Валентин Бадрак

Как стать успешной в современном мире

(Руководство для женщин третьего тысячелетия)

«Старые, традиционные, укоренившиеся, широко распространенные человеческие установки отживают свой век. Вопрос стоит так: либо умрут старые установки и появятся новые, либо наша цивилизация не выживет. Я за то, чтобы цивилизация выжила и обрела новые ценности человеческого бытия»

Вирджиния Сатир, семейный психотерапевт

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Вряд ли женщины по доброй воле идут наперекор своей внутренней природе. Детальное исследование их мотиваций говорит о том, что жизненные стратегии нередко базируются на страхе за близких, в их основе часто заложено отсутствие альтернатив для своего развития как личности, непреодолимое стремление к вечно ускользающей любви и желание достичь головокружительных высот признания. Женское естество порой кажется менее предсказуемым и более многоликим, чем принято считать. Нарушение правил для каждой личности чревато потерями, и как многие признанные таланты мужского мира не находили успокоения для своей души, так и женщины, пожелавшие пренебречь обозначенными традицией рамками для достижения эфемерных высот, расплачивались за это душевной пустотой или глубокими кровоточащими ранами в своих сердцах.

Природа неумолима и всегда требует равновесия: за победу на одном участке жизни необходимо платить поражением на другом. Пожалуй, главным для человека – будь то мужчина или женщина – остается его исключительное право выбора, право самому решать, что есть победа, а что – поражение. Лишь подходя к исследованию без привычных ценностных систем координат, не разделяя пестрый мир на черное и белое, мы можем беспристрастно оценить сделанное тем или иным Творцом или Разрушителем. В этом смысле стратегии наиболее влиятельных, решительных и оригинальных женщин можно рассматривать как расширение границ женской реальности, изменение представлений о вечно трансформирующейся природе женщины.

В книге намеренно не сравнивается женская успешность с мужской. И не только потому, что женское стремление к реальной власти и могуществу слишком противоречиво, а значительная часть женщин, вкусивших радость высших достижений, не может отнести себя к счастливым людям. В конце концов, ведь большинство гениальных мужчин были одинокими мучениками, бросившими вызов современному обществу и человечеству. Предпочтение большого успеха маленькому счастью может быть оценено лишь со стороны и сквозь призму времени… Природа заблаговременно позаботилась о сохранении баланса между мужской силой и женственной гибкостью, мужским напором и женской эмоциональностью, мужским видением общего и женской предусмотрительностью в частном. Правда в том, что История больше помнит тех, кто бросил вызов, кто шел наперекор, ломая правила и разбивая устои. Любя и принимая верность, мы склоняем голову перед вулканической силой и ураганной яростью, и в этом еще одно вечное противоречие человеческого восприятия действительности.

Хотя женщина в традиционном восприятии ее роли в обществе имеет совершенно иную, нежели мужчина, функцию, даже беспристрастный взгляд на баловней истории в юбках свидетельствует: женская гениальность не только существует, но и находится в поразительно тесной связи с мужской, часто является предтечей величайших достижений мужчин, предопределением их силы и величия духа… Но также верно, что когда мы имеем дело с женщиной, успех теряет четкие и понятные формы, становится расплывчатым и неосязаемым в силу того, что в глазах общества гениальность женщин, их успешность проявляются в другом, зачастую непостижимом для мужчин ракурсе. Соответственно, женская мотивация должна иметь совершенно иной контекст.

Не вызывает сомнения, что гибкая и всеобъемлющая женская сила изначально направлялась на достижение вожделенной гармонии, благодаря которой фантастические идеи сильных мужчин становятся реальностью. А объективный взгляд на те критические случаи, когда женщины были вынуждены брать на себя мужские функции в обществе, всегда вынужден дать объективный вывод происходящему: отсутствие уверенных в себе и энергичных мужчин толкало женщин на самоотверженные поступки, приписываемые вековой традицией мужскому роду. Это были вынужденные роли (а может быть, и убедительное доказательство альтернативности матриархата), но сыграны они были на удивление искусно, с виртуозной демонстрацией редкого величия и пленительной многогранности женского начала.

Внутренняя сила женщины далеко не всегда бывала самодостаточной, впрочем, сама женщина раньше не особенно и стремилась к этому. Зато вечно женственное – всегда мистическое и прекрасное – служило самой благородной цели: пробуждению и развитию сокровенных сил Природы. И более того – пробуждению человеческих сил. Не исключено, что главное назначение женщины – вселить несокрушимую уверенность в своем мужчине, сыне или муже, дать ему жизнь, научить любить и чувствовать. Но в этом заключено и глубокое противоречие, ибо, отдавая мужчине всю себя, женщина нередко растворяется в нем как личность. Хотя самым мудрым из них все же удавалось, играя роль женщины-подруги, оставаться самодостаточной, величественной и многогранной личностью, вершащей великие дела при помощи жаркого пламени любви, гибкости души и пластичности игры. И все-таки новый век много меняет, расцвет женской самоуверенности дал и бесспорные козыри и противоречивые, неведомые ранее риски.

По существу, если глубже взглянуть на роль самых замечательных и талантливых женщин, во многих случаях без их участия не произошло бы тех эволюционных изменений в цивилизации, которые совершили гениальные мужчины-преобразователи. Более того, в ряде случаев именно женщины, находясь в тени своих великих мужчин, управляли империями и вершили судьбы народов. Лучшие их них сумели охранить и сберечь своих мужчин. Они создали мужчинам ореол сакраментального величия и вывели их на вершину Олимпа, идя тихой и незаметной поступью вслед за ними и приобретая величие, обрамленное необычайной пластикой и исключительной грацией, истинной красотой и магической силой, ибо только бесконечное женское начало может заставить мужчин стать великими и подтолкнуть их к самым невероятным достижениям.

В итоге, можно с уверенностью сказать: лишь двигаясь по тропе Жизни рука об руку, Мужчина и Женщина способны познать великое счастье и желанный восторг высших побед. Лишь истинная и великая Любовь может породить нечто, способное уберечь и развить нашу цивилизацию.

Глава 1

ОТ «ПЛОХИХ ДЕВОЧЕК» К «ОТСТУПНИЦАМ»

Мужские оттенки женского лица успеха

Успешность женщины, пожалуй, является одним из самых загадочных, противоречивых и двусмысленных феноменов в жизни современного общества. Прежде всего потому, что, в отличие от успешных мужчин, играющих «на своем поле» с генетически предопределенной борьбой и извечной конкуренцией, успешные женщины – всегда «отступницы», решившиеся на рискованную игру «на чужом, мужском поле». Соглашаясь с необходимостью пользоваться правилами и приемами патриархального мира, женщина меняет мир, вносит яркие и сложные изменения в культурную мозаику и в сам процесс эволюции человека, но бесповоротно меняется и сама. Причем порой эти трансформации оказываются крайне болезненными для ее внутреннего восприятия мира. Всякий раз, когда женщина вынуждена осознать перспективу острой и бескомпромиссной борьбы с более сильным полом, эта необходимость делает ее еще более эластичной и непредсказуемой. Используя широкий арсенал самых изощренных средств, женщина зачастую с артистичной легкостью и театральным изяществом переигрывает более грубое и прямолинейное мужское начало, противопоставляя мужественности гибкость и пластичность психологической игры и борьбы между полами. Однако отпечаток мужского, маскулинного не исчезает; он оставляет незаживающие рубцы на психике каждой женщины, отдавшей предпочтение самостоятельности и оставившей иным представительницам своего рода воспеваемый традицией образ счастливой подруги, жены, матери. Главным отличием выдающихся, оставшихся в истории женщин является то, что их признание свершилось не через мужчин, а путем воздействия на все общество, при таком изменении своего социального статуса, когда женственность неизменно оказывалась вторичной, лишь своеобразном довеском. Она может присутствовать в образе, но ее может и не быть, в этом состоит одно из разрушительных последствий изменения внутреннего мира женщины.

Вызов и нестандартное мышление – вот основа появления женской идеи и создания новых моделей жизни представительниц прекрасного пола. Но в этом одновременно проявляется и их «отступничество» – то, с чем никак не желает мириться патриархальное общество. Те из женщин, которые оказываются настолько сильны духом, чтобы выдержать избранную линию, и обладающие достаточной волей, чтобы реализовывать собственные идеи, в конце концов воспринимаются как победительницы, законодательницы моды в формировании иных, не похожих на существующие стилей поведения женщин. Это взрывоопасное для общественного мнения поведение, в чем бы оно ни выражалось – в жажде власти, стремлении к невероятному успеху в профессиональной деятельности, в рискованном пути к богатству или отказе от брака, в свободном проявлении сексуальности, – все это, так или иначе, является борьбой за более высокий уровень независимости, за высшую свободу, приравненную к свободе мужского мира. И надо признать, благодаря самым стойким из женского племени представительницы некогда слабого пола достигли изумительных и порой пугающих мужчин результатов.

Для женщин бесконечный марафон борьбы всегда начинается с отклонения от нормы. Отклонение тут же выделяет их, и, словно помеченные маркером буквы в тексте, они попадают в поле зрения всего общества, которое готово в любой момент начинать судебный процесс и даже уничтожить нарушительниц спокойствия. Но в этом одновременно проявляется и их «отступничество» – то, с чем не желает мириться патриархальное общество.

В своем подавляющем большинстве они не были «хорошими» девочками, правильными в глазах общества. Подобно мужчинам, названным гениями, они чаще бросали вызов устоявшимся нормам, а порой и обществу в целом. Отбросив сомнения и душевные колебания, они шли на развитие скандала, прежде всего, ради достижения свободы и независимости. И часто побеждали не в силу своей правоты, а благодаря исключительной смелости и непоколебимости позиций. Многие из них даже погибли в борьбе за эти свободы: уничтожение Клеопатры, Агриппины, Жанны д'Арк, жестокий прессинг и даже охота активистов общества на Елену Блаватскую, психологическое уничтожение Мэрилин Монро – все это примеры реакций мужского мира на женскую активность.

По всей видимости, важное послание, связанное с нашими представлениями о традиционных ролях мужчины и женщины, содержат слова талантливого мыслителя XX века Эриха Фромма: «В той культуре, где многое зависит от нашего соответствия последней моде… настоящие качества, связанные с нашими ролями мужчины и женщины, остаются нераскрытыми, отступая на задний план, поскольку мы ведем себя так, как от нас того ожидают». Великие женщины всякий раз вели себя совсем не так, как от них ожидали, – они владели куда более широким набором решений, чем могло предположить их незадачливое окружение.

Но и сегодня, когда женщины на равных с мужчинами управляют сверхзвуковыми самолетами, военными кораблями, отправляются в космос, достигают сногсшибательных результатов в бизнесе, спорте и науке, как никогда ранее, актуален вопрос о том, какой должна быть истинная женщина. Мир воспринимает «отступниц», преклоняя пред ними колени, возвеличивая их за достижение свободы и за подаренную всем женщинам свободу выбора. Но мир любит и воспевает «подруг», и ни один мужчина в мире, мечтающий о счастье и строящий свою модель жизни, не будет чувствовать себя уютно в обществе женщины-«отступницы».

Действительно, нельзя не задуматься над этой совершенно очевидной и в какой-то степени парадоксальной для женской природы деталью. Двигаясь по тропе самореализации, целеустремленные женщины неизменно сталкивались с необходимостью усилить свое собственное влияние в обществе. Это происходило независимо от того, хотели они видеть себя любимыми и окруженными заботой избранного мужчины и рожденного от него потомства, или им приходилось взваливать на плечи бремя прямой борьбы за власть. Но так или иначе, любая победа, от откровенного обольщения влиятельного мужчины до захватнических военных действий, касалась распространения своей власти и своего влияния. Тут мы вынуждены констатировать: для людей, оставивших свой след в истории, для могущественных мужчин и женщин, независимо от источника этого могущества, тождественно прорицание Фридриха Ницше: «Как сильнейшие, так и слабейшие – все стремятся к одному и тому же: распространить свою власть насколько возможно больше». В конечном счете мужская и женская логики выравнивались, когда речь шла об объекте, к которому устремлялись душевные и физические усилия. Невзирая на всегда существующее различие целей и бесконечную дистанцию между мотивациями активных действий, мужчина и женщина движутся к этим удаленным друг от друга маякам через понятные обществу власть и влияние в обществе.

Маскулинность известных женщин Древнего мира

В мире женских достижений почти всегда присутствует одна любопытная деталь: гуттаперчевая изменчивость образа, колдовская игра различными, часто несовместимыми образами. Известные женщины почти всегда многолики и обладают одновременно и мужскими, и женскими качествами.

Наиболее выдающиеся женщины Древнего мира, Клеопатра и Агриппина, выступали то в одной, то в другой роли, в зависимости от того, в какой женщине больше нуждались соответственно триумвир Марк Антоний и престарелый римский император Клавдий. Обе женщины были безукоризненными обольстительницами, в совершенстве владели магией очарования, умея создавать обстановку, в которой привкус напряженного и гармонирующего эротизма и экстравагантности неизменно уводил мужское восприятие в мир фантазий и усыплял бдительность даже великих личностей того времени. Эти женщины всякий раз обрамляли свои действия в такие декоративные формы, которые подвластны лишь талантливым актрисам. Но это женственное в виртуозной игре Клеопатры с Цезарем и Антонием, как и безумное искусство совращения Агриппины при дворах Калигулы, Клавдия и Нерона, были лишь удачно выбранными масками, хитроумной маскировкой других действий, не имеющих отношения к области женственного. Потому что целью были не сами мужчины, а их власть; завоевывая или создавая этих мужчин, женщины перебирали на себя и часть их властных функций. Две эти уникальные представительницы Древнего мира часто совершали поступки, являющиеся прямым и порой даже символическим вторжением в мужскую сферу: Клеопатра выступала во главе военного флота, Агриппина устраивала самостоятельные смотры войскам. Если рассматривать жизнь каждой из них как цепь определенных действий, это будут преимущественно мужские, поражающие решительностью и последовательностью поступки, направленные на распространение своего собственного влияния и контроля определенного пространства. При этом обе женщины, по-мужски руководившие государствами, были в высшей степени женственны и обворожительны, чем неизменно пользовались для осуществления своих планов.

Жена императора Августа Ливия Друзилла больше сохраняла женский образ, играя на мужской половине лишь тайно. Но даже в ее случае прагматизм и практичность оказывались важнее укоренившихся понятий – желания любви и полного обладания единственным мужчиной. К примеру, она проявила мало способностей в искусстве любви, но, хорошо осознавая свою ахиллесову пяту и оставаясь для Августа до конца его жизни святой, находчивая женщина компенсировала проблему тайным содействием постельным утехам первого римлянина при помощи нанятых сирийских рабынь. Однако Ливия была хорошо осведомлена обо всех нюансах государственного управления, узнавая при помощи армии шпионов все, что касается безопасности великой державы. На ее хрупких плечах лежали заботы даже о ходе военных кампаний, и хотя они оглашались устами императора, каждый сенатор знал: без одобрения Ливии ни одно начинание не пойдет дальше слов. Эта женщина обладала поистине мужской непреклонностью и крайней жестокостью по отношению к тем, кого она причисляла к своим врагам. Ее боялись самые сильные и влиятельные мужчины империи, хотя внешне «мать отечества» была очень милой и улыбчивой.

Роль Ливии как тайной исполнительницы мужских функций близка многим женщинам, неожиданно оказавшимся перед выбором: внедряться в мужское поле деятельности или безропотно ожидать низвержения в бездну. Сделав шаг навстречу своему спасению, они навсегда преступали Рубикон между женским и мужским, а оказавшись на чужой территории, были вынуждены до конца своих дней играть по мужским правилам. Клеопатра, Ливия Друзилла, Агриппина, княгиня Ольга, Жанна д'Арк, маркиза де Помпадур, Екатерина Медичи, Екатерина Вторая представляют категорию «вынужденных» воительниц и владычиц.

От мужички Жанны д'Арк до утонченной маркизы де Помпадур

Французская крестьянка, возглавившая освободительное движение против англичан при тихом содействии и управлении прогнившей властной элиты, после основной победы под Орлеаном не могла позволить себе остановиться и видела свое спасение лишь в дальнейшем совершенствовании новой роли. Попытки найти свое место при дворе в новом облике ни к чему не привели: леденящий кровь холод окружающего мира стал зеркальным отражением ее «отступничества». Вполне естественно, что она пала от рук мужчин, не желавших возвышения и усиления женщины в обществе, с молчаливого согласия тех самых людей, которые тихо и кропотливо создавали из крестьянки беспримерную воительницу. Такая реакция мужского сообщества является тем более знаковой, если учесть некоторые физиологические и психологические особенности героини. Ряд современных исследователей указывают на гормональные нарушения девушки, и в частности на отсутствие половой зрелости и подавленность сексуального влечения, что позволило ей реально исполнять непростую роль героини-спасительницы отечества. То есть даже на уровне первичного восприятия в ней если не доминировало, то очень явственно присутствовало маскулинное. Так или иначе, мужской мир усматривал в Жанне д'Арк соперницу в реализации влияния на массовое сознание; она представляла опасность, и ее следовало устранить. Что, собственно, и было сделано.

Княгиня Ольга оставалась бы женой князя Игоря и матерью Святослава, если бы не трагическая смерть мужа. Материнский инстинкт и отсутствие достойного сильного мужчины, который мог бы заменить Игоря, толкнули женщину на тропу войны, отмщения и формирования нового государства, нового административного и культурного уклада и даже смену религиозных ориентиров. Она изменила мир вокруг себя так решительно и смело, как только может поступать мужественная женская натура, когда у нее не остается иного выбора. Но как задолго до нее Агриппина, которая по тем же причинам управляла Римской империей и создавала идеального императора из своего сына Нерона, так и Ольга добровольно сняла с себя полномочия в пользу сына Святослава. Это возвышение сына по достижении его готовности управлять являлось и обеспечением собственной безопасности, и симметричным для эпохи усилением государства. Эта демонстрация и свидетельство неестественности выполняемой функции кажется наиболее важным признаком женской мудрости и стремления к определенной Природой роли. Но разве кто-то поверит, что Ольга устранилась от управления государством, и значит, реально лишилась власти. Произошла всего лишь логичная и малозаметная трансформация роли, причем и режиссером, и постановщиком выступила сама славянская княгиня. Что же до низвержения Агриппины, то властолюбивая женщина, пожалуй, не предполагала, что законы власти и животное стремление распространить имеющееся влияние повсюду могут стереть и такие, кажущиеся незыблемыми, понятия, как любовь сына к матери. Ведь в конечном счете Агриппина старалась для Нерона, как ее предшественница Ливия для своего Тиберия. Но обе они были удостоены презрения своих сыновей, не желавших тайно или явно делить власть со своими матерями.

Почти так же поступала маркиза де Помпадур. Всесильная любовница французского монарха начала внедряться в мужскую игру лишь в силу необходимости контролировать замыслы недругов. Но, начав борьбу за усиление собственных позиций на поприще тайной дипломатии, она была вынуждена продолжать ее до конца – слишком многие мужчины желали ее падения. По-мужски опираясь в жизни лишь на свою сообразительность, волю и талант, эта женщина играла роль блудницы. Благодаря удивительному старанию, актерскому мастерству и терпению превозмогать собственные физические недуги, холодность темперамента и отсутствие желания интимной близости, она оставалась влиятельной до своей ранней смерти. Хотя именно женское начало позволяло ей ненавязчиво вклиниваться в решение государственных «мужских» задач, нередко ошарашивая размахом и натиском правителей соседних государств, мужская маска на женском лице определенно доминировала в годы, когда она добровольно сменила роль любовницы короля на роль его преданного друга и человека, поставляющего девушек для любовных утех монарха.

Успех в «особой» деятельности

Подобная ситуация в изменении полоролевой функции складывалась и у женщин, вынужденных бежать в мир фантазий от слишком трагичной реальности, которая для них оказывалась неприемлемой. Елена Блаватская, Мария Склодовская-Кюри, Агата Кристи, Жорж Санд, Софья Ковалевская, Габриэль Шанель, Маргарет Тэтчер – вот далеко не полный список женских имен, которые обязаны своей известности определенным, а порой и нескрываемым пренебрежением к традиционной роли женщины, и в том числе к материнству, ради поиска собственного места в патриархальном устройстве мироздания. Может показаться удивительным, но бегство внутрь себя или в область реализации неслыханных идей (прерогатива мужской части мира) на первом этапе являлось компенсацией провалов своего женственного или следствием патологического страха перед такими провалами, тогда как в дальнейшем такой жизненный уклад становился привычным, вытесняя генетическое влечение к исполнению женской функции. Некоторые психоаналитики приписывают многим из упомянутых женщин аффективные нарушения преимущественно депрессивного характера, однако даже если установление подобных диагнозов и приговоров от медицины является важным, оно вторично, поскольку отображает лишь следствие деятельной волевой сферы каждой из женщин. Другими словами, самая эмоциональная из известных женщин, самая отъявленная истеричка и депрессивная личность своими победами обязана не появлению депрессий, а реакции на них своей воли и характера, проявлениям силы и решительности, подчас поражавших размахом и масштабом тех самых мужчин, которые с легкостью оперировали выдуманными ими же самими ограничениями психической нормальности.

Вполне понятным, маскулинным в ролях Елены Блаватской и Маргарет Тэтчер является их лидерство: в партии, общественно значимом движении, управлении государством. Порой эти черты настолько явственны, игра настолько приближена к мужской деятельности, что современники выступали с обвинениями и упреками «слишком мужских» или «неженских» лиц. Основывать политические течения, партии, форумы и выступать с критикой устоявшегося в общественном сознании порядка вещей всегда было поприщем наиболее ярких представителей мужского мира, личностей, у которых обаяние ассоциируется с внутренней силой. Когда же этим начинают заниматься женщины, причем выполняют эту задачу весьма успешно, их образы становятся резонансными и приобретают оттенок необычности и скандальности. На таком выразительном конфликте с влиятельной частью мира они приобретают известность и остаются в сознании как личности гигантского размаха. Они входят в историю как женщины с мужскими чертами. Елена Блаватская без труда развернула кампанию против влиятельных религиозных особ, фактически против некоторых канонов Церкви. Маргарет Тэтчер прекратила существование «государства всеобщего благоденствия», развернув непримиримую борьбу против определенных, социально защищенных прослоек населения, чем завоевала себе прозвище «кровавой леди». Этот явно неженский титул укрепился за ней после военной кампании против Аргентины, красноречиво убедившей человечество, что женщина-мать может при необходимости так же легко развернуть войну, как это делали самые бесчувственные завоеватели-мужчины.

Любопытны и такие, казалось бы, лишенные воинственности образы, как Мария Склодовская-Кюри и Софья Ковалевская. Женщины-ученые, столь различные по своему внутреннему содержанию, обладают сходными маскулинными чертами. К примеру, «мужские» качества Марии Кюри проявились вынужденно, когда после неожиданной и нелепой гибели мужа она приняла решение сделать все, чтобы начатое ими дело не кануло в Лету. Даже если признать, что ее вклад в открытие радия был более весомым, чем вклад Пьера Кюри, на первом этапе присутствие женщины в элитном клубе ученых во многом было обеспечено наличием в команде исследователей радиоактивности мужчины. Но когда французским академикам не осталось другого выхода, как доверить кафедру в Сорбонне и лабораторию по исследованию радия женщине, она сумела максимально воспользоваться ситуацией. Хотя Мария Кюри твердила, что продолжает исследования в честь своего погибшего мужа и для прославления его имени, на самом деле это была сознательная деятельность посредством включения волевой сферы. Двигаясь дальше в глубь науки, исследовательница не могла не понимать, что дело ее мужа является и ее делом, ее идеей, ее замыслом доказать свое обоснованное присутствие на олимпе научных достижений. Конечно же, это была цепь «мужских» поступков, подтвержденных второй Нобелевской премией, открытием Института радия, активной пацифистской и общественной деятельностью во время войны в Европе. Крайне важно подчеркнуть, что даже тогда, когда ее путь активных научных открытий был завершен, она не остановилась, а продолжала совершать мужские поступки, адекватные мужчине в ее положении.

Софья Ковалевская, в отличие от любимой родителями Марии Склодовской, с детства ощущала себя отверженной. Не покидающее ее чувство беспредельного одиночества, формирование депрессивного характера и склонность к непоследовательным, свойственным истеричкам поступкам предопределили функциональную деятельность Софьи Ковалевской. Но ее «мужские» черты проявлялись не в потрясающей непрактичности и даже не в притуплённом инстинкте материнства (она, к примеру, в порыве отчаяния бросила только родившуюся дочь «на попечении добрых тетушек» в Москве и укатила в Париж). Окружающих поражала абсолютная приверженность Софьи Ковалевской некой математической идее. Ее стремление к эфемерному достижению цели было гораздо большей силой, нежели желание быть ядром семьи, нести любовь детям и поддерживать уютный домашний очаг. Она была самостоятельной и самодостаточной личностью, чем, возможно, объясняется самоубийство ее мужа и несчастья семьи. Полная же самодостаточность выявляется губительной для ярких натур, нуждающихся в признании, ободрении и понимании.

Представляется неслучайным, что и известные женщины-писательницы часто совершали несвойственные полу действия и поступки. Притуплённая эмоциональность Агаты Кристи и раннее формирование у нее интровертированного образа жизни, ориентированного на общение с собой, создали редкий тип логического и в то же время чувствительного, эмоционального восприятия мира. Пытаясь выжить и создать атмосферу внутреннего согласия, Агата Кристи избрала единственно приемлемую для нее деятельность: создание художественных детективных романов – прерогативу одаренных тонкой математической логикой, эмоционально устойчивых мужчин. Некоторая маскулинность присуща и Авроре Дюпен, более известной миру как писательница Жорж Санд. Некоторые исследователи даже считали ее гомосексуальной и называли «мужчиной в юбке». Первопричиной этого, как кажется, была характерная особенность многих женщин, сосредоточившихся на самостоятельном движении к успеху и выборе независимой деятельности: отсутствие должной любви в детстве, и особенно любви со стороны отцов. Беспорядочный образ жизни родителей и отсутствие внимания к дочери предопределили ее пристрастия: мужские виды спорта, такие как стрельба и фехтование, езда верхом. Вполне естественно, что Жорж Санд беспокоило положение женщины в обществе, а тема независимости и свободы действий, характерная для мужчин, всегда присутствовала как в ее жизни, так и в ее произведениях. Невероятная творческая активность уже сама по себе была трансформацией полоролевой функции, а если принять во внимание еще и некоторые штрихи ее портрета, например гомоэротическое увлечение актрисой Мари Дорваль, мужские черты начнут проступать еще более явственно.

Избранницы изящной богемы

Очень многие женщины-победительницы открыто сыграли на сцене жизни исключительно мужские роли, сумев не потерять при этом женского начала и поразив, в первую очередь, этой ролевой переменчивостью, а уже во вторую – своими фактическими достижениями. Действительно, представим себе на миг, что эти женщины были бы мужчинами, – тогда они растворились бы в мужском сообществе, в высшей степени воинственном и конкурентном мире. Однако именно тот факт, что женщины выразили себя на исконно мужском поле деятельности, выделил их из женского мира и заставил человечество запомнить их образы. Выразительность – неизменное правило достижения успеха вообще. Но поскольку самостоятельное движение к успеху является исконной характеристикой мужской волевой сферы, выразительность женщин, направленная на успех, а не на самих мужчин, может справедливо трактоваться как переход в мужскую сферу деятельности.

Мадонна, чью повышенную маскулинность также предопределило отсутствие отцовской любви и внимания после ранней смерти матери, всю свою жизненную энергию использовала для достижения самостоятельности и независимости. Влияя на общественное мнение обывателя, она утвердила мысль о том, что женщина не только может, но и должна иметь выбор во всех своих действиях. Фактически Мадонна оказалась исключительным продуктом эмансипации конца XX века, обладающим целым спектром исконно мужских качеств. Она одной из первых использовала правило исключительной подачи образа с использованием новейших технических средств и телевизионных технологий при представлении собственного образа. В течение определенного периода жизни она демонстрировала откровенную развратную девицу, шокирующую окружающих беспардонными способами соблазнения, усиливающимися при помощи телевизионных технологий. Однако ключевой момент созданного Мадонной образа состоит в максимально приближенном к реальности отображении ожидаемого и существующего в воображении мужчин представления о сексуально раскованной женщине, жаждущей секса без границ. Успех избранной технологии обусловлен тем, что образ был воспринят обществом как раз в преломлении мужской аудитории, став вожделенным в глазах не только большинства мужчин, но и значительной части женщин, жаждущих не столько найти ключ к сердцам своих избранников, сколько получить универсальное оружие получения самостоятельности и независимости. И все же стоит заметить, что Мадонна много раз изменяла свой сценический образ, трансформируя и жизненную позицию, разрушая и вновь создавая свой внутренний мир. А вот ее мужское начало не раз прорывалось в принципах контроля и исключительно делового подхода к решению задач бизнеса. Тут никогда не оставалось места для сентиментальности или мягкой женственности: за милой сексуальной гримаской всегда скрывался неприступный и неумолимый боец.

На первый взгляд сложно отыскать мужское в жизненной игре таких известных женщин, как, скажем, Айседора Дункан или Мэрилин Монро, но при более пристальном анализе поведения этих женщин в разные моменты их жизни это все же заметно. Их мужское начало развилось в детском возрасте, когда обе девочки ощутили себя брошенными отцами, а Норма Джин Бейкер (Мэрилин Монро) оказалась оставленной еще и матерью. Жизнь с самого начала швырнула их в водоворот самостоятельности, принуждая к волевым и решительным мужским поступкам. Обе женщины были чрезвычайно независимыми во всем, что больше свойственно мужчинам, опирающимся на свои силы, нежели женщинам, ищущим в жизни опору. Мэрилин Монро сознательно избрала образ чувственной красотки, ловко играющей на инстинктах мужчин. Но она всегда была независимой до крайности, выбирая и оставляя мужчин, предпочитая активные действия. Можно сколь угодно долго рассуждать об эмоциональной подавленности, истеричности и депрессивном характере Мэрилин Монро, но нельзя не признать: ее волевая сфера всякий раз включалась по мужскому типу, вовремя реагируя на складывающуюся ситуацию. Она самостоятельно выступала сценаристом собственной судьбы и, несмотря на подверженность влиянию окружающих, в главные моменты жизни игнорировала любые сомнительные советы. Умела она вытеснять и эмоциональные влечения и привязанности, всегда видя перед собой лишь идею, конечный результат.

Айседора Дункан тоже любила очаровывать людей. Создание образов, соответствующих ожиданиям публики, которые со временем стали отвечать и ее собственным представлениям о себе, должны были обеспечить карьерный рост, продвижение к некой избранной цели. Айседора Дункан в течение всей жизни демонстрировала редкую независимость, достигая успеха самостоятельно. Убедить очередного импресарио в организации танцевальных выступлений, представить советскому правительству план создания собственной школы танцев или отчаянно выступить против института брака как такового – это яркое и довольно колоритное проявление мужских качеств в женском образе. И если не кривить душой, можно признать, что и в игре Айседоры, и в организации бизнеса Мэрилин присутствовали и мужская деловитость, и математический расчет, и не присущая незащищенным женщинам решительность.

Наиболее весомые достижения женщин случались при симбиозе женских и мужских ролей, незримом смешении общепринятых качеств и функций, что фактически формировало новый тип личности, успех которой зиждется на феноменальном манипулировании собственными качествами и возможностями интеллекта в сочетании с эксплуатацией женского обаяния. Говоря о талантливых женщинах, о запомнившихся Истории женских образах, стоит заметить, что мужское в них само по себе, а загадочная и неуловимая смена образов, происходящая выразительно и с неизменным присутствием тонкого вкуса, поражают воображение исследователя. И что, может быть, самое главное, обязательное присутствие в них развитого чувства необходимости изменений является одним из определяющих условий успешных женских стратегий…

Глава 2

«ОТСТУПНИЧЕСТВО» РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

Особый фактор

Происхождение и детство – это то, что мало зависит от самих героинь, но оказывается в подавляющем большинстве случаев ключевым фактором формирования их мировоззрения, жизненного уклада, а значит, влияет на формирование стратегий и появление идей. Фактор происхождения, и в том числе места, времени рождения, принадлежности той или иной семье, социальной прослойке населения, безусловно, важен для формирования личности и часто формирует ключевые элементы будущей деятельности каждого человека.

Стоит отметить присутствие в жизни практически всех выдающихся женщин «парадокса воспитания», который заключается в провокации в детстве к ранней самостоятельности, порой к практически асоциальному, нетрадиционному для девочек поведению. Это неизменно приводило к тому, что из их характеров, как кислотой, выжигалась необходимость послушания – того, что традиционно воспитывают у девочек. Так или иначе, подавляющее большинство женщин, которые выделились в своей социальной среде независимо от исторического периода времени и достигли успеха, ориентировались на свой внутренний голос, собственные силы и ум. Этот фактор явился прямым отражением созданной в детстве психологической установки на деятельность и победу.

Действительно, достаточно часто по совершенно разным причинам такие девочки уже в детстве исполняли мужскую роль, не чувствуя при этом психологического дискомфорта. К примеру, отец и сама атмосфера правящей семьи с ранних лет готовили Клеопатру к исполнению исконно мужской роли – управлению государством. У Маргарет Тэтчер мужской стиль поведения также прививал отец, который свою вторую дочь решил воспитать как мальчика. Айседора Дункан как старший ребенок в семье без отца в раннем возрасте взяла на себя мужскую функцию заботы о выживании матери, сестер и брата. Мария Склодовская-Кюри на определенном этапе жизни поступила точно так же, будучи младшим ребенком в семье: она настояла на отъезде на учебу старшей сестры и, нанявшись гувернанткой, деньгами помогала ей. Она с детских лет принимала во внимание «положение семьи», что вынуждало к совершенно взрослым, ответственным поступкам. Коко Шанель, которая провела годы становления в монастырском приюте, также взяла на себя мужскую функцию собственного спасения. Реализуя установку на деятельность, она взялась за совершенно немыслимые для девушки задачи как раз в силу того, что ей не на кого было надеяться. Мэрилин Монро, брошенная родителями, а позже и названой матерью, мечтала вырваться из цепких объятий бедности и изменить жизнь, напрочь лишенную перспектив. Эти причины подтолкнули ее к фотообъективу, а затем позволили овладеть и кинематографической вершиной. При этом практически для всех упомянутых женщин начало начал заключалось в реализации четко обозначенного асоциального поведения, которое проявлялось в скрытой или открытой форме в зависимости от того, какой уровень свобод был позволен женщине каждой конкретной эпохи. Все они еще девочками бросили вызов обществу или подготовили такую атаку для более зрелого периода. Жанна д'Арк, маркиза де Помпадур, Екатерина Вторая, Елена Блаватская, Мария Склодовская-Кюри, Марина Цветаева, Мэрилин Монро, Мадонна на разных этапах становления продемонстрировали открытый вызов окружающим, общественному мнению, нормам вообще.

В той или иной степени детство для таких женщин становилось осознанием того, что ждать помощи неоткуда, и это стимулировало развитие активной жизненной позиции и установку на победу, на завоевания пространства, любви, признания. Клеопатра, Агриппина, Жанна д'Арк, маркиза де Помпадур, Мэрилин Монро, Мадонна – все это женщины, рано столкнувшиеся с необходимостью взрослеть и действовать по правилам взрослого мира.

В известной степени детство ворвавшихся в историю женщин имеет довольно любопытную сходную деталь. Подобно большинству мужчин, добившихся славы и признания, женщины испытали в детстве горькое и продолжительное чувство глубокой фрустрации, значительных душевных потрясений и психического стресса.

Во многих случаях мы имеем дело с дисгармонией, вызванной потерей родителей и близких людей, отчужденным отношением к ребенку, отсутствием реальной любви к нему со стороны родителей или неспособностью родителей выражать свою любовь к детям. Влияя самым непосредственным образом на развитие психики девочек, формируя многочисленные комплексы отвергнутых, такие ситуации, тем не менее, служили мощными импульсами для самостоятельного отверженного поиска компенсации нелюбви и отчужденности.

Елена Блаватская, Мария Склодовская-Кюри, Коко Шанель, Марина Цветаева, Мадонна в раннем возрасте лишились матерей, Агриппина – отца и затем, несколько позже, матери и всех братьев и сестер, Мэрилин Монро перебрасывали в детстве из рук в руки, как всем надоевший мячик. У Айседоры Дункан никогда не было отца. Агата Кристи также в детстве лишилась отца, что способствовало ее раннему взрослению о заставило задуматься о приобретении профессии. Екатерина в четырнадцать лет столкнулась с необходимостью бороться за физическое и социальное выживание. Клеопатра с первых лет знала, что ее могут в любой момент уничтожить. Жанна Антуанетта Пуассон, будущая маркиза де Помпадур, после неожиданного исчезновения отца увидела на примере матери невероятно жестокую борьбу за место в жизни и за право жить вообще; позже она сама с этим столкнулась. Ранние проблемы и связанное с ними скороспелое взросление предопределили экстравагантные, неожиданные для общества поступки этих девочек. Поступки, преимущественно свойственные «плохим девочкам», которые со временем привели к формированию целостной стратегии. Они вынуждены были совершить скачок от безоговорочного послушания до частичной и полной самостоятельности.

В любом случае, потеря обоих родителей или одного из них в детском возрасте или в годы взросления неизменно способствовала не только раннему проявлению самостоятельности, но и выработке определенных поведенческих реакций, закладываемых впоследствии в базовые элементы жизненных стратегий.

Порой такой путь выражения в невротическом поиске любви и ласки, как в случаях с Мадонной, Мэрилин Монро или Коко Шанель, становился причиной демонстрационной эксплуатации своих внешних данных, выпячиванием сексуальности и даже определенного эксгибиционизма. В случае с Екатериной Второй, где привлекательная внешность для захвата внимания партнера заменялась атрибутами власти, мотив как раз такой – поиск недостающей любви, тепла, эмоций. Нередко отсутствие родительского внимания к дочерям вызывало ответное отчуждение, а иногда и крайне противоречивое отношение к своему собственному потомству. Это косвенно касается, например, Мэрилин Монро, отказавшейся поддерживать отношения со своей матерью и так и не сумевшей родить собственного ребенка. Отчуждение Елены Блаватской в отношениях с отцом в определенной степени было связано с собственным неудачным материнством. А отсутствие в детстве Айседоры Дункан мужчины-отца, по всей видимости, повлияло на трагедии ее детей.

Есть и другие примеры, когда общественный порядок в детстве определяет заниженную ступеньку на социальной лестнице, заставляя делать ставку на профессиональную деятельность без использования сексуальности – как правило, в силу консервативной благовоспитанности. Это касается научной деятельности Марии Кюри и Софьи Ковалевской, политической – Ливии, княгини Ольги и Маргарет Тэтчер, литературной – Агаты Кристи. У этих личностей установки также были сформированы в детстве или в период формирования, когда возникали фрустрационные противоречия на любовном фронте – предвестник пожизненных комплексов относительно женской состоятельности. Тут вовсе не обязательно речь идет об отсутствии физической привлекательности, ведь в жизни Марии Кюри и Маргарет Тэтчер усиление фрустрации произошло вследствие присутствия социального фактора – любовные начинания разбивались о скалу бедности, что и послужило сильным стимулом для достижения высокого положения в обществе и признания, но без опоры на сексуальность.

Бегство в тайный мир виртуального образа и реализация навязчивого стремления стать желанной часто имели разный контекст, однако природа этого стремления одна – не оказаться отвергнутой. Гипертрофированная чувственность и чрезмерная впечатлительность Мэрилин Монро возникли вследствие поиска любви вечным ребенком, отвергнутым матерью. Мадонна была горячо любима матерью, но отвергнута после ее смерти отцом, и даже эта короткая вспышка любви сформировала у нее устойчивую психику, ставшую основой для воли к движению вперед и осознанию своих целей. Но суть осталась неизменной: проблемы детства, ощущение отвержения и сложный путь самоидентификации произвели на свет эмоционально-чувственные стратегии, основанные на осознанной эксплуатации своих внешних данных ради постижения своего же собственного мира. Интуитивно женщины понимали, что в основе их саморазвития и личностной полноценности лежит формальная независимость, поэтому почитание или признание их таланта и очарования хотя бы еще одним человеком непременно рассматривалось ими как очередой шаг на пути к реализации своей часто туманной цели.

Важный аспект детских переживаний касается и раннего осознания угроз собственному существованию. Эти тревоги трансформировались со временем в стратегию гибкого противостояния и использования для выживаемости любых методов. Среди классических примеров преодоления таких фрустраций – пути становления Клеопатры и Агриппины Младшей.

Таким образом, мрачное или беспокойное, полное тревог детство, стимулирующее развитие самостоятельности, с одной стороны, и эмоционально-чувственной сферы – с другой, в значительной степени отразилось на формировании личностей выдающихся и известных в истории женщин. Важным элементом стратегии, сформированных детством и противоречивыми отношениями с родителями, стало осознание необходимости действовать, причем действовать вразрез с общепринятыми нормами относительно роли женщины в обществе. Сложное детство формировало сначала «плохих девочек», а затем и женщин-отступниц. В самых редких случаях, когда трансформация личности происходила несколько позже, в девичестве и в первые годы женской идентификации, свету являлись наиболее скрытые сублимированные формы отступниц – тщательно замаскированные под женщин-подруг уникальные личности, способные вести тайную игру немыслимых масштабов, искусно переигрывая даже очень способных мужчин. Если к первым относятся такие женские образы, как Елена Блаватская, Айседора Дункан, Мэрилин Монро или Мадонна, то ко вторым – такие как Ливия Друзилла, княгиня Ольга, Мария Склодовская-Кюри, Агата Кристи и Маргарет Тэтчер.

Состояние стресса и формирование личности

Продолжительные испытания детского периода, превратности изменчивой злодейки судьбы, заставляющей лавировать ради физического выживания или придумывать изощренные способы организации жизненного уклада для того, чтобы сводить концы с концами, формировали устойчивый иммунитет к опасностям. Вместо паники, отчаяния и внутреннего опустошения стрессы у постепенно закаляющихся людей всегда вызывали повышенное желание бороться, противопоставлять растущему кому проблем такие неожиданные препятствия, которые не только позволяли преодолеть горе, но и выносили на гребень волны. Успех, признание и слава часто оказывались следствием не только непосредственного стремления завоевателя пощупать звезды своими руками, но и результатом борьбы за жизнь, когда усилия борющегося на порядок выше давления обстоятельств. Стрессы часто самым неожиданным образом помогали мобилизации всех внутренних резервов мозга для совершения уникального прыжка через бездну. Важно оговориться, что речь идет не столько о наличии стрессов в жизни признанных женских личностей, сколько о формировании реакции на ситуации, при которых почва ускользает из-под ног. Но так или иначе, именно тяжелые жизненные ситуации в период формирования личности, и особенно в детские годы, создали предпосылки для создания устойчивой жизненной платформы и конструктивной реакции на любые изменения жизненной ситуации.

Для женщин, оставивших монументальный отпечаток в книге цивилизации, стресс всякий раз оказывался уникальным феноменом, вулканическим стимулом действовать. Во многом благодаря стрессам детства и ранней юности, а может, под их воздействием выдающиеся женщины избирали иные роли, отличные от принятых в обществе, шли на открытый вызов устоявшимся правилам поведения и становились… отступницами. Другими словами, шквал непреодолимых, на первый взгляд, проблем и продолжительная фрустрация послужили стимулами для кардинального изменения поведения, трансформации реакции на события и, что самое главное, развили чувство действия.

Клеопатра и Агриппина начали смело действовать из-за смертельной опасности, рано пробившийся наружу инстинкт выживания вывел их на заоблачный олимп высшей власти. Ощущение опасности для жизни или деятельности, неизменное присутствие конкурентов, состояние стресса являлись самыми действенными импульсами для поиска упреждающих шагов и разработки новых элементов своих стратегий. Ливия и маркиза де Помпадур ввязывались в борьбу с сильными мира сего от осознания, что бездействие приведет к падению и низвержению. При этом обе конкурировали на первых порах в исключительно женской плоскости: Ливия завоевывала перспективного триумвира Октавиана, а будущая маркиза Помпадур конкурировала с множеством более могущественных фавориток короля в борьбе за его внимание и признание. Зато добившись расположения сильных мужчин, они перешли в мужскую плоскость конкуренции: их соперниками стали преимущественно влиятельные в государстве мужчины, которые пытались завладеть разумом правителей. Эти женщины едва ли не всю жизнь находились в состоянии стресса, хотя, несомненно, определяющим периодом в их жизни было первое наступление, а самым важным действием – реакция на первую психологическую встряску. Принцесса София, превратившаяся в российскую самодержицу Екатерину благодаря виртуозно организованному государственному перевороту, без сомнения, начала действовать под воздействием динамично развивающихся обстоятельств, прогрессирующего стресса, подрывающего не только ее душевное состояние, но и основы существования. Мотивация активной деятельности Марии Кюри и Айседоры Дункан также стимулировалась стрессом – ощущением опасности выживания в обществе, где покупаются и продаются понятные продукты труда. Даже для такой специфической деятельности, как формирование направлений Высокой моды Коко Шанель или написание поэтических произведений Мариной Цветаевой, характерно присутствие стресса и конкуренции. Для Вечной мадемуазель Шанель стресс заключался в необходимости доказать свою независимость и переиграть таких сильных конкурентов, как Пуаре и Диор, для Цветаевой – в необходимости демонстрировать исключительность в своих произведениях и все в той же извечной конкуренции с поэтами-мужчинами. Любопытно, что Цветаева видела конкурентов даже в тех мужчинах, которых любила.

Каждая из названных женщин искала такую новую модель поведения, которую могла бы навязать не только ближайшему окружению, но и всему обществу в целом. Конечно, часто у таких женщин была ограниченная свобода выбора, но сила стресса толкала их в водоворот деятельности, противостоять которому не в состоянии все то, что пребывает в благодушии и равновесии. Действительно, если бы Мария Склодовская и Айседора Дункан не испытали в детстве жестокой нужды, первая, возможно, не окунулась бы с головой в омут науки, а вторая не стала бы навязывать обществу свое чувство танца так активно и методично, будто в этом состоял единственный смыл ее жизни. Хотя воспитание и укоренившиеся в сознании нормы играли роль вечных ограничителей, стремительные женщины умели находить лазейки в лабиринтах безысходности, приобщая к себе весь существующий миропорядок. Так, благовоспитанная и прилежная Мария Склодовская могла противопоставить обществу еще большее прилежание, еще большую настойчивость и сосредоточенность профессиональной деятельности, что само по себе в виде фантастических открытий выросло до мирового резонанса. Напротив, раскованная во всем Айседора пошла иным путем: ее постоянно сопровождала атмосфера скандальности и противоречивости, но как раз это и врезалось в сознание современников.

Вряд ли Елена Блаватская бросилась бы бежать из родного дома, если бы не испытала жгучей боли утраты матери с осознанием, что ее жизнь была загублена мрачными оковами общества. Екатерина Вторая не стала бы на путь государственного переворота, если бы вместо никчемного Петра III ее спутником оказался сильный духом и благородный мужчина, если бы вместо желания низвергнуть и уничтожить ее он дарил ей любовь. Ее действия оказались ответом на смертельную опасность, стресс породил решительность и коварство, создал царицу и нового игрока на европейской арене.

Еще один аспект, который невозможно обойти вниманием, – это особая маскулинная среда, в которой формировались личности известных женщин. Речь идет о том, что большинству из этих женщин в детстве пришлось бороться с серьезным давлением преимущественно мужского окружения, что сформировало иммунитет к психическому прессингу и умение находить альтернативные способы воздействия на мужчин. Воспитание и формирование характеров в тяжелой конкурентной среде и в гнетущей психологической обстановке стимулировали развитие сильных реакций сопротивления, которые со временем трансформировались в четкие внутренние установки на успешное преодоление любых препятствий.

Огромное влияние на появление сильных женщин оказали и сексуальные притязания со стороны окружающих их мужчин. Например, Агриппина испытывала прессинг со стороны трех старших братьев, и как минимум Гай Калигула осуществлял на нее особое давление психосексуальной направленности. Это во многом предопределило социальное поведение этой женщины.

Жанна д'Арк, Софья Ковалевская, Агата Кристи и Мадонна воспитывались в семьях, где была необходимость вступать в противоборство с братьями либо ориентироваться на поведение мужского окружения. Клеопатра, Маргарет Тэтчер находились под полной опекой отцов, княгиня Ольга полностью скопировала модель поведения князя-мужа, под прессингом которого формировалась ее собственная модель поведения.

Формирование характера Клеопатры в условиях дополнительного гомосексуального давления со стороны старших сестер может быть выделено в отдельный исключительный случай. Такой тип прессинга еще более уникален, поскольку сами сестры будущей царицы Египта рассчитывали играть в обществе мужскую роль, а их социальное поведение изначально было мужским.

Преодолевая изощренный психологический натиск со стороны двух старших и более искушенных молодых женщин, Клеопатра приобрела потрясающий опыт противодействия как влиятельным мужчинам своего времени, так и их коварным подругам. Стоит заметить, что Клеопатре очень долго удавалось переигрывать Ливию и Августа, несмотря на то что в их руках находились основные рычаги влияния и ресурсы империи, а как государственный деятель Марк Антоний был намного слабее Октавиана.

Сексуальное давление, среди прочего, позволило женщинам почувствовать силу своего обольщения, которая при условии правильного использования позволяла обладать громадной властью над мужчинами. Ведь именно сексуальные притязания мужчин воспитали эротическую агрессию Агриппины и использование сексуальной плоскости отношений с мужчинами для достижения власти. То же самое можно сказать и о маркизе де Помпадур, Коко Шанель, Мэрилин Монро и Мадонне, которые, без сомнений, использовали сексуальную привлекательность для достижения успеха. Такое поведение было сформировано стрессовыми ситуациями детства и периода формирования личности.

Лишь в отдельных случаях давление окружающих в детстве и отрочестве носило общесоциальный характер, как в случае с Коко Шанель или Мэрилин Монро. Первая, несмотря на женское окружение, находилась под давлением коллективной атмосферы, вторая вынуждена была скитаться по чужим семьям и побывать в детском доме. Сверстники, и в том числе пытавшийся изнасиловать Мэрилин Монро сводный брат, взрослые, и в том числе отчим, воспитатели – все это давило тяжелым грузом на формирующуюся психику девочки и отразилось потом на ее характере самым непосредственным образом – в виде маниакально-депрессивных приступов, а также особого ее поведения по отношению к мужчинам, включая и откровенную эксплуатацию эротизма.

К типу социального давления можно отнести и восприятие средой таких фигур, как Агата Кристи, Мария Склодовская-Кюри, Софья Ковалевская, Маргарет Тэтчер. Взявшись за мужскую деятельность, они подвергались критике со стороны мужчин и вынуждены были избрать мужской стиль поведения для того, чтобы соответствовать предполагаемым профессиональным качествам и вести с ними диалог на одном языке.

Самооценка как основной продукт детства

Еще один чрезвычайно важный аспект в жизни любого человека, напрямую связанный с детством, – формирование самооценки. Фактически появление высокой самооценки является результатом преодоления стресса и развития внутреннего ощущения гордости за определенные достижения. Пожалуй, неудивительно, что подавляющее большинство прославившихся женщин уже в юном возрасте имели устойчивую самооценку и привили себе, чаще благодаря настойчивому влиянию извне, осознание собственной миссии. Это характерно для таких женщин, как Клеопатра, Агриппина, Жанна д'Арк, Айседора Дункан, Елена Блаватская, Мария Склодовская-Кюри, Маргарет Тэтчер.

Айседора Дункан с раннего детства приобрела завышенную самооценку, развив в себе не столько отвержение всяких авторитетов, сколько непринятие любого поклонения. Это стало основой устойчивого желания внимательно слушать свой голос, веря ему больше, чем всем учителям, вместе взятым. Жестокое, бедное детство и связанная с ним ранняя самостоятельность, а также ответственность за младших детей создали прецедент активного поиска, беззастенчивой демонстрации своих способностей и на редкость настойчивое продвижение своих идей. Невероятно высокая самооценка не позволяла ей принимать сомнительные для будущего своей идеи предложения: она легко отказалась от выступлений в мюзик-холле, хотя обещанные гонорары были баснословными; она добивалась встреч и предложений от таких именитых импресарио, к которым другие боялись даже приблизиться. А когда эта импульсивная женщина описывала в книге сложные виражи своего творческого восхождения, часто упоминала о своих выступлениях как о ярких сенсациях. Высокая самооценка позволила ей зафиксировать и закрепить в восприятии других неотвратимость успеха и признание своего творческого гения.

Жанна д'Арк всегда пребывала в уверенности, что сумеет добиться победы на поле боя. Взявшись за оружие и соперничая с мужчинами, она оценивала свои качества выше и думала о божественной миссии. Мария Склодовская, с детства сосредоточившаяся на учебе и приобретении знаний для изменения социального статуса, в раннем возрасте с нескрываемым презрением относилась к пустым богатым людям, стоящим выше на социальной лестнице. Марина Цветаева позволяла себе сравнивать свой поэтический дар лишь с даром Рильке и Пастернака, что также свидетельствует о ее завышенном мнении о себе. Несмотря на удручающую застенчивость и замкнутость, а также связанный с этим прессинг окружающих в виде критики и плохо скрываемой иронии, Агата Кристи продолжала развивать свои интеллектуальные способности, свято веря в то, что она добьется высокого результата. Став девушкой, она отвергла ухаживания опытного светского мужчины в силу его недалекого ума и слабого развития интеллекта, продемонстрировав тем самым наличие устойчиво высокой самооценки. Она уже в этот период (когда едва только начала печататься как начинающий автор) ощущала внутри себя глубоко упрятанную дремлющую силу, которая позволяла думать о себе как о будущей писательнице.

Даже те женщины, которые вполне трезво осознавали свои слабые места и проблемы, научались достаточно легко справляться с этими проблемами, не меняя отношения к себе. Примерами этого могут служить образы маркизы де Помпадур и Мэрилин Монро, которые испытывали затруднения с оценкой собственных качеств, но преодолевали ощущение ущербности благодаря напряжению воли и воображения. Мэрилин Монро особенно интересна в этом отношении, поскольку депрессивные периоды заниженной самооценки преследовали ее в течение всей жизни. Однако она научилась отключаться и максимально приближаться к образу, который она создавала. Например, актриса, вначале испытывавшая серьезные затруднения с речью в моменты волнения, позже достаточно легко выступала перед именитой публикой во главе с президентом страны. Кроме того, засевшее глубоко внутри ощущение неполноценности толкало ее к тяжелым поискам, прочтению десятков книг, неутомимым многочасовым тренировкам. Она делала это, будучи уже признанной и повсеместно узнаваемой актрисой, что свидетельствует о конструктивном подходе к решению своих проблем.

Почти все выдающиеся женщины не были ориентированы на престижное формальное образование. Им было чуждо коллективное обучение, вызывавшее тоску и мысли об ограничении свободы. Айседора Дункан и Мария Склодовская-Кюри открыто назвали школу бесполезной. Маркиза де Помпадур, Марина Цветаева, Айседора Дункан, Агата Кристи, Софья Ковалевская получили домашнее образование, преимущественно имеющее четкие ориентиры на гуманитарные науки и иностранные языки. Отсутствие базового образования ничуть не помешало Елене Блаватской создать свою организацию и произвести на свет уникальные исследования о цивизации, а Екатерине Второй – управлять громадной империей. Коко Шанель, Мэрилин Монро и Мадонна вообще не заканчивали учебных заведений, по уровню выше средней школы. Хорошая эрудиция способствовала становлению этих личностей, но главными мотивами к достижениям стали психологические травмы и готовность их преодолеть. Идеи же были почерпнуты не за школьными столами, а от неординарного окружения или из книг. Главной отличительной чертой всех добившихся успеха и признания женщин стала уверенность в своих способностях, мысли о своей уникальности и высокая самооценка. Это первичное давало им силы для самообразования, изучения бесчисленных томов и, пожалуй, главное – способность впитывать знания от окружающих, а порой и черпать их из самой Природы. Но в отличие от многих известных мужчин, женщины часто ориентировались не на глубокие теоретические знания и исследование истин мироздания, а на развитие способностей максимально использовать свою эмоциональную сферу. Применение прикладных навыков, всем известных и часто поверхностных с точки зрения мужского восприятия способов продвижения идей, в женской интерпретации искусно приправленных очарованием и исключительным обаянием, с лихвой компенсировали глубину философских выкладок. На поверку подходы выдающихся женщин к решению любой задачи оказывались намного практичнее мужских, зато арсенал средств гораздо шире, ведь они в подавляющем большинстве ориентировались на помощь мужчин и откровенную эксплуатацию возможностей мужского окружения. Причем если имеющееся окружение оказывалось неспособным помочь, женщины легко находили более сильных и более уверенных мужчин. В этом им всегда помогала крайне высокая самооценка и вера в свои личные качества. Говоря упрощенно, женщины для достижения целей использовали весь мужской арсенал средств, дополняя его при необходимости всеми имеющимися только у женщин средствами. Кроме того, если мужчины нередко позволяли себе действовать прямолинейно, женщины – почти никогда.

Несмотря на свои комплексы, перепады эмоциональных состояний и даже депрессии, все добившиеся успеха женщины выработали исключительно положительное отношение к собственной персоне, что всегда служило основной поддержкой в их непростой борьбе за успех в условиях скрытого или явного противостояния противоположному полу.

Глава 3

КОМПЛЕКСНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОБРАЗА

Смежная деятельность и максимальный арсенал средств на службе выдающихся личностей

Подобно выдающимся мужчинам, женщины, достигшие вершины Олимпа в конкретной деятельности, отличались не только непременным присутствием акцентуации, то есть способности отчетливо выделяться поведением, умением каким-либо способом приковывать внимание окружающих или вызывать восхищение. Наряду с умением очаровывать и несгибаемой волей они демонстрировали удивительные способности всестронне представлять себя, используя для этого чрезвычайно широкий арсенал средств.

Говоря привычным языком обитателя планеты конца XX – начала XXI века, все достигшие высот признания женщины были отчаянными пиарщицами, которые использовали максимально широкий набор средств. Они никогда не ограничивались только профессиональной деятельностью, напротив, запоминались массовой аудитории благодаря усилиям в смежных областях. К примеру, поскольку научные достижения мадам Кюри были слишком сложны для восприятия среднего человека, она заметно расширила представление о себе благодаря масштабной пацифистской деятельности во время войны, дополнив штрихи к портрету аскетическим затворничеством и ярко выраженным пренебрежением к символам женственности.

Включение смежных областей деятельности для расширения представления о себе можно увидеть при использовании Коко Шанель в мире моды в дополнение к одежде духов и аксессуаров из драгоценных камней и подделок, а также распространение понятия стиля на прическу и манеру поведения. Эти шаги усилили экспрессию портрета королевы моды, предопределив ее влияние на стиль XX века в целом. Гораздо позже ее новинки стали неотъемлемой частью самой сферы моды.

Маркиза де Помпадур для усиления своего влияния ударилась в политику, хотя часто своими действиями только вредила Франции. Айседора Дункан достигла немалых результатов в деле мировой узнаваемости путем расширения своей деятельности от танцев до политических и общественно значимых заявлений. Мэрилин Монро и Мадонна постарались использовать все технологические новинки. Начав с фотографического образа, Мэрилин Монро тонко перенесла его на кинопленку, широко используя также и исполнение простых песенок. Мадонна пошла еще дальше, прибавив все существующие возможности появившихся в ее эпоху ноу-хау: интернетные версии представления образа и постоянное напоминание о себе через мировую информационную сеть, тиражирование бесчисленного количества копий своих клипов на новых носителях информации, использование современных сценических эффектов, затмевающих недостатки голоса и внешности.

В своей активной смежной деятельности отчаянные искательницы счастья осуществляли бесстрашное наступление на те сферы, которые с особой тщательностью оберегаются обществом, а в некоторых случаях даже являются запретными символами, табу. Институт брака, религиозные лидеры, политика государственной помощи, сексуальная сдержанность и традиционное поведение женщины в целом открыто попиралось возмутительницами общественного спокойствия, которые отваживались пересечь свой Рубикон.

Очень многие женщины стремились для расширения рамок своего образа создавать собственные организации или их эрзацы. Если организация Елены Блаватской и партия, которую возглавила Маргарет Тэтчер, имели четкие очертания, то такие формы, как Институт радия Марии Склодовской-Кюри, Дом моделей Коко Шанель или школа танцев Айседоры Дункан, играли подобную роль – распространение своего влияния через группы других людей, выступающих почитателями или последователями. Совершенно очевидно, что принятие религии княгиней Ольгой было не чем иным, как попыткой поставить себе на службу религию как организацию, что, в принципе, ей частично удалось.

Значительная часть женщин позаботилась о том, чтобы оставить о себе материализованные напоминания, причем далеко не только книги и биографии. Агриппина Младшая, Екатерина Вторая, Коко Шанель, Агата Кристи, Айседора Дункан, Софья Ковалевская, Марина Цветаева, Маргарет Тэтчер писали автобиографические записки о себе или провоцировали окружающих выступить их биографами. Кроме того, Марина Цветаева, Мария Склодовская-Кюри, Маргарет Тэтчер, Мадонна написали книги о своих известных современниках, что имело целью продемонстрировать свою причастность к ним, а значит, и к творению самой Истории. Даже Мэрилин Монро не преминула воспользоваться представившейся возможностью выпустить биографическое издание. Она с нескрываемой радостью и даже наслаждением распространяла информацию о себе, заботясь о том, чтобы слухи расходились как можно дальше. Вряд ли, будучи трудоголиком, эта женщина проявляла подлинный интерес к регулярным встречам с автором своей биографии и насыщала его животрепещущими рассказами о своей жизни. Она прекрасно понимала, что оформление собственного визуального портрета гораздо важнее того, что она на самом деле представляет собой и что чувствует. Написание мемуаров и биографий остается для нашей цивилизации весьма действенным способом напоминания о себе. В первой половине XX века к нему прибавилась еще более могучая форма распространения информации о себе в кинотехнологиях и, наконец, к началу XXI века – глобальное средство – мировая паутина Интернет.

Исторические личности неосознанно или сознательно стремились к публичной фиксации своего успеха. Элементы публичности в признании их заслуг, кажется, становились неотъемлемой частью образов. Присуждение престижных премий и медалей, название в их честь институтов или улиц, написание книг о них, распространение по миру любых носителей информации с указанием героических имен предопределяло историчность действа и причастных к нему людей. Клеопатра сделала привычным появление в одеянии божества, а распространение информации о деятельности царицы Египта прямо связывалось с поступками посланницы богов. Ливия позаботилась о получении неформального, но многозначительного титула «мать отечества». Жанна д'Арк и Елена Блаватская недвусмысленно отмечали, что их действия освящены свыше, причем делали это публично. Екатерина Вторая очень искусно использовала такой эффективный механизм публичной фиксации успеха, как тиражирование специальных медалей, выпускаемых по случаю того или иного события. Российская императрица максимально эксплуатировала написание картин, на которых она изображена по случаю того или иного события, и создание серии архитектурных памятников, в том числе и по таким пустяковым поводам, как свое появление в том или ином пункте империи. Публичному признанию и закреплению достижений немало послужил и такой специфический механизм, как переписка с Вольтером. Малоизвестные ученые Пьер и Мария Кюри после присуждения им Нобелевской премии стали всемирно узнаваемыми и знаменитыми. Достижения таких искательниц успеха, как Мэрилин Монро или Мадонна, фиксировали кассовость фильмов, распространение дисков, клипов и печатной продукции.

Таким образом, ПРЕДСТАВЛЕНИЕ себя и своей деятельности миру для достигших успеха женщин часто оказывалось более важным, чем САМИ ДОСТИЖЕНИЯ. При этом известные женщины часто не были самыми талантливыми представительницами избранных направлений деятельности. Хотя Маргарет Тэтчер часто демонстрировала безупречное знание предмета и исключительную политическую волю, она, конечно же, не являлась лучшим политиком своего времени. Екатерина Вторая, несмотря на значительные усилия по освоению премудростей международных отношений и международной политики, часто допускала политические ляпы. Айседора Дункан была далеко не самой выдающейся танцовщицей, Коко Шанель – не лучшим модельером, Мэрилин Монро слыла весьма посредственной актрисой, а Мадонна и вовсе не впечатляла специалистов ни голосом, ни игрой. Однако эти настойчивые натуры сумели найти такие исключительные и нередко феноменальное способы презентовать себя современникам, что не запомнить их было просто невозможно. Их приход в мир оказался слишком резонансным и эксцентричным, поэтому человечество было обречено идентифицировать их имена и деятельность, запечатлеть их в памяти поколений.

Идея и мессианство в деятельности

Подобно выдающимся мужчинам, женщины, чьи образы стали символами в различных сферах общественной жизни, отчетливо осознавали необходимость придания своей деятельности характера некой важной, общественно значимой, государственной или даже общечеловеческой миссии. При этом даже цели, далекие от конструктивности, нередко путем определенных публичных действий искусственно облекались в тонкую, искусно наброшенную привлекательную мантию значимости, усиливая притягательность и выразительность той или иной фигуры. В отдельных случаях миссия служила для маскировки действий, которые вряд ли могут интерпретироваться обществом как великие.

Преданная подруга Октавиана Августа уничтожала десятки людей под видом заботы о величии и процветании империи, но когда сам император встал на ее пути, женщина не выявила беспокойства и сомнения. Ливия если не твердо уверовала, то агрессивно навязала Риму мысль о том, что ее миссия состоит в обеспечении безопасности императорской фамилии, а для этого любые действия могут быть оправданы. Ее не менее знаменитая правнучка Агриппина Младшая, будучи замужем за безвольным и мягким императором Клавдием, фактически сама управляла империей, часто выдавая свои личные интересы за заботу о государстве. Для Клеопатры эта единственная цель заключалась в укреплении могущества Египта и восстановлении империи Птолемеев в ее первоначальном виде, созданном Александром Македонским. Но эта, казалось бы, святая цель была лишь отражением ее страхов перед физическим истреблением – на ее глазах погибли все ее родственники, оказавшиеся менее расторопными в борьбе за власть. А некоторые из них – как минимум, одна из ее сестер и один из ее братьев – не без ее заинтересованного участия.

Талантливая куртизанка маркиза де Помпадур всячески подчеркивала, что ее жизнь – «это лишь история жизни, короткой и интенсивно прожитой, исключительно ради интересов Франции», хотя, конечно же, она руководствовалась больше соображениями собственной безопасности, нежели жаждой защитить интересы государства. Однако без такого штриха ее образ в глазах потомков был бы не только блеклым силуэтом любовницы короля, но и просто неинтересным, поскольку люди готовы поклоняться символам лишь в том случае, если те творят нечто великое, непостижимое, мистическое. Вовсе не случайно жены политиков и президентов XX–XXI веков непременно пытаются воздействовать на общественное сознание, беря на себя неповторимые миссии покровительства детским домам, больницам и вообще обездоленным. Такие действия выгодно подчеркивают жизненный уклад первых леди, не только скрывая отсутствие у них внутренней содержательности, но и создавая ореол праведности и для самих руководителей держав. Одним словом, деятельность должна быть выше обывательщины, тогда она будет производить впечатление, как парящая в небе большая и недостижимая птица.

Преследуя схожую цель, Елена Блаватская утверждала, что должна принести в мир новые возможности развития человека – путем внедрения великих достижений восточной религии в западную культуру. Эта женщина не только не скрывала, но и всячески демонстративно подчеркивала свою миссию. То же самое делала и Екатерина Вторая, проникшись идеей возвеличить Россию. Бесконечное балансирование между жизнью и смертью стимулировало к изворотливости и невероятной гибкости многих женщин: Клеопатру, Ливию, Агриппину, Екатерина Вторую.

Впрочем, объективности ради стоит оговориться, что в сознании подавляющего большинства талантливых и необыкновенных женщин странным образом были воссозданы тождественные связи между личным и общественно значимым. У Ливии безопасность Рима равнялась безопасности своей семьи, и прежде всего императора Августа. У Екатерины величие России преломлялось сквозь призму собственного величия и собственной безопасности, а также сознательной лепки выдающегося исторического образа, что должны были завизировать как европейские монархи, так и выдающиеся современники. У Блаватской миссия личного участия в эволюции человека и изменении его представления о себе напрямую была связана с собственным благополучием и созданием условий для бесшабашной, нередко авантюрной жизни. Миссия Жанны д'Арк была понятна всем: кто будет возражать, что в фанатическом следовании единой идее освобождения родины не заложен великий смысл?!

У ворвавшихся в общественное сознание женских идей есть много общего с мужскими: они непременно оказывались новыми для восприятия, невиданными и непредсказуемыми. В них часто присутствовал оттенок сенсации и дух величия – то, что очень охотно проглатывает публика в любой исторический период, в любом социально-культурном контексте. Даже в тех случаях, когда новое оказывалось хорошо замаскированным старым, оно преподносилось в таком оригинальном обрамлении, с таким сопровождением воодушевленного волнения, что аудитория не могла противостоять агрессивному натиску рвущихся к славе отрешенных натур.

Поиск значимой для цивилизации миссии, в жертву которой может отдаваться все, занимал многих талантливых женщин. Для княгини Ольги превыше всего было величие Руси, хотя эта миссия была определенно навеяна размышлениями о собственной безопасности и обеспокоенностью судьбой подрастающего сына. Мария Склодовская-Кюри во главу угла поставила продолжение дела своего мужа. Она выглядела в глазах окружающих не как самостоятельная исследовательница, а как помощница выдающегося мужчины. Несколько позже она постаралась возвести открытый ею радий в культ. Таким образом скрывалась трансформация ее сознания, ориентир на достижения, что для женщин в принципе было запрещенной сферой. Если общество с трудом принимает любого нового мыслителя-мужчину, то признание женщины является совершенно невероятной трансформацией коллективного сознания и для него должны быть четкие предпосылки. Например, совершенно новая идея, реализовывать которую ни у кого другого, кроме ее носителя, нет возможности. Или отсутствие решительных и сильных духом мужчин, что вынуждает женщину взять на себя миссию. И то, что эти женщины сами пребывали в искренней убежденности важности своей миссии, часто поддерживало их и давало силы продолжать начатую борьбу за идею.

Использование опыта предшественников

Опыт предшественников всегда был важной опорой для мудрых людей. Опытом питаются те, кто жаждет отыскать в хаотическом брожении цивилизационных процессов новую идею, достойную рождения великой личности. Без опыта предшественников не совершено ни одного открытия, не сделан ни один решительный шаг.

Благодаря ставке на интеллектуальное развитие и заботу о собственной личности, а также изначальному стремлению стать фавориткой монарха маркизе де Помпадур удалось всесторонне проанализировать ситуацию и психические особенности мужчины, которого она считала своей целью. При этом одним из ключевых моментов ее успеха стала опора на опыт прежних любовниц Людовика XV, учет их ошибок и просчетов, и особенно в сфере обеспечения безопасности.

Если танец Айседоры Дункан и был современным воспроизведением движений виртуозных эллинов, свободных от условностей традиции искусных танцоров Древнего мира, то вряд ли об этом задумывались зрители, которым после навязанных религиозными догмами оков неожиданно представили свободный и изысканный полет на сцене. Айседора убеждала, что ее миссия состоит в том, чтобы дать людям новую форму полета, новую идею движения. Но на поверку это оказалось изящной интерпретацией движений, уже известных и присутствовавших в культуре. Это было возвращение к далекому прошлому, но возвращение сквозь призму современного сознания. Безусловно, в моделях Коко Шанель были элементы уже созданного ранее, но новое сочетание форм, цвета, материала оказалось оружием убийственной силы для общества, навсегда покоренного обаянием этой созидающей женщины. Ее предшественник Пуаре освободил женщин от корсетов, но именно Коко Шанель удалось закрепить это нововведение повсеместно. В значительной степени даже такие исключительные послания миру, как «Тайная доктрина» и «Разоблаченная Изида» Елены Блаватской, содержат элементы ранее употребляемых религиозно-философских парадигм. Однако в новом обрамлении это выглядит как качественный синтез всеобъемлющего наследия мыслителей, что превращает и фигуру Елены Блаватской во вселяющий благоговение монумент.

Конечно, Жанна д'Арк не могла не использовать опыт военачальников-мужчин, а Маргарет Тэтчер – опыт предшественников-политиков мужского пола. Но те же черты, преломленные, как лучи, женским естеством, дали иное, отличное от мужского, свечение. Гораздо более яркое, внушительное и запоминающееся. Вековой опыт любви был известен и изложен многими мужчинами, но его прозрачные женские интерпретации всегда вызывали общественные взрывы. Пожалуй, со времен откровений поэтессы Сафо до Цветаевой не было зафиксировано такой трагичной проникновенности и всеобъемлющей силы этого единственно могучего чувства, вечно возвышающего человека.

Использование опыта предыдущих поколений приближает искателя к космосу, к пониманию цикличности самой жизни. Старательная исполнительница выразительных образов Мадонна часами слушала старую музыку, изучала повадки былых символов, таких, как Мэрилин Монро, а сама Мэрилин отчаянно копировала движения другой пленительной блондинки – Джин Харлоу. Так жизнь и идеи развиваются по вечной спирали, предопределяя ход часов цивилизации.

Материальная независимость женщины и отношение к материальным ценностям выдающихся представительниц пола

Традиционной или даже исторической особенностью женщин является гипертрофированное отношение к материальным ценностям. Однако переоценка материального у женщин вполне аргументирована; она является прямым воздействием патриархального уклада. Более того, трепетное отношение к материальному не только сформировано мужчинами и всячески поддерживалось ими на любом историческом отрезке развития цивилизации, когда мужчина являлся основным производителем, захватчиком и распорядителем материальных ценностей, а женщина, приспосабливаясь к такому укладу, выступала на этом своеобразном рынке продавцом своих женских качеств – любви, материнства и способности создавать и поддерживать уютный домашний очаг. Мужчина старался сделать женщину зависимой, чтобы сформировать устойчивую мотивацию к обмену этих качеств на материальные блага. Произведение обмена создавало иллюзию сотрудничества, тогда как лишь немногим парам удавалось достичь взаимопроникновения духовных миров. Ознаменованием последнего часто служила переоценка материализованного мира, осознание эфемерности преходящего. Но нередко женщинам удавалось удивлять патриархальный мир односторонним отказом от материального, принуждая мужчин терять действенную нить воздействия и обретая независимость.

Часть известных женщин демонстрировала двойственное отношение к материальному. Однако даже беглый взгляд на вещи свидетельствует о том, что под видимой страстью к богатству кроется беспокойство за безопасность государства и за возможность влияния на окружающий мир. К примеру, когда Клеопатра проявляла слишком много усилий для приобретения богатств, мы имеем дело скорее с усилением государства, роста могущественности державы, нежели с желанием женщины получить все сокровища мира. Это подтверждает и ее показная расточительность, гигантские суммы, истраченные на приемы знатных римлян и пиры. Однако растворенные в вине жемчужины и прочие элементы позерства имели лишь одну цель: произвести впечатление и убедить в богатстве, а значит, и в мощи государства.

Сходно и стремление маркизы де Помпадур получать от короля подарки в виде замков, поместий и титулов. Это должно было послужить для психологически ущемленной дочери куртизанки панцирем от стрел знати, выросшей в роскоши и богатстве. Примечательно, что в некоторых замках Жанна Антуанетта так ни разу и не побывала.

Жанна д'Арк и княгиня Ольга демонстрировали равнодушие к богатствам, если только это не касалось усиления мощи государства. Орлеанская дева без сомнения отказалась от титулов и других атрибутов благополучия, предлагаемых королем Франции. Ольга же вообще вела аскетический образ жизни, проявляя заботу прежде всего о душе и внутренней гармонии.

Елена Блаватская думала о средствах лишь по мере их необходимости для реализации своей идеи. Коко Шанель относилась к материальным приобретениям почти исключительно как к средству продвижения своей идеи; роскошь, к которой ее приобщили, никак не отразилась на восприятии ею внешнего мира и, тем более, на ее работоспособности. После получения мирового признания она трудилась не меньше, чем в суровые времена, когда мечтала сменить монастырскую униформу на что-нибудь более привлекательное. Айседора Дункан, Мария Склодовская-Кюри и Марина Цветаева с презрением относились к деньгам и вещам. Айседора Дункан имела деловую жилку, но сознательно отказывалась от усилий приобрести большие средства; ее беспокоили лишь известность и слава. Мария Склодовская-Кюри могла бы заработать целое состояние на дорогом радии, но сознательно отказалась от этого, стремясь лишь к научным достижениям как истинной ценности. Марина Цветаева обращала внимание на свое платье, когда оно превращалось в лохмотья, всепроникающая лирика владела ею целиком, без остатка. Эти женщины могли работать до изнеможения ради славы и признания, деньги тут всегда были даже не на втором плане. Кстати, такое пренебрежительное отношение известных женщин к материальному благополучию во многом предопределило и их свободное перемещение по планете. Они не имели привязанности ни к вещам, ни к местам обитания, ни даже к людям. Елена Блаватская почти непрерывно перемещалась, распространяя свою идею, почти так же поступала Айседора Дункан, передвигаясь в поисках наиболее благоприятного места для самореализации и придания идее создания школы танцев общественно-значимого публичного характера. Во имя творческой самореализации Мария Склодовская, Айседора Дункан и Марина Цветаева легко расстались с родиной.

В то же время любопытным представляется то, что финансовая независимость способствовала раскрепощению женского мышления и установлению социального равенства, что, в свою очередь, обусловило возможность для женщины сосредоточиться на интересной для нее деятельности независимо от возможной критики мужчин. Можно привести несколько эпизодов из жизни разных женщин, которые подтверждают, что материальная независимость от мужчин создает хороший плацдарм для женской уверенности. Например, сознательное участие Агаты Кристи в покупке и оформлении нового дома, которое как бы давало ей возможность вести диалог с мужем на равных и позволяло иметь такое противоречивое для женщины хобби, как написание детективных романов. Или использование Коко Шанель своих средств для финансовой помощи Сергею Дягилеву, с тем чтобы получить от него взамен определенные идеи, умело и деликатно эксплуатировать талант неординарного и популярного хореографа. Такая трансформация в жизни королевы моды особенно важна, если вспомнить, что первоначальные идеи она также получала от мужчин, а использование материальных средств стало заменителем сексуальности. Безусловно, и ведение на равных диалога Клеопатры с Марком Антонием или княгини Ольги с византийским императором Константином VII во многом опиралось на экономическую и военную мощь представляемых этими женщинами государств. Еще одним небезынтересным высказыванием является откровение добившейся успехов Мадонны по поводу того, что она вынуждена искать себе мужчину, не просто уверенно стоящего на ногах в финансовом плане, но и соответствующего ее финансовому положению. В мире, где материальное служит эквивалентом достижений и мерилом успеха, это имеет значение.

Таким образом, материальная независимость играла весомую роль для значительной части женщин, чья деятельность прямо соприкасалась с материальной сферой. Однако женщины, избравшие сферой своей самореализации духовную, неосязаемую плоскость, позволяли до определенной степени игнорировать материальное, противопоставляя ему нечто такое, что стоит несоизмеримо выше денежных знаков. Стихи Цветаевой, танец Айседоры Дункан, освободительная миссия Жанны д'Арк, религиозно-культурные ценности Елены Блаватской, научные достижения мадам Кюри или успешное премьерство Маргарет Тэтчер – все это выглядит намного весомее материальных достижений даже в глазах обычного человека.

Значение смерти выдающихся женщин в жизни их имен

Смерть как явление всегда обладала в восприятии человеческого сознания сильными магнетическими или даже гипнотическими свойствами. Ее притягательность стала следствием животного ужаса человека перед неизбежностью, безысходностью и таинством, смерть же известных людей сделала их образы еще более запоминающимися. Но тут действует и обратное правило: яркий, поражающий особыми и в какой-то степени уникальными событиями уход того или иного человека может резко усилить восприятие его образа.

Выдающиеся женщины часто умели уйти из мира живых с таким влекущим эпатажем, с такой меткой изысканностью, что порой можно задаться вопросом: а не стали ли они режисерами своей собственной смерти?

Мысль о посягательстве на собственную смерть, на такую исполинскую для человека величину, столь не зависящую от его желаний, конечно, может вызвать ироническую усмешку. Но в то же время, когда мы сталкиваемся с сосредоточенными личностями, мужчинами или женщинами, увидевшими безысходность или логичную своевременность своего ухода, мы вынуждены констатировать такое явление, как управление собственной смертью. Как в любом деле, где требуется, прежде всего, актерское мастерство, женщины научились демонстрировать такую незабываемую изысканность, такую выразительную драму и игру, что их вынужденная смерть оказывалась последним представлением жизни.

Клеопатра, понимая безысходность дальнейшего существования (она легко могла остаться в живых, правда, при этом потеряв свой статус, что было немыслимо для царицы), предпочла театрализованное представление своей смерти. Хотя никто достоверно не знает, имела ли место смерть от укуса змеи, царица сумела извлечь из своего ухода гораздо больше для возвеличивания собственного имени и создания бессмертной легенды о Клеопатре, нежели удалось получить с помощью огромного числа признанных успехов при жизни. Смерть дала ей вторую жизнь, оставив отпечаток величия на имени. Конечно, в значительной степени угроза Клеопатры для Рима и, следовательно, важность победы Октавиана в этой военной кампании были гиперболизированы самим двором Августа и лояльными к нему поэтами и летописцами. Но если бы не было такой шикарной режиссуры собственной кончины и такого апломба в игре, вряд ли у врагов появился бы повод так широко распространять слухи о коварстве египетской царицы.

Хотя Ливия Друзилла ушла из жизни довольно тихо, она в течение жизни была настолько близка к смерти, что, казалось, шагала с нею, взявшись за руки. Ее имя всякий раз всплывает в связи с гибелью целой плеяды наследников и даже самого Октавиана Августа. Кстати, следует заметить, что ее сын император Тиберий, которого терпеливая «мать отечества» готовила к высшей власти в течение четырех десятков лет, даже не появился на похоронах. Он ненавидел ее и боялся, стараясь даже не встречаться с ней в течение нескольких предшествующих смерти Ливии лет.

Агриппина Младшая продемонстрировала в своей чудовищной смерти истинное величие женщины, способной убивать, любить и… умереть красиво, с неземным жестом вечного призрака. Ее противостояние с сыном Нероном, набравшим силы и ставшим самостоятельным, завершилось решением императора погубить свою властную мать. Но попытка инсценировать ее гибель во время представления морского боя завершилась позорным обличительным провалом – тяжелый потолок над кроватью Агриппины должен был упасть на нее и раздавить, а корабль матери римского императора – затоплен. Однако потолок оборвался не сразу, и Агриппина, будучи прекрасной пловчихой, добралась тайно до берега. Она уже прекрасно понимала, что спасения не будет, поэтому сумела психологически хорошо подготовиться к смерти. Когда появились присланные сыном убийцы, мужественная женщина разыграла театрализованную сцену ухода – последнее, что она могла себе позволить. Невозмутимая и бесстрашная, она осталась для самого Нерона неприступным сфинксом, величие взора которого выдержали века.

Смерть Жанны д'Арк на костре инквизиции также способствовала превращению ее в мученицу – символ бесконечности и святости женщины, вступившей на путь борьбы с мужским миром. Убийство девушки подчеркнуло ее божественный образ, усилило восприятие неспособности приземленных современников понять величие и гигантский размах принимаемой на себя миссии. Даже гипотетически сложно представить себе возвращение Жанны д'Арк в крестьянскую общину. Еще сложнее вообразить перерождение вчерашней крестьянки – она явно не годилась для касты хозяев жизни. Исключение могло бы быть, если бы девушка сумела вернуться к традиционной роли и стать женой, скажем, кого-нибудь из вассалов короля. Но ее миссия с мужским оттенком, ее бесповоротное соперничество с мужчинами и безграничная воинственность не позволяли совершить такую трансформацию. В результате судьба оказалась предрешенной: воительнице «предписывалось» погибнуть на поле брани или от рук не знающих страха палачей. Но костер возвысил ее до высот ангела, таинственно и с укоризной взирающего на неблагодарный мир. Именно в таком виде образ Жанны д'Арк приобретает особый блеск, схожий со звездным.

Смерть-загадка не только придала пикантности таким именам, как Айседора Дункан и Мэрилин Монро, но и создала эффект тайны. Неожиданность и картинность их ухода стала неразрывной ассоциацией с этими женскими именами. Айседора всю жизнь как бы ходила по краю пропасти, поэтому ее шикарный шарф, вызвавший удушье после того, как один его конец зацепился за колесо автомобиля, символизирует и неслыханное позерство, и всегда рискованную игру женщины, которую многие считали богиней. Смерть Мэрилин Монро – еще более загадочна и своей тайной приковывала внимание многих сотен тысяч людей. Две любимые публикой фигуры, хотя и не выступали авторами сценария собственной смерти, вели такой экстравагантный образ жизни, что именно неординарный уход в мир иной кажется теперь естественным для них.

Хотя Мария Склодовская-Кюри прожила довольно долгую плодотворную жизнь, тот факт, что ее смерть напрямую связана с радием, открытым и выделенным ею веществом, подчеркивает монументальность самой первооткрывательницы. Смерть окрыляет ее, придавая всей жизни ученой сакральный и даже таинственный смысл.

Марина Цветаева взрывным для общества самоубийством укрепила общественное мнение в своей изломанности, нестандартности своей исковерканной и противоречивой жизни. Смерть поэтессы, среди прочего, послужила мощным стимулом для запоминания ее образа. Заслуживает внимания придуманная ею задолго до смерти эпитафия. Вместо «Здесь лежит» она сказала: «Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева». Может быть, «хотела бы лежать, но не лежит». А, скажем, парит над живыми… В любом случае, она хотела, чтобы все, даже смерть, отличалось от привычного, избитого и понятного. Хотела, чтобы все у нее было не так, как у всех, чтобы было наоборот. А такое не может не запомниться.

Даже смерть Екатерины Второй дает повод говорить, что способ и контекст ухода из жизни являются неким продолжением жизненной позиции, деформации личности стареющей царицы в сторону инфантильности и безнадежного угасания духовной силы. В этом смысле тихие непредвзятые уходы Елены Блаватской, Коко Шанель, Агаты Кристи также являются продолжением их умиротворенности и спокойной сосредоточенности, тихими уходами в свои дома после успешно выполненного дела, реализации своей миссии…

Весьма интересным может оказаться и тот факт, что именно смерть таинственным образом разделяет выдающихся женщин на две условные группы, отличающиеся принципиальным подходом к своей миссии. Первую составляют женщины, для которых в жизни первостепенное значение имела эксплуатация своего очарования и сексуальности в достижении тех или иных формальных успехов. Причем ставки на магические чары такие женщины делали в течение всей жизни. Создается впечатление, что их уход из жизни напрямую связан с тем, что жизненные силы Инь иссякали, оставляя их беспомощными и бессильными в мужском мире.

Ставки на свою женскую силу в жизни сделали такие известные личности, как Клеопатра, Агриппина, маркиза де Помпадур, Мэрилин Монро, Айседора Дункан. Все они умерли довольно молодыми. Казалось бы, никакой прямой связи нет, судьбу этих женщин решили не зависящие от них обстоятельства, войны, трагические случайности, болезни. Но эти обстоятельства оказывались лишь следствием той или иной жизненной линии. Клеопатра объективно могла бы соблазнить Октавиана, пришедшего в Египет за головой своего соперника Марка Антония, и договориться с ним о правлении в своей стране. Агриппина фактически подошла к финалу своей жизни, когда осознала, что ее женские чары не действуют, оставляя безразличными Сенеку и сына Нерона. Всесильная маркиза де Помпадур слегла тогда, когда почувствовала «вторичность» своей роли при дворе Людовика и поняла, что король способен легко обойтись без нее. Отдав монарху всю свою энергию, она не сумела проглотить свою «ненужность», потерю привлекательности и женственных сил, потому позволила болезни съесть себя без всякого сожаления о потускневших красках жизни. Мэрилин Монро трагически умерла в расцвете сил, но ее смерть также не будет казаться столь необычной, если учесть, что актриса не находила себя, металась в истериках и депрессиях, пыталась лечиться у сомнительных людей и принимать не внушающие доверия дозы медицинских препаратов. Она плавно приближалась к возрасту, который ею самой расценивался как критический с точки зрения привлекательности; она патологически боялась того момента, когда не сможет очаровывать толпу, а ведь она жила именно этим. Сходна судьба и Айседоры Дункан, которая отдавалась безудержной любви и эмоциям, с нею связанным. Некогда великая танцовщица так и не оправилась после ухода от нее Есенина; теперь ее уже не так манили идеи распространения босоногого танца. Хотя она и до своей трагической смерти «крутила» романы с мужчинами, это была уже не та Айседора; она казалась усталой одинокой женщиной, так и не нашедшей пристанища, не реализовавшейся в материнстве, неудовлетворенной жизнью. Она пыталась компенсировать все это фейерверками и скандальными выходками, поддерживать свое имя на слуху, но ее дух, кажется обрадовался освобождению, потому что находиться на земле уже было для нее бесполезно и даже нелогично. Ведь она не могла и не хотела меняться сообразно новым обстоятельствам и своему возрасту.

Почти то же можно сказать и о Марине Цветаевой, в течение жизни демонстрировавшей определенную любовную инфантильность, с восторгом воспринимаемую от романтичной девушки, но вызывающую недоумение, когда речь идет о зрелой женщине. Безусловно талантливая поэтесса, она не нашла в себе сил перестроиться и жить в рамках клетки, исполненной в виде страны Советов.

Пожалуй, единственным исключением из общего правила кажется Коко Шанель, женщина, пробившая себе дорогу благодаря тонкому расчету, с помощью мужчин, которых она неизменно очаровывала своей прелестью. Но, в отличие от Айседоры Дункан и Мэрилин Монро, она не витала в облаках, сотканных из необоснованных пленительных иллюзий, а использовала свою временную власть над мужчинами для достижения независимости и могущества. Это было вовсе не могущество маркизы де Помпадур, которое зиждется на признании великой женственности и рассыпается, как хрусталь, брошенный наземь, несмотря на наличие множества материальных ценностей. Коко Шанель и, возможно, Мадонна фактически являются переходными образами, поскольку сумели трансформироваться в процессе взращивания своих личностей. Если первые шаги они совершили при помощи мужчин, нередко откровенно ими соблазненных, то, достигнув минимальной самостоятельности, сосредоточились на карьере в специфических областях человеческой деятельности. Любовь и секс с тех пор оставался для них только любовью и сексом, они не преувеличивали и не преуменьшали значения этой стороны жизни, однако сосредоточение энергии на других целях позволило им добиться невероятной для женщин свободы и освободиться от необходимости делать любовь своим оружием.

Те женщины, которые достигли признания благодаря своей профессиональной деятельности, нередко с отчетливыми мужскими чертами, составляют иную, принципиально отличную мотивациями и целями, группу. В отличие от первой группы женщин их развитие по мужскому типу, то есть выбор мужских профессий, деятельности и близких мужчинам стратегий, предполагало долговременный процесс, мало связанный с такими сопутствующими факторами, как способность очаровывать и соблазнять мужчин. Не исключено, что именно поэтому сосредоточившаяся на управлении государством Ливия, избравшая литературное творчество Агата Кристи, сделавшая своим орудием моду Коко Шанель или эксплуатировавшая политику Маргарет Тэтчер составляют категорию долгожительниц. Хотя несколько меньше прожили княгиня Ольга, Екатерина Вторая, Мария Склодовская-Кюри и Елена Блаватская, однако это все же гораздо дольше, чем те женщины, которые сделали ставку на любовь. Исключение составляет Жанна д'Арк, но она в большей степени, чем кто-либо другой, зависела от мужчин, поскольку ее деятельность являлась их политическим проектом.

Смерть, таким образом, почти всегда оказывалась завершающим актом жизни, безупречно выверенным механизмом перехода из реального мира в небытие, боязливым и смиренным нырянием в бездну или уверенным прыжком в бесконечность, туда, где парят над землей. И, похоже, каждая из этих талантливых женщин сама определяла, тихо ли ей исчезнуть или громко хлопнуть за собой дверью.

Глава 4

ЖЕНСКОЕ В ТАЛАНТЛИВЫХ ЖЕНЩИНАХ

Физическая привлекательность в жизни успешных женщин

Может показаться удивительным и странным, но физическая красота, совершенство форм, миловидность практически никогда не играли особой роли в самореализации женщин. Те женщины, которые сумели достичь наиболее высокой степени влияния на мужчин и даже манипулирования ими, отнюдь не отличались совершенной красотой. Не говоря уже о женщинах, которые изначально игнорировали свою половую принадлежность, становясь на мужскую тропу восхождения к успеху, делая ставку на интеллект, твердость характера и волю. Несмотря на привлекательность теории о бьютизме, физические формы и внешняя миловидность в жизни всякий раз уступали обаянию и виртуозности общения. Очарование интеллектом, пылкостью духа и темперамента, колоритным представлением образа неизменно брало верх над даром природы. Более того, история выдающихся женщин свидетельствует о том, что нередко отсутствие физической привлекательности для целеустремленных женщин служило стимулом для поиска альтернативных возможностей влияния. При помощи обаяния, воли, острого и расчетливого ума, разнузданной сексуальности женщины достигали гораздо большего, чем может позволить холодная красота. Елена Блаватская была скорее непривлекательной, Айседора Дункан и Мадонна далеки от того, чтобы называться красавицами. В Жанне д'Арк многие видели ярко проступающие мужские черты. Жанна Антуанетта Пуассон, молодая Екатерина, Габриэль Шанель, Агата Кристи в молодости были привлекательными, но рядом с ними всегда были не менее симпатичные девушки. Самая знаменитая из женщин – царица Клеопатра – не являлась образцом красоты, а современные исследователи даже утверждают, что физические данные соблазнительницы Цезаря были более чем посредственные. Властная правительница Египта даже с натяжкой не могла бы прослыть женщиной с дивной внешностью, а историк Майкл Грант уверен, что восхваление Меценатом дивных волос Октавии, соперницы Клеопатры в борьбе за сердце Марка Антония, задевало ее так, как будто было сравнением с ее посредственными физическими данными. Екатерина Вторая очень быстро лишилась девичьей прелести и никогда не делала ставок на внешность. Даже Ливия, которая действительно обладала строгой холодной красотой и пропорциональностью форм, из-за горделивой аристократической отстраненности никогда не давала повода мужчинам увлечься обманчивой наружностью: она строила отношения с окружающим миром совсем на другой основе. Хотя эта основа, так же как и сексуальность, апеллировала к инстинктам: Ливия управляла преимущественно страхом смерти, подкрепляя кровавый кнут призрачной сладостью перспектив удовлетворить собственные амбиции и насытить врожденную жажду к власти и богатству. Даже символ сексапильности Мэрилин Монро восхищала мужскую аудиторию не исключительной внешностью, а благодаря тому, что ее сценическое, то есть воссозданное режиссерами, поведение соответствовало ожиданиям мужчин. Не стоит напоминать, что Мэрилин Монро была несколько полноватой, чтобы слыть эталоном красоты, и слишком поверхностной, чтобы привлекать мужчин целостностью своего образа. Ее красота была не просто надуманной, она была внедрена в коллективное сознание, навязана посредством новейших технологий и неиссякаемой жажды самой Мэрилин быть магнитом для как можно большей аудитории. Ее способность исторгать из себя флюиды притягательной страстной самки, которой она была лишь на сцене по велению строгих сценариев, создала миф об удивительной красоте Мэрилин. Но она приковывала взгляды мужчин преимущественно потому, что первой продемонстрировала новое поведение, резонансное и вызывающее для общества того времени. Физическая привлекательность этой женщины базировалось на хитроумной демонстрации доступности, которая на поверку оказывалась лишь сладострастной иллюзией.

Хотя считается, что существует четкая зависимость между физической привлекательностью женщины и ее успешностью, на самом деле все далеко не так просто. Ведь успешность женщины во власти или иной профессиональной деятельности, даже основанная на возвышении в обществе за счет привлекательной внешности, рано или поздно ознаменует ее вторжение в мужской мир достижений. И тогда большинству женщин, которые рассчитывают на иную роль, чем быть просто чьей-то подругой, приходится искать достойную замену физической красоте. Привлекательность внешности для женщин, стремящихся к общественно значимым ролям, достижению власти, самостоятельным успехам на любом профессиональном поприще, чаще всего уходит на второй план.

Екатерина Вторая осуществила подмену физической привлекательности атрибутами власти. По достижении величия и утверждения себя в роли повелительницы женственность начала стремительно улетучиваться, испаряться. Привлекательность заменялась грубыми формами, ибо внешность человека следует за его стремлениями и деятельностью. Та же трансформация коснулась и Маргарет Тэтчер: вместо женственной миловидности со временем проступил могущественный облик Железной леди. Несколько иные изменения касаются таких женщин, как Ливия, Агриппина или княгиня Ольга. Первая тщательно маскировала свои устремления под образ подруги императора, потому значительные усилия этой женщины были направлены на сохранение красоты. Агриппина эксплуатировала свою женственность, это было ее оружием, поэтому она, не будучи красавицей, сохраняла очарование и способность приковывать внимание мужчин. Княгиня Ольга, напротив, сохранила женственность за счет религии смирения, христианство для женщины само по себе содержит множество рекомендаций по сохранению традиционной роли – соответствию образу тихой и спокойной женщины, не стремящейся к власти и лидерству.

Каждый из впечатляющих женских образов имеет отчетливую акцентуацию, которая и служит эрзацем внешней привлекательности. В образе Мадонны и Айседоры Дункан красоту замещает язык тела, захватывающая ритмика или пластика движения, способность пленять внезапной позой, испепеляющим огнем страсти, воздушностью. Жанне д'Арк служила слепая вера в ее высшую миссию, которая уводит внимание от ее внешности. Для Марины Цветаевой заменителем физической красоты стала духовная и физическая страсть, бушующий, как море, темперамент. Поэтому влюбчивость и изменчивость ее натуры воспринимается органично, никак не связываясь с ее довольно простенькой и не слишком привлекательной наружностью. Елена Блаватская противопоставляет своим посредственным физическим данным сильную, проникающую духовность, завораживающую мощью энергетику своей души, способность воздействовать на окружающих могучей силой убеждения. Агата Кристи и Мария Склодовская-Кюри вместо красоты предлагают очарование интеллекта, открывающего гораздо больший диапазон проявления своих женских качеств. Даже Коко Шанель, которая пользовалась исключительным успехом у мужчин почти полвека, свои способности придавать образу привлекательность за счет стиля и специфических способов подачи себя ценила несоизмеримо выше красоты, не имеющей контекста и содержания. Такая красота подобна яркой обложке книги, в которой все страницы пустые, без текста; эта обложка-наружность призвана лишь привлечь внимание, завладеть же им можно только за счет содержательности образа.

Психическое здоровье и эмоциональная сфера

Как гениальность всегда граничит с сумасшествием, так и завышенные ставки на эмоции нередко провоцируют нервные срывы и становятся источником охватывающей многих выдающихся женщин истерии. Другими словами, исключительная выразительность имеет и другую, менее привлекательную сторону, характеризующуюся определенным диапазоном выражения чувств и эмоций – от легкой психической неуравновешенности до шокирующих приступов ярости, беспричинного гнева и истерии. Нижней границей этого спектра, безусловно, является глубокая депрессия.

Конечно, было бы крайне необъективным утверждать, что эти особенности восприятия мира более характерны для женщин, нежели для запечатленных объективом истории мужчин. Напротив, психическая неуравновешенность была отличительной чертой очень многих образов, воспринимаемых коллективным сознанием как гении. Александр Македонский, Фридрих Ницше, Людвиг ван Бетховен, Винсент ван Гог, Сальвадор Дали – далеко не полный список мужчин, чьи поведенческие реакции часто были больше связаны с противоречивым эмоциональным состоянием, нежели с результатами синтеза холодным разумом текущей ситуации. Однако тщательное изучение биографий гениальных женщин свидетельствует о том, что в женской среде верховенство эмоционального начала имеет место гораздо чаще, чем в мужской. Екатерина Вторая, маркиза де Помпадур, Елена Блаватская, Мэрилин Монро, Айседора Дункан, Мадонна – это те в высшей степени впечатлительные женщины, у которых эмоциональная сфера была необычайно чувствительна. Лишь женщины-политики, подобно мужчинам борющиеся за власть, больше руководствовались холодным расчетом и демонстрировали леденящее спокойствие в любых жизненных ситуациях.

Внимание к психическим состояниям и эмоциональной уравновешенности известных женщин не случайно: очень многие поступки женщин, и в том числе эпохальные, не были продиктованы какой-то поддающейся обоснованию логикой, а стали прямым следствием душевного беспокойства. Мэрилин Монро оставила этот мир в возрасте тридцати шести лет по этой причине. Елена Блаватская пускалась в безудержные вояжи на край света и совершала невероятные по экспрессии поступки, чувствуя непреодолимое желание изменить контекст жизненного уклада. Многие решения Екатерины Второй или маркизы де Помпадур, связанные с государственным управлением или международной политикой, были следствием нервного перевозбуждения и чисто женской страсти. Отрешенный фанатизм Жанны д'Арк в своей основе также далек от нормального поведения женщины, если не сказать, что он напоминает навязчивое параноидальное стремление. Демонстративное поведение и разыгрывание собственного образа становились причиной таких странных, на первый взгляд, поступков, как женитьба Сергея Есенина и Айседоры Дункан, как кажущиеся безумством платонические влюбленности Марины Цветаевой в Рильке и Пастернака или не менее сумасшедшие сексуальные отношения с Софьей Парнок. Нередко женщины «заигрывались в себя», словно были заняты постановкой спектакля о героине, совершающей эпохальные поступки вопреки здравому смыслу. Кажется, их настолько захватывал антураж, что они не могли и не желали противиться своему безумному влечению совершать те или иные изумляющие весь мир поступки. И благодаря этим необдуманным эмоциональным шагам они обретали известность в глазах поколений, независимо от того, насколько такие действия можно расценивать как болезненные проявления психики. Агриппина для сохранения власти провоцировала своего сына-императора к ужасающей кровосмесительной связи и публично оказывала ему недвусмысленные знаки внимания. Жанна д'Арк сбежала из королевского двора в осажденный Компьень и там совершала невероятно отважные вылазки, одна из которых и окончилась пленом и смертью воительницы. Агата Кристи инсценировала свое исчезновение, превратившее ее в известную писательницу. Истеричная и экзальтированная Софья Ковалевская в бешеном порыве бросила новорожденного ребенка на каких-то сомнительных тетушек и уехала в Париж, где с головой окунулась в светскую жизнь. Еще более странный, лихорадящий сознание поступок совершила Марина Цветаева, отдав дочерей в приют, в результате чего младшая умерла там от голода.

В то же время стоит подчеркнуть, что в ряде случаев речь идет о фактически управляемом демонстративном поведении, по сути актерском мастерстве высшего уровня, когда наблюдатель не в состоянии отличить, что же преобладает – бурный взрыв возбужденной чувствительности или искусно продемонстрированные эмоции. Некоторые женщины умело предпринимали такие действенные шаги, как доведение себя до истерики в считанные секунды, и затем, по достижении результата, происходило столь же быстрое усмирение эмоциональной сферы, будто море в штормовую погоду вдруг становится спокойной гладью лесного озера. В таких случаях, когда эмоции становятся верными слугами женщины, она приобретает опасное оружие, всякий раз поражающее противника в самое сердце.

Разыгрывая сложные эпизоды на мужском поле, эти редкие женщины часто оказывались более ловкими и оригинальными также вследствие феноменального проявления тех исконно женских качеств, которые зиждутся на демонстрации эмоций и чувств. Можно вспомнить потрясающие приемы царицы Клеопатры или Агриппины Младшей, которые, доведя игру до совершенства, демонстрировали наряду с фееричным выбросом убедительных эмоций и полный, практически абсолютный контроль воли над чувствительностью. Ливия, Агриппина, Клеопатра, княгиня Ольга, маркиза де Помпадур, Коко Шанель, Агата Кристи, Мадонна, Маргарет Тэтчер – это те женщины, которые, несмотря на способность проявлять бурные эмоции, всегда держали себя под полным контролем воли.

Действительно, психоэмоциональные состояния женщин напрямую связаны со способностью играть. Расширяя диапазон образов благодаря управлению своей эмоциональной сферой, женщина развивает свою истинную, порой безграничную силу в своем актерском мастерстве, бесконечном изменении собственного образа, непредсказуемой многоликости и умении убедить окружающих в своей слабости в тот самый момент, когда она уже приготовилась к хищническому прыжку. Такие трансформации свойственны Агриппине, Екатерине Второй, Мадонне. Порой есть смысл говорить о переходе на некий пограничный уровень мастерства, сознательное или полусознательное балансирование между истинным душевным срывом и неподражаемым контролем над собственной эмоциональной сферой. Мадонна, например, демонстрировала способность доводить себя до истерики в считанные секунды, Екатерина Вторая падала в обморок при одном упоминании о перемещении Пугачева или поступке своего бывшего фаворита Григория Орлова.

Эмоциональное женское начало стоит особо отметить, поскольку повышенная восприимчивость, более глубокая женская чувствительность и «эмпатическая проникновенность» апеллируют к чувствам, усыпляя и гипнотизируя разум. Часто благодаря своим исключительным способностям управлять эмоциями женщины добивались власти над самыми успешными мужчинами и ненавязчиво заставляли служить их уже своим целям.

Пожалуй, при представлении образов выдающихся женщин без масок и мифологического макияжа нельзя оставить без внимания так называемый комплекс маскулинности, наличие которого отстаивает ряд постфрейдовских психоаналитиков XX века. В частности, одна из самых ярких представительниц неофрейдизма Карен Хорни среди основных признаков комплекса маскулинности отмечает ощущение женщиной своей дискриминации и ее бессознательное желание быть мужчиной на фоне отвержения своей женской роли. Еще дальше идут более поздние исследователи, например Джудит Уоррел, считающая отступление от роли матери и хранительницы семейного очага наряду с переходом в мужские сферы деятельности расстройством под названием «зависть к пенису». С представителями таких психоаналитических воззрений можно дискутировать, поскольку некоторые из них явно заходят слишком далеко, пользуясь философской платформой философа Георга Зиммеля. Последний, в частности, утверждает, что исторически отношения полов можно было бы описать как отношения раба и господина. Не вдаваясь в тонкости исследований этого течения психоаналитиков, нельзя не признать тождественности утверждения К. Хорни о том, что «стремление мужчин принижать значение женщин выражено гораздо сильнее, чем соответствующая потребность у женщин». Именно против этого стремления, с которым неизменно сталкивались добившиеся успеха женщины, и были направлены их усилия. Большинство из них сталкивалось с давлением отцов (Жанна д'Арк, Мадонна), мужей или любовников, выступающих их заменителями (Айседора Дункан, Мэрилин Монро), и мужского мира в целом (Клеопатра, Агриппина, княгиня Ольга, маркиза де Помпадур, Екатерина Вторая, Елена Блаватская, Мария Склодовская-Кюри, Маргарет Тэтчер). Не исключено, что именно принцип уменьшения женственности в представительницах слабого пола, взявшихся за сильные роли, и стимулирует исследователей говорить о нарушениях психики, вызванных расщеплением личности, нарушением влечений и неровной эмоциональной сферой. Повышенная маскулинность, как отмечают некоторые исследователи, нередко связана с такими характерными психическими и физиологическими проявлениями, как аффективные нарушения, внутренняя неудовлетворенность полом и даже расстройство половой идентификации и гормональная патология (две последние характеристики приписывают Жорж Санд и Жанне д'Арк).

Довольно сложно говорить о комплексе маскулинности у женщин, однако налицо реальное стремление практически всех женщин, признанных историей выдающимися, исполнить не просто мужскую роль, а миссию. Причем такую, которая до них считалась исключительной вотчиной мужчин и внедрение в которую женщин не просто осуждалось, а сопровождалось единодушным противостоянием мужского мира. В отличие от женщин, испытывающих болезненное чувство от цивилизационного неравенства полов, известные представительницы пола решительно нарушили представления о подчиненности одной половины человечества другой.

Наиболее важным достижением известных личностей женского пола выявилась их психологическая трансформация в восприятии самих себя и идентификации своей роли и функции в мире. В отличие от традиционного представления женщин о себе, эти немногие представительницы слабого пола перестали считать своей истинной природой приспособление к мужскому миру и мужским желаниям. Разрушая мужское представление о женщине преимущественно как о женщине-подруге, женщине-матери, женщине-самке, отказываясь от внушения мужского ума, они рассматривали мир по-мужски, как обитель для себя, как место исполнения определенной задачи или даже миссии.

Семья в жизни выдающихся женщин

Семья для женщин, страстно увлеченных достижениями, нередко имела условное значение, фиксировалась как социально необходимое условие среди многих других. Классическими примерами такого подхода к организации семейного уклада являются Ливия и Маргарет Тэтчер. Эти женщины играли роль в семье, что обусловлено прежде всего общественным мнением и устоявшимися нормами. Но даже в тех случаях, когда семейная роль воспитывалась с раннего детства, женщины демонстрировали раздвоение личности. Наиболее удачным примером тут может быть Агата Кристи, которая действительно стремилась к семейному укладу, но не хотела при этом оставлять область своей самореализации. Некоторые женщины и вовсе были не способны к семейной жизни, так как полностью сосредоточены на собственной идее. К таким можно отнести Агриппину, Жанну д'Арк, Елену Блаватскую, Коко Шанель, Айседору Дункан, Мэрилин Монро. В значительной степени такая ситуация была связана с тем, что большинство выдающихся женщин сами прошли через состояние отсутствия любви и ласки в детстве, что предопределило их слабую способность к любви. Отчуждение к ним самим в раннем возрасте стало причиной в целом ряде случаев скрытого или явного отсутствия нормального влечения к материнству и притуплённое стремление к созданию стандартной формы отношений мужчины и женщины. Взамен этого стремления усилия таких женщин направлялись на другие цели: самореализацию в какой-либо признаваемой обществом деятельности, иногда на фоне невротического поиска любви, или неодолимое стремление действовать на мужском поле, посягая на их традиционные ценности.

Но все-таки семья, оставаясь необходимым мостиком, связывающим женщин с их традиционной ролью, на самом деле в восприятии самих известных представительниц прекрасного пола теряла свою актуальность и никогда не становилась предметом самореализации. Лишь изредка, как в случаях с Клеопатрой и Ливией в Древнем мире или для Марины Цветаевой и Мэрилин Монро – в современную эпоху, семья становилась универсальным прикрытием, аргументацией своих действий, которые в другом случае сложно бы воспринимались современниками. В большинстве же случаев, когда мы имеем дело с выдающимися женщинами, отвергающими любые навязываемые обществом стандарты, семья в силу извращенных представлений о ней является в их восприятии универсальным способом связать женщину по рукам и ногам, не позволяя ее личности развиваться. Сильные же типы личностей, бросающие вызов стандартному мировоззрению и традиционным представлениям о роли женщин, даже при отсутствии четко определенной цели, борются, как минимум, за свою полную свободу и отыскивают лазейки к обеспечению своей независимости. Для них семья становится невыносимыми путами, а они сами – заложницами социального устройства общества и особенностей его отношения к женскому предназначению. Потому, провозглашая свободу во всем, такие женщины часто исповедуют и свободную любовь, свободные отношения между мужчиной и женщиной, декларируя равенство между полами. Можно вспомнить, казалось бы, беспричинные вызовы семейным узам Елены Блаватской и Айседоры Дункан, отсутствие желания стать замужней женщиной у Коко Шанель – эти действия на самом деле служили частью выражения их бунтарской сути. Будучи знаменитыми отступницами во всем и став благодаря этому мятежному отступничеству символами, они не могли не презирать моральных норм исторически сложившихся моделей взаимоотношений мужчины и женщины. Другой формой отказа от семейных уз является боязнь, что мужчины помешают выполнению той или иной избранной миссии. Это касается таких женских типов, как Агриппина, княгиня Ольга, Екатерина Вторая.

Искаженное отношение к институту брака присутствует и у женщин-воительниц, усматривающих свою миссию в войне. Жанна д'Арк, по всей видимости, была не способна к семейной жизни. Божественный Цезарь и пленяющий своей воинственностью Антоний были для Клеопатры ничем в сравнении с Египтом. Узы брака, казалось бы, много значили для противницы Клеопатры – Ливии, сумевшей переиграть соперницу благодаря выбору более приспособленного к ситуации мужчины. Эта женщина сама заставила Августа выступать в защиту института брака с целью укрепить разлагающееся римское общество, но и сама же она сумела ловко использовать этот инструмент для влияния на мужа-императора. Ливия, которая в течение долгой жизни лишь старательно играла роль женщины-подруги и женщины-спасительницы, на самом деле тайно вела свою сложную игру как раз благодаря статусу супруги. В ее случае весьма сложно говорить о любви к какому-либо из мужчин, даже о привязанности к близким можно упоминать с определенной долей условности. Можно было бы списать отсутствие чувствительности на свирепое время, если бы не наличие в том историческом периоде впечатляющих примеров великой любви и изумляющей преданности друг другу менее знаменитых мужчин и женщин.

Цивилизация набросила камуфляж на чувствительность, и гораздо чаще, чем в древности, массы имеют возможность общаться лишь с образом, искусно сотканной маской, а не с конкретной личностью. Но даже в этих случаях по отдельным эпизодам и обрывкам фраз, которые прорываются сквозь мощные фильтры пресс-служб и имиджмейкеров, можно восстановить истинное состояние дел. Поэтому, говоря об отношении к семье Маргарет Тэтчер, Железной леди XX века, можно классифицировать ее чувства как рассудительную снисходительность. Она уделяла семье ровно столько внимания, сколько было возможно и нужно для констатации окружающим миром наличия семьи и отсутствия ее как помехи.

Необходимо подчеркнуть, что выше речь шла не об отсутствии любви у исторических личностей – представительниц слабого пола – к своим избранникам, а о вытеснении этого чувства другими, более значимыми в их представлении понятиями. Символы государственности, собственного самовыражения или иной деятельности-миссии, сталкиваясь с ролевыми функциями жены и матери, всякий раз побеждали, неся им свободу и ощущение победы, несоизмеримые по восприятию с радостью помощницы и воспитательницы. К слову, в этом они удивительным образом схожи с выдающимися мужчинами, прослывшими гениальными.

Материнство – наиболее чувствительная грань женской души

Кажется, способность производить потомство является ключевым преимуществом женщины над мужчиной. Именно этот фактор позволяет исследователям говорить, что женщина создает мужчину, осуществляя влияние на сына и перенося свою уникальную способность воздействовать на спутника жизни. Но так же верно, что именно материнство делает женщин более уязвимыми в сравнении с противоположным полом: оно связывает, обязывает и ограничивает.

Для выдающихся женщин материнство всегда оставалось сложной дилеммой, одним из самых сложных вопросов выбора, порой происходящего на подсознательном уровне. Возможно, поэтому женщины, которые сами явились создательницами новых стандартов, новых ценностных ориентиров или новых плоскостей деятельности для пола, весьма неоднозначно относились к материнству. Более того, подавляющее большинство исторических личностей женского пола оказывались неполноценными или несостоявшимися матерями. И даже те из них, которые культивировали материнство, вольно или невольно выступали организаторами соперничества с собственными детьми.

На первый взгляд кажется, что величественные фигуры древности были безупречными матерями. Однако эта безукоризненность начинает тотчас таять, если пристально всмотреться в причинно-следственные связи.

Для Клеопатры дети были вещественным доказательством ее близкой связи с Римом. Связи, которую в целях постоянно колеблющейся безопасности и влияния на Рим следовало выпячивать. Поэтому она напоминала Риму, что наследник великого Юлия Цезаря рожден ею. А затем хитростью и коварством убедила менее великого, но исполненного отваги Марка Антония узаконить права этого наследника и подчеркнуть права детей от самого Марка Антония. Дети помогали ей балансировать, и она охотно рожала их для этой цели. Хотя, конечно, живы были в ней и материнские инстинкты, включая которые она пыталась дать потомству ключ к выживанию в суровом античном мире. Клеопатра, которая с детства сама испытала все перипетии борьбы за власть, оказавшись свидетельницей того, как ее отец наказал смертной казнью старшую сестру, довольно своеобразно относилась и к собственному потомству. Сын Юлия Цезаря, как и дети от Марка Антония, в значительной степени был заложником Египта и свидетельством царственности самой Клеопатры. Однако она, без сомнения, подвергла опасности Цезариона, взяв его с собой в Рим и продемонстрировав римскому обществу при наличии у самого Цезаря жены. Сын являлся знаменем, которое она с огромным риском заставила развеваться под холодным и суровым взором империи. Она прекрасно понимала, какое раздражение вызывал у многих влиятельных римлян отпрыск Цезаря, фактически наследник первого гражданина империи, а по сути – императора. Точно так же при возникновении смертельной опасности она отделила детей от себя, предоставив им самим искать шанс на спасение и занявшись подготовкой театрализованного представления собственной смерти. При всей противоречивости отношения к потомству можно зафиксировать четкую линию царицы Египта: ее стратегия была сформирована таким образом, что центральное место отводилось себе самой, места остальных участников игры, и в том числе детей, были плавающими и менялись в зависимости от жизненной ситуации.

Ливия и Агриппина, как кажется на первый взгляд, были образцовыми матерями, поскольку позаботились не только о совершенном воспитании сыновей, но и о передаче им верховной власти. Они явили миру примеры, когда чрезмерная и неуклюжая опека обернулась враждебностью сыновей. Впрочем, проблема крылась вовсе не в заботе, а в скрытом соперничестве и желании контролировать каждый поступок сына. Ливия готовила Тиберия медленно, закаляя его военными походами и тестируя его способности на государственных должностях. Она, скорее всего, не принимала участия в убийстве первого сына Друза, но точно не позволила бы ему стать во главе империи – из-за слишком неуемной приверженности к республиканским взглядам и возникающей в связи с этим угрозой для нее самой и императора Августа. Нет никаких оснований утверждать, что она действительно любила своего второго сына Тиберия, как, впрочем, и то, что она вообще кого-нибудь любила. Материнское чувство было у Ливии явно притуплённым, а действовала она скорее исходя из принципов безопасности и своей миссии оберегания империи и императора, нежели повинуясь любви и признанию.

Агрессивное, далеко не женское соперничество с сыном было характерно и для Агриппины, которая во многом копировала Ливию при выработке своей жизненной стратегии. Сама она испытала любовь матери лишь фрагментарно, и очаговое материнское тепло в условиях жестокого исторического периода, когда дети уничтожают друг друга в борьбе за родительскую власть, сформировало такое специфическое отношение к потомству. Оно было вторичным в глазах даже такой благородной римлянки, как Агриппина Старшая. Возможно, вследствие того что предпочтение в семье отдавалось не девочкам, а старшим мальчикам, и прежде всего Калигуле, Агриппина глубоко внутри ощущала половое несоответствие, тогда как проблема физического выживания толкала ее на путь тайного противостояния мужчинам. Пройдя рискованный путь соперничества с братом Калигулой и оставшись по его воле за бортом жизни на долгие годы, она всегда пребывала в боевой готовности использовать любые возможности для восстановления и сохранения своего высокого статуса. В подсознательном восприятии этой женщины, как и у Ливии, ребенок становился только инструментом для достижения цели в патриархальном мире. Агриппина позаботилась о прекрасном воспитании сына, возвратив из ссылки известного мыслителя Сенеку. Она, оставаясь отстраненной от сына, расчетливо и последовательно готовила его к послушной высшей миссии при себе, но не учла, что ее отпрыск отвергнет идею управления государством под тайным патронатом своей матери. В результате и сама мать стала вызывать в нем враждебность.

Несомненно любя своих сыновей, суровые в помыслах и сильные в действии женщины намеревались настолько закрыть их собой, как защитной упаковкой, что фактически делали их власть номинальной. И именно этого мужчины простить им не могли. В этом ключевом противоречии заложен конфликт между матерями и их сыновьями, который привел к отчуждению и открытой ненависти Тиберия к Ливии и убийству Нероном Агриппины. Но и Ливию несказанно раздражало поведение сына-императора, а Агриппина просто бесилась от гнева и ярости из-за выходящего из повиновения Нерона. Привыкшие к власти и вкусившие ее терпкого сока, они жаждали манипулировать всем миром, включая своих детей, не давая им необходимой мужчинам самостоятельности. Материнская любовь приняла в этих случаях гротескные противоречивые формы, вызывая ответную враждебность детей. Главной причиной такого материнского поведения стало эмоциональное отвержение присущей женщинам роли и развитие в себе мужских наклонностей, проявляющихся в установке на доминирование и полный контроль над детьми.

Подобные установки характерны и для более поздних исторических периодов. Хоть и более мягким, но вполне выраженным можно считать соперничество между княгиней Ольгой и ее сыном Святославом. Не исключено, что кажущаяся менее враждебной форма противостояния между Ольгой и Святославом явилась результатом его кочевого и неестественно воинственного воспитания скандинавскими вождями в удалении от матери, что предопределило скрытый отказ князя от государственного управления как такового. Воспитывающийся исключительно для завоеваний и неспособный к управлению страной, он, наталкиваясь в перерывах между военными кампаниями на довольно продуманное и весьма искусное государственное управление матери, всякий раз отступал. Но не потому, что отдавал власть в пользу матери (которая, кстати, не стремилась к монополии на власть), а в силу отсутствия уверенности в этой сфере деятельности. В результате он вынужден был найти такую форму удаленного общения со столицей Руси, которая поражала потомков, но на самом деле легко объяснялась взаимоотношениями с восседающей на киевском престоле матерью.

Как относилась к семье и детям Екатерина Вторая, старший сын которой ненавидел мать, низвергшую отца? Очевидно, не стоит строить иллюзий, что императрица могла бы сочетаться браком с Орловым или Потемкиным – это несло угрозу ее положению и ее миссии. При этом мужчины Екатерины были властными и сильными личностями, к которым она, несомненно, чувствовала не только любовь, но и чисто ролевую, сексуальную потребность покоряться. Любопытно, что наследник почти ненавидел мать-императрицу, а после ее смерти символически восстановил положение своего отца, не оказав должных почестей матери.

Не сумела вырастить ребенка и Жанна Антуанетта Пуассон, блистательная куртизанка, имевшая влияние на короля. А ее глубокая привязанность к монарху, абсолютно лишенная подлинной страсти, была продиктована скорее необходимостью и безопасностью, нежели любовью. Странная и трогательная игра в чувственность длиною в жизнь в конце концов подорвала и опустошила ее, лишив жизнь гармонии и неповторимого смысла любви… Кстати, к сублимации материнства можно отнести и роль Жанны д'Арк. Внутренне отвергая материнство как таковое (независимо от физиологической способности стать матерью), девушка осуществила психологическую подмену – ее форма заботы и опеки распространилась на все государство, на весь народ оккупированной Франции.

В случае же Маргарет Тэтчер сохранение вполне теплых отношений с сыном объясняется прежде всего отсутствием его притязаний на власть, и, тем более, на ее власть как инструмент влияния на окружающий мир. Кроме того, эти отношения характеризовались, и особенно непосредственно в период премьерства, определенной отдаленностью друг от друга. Каждый занимался своей жизнью, и это всех устраивало, поскольку создавало видимость необходимой руководителю государства семейной гармонии и сглаживало потенциальные внутренние противоречия, как и само соперничество между полами.

Итак, женщины-политики не только отказались от любви, цепной реакцией стала сублимация материнства. Стоит ли говорить, что большинство этих представительниц слабого пола оказались далекими от ощущения понятного женского счастья, основанного на успешном союзе с единственным мужчиной и радостях материнства без противоборства между полами. С другой стороны, судьбы этих воинственных и властных женщин являются пророчеством предопределенной Природой борьбы между полами в случае отказа одного из них от подчинительной роли. Любопытным, хотя и не относящееся напрямую к анализируемому предмету, является замечание, связанное с отклонением женщин от традиционной полоролевой функции, а именно: по мнению Чезаре Ломброзо, одного из первых системных исследователей феномена сублимации материнства, этот природный инстинкт теряется и растворяется всякий раз, когда женщина, исполняя мужские роли, приобретает или развивает у себя агрессию, воинственность и непреклонность. Ломброзо нашел множество подтверждений исчезновения любви к произведенным на свет детям у женщин-преступниц на фоне повышенной чувствительности к эротизму, который, по определению ученого, становился центром их натуры.

Не менее противоречивы ощущения материнства у женщин, избравших в качестве инструмента влияния специфическую творческую деятельность. Одержимые собственной самореализацией, женщины нередко добровольно отказывались от материнства или демонстрировали неестественную отчужденность к потомству, что в основном было вызвано переживаниями сурового детства, в котором они сами испытали отчуждение и разочарование в родительской любви.

Безрадостное детство вынудило королеву моды Коко Шанель сознательно отказаться от материнства, не вступать в брак и не пытаться иметь детей. С одной стороны, они могли бы стать препятствием для развития идеи, а с другой – детские годы в монастырском приюте без отца и матери предопределили вытеснение любви, неспособность отдавать тепло ближнему и даже собственным детям. Несколько иная, хотя и схожая по отношению ситуация характерна для Елены Блаватской, Айседоры Дункан, Софьи Ковалевской и Марины Цветаевой. Детство всех четырех женщин, как и в случае с Коко Шанель, характеризовалось отстраненными отношениями с отцами, с которыми они либо не виделись вообще, либо не имели духовной связи. Кроме того, Ковалевская ощущала себя нелюбимым ребенком, тогда как Цветаева говорила о прессинге матери, пытавшейся перенести не нее свои несбывшиеся ожидания. Все они демонстрировали ослабленный инстинкт материнства в связи со своей профессиональной деятельностью. Плохие матери Айседора Дункан и Марина Цветаева потеряли своих детей, показав неприспособленность к материнству и неспособность к полноценному выполнению этой функции. Имела ли Блаватская ребенка, остается вопросом, в то время как ее неспособность к полноценному материнству не вызывает сомнения.

Сложная экспрессия взаимоотношений Мэрилин Монро с мужчинами подчеркивалась еще и неспособностью к материнству. Мэрилин, по сути, не могла стать хорошей женой и матерью, и хотя ее неспособность к материнству может рассматриваться как чисто физиологическая дисфункция, вполне можно предположить отторжение материнства на подсознательном энергетическом или психическом уровне. Ее противоречивое женское естество постоянно боролось с собой: желая материнства, она отвергала его подсознательно. Мадонна, научившаяся понимать себя и осознавать истинные ценности, оказалась более приспособленной и по достижении независимости все же пришла к материнству и супружеству. Хотя не исключено, что это способно кардинально изменить ее дальнейшую жизнь.

Частично иной подход можно отметить у таких известных женщин, как Агата Кристи и Мария Склодовская-Кюри. Ровное отношение к детям, большая забота и внимание также связаны с их детскими периодами, сравнительно стабильными и наполненными родительским теплом. Это-то и предопределило, несмотря на крайнюю увлеченность своей деятельностью, любовь между матерями и их дочерьми наряду с безусловно присутствующим раздвоением личности. В их случае невозможно не упомянуть второй фактор – взаимопонимание с мужьями. Любовь четы Кюри и создание соответствующей атмосферы для девочек дали мощную инерцию их развитию, а расщепление личности Агаты Кристи было особенно ощутимо до ее встречи со вторым мужем, когда дочь уже была фактически взрослой и не требовала слишком пристального внимания матери.

Любопытно, что не только идущие вслед за Фрейдом психоаналитики, но даже многие исследователи тайн человеческой души конца 90-х годов XX столетия пребывают в уверенности, что в основе традиционной полоролевой функции женщины заложена подсознательная задача замужества и материнства, которая, среди прочего, основана на подчинительной роли женщины.

Использование окружения для достижения цели

Использование окружения для достижения своей цели как механизм продвижения использовали практически все женщины, добившиеся успеха. Поиск сильных мужчин, привлечение на свою сторону влиятельных и могучих личностей, чьи знания и поддержка могли бы сослужить службу, характерно и для женщин власти, и для профессионалок в особой деятельности.

Клеопатра сделала авторитетных мужчин частью своей жизненной стратегии. Причем речь идет даже не о совращенных ею Цезаре и Антонии. Прибыв в Рим, она сумела пообщаться даже с Цицероном, вызвав его симпатии и важные для нее положительные отзывы. Агриппина вернула из ссылки легендарного философа Сенеку, который на долгие годы стал государственным деятелем и воспитателем ее сына, неизменно тайно или прямо поддерживая ее действия. Для достижения высшей власти она использовала соперничество приближенных к императору Клавдию мужчин и, избрав наиболее сильного из них в качестве инструмента, добилась вхождения во власть.

Маркиза де Помпадур сумела использовать замужество для получения средств и создания вокруг своего имени ореола неординарности, чтобы затем обратить внимание многих выдающихся мужчин эпохи на свой неординарный интеллект. Способности привлекать известных лидеров общественного мнения, среди которых оказался даже Вольтер, предприимчивая женщина использовала с максимальным диапазоном. Эти мужчины становились глашатаями ее интересов и вскоре привели ко дворцу короля Франции, сделав ее одной из самых могущественных женщин своего времени.

Любопытно, что особое положение Вольтера использовала не только маркиза де Помпадур. Российская императрица Екатерина Вторая преднамеренно искала связи с известным писателем и философом, организовав крайне выгодную переписку. А задолго до этого, в поисках путей к престолу, она стала осторожным инициатором отношений с наиболее известными и влиятельными представителями властной элиты Российской империи. Пока Петр III был занят своими полубезумными играми с лакеями и придворными, Екатерина привлекла на свою сторону таких могущественных людей, как Кирилл Разумовский и Иван Шувалов. В конце концов даже канцлер Алексей Бестужев оценил потенциал Екатерины и примкнул к ее лагерю.

На мужчин в значительной степени опиралась и Елена Блаватская. Они сослужили женщине особую службу в период становления, когда даже к появлению дамы без сопровождения общество относилось с известной долей предубеждения. В продвижении своего поэтического брэнда Марина Цветаева также старалась не пренебрегать мужским окружением. Она всеми силами стремилась получить отзывы известных поэтов, а со многими признанными мастерами вступала в отчаянную переписку. Такие мастера пера, как Волошин и Пастернак, сыграли определенную роль в поддержании авторитета имени поэтессы.

Коко Шанель и Айседора Дункан могут служить идеальными примерами использования своего мужского окружения. Знаменитая модельерша была в теплых отношениях с такими признанными личностями, как Тулуз Лотрек, Ренуар, Пикассо, Дягилев, Стравинский. Близкие отношения связывали ее с французским поэтом-мистиком Пьером Ривером и с одним из ближайших родственников английской королевы. Ее романы с великим князем Дмитрием и герцогом Вестминстерским, своеобразные связи с драматургом Жаном Кокто, художником Полем Ирибом и даже шефом немецкой разведки Вальтером Шелленбергом способствовали популярности этой женщины и придавали авторитетности всему, что она делала. Айседора Дункан сумела расположить к себе не только мужчин-знаменитостей, таких как скульптур Огюст Роден, английский дирижер и пианист Чарлз Галле, художник Эжен Каррьер, режиссер Гордон Крэг, поэт с мировым именем Сергей Есенин, но и некоторых влиятельных в обществе женщин. Например вдову Рихарда Вагнера Козиму, которая не раз вставляла доброе словцо об Айседоре. Этот факт танцовщица ловко обыграла в книге о себе.

Таким же образом стремились поступать Мэрилин Монро и Мадонна. Последняя обратилась с подбадривающим письмом к признанной кинозвезде Элизабет Тейлор в наиболее сложный для той жизненный момент (удаление опухоли мозга), и после ее поправки Мадонна сумела стать ее подругой. Точно так же в необходимый для нее момент Мадонна предложила Майклу Джексону выйти в свет вместе, что придало рекламному ходу ослепительный блеск. Именно поэтому она вела деликатную осаду такой популярной в Америке личности, как Жаклин Кеннеди-Онассис, а отказ вдовы президента США встречаться с нею едва не вверг певицу в депрессию. Что касается Мэрилин, то вся ее карьера опиралась исключительно на расположение мужчин, она была готова к любой форме взаимоотношений с влиятельным мужским окружением для достижения той или иной промежуточной цели, ведущей на пьедестал всеобщего признания.

Все женщины в большей или меньшей степени намеревались использовать свое окружение, естественно отдавая предпочтение известным влиятельным мужчинам. Вовсе не обязательными в таких отношениях оказывались интимные связи, хотя часть женщин определенно использовала и это, данное Природой, оружие.

Глава 5

ЛЮБОВЬ И СЕКС В ЖИЗНИ ВЫДАЮЩИХСЯ ЖЕНЩИН

Собственное изображение вместо отражения

В мужском восприятии женская натура кажется более романтической, более чувственной и более воздушной, чем мужская. Но достаточно часто это представление, сформированное самими мужчинами, является не более чем отражением их собственных ожиданий. Другими словами, патриархальный уклад общества сделал женщин более слабыми, более хрупкими и более незащищенными, нежели они могли бы быть. И как следствие, более уязвимыми. В условиях маскулинной цивилизации, где государство, законы и мораль созданы мужчиной, психология большинства женщин, и тут нельзя не согласиться с Делиусом и другими представителями американской школы психоаналитики, представляет собой отражение мужских желаний и разочарований. Карен Хорни зашла еще дальше, отмечая, что женщины приспособились к желаниям мужчин и стали считать такое приспособление своей истинной природой.

Любопытно, что в амурных делах известных исторических личностей прекрасного пола, отметившихся в истории созданием собственных, признаваемых человечеством ценностей, в большинстве случаев было отведено гораздо меньше места романтике и любви, чем женщинам, посвятившим себя любимым мужчинам. Как правило, женщины, вкусившие сочных плодов успеха, строили свои отношения на основе довольно неподкупного прагматизма и весьма жестких договоренностей с мужчинами. Поскольку им нередко приходилось вступать в прямую или скрытую конкуренцию с мужчинами на профессиональной ниве, в обычной жизни они привыкли доминировать, часто перенося эту привычку и на интимную плоскость. Двигаясь в поисках новой реальности для себя, такие женщины, если только они действительно желали достичь цели, должны были презреть устоявшееся представление о женщине. И они делали это, как минимум, бессознательно, противопоставляя созданным ориентирам совершенно новые, собственные, и в том числе во взглядах на любовь и секс.

Однако ключевым и объединяющим практически всех выдающихся женщин моментом является то, что они и в любви оказались бунтарками, бросающими вызов обществу. И эта плоскость их жизни, независимо от того, насколько реальные ощущения и восприятие ими собственной сексуальности не совпадали с созданными ими же мифами о себе, всегда отличалась от любви «обычной женщины», непременно должна была шокировать окружающий мир, вызывать новые сильные эмоции, способствующие запоминанию образов. Не кривя душой, стоит признать: в каждой женской личности, которую задел непогрешимый маятник Истории, легко найти исключительные, неповторимые черты, являющиеся штрихами к портрету только этой личности. Не исключено, что женщины, стремившиеся быть выразительными и даже крайне эксцентричными во всем, сознательно или бессознательно перенесли эту фееричность и на интимную плоскость. Еще один важный момент, о котором стоит упомянуть: нередко, а пожалуй, даже часто беспристрастный взгляд исследователя интимной сферы известных женщин может отметить присутствие диссоциации между духовной и чувственной любовью – черту, которую психологи считают почти исключительно мужским свойством.

Культ любви во имя могущества

Наиболее целеустремленные женщины, идущие к достижению власти или к другим открытым формам влияния на окружающий мир, в подавляющем большинстве относились к любви и сексуальным приключениям слишком рационально, редко позволяя себе увлекаться и быть ведомыми в отношениях. Более того, для той части женщин, для которых любовный роман нес угрозу идее или установленному миропорядку, характерно полное подавление собственной сексуальности и отказ от любви в пользу своей идеи. Но даже те случаи, кажущиеся стремлением к свободе в любви, нередко были лишь сфабрикованными мифами или мастерской игрой самих женщин, их хитроумным позерством, актерским искусством, потому что речь шла все о той же тайной борьбе с мужскими устоями, осуществляющейся при помощи исконно женского оружия.

Пожалуй, самые уникальные мифы, вынесенные на поверхность современного восприятия волнами исторических летописей, касаются небывалой сексуальной разнузданности египетской царицы Клеопатры и не ведающей границ развращенности Агриппины, жены императора Клавдия. К примеру, Клеопатре приписывают такие вампирические эпизоды, как выбор для себя мужчины на ночь, с тем чтобы утром он был умерщвлен. Сохранились упоминания и о других актах разврата царицы. Египетская владычица действительно умела создать из любовного романа театрализованное представление, причем весьма заманчивое даже для видавших виды римских властителей, однако также очевидна ее исключительная разборчивость в партнерах. Более того, летописи не приводят ни одного имени, кроме Юлия Цезаря и Марка Антония. Агриппина действительно принимала участие в безумных сексуальных представлениях своего брата Калигулы и даже соперничала со своей младшей сестрой за расположение едва ли нормального императора. С целью заговора против Калигулы она совратила известного патриция, формально претендующего на роль наследника, но заговор был раскрыт, она лишь чудом избежала смерти. Позже она обольстила приближенного другого императора, своего родного престарелого дяди Клавдия, с тем чтобы оказаться в его постели. В результате римскому сенату пришлось изменить законодательство, чтобы разрешить такой почти кровосмесительный брак. Но хотя Агриппина действительно претендует на то, чтобы предстать перед потомками сексуальным демоном, дальше реальность слишком явно переплетается со слухами, и в частности о кровосмесительной связи с сыном Нероном. Скорее всего, эти, не имеющие под собой оснований, слухи распространялись приближенными Нерона, которые жаждали пробудить в императоре враждебность к собственной матери, подобно тому как двор Августа искусно навязал римской элите и всему населению Вечного города кровавый и развратный образ Клеопатры, создав иллюзию невероятной угрозы для всей империи.

Несмотря на присутствующие в литературе многочисленные сальные намеки на развращенность Клеопатры и Агриппины, более поздние исследования вполне аргументированно свидетельствуют, что имевшие место любовные интриги предпринимались этими женщинами исключительно ради власти и социального статуса. Они действовали как высокоточное оружие при тщательной избирательности целей, и очень сомнительно, чтобы мастерские совращения, осуществленные этими женщинами, имели хотя бы косвенную связь с их чувственными желаниями. Действительно, гораздо чаще талантливые женщины использовали свою сексуальность и фантастическую изобретательность в создании обстановки, наполненной ароматом эротизма, почти исключительно для привлечения мужчин на свою сторону, использования реальных и мнимых возлюбленных для достижения совершенно иных целей, среди которых безопасность и стремление к власти занимали центральное место. Почти, потому что Клеопатра, окажись Антоний великим воителем, жила бы с ним как жена и подруга, а Агриппина, найдись в империи мужчина с волей Цезаря и статусом наследника, могла бы также вернуться к традиционной роли женщины. И еще потому, что Клеопатра, возможно, испытала короткие моменты счастья от близости с Цезарем и Антонием, тогда как Агриппина, прожив на вершине власти жизнь без подлинной любви, оказалась одинокой, опустошенной и преданной даже собственным сыном.

Итак, эти женщины были слишком мудры и осторожны, чтобы позволить себе сексуальные излишества. Они виртуозно играли мужским миром, возбуждая его любопытство и непреодолимое вожделение, но пресс общественного порицания и прямо связанная с этим перспектива изменения статуса не позволяли им заходить слишком далеко. Риск оправдывался лишь тогда, когда ставки были достаточно высоки. Клеопатра совратила Цезаря и Марка Антония вовсе не из страстной любви к этим мужчинам, она совсем не была ослеплена чувственной страстью. Эти мужчины давали ей возможность небывалой социальной свободы, пытаясь сделать ее зависимой от своих действий, они дарили египетской владычице несоизмеримо большую независимость от потрясений империи. И, в конце концов, сами того не замечая, диктатор и триумвир подпали под колдовские чары ее обаяния. Агриппина действовала менее изощренно с точки зрения дипломатии, но она поражала современников таким невиданным напором откровенности, таким преступным презрением норм, что внушала страх и вожделенную страсть одновременно. При этом она никогда не преступала свой женский Рубикон, если речь не шла о жизни и смерти; другими словами, ее отчаянная смелость в отношениях с мужчинами была продиктована ужасом смерти и волей к жизни.

Отказ от любви во имя могущества

Для женщин, имеющих понятную цель, ясно выражаемую в конкретных достижениях типа влияния и власти, любовь и сексуальные отношения с мужчинами неизменно оказывались вторичными: не исключено, что как раз в силу совмещения ролей и смещения поля соперничества на мужскую половину поля. Совмещать же любовь с идеей удавалось лишь очень немногим, достигшим неограниченной свободы. Примечательно, что даже в таких случаях рамки общественного мнения для большинства из них оставались непреодолимыми тисками.

Исторические источники сохранили довольно много вызывающих материалов о гипертрофированной чувственности Екатерины Второй. Но царице, играющей на сцене мужскую роль и беззастенчиво меняющей фаворитов, пожалуй, лишь на первом этапе – от Станислава Понятовского до Григория Потемкина – была свойственна подлинная эмоциональная вовлеченность и романтическая любовь. Поиск любви закончился осознанием невозможности создать семью – в силу угрозы положению, о чем ее настойчиво предупреждали Шувалов и другие пользующиеся доверием высокопоставленные чиновники. Зато социальное положение позволило открыть для себя тщательно маскируемое полигамное желание и породило мужскую диссоциацию между духовной и чувственной любовью, другими словами, осознанное разделение ощущений на романтические, возвышенные и чисто физическую, животную страсть. Причем ни томление по сильному мужчине-спутнику, ни чувственные желания ко времени осознания своей роли уже никогда не ослепляли императрицу – власть и управление государством всякий раз оказывались выше любви.

Подобную историю несчастной любви можно рассказать и о маркизе де Помпадур, любовнице Людовика XV. Достигшая головокружительных высот власти благодаря постельному искусству, она была духовно одинока и холодна. Эта женщина явилась зеркальным отражением сексуальных желаний монарха, максимально эксплуатируя эту сферу для достижения власти, положения в обществе и сопутствующего этому богатства. Но такая изысканная форма проституции, похоже, не принесла душевного облегчения: секс с монархом оставался всего лишь сексом, духовная близость и дружба носили весьма условный, преимущественно односторонний характер. Более того, внешне необузданный эротизм оказался лишь игрой в страсть, поскольку давался болезненной и, по всей видимости, фригидной маркизе нелегко, через силу. Жизнь наверху оказалась вечной борьбой за власть и лишь относительно независимым существованием – в неописуемой роскоши, но лишенным человеческого тепла и любви. Маркиза де Помпадур, которая приобрела свое влияние благодаря искусству любви и совращению короля Людовика XV, в конечном счете была равнодушна не только к многочисленным мужчинам двора, но и к самому Людовику. Ее редкий дар воспламенять был результатом борьбы за социальное положение, а не за удовлетворение собственного сексуального желания. Отдавая себя во власть влиятельного самца, она преследовала цель оказаться для него желанной самкой, а затем и преданной подругой, но ее желание не подстегивалось собственной страстью. Страсть была вынужденной рельефной декорацией, которая нужна мужчине. В любом случае, представление общества о рамках поведения женщины не только влияли на мотивации обычных женщин, но и касались выдающихся личностей прекрасной половины человечества.

Несколько трансформированной, внешне «очеловеченной» и более цивилизованной оказалась жизнь во власти Маргарет Тэтчер. На первый взгляд, Железная леди – одна из немногих женщин от власти, которая сумела не отделять от своей четко поставленной цели то человеческое, что присуще любой женщине. Но если вникнуть в ситуацию глубже, черты наигранности проступят сквозь тщательно и профессионально нанесенный политический макияж. Вторичность любви и семьи прослеживается на незавидном положении мужа при жене-премьер-министре, слишком условной заботе о сыне и слишком большом пристрастии к политике. Была ли любовь в жизни суровой и сдержанной Мэгги? Возможно, да, если говорить о первых годах замужества. Но со временем игра современного политика и государственного деятеля стала настолько объемной, что заполнила весь внутренний мир азартного игрока, не оставляя места для другого выбора. И Маргарет Тэтчер не стала исключением; можно дискутировать о ее теплых семейных уик-эндах, однако «удельный вес» жены и матери был в ее положении настолько ничтожен, а «дело» – настолько весомее всего остального, что можно говорить о вытесненной чувственности и сознательном отказе от влечений. Кроме того, постоянное нахождение среди наиболее влиятельных политиков планеты мужского пола и неминуемая трансформация восприятия образа сильного и привлекательного мужчины вряд ли способствовала сохранению адекватного уровня чувственных отношений с мужем, который, объективно, к моменту премьерства своей супруги уже не соответствовал ее статусу. С того времени социальное положение стало руководить семейным укладом, и, по всей видимости, это не вызывало дискомфорта у первой леди Великобритании. Кстати, даже в условиях отсутствия шансов на флирт она не скрывала явных симпатий к президенту Соединенных Штатов Рональду Рейгану. Поэтому в случае с Маргарет Тэтчер есть смысл говорить о сублимации эмоций, связанных с отношением к противоположному полу.

Кажется, что порой для достижения цели, более высокой, чем любовь, женщины сознательно боролись со своей чувственностью и влечениями. Говоря о таких известных исторических фигурах, как княгиня Ольга или Мария Склодовская-Кюри, можно отметить подавление сексуальности на этапе трансформации полоролевой функции. Ведь и киевская княгиня, и Мария Склодовская-Кюри испытали период привычной для общества роли, когда женщина, являясь матерью и подругой своего избранника, больше сосредоточена на потомстве и помощи мужу, нежели на личных достижениях. Однако Ольга опасалась за жизнь сына Святослава, а также за репутацию семьи, принявшей управление государством.

Любовь и чувственность были обречены на вытеснение в пользу целей, кажущихся более высокими. Похоже, это далось княгине не так уж легко, потому что ее обращение к религии можно расценить как создание духовной опоры для обретения внутреннего спокойствия и гармонии. Таким же образом объясним и сексуальный аскетизм Марии Кюри, которая даже одеваться после смерти мужа стремилась так, чтобы не выпячивать свою половую принадлежность, очевидно стремясь избавить себя от лишних переживаний и сосредоточиться исключительно на научной работе.

Отказ от любви можно зафиксировать и в жизни воительницы Жанны д'Арк. Несмотря на вольные пассажи некоторых авторов, и в том числе Вольтера, нет никаких реальных подтверждений влюбленности или сексуальных отношений девушки. Напротив, есть прозрачные намеки на то, что всесторонние проверки ее двором Карла Валуа подтвердили наличие девственности. Не вдаваясь в причины отказа от любви, можно констатировать: война и идея освобождения Франции оказались для Орлеанской девы несоизмеримо выше любви и земных радостей.

Информация об интимном мире Елены Блаватской настолько противоречива, что говорить о, скажем, любовных приключениях этой женщины в так называемый «домессианский» период можно более чем осторожно. Однако, опираясь на объективные факты – одиночество этой женщины, отсутствие семьи и, естественно, любви, – можно утверждать: даже имей место те сексуальные вольности (и в том числе интимная связь со своим соратником полковником Олкоттом), о которых упоминают некоторые авторы, они имеют слишком мало отношения к любви и истинной страсти. Приключения молодости остались лишь упоительными увлечениями, глотками воды обезвоженного пустыней путника, они не вели ни к какому союзу, они никогда не могли бы стать приоритетом для женщины, искавшей свою реальность в сложном и противоречивом мире, базирующемся на мужском представлении о женщине, которое Блаватская напрочь отвергала. Она, похоже, не допустила в свое сердце любовь, поскольку любовь в традиционном представлении ее современников предусматривала подчинительную роль женщины. Но такая трансформация сознания содержала губительный яд для женского естества, и в результате даже обычная привязанность часто оказывалась чуждой для создателя мистической «Тайной доктрины». Ее жизнь завершилась вместе с написанием книги – единственным делом, на котором была сосредоточена эта женщина…

Искусительницы наполовину

Как тонко заметил Шодерло де Лакло, женщины, осознавшие, что воображение опережает действительность, а само наслаждение всегда ниже, низменнее представления о нем, очень искусно играли на струнах мужского воображения, представляя многогранные и будоражащие формы своей исконной силы – обольщения.

Не только для власти использовали женщины свою непостижимую и могучую силу очарования. Многие известные личности были одновременно и известными искусительницами, сделавшими своей стратегией откровенную эксплуатацию сексуальности и обаяния. Айседора Дункан, Мэрилин Монро, Мадонна – наиболее яркие примеры женщин, которые с упоением играли пламенем собственной страсти. Небезынтересно, что они почти всегда лучше мужчин управляли ситуацией: как только возникала угроза социальному положению или появлялся другой, более весомый объект, изящная женская ручка поворачивала краник, пресекающий поступление питательного кислорода любви.

Айседора Дункан рассматривала мужчин как увлечение для души, а потеря легкомысленного и ветреного Сергея Есенина явилась для нее ударом скорее потому, что не она поставила привычную точку в отношениях. Женщина, прямо не используя любовные романы для продвижения своей цели, всячески выставляла их напоказ, предавая огласке и провоцируя скандалы. Это и была своеобразная форма использования сексуальных приключений – для создания резонансного и звучного образа в обществе, сотворение ореола значимости и сводящего с ума обаяния. Открыто презирая институт брака, она соблазнила известного театрального художника Гордона Крэга, имевшего к тому времени семью.

Не меньшим взрывом для общества стала ее скандальная связь с миллионером Пэрисом Зингером, тоже семейным человеком и к тому же имеющим пятерых детей. Любовные истории случались, как будто происходила цепная реакция. А самым вопиющим вызовом оказался брак с Есениным, тоже скорее имевший имиджевую цель, чем содержавший страсть.

Мэрилин Монро была одной из тех женщин, которые виртуозно создают из своего образа отражение мужских фантазий. Поэтому неудивительно, что откровенная, бесчисленная и почти беспрерывная вереница связей призвана была решить задачу продвижения этой женщины на олимп кинематографа. Несколько позже, когда имя Мэрилин Монро уже стало символом американской киноиндустрии, увлечения мужчинами стали завершаться замужеством. Однако серии увлечений, кажущиеся более глубокими, всякий раз оказывались не похожими на любовь. Возможно, страсть появлялась, но привязанность быстро исчезала. Вероятно, играя в любовь, испытывая свои чувства для других целей, Мэрилин оказывалась не готовой к духовному единению и, в конце концов, к любви в целостном понимании этого слова. Лишенная с раннего детства материнской и отцовской любви, получившая ранний сексуальный опыт, женщина оказалась в духовном тупике: обладая несомненным шармом, она легко могла влюбить в себя даже президента страны, зато сама была не способна к глубоким чувствам. Мэрилин Монро в юности не чуралась показной сексапильности, стараясь представить себя как можно более откровенно и даже вызывающе с точки зрения демонстрации формирующихся соблазнительных контуров. Но это было не что иное, как гипертрофированные попытки брошенного ребенка обратить на себя внимание окружающих – крик души заблудившегося в городских джунглях человека, который использовал сексуальность как некую яркую лампочку для привлечения людей-мотыльков. Единственная цель такого поведения – почувствовать себя полноценной частичкой социума, стать объектом заботы и ласки, ощутить в себе сладострастное и необратимое стремление к любви. Но те же психологические проблемы, которые толкали Мэрилин Монро к демонстративной внешней сексуальности, одновременно вызывали и внутренние барьеры для реализации чувственных влечений и пробуждения настоящей любви.

Мадонна просто перешагивала через мужчин, когда они исчерпывали свои возможности продвижении идей в шоу-бизнесе. Эта женщина вампирического типа доминировала даже в сексуальных отношениях. Как и Мэрилин, она была в значительной степени лишена в детстве той необходимой дозы теплоты, которая учит единению духовной и чувственной любви. Но, осуществив при помощи мужчин и своей собственной напористости восхождение в шоу-бизнесе, сделав из своего имени брэнд, женщина ощутила влечение к традиционной функции. Обрести себя как подруга и мать оказалось нелегко для натуры, жаждущей манипулировать чувствами масс. Но, похоже, ей удалась и эта задача, принимая во внимание реализованный союз с преуспевающим режиссером Гаем Ричи. Действительно ли это оказался первый опыт реальной любви после нескончаемой серии обычных сексуальных приключений, утверждать сложно. Однако знаковым для исследования этой сферы является бесспорный факт стремления, осознанного или бессознательного, к моногамной ячейке, преобразовывающейся в монолит при гармоничном взаимопроникновении мужского и женского. Симптоматично, что выбор этот был сделан женщиной, достигшей полной независимости, имеющей не подлежащий сомнению социальный статус.

Однако, как и могущественные женщины во власти, эти искательницы новых ориентиров для женщины сумели сломать двойной стандарт сексуальности: представление общества о росте статуса юношей в связи с активным сексуальным поведением и негативный стереотип о снижении статуса девушки и даже некоторой потере перспектив в связи с началом сексуальных отношений. Такие женщины, как Айседора Дункан, Мэрилин Монро или Мадонна, постарались, и небезуспешно, навязать обществу современников новые, вопиющие и отменяющие все устоявшееся, стандарты. В их необычайной сексуальной смелости, подчеркивающей основную профессиональную деятельность, тоже заложена часть стратегии успеха, причем эта часть весьма действенна.

Моменты слабости или моменты истины

И все же природа каждого человека двойственна, и даже сильные самостоятельные личности в хаосе человеческого муравейника искали свои половинки. Часто основой их стремления было природное желание объединения женского и мужского в единую гармонирующую субстанцию жизни и энергии, которая способна развиться до духовного роста, внутренней стабильности и сексуальной гармонии. Достижение такого состояния – крайне редкое явление как среди выдающихся личностей, так и в унылой среде обывателей. Оно возможно при одновременном росте личностей, не столько идущих рука об руку, сколько имеющих единую цель, схожий по мощи интеллектуальный и энергетический потенциал. Среди известных женщин таких примеров почти нет; союзы с мужчинами были для выдающихся личностей вторичными, секс и любовь при их естественности никогда не становились в жизни всем, а свое дело поглощало их целиком.

В то же время можно говорить об отчаянных и смелых попытках найти гармонию в союзах талантливых женщин, которые, признавая мужской потенциал своих избранников и «взращивая» в них выдающиеся качества, одновременно развивались и сами. Конечно, гармоничными союзы Ливии Друзиллы и Октавиана Августа, Марии Склодовской и Пьера Кюри или Агаты Кристи и Макса Мэллоуэна можно назвать лишь с большой натяжкой. В первом случае, хотя общей идеей была забота о развитии великой империи, нельзя говорить о полноценных узах в силу отсутствия сексуальной гармонии и едва ли не противостояния в конце жизни, когда Ливия повела свою собственную игру в государстве без учета мнения угасающего императора. Второй случай можно было бы назвать редкой гармонией, если не принимать во внимание тот факт, что как самостоятельная выдающаяся личность Мария Склодовская-Кюри раскрылась уже после трагической смерти мужа, после отказа от любви и заметной трансформации полоролевой функции. Интересен союз Агаты Кристи и Макса Мэллоуэна, которые достигли высокого уровня взаимопонимания и остались при этом самодостаточными развивающимися личностями. Но также объективно, что сосредоточенное духовное одиночество писательницы было настолько сложившимся фактором жизненного уклада, а отсутствие общих детей – настолько разъединяющим моментом, что даже этот союз не может претендовать на гармоничность созданной мужчиной и женщиной ячейки. Сложно утверждать, присутствовала ли любовь в душе Ливии Друзиллы, но и Мария Склодовская-Кюри, и Агата Кристи, несомненно, испытывали к своим мужьям это святое и благородное чувство. Этим женщинам в значительной степени удалось, оставаясь подругами своих мужей, развить свою личность и свою идею. Это стало возможным не столько вследствие наличия у женщин таланта, сколько в силу адекватного отношения к ним спутников – любви, уважения и всяческого ободрения своими действиями.

Достаточно сложным оказался поиск любви в жизни таких женщин, как Марина Цветаева, Софья Ковалевская, Жорж Санд. Как и в случаях, упомянутых выше, тут есть все основания говорить о стремлении к любви и отказе от эксплуатации чувственной сферы для решения собственных задач. Для всех трех женщин характерна переоценка любви, гипертрофированное стремление компенсировать в любовной сфере отсутствие материнской и особенно отцовской любви в раннем детстве.

Хотя немало написано о роковой роли матери Цветаевой в формировании поэтического таланта и тонкой чувствительности знаменитой дочери, однако материнская и еще больше отцовская отстраненность от детей сделала свое разрушительное дело в формирующихся личностях. Среди бесспорных доказательств недостатка любви – недовольство Марины собственной наружностью, низкая самооценка как формирующейся женщины, душевные метания и даже тяга к суициду. Отсюда проистекает и довольно ранний сексуальный опыт, а также смелое решение создать семью, – все это напрямую связано с маниакальным поиском любви и счастья в союзе. Некоторые исследователи жизни поэтессы говорят о «бесчисленных любовных письмах, адресованных первым попавшимся людям». Действительно, пытаясь найти любовь в течение всей жизни, Цветаева больше стремилась разобраться в себе, а не сосредоточиться на объекте любви. Объектом оставалась она сама, анализируя, переживая и бесконечно мучаясь. Похоже, что, как Мэрилин Монро, Елена Блаватская и в значительной степени Мадонна, испытавшие недостаток любви в детстве, она была не способна любить, хотя пыталась решить эту задачу путем непрерывного поиска объекта своей любви. Она пыталась испытать все – от гомоэротической связи до аномального возвышенного почитания, как, например, ее почитание Рильке. Широкий диапазон любовных поисков привел ее в конце концов в начальную точку – к мужу. Но верность она хранила лишь творчеству…

Не менее сложны любовные поиски Софьи Ковалевской. Нелюбимая и забытая дочь поглощенных собой родителей также с фатальной отрешенностью стремилась к любви. Но так же, как и у Цветаевой, это была невротическая поглощенность собой, а не желание создать фундаментальный союз, основанный на любви и понимании. Даже близкие ей люди признавали «дисгармоничность натуры» женщины-математика, а раннее замужество и непреодолимая ревность, безусловно, проистекали из развившейся боязни оказаться нелюбимой и одинокой, из чувства неполноценности и низкой женской самооценки, которая настойчиво компенсировалась научными достижениями на фоне удручающих истерик и депрессии.

Жорж Санд считали фригидной женщиной, не способной любить, страдающей меланхолией и впадающей в ужасные приступы, в которых депрессия сменялась безудержным весельем. Психиатрические комментарии поведенческих реакций французской писательницы содержат недвусмысленные намеки на расстройство половой идентификации, подтверждением чего служит копирование внешних признаков противоположного пола как отражение неудовлетворенности своим биологическим полом. Тем не менее, среди любовных партнеров Жорж Санд называют как актрису Мари Дорваль, так и яркого мужчину Альфреда де Мюссе. А Андре Моруа в биографическом произведении о жизни писательницы даже упоминал совет врача, рекомендовавшего ей любовника, поскольку ее здоровье «под угрозой из-за избытка жизненных сил». Так или иначе, этот образ содержит, наряду с невротическим поиском любви, диссоциацию между чувственными ощущениями и духовным миром женщины. Ей, как и Елене Блаватской, Софье Ковалевской, Айседоре Дункан, была ненавистна подчинительная позиция женщины в любой форме союза с мужчиной. Однако она не могла полностью вытеснить чувственные желания сосредоточением на профессиональной деятельности или отдаваться влечению с той восторженной непосредственностью, на которую была способна лишь абсолютно уверенная в себе и в своей женской привлекательности натура.

Женщины власти и женщины, для которых любовь оставалась вторичной, были способны с легким сердцем растоптать некогда любимого мужчину. Борясь за власть, Агриппина ни минуты не сомневалась в том, что нужно подготовить заговор против брата-императора, а позже отравить мужа-императора, благосклонности которого она с такой настойчивостью добивалась. Властолюбивая Екатерина Вторая очень спокойно восприняла человеческое падение и смерть Григория Орлова. Елена Блаватская ни во что не ставила Генри Олкотта, хотя для него она сама была богиней и демоном в одном лице, которому он с фанатической религиозностью поклонялся. Для Мэрилин Монро и Мадонны мужчины были не более чем пешками на шахматной доске, хотя обе они подсознательно стремились к созданию традиционной модели взаимоотношений между мужчиной и женщиной.

Но дело даже не в том, чем были мужчины в жизни выдающихся женщин. Гораздо более важным представляется тот факт, что, даже испытывая глубокое влечение к противоположному полу или невротическую потребность любви, эти женщины демонстрировали поразительное единодушие в деле достижения независимости и духовной самодостаточности. Любовь и секс неизменно оказывались на втором плане или еще дальше, несмотря на душевные волнения и физические недуги в связи с их недостатком или отсутствием.

Вряд ли возможно утверждать, что бегство в мужской мир ощущений и предпочтение значительной частью известных женщин мужских качеств были лишь своеобразной защитой от скрытых мазохистских стремлений. Однако эти женщины своими установками определенно опровергли теории некоторых популярных психоаналитиков, например Хелен Дойч, Карен Хорни или Шандора Радо. В частности, о том, что подавляющее большинство женщин мазохистичны в своей установке по отношению к половой жизни и репродукции и что в несексуальной установке к жизни мазохистские тенденции у них проявляются чаще, чем у мужчин. Хелен Дойч, среди прочего, утверждает, что женщины в той или иной мере обречены быть фригидными, если при половом акте не почувствуют себя изнасилованными, обиженными или униженными. Или, быть может, выдающиеся женщины представляют собой категорию женской психопатологии?

В то же время вышеупомянутое утверждение Хелен Дойч представляется вторичным, и не только применительно к стратегиям выдающихся женщин. Хотя бы потому, что современная женщина под влиянием феминистских установок все более склонна к разделению любви и секса, что раньше приписывалось почти исключительно мужчинам. Так, исследовательница женских мотиваций психолог Мариз Вайан в вышедшей в начале нового столетия книге «Как любят женщины» утверждает: «Сексуальность – это ингредиент жизни, но не всегда любви. Эти вещи могут успешно сочетаться, но можно любить одного мужчину, а испытывать наслаждение с другим». Иными словами, современное вытеснение любви становится довольно популярным в женском мире в целом, а не только там, где речь идет о высших достижениях. А Мишель Палуди в книге «Психология женщины» констатирует прямые призывы к современной женщине «вести независимую сексуальную жизнь». Многие из тех, кто навязывает установки современной женщине, одобряют лесбийские отношения как путь к свободе женщины и возможность самостоятельно контролировать свои репродуктивные способности.

Что же касается стратегий выдающихся женщин, то среди этих полярных мнений гораздо более важным представляется другой аспект: насколько первый опыт любви и эроса отразился на установках женщин к тем достижениям, которые привели их на скрижали Истории. Действительно, объективный взгляд на формирование их мотиваций свидетельствует о том, что интимная плоскость жизни, первая любовь и первый эротический опыт сыграли значительную роль в появлении странных влечений к достижениям. Маргарет Тэтчер, Мария Склодовская-Кюри испытали чувство горького разочарования в первой любви в связи с несоответствием их социального статуса статусу объекта их вожделений – чтобы со временем сформировать устойчивую установку на поиск альтернативных путей признания, движение к любви через усиление характеристик, внешней привлекательности оболочки. Агата Кристи и Мэрилин Монро испытали подобную фрустрацию в неудавшемся замужестве, что также стало ускорителем в напряженном движении к своей модели существования, предусматривающей чью-то любовь (пусть даже любовь масс) к своей персоне. Но если готовившаяся к скромной жизни домохозяйки Агата Кристи избрала интеллектуальную сферу, то скитавшаяся по жизни Мэрилин Монро с ее ранним крайне негативным сексуальным опытом (две попытки изнасилования) избрала экстравагантные способы «продажи» своей внешности. В значительной степени мужская инфантильность Петра III и откровенно печальные для психики результаты замужества отразились на стратегии Екатерины Второй, сделав ее непримиримой и жесткой по отношению к мужчинам. Ранний сексуальный опыт сыграл ключевую роль в создании жизненных стратегий таких женщин, как Агриппина и Мадонна, поскольку они с юных лет уяснили, какую мишень представляют собой для мужского мира, и с этого же времени начали стремительное обучение мудрости использования своего уникального оружия. Свои стратегии они, так же как и маркиза де Помпадур, построили на прагматичной эксплуатации сексуальной сферы. При этом ключевую роль для всесильной фаворитки французского короля сыграл пример собственной матери, которая обеспечила выживаемость семьи за счет прозрачного и недвусмысленного использования женского очарования и интимной плоскости отношений с мужчинами. В некоторых случаях наблюдения детского периода формируют отказ подчиняться правилам патриархального общества: увидев горькую судьбу матери, Елена Блаватская не столько поступила издевательски по отношению к своему престарелому мужу, сколько демонстративно надругалась над самими общепринятыми правилами. Перенесенный на себя негативный опыт любви матери сыграл очень существенную роль в создании собственной модели жизни. Вполне вероятной также представляется гипотеза о том, что именно неспособность Жанны д'Арк к адекватно воспринимаемой мужчинами женственности, а значит, и к сексуальности, явилась толчком для создания для себя иной роли, миссии-эрзаца для замены этой неспособности излучать сияние Инь. Стратегия Ливии Друзиллы, основанная на тайном истреблении своих конкуренток и уничтожении соперников своего мужа, также проистекает из внутренней неуверенности и сексуальной неполноценности, в чем она имела возможность убедиться в первые годы замужества. Казалось бы, первый опыт интимного общения с противоположным полом таких любвеобильных женщин, как Айседора Дункан или Марина Цветаева, мало соотносится с их стратегиями. На самом деле именно представление своего сложного мира сексуальных идей содействовало внедрению образов в общественное сознание если не больше, чем их профессиональная деятельность, то соизмеримо с нею. Итак, многогранная интимная плоскость выдающихся женщин на поверку оказывается очень важным фактором в реализации их идей, причем даже когда любовь и сексуальность по каким-либо причинам сознательно вытесняются из жизни.

Несмотря на противоречивые рассуждения психоаналитиков относительно сексуальных мотиваций женщин, говоря о выдающихся личностях женского пола, важно признать: их повышенная сексуальность или отказ от эроса, эксплуатация ими своего очарования или уход от поиска любви всегда были их собственным выбором, их собственным решением, их безоглядным восприятием существующего мира. Сегодня, в начале XXI века, все чаще приходится слышать утверждения о том, что женщина, не владеющая своим телом и не контролирующая его, не может считать себя свободной. Если это так, то те немногие женщины, которые достигли успеха и попали в историю в эпоху жесткого патриархата, действительно опередили время, потому что они сделали себя свободными духом и телом, ориентируясь исключительно на свои собственные решения.

Впрочем, правда и то, что подавляющее большинство людей верит в праведность и гармоничность союза мужчины и женщины. Хотя даже легенды дают представление о том, что могущественные мужчины теряют свою уникальную силу, как только позволят женским чарам околдовать себя, то есть противоборство между полами существовало и будет существовать во все времена. Но женщина-подруга, сливая Инь с Ян избранника, напитывает его энергией и прощает временное бессилие; женщина-отступница, напротив, порождает в мужчине лишь вожделение, делая его фатальным для искателя любовных приключений.

Чувство истории – «маркетинговая ориентация»

Большинство выдающихся женщин, подобно гениальным мужчинам, обладали неким чувством, названным историком Майклом Грантом «чувством истории». В представлении современных психоаналитиков, стимулом для активного продвижения своего имени на скрижали истории часто оказывалась погоня за соответствием образа избранной роли. Этому посвящались неимоверные усилия в обществе, деликатно названные Эрихом Фроммом «маркетинговой ориентацией». В извержении своего душевного вулкана вполне естественным представляется стремление многих женщин зафиксировать смежными «достижениями» свои успехи. Порой даже такое сокровенное и величественное понятие, как любовь, у тех, кто сломя голову гнался за успехом, оказывалось подчиненным «маркетинговой ориентации».

Наиболее явно это проступает в действиях тех женщин, которые стремились восполнить имидж соответствия. Великой царице должен соответствовать не менее великий избранник, и в этом одна из причин совращения Клеопатрой сначала Юлия Цезаря, а затем Марка Антония. Они были способны не только защитить Египет от воинствующего Рима, но и «подтвердить» ее собственную царственность. Став подругой выдающихся личностей, Клеопатра в глазах современников и будущих поколений должна была выглядеть уникальной женщиной с потрясающими способностями. Это, бесспорно, были достижения самой властительницы Египта, ее «чувство истории» и убедительная стратегия поглощения имиджей известных в обществе мужчин.

Айседора Дункан совершенно осознанно двигалась навстречу русскому поэту с мировым именем Сергею Есенину, несмотря на возрастную разницу почти в полтора десятилетия. Она говорила на трех языках, но не знала русского. Он не хотел понимать любой другой язык, кроме русского. Было ли это любовью? Или, быть может, скорее всего лишь самогипнотическим воздействием, выраженным желанием не столько продлить свое женское долголетие, сколько попасть в Историю.

Могла ли искренне любить Коко Шанель, и почему она выбирала преимущественно известных людей? Не для того ли она стремилась к знакомствам, а порой и к близким отношениям, чтобы подчеркнуть свое отношение к нетленному и вечному? Ведь эта одаренная женщина не могла не понимать, что такие имена, как Пикассо, Кокто, Черчилль, непременно окажутся в летописи цивилизации. Как можно охарактеризовать любовный роман Мэрилин Монро с президентом Соединенных Штатов Джоном Кеннеди? Едва ли это был эмоциональный взрыв, скорее намеренно купленный входной билет в Музей истории XX века. Вслед за Мэрилин, и словно соревнуясь с нею, Мадонна пыталась наладить отношения с сыном убитого президента – Джоном Кеннеди-младшим.

Настойчивая переписка Екатерины Второй с Вольтером, попытка Елены Блаватской оценивать ход и развитие цивилизации, письма Цветаевой к Рильке и Пастернаку, намеренное «увековечивание» Марией Кюри радия и первого исследователя радиоактивности Пьера Кюри – все это акты незаметного причисления себя к Истории.

Оценивая стратегии прекрасной половины человечества в целом, нельзя сказать, что женщины не использовали традиционных, свойственных мужскому миру, форм воздействия на окружающих. Однако практически во всех случаях, когда речь идет о выдающейся личности, мы имеем дело с гораздо более широким манипулятивным арсеналом, нежели тот, которым располагали прямолинейные мужчины. Действительно, женщины, достигшие успеха на определенном поприще, неизменно оказывались более изобретательными, более гибкими и более артистичными. Причем в то время как мужчины в построении манипулятивных схем сосредотачивали усилия преимущественно на объекте агрессии, значительная часть женских усилий направлялась на совершенствование собственного образа, овладение способностью виртуозно менять маски, с хирургической точностью подбирая необходимые для ситуации полутона.

Религиозные таинства и мистика всегда играли заметную роль в создании исключительно женских элементов воздействия. К примеру, Клеопатра придавала религиозным символам большое значение, создав в своем образе лик богини Исиды и сумев навязать его современникам. Хотя этот ход был направлен на демонстрацию народу Египта своего могущества и еще больше – на подготовку Рима к имперским амбициям, он имел для женщины и важный внутренний контекст. Осознавая, что при живой жене в Риме ее избранник не может вступить с нею в законный брак, Клеопатра путем божественного брака «узаконила» свои отношения с Марком Антонием (он тоже играл роль то Осириса, то Геракла, то Диониса). И дело даже не в том, что и такая, казалось бы, самодостаточная фигура, как царица Египта, нуждалась в мужской поддержке: психологической, социальной и физической. Ей нужен был влиятельный правитель, который официально провозгласит ее могущественность и узаконит ее желание возродить империю Птолемеев. Возможно, если бы это могла сделать женщина, Клеопатре было бы этого достаточно. Но Римской империей правили мужчины, поэтому Клеопатра стремилась, чтобы возле нее был адекватный, то есть соответствующий имперскому и божественному образу, мужчина. И если в этом образе чего-то недоставало, то при помощи культа, мистерии и мистических таинств, подкрепленных «невесть откуда появившимися» пророчествами, Клеопатра создавала это сама, в чем добилась колоссальных результатов, судя по тому, что Антоний не только провозгласил ее царицей царей, пожаловав едва ли не четверть империи, но и заставив содрогнуться Рим.

Божественный перст, диктующий предназначение миссии, сумела вспомнить даже необразованная крестьянка Жанна д'Арк. Она твердила о голосах с небес, призывающих к освобождению Франции, словно заклинания небесного заговора. И они, хотя не помогли девушке, вошли вместе с нею в Историю, волнуя воображение слишком впечатлительных исследователей того, что покоится под вековой пьшью. Культ высшего разума довольно умело использовала и Елена Блаватская. Она часто вспоминала «учителей», отмечая, что ее деятельность освящена и предопределена. Она добилась того, что толпы почитателей поверили в великое предназначение этой женщины. А «Тайная доктрина» закрепила и «узаконила» ее «посредничество» с высшим разумом.

Выдающиеся женщины умели создавать себе изощренные монументы, а их изощренности порой могли бы позавидовать и самые талантливые мужчины. Почти все они писали книги и мемуары, но зачастую прибавляли множество иных, сопутствующих запоминанию, «продуктов» своей активной деятельности. С Ливией, Агриппиной и Агатой Кристи потомки связывают яды и понимание каких-то колдовских таинств, скрытых от обычного человека завесой мистики. Елена Блаватская запомнилась демонстрацией психоэкзотерических сил, способностью воздействовать на предметы, завораживающей силой медиума. Екатерина Вторая выпускала бесчисленные медали, заботилась о расширении границ империи и росте ее авторитета.

Различные замысловатые памятники и необычные носители, связанные с известными именами, характерны для всех выдающихся женщин. Маркиза де Помпадур приложила руку к созданию во Франции фарфорового производства. Айседора запечатлелась в порыве босоного танца, Агата Кристи и Софья Ковалевская расширили представление о границах развития интеллекта женщины, Мария Склодовская-Кюри оставила о себе четкую ассоциацию с радием. Коко Шанель оставила после себя маленькое черное платье и духи Chanel № 5, вечные свидетельства ее великолепного и изысканного вкуса. Цветаева вывернула наизнанку любовь, а Мэрилин Монро и Мадонна – секс…

Используя и создавая новые символы, они и сами становились символами. Все они действовали в меру возможностей своего разума, духовных и физических сил, в меру способностей противостоять преимущественно враждебной социальной среде. Но все они непременно ДЕЙСТВОВАЛИ.

Глава 6

УСПЕХ ЖЕНЩИНЫ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

Третье тысячелетие являет собой приход новой эры, времени духовности, переосмысления миссии человека на земле. И тут выдающаяся роль предназначена именно женщине, сделавшей за последние сто лет невероятный шаг вперед: она благодаря лучшим представительницам своего пола приобрела важнейшую черту – самодостаточность. Женщина фактически отвоевала себе возможность независимости и целостности, сумела перекроить исторические традиции и создать завершенный образ – неизмеримо привлекательный и очаровывающий. Взяв за основу наиболее яркие исторические женские образы, современная обитательница планеты подошла к формированию своего нового облика. Но возможность выбора вовсе не равнозначна решению проблемы. Необходимо развитие интуиции в обновленных условиях, новые знания о себе и окружающем мире, нужны схемы их применения, ибо бурный XX век одновременно и спутал карты женщине. В своем феминистском устремлении она порой слишком далеко уходит в область достижений, теряя трогательно женственное, то самое притягательное, что делает ее чудом, что отличает ее от мужского, не позволяя забывать о главном предназначении: любви и очищении. Только женщина с ее инстинктом материнства и способностью к регенерации духовного способна обеспечить всеобщий катарсис человечества. Современная женщина научилась быть сильной даже в уязвимые моменты – когда она вынашивает плод и ухаживает за малышом. Но ее главная задача в третьем тысячелетии – избежать наружной, слишком выпяченной маскулинности, отказаться от извращенной идеи одиночества пола, уйти от производства неполных семей. Ее бизнес – иной. Ее миссия и цели не похожи на мужские, они более духовны, мягки, философичны. Они потому и ценны для мужчины, что благодаря им усиливается мужское начало, укрепляется сила пары. Позитивная энергия семьи-команды несокрушима, она одолевает любые преграды. Поэтому истинная великая возможность для женщины – демонстрировать личную состоятельность, способность к духовному росту и вместе с тем оставаться в женском контексте.

Кто бы ни исследовал женский вопрос, неизменно начинает с одного и того же – традиционного притеснения женщин. Патриархальный мир всегда требовал от женщины исключительного послушания, и именно этот критерий при ее оценке во все времена оставался неизменным. Потому-то и столь непросто было женщине отказаться от безропотного следования за мужскими желаниями. Но, сделав первый шаг, женщина уже не в силах остановиться. Она уже сумела отказаться от многого, что унижало ее и ставило ниже мужчины, например от использования секса для манипуляции противоположным полом. Чтобы убедиться, насколько глубоко и основательно поменялись взгляды на женский вопрос и на саму женщину, стоит лишь полистать увидевший свет в начале XX века труд Отто Вейнингера «Пол и характер». Через сто с лишним лет он уже кажется памятником архаичному восприятию пола, средневековой документалистикой. Хотя и в начале XXI века найдется достаточно людей, аргументированно утверждающих, что «женщина совершенно лишена возможности развиваться, разве только через мужчину», все же общие изменения в массовом сознании таковы, что впору заявить: свершилась революция взглядов. Конечно, и в XXI веке нетрудно отыскать примеры брутальной эксплуатации женщин, яростного подавления женской силы и даже продажи женщин, как в рабовладельческом веке. Но проблемы эти касаются преимущественно той части женщин, что не решилась и не отважилась признать свои возможности. Главное же, что произошло на рубеже тысячелетий, это признание безграничного потенциала женщины, как минимум, равного мужскому. Пабло Пикассо, разрушитель по сути, исповедовал чудовищную мораль в отношении женщин, утверждая: «Женщины бывают двух видов: одним поклоняются, как богиням, о других вытирают ноги». На самом деле все зависит исключительно от женщины: ни одна по-настоящему уважающая себя женщина не позволит обращаться с собой, как обращается людоед с жертвой. Если женщина хочет, чтобы ее любили, она должна научиться любить себя. Если жаждет уважения, обязана первой относиться к себе, как к монументу. Если женщина желает блистать, она должна стать своей первой поклонницей. Плевать на авторитеты! К черту мужчин, не способных оценить женщину! Женщине, научившейся мыслить парадоксально, заставившей себя при любых обстоятельствах оставаться личностью, не страшен даже такой кощунственный персонаж, как Пикассо.

Но многое, что женщина делает на рубеже тысячелетий, оказывается ей не на пользу. Слишком явный перекос разгулявшегося феминизма, точнее, его неверные трактовки многими женщинами, в итоге лишает их счастья – по их же доброй воле. Когда приоритеты меняются на сто восемьдесят градусов, а все культурные стереотипы разрушаются до основания с целью построить на их обломках нечто новое и более совершенное, может быть допущено много досадных, порой неисправимых ошибок. Иными словами – женщина может и должна сделать свой собственный выбор, сама расставить приоритеты, избрать и откорректировать цели, но древняя ценность останется неизменной. И имя этой ценности – семья, объединение Инь и Ян. Но объединение на новой духовной платформе, лишенной неравенства, обогащающее оба пола, дающее вместо привычного для многих отчаяния всеобъемлющую поддержку и радость продолжения рода. Чтобы понять этот путь, необходимо признать: он стоит в стороне от любви-пламени. С этим утверждением, на первый взгляд, трудно согласиться, но «в стороне» – это значит, что истинное духовное объединение полов может произойти только тогда, когда страстная любовь видоизменяется в духовное сотрудничество, трансформируется в любовь-мудрость, любовь-взаимодействие, любовь-взаимопомощь. А это может случиться исключительно на фоне сходного миросозерцания, на платформе озарения, в котором понятна собственная роль во Вселенной и значение объединения между полами для самого Духа Природы.

Тут следует сделать короткое отступление. Если для мужчин одним из ключевых факторов половой самоидентификации и построения отношений с противоположным полом в подавляющем большинстве случаев является вопрос детских взаимоотношений с матерью, то для женщины первостепенно важны отношения с отцом. Это момент веры и готовности брать на себя ответственность, принимать решения или полноценно участвовать в их принятии. Если отношения девочки с отцом продуктивные, она способна поверить в свою исключительность, в свой потенциал, в свою избранность и божественность. Но это, разумеется, далеко не все.

Во-первых, отсутствие отношений с отцом не означают крест на будущем: из отчаяния порой рождается еще большая, хотя и не всегда рациональная сила. Мы все помним, что Коко Шанель и Елена Блаватская выросли на платформе недоверия к отцам, которое трансформировалось в недоверие к мужчинам вообще. Певица Галина Вишневская также не стала мученицей из-за подонка отца, хотя прошла свой путь проб и ошибок. Эти примеры должны поддержать тех девочек, которым не выпало счастья быть дочерьми внимательных отцов.

Во-вторых, отношения девочки с отцом – это только первый, но далеко не главный момент на ее потенциальном пути к счастью и равновесию. Выдающиеся женщины отличались еще такими критериями: мудростью, которую можно определить психологической зрелостью; эротизмом, включающим в себя женскую харизму и способность очаровывать; зажигательной эмоциональностью, которой природа наделяет большинство женщин; наконец, интеллектом, являющимся особым козырем и особым достоинством. Все эти качества приобретаются в ходе жизни, если женщина проявляет стремление к развитию личности. Они делают ее сильной, позволяют корректировать провалы в отношениях с отцами и влияние родительских моделей вообще. Приобретение этих качеств – вопрос исключительно силы намерения и воли. Хотите быть счастливыми – будьте ими!

Сила и уязвимость женщины

Создатель благоразумно позаботился, чтобы та, что обеспечивает продолжение рода, была и выносливее, и терпимее, и сильнее. Может быть, именно высокий потенциал силы и энергии и стоил женщине независимости на заре общения полов. Ощущая эту силу интуитивно, мужчина постарался наложить оковы не только на руки и ноги женщины, но и на ее душу: вековое давление прессингом убеждений и стереотипов во многом ослабило женщину и сделало на радость мужчинам податливой и покладистой. Но маятник закачался с ощутимой силой еще в XX веке, что же касается начала XXI столетия, то женщина западной культуры во многом отвоевала себе былое влияние, самостоятельность и независимость выбора. Женщина восточного мира стоит на этом пути и, скорее всего, также преуспеет в этом в ближайшее столетие. Но чаще всего современная женщина сама ограничивает себя, загоняя свое естество в рамки старомодных догм и феодальных традиций. Уже давно наступило время раскрепощения сознания, и решение совершить или не совершить любой важный шаг в своей жизни – целиком принадлежит самой женщине. Главное для нее – правильно воспользоваться своим шансом. Ведь давно известно, что самореализация женщины имеет две плоскости, которые даже при виртуозном мастерстве прекрасного пола почти не пересекаются. Мужская плоскость подобна минному полю – при всей своей видимой привлекательности она чаще всего лишает обладательницу успеха простого житейского счастья, которое, кажется, не менее необходимо, чем яркие перья успеха. Женская плоскость – доля жены и матери – грозит уязвимостью омута: там, где мерещится любовь восхищенного мужа и благодарных детей, может оказаться губительный провал, образовавшийся из пустоты и фальши. Увы, душевная черствость и эгоизм самых близких людей нередко становятся «наградой» за ненужную жертвенность и излишнюю смиренность. Потому-то женщина должна выступить смелой искательницей собственной, индивидуальной возможности, ведь ей дается не меньший шанс в виде настоящей жизни. И в ее силах сделать жизненный проект удачным и увлекательным прежде всего для себя. О себе необходимо помнить постоянно, даже если время посвящается другим. Ведь в конечном итоге все, что делает женщина, она делает для себя: для себя она выступает помощницей мужу, для себя она является хорошей матерью, для себя она оставляет время и возможности самосовершенствования.

Выдержать линию не просто. Женщина, даже наделенная знаниями, освобожденная от гнета, часто теряет нить Ариадны, путается в лабиринте целей, отклоняется от намеченного маршрута. Но проблемы появляются тогда, когда женщина сама, как говорят психологи, принимает позицию собственной неполноценности, вторичности. В первую очередь это касается ее материнской функции! «Женщина обладает способностью рожать детей и вскармливать их; если эта способность остается нереализованной, если женщина не становится матерью, если ей не удается родить ребенка и отдать ему свою любовь, она ощущает фрустрацию, средством от которой может стать только достаточная реализация способностей женщины в других сферах жизни», – считал Эрих Фромм. Но верно и обратное: женщина, которая слишком сосредотачивается на каком-либо виде деятельности, сублимирует свое материнское начало, заметно изменяет течение энергии либидо. Кстати, Чезаре Ломброзо отметил крайнюю притупленность материнских чувств и женственности у преступниц и проституток. На самом деле, это в большинстве случаев характерно и для всякого иного вида женского отступничества от традиционной роли. Женщина-политик, женщина-ученый, женщина-руководитель крупного производства или менеджер в динамичном бизнесе даже если и находит время для поддержания внешней женственности, внутреннее становится слишком твердой, маскулинной и неизменно теряет свое женское очарование. Притупляются ее сугубо женские инстинкты, и материнство воспринимается как тяжелая обуза. Конечно, это характерно не для всех, и исторические иллюстрации снабжают исследователя порой противоположными явлениями. Скажем, вряд ли можно было бы упрекнуть в отсутствии или притуплении материнской теплоты у Марии Склодовской-Кюри. Ее старшая дочь стала лауреатом Нобелевской премии, младшая достигла заметных результатов на литературном поприще, обе выросли успешными и уверенными в себе. И, в отличие от поздней Марии Кюри, не лишенными женственности и очарования. Но не следует забывать, что раннее воспитание девочек происходило в образцовой семье с любящими друг друга родителями и даже трагическая смерть отца не вызвала у детей неприятных ощущений взросления в неполноценной семье. А вот на их матери несчастье оставило неизгладимый и удручающий отпечаток. Налицо была потеря ею женственности, да и не стремилась Мария Склодовская-Кюри более оставаться представительницей прекрасного пола. Она осознанно направила свою деятельность в общественно-научное русло, реализуясь точно по изложенной Фроммом схеме. Ее современник, маститый физик Эрнст Резерфорд оставил едкое замечание, что при всем его почитании Марии Кюри, он тщательно избегал досужих бесед с нею: «Она всегда говорила только о науке». Несмотря на такое положение вещей, рискнем предположить: эта женщина была по-своему счастлива и сбалансирована в отношениях с внешней средой. В личной жизни она жила исключительно прошлыми переживаниями; в общественно-научной плоскости – преимущественно неким воображаемым будущим.

Материнство совсем иного рода было характерно для Айседоры Дункан или Марины Цветаевой. Тут явно бы не помешала доработка теории Ломброзо. Борясь то за свою самореализацию, то с господствующими в общественном сознании стереотипами, эти женщины старались играть одновременно двойную роль: и самостоятельных, по-мужски успешных представительниц общества, и вполне благополучных матерей. Но при постоянной физической и духовной отдаленности матерей и детей, при предпочтении детским проблемам решения собственных задач сбои неизбежны. Потому произошедшее с детьми этих известных женщин вписывается в логическую цепь причинно-следственных связей. Не вдаваясь в детали отношений матерей и детей, возьмем на себя смелость утверждать: не столько профессиональная деятельность, сколько особенности личностей женщин-отступниц, желание блистать и приковывать внимание к своим персонам в ущерб всему остальному миру явно притупляют их материнские импульсы.

Еще более сложно представить себе в роли любящих матерей женщин, избравших ярко выраженное карьерное поприще или демонически-религиозную миссию. Тем женщинам, которые привыкли быть объектом почитания и восхищения, очень сложно выказывать любовь самим – этому препятствует комплекс невротической потребности любви, переключение на себя и поглощение всякого рода внимания. Примерами тут могут служить Коко Шанель, Елена Блаватская и Мери Беккер-Эдди, основательница протестантской секты «Христианская наука». Ни одна из этих женщин не создала семьи, не произвела на свет ребенка. Ни одна из них не была психологически готова к тому, чтобы посвящать себя кому-то или чему-то в ущерб развитию идеи, заменившей им детей. Но исполнение земной миссии не принесло им личного счастья, хотя определенное удовлетворение достижением цели, вероятно, имело место.

Стоит сказать несколько слов и о слабых местах в жизни женщины. Невооруженным взглядом видно: беременность и материнство являются для современной женщины значительным вызовом. Вероятно, женщина порой способна сознательно отказываться от материнства, считая его крупной угрозой уже начавшемуся проекту самореализации.

Можно вспомнить, что беременность заметно затормозила карьеру Марии Монтессори, вынудив ее отказаться от руководства Ортофренической школой в Риме. Рождение ребенка послужило преградой именно на этом пути к успеху, но не изменило психологической установки на победу. Боясь гнева католической церкви, женщина круто изменила карьеру и до самой смерти держала в тайне незаконное рождение и воспитание сына. Но она сумела после рождения ребенка найти иной путь, иную парадигму дальнейшего восхождения. Эта на редкость решительная и мужественная особа отправилась с лекциями по стране и очень скоро стала повсеместно известна как пропагандистка женских прав. Заслуживает внимания ее совет женщинам опираться на разум вместо велений сердца. Развивая свою теорию и подкрепляя ее неустанной практикой, госпожа Монтессори перешла к обучающим программам для детей, создала оригинальные методики обучения, фактически вывела метод воспитания собственного имени. Выдвинув лозунг создания «сверхчеловека», она взялась за обучение сложных и умственно отсталых детей трущоб. Уже через несколько лет она прославилась со своим прорывным обучающим методом на весь мир, сумев научить детей, которых общество вычеркнуло из своих списков, читать и писать в возрасте четырех лет. Этот пример свидетельствует о возможности женщины успешно плыть против течения, называемого общественным мнением. Но, что еще более важно: женщина обладает столь значительным энергетическим, интеллектуальным и эмоциональным потенциалом, что способна найти подходящее решение даже в условиях, когда патриархальный мир ограничивает ее маневр.

Есть и иные истории, которые должны вселять невиданную уверенность в современных женщин, вступающих в материнство. Вера Набокова – безукоризненная жена-муза знаменитого писателя – всю беременность не отрывалась от привычной работы, не изменила ни единому установленному принципу, в том числе и в скрытой от любопытных глаз жизни в надежном семейном коконе. Стейси Шифф, автор ее обширной и многогранной биографии, заметила по этому поводу: «Вера продолжала разъезжать по своим урокам, сохранила безупречную фигуру, проявляя крайнюю осмотрительность в одежде». Одним словом, никто, даже муж, не ощутил психологических перемен до появления на свет ребенка. Хотя сама она не усматривала в своей поведенческой линии ничего особенного, на самом деле ее последовательность и сила воли заслуживают пристального внимания и уважения. Она представляет собой довольно сложный тип женщины, с одной стороны – самодостаточной, уверенной в индивидуальной силе, и с другой – ориентированной на роль женщины-подруги, в определенной степени растворяющейся в мужчине. Поразительно точное представление Веры Набоковой исследовательницей Стейси Шифф может в равной степени быть адресовано не только ей, но и всем тем женщинам, которые способны создать гармонию семьи, не теряя личных преимуществ и не пренебрегая особенностями пола. «Вера постоянно видела перед собой мужа; тот видел себя ее глазами. Такое основанное на оптическом обмане взаиморасположение укрепляло их союз там и тогда, где никогда не укрепило бы ничто другое <…> Верочка, как звал ее Владимир, отнюдь не поставила крест на своих литературных способностях, хотя, как оказалось, именно муж стал прямым (и единственным) пользователем этих ценностей». Эти две цитаты как нельзя лучше характеризуют психотип сильной и одновременно мягкой женщины, которая видит свою миссию в том, чтобы находиться рядом с мужчиной. Кажется, в любой момент жизни она могла бы обойтись без супруга: переводчица и великолепный лингвист с явным литературным талантом, она часто финансово содержала своего партнера. Он же, скорее всего, не сумел бы без тяжелых потерь перенести расставание, если бы такое случилось. Могла ли она избрать собственный путь, с индивидуальной миссией, как, скажем, Мария Монтессори? Вряд ли. Воспитание, основательное образование и глубокое понимание разрыва отца с матерью способствовали тому, что Вера изначально была нацелена именно на ту роль, которую она артистично и безо всякого излишнего кокетства или фарса исполнила.

Еще один пример служит противовесом упомянутым образам и расширяет картину борьбы женщин с теми слабостями, которые уготовила им Природа. Дочь воинственного политика, выросшая в условиях осознанно предоставленного критического для исламского общества уровня свободы, Беназир Бхутто, кажется, специально воспитывалась отцом для политической борьбы и интриг. И действительно, она в итоге совершила нечто невероятное для мира восточной религии – сумела стать премьер-министром Пакистана. Это произошло впервые в истории исламского мира. Естественно, что женщина, поражающая своей неотразимой решимостью, столкнулась с оппозицией негодующей части мужчин. Не раз ее пытались отлучить от власти, опираясь на установленное исламом неравноправное положение женщины. К примеру, в суде свидетельские показания двух женщин приравнивались к показаниям одного мужчины. Порой утвержденные в обществе нормы принимали чудовищные формы средневековья, не стыкующиеся с концом XX века: ментальное развитие тут отставало лет на пятьсот. Но мы вспомнили о несгибаемой Беназир по другому поводу. Когда ряд парламентариев Национального собрания страны потребовал отставки Бхутто в связи с «неспособностью премьера исполнять возложенные на нее высокие государственные обязанности из-за постоянной беременности» (за два года Беназир родила двух детей), она совершила поистине героический поступок. Будучи на восьмом месяце беременности, она ночью тайно покинула столицу, ей успешно сделали кесарево сечение, Беназир благополучно родила ребенка и утром… шокирующим для всех образом опять оказалась в роли главы правительства.

Конечно, этот сюжет упомянут вовсе не для того, чтобы каждая женщина совершала рискованные для жизни манипуляции. Но и меняющийся облик Беназир Бхутто, и находчивость Марии Монтессори, и устойчивость линии поведения Веры Набоковой – все это различные ипостаси женской силы, проявленной в моменты природной слабости. Возможности женщины порой уникальны и непостижимы, всегда дают повод для искреннего восхищения той легкостью и изяществом, с которыми женщина преодолевает головокружительные преграды.

Демонстрируя удивительно широкий арсенал изощренных средств, женщина нередко с театральным апломбом переигрывает более грубое и прямолинейное мужское начало, противопоставляя мужественности асимметричные гибкость и пластичность психологической игры и борьбы между полами. В то же время маскулинность откладывает отпечаток в душе каждой, кто отдает предпочтение самостоятельности, в отличие от иных представительниц прекрасного пола, кто предпочитает быть счастливой подругой, женой, матерью. Главное, что выделяет выдающихся, оставивших свой след в истории женщин, это то, что их признание свершилось не через мужчин, а путем личного воздействия на все общество, при таком изменении своего социального статуса, когда женственность неизменно оказывалась вторичной. Однако принятие исключительно этой концепции женского развития было бы несправедливым и поверхностным, ибо диапазон женской силы настолько широк и многогранен, что подразумевает и выдающиеся роли подруг, и самобытные облики самостоятельных «бархатных» фигур, наделенных металлическими стержнями внутри. Небезынтересно, что всякие периоды возвышения женственного и проявления женской силы случались тогда, когда, во-первых, истощалось мужское мужество, а во-вторых, когда женщина получала невиданную, в сравнении с прежней, свободу. Восприятие женщины меняется в ходе развития цивилизации медленно, но этот процесс уже набрал обороты, принял облик неизбежного. Вспомним хотя бы такой пример: в 2007 году лауреатом Нобелевской премии по литературе стала британская писательница Дорис Лессинг, что сопровождалось следующей недвусмысленной формулировкой: «Автору эпических описаний женского опыта, который со скепсисом, страстью и провидческой силой исследовал разделенную противоречиями цивилизацию». К этому стоит добавить немаловажный штрих: шедевр классика феминистской литературы появился еще в 1962 году («Золотой дневник»). Трансформация сознания мира кажется заторможенной, но развивается оно точно по спирали, ибо история приоткрывает зоркому взгляду слишком много свидетельств вознесения и обожествления женской силы в роковые моменты на локальных участках развития самой цивилизации.

Современного человека в истории цивилизации поражают неоднозначные, порой необузданные, но всегда потрясающие своей силой женские образы. Агриппина Старшая, жена римского полководца Гая Германика, сопровождала супруга на войне с германцами. Однажды в отсутствие ее мужа в полевом лагере распространился слух, будто наступают несметные силы врага, воины запаниковали и собирались разобрать возведенный на Рейне мост. Как сообщил потомкам Тацит, если бы не вмешательство Агриппины, мост был бы неминуемо демонтирован, что грозило не только позорным отступлением, но даже и уничтожением части армии. «Но эта сильная духом женщина взяла на себя обязанности военачальника и, если кто из воинов нуждался в одежде или перевязке для раны, оказывала необходимую помощь», – повествует историк, добавляя, что «Агриппина среди войска могущественнее, чем легаты». Это настолько уязвило императора Тиберия, что он затаил злобу против этой женщины и через годы добился ее уничтожения.

Жанна д'Арк демонстрировала харизму полководца, ведя за собой воинов во имя спасения Франции. Но если мужество Агриппины Старшей направлялось на поддержку миссии мужа, то Жанна д'Арк исполняла собственную миссию, ставшую возможной во время небывалого ослабления мужской силы. В более поздние времена, когда для женщины отпала необходимость увлекать за собой ощетинившиеся копьями ряды воинов, другая женщина продемонстрировала доблесть полководца, ведущего войну. Маргарет Тэтчер, организовав войну против Аргентины за Фолклендские острова, была непреклонной и несгибаемой, весьма схожей в яростном облике с Агриппиной. Но и ее премьерство явилось ее личным, индивидуальным проектом, избранной миссией во время все той же слабости мужского начала.

Там же, где женщины пользуются наибольшей свободой, их участие в политике и государственном управлении стало традицией, а в Соединенных Штатах на рубеже тысячелетий – нормой, едва ли не обязательной. Мадлен Олбрайт, Кондолиза Райе, Хиллари Клинтон – имена современных героинь, демонстрирующих не только роль помощниц первого лица Америки, но и определенно самостоятельную, порой весьма жесткую игру. «Железо и сталь» – вот американская характеристика Кондолизы Райе с неизменным добавлением, что у нее напрочь отсутствует спесь, что она обладает прирожденной деликатностью и тактичностью, к тому же глубоко религиозна. Ее портрет может служить олицетворением современного типа реализованной женщины. Набросаем его штрихи. Родившаяся в семье священника, чернокожая девочка испытала все унижения расизма: от раздельного обучения до специальных мест общественного пользования и особого транспорта. Это породило первичные стимулы к достижениям, которые могли бы служить компенсацией социального отвержения. Благодаря матери-пианистке с трех лет она читала ноты с листа, вследствие новаторского подхода родителей к обучению девочка усвоила французский и испанский языки параллельно с родным английским. В девятнадцать лет – что кажется невероятным – Кондолиза окончила университет с отличием. Пошла цепная реакция: она попала в поле зрения Пентагона, пройдя там многообещающую стажировку. В двадцать шесть она уже сумела стать профессором, в тридцать девять – возглавила престижный Стенфордский университет, в сорок пять – избирательную кампанию Джорджа Буша-младшего. Говорят, что три качества оказались определяющими в ее умопомрачительной карьере: блестящее образование, опыт работы в правительстве и талант менеджера. К этому портрету следует добавить еще один штрих, скорее негативный, чем нейтральный: за свои поднебесные победы женщина расплатилась отсутствием семьи. При том, что она и в сорок пять – к моменту назначения ее на должность помощника президента по государственной безопасности – оставалась не просто привлекательной, но по-настоящему красивой женщиной. Этот портрет выбран не случайно: он типичен и демонстрирует не столько вариативность, сколько то, что все в мире развивается согласно причинно-следственным законам. Абсолюта не может быть ни в чем, любой жизненный проект всегда развивается по принципу: «Если, то…»

Впрочем, очень многие женщины-победительницы открыто сыграли на жизненной сцене исключительно мужские роли, не потеряв при этом женского начала и поразив в первую очередь этой ролевой переменчивостью, а уже во вторую – фактическими достижениями. Именно тот факт, что женщины проявили себя на исконно мужском поле деятельности, выделил их и заставил запомнить. Их направленность на успех, а не на самих мужчин, может справедливо трактоваться переходом в мужскую сферу деятельности.

Стремящаяся к успеху женщина, в отличие от мужчины, всегда стояла перед сложным выбором: реализовывать свое влияние посредством любви и материнства, диктовать волю благодаря формированию по-мужски мощного интеллекта либо использовать искусство очаровывать мужчину способностями непревзойденной самки. Действительно непростая задача для любой женщины, которую она была вынуждена решать с тех пор, как человек вкусил запретное сладкое яблоко страсти. И если мужчина в разные моменты своей жизни жаждет иметь подле себя то страстную любовницу, то заботливую мать, женщине довольно редко удается соединить в себе столь разные и определенно противоположные качества. Более того, сложность этого выбора во все времена усугублялась тем неоспоримым фактом, что типология мужчины мало изменилась за последние несколько тысячелетий: безмолвно поощряя развратных любовниц, они неизменно стремились заполучить хранительницу очага.

Но, может быть, в силу множества ограничений и создаваемых для женщин искусственных рамок их приспособляемость, гибкость ума, тонкий расчет и умение перевоплощаться стали настолько свойственны женской натуре, что редкому мужчине удается не чувствовать себя игрушкой в ловких руках этих предусмотрительных и одновременно обворожительных существ. Этот факт важно принять во внимание в связи с неизменной особенностью женского успеха: своего величия и самореализации женщины почти всегда достигают благодаря объединению своего удивительно емкого и пластичного духовного начала и силы самых могущественных и успешных мужчин.

Плоскости самореализации для женщин

Самодостаточность женщины третьего тысячелетия, очевидно, ключевой фактор ее жизненного успеха и главная предпосылка достижения гармонии в жизни. Но пресловутая самодостаточность вовсе не означает безудержного и окончательного перехода женщины в мужскую сферу деятельности – в бизнес, политику, науку. Хотя такие женщины, как Мария Склодовская-Кюри, Софья Ковалевская, Маргарет Тэтчер, а также похожие на них и доказали способность представительниц прекрасного пола побеждать мужчин на их же плоскости деятельности, многие другие избрали сугубо женский путь. Не теряя очарования, они научились реализовывать такие идеи, которые даже не придут в голову мужчине. Коко Шанель и Айседора Дункан – это лишь один полюс и, может быть, слишком холодный, чтобы к нему стремиться. Для счастья и гармонии не обязательно делать ставки исключительно на манипулирование мужчинами, не создавая с ними союза. Кто усомнится в том, что, скажем, Елене Рерих не хватало самодостаточности и женственности? Легендарная Козима Вагнер достигла степени влияния на окружающий мир, сопоставимый с влиянием самого композитора. Нежная Белла Шагал сделала перевод автобиографической книги мужа на французский язык, сама писала книги. Решительная Галина Вишневская в какой-то момент даже спасла мужа от забвения и, вероятно, скорой смерти, когда предложила покинуть СССР. А ведь в тот момент она была реализована, на пике славы. «Без жены я не написал бы ни единого романа», – честно признавался Владимир Набоков. Знатоки нюансов жизни Сальвадора Дали утверждают: хотя мастер и называл подругу Галатеей, Пигмалионом в их союзе была именно она. Подобно ювелиру, не кто иной, как Гала (Елена Дьяконова) сумела отшлифовать, придать огранку драгоценному камню его таланта. Или, скажем, Карен Хорни, первая жена Эриха Фромма, которая стала родоначальницей женского взгляда на психологию своего пола. Разумеется, портреты известных людей тут выбраны исключительно как иллюстрации. Современная женщина может избрать настолько широкий диапазон деятельности с сугубо женским внутренним контекстом, что можно утверждать: количество плоскостей самореализации бесчисленно. Опыт упомянутой выше Кондолизы Райе как будто бы подтверждает некоторые современные психолого-философские концепции. Например, мнение основателя онтопсихологии Антонио Менегетти, считающего, что «семейный треугольник обречен на вымирание». Однако такой взгляд представляется ущербным и для мужчины, и для женщины. Хотя взгляд этого ученого на индивидуальную силу женщины кажется весьма ценным для нее: «Можно быть верной, но никогда – безраздельно кому-то принадлежать». Индивидуальная сила не вступает в противоречие с главным принципом любви – желанием и умением отдавать, дарить себя. Индивидуальная сила каждого пола состоит в понимании мужчиной и женщиной, что объединение Инь и Ян является божественным моментом, энергетически обогащающим каждого и Вселенную в целом, потому что энергетика объединенных начал несоизмеримо сильнее возможностей каждого пола в отдельности.

Проблема современного человека состоит в преодолении недоверия, порождающего страх одиночества у каждого из двух полов. И преодоление этой извечной преграды заключается в развитии индивидуальной силы, самодостаточности отдельно взятого духа. Как представляется, верным ответом, обозначающим поиск будущего, могут стать слова-послание Вирджинии Сатир, авторитетного семейного психотерапевта нашего времени: «Старые, традиционные, укоренившиеся, широко распространенные человеческие установки отживают свой век. Вопрос стоит так: либо умрут старые установки и появятся новые, либо наша цивилизация не выживет. Я за то, чтобы цивилизация вьгжила и обрела новые ценности человеческого бытия».

Любопытный и не лишенный психологического очарования взгляд на становление женщины предлагает американский психоаналитик Кларисса Пинкола Эстес, ориентирующаяся на власть архетипов. Рассказывая об одном из них, она замечает, что инициация женщины начинается с неудачной сделки, которую она заключила, обольстившись богатством и внешними атрибутами успешности. Но взамен она «пожертвовала властью над некоторыми, а иногда и над всеми элементами своей эмоциональной, творческой и инстинктивной жизни». На самом деле важно понять, что и сам путь познания женщиной мира, а также ее самопознание очень часто начинаются с ошибки – проекции неверия в собственный путь, в собственные силы, в собственную миссию. Первичную инициацию женщина способна совершить самостоятельно – без помощи извне. Это превращение происходит в первую очередь в ее голове через очищение сознания, понимание своих возможностей и обдумывании версий своего пути. Далее она может воспользоваться окружающими мужчинами, как это делали Коко Шанель или Айседора Дункан, не любя их, но принимая их помощь. Но может ориентироваться и на свою собственную игру, подобно Маргарет Тэтчер или Карен Хорни. Если женщине хватает духовных сил и интеллекта, она в состоянии испытать себя в роли союзницы, примеряясь к таким фигурам, как Мария Склодовская-Кюри, Симона де Бовуар или Елена Рерих – три различные ипостаси этой роли. Наконец, для многих ничем не хуже оказывается выбор помощницы. Такие достойные женщины, как Маргарет Бор, Елена Бреслау или Мэри Резерфорд, продемонстрировали не только великие возможности самой роли, но и достижение гармонии через развитие идеи семейной миссии, в которой ведущая роль принадлежит мужчине.

Когда, скажем, авторитетная Джин Шинода Болен говорит в своем психоаналитическом исследовании женских архетипов, что «могучие внутренние схемы» диктуют женщинам различные типы поведения, с этим нельзя не согласиться. В самом деле, одни благоговеют перед институтом брака, даже будучи преданными. Другие сосредоточены на независимости и избранном самостоятельном шествии и т. д. Нет смысла открывать острую полемику на этот счет – все окажутся по-своему правы. В то же время в основательном изучении себя и мужчине, и женщине нет смысла производить четких разграничительных линий. Представитель любого пола, понимая свои истинные интересы и даже принимая во внимание власть архетипов, способен изменяться, корректировать свое поведение, по меньшей мере, его наиболее важные критерии, которые определяют приближение к целям. Применительно к женщине это означает, что она способна, к примеру, и быть духовной, и балансировать между интересами семьи и своими собственными устремлениями. Так же, как это делает большинство мужчин. Для этого необходим зоркий и пристальный взгляд на себя, предельно честное исследование всех своих характеристик так, как если бы это касалось кого-то другого. А также и не менее проницательный взгляд на своего партнера, который никогда не откажется от правильно выстроенной схемы взаимодействия.

Психологи любят древнюю притчу о сестрах Марфе и Марии, олицетворяющих различные подходы обустройства взаимоотношений с мужчиной, ибо величайший из сынов человеческих предстает в данном случае прежде всего мужчиной. Так вот, когда богочеловек остановился в доме, где жили две его почитательницы, одна из них – Марфа – бросилась хлопотать на кухне, чтобы получше угостить Наставника, вторая – Мария – благоговейно устроилась у его ног, чтобы слушать божественные речи. Когда же возмущенная Марфа потребовала помощи, высокий гость мягко и деликатно высказал одну мудрую мысль: «Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее…» Если отбросить религиозный подтекст и оставить лишь отношения между полами, то наблюдатель заметит два основных способа отношений – духовный и бытовой. И выяснится, что мужчина вожделеет восхищения гораздо более всех остальных благ, поскольку его дело принадлежит области миссии, относится к вечному и в конечном итоге более важно, чем состояние плоти. Имена Марфы и Марии стали символами, каждый из которых имеет право на жизнь, ведь в конце концов не все мужчины духовны. Но первая задача женщины заключается в выборе – она с мужчиной, возле мужчины, или она сама.

Еще очень важно помнить И уж только вторая – в последующем выборе: пути материального, или позиций духовности. Женщина мудра, если стремится к мудрости; она способна сделать верный выбор.

Еще очень важно помнить, что именно женщина создает мужчину – мужа, сына, внука, – но при этом она никогда не должна забывать о себе как о личности! В каждой женщине дремлет великая богиня, подлинная героиня и созидательница своего счастья. Равно как в каждом мужчине живет потенциальный герой. Но чаще всего раскрыться обоим полам, сохранив и развив душевную гармонию, позволяет только объединение. И на этапе плодотворного, очищенного от угодничества сотрудничества женщина, быть может, к своему удивлению, сумеет отыскать еще одну, ранее утерянную возможность. А именно: создавая мужчину, она таким способом лепит и свой содержательный образ. Даря свет, она воспламеняет свой дух, становится божественной, святой.

Женщина-помощница. Новые возможности традиционной роли

Это тот тип женщин, которые, по словам Ивана Ефремова («Таис Афинская»), способны быть «истинными подругами своих мужей». Этот тип более всего воспет в литературе, а его величественный архетип лучше всего раскрыт, на наш взгляд, в рассказе-легенде Джека Лондона «Мужество женщины». Это тип женщин, которыми мужчины более всего восхищаются и которыми чаще всего пренебрегают.

Мы уже говорили о том, что женщина-помощница способна быть счастливой, если позаботится о личной самодостаточности – будет настолько сильной, независимой и необходимой, что ее боялись бы потерять и берегли бы, как самое ценное на свете сокровище. Для счастья женщине такого типа недостаточно жертвенности, готовности положить свою жизнь на алтарь чьей-то идеи. Чтобы оставаться заключенной в рамки общего со своим избранником счастья, ей необходимо развить в себе высокую духовность, но вместе с тем уметь смотреть на мир иронично и весело, не в пример озабоченной заоблачными идеями «половинке». В ней должно быть достаточно интеллекта, инстинкта жизни и мужественности как для ободрения, так и для демонстрации собственной духовной силы. Это далеко не простая женская роль и уж совсем не обязательно благодарная. Но это путь к житейскому счастью, в котором женщина, бывая в тени, часто управляет проектом от имени своего спутника. Это роль возвышенная и содержательная, хотя требует от искательницы счастья необычайно крепких нервов.

В этом сложном контексте даже беспримерная Вера Набокова, которую мы упоминали в качестве эталона музы, бывало, находилась на грани фола в чрезмерно острой на вкус, двойственно-приторной жизни с непревзойденным Мастером слова. Владимир Набоков, подобно многим мастерам пера, хотя и в меньшей степени, чем большинство, был натурой увлекающейся. И даже сильная, умная и проницательная Вера, которая подчинила свою жизнь его миссии, не избежала периодов, когда их совместная жизнь оказывалась затянутой плотной завесой туч. Но все-таки именно ее исключительная роль в его жизни, умение строить деликатные заслоны от внешней гнилой сырости и создать для семьи приятную энергетическую теплицу, жизнь в которой сам Набоков определял как «комфортную творческую изоляцию», спасли и ее, и их семью, и его, в конечном счете. Потому что слишком многое в творчестве этого писателя оказалось в зависимости от его терпеливой, выносливой и на редкость предусмотрительной музы. Обжигаясь, она сумела привить мужу понимание того, сколь много она для него значит. И сам Набоков прекрасно осознавал, что ни одна из встреченных им женщин, с лукавыми улыбками посягавших на его семью, никогда ни по силе интеллекта, ни по способности терпеть не могла бы заменить его многоликую Веру. Жену, которую всегда выделяли и друзья, и недруги, и особенно многочисленные завистники. Выдающуюся женщину, которую один из современников писателя назвал «бесстрашным проводником Набокова по поэтической тропе». Конечно, эта совместная тропа длиной в пятьдесят два года сгладила все шероховатости, и они вполне заслуженно могут называться парой номер один в литературном мире нашей цивилизации.

Означает ли это, что если женщина, подобно Вере Набоковой, возьмет на себя все заботы о «непрактичном человеке» (ибо именно непрактичностью, неприспособленностью к обыденной жизни чаще всего «блещет» исполнитель великой миссии), то все окончится весельем на золотой свадьбе?! Отнюдь! Вера, при всем богатстве ее души, при невероятных усилиях (она перепечатывала, перечитывала, вносила вечные исправления в его тексты, придумывала названия, насыщала его творения важными эпизодами и т. д., не говоря уже о том, что не покладая рук работала на благо семьи), столкнулась с серьезными испытаниями, которые могли разрушить семейную жизнь. Поэтому речь должна в первую очередь идти о психологической зрелости женщины – том щите, который исключает легкомысленное замужество. А ведь как раз Владимира Набокова одна дама точно охарактеризовала как «ненадежного» человека. Но Вера рискнула и победила. Так, конечно, бывает не всегда. Чего стоит только пример терпеливости другой помощницы – жены Льва Толстого Софьи Берс. Как утверждают биографы титана литературы, в первые семь лет супружеской жизни они были абсолютными единомышленниками и подруга гения «с религиозным воодушевлением» переписывала сотни страниц «Войны и мира». Если сюда прибавить шестнадцать беременностей, воспитание детей, управление имениями и издательские хлопоты, не покажется удивительным, что впоследствии «творческое перерождение» мужа-писателя истощившаяся, измотанная помощница считала обыкновенным безумием.

Полагают, что мужи, увлеченные научной идеей, гораздо надежнее в личной жизни, чем вечно ветреные поэты. Когда мы упоминаем о Маргарет Норлунд, ставшей на полстолетия подругой и спутницей физика Нильса Бора, то есть все основания говорить о психологических установках, небывалой зрелости обоих, способности и мужчины, и женщины, не манипулируя чувствами партнера, играть свои роли с невиданным блеском. Этот блеск – результат искренности и поглощенности миссией и друг другом. «Резерфорд [в то время наставник Бора. – В. Б.] был совершенно покорен красотой, естественностью и складом ума Маргарет Бор», – находим мы в биографии физика ясные отпечатки следов его явно нешаблонной подруги. А затем читаем еще более многозначительную фразу самого Бора, за которой стоит великое сотрудничество мужчины и женщины: «Я уехал вместе с моей женой за город, и там мы писали очень длинную статью…» Со дня свадьбы она была с ним всегда, включая идиллический 1922 год – год присуждения Нобелевской премии, когда она была самой счастливой женщиной на церемонии вручения.

В жизни этой знаменитой четы, вероятно, все сложилось так по той причине, что для самого Бора, по безукоризненному определению Даниила Данина, «физика была не столько академической дисциплиной, сколько философией природы». Потому семья органично вписывалась в понимание миссии. В последний год жизни Бор отпраздновал золотой свадебный юбилей «с неизменно красивой и всепонимающей Маргарет»; к тому времени он был уже прадедом и имел пятнадцать внуков, среди которых подрастали «маленький Нильс и маленькая Маргарет»… Он, по словам биографа, чувствовал себя «счастливцем, обманувшим время». О его жене биограф не сказал ничего… Но мы точно знаем: ее миссия удалась, потому что удалась его миссия. Это был ее выбор, счастливый лотерейный билет, вытянутый, однако, благодаря ее личным выдающимся качествам.

Женщина-помощница способна быть счастливой в своей традиционной роли. Ей достается жизнь в тени, но в то же время она способна испытывать ощущение счастья от духовного роста мужа, детей. Она может быть счастлива тем ощущением, что является музой и вдохновительницей, нередко генерирует выдающиеся идеи, которые в результате мужской обработки достигают степени великих символов. Но в то же время женщина-помощница определенно уязвима. Она как бы находится между двумя гранями. Нижняя – собственная духовная слабость и неверие в личную самодостаточность; это может при известных обстоятельствах привести к коллапсу семейных отношений, к отсутствию собственной жизненной опоры. Речь идет о тех ситуациях, когда женщина отдает всю себя без остатка, посвящает себя мужу, семье, но не получает ответного понимания. Вторая – верхняя – это слишком быстрый рост партнера, который начинает жить своей идеей, проникается ею больше, чем интересами совместного мира. Тогда партнер становится недостижим, а помощь ему – слишком эфемерной. Главным условием успеха женщины-помощницы является психологическая зрелость партнера, и эту зрелость она должна суметь рассмотреть.

Роль Елены Бреслау в жизни Альберта Швейцера не была определяющей. Но она, изначально видевшая в самой себе помощницу деятельного мужчины, двигалась вместе с ним. Порой не поспевая за темпом его миссии. Но всегда – в поле его внимания. Превозмогая старческие боли, она, так же как и Маргарет Бор, была с мужем во время вручения ему Нобелевской премии и произнесла ключевые слова своей собственной миссии: «Женщина отдает мужчине то, что ему нужно, – хлеб, вино, свои мысли и свою любовь». Любопытно, что после смерти Елены миссию помощницы стала исполнять ее дочь. Он же, этот «тринадцатый апостол», в течение восьми африканских лет, от смерти Елены до своей собственной, ежедневно лицезрел под окнами своего кабинета неотесанный крест над могилой своей жены-помощницы. Свой, такой же грубый и простой крест он успел сколотить себе сам, «как монах из какого-нибудь старинного братства». Была ли Елена Бреслау в самом деле счастлива с одержимым доктором? Это сложно утверждать. Но она прожила и умерла в умиротворении, как и сам он, и жизнь с ним была ее личным выбором. И она всегда была рядом с мужем…

Роль женщины-помощницы в ее лучшей, наиболее развитой интерпретации в конце концов выходит за рамки помощи. Жена становится союзницей, и история подарила светлый пример для подражания, который своим огнем мог бы зажечь очень многие сердца. Вил и Ариэль Дюрант начали с того, что женщина стала идеальной помощницей мужчины. Ариэль (Ида Кауфман) была ученицей, в которую неожиданно влюбился учитель. Их история начала развиваться по новой, крайне интересной и необычной парадигме после того, как в возрасте сорока одного года Дюрант издал «Историю философии». С того времени эта пара, неизменно работая вместе от восьми до четырнадцати часов ежедневно, приступила к написанию одиннадцатитомной «Истории цивилизации». Кажется, они превратили время в увлекательное путешествие, и отнюдь не виртуальное. Перемещаясь по планете, легкие на подъем, отринувшие весь остальной мир, посвящая себя друг другу и своему общему делу, они создавали том за томом. К окончанию седьмого тома участие в работе помощницы настолько возросло, что на титульном листе книги появилось и ее имя. Когда после пяти десятков лет совместных исследований они написали последний том «Век Наполеона», мужу исполнилось девяносто лет, жене – семьдесят семь. Начав как миссионер и помощница, они завершили свое совместное путешествие длиной в шестьдесят восемь лет в качестве равноценных союзников одного большого дела. В возрасте восьмидесяти трех лет Ариэль умерла, ее девяностошестилетний муж сумел прожить без своей «половинки» только тринадцать дней.

Образ помощницы наиболее близок женщинам, воспитанием ориентированным на традиционные семейные ценности. Чаще всего они вырастают из «хороших девочек». Если их не подводит интуиция, выраженная определенной психологической зрелостью, эти женщины добиваются больших побед и душевного равновесия. Их мужчины, такие как Нильс Бор, Артур Конан Дойль, Рихард Вагнер или Владимир Набоков, умирают счастливыми у них на руках или рядом с ними в окружении ауры душевной теплоты. Те, кто ошибается, – хорошие девочки, обделенные воспитанием и хорошими книгами в детстве, – должны уяснить только одно: осознание своих негативных программ может привести к замене на позитивные схемы выстраивания взаимоотношений. Для этого нужно понять себя, принять решение и начать действовать.

Женщина-союзница. Сила двойной самодостаточности

Женщина-союзница – весьма любопытная и явно неоднозначная ипостась. Как правило, это сильные и самобытные натуры. Они зачастую не соглашаются на совместную миссию, очень часто выдвигают параллельно свою собственную. Не всегда их жизнь удается; порой она идет под откос, когда партнер демонстрирует вампирический, поглощающий всю энергию, характер. Но у женщин-союзниц складывается прекрасная мозаика жизни, когда они сильнее своих мужчин и выступают в роли ведущих.

Самые восхитительные примеры, конечно, Елена Рерих и Мария Кюри. Это те женщины, которые сумели нести знамя двойной, семейной миссии. Совершенно различные по психотипу, но неизменно уверенные в себе, они излучали любовь и зажигательную веру в партнера. Их отличало абсолютное игнорирование проблем быта, не волновали житейские трудности, они знали, что главное – это миссия и неразрывно связанная с нею семья. Они прожили красивую, полную побед жизнь, а способность видеть суть и анализировать текущую ситуацию предоставляла им громадные преимущества. Елена Рерих сумела дважды спасти своего мужа: первый раз – убедив оставить родную страну; второй – раскрыв его многогранные таланты. Мария Кюри совершила не меньший подвиг: после трагической и нелепой гибели партнера она посвятила оставшуюся долгую жизнь возвеличиванию его имени, их общей миссии и детям.

Еще две сильные, незаурядные женщины достойны пристального внимания. Симона де Бовуар, равноценный партнер и союзник в философско-литературной миссии, совершенной совместно с Жаном Полем Сартром, и эпатажная Гала, яркая подруга эксцентричного Сальвадора Дали. Если бы не было Симоны, влияние Сартра оказалось бы вполовину меньшим; она придала его портрету недостающее свечение, некий поток искр, направленный на мир. Такое возможно лишь при соприкосновении двух кремниевых характеров, двух взрывоопасных ядер. Они прекрасно подпитывали друг друга при жизни, взаимно дополняя всеми возможными способами, в том числе скабрезными; они определенно заслужили честь лежать рядом в одной могиле. Но если Симона и Сартр «делали» друга интуитивно, осторожно дорисовывая нужные (хотя порой и несуществующие) черты, то совсем иной размах получился у Галы с Дали. Что касается этой пары, то Гала могла бы слыть только помощницей, если бы не мощный, всепроникающий свет, направленный на спутника. Именно этот прожектор и сделал его гением – в восприятии удивленного, шокированного мира. Поверим на слово французскому поэту Андре Бретону: «Дали и Гала – не муж и жена и уж тем более не художник и его муза». Влияние Галы на творчество и жизнь Дали невозможно измерить словами, но есть факт: после ее смерти живописец, прожив еще семь лет, почти ни с кем не общался и не выходил из дома. «Гала возится с Дали, как с ребенком, читает ему на ночь, заставляет пить какие-то таблетки, разбирает с ним его ночные кошмары и с бесконечным терпением рассеивает его мнительность» – это воспоминание Лидии, сестры Галы, вроде бы свидетельствует о роли скорее помощницы, чем союзницы в жизни неприспособленного к быту гения. Но не все так просто. Именно она была той пуповиной, к которой был навечно привязан художник с того момента, как познал эту на редкость пикантную особу. Гала обладала опытом создания гениев – выступая в роли союзницы в своей демонической страсти сделать своего мужчину великим. До Дали она уже вырастила знаменитого поэта (стихи которого сама считала сущим бредом), известного под псевдонимом Поль Элюар. Ей якобы принадлежат следующие потрясающие слова: «Гений – это неординарность, возведенная в превосходную степень. Так вот я и возвожу». Кажется, она могла бы сделать великодушным творцом самого Люцифера.

Образ женщины-союзницы встречается реже распространенного образа женщины-помощницы. Союзницы деятельны, они борцы по натуре и вступают в схватку даже тогда, когда их жизненный проект несколько иной, чем у партнера. У них более высокая планка целей. Союзницы рождаются из сильных партнерш, помощниц, умеющих чувствовать дыхание Вселенной; их отличает креативность, готовность не столько следовать, сколько управлять жизненным циклом. Но они преданы мужским проектам, чаще отказываясь от собственных, чем следуя ими параллельно. В жизни они становятся частью мужчины, но на любом участке пути способны выступать и самостоятельно. Порой они спасают партнеров (Галина Вишневская, Елена Боннэр, Ирина, жена Ярослава Мудрого), готовы вместе творить (Симона де Бовуар, Леся Украинка, Камилла Клод ель). И в наиболее сильных своих проявлениях такие женщины способны продвигать партнера, как двигают фигуры на шахматной доске (Гала); защищают его жизненно важные интересы и отстаивают интересы его имени, семейного флага (Козима Вагнер, Елена Рерих, Мария Склодовская-Кюри). Чтобы понять принципиальную разницу между двумя типами женщин, можно обратиться к образам первой и третьей жен писателя Михаила Булгакова. Если нежная и упорная Татьяна Лаппа выступала в роли самоотверженной помощницы, то Елена Шиловская к моменту своего третьего замужества умела играть роль настоящей союзницы.

Одна из самых больших проблем союзниц заключается в отсутствии способности остановиться, прислушаться к себе, оценить себя со стороны, любить себя больше. Некоторые работы Камиллы Клодель по уровню мастерства и оригинальности идеи не уступают скульптурам великого Родена, но эта яркая женщина с невиданным уровнем творческого порыва просто загубила себя, не в силах противостоять вампирическому напору богохульного гения. Ее урок в том, что жизнь женщины – союзницы, помощницы, партнерши – должна быть подчинена в первую очередь ее собственным устремлениям и уж затем – союзу. А вот мятежная Симона де Бовуар при всей ее эпатажности и видимом осуждении брака («Сам принцип брака непристоен, поскольку он превращает в право и обязанность то, что должно основываться на непроизвольном порыве») сделала ставку на прочный союз и одержала победу. Она доказала, что можно сколько угодно лукавить и заигрывать с миром, но при реализации личной стратегии необходимо следовать апробированным принципам, не обманывать свою природу.

Противоположным союзницам типом женщин могут быть независимые особы, готовые страстно играть на струнах мужской влюбчивости. Эти роли женщин можно назвать масками «несоюзниц». Их образы также могут быть сильными, самобытными, служить вдохновением для мужчин, в чье поле зрения они периодически попадают. Их уязвимое место – потенциальное одиночество, вытекающее из неспособности любить или недоразвитости этой функции. Частенько, как нарциссы, они направляют любовь на себя. Но, будучи даже столь крупными личностями, как, скажем, писательница Лу Саломе, оставившая след в жизни Ницше, Фрейда и Рильке, они приходят к итогу, далеко не столь впечатляющему, явно не соответствующему их потенциалу. Среди примеров женщин-масок можно упомянуть Эвелину Ганскую и Полину Виардо, по которым воздыхали соответственно Оноре де Бальзак и Иван Тургенев. Образы «несоюзниц» обозначены с единственной целью: указать на то, что женщины, не примкнувшие к какому-либо мужскому проекту и при этом не сформировавшие свой собственный, сталкиваются с рисками оказаться на обочине жизни, в пелене одиночества гораздо чаще, чем имеющие ясные цели посвящения чему-либо или кому-либо своего жизненного проекта. Перефразируя изречение известного современного психоаналитика Уте Эрхардт об успешном проекте вышедшей из повиновения Золушки, замечу: Золушка может сколько угодно нарушать правила послушания и пассивного ожидания, но она сумеет добиться успеха только в том случае, если будет очень точно знать, чего она на самом деле желает.

Могущество увлеченной домохозяйки: «Я с тобой, но самодостаточна»

Существует еще один любопытный тип женщин, несомненно, заслуживающий внимания: домохозяйки, реализующие наряду с легкой игрой традиционной женской роли свой собственный, часто удивительно милый и безобидный проект. И это не обязательно является завуалированной борьбой за независимость или проявлением недостаточного внимания к ним. Это, с одной стороны, понимание целесообразности дозированного общения с мужем, с другой – способность увлечься чем-нибудь настолько, чтобы посвятить себя собственному делу. Часто увлечение партнеров несколько разными, параллельными проектами расценивают как семейную нереализованность. На самом деле это давняя традиция, и при наличии любви и уважения в семье она не только имеет право на жизнь, но и при известных качествах характеров партнеров гармонизирует их отношения. Формула таких отношений иная, чем у сильных союзников, подобных парам музыканта Мстислава Ростроповича и певицы Галины Вишневской, композитора Родиона Щедрина и балерины Майи Плисецкой. Речь идет, скорее, о сложной роли женщины, которая, будучи обыкновенной домохозяйкой, не соглашается на скучную роль и находит для себя неожиданную поэзию нового танца, который закружит ее навсегда. Примеров таких пестрых ролей, внешне благополучных, но лихо совмещающих еретическое начало с домашней мягкостью, немало. Достаточно назвать имена двух исторических личностей: Агаты Кристи и Астрид Линдгрен. Обе были домохозяйками, и обе начали заниматься писательством из эмоциональной недостаточности. У каждой за плечами была своя фрустрация, и поэтому каждой было что сказать. Обе ухитрялись жить в двух параллельных мирах, одинаково комфортных именно благодаря наличию двух плоскостей самореализации. С медицинской точки зрения, которую нередко высказывают психоаналитики, писательство обеих женщин уходило корнями в глубины самозащиты, борьбы с внутренними комплексами. Но если это так, то выход был найден оптимальный.

Именно продуцирование новых увлекательных идей и восприятие партнеров исключительно на «человеческом, партнерском» уровне позволили достичь уникального и безоговорочного равновесия в их отношениях. «Я писала детективные истории, Макс – книги по археологии, доклады и статьи. Мы были заняты, но не чувствовали постоянного напряжения», – вспоминала Агата Кристи, и в этой фразе вся ее феноменальная самодостаточность, к которой для убедительности следует добавить, что ее спутник – археолог – понятия не имел о книгах своей знаменитой жены и, кажется, не читал ни одного детективного произведения. Она, разумеется, была достаточно удалена от тонкостей профессии мужа. Тем не менее, искусство исполнения такой роли заключалось в том, чтобы не переигрывать, не оказаться ненароком на мужском поле игры. Агата Кристи это вполне осознавала, о чем свидетельствует забавный факт публичной самоидентификации. В частности, когда во время путешествия писательнице пришлось заполнять графу «род занятий», она без колебания написала: «Замужняя дама». Ни шагу против традиций, ни шагу против условностей! Но на самом-то деле она отлично представляла, кто она. Амплуа писательницы поддерживало ее внутреннюю планку самовосприятия, делало менее уязвимой, допускало самовыражение, уравнивало в правах и целях с мужем. Один из исследователей жизни Агаты Кристи точно подметил, что она «всегда цеплялась за любую ниточку, способную соединить ее с реальным миром».

«Я пишу, чтобы развлечь себя, то есть того ребенка, который все еще живет во мне. […] Вечерами я с радостью думала, что завтра наступит утро и я снова смогу писать», – говорила Астрид Линдгрен в канун своего девяностолетия. Всего она сочинила тридцать с лишним книг, которые были переведены на восемьдесят пять языков. А триумфальное шествие по миру загадочного человечка с моторчиком на спине по имени Карлсон увековечило ее. Хотя эта женщина до старости любила лазать по деревьям, погоня за собственной значимостью у нее началась, как водится, с подросткового возраста. Ее путь – цепь проб и ошибок, среди которых были и внебрачное рождение сына, и жизнь в чужом городе без гроша, и бедственное, абсолютно тупиковое душевное состояние, выйти из которого помогали… книги. Но вот внезапное удачное замужество и посвящение себя детям, вернувшие душевное равновесие, тем не менее, способствовали и поиску самодостаточности, познанию собственной идентичности.

Из этих коротких примеров женщина может вынести, как минимум, один немаловажный урок: красивые, парадоксальные идеи побеждают всегда, даже если изначально кому-то была уготована тесная тропа скучающей домохозяйки.

Женщина – индивидуальная миссия

Детально о представительницах индивидуальных миссий вы можете узнать из моей книги «Стратегии гениальных женщин». Говоря о типах женщины в контексте ее будущего выбора, нельзя не вспомнить о самых воинственных и определенно самых сложных характерах. Тем не менее, этот тип женщин, самый малочисленный и более всего проявляющийся в условиях повсеместной феминизации общества, невозможно обойти стороной. Это дикие бунтарки с неуживчивым норовом, желающие всеобщего признания, вездесущего блеска, доказательств божественного величия. И одновременно это зачастую болезненные ангелы, находящиеся в вечном несогласии с собой, относящиеся к жизни с жадностью голодной собаки, которая собирается разгрызть слишком большую кость. Всех этих женщин отличает наличие собственных проектов, пренебрежительное отношение ко всему остальному миру, включая мужчин.

«Прожигательница жизни» писательница Француаза Саган не сумела и не желала прочно и надолго связывать себя узами брака. Литература, игра в казино, кокаин, бешеная езда на автомобиле были гораздо ближе ее бунтарскому духу. И что же на финише? Подводя итог «жизни каскадера», она честно пожалела, что не сумела быть «более размеренной, гармоничной». Вечные метания, мытарства (за последние двадцать лет она двенадцать раз меняла место обитания), привычное состояние одиночества и пустоты. Свой же проект – легковесная, хотя и страстная литература – оказался только средством самовыражения, способом разговора с собой, альтернативой успеху и признанию. Не лишенная тонкого ума, она знала себе истинную цену. Потому и призналась как-то, что ей наплевать и на «посмертную славу», и на «место в литературном пантеоне».

По-мужски волевая Мария Башкирцева обладала маниакальным стремлением к самовыражению. «Тринадцати лет она сама составляла программу своих учебных занятий» и за двадцать четыре года жизни-вспышки сумела добиться немалого: ее картины находятся в Лувре, Русском музее и еще во многих галереях, ее «Дневник» стал одним из самых скандально-резонансных женских произведений конца XIX века. Все свое время она посвящала только одному – приданию особенного блеска собственному имени, «самодемонстрации», в чем многие исследователи усматривают патологию. Она не приблизилась к личному счастью, хотя этой женщине удалось многое из задуманного. «Принцесса, на земле не встретившая принца» (по словам Цветаевой), она, кажется, и не пыталась найти принца, словно боясь потерять сакральное, фосфорное свечение. Она научилась удивлять, но, как кажется, не пришла к постижению истинной мудрости через свое предназначение.

Взбалмошная, импульсивная знаменитая актриса Сара Бернар, по ее же признанию, «все доводила до крайности». Скандальная и одержимая сверх меры, она не умещалась в рамках нормального, например, спала не в постели, а в гробу. Вероятно, потому и осталась в истории, которая благосклонна к эксцентрикам. Ей ампутировали ногу, когда она уже разменяла восьмой десяток, но это не заставило Бернар уйти из театра и бросить карьеру: с деревянным протезом она продолжала восхищать публику. Актриса, скульптор, литератор, руководитель театра собственного имени – ее проектов хватило бы на несколько крупномасштабных личностей. Но этот перечень свидетельствует и о том, что женщина использовала максимальное количество технологий привлечения внимания к своей личности. Публика любит быть шокированной, и Сара Бернар успешно торпедировала общество своими размашистыми выходками. Была ли она счастлива в личной жизни? Спросите что-нибудь полегче…

Жорж Санд (Аврора Дюпен), как и все упомянутые в этом разделе женщины, следовала выбранной миссии. Литература, борьба за равноправие женщин, революционное движение – лишь немногие ее проявления. Как и у значительной части женщин, сделавших ставки на свою индивидуальную силу и личное самовыражение, поведение Жорж Санд вытекает из трансформированного в творчество недостатка любви. Ее замужество не могло быть успешным: одухотворенной девушке, воспитанной книгами и бабушкой-аристократкой, сложно отыскать общие интересы в приземленном мире патриархально-полигамных ценностей. На фоне многочисленных и все чаще беспорядочных любовных интриг литература выглядела не столько миссией, сколько попыткой создать другой, воображаемый мир, совершить волшебный полет превращения. Жизнь без литературы, пожалуй, оказалась бы еще большим сумасбродством, чем она была в перерывах между творческими излияниями. Неудивительно, что вокруг Жорж Санд крутился адский водоворот женщин с такими же вольными воззрениями, готовых жить так, как хочется, презирая нормы и стереотипы, добиваясь недостающей любви. Графиня д'Агу (мать Козимы Вагнер), Мари Дорваль – лишь некоторые из них, поражавшие современников завораживающим бесстыдством или невиданным упорством, которые к XXI веку стали нормой для самостоятельных женщин.

Такие женщины живут для себя, попытки подчинить мир часто приносят им несчастья. Они не годятся на роль подруг, но нет смысла ни переделывать их, ни настраиваться на их волну. Плавание с ними – всегда шторм, и кому по душе краткосрочность бури может попытаться дружить с ними. Они слишком часто, даже добившись невероятного по размаху успеха, завершают свой жизненный кросс в полном одиночестве, хотя и с чемоданом, набитым грамотами и медалями – свидетельствами всемирного признания. Личное счастье часто пролетает мимо них. Конечно, важно, что они остаются вечным воплощением многогранного проявления женского; они делали в жизни то, что хотели сами, что приносило им удовольствие. Авторство при разработке личного жизненного сценария – это основательный позитивный урок женщине новой формации. Опасность переигрывания, откровенное отступничество от традиции, грозящее вечным проклятием одиночества, – еще один урок, противоречивый и двусмысленный, достойный индивидуальной оценки. Хотя многие психоаналитические учения ориентируют женщину третьего тысячелетия на отказ от сотрудничества в пользу независимого одиночества с гордо поднятой головой, стоит заметить: и для такого, самого тяжелого типа женщин есть спасительная лазейка. Она состоит в развитии высокого уровня духовности. Тогда экстремизм революционной натуры приведет ее к союзничеству. Таких примеров мало, но они показательны: превращение своего проекта в общий дает двойной эффект. Симона де Бовуар или Зинаида Гиппиус – яркие тому подтверждения. Однако порой происходит наоборот: загнанные жизнью и доминирующими в обществе установками, женщины, изначально настроенные на союзничество, вынуждены перейти в категорию отступниц, деятельных самостоятельных натур, отбрасывающих мысль о любом объединении. Такой, пожалуй, была Мария Монтессори. Такой на закате жизни стала Мария Склодовская-Кюри. В то же время эти красноречивые исторические фигуры убедительно подтверждают: достичь можно всего, что душе угодно. Кто сомневается, пусть вспомнит о Саре Бернар, «самой великой актрисе XIX века». После первого выхода о ней заявили: «Молодая актриса столь же красива, сколь и невыразительна…» А уже через несколько лет даже престарелый Гюго плакал, глядя на ее неподражаемую игру. А ведь в любой женщине дремлет прирожденная актриса.

Мужчина и женщина. Плоскости взаимодействия

Помощницы, союзницы и самостоятельные игроки, ориентированные на достижения, – это основные ипостаси современной женщины. Естественно, что можно отыскать образы, мало подходящие для классификации. Но на поверку это, как правило, оказываются их видоизмененные сублимации. Например, нередко встречается женщина-карьеристка, которая далека от формирования собственного проекта, но вместе с тем воинственно настроена любым способом завоевать независимость. Или, напротив, можно встретить запыхавшуюся женщину-мать, героически переносящую тяготы, будучи брошенной с потомством. Она представляет отвергнутую союзницу или помощницу, которая в силу своей инфантильности и изначальной подлости партнера-предателя не рассмотрела ситуацию близорукими глазами, пустив жизнь на самотек, отдавшись течению или сумасбродным решениям кого-то, кто на короткое время оказался рядом. Эти гадливые зловонные ситуации возникают повсеместно, но никогда в них не бывает одного виноватого, как никогда не бывает оправдана женщина. При всем чувстве жалости к оставленным женщинам и мужчинам хочется отметить два нюанса: во-первых, это всегда следствие непродуманности, то есть их психологической незрелости; а во-вторых, из любого положения есть выход, в любой ситуации возможен сногсшибательный успех.

Женщины прошлого уже доказали женщинам будущего, насколько емкими, многосторонними и красочными могут быть их таланты. Помощница способна стать союзницей или выйти на собственную стезю – это вопрос ее личного решения. Союзница и женщина – автор собственного проекта – также могут измениться в процессе жизненного пути, и это всякий раз вопрос ее желания и индивидуальной силы. И все же я не упущу возможности отметить, что, несмотря на все достижения новой психоаналитической мысли, я не только не одобряю, но решительно отношу к принципиальным ошибкам позиции даже таких крупных аналитиков, как Антонио Менегетти или Уте Эрхардт, откровенно советующих новой женщине ориентироваться на сугубо индивидуальные жизненные проекты. Историко-ретроспективный взгляд доказывает: активная независимость женщины не должна переходить в агрессивную независимость, иначе она непременно заканчивается крушением союза. С другой стороны, женщины (как, впрочем, и мужчины), поставившие свои локомотивы на рельсы построения успешной карьеры и достижения формально высоких должностей, оглядываясь назад, видят лишь быстро рассеивающийся след, какой остается после промелькнувшего сверхзвукового истребителя. Жизненный проект – это игра, удачный жизненный проект – это реализованное взаимодействие. При всем безмерном уважении к эпатажным и неподражаемым Саре Бернар, Айседоре Дункан, Коко Шанель и подобным женщинам заметим, что мир во много раз более воодушевляется такими образами, как Елена Рерих или Мария Склодовская-Кюри. Приход времени женщины предрекали многие. В середине XX века Елена Рерих написала, что «грядущая эпоха будет эпохой не только Великого Сотрудничества, но и эпохой женщины». И наряду с этим анализ женского успеха прошлого дает богине XXI века неоспоримые преимущества и козыри в виде знаний, позитивных достижений феминизма, настойчивых предостережений от излишеств и одинокого мятежа. Говоря об удачном, гармоничном образе женщины третьего тысячелетия, я все-таки вижу пусть и самодостаточную женщину, но ориентированную на традиционный союз, на первородную ценность семьи и сотрудничества.

Женщине третьего тысячелетия, если она будет оперировать образами и научится мыслить стратегически, не нужно искать своего мужчину, пользуясь тренинговыми техниками. Потому что ее успех основан на совмещении традиционной эмоциональной силы и развитой энергии активного действия, то есть силе женского разума, который всегда был необычайно велик. Эту силу можно называть интуицией, можно придумать иное название. Не она ищет – ее находят, потому что противостоять столь могущественным импульсам женской силы невозможно. Для женщины важна суть – умение заглянуть в глубь себя, распознать и интегрировать собственные интересы, а затем зафиксировать расшифрованные импульсы, послать их во Вселенную. Такая женщина знает, что мужчина сам по себе не может быть целью, она осознает, что даже семья не является целью сама по себе – цель находится выше и дальше. Такая женщина ясно видит, что она никому не будет принадлежать навсегда, безраздельно, что ее личность принадлежит только ей самой. Женщина, которая чувствует силу своего естества, не побоится поступков, трактуемых как слабость. Например, ей не будет страшно показать мужчине глубину и искренность своей любви, важность работы мужчины, она не превратится в жертву, когда отменит ради любви какие-то важные встречи или придет на первый зов возлюбленного. Помощница – не всегда жертва, а только тогда, когда сама чувствует себя жертвой. Женщина третьего тысячелетия способна как бы сканировать реальность, и потому ее невозможно обмануть – она сама не способна обмануться вследствие бессознательного включения интуиции. Если женщина исходит из своих интересов и при этом проявляет последовательность, для нее не может существовать опасностей или подвохов. Например, если она сделала первый вклад в своего мужчину – подключив эмоциональную силу, потратив время, поставив на каком-то этапе отношений его интересы выше всего остального, но при этом не почувствовала ответной реакции, значит, совершена ошибка. Истинно сильная женщина щедра. Но в таком случае она вправе рассчитывать на ответную эмоциональную щедрость, и если не находит ей подтверждений, не стоит бесконечно бороться с чужой инфантильностью – так можно приобрести свою. Для женщины третьего тысячелетия важны знания – они приходят в процессе развития личности. Если научиться использовать силу образов, перенести на себя принцип мышления выдающихся личностей, все прежние проблемы и вопросы будут решаться органично. Если женщине нужна семья, она получит семью, если нужны достижения за рамками традиционных ценностей, она и тут добьется своего. Ведь женщина, принявшая определенное решение, наделена баснословной силой победительницы. Весь вопрос – в ее личном выборе и твердости решения.

И еще. Не следует бояться учиться у тех, кто уже прошел свой земной путь. Лучшие женщины всегда были способны продемонстрировать дополнительные технологии, которые могут оказаться ценным дополнением для успеха каждой желающей. В книге о гениальных женщинах я уже приводил любопытную легенду о Клеопатре, оставленную потомкам Плутархом. Речь идет о рыбалке Марка Антония во время праздного плавания по Нилу, когда царица велела тайно нанизать на крючок римскому полководцу соленую черноморскую рыбу. Когда воитель вытащил ее, тут же был поднят на смех подготовленным окружением царицы. Но разыгравшая представление Клеопатра обратилась к своему мужчине с необычайной серьезностью: «Император, лучше оставь удочки нам, бедным правителям Фароса и Канопа. Твое дело охотиться за городами и царствами». Знаковым, как интерпретируют историки, является и то, что она называла его императором, в то время как он был только триумвиром, или соправителем Октавиана, будущего Августа. Обращение Клеопатры означало хитроумное побуждение действовать. Она осторожно и вместе с тем с виртуозной ловкостью подзадоривала его, стимулировала проявить силу мужского духа, которой ему недоставало. Клеопатра была посвящена в тайны женской миссии, владела искусством возбуждать силу. Она умела делать из слабого победителя. И будь Марк Антоний чуточку больше похож на Юлия Цезаря, Клеопатра привела бы его к победе. Но в Риме на струнах самолюбия Октавиана умело играла другая женщина, не уступающая по силам Клеопатре. И Ливия Друзилла в конце концов сделала из своего мужа властелина великой империи.

Эта короткая история поучительна и самодостаточна; она отражает всю последующую историческую миссию женщины. Эта миссия выходила на первый план лишь во времена, когда мужчина оказывался неспособным самостоятельно противостоять вызовам времени. Но чаще эта миссия затушевывалась, роль женщины глушилась глумливым и лишенным прозорливости хозяином жизни – самодовольным почитателем патриархальных устоев.

Небезынтересно, что, словно в назидание потомкам, женская миссия Клеопатры оказалась нереализованной. Вследствие неготовности к ней патриархального мира. Но и не только. Клеопатра использовала преимущественно возможности своего женского обаяния для воздействия на избранного мужчину. При этом она не искала и не разрабатывала инструментария влияния на остальной мир. Возможно, потому, что при баснословном мировом влиянии Цезаря это было бессмысленно, а после оттеснения слишком приземленного Марка Антония от столицы мира – невозможно. Потому любопытным мне кажется сравнение ее стратегии со стратегией другой, более удачливой женщины – Галы, добившейся успеха через двадцать веков. Попробуем проследить за потоком ее решений.

Подруга Сальвадора Дали использовала декорации с таким же максимальным размахом, как и Клеопатра. Не станем заострять внимание на самом решении Галы связать свою жизнь с небогатым и незнаменитым в то время Сальвадором Дали, оставив при этом не только уже известного, успешного, с приличным доходом мужа Поля Элюара, но и их совместную дочь. Риск был и в том, что художник был на добрый десяток лет моложе: когда они встретились, ему было двадцать пять, ей исполнилось тридцать пять. Эти факты приводятся с одной целью: продемонстрировать, что исходные данные не важны, успех достигается в любой точке нахождения во Вселенной, в любом положении. Эта женщина излучала абсолютную уверенность, которая могучим энергетическим гейзером проникала в сознание мужчины, и через его сознание, как через фильтр, этот поток веером расходился вокруг. Она образовывала пространство успеха за счет совмещения гексогеновой одержимости, несказанно богатой фантазии и непрерывных активных действий. Создавалось впечатление, что она сбрасывала на общество многотонные интеллектуальные бомбы. Гала прекрасно знала, что управление эксцентричностью возможно путем придания хаотически возникающим мыслям характера более или менее стройной системы. И она придумала определение для творческого мастерства Дали – «параноидально-критический метод». Гала сделала обязательным периодический и целенаправленный осмотр галерей с тем, чтобы вывести формулу развития художественной мысли, разработать принципиально новые схемы представления творчества своего партнера, определить, что лучше всего продается. Затем эта на редкость последовательная и предусмотрительная женщина завела отношения с авторитетными критиками из респектабельных медийных структур. Беззастенчиво покупая положительные отзывы, упорная Гала обеспечила узнаваемость и преимущественно позитивное восприятие «восходящей звезды». Позже она организовала постоянно действующую группу поддержки творчества Дали «Зодиак», состоящую из амбициозных и богатых эстетов, претендующих на выработку художественных стандартов. С ее подачи каждый месяц они приобретали по одной картине Дали. Сами того не ведая, они действовали по ее сценарию, формируя имидж великого живописца. Для широких масс изобретательная и деятельная женщина придумала другую хитрость: поставила на поток сувенирную продукцию от Дали. Любопытному и падкому на сенсации народу навязывалась всякая всячина – от искусственных ногтей с крохотными зеркалами до глуповатых туфлей на пружинах. Воодушевление и энергия борьбы захватили ее целиком; она не ведала усталости, а ее фантазия не имела границ. В результате с начала 1930-х годов картины Дали раскупались уже через полчаса после открытия выставок: пошла цепная реакция, заряженная Вселенная стала работать на него, то бишь на них, благодаря тотальному контролю Галы. Потому что именно она вела все дела художника, отличаясь чрезвычайной организованностью; именно ей принадлежат все деловые решения относительно выставок, продаж, сотрудничества с теми или иными людьми. И последний, пожалуй, самый важный, штрих: контролируя Дали, Гала не позволила ему даже малой части той свободы, которую предоставляла прежде взращенному своими руками выдающемуся поэту – Полю Элюару. Удивительно еще и то, что со смертью Галы Сальвадор Дали больше не сумел создать ни одного шедевра, она унесла с собой в могилу и его творческую силу, иссякло его некогда могучее вдохновение, осталась, словно в насмешку, сухая, скрюченная старость… «Ангел равновесия» был рядом с ним пятьдесят три года…

…Женщины всегда превосходили мужчин по тонкости и запальчивости заигрывания с миром. Именно поэтому совместные миссии оказывались движением гигантов. На такие пары обрушивалась неземная слава, и их личная задача обычно состояла в умении с иронией, по-философски смотреть на небывалый успех.

Многие дамы испытывают комплексы по поводу своей внешности. Но мудрые женщины знают наверняка: при соответствующем оформлении и физические недостатки можно выдавать за достоинства. История благосклонна к женщинам, желавшим блистать. Разве красавицами были Коко Шанель, Сара Бернар, Гала? Эмоциональная сила, душевные порывы, обаяние всегда превосходили кукольную красоту. Сравните фотокарточки Бесс Мадерн и Чармиан Киттередж, первой и второй жен Джека Лондона. Первая – красавица с миленькими чертами; вторая – женщина с обыкновенной внешностью. Почему тогда писатель ушел от первой ко второй? В Бесс он ощущал душевную пустоту и духовную скудость, основанные на отсутствии желания развиваться. Чармиан обладала неиссякаемой энергией, эмоциональной силой, которыми щедро делилась. Писатель обрел источник общения, ободрения и готовности совершать невероятные вещи, например кругосветное путешествие на яхте или катание на досках по волне. И это соответствовало и ее интересам в первую очередь.

Но вполне естественно, что симпатичная и ухоженная женщина имеет больше возможностей привлечь первичное внимание к своей особе. Поэтому не стоит лениться, особенно если возраст уже перешагнул за двадцать. Женщина третьего тысячелетия, если намерена быть успешной, находит в себе силы бороться за свою внешность. Современная косметология позволяет выглядеть совершенной и в пятьдесят, а уж возможности спортивных залов, если только отбросить лень, сохранят в тонусе ягодицы и живот и в более поздние годы.

Но вместе с тем каждая женщина должна понять необратимость течения самой жизни, а следовательно, развить в себе мудрость, позволяющую с достоинством преодолевать различные ступени возраста. Те, кто отказался осознать это, рано старятся и уходят. Ослепительно красивая Регина Збарская была королевой советского подиума, буквально завораживала своей красотой, но умерла на пятьдесят втором году жизни. Легендарная актриса Вивьен Ли, воодушевлявшая миллионы (достаточно упомянуть ее главную роль в одноименной экранизации романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром»), заброшенная и оставленная, умерла в пятьдесят четыре. Похожая история характерна для блистательной Айседоры Дункан, земной путь которой оказался еще короче. Зато стоит взглянуть на Сару Бернар, Майю Плисецкую или Мадонну в пятидесятилетнем возрасте! Хотите выглядеть чудесно – не ленитесь и будьте красивыми. Десятки руководств по косметологии, правильному питанию и физическим тренировкам помогут, если выработана соответствующая психологическая установка. При этом женщине не следует забывать: сознание и тело составляют единую систему. Не только мысли и чувства имеют неразрывную связь, но мысли и тело скованы одной цепью: когда тело не в порядке, засоряются и мысли.

Если что-то не получается сразу, не нужно отчаиваться. Вспомните, как все происходит в природе: прежде чем настигнуть добычу, и грозная мускулистая львица ошибается добрых два десятка раз. Для великой победы нужно великое терпение.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Не будем лукавить: стремление женщин к самодостаточности ненавязчиво стимулировали сами мужчины – многовековой эксплуатацией женщин и неуклонной солидарностью в своем желании заставить женщину служить патриархальному миру. На протяжении длительного времени женская инстинктивная природа подвергалась гонению, грабежу и злоупотреблениям, справедливо отмечает Кларисса Пинкола Эстес, современная исследовательница женской психологии. В то же время лучшие мужчины всегда осознавали скрытую силу женщины, иначе бы Софокл не изрек так горячо любимый Маргарет Тэтчер афоризм: «Стоит один раз поставить женщину наравне с мужчиной, как она начинает его превосходить».

Следует признать, что пространство успеха не безбрежно: его можно заполнить, лишь отвоевав у других, и эта суровая аксиома жизни тождественна для всех живых существ планеты. Появление новых теорий о роли и предназначении женщины, современные психоаналитические исследования, связанные с коррекцией личности женщины, и особенно призывы женщин жить для себя, пользоваться правом выбора – все это одно из проявлений эволюции взглядов на развитие общества. Женщины, сыгравшие роль «отступниц», внесли весомый вклад в восприятие возможностей полов и расширение возможностей для женщин в современном мире.

Безусловно, человечество никогда не будет воспринимать однозначно феминистские настроения, так же, как не всегда при ближайшем рассмотрении станет восхищаться мужскими типами поведения женщин, добившихся признания и успеха.

В коллективном восприятии нашей цивилизации уже утвердилась и продолжает развиваться довольно небезопасная тенденция: самые запоминающиеся женские образы непременно обладают ярко выраженными маскулинными чертами, имеют чисто мужские жесткие и непреклонные характеры и совершают поступки, противоестественные для женского начала. Этот яркий феномен может не только разрушить установленные веками культурные традиции, но и вырасти до одной из внутренних психологических угроз развитию человеческого сообщества.

Современное общество все больше восхищается растущей способностью женщины сознательно трансформировать полоролевую функцию. И хотя в реальной жизни женщина совершает это изменение вынужденно, под давлением определенных обстоятельств, а в некоторых случаях даже насильственно, под угрозой физического уничтожения себя, своего потомства, своей семьи, именно такая суть модернизированного Инь завладевает общественным сознанием. Не исключено, что восхищение трансформацией полоролевой функции женщины связано с обретением ею высокого уровня свободы, достижением независимости, ранее невозможной. В любом случае вызов женщины обращает на себя внимание, создавая принципиально новый, современный, воинственный и удивительно агрессивный архетип, заметно отличающийся от умеренных архетипов женщины, известных нам из легенд, сказок и мифов.

Есть еще один нюанс, связанный с трансформацией женщиной своей полоролевой функции: она практически никогда не чувствует себя счастливой, более того, она тоскует по своей традиционной роли и бессознательно или осознанно стремится к ней. Хотя отсутствуют бурные реакции восхищения известными в истории креативами любви (как, например, Николай и Елена Рерих, Вил и Ариэль Дюрант), имеющиеся попытки возвращения к традиционной роли в случаях с Агатой Кристи или Мадонной, упорное стремление к созданию семьи у Мэрилин Монро и даже Коко Шанель служат свидетельствами двойственности женской натуры, ее внутренних сомнений и противоречий.

Конечно, женские стратегии претерпевали изменения вместе с самим обществом, с эволюцией человека. С развитием цивилизации общество все более склонно руководствоваться упрощенными, даже примитивными принципами оценки деятельности его индивидуумов. К примеру, жизненные принципы Клеопатры были бы неприемлемы даже во времена Екатерины Второй, а стратегия Ливии принесла бы мало успеха в эпоху Маргарет Тэтчер. Сегодня невозможны ни маркиза де Помпадур в современной обработке, ни Жанна д'Арк. Но черты их проступают то тут то там, напоминая нам о чрезвычайно широком диапазоне женской натуры. В каждом отдельном случае возвышения той или иной женщины с последующим закреплением памяти о ней в коллективном сознании общества речь шла прежде всего о смелых попытках немногих решительных и настойчивых представительниц слабого пола подвергнуть сомнению или изменить представление самого общества о роли и функции женщины. И тем, кто сумел расширить представление современников о возможностях женского начала, удавалось достичь удивительного уровня признания, называемого женским успехом. Изумляющим нюансом этой тайной или явной, но всегда непримиримой борьбы женщины с современниками является тот факт, что за редким исключением для достижения результата им потребовалось если не полное изменение, то весьма существенная трансформация общепринятой функции, а порой и открытое торпедирование оберегаемых обществом табу.

Нельзя моделировать будущее, не оглядываясь на прошлое, которое открывает невиданные возможности в отношении настоящего. Начните с изменения убеждений. Используйте для этого образы известных женщин. Женщины-победительницы никогда не скрывали, что сами пользовались образами для визуализаций и моделирования своего поведения. Они потрясли мир, потому что страстно желали это сделать.

Говоря о современной женщине, независимой и самодостаточной, необходимо не упускать из виду продукт ее деятельности, который позволяет женщине быть такой. Если в былые времена таким продуктом всегда выступал собственно женский образ, в третьем тысячелетии этого явно недостаточно. Пластичность образа, искусство обольщения и артистизм, бесподобное обаяние и влекущая харизма нежной женственности уже становятся только средствами, их часто недостаточно для обеспечения стабильного успеха. Женщина новой формации должна не опасаться собственной духовной силы, всегда оставаться такой, какую боятся потерять. Ей нужна духовность, но необходим и сугубо мирской профессионализм в какой-то области, общественно значимой, принимаемой и не требующей внешней мужественности. Женщина-мать и женщина-жена, не выходящие из этих ролевых установок, слишком уязвимы, и не стоит игнорировать эту опасность. Возможность одиночества подстерегает с двух сторон – и со стороны слишком глубокого ухода в профессиональную деятельность, и со стороны отказа от нее. Именно поэтому женщина должна научиться пользоваться теми неоспоримыми преимуществами перед мужчинами, которые она имеет. Раньше не уставали повторять: «Сила женщины в ее красоте». Сегодня к этой формуле все чаще добавляют слово «временная». Временная сила и временная красота. Их необходимо конвертировать в нечто постоянное, более стабильное, хотя не обязательно материализованное.

Из духовной силы женщины произрастает мудрость, и именно к этому состоянию следует стремиться. Ибо мудрая женщина способна создавать и распространять вокруг себя пространство гармонии – самое ценное из нематериализованного, что производит на свет женщина. Равное рождению новой жизни. Истинная и беспримерная сила женщины состоит в благотворном сотрудничестве с избранным мужчиной. Если женщина хочет, она умеет не только очаровывать, но и продвигать общее дело к заоблачному признанию.

Роль женщины должна и будет оставаться ее личным выбором. То, что будет благом для одной – в силу особенностей ее воспитания и формирования, – окажется злом для другой, и по той же самой причине. Главное при осуществлении выбора суметь задать себе и ответить на главные вопросы: чего я хочу, что для меня важно, к чему я стремлюсь и на какой результат рассчитываю? Предельная честность с собой может оказаться залогом правильного выбора, предохранителем от возможных сбоев. И еще необходимо запомнить: любые отклонения от заранее продуманного сценария являются не чем иным, как не до конца осмысленным процессом, недостаточно проработанной идеей, не полностью организованным процессом обдумывания и синтеза происходящего. Любую ситуацию можно исправить. Пока человек способен дышать, он должен действовать. И обязан направлять свои усилия во благо себе. Если вы сосредоточитесь, то преодолеете любую преграду, любую фрустрацию, какую угодно воздушную яму. Вы способны обновляться, способны преображаться и изменять мир. Многочисленные примеры, приведенные в этой книге, лишь форма доказательства, самоубеждения, что счастье возможно и оно в ваших руках. Обдумайте все, как следует. Обозначьте пути совершенствования, отметьте точки роста. Начинайте сегодня же, не останавливайтесь, будьте активны и последовательны! Действуйте, действуйте, действуйте! И всё получится. Удачи!

www.badrak.kiev.ua

v_badrak@gala.net

Content

Валентин Бадрак
Как стать успешной в современном мире
(Руководство для женщин третьего тысячелетия)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Глава 1 ОТ «ПЛОХИХ ДЕВОЧЕК» К «ОТСТУПНИЦАМ»

Глава 2 «ОТСТУПНИЧЕСТВО» РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

Глава 3 КОМПЛЕКСНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОБРАЗА

Глава 4 ЖЕНСКОЕ В ТАЛАНТЛИВЫХ ЖЕНЩИНАХ

Глава 5 ЛЮБОВЬ И СЕКС В ЖИЗНИ ВЫДАЮЩИХСЯ ЖЕНЩИН

Глава 6 УСПЕХ ЖЕНЩИНЫ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ