фантазий. […] Едва ли что-либо мне нравилось в жизни больше, чем те гладко выбритые адмиралы в анфас и в профиль – в золоченых рамах, которые неясно вырисовывались сквозь лес мачт на моделях судов, стремящихся к натуральной величине […] Надо сказать, что из этих фасадов и портиков – классических, в стиле модерн, эклектических, с их колоннами, пилястрами, лепными головами мифических животных и людей – из их орнаментов и кариатид, подпирающих балконы, из торсов в нишах подъездов я узнал об истории нашего мира больше, чем впоследствии из любой книги».

Даже дисгармоничная, поверхностная и крайне невежественная Мэрилин Монро умела по необходимости работать над собой много и тщательно. В один из таких кратковременных жизненных периодов она залпом беспорядочно усвоила громадное количество книг; позже она познакомилась с творчеством Толстого и Достоевского. Кроме того, Норма Джин встала на сложный и шероховатый путь самостоятельной коррекции личности. Среди областей науки и искусства, которые она начала активно осваивать, были не только основы театрального мастерства, но и литература, психология и история, визаж и элементы риторики, музыка и мировая культура.

Даже когда создается впечатление, что тот или иной титан породил и реализовал великую идею, основываясь на интуиции, случайном озарении или снисхождении Всевышнего, не стоит верить поверхностным впечатлениям. Выдающееся всегда будет оставаться героическим и упорным синтезом гигантских пластов знаний, итогом скрытой от поверхностного взгляда переработки бесчисленных тонн информации, результатом часто сугубо индивидуального подхода к анализу мироздания. Тут уместно вспомнить занимательную историю о Родене, который создал на редкость оригинальные и вместе с тем вызывающие ваяния Гюго и Бальзака. Отчаянно ругавшие мастера критики не могли постичь, отчего со временем эти скандальные работы приобрели оттенок величия. Но более глубокое исследование деятельности скульптора свидетельствует о том, что его работы были не просто плодом воображения, а продуктом приобретенных, подверженных глубокому анализу знаний. Чтобы создать скульптурные фигуры французских писателей, неутомимый ваятель бесконечно перечитывал их произведения и даже ездил в город, где родился Бальзак. К знаниям он подходил с осознанным чувством необходимости: «Искусство – не что иное, как чувство. Но без знаний объемов, пропорций, цвета и без искусной кисти всякое живое чувство будет парализовано». Каждый отдельный случай вживания в образ был связан у него с ясным представлением деталей, присущих этому образу; а это возможно лишь при тщательной работе аналитическим щупом.

Подведение итогов

Итак, какие выводы можно сделать из жизненного опыта выдающихся личностей относительно получения ими знаний и посещения учебных заведений? В первую очередь важно отметить, что индивидуум, мышление которого было наполнено духом свободы и независимости, оказывался способным освободиться от рамок, выйти за пределы своего прежнего маленького мирка. Потому развитие способности к независимому мышлению, свободному от влияния авторитетов, гибкости в принятии собственных решений выходит на первый план всякой образовательной системы. Только появление мотивации, свободной от всяких рамок, способно сотворить нового, по-настоящему успешного и гармоничного человека. Доминирование духа свободы и независимости позволяло будущим великим людям уже в раннем возрасте не искать похвалы учителей, обменивая ее на послушание, а заставлять свою мысль работать и развиваться.

Действительно, все люди имеют равные шансы в этом мире, а число идей во Вселенной бесконечно. Но в тех случаях, когда обучение сводилось к принудительному познанию картины мира, не рождалось ничего выдающегося. Напротив, основными стимулами познания выдающихся личностей был интерес к живописно подаваемой информации, а в дальнейшем – понимание связи знаний с будущей деятельностью, то есть способность представить себя в будущей картине мира. Когда определены конечные цели движения, выработать принципы освоения необходимых знаний не составит огромного труда. Гораздо сложнее, если еще нет ответа на вопрос о своем предназначении. Но так или иначе, наибольших успехов в овладении сокровищницей человеческой мудрости достигли те, кто сделал ставку на личные усилия, на собственный путь познания, порой даже отвергая признанные школы как систему обучения. Таких людей по жизни вели вера в себя и ясное видение цели.

Отношение к жестким образовательным системам у большинства из них граничило с нетерпимостью, традиционные школы не справились даже с передачей им минимума необходимых знаний, университеты выполнили свою функцию лишь в случае явной мотивации учащихся к самообразованию. Великие личности дают доктринальный сигнал идущим вслед: необходимо смотреть на свое обучение шире, чем предлагают учебные заведения; нужно охватить всю панораму мира, применить вслед за анализом синтетический подход.

И те знаменитые творцы, кто пропустил свои идеи через фильтры университетов, и возмутители общественного спокойствия, решительно отказавшиеся от коллективных форм приобщения к знаниям, прошли обязательный путь самообразования. Часто самообразование становилось неотъемлемой частью их жизни, постоянной тренировкой активного мышления. Философы Аристотель, Спиноза, Ницше, независимо от пройденных ими школ, ориентировались на выработку собственных концепций. Ученые Михаил Ломоносов и Никола Тесла постоянно пребывали в состоянии непрерывного поиска нового, усовершенствования, преобразования – это превратилось в норму их существования. Писатели Лев Толстой и Джек Лондон всю жизнь занимались самообразованием, но при этом никогда не связывали приобретение знаний с какими-либо школами или конкретными учебными учреждениями. Джек Лондон в трехмесячный срок одолел двухгодичный курс школы и счел школу бесперспективным занятием. Что касается Эйнштейна, Черчилля или Нобеля, то их образовательные схемы не имели ничего общего с самоутверждением и влиянием общих знаний на реализацию их идей. Напротив, подходы к идее были связаны с реальными, очень подробными знаниями в очень узких областях: Эйнштейна – в области физики и философии; Черчилля – в области международных отношений, психологии и массовой коммуникации; Нобеля – в области физики и химии. Ван Тог даже не окончил средней школы, Пикассо не желал учиться в школе вообще, а Дали заявил учителям, что ему нечему у них учиться.

Если ставки учеников на каких-либо учителей не оправдывались, пытливые искатели необходимых знаний находили других наставников. Многие победители подтвердили своим жизненным опытом – не стоит зацикливаться на одном-единственном учителе, одной школе, одной форме обучения, следует активно искать и формировать свое окружение. Ницше оставил Вагнера, а Юнг – Фрейда, Бор решительно переключился с Томсона на Резерфорда, когда осознал бесперспективность работы с первым. Эти случаи демонстрируют гибкость мышления, способность корректировать взаимодействие с людьми, вплоть до отказа, запрета на общение. Каждый в итоге слушался своего голоса, и это стало предвестником успеха.

Идеология высших побед свидетельствует в пользу одиночек, слишком долгое нахождение в вибрационном поле учителя ведет к потере себя. Выдающиеся ученики неминуемо приходили к осознанию необходимости расставания со своими учителями. Если ученик силен, он обязан покинуть своего учителя и выйти в самостоятельное плавание. Если ученик созрел, он не только вправе, но должен оставить образовательную систему, двигаясь вперед, глядя вдаль, стремясь к необъятному. Раздвинуть границы существующего для истинного лидера так же естественно, как для здоровой женщины – родить ребенка.

ПРОВОДНИКИ ИДЕЙ. ЖЕЛЕЗНАЯ ВОЛЯ И СИЛА НАМЕРЕНИЯ

«Невозможно» – это слово занесено в словарь лишь глупцов… Высшая мудрость – твердое решение.

Наполеон

Именно акт воли является необходимым переходом, знаменующим процесс реализации оформленной идеи. Идея, даже самая божественная, щекочущая нервы человечества, не стоит ровным счетом ничего, если ей не сопутствуют волевые усилия. Без воли идея оказывается преданной забвению. Воля – это тот могущественный таран, который прошибает врата осажденных существующих догм, чтобы сначала впустить внутрь пары нового мышления и завладеть всеобщим вниманием, а затем внедриться в саму систему общественных норм. Для каждого нового шага необходимы усилия, которые могут оказаться предельными. Но необходимо помнить: без воли, без напряжения, ничего не произойдет. «Самый сильный человек – это человек единой мысли. Ибо всю накопленную им мощь, силу воздействия, волю, интеллектуальность, нервное напряжение обращает он в одном – единственном направлении и создает таким образом напор, которому не может противиться мир». Эти слова, точные и проникновенные, принадлежат перу Стефана Цвейга, который, подобно всякому крупному писателю, был в первую очередь совершенным психологом. Они с абсолютной зеркальностью и без малейшего искажения отражают суть значимости воли для достижения любой задуманной человеком цели.

Начать оду воле хотелось бы с нескольких утверждений, отмечающих ее значимость для современного человека. Дейл Карнеги, концепция развития личности которого для многих сомнительна, отметил важнейшую проблему современника: нам не хватает не знаний, а воли, и в результате гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных. Это ключ к разгадке основополагающего вопроса – почему одним удается достичь головокружительных высот, а другие, даже имея лучшие в мире идеи и технологии, не достигают ничего существенного. Еще одно великолепное замечание принадлежит Константину Станиславскому, отмечавшему, что «воля бессильна, пока она не вдохновится желанием». Речь идет о том, что формальная способность индивидуума прикладывать волю, проявлять невиданное терпение и умение без устали трудиться сама по себе бесполезна. Имеет значение лишь направленная воля, которую иногда еще называют силой намерения.

В то же время нельзя не сказать о крепкой обратной взаимосвязи. Потому что и сама воля – ничто без крупной, достойной всеобщего признания и применения идеи.

Сила намерения

Именно сила намерения порождает направленную кумулятивную мощь выдающихся личностей – сосредоточенность. Умение продолжительное время фокусировать внимание и активное воздействие на одной цели всегда составляло очевидный козырь любого гениального человека. Являясь следствием непрерывного напора мысли, концентрация усилий произвела на свет немало достижений высшего порядка.

В самом деле, сосредоточенные люди становятся отрешенными, обособленными от остального мира, они практически всегда на подъеме и почти не ведают физической усталости: возможности человека, сфокусировавшего все свои мысли и устремления на некоторой идее, безграничны. Устремленный человек не только побеждает недуги и комплексы, он совершает то, что ранее считалось невозможным. Неугасимое желание трансформируется в неотступную волю, достигая любых высот, какие только способно вообразить загипнотизированное сознание. Сила намерения раздвигает любые рамки, осваивает любые пространства.

Александр Суворов и Никола Тесла читали ночи напролет и затем совершенно не чувствовали усталости. Это происходило вследствие невероятного душевно-эмоционального подъема, захватывающего переноса прочитанного ими на контурные карты собственной жизни, когда грандиозные переживания как бы перетряхивают все жизненные принципы и приоритеты, наполняя бытие новыми элементами, из которых потом складываются дивные идеи и формулы. Действие таких мыслей, возбуждаемых книгами, сродни наркотическому зелью, которое позволяет забываться в работе на многие часы и даже дни.

Еще одним секретом длительного сосредоточения может служить сознательная смена видов деятельности, которая позволяет «ответственным за тот или иной сектор» клеткам как бы дремать, в то время когда происходит переключение на физическую работу или иную психическую деятельность. Лев Толстой получал такую возможность, работая косарем, вдыхая запах земли, свежей травы, «вживаясь» в самую природу. Альберт Швейцер прожил до девяноста лет, отдыхая всего по три – четыре часа в сутки и не уставая при этом. Он научился переключать мозг с лечения больных на игру на органе – Бах более всех других умиротворял его и возвращал ему силы. После этого мыслитель еще оказывался способным подолгу писать глубокой ночью, чтобы ранним утром, как ни в чем не бывало, приступить к обязанностям врача. Несколько иное, но также поучительное переключение демонстрировал Уинстон Черчилль. Этот яркий, креативный политик умел в периоды политического бездействия отдаться мольберту и перу. Как утверждают специалисты, выставки художника Шарля Морена (псевдоним Черчилля) отличались если не громким успехом, то неизменно пристальным вниманием. Ну а что касается литературной работы, то на этом поприще Уинстон Черчилль сумел снискать себе подлинную славу мастера. Его речи типа «Мускулы мира» или «Пробудись, Европа!» не просто знамениты, но изучаются и разбираются по частям всеми, кто готовит себя к публичной деятельности. А шеститомник «Вторая мировая война» – настоящее глубинное исследование, из которого можно почерпнуть много такого, чего нет ни в одном другом историческом исследовании. Нобелевская премия мира, как кажется, совершенно заслуженная, увенчала карьеру Черчилля. Все эти усилия, как будто бы разноплановые, проистекают из одного источника желаний – быть неутомимым творцом, непрерывно действовать, достигать успеха во всем. В этом постоянном творческом напряжении в значительной степени проявилась необузданная душевная сила, направленная воля и неугасающая с возрастом сила намерения. О Черчилле писали, что он «необычайно многосторонний, даже универсальный, неутомимый в своей деятельности, непрерывно писавший письма, книги, произносивший речи, нетерпеливый, импульсивный и раздражительный, необычайно возбудимый, храбрый до неосторожности, беспредельно властный, он мог работать сутки напролет, даже лежа в постели». В возрасте шестидесяти и семидесяти лет он, по свидетельству современников, «работал большую часть ночи, доводя до истощения секретарей, штат и советников, гораздо более молодых, чем он сам». Этот не раз изумлявший мир человек прожил девяносто лет.

Воля как основная движущая сила

Несмотря на впечатляющие примеры переключения деятельности в целях сублимированного отдыха, для большинства людей такая эквилибристика схожа с выполнением упражнений на канате под куполом цирка. Безусловно, все возможно, если человек поставит себе такую цель. Но и в этом случае он должен отдавать себе отчет в том, что один вид деятельности будет выступать основным, тогда как остальные дополнять, обогащать личность. Уинстон Черчилль, скажем прямо, вряд ли стал бы лауреатом Нобелевской премии, не будь он преуспевающим политиком. А Альберт Швейцер, хотя и собирал в Европе полные залы на концерты своей органной игры, хотя и писал книги по созданию органов, поражающие специалистов знанием деталей, не был бы всемирно известен, если бы за спиной его не стояла исполинская миссия. Даже Леонардо да Винчи, несомненно, один из самых великих представителей нашей цивилизации, был прежде всего живописцем и скульптором и уж потом инженером по производству укреплений, созданию боевых машин и музыкальных инструментов. Разумеется, важно, что для упомянутых крупных личностей разветвление деятельности не было ни фарсом, ни позерством – они рассматривали все свои акты воли как единое целое, как целостное оформление своей идеи, даже охватывающей, казалось бы, малосовместимые проявления человеческой активности. Рассмотрим, однако, акты воли применительно к одному виду деятельности, пусть даже имеющей различные оттенки. Наиболее интересны те ситуации, когда нацелившийся на крупную мишень человек игнорирует привычную значимость жизненно важных приоритетов. Другими словами, идет наперекор схеме, отраженной в известной пирамиде Маслоу.

Ганс Кристиан Андерсен демонстрировал феноменальную, просто сказочную волю к победе. Он работал на грани сумасшествия, не имея порой не только гроша в кармане, но и даже куска хлеба. С четырнадцати до двадцати трех лет продолжалась борьба с отчаянием, фактически сражение за жизнь, ибо в случае неудачи он, кажется, просто бы умер или сошел с ума. Все, кто пытался оценить жизнь сказочника в этот период, были покорены его изворотливостью, цепкостью и отрешенностью. «Он ничего не видит, ничем не наслаждается, ничему не радуется – он только пишет», – таковы свидетельства современников. «Четырнадцатилетний мальчик приехал в город, не зная ни единого человека и не имея возможности заработать себе на пропитание, – и ему удалось прожить три года исключительно при помощи людей, у которых он вызывал интерес», – пишет об Андерсене Гренбек, один из его биографов. И хотя автор исследования объясняет чудо броской внешностью молодого человека, «его искренне добрыми, умоляющими глазами», «наивной назойливостью» – все это внешняя форма внутреннего состояния, и она относится к следствию могущества непреклонного решения и силы намерения. Будущего всемирно известного сочинителя, будто лошадь плетью, подстегивала невыдуманная угроза голодной смерти. Он был на самом дне, но ясно видел цель, потому настроился на успех, на принятие обществом современников того, что он делал. И он сам себе твердил, как заговоренный, слова-заклинания, которые когда-то произнес матери: «Сначала надо много-много перетерпеть, а потом станешь знаменитым». «Просто невероятно, сколько он успевал написать», – изумлялись те люди, которые пытались много лет спустя заглянуть в душу писателя. Это тяжелейшее противостояние с жизнью и позволило ему потом воскликнуть: «Моя жизнь – прекрасная сказка, полная счастливых случайностей». Но в глубине души великий сказочник знал, что случайности бывают лишь в сказках, а в реальной жизни все создают непрерывные усилия направленной, неиссякаемой воли. Он одержал заслуженную победу.

Воля превращается в символ не только в творческой области. Существует великое множество примеров, когда замешанная на благородстве и величии человеческой души воля создает титанов. Намеренно не упоминая военное время, изобилующее подобными проявлениями, приведем лишь один пример – из области пусть и противоречивых, но захватывающих идей, которые уже сами по себе всегда придают сакральный смысл ее исполнителю. Английский морской офицер, задумавший вписать свое имя в историю великих открытий, совершил подвиг не менее важный, чем победа в состязании за первенство в освобождении карты планеты от таинства белых точек. Капитан Роберт Фалкон Скотт не вошел в историю великих открытий – так случилось в силу определенных причин и факторов. Он должен был оказаться первооткрывателем Южного полюса, но стал вторым, фактически вследствие нечистоплотности своего норвежского соперника Руала Амундсена. Но если познакомиться ближе с личностью английского офицера, его достижения расплываются и уходят на второй план, а вперед выступают жизненные принципы и воля. Избрав для своего путешествия в качестве вспомогательных средств мало испытанные мотосани и низкорослых маньчжурских пони, Скотт совершил фатальную ошибку, но все-таки достиг полюс на месяц позже более расчетливого соперника, который продвигался на собачьих упряжках. Отправляясь в обратный путь к базовому лагерю, англичане впрягались в сани сами – мотосани вышли из строя, а пони пали в снежной пустыне. Вероятно, они добрались бы до базы, но вмешались трагические случайности. Сначала самый молодой путешественник упал, ударившись затылком о лед, оказался в бессознательном состоянии, а через сутки умер. Через некоторое время еще один участник экспедиции – капитан Лоуренс Оутс отморозил ноги и не мог двигаться дальше. Капитан Скотт распорядился тащить товарища на санях, но тот принял отважное, полное благородства и воли решение. Утром перед отправлением он просто сказал товарищам: «Пойду пройдусь» и выполз из палатки. Оутс знал точно, что с ним на санях они все погибнут, потому без колебаний принес себя в жертву – его тело так и не нашли. Затем еще много дней трое измученных, истощенных людей боролись с бескрайним пространством ледяного безмолвия. Сотни километров в полубессознательном состоянии, лишенные возможности поесть досыта и согреться, они разбили свой последний лагерь всего в двадцати километрах от базы. Но судьба сказала свое веское последнее слово: четырехдневная пурга не дала им выйти из палатки, которая стала последним прибежищем группы. В одном из последних писем капитан Скотт, который умер последним, записал: «Простите за почерк, сейчас минус сорок». До последней минуты он оставался настоящим человеком, офицером, мужчиной, на каких равняется молодежь. Кто-то может сказать, что эти люди нашли глупую смерть в далеких от родины снегах. Доля правды тут есть. Но внимательный читатель не может не заметить: их воля сделала безнадежную, провальную идею триумфальной. Капитан Скотт, зная о предстоящей смерти, выжал из последних дней жизни все. Он сумел сделать из кислого лимона сладкий лимонад для потомков. Капитан Скотт стал национальным героем, а повесть о его благородстве и воле вышла далеко за пределы Великобритании. Пожалуй, он стал более знаменитым и почитаемым, чем первый покоритель полюса Амундсен. Вдова героя – известный британский скульптор Кэтлин Брюс – по распоряжению короля Георга V получила почести, которые воздают женам рыцарей… Эта история приведена не случайно, ее цель – убедить, что проявлений воли, как и самих идей, может быть бесконечное множество.

«Если человек не испытывал страха, он не обретет свободу. Страх обнажает ценности человека в зависимости от того, насколько омрачено его сознание». Это важнейшее наблюдение сделал Ролло Мэй, выдающийся американский психотерапевт, ставший на склоне лет подлинным мыслителем. Этот неординарный клиницист знал, о чем говорил. Выросший среди семейных раздоров и социального неблагополучия, он испытал первые приступы мучительного страха еще в раннем детстве, прожил с ними скомканную юность, пытался бунтовать и уходить в мир книг. Позже, найдя себя в преподавательской деятельности, но не избавившись от комплекса одиночества, ощущения душевной опустошенности, Ролло Мэй испытал еще одно потрясение: заболел туберкулезом. Ужасающий страх смерти, балансирование на грани между мелькающим светом и вечным мраком, тайное ожидание рокового приговора вызвало безумное смятение и… заставило переосмыслить жизнь, сделать решительную ревизию ценностей. Мэй признавал, что именно страх привел его к осознанной, сосредоточенной творческой деятельности, которая надолго отодвинула уход в небытие. Заболев задолго до сорокалетнего возраста, он, тем не менее, прожил восемьдесят пять лет, и вторая половина его жизни оказалась насыщенной, наполненной достижениями и плодотворным творчеством. Его книги утверждают волю к жизни – пожалуй, одно из важнейших ее проявлений.

Пусть твоя жизнь станет цепью попыток…

В реальной жизни не существует историй, когда великая победа была бы достигнута легкими усилиями, без поражений. Вовсе не случайно Фридрих Ницше определял жизнь как цепь попыток – ничто так не закаляет волю, как неудачи и поражения. «Veni, vidi, vici» («Пришел, увидел, победил») Юлия Цезаря — это всего лишь красивый миф: одной быстрой и искусно разнесенной по свету победе предшествовали десятки сражений, исход которых нередко был сомнительным, а жизнь самого полководца висела на волоске. Задолго до той яркой победы Цезарь целых десять лет провел в Галлии, присоединяя земли к империи, закаляя свои легионы, утверждая силу своей личности. Даже беглый анализ «Записок о Галльской войне» свидетельствует: Цезарь столько раз был на краю гибели, столько раз оказывался на грани полного поражения, что только его могучая воля, непреклонное самообладание воина не позволяли ему пасть.

Известно множество историй о том, как какой-нибудь смельчак яростно бросался на бастионы своей цели, но бывал отброшен, бит или унижен. Величие таких людей порой и состояло в преодолении страхов предыдущих поражений, в преодолении своих ошибок и провалов. Главным свидетельством их воли оставались неистребимость желания, непоколебимость в самом движении к цели. Их яростный путь, их борьба и были тем единственным счастьем, которое они искали, продвигаясь к запредельному успеху.

Тут можно напомнить жизненную историю, которая претендует на классику. Уолт Дисней был одним из таких упорствующих упрямцев: если подсчитать его поражения на арене рисованной мультипликации, многим этот маниакальный тип покажется откровенным безумцем. Сначала он настойчиво рисовал комиксы и карикатуры, но журналы не менее настойчиво отвергали их. Затем ему удалось устроиться карикатуристом, но уже через месяц отвергающий стереотипы художник был изгнан как неспособная, зарвавшаяся посредственность. С подвернувшимся под руку приятелем он основал компанию по производству мультфильмов, но начисто прогорел. Его первая серьезная работа – мультфильм «Красная шапочка» – был с ходу отвергнут. Но Дисней не унывал, а лишь ожесточался, оттачивая мастерство, осваивая глубины физиогномики, рисования, психологии, организации бизнеса. Его вера в себя граничила с неизлечимой болезнью. Вместо отказа от дальнейших попыток он избрал цель, поражающую амбициозностью: экранизировать в мультипликации «Алису в Стране чудес». Но и тут деньги были израсходованы раньше, чем создан продукт. Дисней умолил родственников вложить деньги и создал собственную компанию «Дисней Бразерс». После долгих дней и ночей непрерывной работы ему таки удалось выпустить в свет «Алису», но, как и все новое, новаторская анимация не была принята с ликованием, как надеялся ее неутомимый автор. Однако «Алиса» принесла Диснею репутацию. Он стал создавать совершенно новые, экстравагантные персонажи, которые через некоторое время начали триумфальное шествие по миру. Но, крайне непрактичный и бесконечно увлеченный творческим процессом, он внезапно опять столкнулся с обманом и нечистоплотностью, которые всегда идут по пятам за успехом.

Обведенный вокруг пальца, он еще более укрепился в решимости создать революционную мультипликацию. Место коварно отобранного «кролика Освальда» занял мышонок Микки-Маус. И снова Дисней прогорел, и опять из-за негодяя-партнера, который пошел на предательство. Потери крупных сумм и лучших работников привели к нервным расстройствам, но ничуть не умерили пыла создателя новых образов. Безудержные эйфории сменялись тяжелыми депрессиями, но в итоге, сцепив зубы, он всякий раз продолжал неравную борьбу со всем миром. Были новые чудесные мультфильмы, было признание, «Оскары» и снова кризисы с удручающими разорениями. Работая над полнометражным мультипликационным фильмом «Белоснежка и семь гномов», Дисней довел идею до воли абсолюта: он ночевал в студии, отбросил всякое общение, отставил на задний план даже семью, сумел выбить из банка пять миллионов долларов. Зато выход фильма приковал к фигуре мультипликатора внимание всего мира. Как написал Джин Ландрам, «выход «Белоснежки» на экраны ознаменовал начало «золотого века» Диснея». Крупнейшие кризисы, которые ставили его дело на грань исчезновения, а бизнес сводили к нулю, подрывали его нервы и здоровье, оставляя неизменным и невозмутимым дух. Как бессмертный кибергерой, Дисней всякий раз выпрямлялся во весь рост, чтобы отпраздновать новую, еще более шумную победу. Он так и не постиг тайн практичности, хотя Диснейленд принес ему спокойствие и вечную славу. Но своими взлетами и падениями Уолт Дисней создал памятник самому великому качеству – неиссякаемой воле. Которая, среди прочего, способна вести за собой и творческую фантазию, и небывалую продуктивность.

Можно привести множество примечательных фактов, когда воля утверждала идею, а цепь попыток выводила новое имя в пантеоне славы нашей противоречивой, но все же благодарной цивилизации. Карл Маркс оставил после себя 55 томов произведений, Вольтер произвел на свет 100 томов, «веймарское» издание произведений Гёте составляет 143 тома. Джеку Лондону 644 раза на протяжении пяти лет возвращались рассказы, не принятые редакциями. Причем такие шедевры, как «Любовь к жизни» и «Белое безмолвие», возвращались трижды. Огюст Роден 50 лет боролся за признание. Лев Толстой семь раз переписывал «Войну и мир». Альберт Швейцер на протяжении нескольких десятилетий спал по три-четыре часа в сутки, чередуя тяжелый труд врача в больнице с написанием книг. Айвазовский создал в течение жизни более 5 тысяч картин, Пикассо оставил после себя 20 тысяч картин, Ван Тог писал картины до полного изнеможения, до обмороков. Никола Тесла утверждал, что спит по два часа в сутки, а все остальное время занимается изобретательством. Томас Эдисон уверял, что работает ежедневно по 18 часов в сутки. Брюс Ли занимался совершенствованием собственной боевой системы по четыре – шесть часов в день непрерывных физических упражнений, добившись немыслимой концентрации энергии и скорости движения человеческого тела.

О Дмитрии Менделееве сообщали, что он написал учебник по органической химии всего за три месяца; появление этой книги сделало его известным в академических кругах. Этот ученый в течение всей жизни проявлял фантастическую волю, напряжение которой позволяло ему вести одновременно несколько видов исследований и работ. Так, в одно время (в тридцатилетнем возрасте) он работал над «Технической энциклопедией», читал лекции в трех институтах, писал статью о производстве стекла и готовил докторскую диссертацию. Такой борьбой сразу на нескольких фронтах откровенно восхищались и коллеги, и соперники на научном поприще. Как и многие другие великие труженики, русский ученый работал до самого последнего дня, а завершил свою героическую миссию, не дожив семи дней до семидесяти трех лет.

Поистине невероятную волю демонстрировал Фридрих Ницше. Одолеваемый бесчисленными болезнями, философ работал за письменным столом по десять часов в сутки. При этом чудовищные головные боли раскалывали его на части, заставляя то и дело терять нить выстроенных философских рассуждений, его одолевали желудочные спазмы с кровавой рвотой, лихорадки, геморрой, запоры, ознобы и, как пишет Стефан Цвейг, «на три четверти слепые глаза», которые опухали и начинали слезиться при малейшем напряжении. Похожую волю демонстрировал Николай Гоголь. Десять лет подряд он скрупулезно и непрерывно работал над вторым томом «Мертвых душ», пребывая то в состоянии дикой, нечеловеческой одержимости, то впадая в бессилие депрессии. А Альберт Эйнштейн был настолько сфокусирован на своих размышлениях, что во время оформления теории относительности испытывал болезненные галлюцинации. Многих удивлял Федор Достоевский, который писал по ночам, поддерживая себя холодным чаем до 5–6 часов утра. А то мог во время гуляния исчезнуть и, оставив гостей, забыв о них, переключиться на сосредоточенную работу над своим романом.

Любопытные замечания высказаны биографами в отношении одержимости Александра Дюма, которого ни один из серьезных исследователей не решился бы назвать знатоком истории. Его успехи как писателя зиждились на бесподобной силе воли, включавшейся всякий раз, когда он на целые ночи впадал в лихорадку беспрерывного творчества. Говорили, что отсутствие знаний у Дюма компенсировалось актами этой почти безупречной воли, помноженной на развитое диковинное воображение. «Дюма обладал безудержным воображением. Это воображение обострялось и усиливалось его невежеством: ведь он ничего не знал ни о мировой литературе, ни об истории Франции», – уверен Пьетро, один из его биографов.

Побеждают те, чьи сосредоточенные волевые усилия позволяют не отклоняться от цели под воздействием обстоятельств. Высшая способность – обладать силой магнитной стрелки компаса, о которой твердил Джек Лондон. Сам он, независимо от вдохновения, неустанно выполнял ежедневную писательскую норму. И даже тогда, когда работа не спорилась, просто просиживал за письменным столом, вызывая силой мысли состояние творческой активности, искусственно вводя себя в ритм непрерывного действия. Это высший уровень включения воли, когда мысль о необходимости ежедневно совершать то, что приближает к цели, о реализации уникальной идеи становится доминирующей, постоянно присутствующей. Именно так, ежедневными, в чем-то привычными, усилиями, порой незаметными не слишком внимательному глазу, создаются миссии. Для этого часто приходится быть отрицательным, жестким и неугодным для окружающего мира человеком. Но это уже – цена за успех.

Джек Лондон оставил после себя громадный объем цитат, и, если их собрать, какпазлы, то сложится универсальная картина успеха. Вот что он сказал о воле: «Упорная воля может сделать все. Такой вещи, как вдохновение, не существует вовсе, а талант – это очень мало. Усидчивость дает то, что мы принимаем за вдохновение, и, конечно, она делает возможным развитие того первоначального зародыша таланта, который, может быть, и имеется. Упорство – чудеснейшая вещь, оно может сдвинуть такие горы, о которых вера не смеет и мечтать. Действительно, упорство должно быть отцом всякой уверенности в себе».

Можно по-разному относиться к писателю Александру Солженицыну, можно верить и не верить его творчеству, оглядываться на презрение к нему насквозь пропитанного лагерем Варлама Шаламова, вспоминать его сотрудничество с органами советской безопасности. Но при всем при этом невозможно не восхищаться его животной цепкостью, какой-то звериной волей и неисчерпаемым упорством, его исключительной заряженностью на собственную миссию. Спорадические и нешаблонные воспоминания о нем известной оперной певицы Галины Вишневской дают основательное представление о его колоссальной воле: «Вначале мы пытались зазывать его к нам, просто поесть в семейной обстановке, и иногда он приходил – весь как натянутая струна; чувствовалось, как внутри него лихорадочно бьется, пульсирует напряженная мысль, не отпуская его ни на минуту, не давая расслабиться». Она вспоминает воинственную тираду писателя, навсегда врезавшуюся в память:

«То, что я наметил, я выполню. Меня запугать нельзя. Я умирал на войне, от голода в лагере, я умирал от рака – я смерти не боюсь и ко всему готов». Вот какая отрешенность подстегивала его, обжигала огненной плетью, не позволяла мятежному, борющемуся духу прийти в расслабленное состояние хотя бы на короткое время. И что не должно ускользнуть от внимания – он сам, вербально и создаваемыми визуальными образами себя самого в роли вечного, непримиримого борца, загонял в состояние творческой лихорадки, в рамки выдуманной им самим ответственности и желания выполнить обозначенную миссию. Воля и профессиональный рост часто неотделимы. Эдгар Гувер, удивительный и невероятно знаменитый полицейский, может послужить еще одним примером воздействия воли на реализацию весьма оригинальных идей. Его восхождение началось со странной, необъяснимой любви к библиотечным каталогам. Придя работать в полицию, Гувер создал уникальную базу данных потенциальных и реальных преступников, врагов Соединенных Штатов. Его маниакальную страсть к работе и к систематизации всего криминального мира не могли не заметить руководители. Молодой человек поразил своих начальников скрупулезным и ответственным подходом, основанным на утверждении особых правил и принципов непреклонной воли. Возглавив в возрасте двадцати четырех лет отделение общей разведки, Гувер сформировал подлинный «мозговой трест», корпорацию аналитиков, опирающихся на гигантские пласты обработанной информации. Известен пример, когда под его руководством всего за три месяца была собрана детальная информация и обработаны данные на 600 000 человек. В этот момент на Гувера работали порядка сорока переводчиков и референтов, в обязанности которым вменялись просмотр и изучение около полутысячи различного рода изданий, выходящих на разных языках по всему миру. Не прошло и пяти лет, как Гувера назначили директором ныне легендарного ФБР – Федерального бюро расследований. Самому знаменитому руководителю за всю историю существования бюро в тот момент было всего двадцать девять лет. «Револьвер номер один», как называли Гувера, командовал американской контрразведкой ни много ни мало – сорок восемь лет.

Но, кажется, еще больше, чем Гувер, активная эксплуатация фактов и обширных знаний, превращенных благодаря выдающемуся мышлению и неистощимой работоспособности в шедевры, помогла состояться Айзеку Азимову. Феномен американского фантаста, социолога, историка, литературоведа, футуролога, публициста не может не поражать. Его воля не имела границ, сила внутреннего духа удивительным образом согласовалась с его желанием постоянно работать и созидать. Труженик, который в литературе приобрел славу оракула и первого полиглота цивилизации, написал и опубликовал более 400 книг на самые разные темы. «Думаю, если существует Божье слово, то это слово разума, и я призван распространять его», – сказал как-то о своей миссии сам Азимов. Впрочем, человеком, нацелившимся на успех, подход Азимова может быть расценен и по-иному: ведь по сравнению с творцами, породившими мировые шедевры, слишком многие усилия этого волшебника слова остались либо вовсе незамеченными, либо лишенными должного внимания. Так что тут есть над чем подумать, прежде чем брать на вооружение его метод. Ведь и английский писатель Джон Кресси, попавший в Книгу рекордов Гиннесса за публикацию более 500 томов книг, остается малоизвестным и не особо привлекательным литератором. Так что иногда лучше написать одну «Лолиту» или создать одну «Мону Лизу», чем полтысячи неизвестных томов. С другой стороны, путь Азимова – это путь закаленной воли, жизнь со смыслом и со вкусом. Потому его опыт также важен для человечества. «Мадонна была безжалостна к себе. Ее жизнь была нелегкой, и работала она на износ», – цитирует Ренди Тараборрелли одну из танцовщиц, что училась вместе с Мадонной в юности. Известно, что, поступив в школу танцев при Рочестерской балетной школе, отрешенная девушка занималась по пять часов без перерыва, почти до полного изнеможения. Не меньше истязала себя работой другая выдающаяся женщина – Елена Блаватская. Она включением воли подавляла целый сонм болезней, все телесные мучительные страдания. Сосредоточенность Блаватской на окончании «Тайной доктрины» была просто нечеловеческой. «Мне осталось жить не слишком много, и за эти три года я научилась терпению. Со здоровьем получше, но вообще-то оно вконец подорвано. Мне хорошо, только когда я сижу и пишу; не могу ни ходить, ни стоять больше ни минуты», – писала она на закате жизни. Поразительно, но именно безумная по темпу и напряжению работа, жизнь на грани отодвигала смерть, которую славная женщина предчувствовала. И умерла почти сразу же после окончания труда своей жизни, который стал завершающей точкой ее миссии.

Сосредоточенность и уединение

Сила намерения как направленная активность включенной воли напрямую связана с сосредоточенностью. Сосредоточенность побеждает болезни и пробивает бреши любого непонимания, она является острием той стрелы, что зовется волей. Хотя многие великие лидеры демонстрировали способность максимального сосредоточения на решении текущей задачи даже в эпицентре суеты, очень часто сосредоточенность ассоциируется с временной отрешенностью, некой формой медитации в искусственно созданном уединении. Во время таких транзакций человек как бы видит себя со стороны, создает визуальную картинку сюжета будущего, вступая в область моделирования ожидаемой ситуации, предпочтительного развития событий. Именно подобные размышления позволяли многим героям делать заявления, подобные неожиданному наполеоновскому высказыванию: «Если кажется, что я всегда ко всему подготовлен, то это объясняется тем, что раньше чем что-либо предпринять, я долго размышлял уже прежде; я предвидел то, что может произойти. Вовсе не гений внезапно и таинственно открывает мне, что именно мне должно говорить и делать при обстоятельствах, кажущимися неожиданными для других, – но мне открывает их мое размышление». Именно такие размышления позволяют индивидууму выйти за границы поточного контекста, который часто сковывает человека и не позволяет посмотреть на ситуацию шире, чем она может быть видна в рамках конкретного дня и момента. Для подобных трансферов сознания почти необходимо полное спокойствие, тот уровень свободы, который часто не удается достичь живущим в суете служащим больших компаний, менеджерам предприятий и крупных организаций. Прекрасное и простое объяснение этому, казалось бы, странному феномену дает финансист номер один Джордж Сорос, выведя следующую формулу: необходимым условием успешной самоорганизации является наличие свободного времени, используемого для плодотворного размышления, для практической философии. Его биограф Роберт Слейтер цитирует в книге воспоминание одного из близких друзей миллиардера: «Как-то Сорос сказал мне очень важную вещь: твоя беда, Байрон, в том, что ты ходишь на работу каждый день и думаешь, что если ты ходишь на работу каждый день, ты должен что-то делать. Я не хожу на работу каждый день. Я хожу на работу только тогда, когда в этом есть необходимость. И в эти дни я действительно занят делом. Но ты ходишь на работу каждый день и что-то там делаешь, поэтому не замечаешь тех дней, когда это по-настоящему нужно».

Порой сосредоточенность возводится в категорию абсурда, но даже и тогда это состояние имеет право на жизнь. Когда престарелый Гёте узнал о внезапной смерти сына, он оставался, согласно признанию его биографа Эккермана, почти невозмутимым («глаза его наполнились слезами, но он не заплакал»). Могучий старец был слишком поглощен своим «Фаустом», и в разговоре со своим летописцем через месяц даже не упомянул о безвременно ушедшем отпрыске. Если сердобольный обыватель станет осуждать поэта, он будет по-своему прав; но и эгоистичная экзальтация многое объясняет в маниакальной созидательной деятельности. Речь идет не только о высшем понимании собственной миссии, но и осознании того, что жизнь каждого человека есть только его личный проект. Кстати, этому есть и косвенное подтверждение: Гёте писал «Фауста» почти всю жизнь, не менее шестидесяти одного года, и когда закончил его, завершил и свой земной путь, очень скоро после окончания драмы уйдя в мир теней. Но упомянутый темп вовсе не свидетельствует о медлительности гения; «Страдания молодого Вертера» он написал менее чем за четыре месяца (хотя и признавался, что эта работа была следствием «длительной и тайной подготовки»).

Сосредоточенность на главной цели не является чем-то постоянным и абсолютно устойчивым. Человек живет и изменяется в процессе своей жизни. На него влияет многофакторная экологическая система, в которой он обитает; ее воздействие нередко уводит от цели, причем причины того могут оказаться самыми благовидными. Великие личности всегда отличались повышенным контролем за своей сосредоточенностью, они использовали активное мышление для периодических ревизий собственных устремлений. Оно похоже на корпоративные мозговые штурмы, когда в течение нескольких часов группа людей, ищущих командным методом правильное решение или новые креативные идеи, используют все возможные виды раздражителей. Индивидуальная сила выдающихся людей проявлялась в способности самостоятельного приведения себя в состояние повышенной мозговой деятельности. И хотя порой на появление новых идей или возвращение к начальному уровню сосредоточенности влияли и внешние факторы, такие как болезнь, социальные потрясения, изменение условий среды, этому можно и нужно учиться у гениев. Заданная волевым решением необходимость пересмотра собственных приоритетов способна привести к таким концентрированным мыслительным процессам, которые дают совершенно непредсказуемые, удивительные результаты. Жизненный опыт легендарных персоналий говорит о том, что они осознанно вызывали у себя состояние, близкое к медитации, для чего чаще всего использовали короткие периоды одиночества и уединения.

Вот что сообщает Алан Палмер в книге о человеке-легенде Отто фон Бисмарке: «В течение всех тех лет, которые он провел на посту канцлера, любому поворотному моменту в политике предшествовало несколько недель уединения – либо в лесах Шварценберга в Варцине, либо в Заксенвальде у Фридрихсруэ».

Удачный урок можно вынести, если взглянуть на коррекцию намерений Николы Теслы в период приобретения им известности. Честолюбие добившегося успеха ученого толкало его на публичные демонстрации своих многочисленных достижений. Эти показы оказывались не только феерическими шоу великого физика, но и тянули за собой бесчисленные заседания, званые обеды и многочасовые светские встречи, где сам Тесла служил украшением. Когда по прошествии нескольких лет такой жизни, полной абсурдного великолепия, Тесла заболел, то принялся бесстрастно анализировать соответствие целей и средств. Очень быстро он пришел к выводу, что значительная часть его усилий рассеивается, растворяется в бессмысленном времяпровождении. И ученый тотчас принял для себя жесткое решение: отменить публичные лекции, прекратить участие в ненужных мероприятиях, сконцентрироваться на намеченных исследованиях, буквально создавать будущие открытия. Волевой подход к сосредоточению быстро дал новые феноменальные результаты.

Поучительной и впечатляющей является ревизия приоритетов Альберта Швейцера, который в результате мысленного анализа за много лет до начала Первой мировой войны предсказал крах Европы, наступление дисгармоничного, патологически лишенного гуманности века. Швейцер, который к тридцати годам приобрел известность во всей Европе как блистательный органист, издал великолепные книги о Бахе и Канте, получил степень доктора философии, вдруг неожиданно для всего окружающего мира принял твердое решение оставить Старый Свет в пользу неизвестного африканского края. Бросить заболевающую Европу, забыть о приобретенном в ее больших городах успехе музыканта и писателя, исчезнуть тут, чтобы возникнуть в ином месте и в совершенно другой ипостаси. Но только поверхностному человеку придет в голову мысль, что Швейцер перечеркнул всю свою предшествующую жизнь ради того, чтобы начать с чистого листа новую. Новое решение было обновленной, усовершенствованной идеей, развитием его личной концепции. Некоторые исследователи предполагают, что такое решение пришло в ходе длительного изучения идей Толстого, долгих раздумий над возможностью воздействия на тонущий в хаосе мир, в котором «культура утратила цель морального совершенствования человечества». Это решение явилось прямым результатом анализа и бесконечных размышлений преимущественно в одиночестве, среди природы. Способность к панорамному мышлению позволила Швейцеру четко сформировать планы своей миссии на всю последующую жизнь – и этим планам мыслитель следовал неуклонно. Его решение было актом высшей воли, проявлением силы духа, возвысившегося над действительностью.

Жизнь на грани – ключевое проявление воли

То, что можно определить как «жизнь на грани», является такой формой отрешения и преданности идее, когда борьба за нее продолжается даже в самые критические для жизни мгновения. Человеческий дух, независимо от отношения мира к полученным результатам, достигает такого уровня деятельности, когда само его внешнее проявление уже может служить примером восхождения человека к грани, называемой величием. Этот героизм воли часто в коллективном сознании выдвигается в качестве самого крупного достижения – большего, чем непосредственный результат, который может оказаться малопонятен для недальновидного большинства.

Юлий Цезарь десять лет потратил на завоевание Галлии, где непрестанно рисковал жизнью ради усиления военной мощи. Часто он бросался в гущу борьбы, а в некоторых случаях лично спасал исход сражения, ибо производил на легионеров магическое воздействие. Но он мог погибнуть множество раз в любой момент. Так проявлялась его форма сосредоточенной воли, которая может оказаться непостижимой для человека успокоенного. Буйный дух Цезаря, жаждущий славы немеркнущей и признания божественного, действовал всегда, на любом отрезке его беспокойной жизни. То же можно сказать и об Александре Македонском, который лично участвовал почти во всех сражениях для поднятия духа воинов.

Но еще более отличались активной деятельностью великие творцы, которые служат потомкам неизменным примером всепроникающей воли. Фридрих Ницше, Ван Тог, Людвиг ван Бетховен жили на грани умственного расстройства в результате постоянного психического напряжения, истощения от работы и одиночества. И в значительной степени существующее ныне благоговейное отношение к полотнам Ван Гога является отражением вложенной в работу энергии, очевидных актов самобичевания, колоссального душевного напряжения, а вовсе не проявленного художественного мастерства.

Когда в 80-летнем возрасте у Иоганна Вольфганга Гёте начались обильные кровотечения, он «потерял шесть фунтов крови», окружающие стали даже опасаться смертельного исхода, и речь вовсе не шла о работе. Но воля поэта настолько аккумулировала его силы, что, лежа в постели, он не останавливался, не прерывал работы над второй частью «Фауста» даже на один день. Поистине этот воин пера подтвердил преданность однажды написанным своей рукой словам: «Все преходяще, есть только Символ» (Alles Vergaengliche, ist nur ein Gleichniss). И даже за пять дней до смерти этот неудовлетворенный собой, неугомонный человек писал проникновенные слова в одном из последних писем: «Я чувствую насущную нужду совершенствовать в себе и по возможности концентрировать все то, что во мне еще сохранилось».

«Я не пропустил дня, чтобы не записать речь, слово, оборот на пополнение своих запасов», – признавался составитель толкового словаря Владимир Даль. Это еще один пример вечной, несокрушимой одержимости, абсолютной приверженности однажды избранной цели, космической силы намерения исполнить сформированную миссию.

«Если нет силы характера – нет ничего», – любил повторять знаменитый украинский кардиолог Николай Амосов. Победив в молодости немало своих недугов, и в том числе туберкулез, он создал собственную систему оздоровления, превратившуюся в некую идею противостояния старению организма. Этот чудо-хирург оперировал до семидесяти девяти лет, но мало кто из его пациентов знал, что в тридцать девять он потерял возможность трудиться из-за невыносимых болей в позвоночнике. Даже после того как в восьмидесятичетырехлетнем возрасте ему вшили в сердце искусственный клапан и наложили два шунта, упорный борец снова вернулся к разработанной им самим гимнастике. Его самобытная зарядка состояла из трех тысяч движений, не считая получасового бега. Но борьба за жизнь и долголетие не имела бы смысла, если бы не существовало достойной идеи. Прекратив делать сложнейшие операции на сердце, Амосов стал писать книги, оформлял свои мысли в стройную систему оздоровления и организации гармоничной жизни. Поразительно, но до семидесяти девяти он написал шесть книг, а в течение последнего десятилетия почти столько же – еще пять. Потрясающая работоспособность являлась результатом противостояния старости и наступающей немощи, проявлением бойцовского характера и силы намерения. Кажется, главным результатом этого неравного сражения оказалось сохранение не только всех физиологических функций организма, но и интеллекта до самой смерти на девяностом году.

Зигмунд Фрейд сумел посредством феноменального фокусирования воли противостоять смертельной болезни в течение семнадцати лет. Тот факт, что с тяжелой формой рака ученый непрерывно работал до старости и прожил семьдесят четыре года, доказал: жизнь-миссия сильнее болезни, она способна отодвинуть смерть.

Дмитрий Мережковский прошел по жизни невиданным тружеником и отважным бойцом. Когда под натиском нацистов пал Париж, писателю было уже семьдесят пять, его жена разменяла восьмой десяток. Голодая и не в силах найти пристанище, они откатывались с беженцами на юг, перебивались в ночлежках, боролись с изнуряющим холодом и мучительными болезнями. Когда он заболел дизентерией, жена пребывала в горькой уверенности, что муж не выживет. Но и тут Мережковский изумил: он не только выжил, но не прекратил работать (притом что литературный труд уж давно не обеспечивал пропитания). «В ночлежке он завершает две части «Испанских мистиков» – рассказ о «Ночи духа», искусе богооставленности, а перебравшись на виллу, только лишь оправившись от болезни и встав на ноги, – немедленно приступает к завершающей части трилогии – «Маленькой Терезе Сердца Иисусова». Он как будто знал, пребывал в уверенности, что пока миссия не окончена, смерть не имеет права забрать его. Он сохранил верность одному из своих ключевых героев, великому Леонардо да Винчи, чью волю превозносил и на чью миссию равнялся. Леонардо был одним из тех выдающихся творцов, которые стойко борются до своего смертного часа. И кажется, описывая мучительные, последние мгновения борьбы великого человека, Мережковский проникся его ощущениями, которые, вероятно, и сам не однажды испытывал в последний, сумрачный год борьбы, такой же непоколебимой, как у гения Ренессанса. «В приотворенную дверь Франческо увидел, что он [Леонардо] стоит перед Иоанном и пробует писать больною рукою; лицо его искажено было судорогою отчаянного усилия; углы крепко сжатых губ опущены; брови сдвинуты; седые пряди волос прилипли ко лбу, смоченному потом. Окоченелые пальцы не слушались: кисть дрожала в руке великого мастера, как в руке неопытного ученика. В ужасе, не смея пошевельнуться, затаив дыхание, смотрел Франческо на эту последнюю борьбу живого духа с умирающей плотью».

В заключение этой главы нельзя не сказать о высших проявлениях воли и намерения. Совершенные отдельными, отрешенными и фанатично преданными собственным идеям людьми, эти акты воли могут светить остальному человечеству воодушевляющими маяками. Это те потрясающие случаи, когда жизнь, борясь со смертью, продолжает выполнять миссию. Их исполнители, несомненно, достойны высокого уважения, независимо от формы их деятельности. Они, как иной раз некая знаковая песня, картина или книга, несут факел света, воспламеняющий души тех, кто соберется действовать, кто создает новые идеи, ставит цели и намерен упорствовать в их достижении.

Подведение итогов

Нет лучшего способа развить собственную волю, чем на время проникнуть в жизнь волевых людей, прочесть о них или увидеть на экране факты их формообразующей воли. Книги, фильмы, яростная комбинация звуков музыки могут быть важными стимулами проявлений собственной воли. Изучайте жизненный опыт волевых людей и примеряйте позитивный опыт. Но не стоит забывать: волю нельзя закалить саму по себе, она должна применяться по отношению к некоторой цели. Проникшись великими сюжетами, стоит повысить требования к себе, сформировать видение своего будущего и понять, посредством каких приемов будет достигнут результат.

Акты воли могут быть направлены на проведение усиленных мозговых штурмов, чтобы путем направленного размышления вызвать у себя ощущения озарения, такой степени воодушевления и энергичности, которая позволяет действовать длительное время с опорой на такие мысленные ассоциации или визуализации. Сознательное достижение максимальной мозговой активности, без сомнения, может быть отнесено к области действия воли. Ведь если жизнь без смысла и цели приводит к ослаблению воли, появлению чувства бесполезности и безысходности существования, то и, наоборот, активизация точек личностного роста станет позитивным волевым воздействием.

Воля – это область непрерывного действия. Открыть и укрепить потенциал воли поможет большой арсенал упражнений. От простых, постоянно выполняемых физических усилий – например, походов в горы, иных движений, восхождений, в которых присутствует некая конечная точка, пункт назначения (так происходит закалка духа через тренировку тела). До сложных упражнений, относящихся к системе психофизического саморегулирования, то есть таких, где применяется воздействие зрелого, подготовленного духа на собственную плоть. По сути, это обратный физической тренировке процесс, в котором объектом применения воли становится тело. «Твое тело во всех его клетках и органах есть орудие твоего духа!» – утверждал еще в XIX веке Прентис Малфорд, основоположник анализа отношения и взаимного влияния физического и психического начал. Его идея заключается в активизации описанного в прежних главах опыта визуализации, в научении себя поступать так же, как идеал.

Элементом тренировки воли может быть даже осознанный отказ от чего-либо, допустим, от пищи или привычных блюд, напитков. Например, Никола Тесла однажды решил отказаться от употребления кофе, приняв к сведению его разрушительное воздействие на организм. Тренируя и провоцируя волю, он в течение десятка лет периодически заказывал кофе, но не пил его, а лишь возбуждал себя его ароматом. Когда же он научился делать это совершенно спокойно, то вовсе оставил мысли о стимулирующем напитке.

ПАРАД ТЕХНОЛОГИЙ. СИСТЕМЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА СОВРЕМЕННЫЙ МИР

Технологии воздействия личности на массовое сознание – это уникальный апробированный набор средств, превращенный в целостную систему благодаря их объединению в единый пучок, направленный на достижение единой цели. Схема действий этих технологий заключается в решении нескольких последовательных задач. Во-первых, идентификации данной личности, достижения четкой ассоциации с какого-либо вида человеческой активности. Во-вторых, привлечения к ее деятельности постоянного внимания, стимулирование желания следить за дальнейшими ее шагами. В-третьих, формирование контуров направления, которое будет способно жить своей собственной жизнью, независимо от жизни и деятельности автора, в том числе жить и развиваться после физической смерти автора. Это три уровня задач, или триединая задача, которую стремятся решить крупные личности, обладающие чувством истории. Те, кому удается это сделать, воспринимаются остальным миром как гении. Эти задачи могут решаться как осознанно и целенаправленно, так и бессознательно, как бы на уровне понимания продвижения общей идеи, без осознания того, что в какой-то данный момент отрабатывается четкий конкретный элемент задачи. Если кажется, что те или иные люди не знали или не разрабатывали свои технологии воздействия, это ошибочное, поверхностное впечатление. Они могли не называть свои действия технологиями, могли не задумываться над конкретными целями тех или иных шагов, но они всегда подразумевали, что тиканье их жизненных часов согласовано с ходом времени самой цивилизации.

Для наглядности рассмотрим решение этих задач такими известными людьми, как Билл Гейтс или Мадонна – самыми молодыми героями этой книги, здравствующими на момент ее написания. Они выбраны в качестве примеров, поскольку являются нашими современниками, а значит, имеется потенциальная возможность использовать максимальное число свежих идей, появляющихся в процессе развития цивилизации. Кроме того, читатель сможет при желании и дальше следить за выработкой ими тех или иных креативных шагов. Ведь каждый новый день открывает нам еще неведомые, неиспользованные возможности, и в этом также прелесть использования технологий. Ибо каждый желающий может создавать их, подобно тому как рекламист по-новому представляет продаваемую продукцию.

Возьмем за точку отсчета биографии Билла Гейтса тот факт, что он в условиях непрестанного соперничества с другими программистами создал уникальную программу Windows, на годы опередившую свое время. Через короткий промежуток времени этот человек стал всемирно известен. Разумеется, интерес к нему подогревался теми невероятными прибылями, которые он получил в процессе распространения своего продукта. Однако гораздо важнее, чем миллионы долларов, то, как именно Билл Гейтс умудрялся ассоциировать собственное имя с продуктами компании «Майкрософт». Во-первых, любой их выпуск Билл Гейтс научился превращать в театрализованные шоу. Например, когда Гейтсу исполнилось тридцать, он организовал шоу с катанием на роликах, джазом и игрой Пола Аллена на гитаре, а на следующий день сделал сенсационное заявление о выпуске акций компании и о новых разработках. А когда компания взрастила нескольких миллионеров, Гейтс организовал новое шоу из переселения «Майкрософт» – для нее и ее сотрудников был построен настоящий городок в сосновом лесу. Во-вторых, он научился извлекать максимум пользы из негативных ситуаций. В частности, затевая шумные судебные кампании по поводу интеллектуальных прав на программы, борьбы с пиратскими продажами, он не только выступал за обновление рынка и умножал свои прибыли, но и напоминал о себе как о борце – исключительно честном, благородном, современном и открывающем дверь в новое технологическое пространство. Тяжба с компанией «Эппл» только придала «Майкрософт» оборотов – скандал делал последнюю все более известной и популярной. В-третьих, команда Гейтса максимально использовала демонстрацию своих нововведений: речь идет не столько о рекламе, сколько о популярном, адаптированном представлении сложных на первый взгляд вещей. Использовались многочисленные возможности масс-медиа, представление дополнительных и смежных продуктов. В-четвертых, Билл Гейтс показал себя не просто практичным человеком – он активно использовал свою практичность, например, воспользовался экономическими механизмами для широкого продвижения компании на рынке и достижения большей публичности. Так, он превратил частную компанию в публичного участника рынка путем выпуска акций. Среди прочего, это сделало его миллионером, а значит, резко обострило интерес обывателей к его имени. В-пятых, Гейтс постоянно поддерживает идею своей необычности, даже экстравагантности. Например, он дал просочиться прелюбопытной информации о том, что руководитель «Майкрософт» слишком мало отдыхает и за первые пять лет работы компании имел только два трехдневных отпуска. Или о том, что он крайне экономен. Долгое время Билл Гейтс не вступал в брак, поддерживая особый интерес у некоторой части обывателей. Но поскольку наша цивилизация на 95 % состоит из мещан, то, естественно, очень многие узнали его имя. Билл Гейтс создал целую идеологию собственного бизнеса, с непременным желанием «работать на всю катушку» и обязательной организацией работ в небольших группах. А чего стоит заявление Гейтса о том, что его дочь не будет самой богатой в мире невестой, потому что 95 % личного капитала он собирается потратить на благотворительность. В-шестых, – и это, пожалуй, главное в биографии Билла Гейтса – он остался творческой личностью и осознанно сделал в своей жизни акцент на духовные ценности. Так, в свои сорок четыре миллиардер оставил пост исполнительного директора «Майкрософт», которой управлял четверть века. Билл Гейтс стал на путь благотворительности, выделяя средства на борьбу со СПИДом, в помощь беженцам Косово и т. д. Создав фонд собственного имени, он направил на различные благотворительные цели не менее пятнадцати миллиардов долларов.

Следует дать и несколько штрихов к общему портрету Мадонны (Луизы Чикконе), почти ровесницы Билла Гейтса и весьма колоритной особы, явно не уступающей в эпатажности самым богатым людям планеты. Для многих остается загадкой, как не особо талантливая певица, не самая лучшая танцовщица, откровенно слабая актриса, не блещущая литературным талантом писательница сумела в течение нескольких десятилетий поддерживать живой интерес к собственной персоне. Конечно, необходимо отметить ее сумасшедшую работоспособность, благодаря которой ей удалось создать конкурентоспособный образ современной независимой, самодостаточной и успешной женщины. Но работоспособность – это далеко не все. Мадонна поражает в первую очередь способностью к непрерывному поиску идей или их элементов. Ей удалось в течение времени пребывания на сцене несколько раз коренным образом менять свой облик и основательно модернизировать его подачу. Как и Билл Гейтс, она скрупулезно следила за развитием технологий, что позволило ей одной из первых внедрять технические новинки типа применения сценических спецэффектов или использования технологий производства клипов. Но если бы она ограничилась только сценой, наверняка ей пришлось бы довольствоваться разделом влияния со многими и многими молодыми исполнительницами. С точки зрения формирования новых технологий, Мадонна интересна тем, как она использовала смежные или комбинированные приемы подачи своего образа. Например, при более чем скромных способностях оформлять мысли в изящную форму она взялась за написание книги. Представление себя как автора книги и одновременно автора яркого сценического действа не могло не привлечь дополнительного внимания. Обострения интереса к собственной персоне Мадонна достигла за счет участия в киносъемках в роли великолепной и противоречивой, как она сама, Эвиты. Вся жизнь певицы проходила в постоянной эксплуатации нонконформизма: вызывающее сексуальное поведение, совмещение таких нестыкующихся вещей, как секс и религия, бесконечное нарушение существующих табу, скандалы и предательства тех доверчивых людей, которые намеревались стать ее друзьями. Ее всегда было слишком много – она являла собой вихрь, вокруг которого кружится все остальное. Дерзкая сущность и эгоцентризм не позволили ей создать семью и приобрести настоящих друзей, но она с успехом компенсировала это глобализмом своего присутствия в мире шоу-бизнеса и несметным числом поклонников. Ущербной частью личности Мадонны остается отсутствие духовности и проявленная неспособность к личностному развитию. Будучи разрушительницей по сути, она, тем не менее, сохранила высокий уровень влияния на молодое поколение – преимущественно за счет агрессивности и беспринципного, вампирического отношения к людям. А еще за счет контрастности, многоликости и яркости цветов, в которых она предстает перед миром.

На самом деле, описанное выше – это еще не технологии, а только их элементы, или принципы, свойственные каждой упорной личности. Только собранные воедино и оформленные для реализации конкретной идеи технологии превращаются в систему воздействия на общественное сознание. С целью систематизации возможностей использования технологий заострим внимание на пяти наиболее действенных из них. Это то, что прошло тестирование в процессе становления и развития выдающихся личностей. Это то, что действует.

Технология вспышек.

«Создать как можно больше очагов и способов воздействия!»

Технология создания вспышек представляет собой блок постоянных и изменчивых способов представления идеи или ее составляющих частей. Эффект от активного применения этой технологии часто напоминает расхождение кругов на воде от брошенного камня: эти круги сначала охватывают профессиональную или корпоративную аудиторию, затем движутся шире и оживленнее, воздействуя уже на более широкие слои населения планеты, пока наконец не начинают жить своей собственной жизнью внутри массового сознания человечества.

К этой технологии наиболее успешно прибегали такие выдающиеся мистификаторы, как Зигмунд Фрейд, Владимир Ленин, Елена Блаватская, Мери Беккер-Эдди, Николай и Елена Рерихи. Эти люди могут считаться классиками исполнения своей роли и реализации данной технологии. Элементы этой технологии частично использовали Огюст Роден и Нильс Бор, Михаил Горбачев и Эрих Фромм, Мария Склодовская-Кюри и Жарен Хорни, а также уже упомянутые Билл Гейтс и Мадонна. Технология включает встраивание в схему продвижения идеи следующих элементов:

– создание личного колоритного образа, в том числе с искусным вплетением звучных названий, авторитетных званий, привлекательных должностей;

– формирование блока сторонников;

– создание собственного издания – рупора идей;

– формирование сообщества или групп поддержки в разных регионах и точках планеты;

– проведение международных форумов, конференций, симпозиумов с целью расширения географии влияния;

– создание и развитие течений учеников и последователей;

– создание собственной школы, собственного направления деятельности;

– непрерывная публикация статей, книг, создание и введение новых терминов.

Часто к существующим составляющим элементам технологии добавляются еще некоторые оригинальные дополнения:

– выбор или создание сильного врага для усиления эффекта борьбы;

– проявление смежной, как правило общественно-политической, активности;

– создание постоянно действующих очагов напоминания об имени и идее (например, музея или отчеканенной монеты, медали, символа).

Николай и Елена Рерих совершили подлинные чудеса в области распространения влияния собственного учения и напоминания об имени Рериха, которое постепенно превратилось в символ. Сначала появилось «Общество Агни-йоги» для распространения учения Живой Этики, потом Институт объединенных искусств в Нью-Йорке, затем музей Рериха в США, еще позже – собственный журнал «Урусвати» и одноименный Институт гималайских исследований в Кулу. Это влияние и разрастающийся авторитет, естественно, вполне органично дополнялись публикациями книг, неутомимым созданием полотен, распространением философских формулировок. В значительной степени, как на уровне идей, так и на уровне их реализации, эти проекты явились воплощением «двойной» мудрости. Елена стала автором «Агни-йоги», распространителем Живой Этики и создателем ряда новых форм влияния на современный социум в виде обществ содействия, музеев, форумов. Не случайно ее называли «Матерью Агни-йоги», а еще позже санскритско-мистическим именем Урусвати (Утренней зарей, или Светом утренней звезды – этим именем впоследствии был назван и основанный Рерихами Институт гималайских исследований). Эта неординарная и на редкость сильная духом женщина даже вела личную переписку с президентом Соединенных Штатов. Она вдохновила мужа на рискованный (в силу очевидности блефа) и вместе с тем многозначительный шаг – передачу от таинственных и неведомых «учителей» ларца с землей Гималаев «на могилу Ленину». И конечно же, знаменитое общественно-политическое заявление Рериха – Пакт мира – было сделано не без ее влияния. К этому «двойному портрету» не лишним будет добавить еще и то, что вещание осуществлялось из далекого, почти недостижимого для большинства людей места на географической карте мира – это придавало миссии особый блеск и сакрально-мистическую ауру. Особенно, если упомянуть в связи с этим и некую связь с учением Блаватской, как и само использование имени Елены Петровны в качестве авторитетного, объединяющего символа. Кстати, нельзя оставить без внимания и такие дополнительные элементы, как знак Рерихов – внушенная сыновьям необходимость несения идеи семьи после ухода в мир иной самих основателей миссии.

Об использовании технологии вспышек Фрейда или Ленина ходят легенды, каждый из них создал подлинное течение с последователями, собственную организацию, множество рупоров и т. д. Можно лишь добавить, что добавление Лениным к технологии сугубо деструктивных черт, к примеру создание образа врага и организация террора, создала предпосылки для гигантского масштаба действия его идеи. Через годы его путем пошел еще более деструктивный и психически ущербный тип Адольф Гитлер, придав идее негативно окрашенные элементы мистики и размашистую бутафорию. Что касается Фрейда, то, имея все признаки и атрибуты классически примененной технологии информационных вспышек, он с заслуживающей внимания агрессивностью повел непримиримую борьбу со своим учеником Карлом Юнгом за географические сферы влияния. А вот Елена Блаватская использовала мистику в позитивных целях: свои уникальные способности медиума она поставила на службу идее, так же как и успешную борьбу с церковью. В создании сообществ последователей и почитателей как очагов поддержки она преуспела невероятно – на момент ее смерти в мире насчитывалось не менее двух сотен таких узлов теософского общества, распространяющих позитивную информацию о своей создательнице. Отношения Блаватской с прессой – особая история. Начав с воздействия на редактора авторитетной газеты «Пайонир» в Индии, она так разошлась, что пресса непостижимым образом всегда была осведомлена о ее миссионерских вояжах. Она же, кажется, не отказала в интервью ни одному изданию. Естественно, были созданы и «свои» рупоры: сначала журнал организации «Теософист», а затем журнал «Люцифер». Определенно преуспела в создании собственной школы танцев (фактически с функциями организации) и Айседора Дункан. Еще более широким диапазоном воздействия на массы «грешит» индивидуальная форма применения этой технологии у Мери Беккер-Эдди. Как и другие оформители своих учений, необразованная женщина догадалась позаботиться о звучных названиях и учения, и организации. На начальных порах она распространяла идею посредством курсов и книги, которые сделала доступными, обеспечила им «удел массового фабриката». Учению она придала черты религии, с тем, чтобы ее саму – «божью вестницу» – начали обожествлять. Разумеется, религии с большей охотой поклоняются, чем чему-то сугубо человеческому, пусть и филигранно исполненному. «Никогда бы я не осмелилась утверждать, что книга написана мною», – в этом заявлении Мери Беккер-Эдди очень схожа со своей современницей госпожой Блаватской. Небезынтересной покажется и история трансформации названий у этой уникальной наставницы. Когда она перебралась из маленького городка Линна в громадный Бостон, то и школа «христианской науки» мгновенно выросла до целого института, получив завораживающее название «Массачусетский метафизический колледж»– «В кратчайший срок, с чисто американской поспешностью подпольная учительница превратилась в доцента университета, докторское ремесло стало профессурой, и ускоренные «духовные» курсы – утвержденною государством «высшею» якобы научною школою», – со смесью восхищения и ужаса сообщает Стефан Цвейг. Надо ли говорить, что сама Мери Беккер-Эдди в свои шестьдесят один год совершила внезапное превращение. Она преобразилась, стала надменной и отстраненной леди, одинокой и неприступной королевой в созданном своими руками королевстве непонятной и малодоступной науки. Маленькое, душное помещение она сменила на хоромы «трехэтажного, гранитного дома» «с приемными помещениями, картинами, коврами и красивым салоном».

В этой истории с Мери Беккер-Эдди мы становимся свидетелями применения действенной технологии, предначертанной для внедрения идеи в коллективное сознание социума. Для своего продвижения по лестнице восприятия социальным окружением фанатичная женщина использовала идеи переезда – всякий раз при осуществлении превращений необходим эффект нового. Смена названия, декораций, логотипа, нашивок, модернизация идеологии вместе с главной вывеской – и масштаб деятельности удесятеряется, сила проповеди увеличивается на порядок. Секрет психологического воздействия заключается в том, что на человеческое сознание в равной степени действуют и магические слова, и загадочные символы. Кстати, очень важно, что Мери Беккер-Эдди интуитивно вплела в свое учение слово «наука», ибо научная платформа вызывает гораздо больше доверия у приверженцев материализма. В то время как магия божественного (использование слова «христианская» в подаче учения) отнесена к области неведомого и опирается на людей, склонных во всем видеть лик высшей силы и тень провидения. У непосвященных это призвано было вызывать благоговение. Таким образом, название и контуры учения Мери Беккер-Эдди впитали в себя славные черты и науки, и непостижимой святости, создав безупречный симбиоз активно воздействующей химеры. Всю эту уникальную мануфактуру шаманства дополняла книга самой авторитетной «ученой», которая тиражировалась с максимально возможным темпом и передавалась из рук в руки. Даже факт употребления слов «наставница», «учительница» является немаловажным, ибо лексика и обозначения неизменно служат инструментами воздействия на податливую психику учеников-прихожан. Естественно, она создала средства пропаганды – свой журнал, а потом и собственную газету. Но в своем неуемном желании затмить всех Мери Беккер-Эдди пошла много дальше, оставив позади крупные патентованные, признанные всем миром, фигуры подлинно великих творцов. Она построила церковь, на фронтоне которой (там, «где обычно высекаются надписи о посвящении Богу или какому-нибудь святому») впервые была размещена ода частному лицу – ей самой! Наконец, она даже написала гимн, который исполнялся на каждом крупном публичном мероприятии. Создается впечатление, что если бы эта отважная и нахватавшаяся беспорядочных знаний прорицательница имела системное образование, она бы если не затмила своей фигурой весь мир, то дотянулась бы по влиянию до таких обладателей лавровых венков, как Карл Густав Юнг или Роберт Дилтс. Но даже при общей необразованности и невежественности этой женщины ей не откажешь в отсутствии вкуса и предусмотрительности. В целом ее странная община, более всего походящая на секту, стала конгломератом религиозного прихода и элитной школы, что, в общем, принесло создательнице немеркнущую славу женщины-пророка и скромный сопутствующий гонорар в несколько миллионов долларов. Вступивший с нею в остро-язвительную полемику Марк Твен только усилил внимание к женщине-демону, еще никогда не поднимавшейся на американском континенте столь высоко в глазах завороженных соотечественников. Жизненный опыт этой беспокойной искательницы успеха является ярким свидетельством того, что при умелом использовании технологии фантомы обретают даже большую силу, чем реальные творения великих творцов. Людям необходимы интерпретации и схематичные объяснения, и тогда они готовы поклоняться хоть даже Мери Беккер-Эдди.

Действительно особое внимание при рассмотрении этой технологии следует уделить названиям и упаковкам. Не только Рерихи и Мери Беккер-Эдди творили тут чудеса. Приехав в Америку в качестве профессора психоанализа, Эрих Фромм обновил свой статус в Институте социальных исследований в Нью-Йорке. Далее этот неугомонный мастер оттачивал свое влияние на современный мир уже в Нью-Йоркском психоаналитическом обществе, потом создал Американский институт психоанализа, затем Институт имени Уильяма Э. Уайта. Можно не сомневаться – он плодил бы структуры и вывески до тех пор, пока не была бы организована комфортная для его деятельности и вещания среда, которая при взаимодействии с внешней средой неизменно оставляет знаковые следы воздействия на массовое сознание. Наиболее примечательно у Фромма то, что в своих трактатах он не просто обличал, но давал довольно четкие формулировки авторитета индивидуума, реального и надуманного, приобретенного путем хитроумных манипуляций. Удивительное дело, но для результативного продвижения идеи часто выявляется недостаточно создания продукта творческой деятельности, пусть даже это достижение будет неоспоримым. Нужна соответствующая упаковка, иначе восприятие обманет ожидания. Люди желают шоу, при этом они готовы быть обманутыми и снисходительно отнесутся к сказочному обрамлению картины. Сладкий миф для людей предпочтительнее самого великого результата, и никакое достижение не вызовет интереса, если оно не будет приправлено под соответствующим соусом. Если, подавая дорогое вино, официант расскажет великолепную легенду о его приготовлении, небылицы об урожае или еще что-нибудь загадочное, искусственно вызванные образы и ассоциации сделают его неподражаемым, совершенным. И даже зная или хотя бы подозревая, что это лишь плод чьей-то фееричной фантазии, слушатели, завороженные даже на миг мифическим обаянием, останутся польщены и в конце концов довольны. Так устроено человеческое существо, жаждущее воздействия и прощающее ради хорошего настроения милые шалости с несуществующими фактами и выдуманными образами. Мозг неосознанно расщепляет идею на составляющие точно так же, как желудок расправляется с пищей, производя из нее белки, жиры и углеводы.

Кажется, не лишним будет добавить, что и современные тренинговые центры организованы по принципу системного воздействия, разработанного во времена предприимчивых Мери Беккер-Эдди, Елены Блаватской и Карла Юнга. Возьмите биографию любого тренера и убедитесь, сколь многими названиями сертификатов, программ и школ он оперирует, дабы привлечь первичное внимание и создать магию авторитета еще до начала работы с аудиторией. Некоторые из современных тренинговых центров преуспели в непрестанном клонировании и распространении символов, помещая их на самые различные носители – от дисков до футболок. Их руководители прекрасно осознают: символы обладают могучим гипнотическим воздействием. Но это уже область действия следующей технологии.

Технология умножения носителей.

«Оставить информацию на как можно большем количестве носителей!»

Эта уникальная технология, собственно говоря, вытекает из самой природы человека. Проходя земной путь несмелой поступью, каждый из нас, сознательно или неосознанно, пытается оставить о себе информацию. Те, кому удается использовать наибольшее число оригинальных способов, в силу парадоксального подхода или масштаба оказываются настоящими виртуозами и в клонировании носителей собственного имени, и в распространении самой идеи.

Юлий Цезарь, как и другие известные представители античного мира, строил храмы, акведуки, колонны, создавал «чудеса света». Но многие ли из его знаменитых современников остались в памяти потомков за счет оригинальных и крайне экстравагантных способов: смена названия месяца, внесение правок в государственную систему, написание книг о победах в войнах. Цезарь был патологически неутомим в оставлении памяти о своих деяниях. Он начал с организации масштабных гуляний, во время которых баловал жителей Вечного города «хлебом и зрелищами». За деньги он самым примитивным образом тиражировал свое имя на стенах домов, пусть даже и связанное с безобразными скандалами и выходками. Любой шаг, будь то борьба с пиратами или безрассудная смелость при пересечении штормящего моря, любовная связь жены или даже собственная смерть – из всего он сумел извлечь информационную пользу. Конечно, Цезаря и современных пользователей интернет-технологий разделяют века и тонны различными способами поданной информации. Но важен сам принцип, который при хорошем продумывании действует безотказно, как яд на нервную систему.

Екатерина Вторая преуспела в создании таких дополнительных атрибутов, как медали, гроты, памятники, личные «Записки». Огюст Роден отличался широтой диапазона воздействия. Он с поразительной прозорливостью использовал выставки копий, написание книг о своем искусстве, распространение фотокарточек и наборов открыток с изображением своих скульптур. Но, без сомнения, самым крупным, судьбоносным решением выдающегося скульптора стала договоренность об использовании территории в центре Парижа для создания парка и музея своего имени – это было конвертирование имени в вечность, самая запоминающаяся работа ваятеля.

Альберт Швейцер, Альберт Эйнштейн, Мария Склодовская-Кюри, Бертран Рассел, Андрей Сахаров осуществляли удивительно многогранную деятельность, которая позволила оставить по себе разнообразные «продукты творчества» в различных плоскостях приложения их сил. Например, они виртуозно использовали смежную деятельность – политическую и общественно значимую. Альберт Швейцер удивил мир парадоксом поставленной им задачи, прозвучавшей из африканского Ламбарене. Но вряд ли о его славной больнице узнали бы столь широко, если бы он не использовал для распространения информации и популяризации идеи иные способы – выступления в качестве органиста в Европе, написание книг, статей, специально организованные турне, всякую возможность общественно-политической активности. Альберт Эйнштейн выступал в защиту созданного государства Израиль. Мария Скл од овская– Кюри использовала масштабную, порой не лишенную риска, общественную деятельность, в том числе во время войны. После гибели Пьера Кюри она приложила немало усилий для внедрения символов их имени – улицы Кюри, Института радия (читай – института Кюри, что тождественно созданию собственной организации, имеющей долговременные перспективы развития). Ученый Андрей Сахаров вообще стал известен миру преимущественно благодаря политической и общественной деятельности. Этот перечень будет скудным, если не вспомнить Бертрана Рассела, который удивлял не только многогранной деятельностью (писатель, философ, математик), но и общественно значимыми проектами. Он был одним из инициаторов пацифистского Пагуошского движения, соавтором манифеста Рассела – Эйнштейна, создателем «Фонда мира», организатором (совместно с Жаном Полем Сартром) международного трибунала по расследованию военных преступлений американских военных во Вьетнаме. А еще этот многосторонний талант открыл совместно с женой собственную школу, результатом деятельности которой стал значительный этический труд «Воспитание и общественный порядок». Во время Карибского кризиса, поставившего мир на грань ядерной войны, Рассел вел активную переписку с Джоном Кеннеди и Никитой Хрущевым, взяв на себя функцию посредника в противостоянии двух сверхдержав.

Коко Шанель оставила информацию о себе в символах моды. Она удивляла крайне широким диапазоном новшеств: маленькое черное платье, «Шанель № 5», гремучая смесь из бриллиантов и дешевых аксессуаров, короткая стрижка и т. д. Главное – порождение бесконечных ассоциаций со своим именем. Не умея писать сама, она охотно корректировала написание своих биографий, стараясь максимально править непривлекательные, на ее взгляд, эпизоды.

Область придумывания новых носителей информации так же безгранична, как небо, бескрайня, как мировой океан. В ней более всего преуспели оригиналы, которые умели мыслить парадоксально и не обязательно конструктивно. Можно выделить уникальные исторические эпизоды, например переход Александра Суворова через Альпы. Сначала была мысль, реализованная в поступке, историческом действии. Затем описания, воспоминания, исторические летописи, художественное полотно и т. д. То есть движение информации по спиральной оси, имеющей координаты во времени и в пространстве. Крещение Руси киевским князем Владимиром — это исторический эпизод, который по колориту превосходит строительство храмов и городов. Или первый полет в космос Юрия Гагарина, превративший обыкновенного человека в живой символ. Или некие творения, увековеченные именем человека, – они живут, напоминая о самом создателе. Закон Ньютона, автомат Калашникова, душ Шарко или система голодания по Полю Бреггу могут быть такими примерами. Не говоря уже о первооткрывателях, чьими именами названы страны и континенты, проливы и моря… Даже такой противоречивый, беспокойный дух, как маркиз де Сад, оказался вечным пленником истории благодаря созданным с использованием его имени шокирующим терминам «садизм» и «садомазохизм». Хотя, к примеру, слово «садизм» было введено ученым Рихардом Крафт-Эббингом в его работе «Сексуальная психопатия», именно откровения мятежного де Сада стали причиной появления этого обозначения. Разумеется, не помешает оговорка относительно чудовищной разницы между сознательным поступком для увековечивания имени и цепью случайностей, которые приводят к этому независимо от воли обладателя имени. Однако в случае с де Садом мы имеем дело с ситуацией, когда носителем информации выступает определенная, зафиксированная книгой форма поведения. При переносе этого принципа на возможности XXI века можно говорить о том, что функцию такого носителя может выполнить запечатленный при помощи любого технического средства экстраординарный поступок. Главное, чтобы таким носителем пользовались современники; сгодится фотография, видеосъемка, клип, плакат, обширное использование Интернета и т. д. Но со времен появления наскального рисунка до современного крупного многомиллионного кинопроекта на первый план выступает содержание, энергетика, излученная оставленной информацией. В этом смысле «перестройка» Михаила Горбачева как явление и как слово – это формула фиксации информации о себе. А «парадокс Рассела» вводит Бертрана Рассела в круг олимпиков, устанавливающих общественные нормы, утверждающих жизненные приоритеты. С появлением образа террориста Усамы бин Ладена мир столкнулся не столько с новым явлением, сколько с новой эпохой технологии информационных вспышек. Так и хочется напомнить давно забытую аксиому: слово – это инструмент, механизм, ключ, при помощи которого заводится идея.

Наиболее распространенным и простым способом оставления информации является написание книги, множества книг.

Книги писали очень многие, если не сказать – большинство выдающихся личностей. Иногда даже кажется, что сколько масштабных творцов можно отыскать на ленте цивилизации, столько обнаружится и книг. Книги писали политики Уинстон Черчилль и Михаил Горбачев, ученые Бертран Рассел и Андрей Сахаров, мыслители-философы Альберт Швейцер, Эрих Фромм, писатели (имеется в виду не проза, а специальные биографические издания, распространяющие информацию о них и их личной жизни, мировоззрении) Стефан Цвейг и Жан Поль Сартр, живописцы Сальвадор Дали и Марк Шагал. Великолепные творения оставили после себя промышленник и изобретатель Генри Форд, танцовщица Айседора Дункан, полководец Георгий Жуков. «Смежные шедевры» создал в книгах скульптор Огюст Роден, а «Маска и душа» Федора Шаляпина переводит его из категории обладателей великолепного голоса в ряды творцов, законодателей культурно-этических норм. Так же как и записанные рекомендации неподражаемого мастера постановки Константина Станиславского позволяют совсем по-иному взглянуть на него не только артистам сцены, но и просто интересующимся искусством. Яркие, сражающие пестротой восприятия мира дневники вели не только экзальтированные блистательные особы типа Марии Башкирцевой, но и воительница Агриппина Младшая, императрица Екатерина Вторая. Книги использовались не только для расширения аудитории почитателей, но и для совершенствования образов, придания им (нередко искусственным путем, благодаря умелому мифотворчеству) особого колорита и обаяния.

Мария Склодовская-Кюри ощущала потребность в объяснении своих научных достижений, а также результатов научной деятельности своего мужа. Вначале она издала книгу «Труды Пьера Кюри». Затем, несколько позже, неутомимая женщина написала и опубликовала курс собственных лекций «Руководство по радиоактивности». Наконец, на закате жизни она сумела написать еще один, основополагающий труд, подводящий итоги творческой и исследовательской деятельности – «Радиоактивность». Картина была бы неполной, если бы мы не упомянули книгу ее младшей дочери Евы, которая популярно и детально рассказала о частной жизни и достижениях матери и отца. К слову, многие дети несли знамя своих знаменитых родителей, напоминая об их именах. Зигфрид Вагнер дирижировал во время исполнения опер отца. Святослав Рерих активно распространял легенду об отце. Адриан Конан Дойль оставил книгу-памятник об отце, запечатлев его «рыцарство» и выразив почтение традициям рода.

Маргарет Тэтчер, еще одна выдающаяся женщина, сделала весьма показательный шаг, свидетельствующий, сколь большое значение она придает книгам. Несмотря на достаточно оперативный выход в свет после ее отставки пухлого двухтомника мемуаров, она взялась за более сложную и более емкую задачу – написание собственной версии истории мира, в сотворении которой ей пришлось участвовать. Так, ее основополагающий и концептуальный труд «Искусство управления государством» («Statecraft»), который во многом претендует на «Искусство управления миром», не только узаконивает «закон Тэтчер», но призван поставить ее в один ряд с крупнейшими историческими персонами нашей цивилизации.

Американский эксперт в области безопасности Збигнев Бжезинский прославился в среде аналитиков, когда издал книгу «Великая шахматная доска». Однако он пошел дальше, и на свет вскоре появился труд «Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы», в которой эксперт, конечно же не случайно, в качестве мишени избрал лидеров главенствующего на планете государства. Было бы удивительно, если бы среди примеров не оказалось часто упоминаемого в этой книге финансиста Джорджа Сороса. После сомнительного успеха его все же неплохо продаваемой книги «Алхимия финансов» миру было представлено новое исследование – «Эпоха ошибок. Мир на пороге глобального кризиса».

Некоторым из людей, попавших в анналы истории, удавалось создавать изощренные механизмы напоминания о себе. Чего только стоит организованная Екатериной Второй переписка с широко известным в Европе Вольтером, ставшая отдельным, заслуживающим особого внимания направлением деятельности императрицы. После знакомства с несколькими произведениями знаменитого француза императрица решила по-своему обольстить его – посредством писем. В этом присутствовала несомненная обоюдная выгода: писателю льстило внимание императрицы самой влиятельной державы континента, тогда как сама прозорливая императрица рассматривала Вольтера как универсальный механизм распространения своих идей и приукрашивания собственного образа в истории. Есть исторические свидетельства, что ее письма, начертанные с грамматическими ошибками, тщательно правились изящными оформителями, превращаясь в доказательства великолепной огранки ее ума. Самовлюбленная и самонадеянная Екатерина полагала, что через Вольтера организует неофициальный канал воздействия на правящих современников. Но, скорее всего, главной причиной переписки было другое – имидж Вольтера, к которому она могла приблизиться благодаря такому общению.

Механизмы напоминания о себе потомкам со стороны правителей развивались вместе с самим государством, и если чеканка монеты с собственным изображением и создание монументальных сооружений было древней традицией, то Екатерина ловкими манипуляциями подала пример новых форм воздействия на массовое сознание. Она выпускала медали ко всяким знаменательным событиям (нередко надуманным), как, например, в честь своего путешествия в Крым, присоединенного к Российской империи благодаря ее усилиям. Целый эскадрон отобранных мастеров кисти по заданию ее сановников запечатлевал для потомков ключевые моменты ее деятельности на различных гравюрах и аллегорических полотнах. На одном из них «Екатерина Вторая у гроба императрицы Елизаветы Петровны», на другом – «Екатерина Вторая на балконе Зимнего дворца, приветствуемая войсками», на третьем – величественное «Коронование Екатерины Второй», на четвертом – «Суворов докладывает Екатерине Второй о планах боевых действий». Перед потомками предстает не только великий образ, но и компетентная правительница, всякий раз присовокупляющая к своему имиджу силу образов других известных людей.

Подобными технологиями пользовались далеко не только правители. Нескончаемая борьба за признание превратила Огюста Родена в крупного специалиста по клонированию напоминаний о себе. Копии работ и копии элементов крупных композиций, тиражирование бесчисленных открыток, фотографий, картинок, книги и альбомы – все это сделало его повсеместно узнаваемым и выделило из плеяды даже знаменитых ваятелей своего времени.

Технология создания резонансов.

«Создать максимальное количество резонансных событий, скандалов и мифов, прочно связанных с именем!»

Эта форма работы с давних времен стала неотъемлемой частью почерка гениев. Огюст Роден был непревзойденным специалистом по организации выставок скандальных произведений. Нашумевшие «Человек со сломанным носом», скульптуры Бальзака и Гюго были механизмами потрясений для современников. Это решило проблему его идентификации, далее уже были сражающие великолепием, открывающие путь к бессмертию «Граждане города Кале» и «Врата Ада».

Сара Бернар, Айседора Дункан и Марина Цветаева не уставали жить «от скандала к скандалу», сотрясали общество асоциальными поступками и «любовными историями», даже смерть у них оказалась потрясающе запоминающейся. «Борец против брака» Айседора Дункан в конце концов вышла замуж за неуравновешенного, на редкость взбалмошного Сергея Есенина, который оказался непревзойденным организатором пьяных дебошей. «Грешила» склонностью к скандалам и Мэрилин Монро: известный актер Ив Монтан, президент США Джон Кеннеди и целый ряд других известных личностей призваны были запечатлеть ее колдовскую харизму обольстительницы.

Коко Шанель не умела писать мемуаров и биографий. Но осознавала, что даже простое упоминание ее имени вместе с известным мужским подарит много новых возможностей. Она прилагала немало усилий, чтобы в числе близких друзей числились такие люди, как Пабло Пикассо, Жан Кокто, Сергей Дягилев, Игорь Стравинский, Уинстон Черчилль… Она жаждала быть вовлеченной в жизнь высшего света, ее притягивали бравады и декорации, сражал вечный блеск сказочных иллюзий, которые сопровождают заретушированную жизнь «великих людей». Но большинство ее шагов были механизмами отточенного маркетинга, сама она признавалась, что ее «не интересует все, что происходит после девяти часов вечера». Но ей удалось таким образом приобрести влиятельных клиенток – Катрин Денев, Марлен Дитрих, Грету Гарбо, принцессу Монако Грейс, герцогиню Виндзорскую, Жаклин Кеннеди-Онассис, Франсуазу Саган, Глорию Свенсон. Это был результат балансирования между откровенной примитивной сказкой, которую желают слышать уши клиентов, и скандалами, резонансами, связанными с ее собственным именем.

Но не только женщины славились организацией резонансных событий. Одним из назначений PR-акций было посредничество между самим гением и остальным миром. Сальвадор Дали поражал откровениями типа того, что он мочился под себя до восьми лет. Философ Григорий Сковорода поверг в шок окружающих, когда, будучи совершенно здоровым на вид, вырыл себе могилу, переоделся в чистое белье, положил под голову свои произведения и… отошел в мир иной. Карл Густав Юнг с полной серьезностью утверждал, что является продуктом реинкарнации Гёте. Юлий Цезарь брал взаймы несусветные суммы денег у своих потенциальных оппонентов, стимулируя их делать ставки на него. Деньги же безбоязненно использовал для организации зрелищ для народа, чтобы запомниться и быть на слуху. Не менее активно действовал и Михаил Горбачев, став одним из самых дорогостоящих лекторов в мире. Но, кажется, самым крупным мастером производить эффекты был Никола Тесла: его появление сопровождалось такими незабываемыми фокусами, что его изобретения уже не могли не врезаться в сознание человечества.

Создание мифов о себе, которые бы резко выделяли их из пространства, всегда было одной из забот гениев. Даже те, кто не умел «писать мифы» самостоятельно, пытались откорректировать свои биографии путем общения с журналистами или нанятыми «биографами». В таких пробах можно легко уличить Коко Шанель, но с удовольствием усложняли свои биографии и многие другие, от Юлия Цезаря до Мадонны. Большинство легендарных личностей откровенно привирали или передергивали информацию о себе, дописывая «свои роли». Изощренные интерпретации и «собственное видение» тех или иных событий стало весьма популярным элементом мифотворчества. Юлий Цезарь, Франклин Рузвельт, Екатерина Вторая, Маргарет Тэтчер, Айседора Дункан наиболее преуспели в создании и распространении мифов о себе. То, что Джон Флинн пишет в книге «Рузвельтовский миф» о Франклине Рузвельте, характерно для подавляющего большинства политиков и государственных деятелей, которых мы привыкли считать гениальными. «Фигура Рузвельта, представленная нашему народу, – фикция. На свете не было такого человека, сочетавшего в себе благородство, самоотверженность, искушенность, мудрость и дальновидность с качествами философа, филантропа и бойца. Этот образ был сфабрикован в чисто пропагандистских целях и использовался в Соединенных Штатах несколькими опасными группами для достижения собственных зловещих целей».

Для большинства мифотворцев предметом особой важности становились отношения с известными людьми. Юнг осознанно выбрал уже известного Фрейда в учителя, и в самом искусстве сближения заложена определенная и весьма существенная часть интеллектуальной игры. Так, проницательный и деятельный Юнг выступил в защиту психоанализа Фрейда, тут же начав переписку с ним; прошло всего лишь несколько месяцев, как уже состоялась первая встреча. Системная активность – вот что было основой решения на сближение с крупной личностью, и тут любые методы всегда с непринужденной легкостью найдут оправдание. Экзальтированная Марина Цветаева писала любовные письма Райнеру Марии Рильке и Борису Пастернаку, с которыми она в тот момент даже не была знакома. Однако же при всем желании выступить с критикой чудовищного эгоцентризма поэтессы нельзя не отметить, что именно этот эпистолярный ход предопределил на долгие годы благосклонное отношение того же Пастернака к Цветаевой. К слову, сам Рильке довольно долгое время по доброй воле был секретарем Огюста Родена, стремясь проникнуть во внутренний мир ваятеля и понять его душу. Коко Шанель также прилагала колоссальные усилия для громкого звучания собственного имени. С этой целью она охотно знакомилась с известными эпатажными мужчинами и даже участвовала в политических миссиях, например пыталась играть роль посредника в организации межгосударственных переговоров, встречалась даже с шефом немецкой военной разведки Вальтером Шеленбергом.

В связи с целенаправленным формированием скандалов можно вспомнить и современного медиамагната Руперта Мердока. По свидетельству тех, кто был к нему близок на заре карьеры, Мердок как медийный менеджер добился признания за счет непрерывного размещения резонансных материалов, откровенно скандальных и неприлично эротичных материалов в некогда деловых изданиях.

Возможности скандалов вокруг неординарных людей использовались повсеместно и во всех областях человеческой деятельности. На создание резонансных событий вокруг своего имени шли и интеллектуалы, и аристократы, и представители творческой богемы. Вот типичный случай: не слишком известный на тот момент Николай Гумилев затеял скандальную дуэль с поэтом Максимилианом Волошиным, после чего сразу же приобрел узнаваемость в литературных кругах России.

Технология создания харизматического образа.

«Харизму можно и нужно развивать!»

Все предшествующие технологии в значительной степени базируются на эксплуатации такого сгустка человеческих качеств, каким принято называть харизму. В ней есть примесь обаяния и чародейства, способность чувствовать аудиторию и момент времени для серьезного заявления или шутки. Главным элементом всей конструкции может стать вовремя сказанное верное слово на фоне образной, впечатляющей аранжировки говорящего, беспредельно свободного внутреннего духа вещателя, независимо от того, в какой одежде и в какой обстановке он предстает перед миром. Проявления харизмы так или иначе связаны с организацией неких событий, гораздо реже харизма выражается как реакция на вызовы, рефлексия на чужие события. Но эти события коренным образом отличаются от скандалов, хотя нередко также вызывают резонанс. Как правило, они являются не столько провокацией, сколько крупной, общественно-значимой инициативой.

Но если непосредственно производство событий, информационных поводов относится к предыдущей технологии, то область харизмы охватывает поведение лидера во всех его проявлениях – от выбора одежды и манеры говорить до содержания его посланий миру. Скажем, «конец государства всеобщего благоденствия» и рискованная война с Аргентиной были провокационной формой влияния на современников, граничили с громкими скандалами планетарного уровня и потому не могли оставить Маргарет Тэтчер незамеченной. Но если инициирование этих событий и формирование решений могли быть сформулированы и без привлечения харизмы, например благодаря работе креативной команды, то их реализация опиралась на неуемную духовную силу, показную национально-шовинистскую детонацию чувств, которые напрямую связаны с развитой харизмой. Точно так же знаменитые беседы Франклина Рузвельта «у камина» были проявлением его неординарной харизмы, тогда как само решение об их проведении относится к способам создания резонансов или элементов креативной политики. Таким образом, харизма в ее высоком проявлении становится зеркальным отражением исторических формул, утверждением парадоксальных политических или общественно-значимых решений, зафиксированных визуальным, аудиальным или кинетическим каналами общества современников. Харизму можно наблюдать в исполнении ее обладателем любого акта воздействия. Так, выступление Джона Кеннеди в Западном Берлине через два года после сооружения исторической Берлинской стены специалисты относят к сфере проявления харизмы. Кроме артистизма и умения красиво говорить во время выступлений, помимо заложенных в речь программных постулатов, непосредственно создания эффекта историчности выступления, важными элементами усиления экспрессии становятся еще и место действия, момент произнесения речи, а также создание иллюзии пророчеств, вплетения магической символики или начертание пространного луча в светлое будущее. «Но когда настанет день и все обретут свободу, когда ваш город и ваша страна вновь станут единым целым, когда Европа объединится и станет мирной и дающей основания на самые высокие надежды частью света, тогда с удовлетворением можно будет сказать, что жители Берлина и город Берлин держали линию обороны в течение двадцати лет», – вот один из элементов вербальной обработки аудитории, в ходе которой проявляется харизматичная власть лидера.

Человеконенавистник и моральный урод Адольф Гитлер, тем не менее, сумел развить сильную харизму, опираясь на законы психолингвистики и эмоциональное поведение, в ходе которого он нередко сам впадал в транс. Одержимость властью, как и любой иной идеей, создает особый блеск харизмы. Потому слушателям, у которых Гитлер при помощи речей уверенно формировал представления и образы, казалось, будто нацистский лидер обладает исключительным даром пророка. Его стихийные призывы типа «Либо утром в Германии будет национальное немецкое правительство, либо мы будем мертвы», апеллирование к высшим силам наподобие «Божественное провидение пожелало, чтобы я осуществил исполнение германского предназначения» или «Но если зазвучит Голос, тогда я буду знать, что настало время действовать» стали яркими, хрестоматийными элементами его дикой, необузданной харизмы.

Главная составляющая могучей харизмы, равно как и условие появления на свет гениальных идей, – независимое мышление. «Наша первая миссия состоит в освобождении самих себя из застенков собственного кругозора», – не уставал напоминать миру Альберт Эйнштейн. И эта фраза в равной степени относится и к поиску идей, и к созданию неповторимого, влиятельного образа. Титаны всегда презирали формальности, их не волновали войны и революции, они не преклонялись перед званиями и титулами. Они воспринимали мир собственными глазами и верили лишь своим оценкам. И они сами навязывали миру нормы. Слова Эйнштейна, если вникнуть в их глубинную суть, твердят нам о том, что наш жизненный сценарий и наш успех определяют наши же мысли. Первый принцип действия харизмы состоит в освобождении от влияния чужой мысли, хотя для усиления экспрессии или увеличения манипулятивной инерции харизматичные лидеры позволяли себе использовать некоторые, уже внедренные в сознание постулаты или имена.

Примеров воздействия харизмы на сознание предостаточно, хотя для их использования недостаточно знания фактов, необходима постоянная тренировка.

Скажем, известный оратор Цицерон очень многого добился благодаря отточенному красноречию, однако перед страхом смерти спасовал и потерял большую часть своей развитой харизмы. В критический момент истории Цицерон не нашел ничего лучшего, как систематически менять политическую ориентацию, пока не попался своим оппонентам и не лишился головы. А вот его великий современник Юлий Цезарь в минуты смертельной опасности максимально использовал силу харизмы. Когда он был фактически разбит своим главным соперником Гнеем Помпеем, то ярко продемонстрировал непостижимую для многих современников власть роковой харизмы. Заблокированные легионы Цезаря жутко голодали и были на грани истощения. Под руководством неунывающего полководца они изготавливали подобие хлеба из трав и кореньев и по его же велению постарались, чтобы этот «продукт» попал в руки Помпея. Расчет оказался верен: когда потрясенный Помпеи увидел «хлеб» Цезаря, он воскликнул, что «с ним дерутся звери, а не люди». И приказал никому этот «хлеб» не показывать, чтобы его солдаты не пали духом при виде неистощимой стойкости врага. Во время одной из стьиек воины Помпея смяли ряды Цезаря; сам полководец чудом выжил, пытаясь задержать бегущих в панике знаменосцев. Но в конце концов Цезарю удалось восстановить боевой дух войска, и основой этого опять было его неизменное самообладание. Оценивая ситуацию, он произнес в узком кругу одну из своих знаменитых фраз: «Война могла бы быть закончена сегодня, если бы враги имели во главе человека, умеющего побеждать». И тут была подчеркнута его полководческая харизма, которая как бы твердила друзьям: «Мы победим, потому что у вас есть такой человек, и этот человек – Я1 Я умею побеждать!» Прошло немного времени, и Цезарь наголову разбил Помпея. Он думал об этом, он видел себя победителем, и потому все окружающие также видели перед собой победителя. Человека, умеющего побеждать. Демонстрация его харизмы основана на способности отыскать нужное слово в нужный момент времени на фоне тотального контроля своих чувств и эмоций.

Но харизма, естественно, имеет различные проявления, и ее лучшие ипостаси – далеко не воплощение воинственности. Очень часто харизма великих людей основывалась на чутье воспринимать сигналы и адекватно реагировать на них. Непререкаемым лидером и обладателем такого типа харизмы являлся Карл Густав Юнг. Профессиональный факир, он начинал воздействие на людей с нагромождения сменяющих друг друга, тесно взаимосвязанных символов. Пожалуй, ни до ни после него не было более искусного кудесника, столь невозмутимо раскрашивающего мир в глазах восхищенных зрителей разноцветными чернилами. Юнгу было за сорок, когда на свет появилась его знаменитая Башня (Тштп) со множеством начертанных знаков и странных иероглифов. Кстати, как и задумывал швейцарский кандидат в пророки, это место по-прежнему остается местом паломничества. В своих «фантазиях о всемогуществе» Юнг не замкнулся и не жил подобно обитателю консервной банки; напротив, он действовал с предельно точным расчетом. Словно мифический святой, он демонстрировал пациентам свою «Красную книгу», в которой запечатлел «общение с бесплотными существами». Юнг, вне всякого сомнения, был великолепным актером, причем актером бесконечно харизматичным, и это признают все исследователи его жизни. Конечно, тут немаловажно подчеркнуть, что эти моменты были лишь «усилителями» харизмы Юнга, штрихами к портрету, которые содействовали его намерениям формировать представления, воодушевлять, давать новые направления движения и развития личности, наконец, просто пробуждать яркие всплески активности.

Необходимо также признать тот факт, что харизматические излучения исходят и от некоторых энергетически сильных продуктов творчества выдающихся личностей. Часто усилению такого влияния произведений гениев предшествует определенная цепь событий. Скажем, воздействие полотна Леонардо да Винчи «Мона Лиза» росло пропорционально упоминаниям о ней и нестандартным действиям, с нею производимыми. Первая волна интереса к картине возникла, когда историк Джорджио Вазари через тридцать лет после смерти живописца детально описал ее, приведя биографию женщины и упомянув о «загадочной улыбке» Моны Лизы. Ауру картины усилил тот факт, что первоначально она находилась у королей, а затем несколько лет ею наслаждался Наполеон. Но, по мнению киевского социолога и специалиста в области PR Дмитрия Краковича, внимание мировой аудитории к картине резко выросло после ее таинственного исчезновения из Лувра. В связи с этим о полотне узнал весь мир. А затем снова вспомнил о нем, когда через два года «Мона Лиза» нашлась. И уж потом началось триумфальное выставочное шествие. А после покушения на картину вандала ее поместили в пуленепробиваемое стекло и бронированный сейф. С того времени началась эпоха возвеличивания картины, и в том числе благодаря другим художникам. Сальвадор Дали, Казимир Малевич, Энди Уорхол при создании собственных полотен использовали ее изображение в различных фантасмагорических вариациях, а рекламные дельцы по сей день с неистовством соревнуются за использование известного изображения. Картина стала узнаваемой повсеместно на планете, она выросла до, говоря словами Краковича, «глобального культурного символа». Урок «Моны Лизы» состоит в том, что определенные резонансные события добавляют харизматический вес предмету или человеку. С одной стороны, если бы полотно было лишено имеющейся художественной и энергетической силы, никакие события не сделали бы его шедевром, с другой – именно сопутствующие яркие и неординарные эпизоды выделяют частное из общего, создают харизматический эффект. Похоже, об этом была прекрасно осведомлена Агата Кристи, потому что однажды ее исчезновение за считаные часы превратило ее из оригинальной сочинительницы забавных детективов в выдающуюся писательницу, блистательную и бесконечно влиятельную. Стало быть, харизматичную.

Технология управление ресурсами.

«Стать автором ресурсов и времени!»

Об отношении к ресурсам предостаточно сказано в предыдущих главах. Когда разговор заходит о ресурсах, как правило, они ассоциируются с материальными средствами и временем. Тут следует еще раз повторить старую, много раз повторенную истину: достичь реального успеха может только тот человек, который выработает конструктивно-продуктивное отношение к материальным ценностям. То есть такое, когда ресурсов необходимо ровно столько, чтобы мысли о них не были навязчивыми. Для многих это нелегко, потому что жизнь в свете, где внешний блеск застилает богатство внутреннего мира, откладывает свой отпечаток на восприятие всего окружающего. Но на самом деле речь идет не об отказе от материальных ценностей, а о понимании их истинного предназначения. Опасны не избыточные ресурсы сами по себе, ключевым вызовом является потеря духовности из-за стремления к большим деньгам.

Сенека Младший, управляя при помощи Нерона Римской империей, заработал крупные деньги, но сумел не попасть под их власть. И все-таки они сыграли с ним злую шутку, в определенной мере, пусть и косвенно, повлияв на решение ученика избавиться от учителя. Один из самых ярких аналитиков XX века Эрих Фромм высказал в отношении проблемы избыточных ресурсов следующую поучительную мысль: «Способ приобретения вещей отделен от способа их использования». Что имел в виду мыслитель? В первую очередь то, что деньги могут послужить средством преобразования мира, могут быть использованы для развития и реализации идеи, но могут оказаться билетом в клуб загубленных личностей. Дать зеленый свет деградации, потере ориентиров, извращению целей. Все зависит от выработанного отношения к ресурсам.

Если мы взглянем на мир знаменитых реализовавшихся личностей, то увидим, что деньги – и вообще материальное никогда не становились для них самоцелью. Материальные активы оставались только средством, ведущим к более крупной цели. Хотя многие выдающиеся личности были обладателями громадных состояний, только те из них достигли уровня величия, кто сумел оставаться вне плена материального.

Исаак Ньютон, с юности тяготившийся бедностью, был не лишен искушения стать богатым и это богатство увеличивать. Эта вопиющая черта (к счастью, не переросшая в порок) зародилась в тот жалкий период, когда он в годы учебы подрабатывал слугой. Маститый ученый оставил после смерти более чем солидное состояние – результат управления Королевским монетным двором. Этому периоду его жизни, конечно, можно дать негативную оценку – его творческая активность резко притупилась, в конце жизни Ньютон превратился из пытливого ученого-исследователя в обычного рачительного администратора. Впрочем, дело тут не в самих ресурсах, а в том, что он не сумел найти им иного применения, кроме мертвого накопительства.

Но есть негативный контекст и в безалаберности, в отсутствии практичности. Стоит лишь вспомнить писателя Дюма-отца, пустившего по ветру миллионы в годы успеха. Еще хуже дела обстояли у Джека Лондона, который в силу природной щедрости и излишней доверчивости к людям не задумывался над тратами заработанных средств. Это послужило причиной тягостного невротического беспокойства, постоянно растущего и изводящего писателя, ибо с целью добывания денег он изматывал себя за письменным столом, но кладезь мыслей не бездонен. И особенно сложно высекать искры из таланта, когда мыслями владеют спешка, суета и необходимость. Подлинные шедевры мозг способен породить преимущественно в тишине, паря над миром и наслаждаясь гармонией, умиротворением. Оноре де Бальзак испытывал неуемное желание разбогатеть, но все его начинания оканчивались неизменным крахом. Кажется, это и понятно: его мозг был сосредоточен совсем на иной идее, а писатель просто не желал слушать свой внутренний голос. Зарабатывая пером, он жаждал достатка, но обманывался в мелочах. Схожие проблемы были у Федора Достоевского, который, к тому же, имел порочное влечение к азартным играм. По словам Стефана Цвейга, «деньги расходились у него очень характерно – на милостыню и распутство». Но так он «пробовал жизнь на зуб». Так писатель получал свою дозу жизненного опыта, который с редкой проницательностью обобщал, а затем отображал в своих проникновенных сюжетах. Появление значительного достатка и отсутствие умения им воспользоваться испортили многих, а некоторым даже исковеркали жизнь. Скажем, крайне негативный опыт владения деньгами был у Сергея Есенина. А вот Лев Толстой на своем примере доказал, что развитие личности способно освободить от мрачных оков пороков – он сумел избавиться от тяги к азартным играм, развлечениям в свете и в значительной мере от влечений, оскорбительных для приверженцев традиционных ценностей. Доходы же, которыми обладал писатель к концу жизни, обеспечили ему и уединение, и возможность отдаваться горячо любимому делу. Превосходное применение деньгам в конце жизни сумели найти Владимир и Вера Набоковы, кинопродюсер Карло Понти и его жена актриса Софи Лорен — организация умиротворенного уединения с дозированным уровнем общения с миром стали их неоспоримым козырем, возможностью диктовать свою волю большинству. Эти люди сумели конвертировать время и усилия в создание пространства гармонии с дозированным общением с внешним миром. Заслуживает особого внимания и опыт знаменитого английского философа и социолога Герберта Спенсера, который отказался от предложений получить образование в Кембридже, от должности профессора в лондонском Юниверсити-колледже, от членства в Королевском обществе. Все это представлялось ему презренной и тщетной суетой. Зато, получив наследство, он ровно полвека провел в уединенных исследованиях и написании эпохальных трудов по философии и социологии. Можно дискутировать о его счастье, но этот заметный в истории человек прожил жизнь в согласии с собой, испытывая удовлетворение от своей работы и своей миссии. По меньшей мере, он на деле доказал справедливость написанной однажды фразы: «Сила ума не может исходить из дурно питаемого мозга».

Чрезмерно пристальное внимание к материальному вопросу не просто отвлекает, но изменяет фокус сознания, делает человека духовно дряблым. Вездесущая реклама навязчиво рекомендует нам приобретать продукты цивилизации. Необходимость поддержания властно-денежного статуса загоняет современного человека в плен кощунственно извращенных стереотипов. Его реакцией часто становится отказ от творческого самовыражения, готовность следовать существующим в обществе правилам и, как следствие, отказ от собственной личности, отказ от развития и превращение в раба цивилизации. В XXI веке мальчик или девочка, получив дешевые гигабайты Интернета и бесплатные минуты мобильной связи, расходуют свое время ни на что, незаметно растрачивая свой потенциал, упуская шансы. Молодой человек, приобретя дорогой автомобиль или построив слишком огромный, неадекватный своим потребностям дом, в последующем приобретает привычку работать на поддержание своего имущества в надлежащем состоянии. Политик, неуклонно и фанатично идущий к власти; бизнесмен, упорно продвигающийся от средних к крупным деньгам – они полагают, что фантастическим образом перемещаются на шкале успеха. На самом же деле, только в конце жизни к ним приходит озарение. Понимание, что все предшествующее было лишь властью иллюзий, хитроумным миражем. Их время стремительно уходит, безнадежно тает возможность самореализации, упускается божественный шанс. Только духовное связано с реальным развитием личности, имеет шанс вывести идею на вселенский уровень. Но духовное следует беречь, создавая неприкосновенный мир, энергетический колпак с неприкасаемым внутренним содержанием. Не случайно многие выдающиеся люди предпочитали обитать в частичном или полном уединении, – так они сохраняли и приумножали духовное богатство. Но – не только. Так они, понимая скоротечность жизни, приходили к рациональному расходованию своих главных ресурсов – жизненных сил и времени. Сенека Младший, Альберт Швейцер, Николай и Елена Рерихи, Лев Толстой – вот лишь немногие из сотен других примеры отношения к жизненной энергии как главному ресурсу.

Нельзя не отметить, что существует несколько объективных факторов, которые превращают наличие денег в очевидную необходимость. Во-первых, с целью определенной, пусть и субъективной, кодификации современная цивилизация материализовала все ценности, в том числе и духовные. Любое достижение человека, даже находящееся исключительно в духовной плоскости, получает в глазах мирового общества материальное, ресурсное измерение. Значит, чтобы быть принятым и признанным, творцу придется потратить усилия на продвижение своего продукта по шкале материализованного восприятия. Во-вторых, ресурсы необходимы для приобретения доступа к носителям информации; тут речь идет фактически о необходимости придания своей идее товарного вида. В-третьих, среди технологий продвижения даже феноменальных идей приходится признавать порой необходимость использования качественной рекламы. Наконец, в-четвертых, еще одним, скрытым ресурсом являются люди, и возможность использования человеческого ресурса многие талантливые и изобретательные менеджеры делали своим крупнейшим преимуществом.

Тут возникает вопрос о балансировании, соизмерении своих усилий в использовании ресурсов. Тогда-то даже самый отрешенный творец должен задуматься об умении управлять ресурсами – своими и чужими. Несмотря на то что основные достижения человека, которые переводят его в категорию выдающихся личностей, в подавляющем большинстве связаны с развитием его духовной сферы, наш мир в высшей степени материализован. Этот фактор не стоит недооценивать, поскольку результаты достижений оцениваются в материализованном измерении. А кроме того, люди так устроены, что им для идентификации, понимания и фиксации в сознании предпочтительнее видеть, слышать и осязать атрибутику, нежели представлять ее абстрактные формулировки. Наконец, современная цивилизация являет собой настолько сложное хитросплетение информационных потоков, что невозможно стать заметным без представления исключительных, ярких и понятных массам символов.

Другими словами, имея дело с достижениями любого формата, необходимо прилагать усилия для их конвертирования, кодификации в удобоваримые для коллективного сознания формы. Опыт великих людей изобилует примерами успешного использования и управления ресурсами. Ключевым моментом такого оперирования является четкое представление о том, в каком направлении их инвестировать. Будущий победитель всегда приходит к ясному соизмерению ресурсов и целей, никогда не переоценивает роль ресурсов, относясь к ним исключительно как к средствам достижения главной цели.

Стоит обратить внимание еще на один нюанс. Хотя примеры, приводимые ниже, относятся к различным временным отрезкам цивилизации, сам человек, структура его мышления слишком мало изменились за последние три – четыре тысячелетия. Более того, многие забытые рецепты после того, как с них будет стерта вековая пыль, могут предстать в совершенно удивительной, обновленной форме действенной технологии влияния на массовое сознание.

Огюст Роден, Карл Юнг и Елена Блаватская могли бы претендовать на роль совершенных управляющих интеллектуальными ресурсами, поскольку сумели обменять свои определенные идеи на дополнительные ресурсы. Которые, в свою очередь, употребили на дальнейшее продвижение своих идей. Если Огюст Роден конвертировал материализованный актив в постоянно действующий символ своего имени (дом-музей в центре Парижа), Карл Юнг искусно использовал денежные взносы для расширения личного влияния, то Елена Блаватская преуспела в использовании человеческого ресурса в целях развития своей идеи. Ее соратник и неизменный спутник полковник Генри Олкотт взял на себя все заботы о материальном – начиная от средств на переезды и завершая крупными суммами на солидные тиражи основанных ею журналов. Благодаря формированию деятельного и преданного окружения она освободила свою голову от мелких житейских проблем, чтобы сосредоточиться на наиболее важном.

Юлий Цезарь может считаться специалистом по использованию заемных, то есть чужих, ресурсов. В этом контексте первый император даст фору любому из потомков в области конвертации денежных средств в идеальные человеческие ресурсы, готовые до смерти сражаться за своего патрона. Неограниченной власти Цезарь достиг исключительно благодаря преданности своих бесстрашных, исполосанных шрамами легионеров. В свою очередь, легионеры появились вследствие мастерского использования чужих денег. Возвращенных этими же легионерами в виде трофейных богатств. Цезарь не вложил ничего своего, но получил все.

Схожий по сути результат вложения финансов в управляемые людские ресурсы получил известный изобретатель Томас Эдисон. Уже на первом отрезке своего отважного пути он умело организовал работу специальной исследовательской лаборатории, в которой трудились наиболее способные и талантливые помощники. Эдисон был уверен в необходимости рационального использования научных достижений, а не только в продвижении своего имени и своих идей. Например, когда он еще довольно молодым человеком усовершенствовал биржевую телеграфную систему, то сумел продать ее за сорок тысяч долларов – немыслимую по тем временам сумму. А позже достижения научно-исследовательской команды Эдисон лихо трансформировал в ошеломляюще успешную компанию «Дженерал Электрик». Опыт Эдисона по созданию мозгового треста не нов, и любопытно то, что он может применяться практически в любой сфере. Скажем, удивительно практичный художник Рафаэль после первых же успехов окружил себя группой подмастерьев, которые дописывали по его указанию второстепенные элементы полотен. Так мастер экономил время и использовал штат помощников в своих целях, давая и им великолепные возможности учиться на ходу, как когда-то он сам. Специалисты уверены, что создание даже такого шедевра, как «Сикстинская мадонна», не обошлось без помощников. Тем показательнее пример: ведь слава великого живописца коснулась только его…

Опытными, успешными инвесторами выступили Джон Рокфеллер, Джордж Вестингауз, Джордж Сорос. И если Вестингауз, подобно Эдисону, вкладывал в развитие науки и виртуозно, с незамедлительной оперативностью конвертировал результаты научных достижений в промышленное производство, то ничего не смыслящий в научных достижениях Рокфеллер, тем не менее, отлично соображал, что дадут инвестиции в развитие транспортной инфраструктуры. Работая на собственную империю при развитии нефтяных трубопроводов, он стимулировал рост экономики целого государства, увеличил возможности роста уровня жизни громадного количества людей. Вполне можно согласиться с положительным опытом миллиардера в использовании прибылей и оборотных ресурсов. Наконец, Джордж Сорос употребил свои ранее заработанные средства для политических инвестиций, вкладывая их в борьбу с советской системой, которую он обличал как «империю зла». Для противостояния государственной системе он изобрел довольно-таки изощренный подход – целенаправленное воспитание и обучение категории свободомыслящих интеллектуалов, которые могли бы расшатывать систему и снаружи, и изнутри. В качестве механизма конвертации финансовых ресурсов был создан фонд, распределявший их в виде грантов, сам же Сорос также вполне успешно позаботился о распространении информации о своей борьбе. И если сравнивать трех блестящих инвесторов, то, вне всякого сомнения, Сорос благодаря оригинальности и необычности своей идеи, а также большей близости к духовной сфере приобрел наиболее устойчивое реноме великого вкладчика и инвестора.

Даже бесконечно далекий от материального Альберт Швейцер понимал и признавал ценность ресурсов для их использования в реализации идей. Будучи успешным и узнаваемым в Европе органистом, он организовывал поразительно прибыльные туры, в ходе которых собирал средства для развития своей идеи – больницы в африканском Ламбарене. При чрезвычайно высокой духовности и неподкупности идеалов он, тем не менее, являл собой образец практичности. А во время войны ему удалось зашить в старое пальто солидные суммы, которые он использовал по назначению, то есть для развития своей идеи.

Ну и самый простой, самый действенный способ управления ресурсами применил изобретатель динамита Альфред Нобель. Основание им премии своего имени продемонстрировало поистине феноменальный эффект и оказало заметное влияние на современное общество, вписав его имя в историю золотыми буквами.

Еще один нетривиальный вопрос встает перед замахнувшимися на вселенский успех. Необходим ли тотальный личный контроль над всеми смежными процессами, связанными с продвижением идеи? Ответ на него, как и на другие вопросы управления ресурсами, сугубо индивидуален. Часто упоминаемый в этой книге Альберт Швейцер, стремившийся к достижению творческих целей, взял на себя административное управление больницей в Ламбарене, которое перед смертью передал дочери как семейное дело. Пабло Пикассо, лично участвовавший в реализации своих полотен, добился благодаря этому заметного перелома в восприятии собственной творческой роли. А у Сальвадора Дали продвижением его идеи в мир занималась спутница жизни, точно так же организацией жизненного уклада Владимира Набокова больше ведала жена. Небезынтересен пример Никола Теслы, который долго не мог наладить связь между своими изобретениями, коммерцией и созданием имиджа великого ученого. Когда он прибыл в Соединенные Штаты и, представ перед Томасом Эдисоном, изложил ему потрясающую идею усовершенствования генераторов, тот пообещал молодому искателю 50 тысяч долларов в случае реализации решения. Когда же Тесла сумел добиться результата, Эдисон все списал на «непонимание американского юмора». И со следующим изобретением молодой Тесла не продвинулся в реализации своей идеи: когда в течение года он разработал новую лампу, предприимчивые компаньоны вытеснили его из дела, оставив на улице без гроша в кармане. Зато год скитаний, полуголодного существования и неквалифицированной работы привел его к твердому решению контролировать внедрение своих идей. И что же?! Сначала нескончаемая серия патентов, затем публичная лекция в Американском институте инженеров-электриков привели к признанию его как нового лидера в электротехнике. И к солидным финансовым результатам. Которыми, правда, он так и не сумел распорядиться практично.

Когда мы размышляем о потребностях выдающегося человека, возникает еще один нетривиальный вопрос. Какой уровень ресурсов необходим индивиду, чтобы перестать думать о хлебе насущном, крыше над головой и обратить свой взор к собственной личности, к самореализации? Хотя универсальная пирамида Маслоу подсказывает нам, что человек мало будет стремиться к творчеству и реализации созидательной функции, если его жизни будет угрожать опасность, если он в течение долгого времени не сумеет удовлетворять требования своих инстинктов, ответ все равно остается очень индивидуальным. Он зависит от степени понимания и принятия своей миссии на земле и от уровня фанатизма в стремлении оставить след на исторической ленте. Существует немало примеров отказа от благополучия в пользу отрешенного, фанатичного стремления к реализации своей идеи.

Ван Тог сумел продемонстрировать почти полный отказ от материальных благ, вытеснив из мира своих представлений семью, заботу о продлении рода, необходимость иметь крьппу над головой. Находясь длительные периоды времени в состоянии полуголодного, полудикого для общества существа, он силой своих фанатичных устремлений оставил после себя противоречивые творения, полные контрастного влечения к яркому и энергетически сильному, как будто закрывая ими от себя мрачную, полную страданий и горемычного существования картину личного бытия. Ганс Кристиан Андерсен и Антон Чехов умели сосредоточиться на творчестве, игнорируя материальные проблемы, нехватку денег, угрозу нищеты, холода и голода. Но это – акты проявления воли: они твердо знали, что признание решит мирские финансовые проблемы. Потому нетрадиционные действия, отказ от следования схеме преодоления проблем шаг за шагом и попытка перешагнуть через решение задач материального обеспечения действительно позволили им совершить чудесный гиперскачок. Иной по содержанию, но весьма схожей по сути формой отказа от общепризнанных ценностей может служить вытеснение некоторых потребностей. К примеру, Исаак Ньютон и Никола Тесла избегали связей с женщинами, считая, что такие отношения отвлекают от цели. Они пытались силой своего намерения подавить один из наиболее устойчивых человеческих инстинктов с целью преобразования сексуальной энергии в творческую, созидательную. Вопрос этот, конечно, спорен и абсолютно индивидуален. Не исключено, что за ним скрыты сексуальные проблемы или жизненные комплексы тех, кто отказался от традиционных форм отношений между полами. Кроме того, полигамные Юлий Цезарь, Пабло Пикассо, Огюст Роден и Карл Густав Юнг (дающие нам примеры различных видов человеческой деятельности) продемонстрировали, что половая активность не имеет решающего влияния на успех. Как, кстати, и сексуальная инфантильность в случае Жанны д'Арк или Льюиса Кэрролла (Доджсона).

В то же время, размышляя о гении в глобальном контексте, нельзя не признать: подлинно великий человек в критический момент находил в себе силы отказаться от всяких выгод в пользу продвижения идеи. Именно это, по всей видимости, отличает гения от просто талантливого менеджера ресурсов.

Скажем, Альберт Швейцер носил в течение пятидесяти лет один-единственный фрак, а скудные средства тратил на усовершенствование своей больницы в Ламбарене. У него на протяжении долгой девяностолетней жизни никогда не было существенного достатка, да и всякие накопления он тотчас тратил на продвижение своей идеи. И это типичный пример, потому что рядом с этим деятелем и мыслителем можно поставить в один ряд десятки других успешных и влиятельных в мире людей. Вот лишь еще один пример. Микеланджело, будучи богатым человеком, практически не пользовался своими финансами. А когда работал над шедеврами, входил в такой потрясающий транс, что голодал, не мылся, принимая облик полоумного бездомного, доводил себя до того, что «сапоги у него слазили вместе с кожей» (оттого что он их по несколько дней не снимал, простаивая у полотна или скульптуры).

И последний «ресурсный» вопрос. Родственники, родители, дети, друзья, поклонники или просто желающие общения обыватели всегда составляют вектор противоборствующей силы, направленный в противоположную идее сторону. Чтобы правильно оценить уровень своей ответственности, необходимо представить себя при подготовке к полету воздушного шара. Даже если воздухоплаватель смел и решителен, снаряжение добротно и маршрут основательно продуман, шар не взлетит, если путешественник вовремя не откажется от лишнего, ошибочно взятого на борт груза.

А что же великие люди? Можно не сомневаться в том, что они превзошли остальной мир в вопросах собственного эгоцентризма, каждый выдающийся человек видел свой собственный проект основным и единственным. Каждый из них понимал – жизненный ресурс истощим и иссякает он невероятно быстро. Более того, их центростремительный эгоизм порой заставлял все окружение в ущерб себе работать в угоду хитрого актера, провозгласившего себя гениальным человеком. Удивительно, но в вопросе концентрации собственных сил за счет ограничения отношений с окружающим миром единодушны и творцы, и мятежные духом дизайнеры жизненного пространства.

Марк Шагал, вышедший из многодетной семьи, в которой было девять детей и отец, несший тяжелый крест мученика, никогда не испытывал желания возвратиться в прежний мир и озаботиться судьбами родственников. Однажды выпорхнув из гнезда, которое по своей сути тянуло его вниз, в бездну нищеты и вечной толкотни вокруг мелких деталей печального бытия, он уже никогда не возвращался в мир прошлого, вычеркнув вместе с ним и всю когорту родственников. Не стоит упрекать живописца в отсутствии любви к родным (напротив, он обладал широким диапазоном тончайших ощущений, особенно превознося свою мать): будущий знаменитый художник настолько сильно не желал превращения своей жизни в вылавливание субботними вечерами селедки из отцовской бочки, что проклял саму мысль артельного существования. Он сознательно отказался от груза в виде ненасытного и проблемного отряда родственников в пользу творческого поиска и создания собственной семейной модели, отличной от отцовской.

Отношение Бернарда Шоу к своим родителям он откровенно высказал сам; цитаты острослова сквозят цинизмом и отсутствием желания напяливать на себя маску праведника. Увлеченный своим собственным жизненным проектом Зигмунд Фрейд очень мало внимания уделял семье. На фото рядом со своими сыновьями, приехавшими с фронта, патриарх психоанализа и молодые люди выглядят как обитатели разных планет. Некоторые из выдающихся личностей пошли еще дальше – дойдя до откровенного использования окружения, жестокой эксплуатации семьи. Карла Маркса можно считать одним из самых дерзких и непреклонных эксплуататоров собственного окружения. Он черпал финансовые ресурсы от друга Энгельса, а энергетический колодец отыскал внутри семьи. Альфред Нобель вместо того чтобы завещать свое богатство родственникам, направил ресурсы на увековечивание своего имени. Он решил сразу две задачи: продемонстрировал свою оригинальность и отказался поощрять несостоятельность и откровенный паразитизм родни. Личные примеры Фрейда и Нобеля, возможно, кому-то покажутся излишне суровыми и даже жестокими. Но когда человек изначально утверждает свою жизненную миссию основной задачей, то пример его последовательности скорее позитивно подействует на потомков, чем принесет пользу нескольким нахлебникам. Каждый из них отлично понимал: ресурсы, полученные в наследство, развращают и прекращают развитие рода. В этом смысле родители, работающие усердно, в ущерб себе, дабы их чадо соответствовало неким принятым в определенном социуме стандартам, вызывают лишь сожаление. Они разрушают и свои личности, и перспективы личностного роста их ребенка. И скорее всего, и они сами, и их несуразное дитя сталкиваются с немалыми психологическими проблемами. Они расходуют свои ресурсы зря. В этом смысле выдающиеся личности дали человечеству превосходные уроки, чтобы отыскать действительно правильный путь. Памятуя о том, что «мы в ответе за того, кого приручили».

Подведение итогов

Выдающиеся люди открыли перед остальным человечеством уникальный арсенал технологий успеха. Воспользоваться ими или пребывать в неведении и аморфном состоянии амебы – дело лично каждого. Так или иначе, секреты перестали быть секретами, завеса тайны пала, и каждый, кому не безразлична собственная личность, кто стремится к успеху, может легко достичь его.

Говоря о влиянии технологий воздействия как на психику отдельного человека, так и на восприятие масс, невозможно обойти вниманием понятие системы. Когда мы имеем дело с такими действенными механизмами влияния, как разработанные Зигмундом Фрейдом, Карлом Юнгом, семьей Рерихов, Еленой Блаватской или Мери Беккер-Эдди, то всегда подразумеваем, что в ход запущен инструментарий целостной системы. Насколько она будет завершенной, зависит от уровня интеллекта, ресурсных возможностей и фантазии создателей. Однако организационный принцип действия системы заложен не только и не столько в комплексном воздействии на индивидуума. Действие ее всепроникающей матрицы состоит в особой восприимчивости индивидуума к знакам, атрибутике системы. Продвигаясь еще дальше в глубины человеческого естества, мы неминуемо увидим: индивидуум жаждет системы, он потенциально готов стать ее подопытной частью, подчиниться воле организатора. Это психологическое свойство индивидуума и масс давно подмечено и веками использовалось теми, кто обладал большей силой духа. Шаманы и учредители сект, создатели организаций и мануфактур, религиозные и политические лидеры всегда прибегали к системе. Стоит лишь вспомнить тоталитарный режим Страны Советов под названием СССР. Созданная режимом система тотального психического влияния в виде партии, комсомола и пионерии проникала своими щупальцами в самые глубины ментального, делая весь организм беспомощным и податливым, как болтающаяся у берега моря медуза.

Система не обязательно несет с собой отрицательную экспрессию. Система – это организация духа, часто заменитель собственной идеи, иногда эрзац вдохновителя на поступки различной экспрессии. Сила воздействия системы основана на слабости индивидуума и его извечном желании делегировать ответственность за свое развитие.

Это стремление индивидуума настолько явное и неуклонное, что естественно отмирающие системы самым удивительным образом заменяются новыми, к которым человек выказывает такую же вопиющую предрасположенность, как и к предшествующим им. Человек вследствие своей слабости стремится, чтобы кто-то более сильный помог ему организоваться. И когда вместо одного лидера выдвигается мощь системы, некой могучей общности с присущими ей принципами и догматическими постулатами, лексическими единицами, внутренними правилами и приправой в виде шоу, человек идет навстречу с изумляющей готовностью. Порой он набирается сил, чтобы вырваться из цепких лап системы и продолжить самостоятельный путь. Или, став лучшим учеником системы, набраться опыта и создать свою собственную.

Великий Зодчий замечательно устроил, чтобы сама цивилизация выступала самопожирающим зверем. Человеку было дозволено придумать замысловатые машины, которые достигли сумасшедшей скорости и умопомрачительных высот. Но эти машины, разбиваясь на земле, в воздухе, в космосе, то и дело проглатывают перспективные, но не раскрывшиеся личности. Тех, кто хотел, но не сумел или не успел себя реализовать. Человек каждый день сталкивается с вызовом, который в первую очередь связан с ресурсами. Как употребить время и силы – вот главный вопрос, который не претерпел изменений за века. Отыскать точки роста в хаосе развития цивилизации дано лишь тому, кто будет размышлять над этим. В XXI веке доступно все: можно за считаные минуты отыскать любую книгу, можно волшебным образом управлять информацией, можно проводить время в праздности, можно путешествовать или посещать театры, наслаждаться природой или не спать ночами, отдавая себя ночной жизни, изматывая себя азартными играми. Но слишком большой выбор стал вызовом, проблемой. Великая свобода и великие возможности спутали все карты. Человек постарался – и ему не мешало провидение – сотворить массу дивных открытий. Но то, что может служить человеку, при передозировке, как при неправильном использовании лекарств, может и убить его. Интернет, компьютер, телевидение, мобильные телефоны, скоростные автомобили, обгоняющие звук самолеты становятся противоречивыми, двусмысленными игрушками, которые порабощают своих хозяев, лишают их силы мыслить и принимать решения, делают зависимыми. И в конце концов уничтожают, если не наступает прозрение. Всякий человеческий материал, не сумевший родиться как созидательная личность, подлежит утилизации. Путем неизлечимых болезней, аварий и катаклизмов. Иногда человек умирает внутри себя, когда атрофируется его разум, а оболочка еще продолжает существовать годы. Неважно, сколько длится такое существование, важно, что оно ни к чему не приводит.

В разговоре о технологиях и ресурсах следует заметить, что одним из наиболее опасных капканов для современной личности является слишком большое количество целей. Избыточное, удаленное от реальности распыление задач лишает индивидуума возможности четкой концентрации, рассеивает его силы и уводит от главной цели. Подлинный успешный человек умеет жить в каждый данный момент, наслаждаясь жизнью сегодня и сейчас. Это происходит тогда, когда он отменно знает свою цель, старается не отклоняться и не распыляться, сосредотачиваясь на задаче только этой минуты. Когда Вольфганга Амадея Моцарта попросили назвать его любимое сочинение, он, не задумываясь, ответил: «Мое любимое сочинение то, над которым я в данный момент работаю».

Деньги никогда не становились целью для выдающихся личностей. Они всегда оставались только средством, ведущим к более крупной цели. Главный ресурс – это жизненная энергия и время. Самые удачливые превращали в ресурс и людские массы или, по меньшей мере, ближайшее окружение. Ресурсы необходимы для продвижения идеи в массовое сознание, но необходимо умелое управление ими. Гении умели заботиться не только о существующих ресурсах, но и о ресурсах потенциальных, виртуальных. Они научились извлекать из всякого вида ресурсов бонусы для удачного обмена и развития своих идей.

НЕОСПОРИМЫЕ ПРАВИЛА ПОБЕДИТЕЛЕЙ

Если ты играешь в гения, ты им становишься.

Сальвадор Дали

Правило первое.

Отношение к себе – исключительно позитивное, как к выдающейся личности

Все победители имели стабильную самооценку, думали о себе как о герое. Позитивная психологическая установка в ее высшем проявлении приобретает черты почти слепой веры в собственное мессианство. Чаще всего ощущение своей особенности и чувство предназначения пробуждаются от ловких прикосновений родителей. Но не обязательно. Очень часто борьба в юном возрасте, попытки противостоять социальному окружению, желание выделиться и быть первым, победителем приводили к восприятию своей личности как некой великой, выдающейся. Это первое условие победы, ибо из отношения к себе, из любви к себе проистекает вера. Никто не решится любить кого-то и верить кому-то, если тот индивидуум сам не любит себя и сам в себе сомневается. Разумеется, позитивное отношение имеет прямую связь с высоким уровнем эгоизма, заботливо взращенном родителями или самой личностью. Такой индивидуум часто патологически стремится обрести черты Нарцисса. Без эгоизма и жажды поглощения не может быть крупной личности, без эгоизма не бывает вселенского, океанического успеха. Эгоизм лежит также в основе могучей и неистребимой в человеке жажды господства и влияния, воздействия на весь остальной мир любым способом, будь то великий интеллект или фанатическая воля к разрушению, двигая увлеченными и ослепленными массами.

Бисмарк, Наполеон, Сальвадор Дали, Пабло Пикассо, Елена Блаватская, Маргарет Тэтчер были уверены в том, что рождены для великой миссии. Их позитивное отношение к себе как к герою было неистощимо. Потому-то они и стали героями. Они научились смотреть сами на себя как бы со стороны, как смотрят на монумент великому человеку. Зная это, любой человек способен изменить свое отношение к себе.

Один из краеугольных принципов сознательного позитивного заключается в поклонении индивидуальной силе вообще. В исключительном доверии собственному голосу. Это порождает веру в собственную индивидуальную силу. Рождение всего неординарного, от просто выразительного поступка до проявления гениальности, неизменно связано со спором индивидуального с коллективным. Любое сколько-нибудь великое обязательно происходит благодаря отваге мыслить и действовать не так привычно, как делал весь остальной мир. «Всякое значительное произведение есть дитя одиночества», – был уверен Ромен Роллан. Это замечание истинно далеко не только для художественных произведений, но для знаменательного продукта вообще. Борис Пастернак в своем программном произведении «Доктор Живаго» вложил в уста одного из героев следующую тираду о противоборстве индивидуального сознания с коллективным: «Всякая стадность – прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут только одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно». Еще дальше идет Дмитрий Мережковский в своей книге о великом и вечно одиноком мастере «Воскресшие Боги (Леонардо да Винчи)». Он также, словно бы устами героя, твердит: «Художник, сила твоя в одиночестве. Когда ты один, ты весь принадлежишь себе…»

Слушать свой голос означает, прежде всего, верить в свою индивидуальную силу, решительно отказаться играть на вторых ролях. А значит, уже в мыслях стать первым, таким, кто будет играть только свою собственную роль. Исключительно свою игру! Юлий Цезарь, будучи неизвестным и непризнанным, проезжая по захолустной деревушке на обочине империи, в сердцах воскликнул: «Лучше быть первым в этой деревне, чем вторым в Риме». Возможно, это миф. Но если это так, это безукоризненно скроенный миф, потому что является великолепным уроком всему человечеству.

Хорошо известна история, связанная с оценкой Марка Шагала известным авторитетом в живописи Львом Бакстом. Безапелляционно, не оставляя никаких шансов, гигант своего времени бросил юноше фразу, которая иного убила бы наповал: «У вас есть талант, но вы небрежны и на неверной дороге». После таких слов кто угодно мог бы спасовать. Но только не одержимый поиском собственного пути Шагал, которому некуда было отступать. Или достичь цели и победить, или повторить путь отца, провонявшегося селедкой грузчика. И поэтому он неустанно повторял себе, что должен, обязан найти замену каторжному труду, который ведет только в одном направлении – в могилу.

Огюст Роден не верил никому, кроме себя; он шел своим собственным путем и в конце концов заставил мир признать себя. Хотя этот путь был длиною в добрых полвека. Невероятной многим покажется судьба Генри Форда, который слишком долго колебался, но все же уступил чарующему шепоту собственного голоса. Первый раз он восхитился прообразом автомобиля в двенадцать лет, но только в тридцать шесть решился оставить свою работу клерка в пользу создания собственного автомобильного дела, основанного на склонности изобретать и конструировать машины. Этот шепот сводил его с ума, не давал покоя. Несмотря на то что на автомобили не было никакого спроса, уже через девять лет Форд впервые в мире начал выпуск массового дешевого автомобиля. А еще через пять лет он завоевал добрую половину американского автомобильного рынка. Можно с уверенностью сказать: если бы увлеченный конструктор не послушался собственного голоса, не было бы на свете выдающейся личности по имени Генри Форд. То же самое можно сказать и об Уолте Диснее или Марии Монтессори. Не слушай они себя, откажись от своих планов при появлении первых трудностей, не было бы таких знаменитых имен в истории. А ведь все они сталкивались не только с противодействиями, но и с настоящими ударами судьбы.

Кто боится собственного голоса, погибает от навязчивого гула чужих. Борис Пастернак, заклеванный и придавленный советской системой, не выдержал давления своры политических говорунов, спущенных из-за нобелевского признания «Доктора Живаго». Ослабленная гонениями ломкая душа мастера слова, дарившего, по словам влюбленной Цветаевой, «световой ливень», не сумела противостоять лаю, и открывшаяся болезнь стала быстро прогрессировать, сведя его в царство теней.

Михаил Булгаков, писавший смелые, проникновенные вещи, считал себя неспособным к долгой борьбе. «К сожалению, я не герой», – сказал он как-то, и в этой фразе есть крупное противоречие, потому что многое, написанное им, дышит героизмом. Но, услышав собственный голос как писатель, он не сумел ориентироваться на него как человек, как личность, будучи сдавленным неприступным социумом. И он также ушел слишком поспешно, торопливо, как бы извиняясь за оставленное ненапечатанным великое произведение.

В самом деле, есть оборотная сторона одиночества – слишком трепетное отношение индивидуума к задуманному продукту. Боязнь не успеть или неоправданно отвлечься, упустить что-то важное – все это побуждает лидера к одинокому размышлению, уединению. Неизменно позитивное отношение к себе связано с состоянием ума, которое служит главным фактором душевного равновесия и отправной точкой движения к успеху – в любом принимаемом, распознанном или выдуманном формате.

Правило второе.

Идея превыше всего. Сосредоточенность внимания и концентрация усилий доведены до маниакального автоматизма

Если слова «идея» и «сосредоточенность» скованы одной прочной цепью, успех неминуемо заглянет к такому искателю. Сосредоточенность на идее подразумевает, что все остальное оказывается не просто вторым, но второстепенным: семья, родственники, окружающие с их проблемами, быт – все, что напрямую не связано с реализацией идеи.

Великолепно передал отношение к сосредоточенности Пабло Пикассо: «Энергетический потенциал у всех людей одинаковый. Средний человек растрачивает свой по мелочам направо и налево. Я направляю свой лишь на одно: на мою живопись, и приношу ей в жертву все…» По всей видимости, именно с сосредоточенностью мастер связывал основу своего успеха. Кстати, не кто иной, как Пикассо может претендовать на роль одного из самых неделикатных гениев; его отношение к близким людям оказывалось настолько пренебрежительным, что ввергало в шок неискушенных обывателей. К примеру, когда его сын находился при смерти после операции и несколько дней буквально завис между двумя мирами, оповещенный Пикассо не приехал к нему. Немного позже его первая жена Ольга Хохлова умирала в одиночестве от рака, но живописец так и не поехал в Париж ни попрощаться, ни проводить ее в последний путь. Зато две недели спустя оказался в столице, но уже по своим делам. Он был занят исключительно собой и своим делом. Самым удачным определением взаимоотношений Пабло Пикассо с миром является воспоминание одной из любимых им женщин Франсуазы Жило (единственной, которая ушла от живописца сама): он обращался с людьми, «как с кеглями – ударять шаром одного, чтобы повалить другого».

В самом деле, для обычного человека, привыкшего видеть в собеседнике отзывчивость и потенциальную готовность к сотрудничеству, сосредоточенность гения может оттолкнуть и испугать. Порой она приобретает вопиющие формы, например из-за вытеснения исчерпавшего себя прошлого. Мэршшн Монро легко вычеркнула из сознания свою мать, заботясь лишь о формальном содержании Глэдис. Затем она прекратила общение с некогда создавшей ее Грейс Макки, в том числе и потому, что для самой Мэрилин эта женщина исчерпала свой потенциал и стала уже ненужным балластом для психики и трансформировавшегося мировоззрения. Еще через некоторое время она с такой же беспредельной легкостью рассталась со своей наставницей Наташей Лайтесс, которая фактически заменяла ей мать в течение многих лет становления. Она сделала это со спокойной рассудительностью, легко презрев не только чувства и эмоции, но и тот факт, что Наташа на тот момент была поражена смертоносным раком. То же, правда в несколько иной тональности, можно сказать о Галине Вишневской. Когда ее мать, когда-то бросившая Галину еще девочкой, снова появилась в ее жизни – она приехала умирать от запущенного рака матки, дочь положила ее в больницу и на несколько месяцев уехала на гастроли. Когда же вернулась, застала ее едва живой – через день та умерла в страшных мучениях, но обе женщины простили друг друга.

Победители находили в себе силы игнорировать любые проблемы, не связанные с реализацией идеи. Это правило перекликается с замечательной мыслью одного из мастеров психологии XX века Сергея Рубинштейна: «В творчестве создается и сам творец. Есть только один путь для создания большой личности: большая работа над большим творением». Кроме того, сосредоточение на одном деле позволяет, как говорят современные коуч-тренеры, быть в моменте. Иными словами, подключиться к глобальной информационной системе, к Вселенной, которая в какой-то момент начинает работать на искателя клада, подсказывать ему, помогать. Кажется дивным и сверхъестественным, что Дмитрий Менделеев увидел таблицу химических элементов во сне. Но тут можно наблюдать как раз действие принципа сосредоточенности, жизни идеей.

Одним из важнейших принципов доминирования идеи в жизни победителей является способность отказаться от сопутствующих благ, как только они входят в конфликт с самой идеей. Примеров этому бесчисленное множество, и они касаются всех областей достижений. Юлий Цезарь, однажды перейдя Рубикон, двинулся на Рим и победил. Но он не мог воспользоваться победой и, увлекаемый идеей абсолютной, неопровержимой победы, был вынужден еще долгое время продолжать войну. Исаак Ньютон, ведя жизнь кембриджского затворника в течение тридцати лет, оградил себя от внешних радостей жизни. Он был так сосредоточен, что написал за три десятилетия лишь одно личное письмо. Зато именно в этот период он сделал все свои эпохальные открытия.

Еще одна немаловажная польза сосредоточенности состоит в том, что она открывает поистине феноменальные возможности поддерживать активную деятельность до глубокой старости. Альберт Швейцер активно работал до 90 лет, Бернард Шоу — до 94 лет, Марк Шагал — до 97 лет. Бертран Рассел сел писать свою автобиографию в 95 лет и сумел завершить эту достойную глубокого поклона миссию через два года. Тициан упорно работал над эпохальным полотном «Оплакивание Христа» в возрасте 83 лет.

Иоганн Вольфганг Гёте написал вторую часть «Фауста» между 70-ю и 80-ю годами, Джузеппе Верди создал оперу «Отелло» в 73 года.

Это характерно для любого вида деятельности. Так, Уинстон Черчилль в 76 лет повторно стал премьер-министром. Конрад Аденауэр в четвертый раз стал федеральным канцлером Германии в возрасте 85 лет. К Джон Гленн, первый американский астронавт, отправился в космос снова, когда ему уже исполнилось 77 лет. Феноменально, не правда ли?! Все это – прямое следствие сосредоточенности.

Правило третье. Великая идея находится в духовной плоскости

«Успех ради успеха» – такая формула невозможна. «Успех – это умопомрачительные деньги» – такая формула несчастлива. Успех может быть связан исключительно с великими преобразованиями в духовной плоскости – в этом состоит аксиома развития человека. Опыт нашей цивилизации убеждает, что так было всегда.

Только использование внешнего богатства для развития внутреннего является проявлением мудрости, показателем личностного роста и развития. Кто сумел понять, что деньги и иные материальные ресурсы являются всего лишь средством для дальнейшего развития, перешагнули главную преграду современного человека.

Претендуя на роль религиозно-научного оракула для всего человечества, Карл Густав Юнг был одержим намерениями «спасти мир». Деньги для него имели значение лишь в той мере, в которой он был способен их использовать для развития своей идеи. Когда после нескольких лет взаимодействия с Юнгом и в результате его непосредственного влияния дочь миллиардера Эдит Рокфеллер-Маккормик помогла доктору получить на развитие аналитического психоанализа в Швейцарии миллионы долларов, он израсходовал их на развитие собственного учения, создав, среди прочего, целую систему его распространения. По мнению крупнейшего исследователя его жизни Ричарда Нолла, этот ученый и мистик в одном лице намеревался разработать «новую систему веры, которая способствовала бы развитию человека». Примеры людей, которые преодолели притяжение внешнего богатства, впечатляют своей ясностью и направленностью в плоскость духовного. Джордж Сорос, один из крупнейших финансистов конца XX – начала XXI века, уверенным уходом из области накопления ресурсов в сферу их позитивного использования продемонстрировал: только такой подход приводит к признанию, ибо направлен на улучшение жизни всего пространства обитания человека. Почти такой же шаг совершил и Билл Гейтс, когда осознанно прекратил свою деятельность управляющего бизнесом. Если он сумеет найти идею, достойную рационального применения накопленного им богатства, то по личному значению и уровню позитивного воздействия на мир может выйти на лидерские позиции. Так же когда-то поступил и Альфред Нобель, когда достижения бизнеса принес на алтарь развития индивидуальных способностей человека: судить человека по его конструктивному вкладу в развитие жизни на планете – это одна из самых ярких и позитивных мыслей. «Смысл своей жизни я видел в том, чтобы помогать другим людям находить смысл их жизни» – такими созидающими словами определил свою личную стратегию известный психотерапевт Виктор Франкл. Эти слова отражают главный принцип деятельности в области достижения успеха – он всегда должен быть направлен на положительные преобразования в самом человеке.

Изумляющий выбор ради идеи сделал однажды Никола Тесла. Согласно контракту, он должен был получать за внедрение в США многофазной системы электрификации страны солидные лицензионные отчисления. Но когда у компании «Вестингауз» возникли финансовые проблемы, ее владелец, первоклассный изобретатель Джордж Вестингауз, честно изложил Тесле все детали сложившейся ситуации. Она выглядела следующим образом: если компания не откажется от обязательств выплачивать ученому лицензионные роялти, то внедрение его открытий, скорее всего, будет остановлено. Как истинный гений, для которого будущее идеи превыше всего, Тесла без колебаний в один миг отказался от двенадцати миллионов долларов. «Польза, которую получит цивилизация от моей многофазной системы, значит для меня больше, чем эти деньги», – цитирует Джон О'Нил фееричного гения.

Даже люди бизнеса демонстрируют приверженность духовному. Если их идеи содержат позитивные для человека преобразования, то лишь тогда они становятся успешными. Взять хотя бы миллионера Кампрада, создавшего империю относительно дешевой, разборной мебели для среднего класса. Если в его предложениях не было бы рационально-позитивного смысла, он вряд ли бы заработал свои миллионы. А о духовности говорит и ироничное отношение создателя марки «ИКЕА» к тратам средств – он находит глупым и неполноценным следовать принципу престижных покупок и знаковых расходов.

И еще одно, может быть, наиболее важное. Только наполненность духовной сферы обеспечивает душевное равновесие. Только в духовном источник счастья и открытие способности наслаждаться созерцанием мира.

Правило четвертое.

Достижение совершенной свободы, независимости и самостоятельности

Цивилизация состоит в первую очередь из людей, которые разрабатывают и продвигают идеи. Те, кто понял первостепенную важность человека, первыми добились успеха, первыми пришли к вольному дыханию. «В сущности, никакой истории нет; есть только биографии», – заметил как-то американский философ Ралф Уолдо Эмерсон. К его словам следовало бы добавить – биографии яростных, непостижимо свободных духом, самостоятельных в мыслях людей. Только таких помнит и знает мир.

В основе всякой крупной идеи находится независимое, раскрепощенное мышление. В значительной степени свобода является производной любви к себе, признания потенциала своей индивидуальной силы. В итоге именно свободное мышление стимулирует героев идти к своей цели в обход. И в прямом, и в переносном смысле. Прямолинейный смысл демонстрируют военные стратеги: Александр Суворов перешел через Альпы, чтобы застать неприятеля врасплох. Асимметричный, парадоксальный подход продемонстрировал Ганс Кристиан Андерсен, когда взялся сочинять литературные произведения после того, как у него пропал голос и он не мог больше петь. Потерянную славу театрального актера он с лихвой компенсировал мировым признанием литературного таланта.

Альберт Эйнштейн доказал этот постулат всей своей жизнью. Но раскрепощенное мышление вовсе не означает «неорганизованное мышление». Напротив, свободный поток сознания пребывает в непрерывной борьбе с являющимися из глубин Вселенной гипотезами. По признанию Эйнштейна, в течение двух лет, предшествовавших появлению общей теории относительности, у него в среднем возникала идея каждые две минуты, и он неизменно отвергал ее. Тут мы наблюдаем и немыслимую концентрацию мышления, сосредоточенность, возвращающую мыслительный поток в русло обозначенного поиска, и свободное течение самой мысли, ничем не сдерживаемой, независимой и вместе с тем подвергаемой сомнению и самоконтролю.

Взлет свободного мышления у женщин ко второй половине XIX века дал целый букет воплощенных им достижений. Елена Блаватская и Софья Ковалевская, Сара Бернар и Мария Башкирцева, Айседора Дункан и Коко Шанель. Не затрагивая психологические причины стремления к независимости и свободе у этих женщин, заметим лишь, что самовыражение каждой из них дало миру не только проявления различных ипостасей женственного, но и оказало прямое влияние на дальнейшее развитие женского начала, приобретение женщиной полной свободы и самостоятельности.

Правило пятое.

Поиск в окружении сильного психологического типа, учителя или нахождение эрзаца из одного или многих книжных образов

Первоначально такие искания сопряжены с тайным поиском новых идей, потребностью в поощрении и поддержке со стороны авторитетного, признанного человека, выработкой собственной стратегии. На более поздних этапах деятельности – с использованием имиджа известной личности, присоединением этого имиджа к своему собственному. Природу этого явления очень точно выразил известный кинорежиссер советского периода Сергей Эйзенштейн: «Научить нельзя – научиться можно».

Гении часто рождались от соприкосновения с другими гениями. А может быть, им необходимо было на деле убедиться, что вот перед ними обычный человек, а еще минуту назад это было магическое имя, историческое явление. Понимание этого давало возможность по-новому взглянуть на себя. Увидеть в себе отражение гения и в то же время распознать собственные, индивидуальные черты гениальности. Фактически есть признаки, что будущие гении ходили к существующим гениям за признанием, тестированием и подтверждением их гениальности. Таких историй бесчисленное множество. Сальвадор Дали отправился к Пабло Пикассо, чтобы получить «добро», Отто фон Бисмарк поехал к стареющему Меттерниху, Людвиг ван Бетховен решительно двинулся к Моцарту, и доброе слово последнего сделало его новым лидером в мировой музыке. Карл Юнг осознанно направился к Фрейду, Коко Шанель искала сильные личности среди окружавших ее мужчин, Елена Блаватская выбрала мистических учителей.

Все эти ситуации являются следствием реализованных намерений. И порой они даже приводят к перекраиванию жизненного сценария. Хотя, на самом деле, не перекраиванию, а осознанной коррекции ищущим своего пути. Для Дмитрия Менделеева человеком-проводником стал ученый-химик Александр Воскресенский, который оказался не только исключительным преподавателем, но и близким человеком, способным помочь дельным советом, ускорить принятие важного для ученика решения. Например, благодаря содействию своего покровителя молодой Менделеев получил должность приват-доцента при Петербургском университете, а затем уехал на учебу за границу.

Сергей Есенин направился к Александру Блоку, и это коренным образом изменило его судьбу. Он вынашивал поездку более чем полгода. Не было денег. Начинающий поэт уволился с работы, несовместимой с представлениями его пылкой, романтической души. Наконец он раздобыл информацию о дальнем родственнике, жившем в то время в Ревеле (Таллинне). Как только появилась возможность, Есенин, собрав денег на билет у друзей, решительно двинулся в северо-западном направлении. Прибыв в Петроград, он в книжной лавке выяснил, где проживал Блок, и пешком отправился к нему на квартиру. Там, не застав хозяина, молодой человек оставил записку с просьбой принять его. Наконец встреча состоялась. После ознакомления со стихами Блок дал рекомендации, а Есенин, понятно, забыл о Ревеле и дяде. Так начался путь «великого российского пиита».

Не менее поучительна история о том, как Стефан Цвейг искал Ромена Роллана. Однажды русская женщина-скульптор пригласила его к чаю во Флоренции, но из-за отсутствия пунктуальности писателю пришлось ждать в мастерской. Там он случайно наткнулся на книгу Ромена Роллана. Она его настолько потрясла, что в Париже Цвейг организовал подлинное расследование. Наконец, найдя писателя, он послал ему одну из своих книг. «Вскоре пришло письмо с приглашением, и вот завязалась дружба, которая, подобно дружбе с Фрейдом и Верхарном, стала самой плодотворной в моей жизни, а в иные часы даже путеводной».

Случаи с Есениным и Цвейгом приведены не случайно. Они призваны убедить: мы сами создаем себе окружение, мы сами ответственны за окружение, которое создали. Но все же в отношении учителей и друзей следует сделать немаловажное замечание, вытекающее из жизненного опыта выдающихся личностей. А именно, не учителя и тем более не новые спутники определяют конечный формат героев, но они сами пользуются возможностями активного обучения. И делают это до тех пор, пока считают необходимым. Это явственно прослеживается на всей исторической «линейке» развития нашей цивилизации. Прекрасными иллюстрациями являются отношение Александра Македонского к Аристотелю, Юнга к Фрейду, Рафаэля к Леонардо да Винчи. «Он сам учился, он может нас учить», – восклицал Гёте. Впрочем, классикой отношений ученика и учителя останутся сближение и расхождение Юнга и Фрейда с их невозмутимым семилетним циклом.

В некоторых случаях сильным психологическим типом оказывается представитель противоположного пола, который нередко становится спутником всей жизни или какого-то ее этапа. Такими сильными типами для Николая Рериха и Михаила Горбачева были жены Елена Рерих (Шапошникова) и Раиса Горбачева (Титаренко). Скажем, для Эриха Фромма роль генератора определенно сыграла его первая жена Жарен Хорни. Для Симоны де Бовуар, конечно, жизненным поводырем был Жан Поль Сартр, а о чете Мережковский – Гиппиус с высокой долей уверенности можно говорить, что они в равной степени «питались» друг от друга.

Правило шестое.

Четкое и ясное видение цели, формирование стратегии собственного развития или развития идеи, связанной с именем

Деятельность любого выдающегося человека являет собой цепь непрерывных шагов. Их устраивает, если даже один из десяти шагов приводит к цели. Неудачи быстро забываются, зато даже самая маленькая победа превозносится как невероятный успех и закрепляется в коллективном сознании современников. Улавливание излучений своей будущей цели – вот важнейшее качество гения. Можно говорить об интуиции, можно говорить о повышенной чуткости к собственному голосу, о результате любви к себе, развитом эгоизме – все это будет правильным. «Молодые, подобно некоторым животным, способны предчувствовать перемену погоды, и вот наше поколение гораздо раньше, чем наши учителя и университеты ощутило, […] что начинается революция или, по меньшей мере, переоценка ценностей», – отмечал Стефан Цвейг, так на чувственном уровне определяя способности подходить к новым идеям и отыскивать модернистские цели, соответствующие духу времени. Другими словами, Цвейг говорит не о чем ином, как о способности видеть суть – качестве, рождающемся от направленной силы намерения.

Конечно, цель чаще всего берет начало из увлечения, из ранних впечатлений и связанных с ними стимулами. Но наиболее счастливы те, кому абрис будущей цели показался раньше и четче, превратившись на каком-то этапе в осознанный курс личного движения. Рождению идей и формированию целей посвящено много места в этой книге, но одно-единственное дополнение не помешает. Глобальный характер цели, который обязательно отразится на ее судьбе, связан с предвидением. Пониманием, куда и как будет развиваться то дело, которое вызвало интерес. Неважно, будь то медиабизнес или живопись, автомобилестроение или квантовая теория атомов, весь вопрос в конце концов сводится к степени проникновения в атмосферу того явления, которое однажды тронуло душу. Другими словами, ясное видение цели – это исключительно проницательный взгляд в будущее, в котором открывается понимание глобальных перспектив. Прошлое никогда не становилось грузом для победителей, настоящее являлось борьбой, тогда как мысли устремлялись к будущему.

Когда же предельно понятная цель задана, а движение к ней неотвратимо и безотлагательно, достижение ее становится вопросом времени. Пусть даже индивидуума ведет слепая вера в отечество, как в случае с Жанной д 'Арк. Или, как в еще более драматичной ситуации с религиозным проповедником Джироламо Савонаролы, цель которого, по всей видимости, возникла из болезненных видений и мрачных галлюцинаций. Не менее яркое движение к цели у Федора Достоевского проявилось после того, как цель была оформлена, создана в воображении писателя. С детства «ненасытный», он вопреки своим необузданным склонностям к диким, шокирующим порокам, высек цель огненными буквами в пространстве. С момента принятия решения он все время думал над образами своих героев, живя двойной жизнью, ни на миг не забывая о своей миссии. Эти примеры призваны напомнить, сколь сильным может быть фанатическое влечение к цели-миссии. Но и людей уравновешенных движение к цели приводит в состояние самогипноза, транса, который не оставляет до тех пор, пока задача не будет решенна. Скажем, ученые-мыслители, подобные Нильсу Бору, Эриху Фромму или Марии Склодовской-Кюри, оказывались столь поглощенными движением к цели, что остальная картина мира на время становилась для них бледной и блеклой. Это эффект ясности цели, когда на каком-то этапе она затмевает все остальное, открывает шлюзы для силы намерения и сосредоточенности – самых могучих энергетических запасов человека. Сначала люди создают цели, но затем цели, вступая в полноправное владение сознанием, создают людей.

Взгляд в будущее при достижении цели очень хорошо виден на примере Билла Гейтса. Когда он предложил рынку новый прорывной продукт Windows, на самом деле очень немногие компьютеры были способны поддерживать эту программу. В результате первые продажи оказались более чем скромными. Однако со временем, когда технический уровень компьютеров «подтянулся» к программе, опережающей время, она завоевала весь мир. В этом – весомая часть успеха программистов «Майкрософт». И в этом проявилась исключительная инженерная прозорливость компьютерного гения самого Гейтса, она была основана на взгляде в будущее, ибо он сознательно создавал программу с опережением уровня техники. Зная и предугадывая, в каком именно направлении будут совершенствоваться компьютеры.

Наконец, четкое и ясное видение цели позволяет оформить ее таким образом, что она приобретает важные черты для всего человечества, содержит понятную, по меньшей мере, специалистам аргументацию. Чарлз Дарвин в данном контексте может служить образцом представления и оформления цели. В самом деле, хотя и до Дарвина несколько ученых выдвигали гипотезу эволюции и генетической наследственности, только представленная им теория естественного отбора несла такие четкие объяснения, которые сокрушили умы современников. Ни французский натуралист Жан Ламарк, ни английский естествоиспытатель Алфред Рассел Уоллес, ни первый генетик Грегор Мендель, разработавший в это же время законы наследственности, не дали такого панорамного изображения картины мира, как сделал это Чарлз Дарвин. Это прямое следствие предельной точности в формулировании своей цели.

Правило седьмое.

Игнорирование неудач

Если внимательнее присмотреться к успешным людям, то можно сделать удивительное открытие: неудачи, осечки сопровождали их гораздо чаще, чем победы. Говоря же о гениях, мы часто видим только внешнюю сторону – их великие дела и признание. На самом деле, каждый выдающийся человек прошел через такое число неудач, которое в десятки раз превышало число побед. И только конструктивное отношение к неудачам, анализ уроков и принятие новых, еще более смелых решений позволяли им в конце концов побеждать.

Однажды о Ньютоне написали, что «когда он читал лекции, послушать его приходило так мало людей, что ему часто доводилось обращаться к стенам». На лекции Гегеля, не отрывавшего глаз от своих записей, также приходили считаные люди. Гоголь не сумел показать себя педагогом и вызывал смех студентов.

Отто фон Бисмарк так долго не мог достичь назначения на должность премьер-министра, что можно было подумать, будто его преследуют системные неудачи. Наконец он благодаря напору и недюжинной наглости прорвался к монарху и практически выдавил из него назначение. Неудачи учат действовать решительно и отважно, безбоязненно идти ва-банк. Уинстон Черчилль проиграл свои первые выборы в парламент, но через год сумел победить. Не добившись признания у консерваторов, Черчилль проявил кощунственную беспринципность и перешел в лагерь либералов. Затем через два десятка лет он опять проигрывает выборы дважды подряд. Наконец после, казалось бы, победной войны над нацизмом партия Черчилля опять не в фаворе. Столько провалов отвратили бы другого от политики, но только не Черчилля.

Игнорирование неудач характерно для сильных людей, идущих по избранному пути. Некоторым из них удавалось не терять чувства юмора в сложнейших ситуациях. Когда Антон Чехов пробивал себе дорогу в литературу, ему довелось бороться не только с дикой бедностью, взирающей на молодого искателя счастья, как продавщица ювелирных изделий на случайно оказавшегося рядом босяка, но и с издевательствами редакторов. Вот какие ответы получал будущий мастер пера: «Не расцвев, увядаете. Очень жаль», «Очень длинно и бесцветно, нечто вроде белой бумажной ленты, китайцем изо рта вытянутой». Вереница таких ответов тянулась к Чехову из разных изданий, но он не унывал, а продолжал оттачивать слог.

Роберт Киосаки, автор вызывающе амбициозной и столько же популярной книги «Квадрант денежного потока», рассказывает, как однажды вместе с женой оказался за бортом жизни, будучи безработным и малоперспективным. И что же? Позитивный настрой, уверенность и решительное отвержение неудачи позволило им нелинейно подойти к решению возникшей жизненной проблемы. Уже через четыре года они стали миллионерами. А еще через пять – инвесторами, «материально свободными». Такими людьми, что «уже никогда не должны были работать снова для обеспечения» жизни.

Игнорирование неудач у выдающихся личностей отменно корреспондируется с одним из часто упоминаемых принципов НЛП: если невозможно прийти к цели одним путем, следуйте к ней другим. «Если игра не складывается, первым делом отступите, – советует профессиональный игрок Джордж Сорос. – Не пытайтесь сразу же возместить свои убытки. А когда начнете новую игру, начните с малого». И не стоит полагать, что этот совет связан исключительно с бизнесом. Это правило, распространяющееся на все сферы жизни.

Правило восьмое.

Готовность к активным действиям подобна одержимости.

Активное использование формулы «Для достижения успеха все средства хороши!»

Победа любой ценой! Этот лозунг повсеместно использовался лидерами, которые в своем подавляющем большинстве представляли собой спайку эгоцентризма и презрения к миру, замешанной на вязком, качественном растворе воли.

Бернард Шоу, Карл Маркс, Марк Шагал, Пабло Пикассо, Рихард Вагнер, Владимир Набоков, Елена Блаватская, Коко Шанель и еще многие другие в критические времена были готовы воспользоваться ресурсами и силами ближайшего окружения. Их беззастенчивое оперирование чужими возможностями на пользу своим целям находилось в четкой согласованности с личной стратегией достижений, с намерением исполнить миссию любой ценой.

Александр Македонский, Юлий Цезарь, Клеопатра, Екатерина Вторая, Отто фон Бисмарк, Наполеон, Владимир Ульянов-Ленин, Александр Суворов, Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль, Георгий Жуков, Маргарет Тэтчер и еще многие другие центростремительные личности с откровенным презрением относились к проблемам масс, готовы были ради своих целей (или иных, прикрытых гигантоманией) ввергнуть в войны целые народы, приносить в жертву людские жизни ради даже небольшого преимущества в состязании с оппонентами. Чтобы понять психологию классически успешного политика или государственного деятеля, стоит внимательно прочитать и обдумать фразу, которая отражает суть американского президента Рузвельта; она отражает типологию. Вот что пишет об этом химерическом образе Артур Шлессинджер: «Чувство ненависти к Рузвельту отличалось от честной оппозиции, каким бы сильным и глубоким оно ни было. Это было эмоциональное чувство иррациональной ярости, направленное скорее против личности Рузвельта, чем против его программы».

Чтобы ясно представить себе победу любой ценой в действии, лучше всего воспользоваться опытом Джона Рокфеллера. Приверженность баптизму не помешала финансовому магнату использовать запутанные хитросплетения интриг, чтобы добиться максимальных прибылей. Хотя деньги находятся далеко в стороне от действительно великих идей, опыт мышления Рокфеллера в данном случае логично использовать в абстрактном понимании – в описанных ниже действиях отметить не штурм финансовых вершин, а широту арсенала средств для достижения поставленной цели. Так, однажды Джон Рокфеллер придумал, как с пользой для своего бизнеса воспользоваться конкуренцией между транспортными компаниями по перевозке нефти. Он добился такого соглашения сторон, чтобы обеспечивать заранее определенный объем перевозок по завышенным тарифам, получая от этого 50 % прибыли. Это гарантировало ему поступление дохода даже от тех перевозок, что осуществляли его конкуренты. Но стремление к полной победе его просто изводило: он профинансировал первую в стране сеть нефтепроводов, что окончательно вытеснило с рынка всех конкурентов. И это еще не все. Будучи верующим человеком, миллионер не гнушался грязных методов борьбы с конкурентами: он то снижал цены на локальном рынке конкурента, то прекращал поставки нефти непокорным переработчикам, то опутал рынок сетью промышленного шпионажа. Монополию Рокфеллера назвали «самой нечестной из всех, когда-либо существовавших». Но большой бизнес – это та же война.

Однако отношение к людям как к строительному материалу для своих идейных конструкций прослеживалось далеко не только у приверженцев применения силы или религиозных лидеров. И самые знаменитые творцы норовили использовать человеческие трагедии в своих прагматичных целях. Леонардо да Винчи с неподдельным интересом наблюдал за публичными казнями, стараясь как можно точнее уловить напряжение мышц, особенности мимики и душевных порывов смертников. Лев Толстой с таким же намерением приходил в дом художника Василия Сурикова, жена которого медленно угасала от смертельной болезни. Он внимательнейшим образом следил за женщиной, стараясь каждый раз отметить новые, фатальные изменения в ее облике, зафиксировать все, что происходит на пути к предельной черте. Оба – и Леонардо, и Лев – являли собой образцы беспристрастности, художественного созерцательного спокойствия и пронизывающей наблюдательности.

Что же до Федора Достоевского, то, согласно Эфроимсону, «это был деспот, взрывчатый, неудержимый в своих страстях (картежных и аномально-сексуальных), беспредельно тщеславный, со стремлением к унижению окружающих…»

Правило девятое.

Заботливое отношение к реальным знаниям, постоянное самоусовершенствование на фоне иронического восприятия формального образования и признанных авторитетов

Отвержение авторитетов для отважных наездников вовсе не означает отказ от самосовершенствования. Выдающиеся личности учились непрерывно, повсюду, ото всех, стараясь ежеминутно извлекать и оценивать смысл из жизненного опыта. И даже те из них, что в итоге прожили жизнь затворников-мыслителей, отдавали должное постоянному совершенствованию в избранной области.

Тот же Герберт Спенсер, несмотря на высказываемый сарказм в отношении формального образования и отказ от престижных официальных должностей в образовательной системе, тем не менее, очень уважительно относился к конкретным носителям знаний. До того как ученый усадил себя за работу над десятитомным эпохальным трудом «Системы синтетической философии», Спенсер не без пользы для своего мировоззрения общался с лучшими знатоками интересующих его предметов. Среди них были Льюис, Элиот, Гексли, Конт и многие другие.

Интересно, что учеба одного из наиболее ярких и лиричных русских поэтов Сергея Есенина всегда оставалась в тени. Что для многих создавало эффект некого поэтического дара свыше. На самом деле, уже при первом знакомстве с личностью Есенина поражают пытливость его цепкого ума, настойчивость и последовательность желания охватить громадные пласты знаний. Его любовь к книгам проявилась еще в детстве, когда он без принуждения читал Пушкина, Гоголя, Некрасова, Никитина, Кольцова. Детально проработал «Слово о полку Игореве». Затем начался осознанный этап подготовки к творчеству в церковноприходской школе, где он, не любя школу (однажды даже бежал из нее, но был доставлен матерью обратно), самостоятельно много читал и совершенствовал стихосложение. Любил только открытые чтения Хитрова, когда «целиком» читали «Евгения Онегина» или «Бориса Годунова». Наконец, в Москве Есенин осознанно примкнул к группе поэтов (у поэта Сергея Кошкарова, возглавлявшего литературный кружок, он и ютился). «Вольнослушателем» посещал он и первый в России Народный университет, записавшись на историко-филологическое отделение. Бесчисленные творческие кружки, обмен мнениями с поэтами и писателями, исследования галерей – шаг за шагом он шел к необходимости перебраться в литературный центр страны, в Петроград. Там он, к слову, продолжил активное самообразование (посещал и известную в литературных кругах квартиру-салон Мережковского – Гиппиус). Одним словом, за фигурой дебошира, пьяницы и патологического хулигана выглядывает печально-сентиментальный романтик, жаждущий информации и знаний. Просто он жил быстрее, ярче, стремительнее, и конечно же, скорее прожигая жизнь.

Правило десятое.

Демонстрация громадной силы воли и отречение от всего несущественного

Каждая титаническая личность – это вулкан, зона повышенной возбудимости и повышенного риска. Крупнейший специалист в области психоанализа Карл Леонгард после исследования области человеческих склонностей и акцентуаций пришел к однозначному выводу, что каждый человек имеет свою собственную акцентуацию. Что касается выдающихся личностей, то их акцентуация – их идеи, которые не выпускают их из стальных тисков и заставляют совершать невероятные поступки. Они готовы безропотно обречь себя и своих близких на долгие годы лишений, как Карл Маркс или Махатма Ганди. Они научаются перевоплощаться и становятся изобретательными актерами, хитрыми обольстителями и чудовищными лицемерами, как Юлий Цезарь, Коко Шанель или Карл Юнг. Они благодаря бесконечным упражнениям в совершенстве владеют категорией образа и достигают уникальных способностей предавать анализу даже то, что не может быть осмыслено, – как Рене Декарт, Елена Блаватская или Альберт Эйнштейн. Они готовы никогда не вступать в брак ради утверждения собственных принципов и продвижения своей идеи – как Адам Смит, Исаак Ньютон, Никола Тесла. Эти способности – результат одержимости, а не данный свыше дар. Одержимость – это тот внутренний стержень, который, пронизывая весь жизненный путь, наполняет жизнь бесконечно важным содержанием, поддерживающим внутреннюю гармонию и толкающим на вечный поиск нового.

Никола Тесла был поглощен своими идеями до крайности. Говорили, что во время работы он как будто пребывал во сне и, даже проходя мимо хорошо знакомого человека, мог его просто не заметить. Однажды из-за своей задумчивости он попал под такси. Правда, Тесле повезло больше, чем другому сосредоточенному ученому Пьеру Кюри, погибшему под колесами тяжелой повозки. Не потому ли Тесла считал себя самым богатым человеком в мире по части обладания идей?

Антон Чехов, который уже на первом курсе университета начал печататься, к изумлению приятелей и знакомых совмещал литературный труд с учебой. Секрет, как оказалось, был прост: молодой человек отчаянно работал по ночам. От изматывающего труда он порой дергался в нервных судорогах, а бывало, так худел, что его едва узнавали знакомые.

Это не отдельные эпизоды нечеловеческого напряжения титанов, это типичные ситуации. Чтобы достичь чего-нибудь стоящего, необходимо напрягаться, не жалея себя. Следует научиться сосредоточенности и концентрации усилий.

Правило одиннадцатое.

Отношение к конкуренции как к дополнительному стимулу действовать активно

Наличие конкуренции предопределяло бескомпромиссную борьбу. Победитель нередко являлся и автором бесчисленного количества хитроумных ходов, уловок и уникальных творческих решений.

Небезынтересно, что, не любя своих конкурентов, даже принижая их достижения, по-настоящему выдающиеся личности фокусировали внимание не на подрыве авторитета соперников, а на собственных достижениях, на улучшении результатов, создании таких уникальных продуктов, которые бы претендовали называться шедеврами.

Леонардо да Винчи не любил Микеланджело, последний же его просто не переносил, не желая даже говорить о мастере, чьи способности явно не уступали его собственным. Иван Павлов и Владимир Бехтерев говорили друг о друге в уничижительном тоне, не признавали достижений друг друга. У писателей и философов, где достижения еще более относительны, отношения друг к другу вообще грешны до комичности. Вот что сообщает Дмитрий Мережковский о взглядах Льва Толстого на иных творцов: «Ницше кажется ему, так же как самым беспечным русским газетчикам, только – полоумным. […] «Фауст» для него фальшивая монета, потому что это произведение слишком культурно-условно. Любовные новеллы Боккаччо уже с другой, аскетически-христианской точки зрения считает он «размазыванием половых мерзостей». Произведения Эсхила, Софокла, Еврипида, Данте, Шекспира, музыку Вагнера и последнего периода Бетховена называет он сначала «рассудочными», а затем «грубыми, дикими и часто бессмысленными». Но, кажется, Владимир Набоков идет еще дальше в отношении конкурентов. О Борисе Пастернаке, который, как, вероятно, полагал русский американец, получил Нобелевскую премию за «Доктора Живаго» вместо него самого, он написал: «Есть в России даровитый поэт Пастернак. Синтаксис у него выпуклый, зобастый, таращащий глаза, словно его муза страдает базедовой болезнью». Но чем больше Набоков язвил, тем больше работал и над собой, превратив свои индивидуальные принципы словесности в весьма оригинальную и пеструю, на редкость эстетическую литературную доктрину.

Конкуренция для деятельных людей всегда оставалась движущей силой, вызыванием из собственных душ волхвов, способных наставить их самих на путь истинный. Порой даже кажется, что клеймение конкурентов в какой-то степени являлось тренировкой собственных сил, специфическим способом пробуждения ярости и вечной готовности действовать и бороться, двигаться хоть в самое пекло, но с броскими проектами, великими идеями, прорывными, революционными мыслями. Конкуренция – это прежде всего бурлящая мыслями и идеями окружающая среда; она выполняет функцию стимулятора, а порой и вводит борца в состояние такого воинственного духа и отчаянного фанатизма, которое позволяет достичь неожиданных, заоблачных результатов. Можно вспомнить, как Ньютон и Лейбниц, издалека следившие один за другим, независимо друг от друга, с минимальным временным отрывом открыли дифференциальное исчисление.

Да и в жизни того же Чарлза Дарвина конкуренция стала важнейшим стимулом достижения успеха. Когда он получил из Индии труд Уоллеса с изложением теории эволюции, то вместо того, чтобы расстроиться или скрыть работу конкурента, он стал активнее развивать свою идею, уходя дальше от известных гипотез и постулатов, раздвигая границы понимания мироздания. И если совместная презентация работы Уоллеса и самой теории Дарвина была принята как некое, требующее комментариев и разъяснений, новаторство, то уже новая книга Дарвина «Происхождение…», которая вышла через год, была совсем иным свидетельством достижений ученого.

Правило двенадцатое.

Транснациональность мышления как проявление эластичности крупных личностей, нацелившихся на достижения

Гении не признают границ. Не гении служат территории, а она им помогает реализовывать идеи. Они готовы были ради самореализации менять место обитания, бросать уют и игнорировать комфорт. Идея всегда оставалась выше любой привязанности, значимее родной земли. Понятие Родины, даже если и существовало в качестве незыблемой установки, в практической организации жизни было размыто, не имело явной власти над сознанием.

Немудрено, что полководцы связывали свою самореализацию с чужими землями. Они первыми подали пример всем остальным претендентам на успех, потому что отчетливо понимали, что ведение захватнических войн на чужих территориях неминуемо усиливает и национальный блеск. Александр Македонский завоевал полмира и тем оставил по себе немеркнущую славу. Но Георгий Жуков, остановивший наступление гитлеровских дивизий под Сталинградом и организовавший разгром нацистского рейха, прославился не меньше, придав национальный колорит имиджу полководца.

Венгерский еврей Джордж Сорос, насытив себя знаниями о рынках Европы, двинулся в Соединенные Штаты, чтобы оттуда нанести решающий удар по финансовой империи Великобритании. Генерал де Голль оставил родную Францию, чтобы за ее пределами разжечь пламя борьбы.

Но еще больше транснациональный уклад жизни характерен для творческих личностей. Леонардо да Винчи, Зигмунд Фрейд, Огюст Роден, Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Эрих Фромм следовали туда, где существовала возможность самореализации. Меняя место обитания, создавали на новых географических участках модернизированные платформы для развития своих учений – в виде научных школ, институтов, обществ и т. д. Ученые, мыслители, художники, изобретатели, писатели – все они безо всякого сомнения следовали туда, где существовали более благоприятные условия для доведения своих идей до логического завершения. И внедрения их в массовое сознание. Людей, для которых самым главным маяком служила их собственная идея, порой состоящая из множества взаимосвязанных целей, никогда не сдерживали границы одного государства, для них никогда не имели решающего значения национальные принципы.

Окончив университет, Никола Тесла после года работы в Будапеште, следуя за более перспективной работой, без колебаний сменил место жизни на Париж, затем переехал в Страсбург, опять возвратился в Париж и наконец останавливает свой выбор на Нью-Йорке, на компании Томаса Эдисона. Единственной причиной этих и последующих передвижений было появление новых возможностей для проведения исследований, продвижения своих изобретений в сферу практического использования.

Выдающийся мыслитель XX века Альберт Швейцер сознательно сменил Европу на удаленную, глухую и обездоленную Африку. А в феврале 1939 года, возвращаясь в родную Европу, Альберт Швейцер услышал речь Гитлера. Проанализировав ее, он сумел предугадать надвигающийся ад новой войны. Что сделал мыслитель? Правильно! Он повернул назад, предпочитая не тратить силы на тщетное:

убивать и разрушать в угоду тем, кто сделал войну своей жизненной идей. Избегая войны, издали противодействуя ей, почти через полтора десятилетия он был удостоен Нобелевской премии мира. Для себя он решил, что продуктивнее реализовывать идею далеко за пределами суетливого ядра цивилизации.

Любопытным примером транснационального мышления является украинский писатель Николай Гоголь. Понимая, что его развитие и признание как писателя возможно лишь в столице империи, он, не сомневаясь, оставил свою родину, но сумел привнести национальный колорит в русскую литературу. Поставив цель достичь славы писателя, Гоголь выделился в череде литераторов своего времени за счет оригинальной подачи национального колорита. Национальные штрихи в самой идее Гоголя сделали его произведения не только оригинальными, выделяющимися, но и принесли неожиданно ошеломляющую славу, связали неразрывными узами с родиной. И в последующем Гоголь изумлял гигантскими географическими передвижениями, следуя правилу находить в первую очередь идеальное место для работы и никогда не привязывая себя к кому-нибудь или чему-нибудь более или менее устойчивыми связями.

Но транснациональность мышления означает прежде всего следовать зову сердца, а не модным течениям или навязанным стереотипам. Транснациональность мышления не обязательно призывает покинуть родные места, чтобы организовать новый уклад на далекой чужбине. Великолепный и поучительный пример тут дает Лев Толстой, который, посетив Италию, остался безучастным и к ее героической истории, и к ее чудесному климату. Лучше всего ему работалось в деревне, в русской глубинке, вот он и осел там, не обращая внимания на глас внешнего мира. «"Осколки святых чудес" не возбудили в нем никакого трепета, а «старые чужие камни» остались для него мертвыми», – повествует о причудах великой русской души Дмитрий Мережковский. Оно и понятно: Толстой заботился о реализации своей идеи, писательство владело его мозгом, и потому разве могло потревожить его душу нечто, принадлежащее к идеям других?!

Правило тринадцатое.

Развитие у себя способности к психосинтезу и использование визуализаций и внушений. Осознанное развитие харизмы

Образное мышление позволяло великим творцам черпать силы из внутреннего энергетического колодца, применять самогипноз, самовнушение в минуты сомнений, возвращаться в созданный в собственном представлении образ гения.

Визуализация – это мысленное представление образов. Но представление не абстрактное, а направленное. Представление, в котором претендент на победу в любом виде деятельности ясно видит себя победителем, совершившим то, к чему он стремится. Очень важно понять, что «визуализация» и «мечтания» – совершенно разные вещи. Для движения вперед необходимо забыть слово «мечта», заменив его словом «цель». Цель всегда четка и ясна, она имеет временные рамки личного плана. Цель способна увлечь за собой, буквально вести за собой нацелившегося на победу. Но для того чтобы это свершилось, нужно сосредоточиться, усилием воли сфокусировать внутреннюю силу на ярком мысленном образе самого себя в каком-либо фрагменте будущего. Принимающим сложнейшие решения или выполняющим миссию титана. Такие представления имеют невероятную силу. Юлий Цезарь, прежде чем перейти Рубикон и штурмовать стены Рима, всю ночь находился в состоянии глубоких размышлений. За это время путем визуализаций будущий диктатор в своем воображении прокрутил множество версий своего похода, причем каждая из них содержала его продуманные действия в ответ на изменение ситуации и непременно выводила его на пьедестал победителя. Некоторые титаны нашей цивилизации доходили в визуализациях до форменного сумасбродства. Наполеон считал нервное подергивание своей коленки признаком того, что высшие силы подают ему знак. Он как бы смотрел на себя со стороны, создавая в воображении картины своего почти божественного величия. Бисмарк после неудачного покушения на него стал думать о себе как о человеке, которого провидение выбрало для выдающейся исторической миссии. И хотя «мистические знаки судьбы», казалось бы, избирались Наполеоном и Бисмарком для игры воображения, в таких видах визуализаций есть признаки мышления победителей. Они даже своими недугами и фобиями притягивали победы, мыслили о своей исполинской роли.

В самом деле, один из крупнейших секретов выдающихся личностей всегда состоял в непоколебимой уверенности, что они способны совершить то, что неподвластно другим. И они представляли себя в тех образах, которые уже достигли победы. Специалисты НЛП-технологий утверждают: ясно сформулированные в мыслях цели и планы становятся маяками, которые указывают и освещают путь. Четкие представления новых ролей меняют внешний облик того, кто мысленно написал в воображении свой новый облик, задал программу на определенный период времени. Это схоже с компьютерной программой, которая чудесным образом дает феноменальный результат. «Играя гения», индивидуум начинает жить в новом законодательном поле, формирует дивные, неподвластные его пониманию, причинно-следственные связи, которые «вытягивают» его на новую высоту. Главное – поверить в собственную, созданную визуализацией, картинку. Люди верят в победу и в способность к великим свершениям того, кто сам свято уверовал в это. Создавая образы, необходимо мыслить категориями достижений, но не желанием избежать нечто неприятное. Успешный полководец всегда думает о победе, а не о том, как избежать поражения. Ваятель или живописец, создавая творение, думает о нем как о великом шедевре, создаваемом для потомков. Огюст Роден отзывался об именитых предшественниках так: «Микеланджело и Рафаэль – величайшие гении, но к ним можно приблизиться». Что это, если не отзвуки его собственных визуализаций, его личной «игры в гения». Так же и обычный человек, стремящийся к достижению (и поднимающий планку желаемых свершений как можно выше), должен думать о нем как о необычайно важном, неординарном деле, достигнутом благодаря его редким способностям, яркому таланту и присущему немногим умению сосредотачиваться на главном. Тогда победа будет обеспечена. Приблизительно так же Джордж Сорос сумел выйти за рамки обычного управляющего финансами и стать денежным колоссом XX века. Чтобы перейти в разряд финансовых акул, надо быть агрессивным, «точить зубы». Потому-то мистер Сорос всегда думал о себе как об «алчном эгоисте», добавляя, что у него «зверский аппетит» (важная деталь, характеризующая хищника). Этот амбициозный захватчик воспитывал в себе черты хваткого делового воротилы представлениями о самом себе, наделяя себя теми чертами, которых он жаждал. И он делал так всегда! «По правде говоря, я с детства несу в себе мессианские фантазии», – признавался Сорос в зрелом возрасте, когда уже достиг небывалых финансовых высот.

Еще больше поражал Карл Густав Юнг. Те, кто хорошо знал его, имели все основания утверждать, что он страдает «комплексом бога». Федор Достоевский порой, избегая общества, одиноко бродил по улицам, громко разговаривая с самим собой. «Беспредельно тщеславный», по мнению ряда исследователей, он даже в своих припадках эпилепсии имел некие элементы демонстративности и «нарочитости». Он представлял себя если не Богом, то избавителем, пророком или святым.

Великие люди прошлого использовали простой и действенный прием представления себя тем, кто уже стал героем. Визуализация меняет не только внешний образ, но и внутреннюю суть человека. Каждый из нас способен использовать визуализацию для формирования целей и достижения побед! Каждый из нас, если только мы стремимся быть успешными, должен это делать!

Что касается внушений, то последовательное повторение одной и той же идеи постепенно превращается в непоколебимую веру, а затем – в убеждение, которое становится неотъемлемой частью самой личности. Франсуаза Жило, которая в определенный период жизни Пабло Пикассо была его спутницей жизни (и даже родила от живописца двоих детей), вспоминала, как сей самоуверенный муж, рассматривая гравированные портреты известного в кругу художников торговца картинами, провозгласил: «Его писали, рисовали, гравировали чаще, чем любую красавицу, – Сезанн, Ренуар, Боннар, Форен, чуть ли не все художники… Однако мой кубистский портрет является лучшим из всех». Пикассо продемонстрировал тут и образец самовнушения, и пикантную форму навязывания своих идей.

Правило четырнадцатое.

Способность использовать новые технологии для продвижения идеи, активного внедрения ее в коллективное сознание

Создание системы собственного PR с использованием максимального количества возможностей, в том числе и порождения мифов. Максимальное число носителей информации, максимальное количество рупоров – вот технологический путь к успеху; это уже обсуждалось. К этой мысли необходимо только добавить, что истинный победитель действует оперативно, молниеносно принимая решения, используя свои или привлеченные ресурсы для того, чтобы технология работала на его имя. Когда Джордж Вестингауз ознакомился с техническим предложением Николы Теслы, ему хватило нескольких мгновений для оценки ситуации – уже через минуту он предложил коллеге превосходную сделку. Просто его мозг работал в режиме сканирования всего, что может послужить опорой для нового скачка в бесконечность.

Один из крупнейших специалистов нейролингвистического программирования Роберт Дилтс уверен, что если бы Альберт Эйнштейн не воплотил плоды своего воображения в математических формулах, его открытия могли бы остаться совершенно незамеченными научным сообществом. Николай Тончаренко в книге «Гений в науке и искусстве» приводит в отношении Леонардо да Винчи, как кажется, весьма важное замечание со схожим смыслом. «Кто знает, – говорит исследователь, – раньше краски изготовляли сами художники – возможно, наряду с Леонардо да Винчи работали не менее гениальные художники, но он, лучше их зная химию, обеспечил своим картинам долгую жизнь».

Правило пятнадцатое.

Внедрение новых символов

Мы уже знаем о множестве символов, внедренных выдающимися личностями в массовое пользование. Эти символы сделали их владельцев всемирно известными, и часто – почитаемыми. Хотя эта тема детально обсуждена, ее невозможно обойти, поскольку символика является одним из ключевых признаков гения. Ко многим перечисленным примерам можно добавить: если исследовательский подход не предусматривает символики, истинный лидер ее придумывает. Карл Густав Юнг ввел в обиход «архетипы», «коллективное бессознательное» и еще много подобного.

По сути, он лишь системно представил то, что всем было известно. Но только после Юнга это известное стало символом, понимаемым всеми обозначением того или иного явления.

Высшим пилотажем конструирования символов является намеренное их увязывание с конкретным именем. С этого момента символ становится носителем информации о человеке. Закон Ньютона, Нобелевская премия, таблица Менделеева, метод Монтессори (в педагогике), душ Шарко, болезнь Альцгеймера прочно закрепились в нашей жизни. Порой даже никто не задумывается, отчего слово «цезарь» ассоциируется со словом «царь». Этот принцип не случайно переносится на все сферы жизни: в гимнастике есть «сальто Делчева», в альпинизме «рюкзак Абалакова» и т. д. Сознательно или неосознанно люди заняты созданием символов, закреплением информации о себе в часто употребляемых словах, предметах или явлениях.

Правило шестнадцатое.

Максимальное использование опыта предшественников. Ориентир на новое и оригинальное

Опыт предшественников является важным и порой уникальным ресурсом. «В памяти скапливается моя жизнь», – заметил Николаус Энкелъманн, признанный специалист в области технологий успеха. Выдающиеся личности никогда не скрывали того, что научились умело использовать опыт предшественников. Вспомним, что Альберт Эйнштейн в своей теории относительности отнюдь не опроверг законов механики Ньютона, но его идеи включили в себя и одновременно расширили значение ньютоновской модели физического мира. Один из весьма активных практических преобразователей мира Иоганн Гутенберг сумел прославить свое имя и добиться колоссального успеха благодаря систематизации и суммированию опыта предшественников. До него уже было известно много принципов печатания книг, например путем ксилографии. Однако именно он ухитрился объединить достижения предыдущих исследователей и организаторов мануфактур с тем, чтобы путем использования наборной формы прийти к созданию печатного станка. «Его заслуга заключается, главным образом, в том, он объединил все элементы печатания в эффективную систему производства. […] Он создал полный промышленный процесс», – заключает исследователь вклада отдельных личностей в развитие цивилизации Майкл Харт.

Ленин стал знаменитым в радикальных кругах только тогда, когда смог убедить, что он развил идеи своих более известных предшественников: Маркса, Энгельса, Плеханова. Имидж предшественников, как золотой песок на приисках, открывает старателям новые, порой невероятные возможности.

Роберт Дилтс назвал способность гениев использовать опыт предшественников одной из самых значимых. И описал, как у них это получалось: «Вместо того чтобы просто опровергать существующие интерпретации, выдвинутая гением новая интерпретация включает в себя все предшествующие объяснения и придает им смысл, добавляя при этом детали, которые раньше не были объяснены».

Использование опыта предшественников имеет порой решающее значение. По прошлому сверяется будущее.

Саймонтон, изучивший творческое наследие 2012 выдающихся мыслителей, пришел к удивительному и парадоксальному заключению: эти деятельные и талантливые творцы находились под влиянием идей предшественников, а их собственные достижения являлись символами мыслительного синтеза и оригинального представления уже реализованного или близкого к реализации опыта человека. Синтезируя прошлое, они не просто что-то копировали, но получали уникальную пищу для размышлений, которую могли нанести на трафарет своего времени, вынести самые благодатные зерна из прошлого, чтобы дать им возможность прорасти в будущем.

Яркий пример использования опыта предшественников упоминает литературный критик М. Ермолаев: «Если вчитаться в главу о белой дьяволице из романа «Леонардо да Винчи» [Дмитрия Мережковского], в сцену полета молодой женщины на шабаш ведьм, – не напомнит ли она нам другую знаменитую сцену?» Конечно, обозреватель намекает на Маргариту Михаила Булгакова. Однако для нас тут важно не столько зафиксировать факт возможного копирования идеи, сколько возможность ее обновленного представления. В самом деле, при всем почтении к роману «Леонардо да Винчи», в булгаковском произведении эта идея выписана более основательно; являясь одной из основных сцен, в отличие от второго плана Мережковского, идея приобретает не только новую остроту и блеск, но становится совершенно самостоятельной, передовой мыслью.

Точно такая ситуация наблюдается с использованием Айседорой Дункан босоногого танца эллинов. Отменно зная культуру и обычаи Древней Греции, хитроумная танцовщица предложила новое звучание старой музыки; римейк оказался столь впечатляющим, что уже никто не вправе заподозрить ее в плагиате.

Подлинно крупные личности всегда демонстрировали отказ от повторения кого-либо; они прекрасно осознавали: копирование – это смерть всякому начинанию. При всем желании упрекнуть в копировании Мэрилин Монро необходимо заметить, что она сумела показать миру столь яркий колорит и столь уверенное игнорирование опасности перейти черту дозволенного, что ее образ мгновенно затмил облик примитивной красотки Джин Харлоу, на который актриса ориентировалась во времена своего становления.

Правило семнадцатое.

Наличие исключительных, индивидуальных черт, которые играют роль визитной карточки собственного имени

Никогда не снимаемая бабочка Фрейда, всегда всклоченные волосы и «неопрятность» Эйнштейна, сумасбродства Дали на самом деле являлись не чем иным, как дополнительным способом остаться в памяти.

Каждый выдающийся человек поработал над тем, чтобы иметь свою собственную визитную карточку. Она не всегда согласуется с созданным им символом (как «помятость» Альберта Эйнштейна с его теорией относительности), но она присутствует почти в каждом случае встречи с неординарным талантом. Это то, что позволяет не спутать гения ни с кем иным, его выпуклая форма, самый яркий мазок на картине его личности.

У Антона Чехова это способность к краткости и лаконичности изложения мыслей («Краткость – сестра таланта»). У Сергея Есенина — его пьяные выходки и дебоши с разбитой мебелью в дорогих отелях. У Николы Теслы — странная, кажущаяся патологией фобия грязных рук и такая же поразительная любовь к голубям. У Федора Достоевского такая черта проявляется в ужасном, порочном стремлении к азартным играм. У Елены Блаватской — бесспорный талант медиума. У Исаака Ньютона отличительной чертой выступает его девственность. Визитная карточка Коко Шанель — ее неспособность любить, проявляемая на фоне любвеобильных, эксплуататорских отношений с мужчинами. Рихард Вагнер — одержимый вампир-разрушитель в музыке и создатель самой длинной оперы. Жанна д'Арк — воинственная дева. Стефан Цвейг выступает глубочайшим и тончайшим мастером, совершившим с женой двойное самоубийство. Екатерина Вторая — любительница телесных услад. Ги де Мопассан, понятно, патологический гуляка. Василий Кандинский — художник с «цветным слухом». И так далее. Этот список бесконечен. Но определенно каждый мог бы быть узнан по одной лишь черте, без упоминания имени.

Подведение итогов

Гений – это всегда вызов существующим стереотипам, мнениям, привычному восприятию чего-либо устоявшегося. Сначала гений сотрясает общество, как гигантский подземный толчок, вызывая на себя огонь внимания. Затем это новое ассоциируется с его именем.

Чаще всего гения, победителя, лидера выдает система. Она кроме тайной приверженности матрице («идея – воля – технологии внедрения идеи в массовое сознание») содержит еще принципы и правила. Гении, выдающиеся личности – это те люди, чье состояние сознания приведено в соответствие с внутренними желаниями и импульсами.

Каждый может достичь такого состояния. Для этого следует пользоваться правилами победителей. И если даже это не будет путь нового гения, то наверняка на свет появится заметный мастер. А еще человек, живущий в согласии со своими устремлениями. Имеющий жизнь, наполненную сакральным смыслом.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Все мы давно усвоили: счастье приносит не замысловатый отдых, не причудливые удовольствия и наслаждения; счастье – это область тяжело доступных даров и побед. Это признанный человеческий феномен, заключающийся в выделении индивидуума, в обособлении и подчеркивании уникальных свойств его личности. Поэтому стремление к лидерству как к достижению победы и счастья – нормальное и обоснованное состояние человека, древнейшее проявление его сути. Равное по величине и значению инстинкту самой жизни в его вечном противостоянии инстинкту смерти. Современный человек обитает в раю, часто не зная и не подозревая этого. И рай этот отражает многообразие красок и форм лидерства. Если первородное человекообразное существо ориентировалось исключительно на лидерство посредством силы, то человек информационной, глобальной эры способен использовать полюсные, взаимно непроницаемые формы.

Но в остальном все осталось, как и прежде. Парадигма любого лидерства ориентирована на три опоры, три неизменных структурных элемента, выращенные в пробирке дерзкого сознания. Это идея, воля и способ донесения идеи миру, который мы назвали технологиями воздействия на массовое сознание. Какой бы ни был избран путь, без этих переменных формула окажется недейственной.

К рассмотренным детально основам и принципам успеха можно добавить лишь общую, оставленную выдающимися личностями, рекомендацию. Она заключается в выборе главного, решительном отбрасывании и вытеснении второстепенного. Главенствующий принцип любого победителя состоит в том, чтобы не терять связи со своей идеей, целью. Непрерывно держите в голове свою наступательную позитивную цель, тогда конструкция лидерства будет прочной и действенной – это совет многих поколений реализовавшихся людей.

Дело в том, что посредством постоянного выделения главного создается и непрерывно поддерживается постоянно действующий контекст цели-идеи. В какой-то момент происходит волшебное смешение: идея заполняет все. Человек, идущий навстречу цели, становится частью ранее посланной мысли. Исчезает пространство и время, рушатся границы и преграды, все становится доступным. Ибо нет ничего сильнее материализованной сосредоточенной мысли как потока деятельных импульсов. Те, кто занимался реализацией идей, начинают чувствовать свое соприкосновение с ними на клеточном, даже атомном уровне. Это можно выразить различными словами, но суть не меняется. Масксвелл Мольц усматривает в таком состоянии совпадение, единение трех человеческих оболочек: одежды, тела и души. Это своеобразное отражение гармонии. Как кажется, еще точнее очерчивает это состояние Ричард Бах — через образ стремительной чайки: «…все ваше тело от кончика одного крыла до кончика другого – это только мысль». Но можно упростить все и до одного слова: концентрация. Направление и сила активной человеческой мысли имеют первостепенное значение и для самого человека, и для его места во Вселенной.

Люди порой не достигают цели не потому, что они не знают принципов. Нередко причиной остановки становится прагматичное измерение платы за успех, необходимого отказа от благ привычного комфорта. А также нежелание быть в постоянном напряжении, неумение сжать в пружину волю и постоянно держать в голове идею, системная слабость и лень, ослабший магнетизм личности. Слишком многие причины вызывают смирение прожить жизнь растения, неважно – ухоженного тепличного или дикого сорняка. Но тот, кто вкусил счастье достижений, тот уже никогда от него не откажется. Тот перестал быть орудием обстоятельств, становясь Автором. И ведь в самом деле невыразимо приятно совершать невозможное, управлять коротким промежутком сознания, который имеет столь незначительное и жалкое и одновременно столь величественное понятие – ЖИЗНЬ.

www.badrak.kiev.ua

v_badrak@gala.net

Content

Валентин Бадрак
Как достичь успеха и стать лидером
(Опыт 400 выдающихся личностей цивилизации в воздействии на окружающий мир)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ УСТАНОВКА НА УСПЕХ. СВЕРЖЕНИЕ АВТОРИТЕТОВ

СТАВКА НА РЕАЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ. САМООБРАЗОВАНИЕ

ПРОВОДНИКИ ИДЕЙ. ЖЕЛЕЗНАЯ ВОЛЯ И СИЛА НАМЕРЕНИЯ

ПАРАД ТЕХНОЛОГИЙ. СИСТЕМЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА СОВРЕМЕННЫЙ МИР

НЕОСПОРИМЫЕ ПРАВИЛА ПОБЕДИТЕЛЕЙ

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ