Валентин Бадрак

Стратегии выдающихся личностей

(Учебник для каждого)

Матери посвящается

Человек становится тем, о чем он мыслит.

Упанишады

Вместо вступления

Начало XXI века ясно говорит нам: грядет эра Человека Духовного. Кто это не поймет, очень быстро оставит этот мир, который вынужден самоочищаться, как всякое загрязненное место в Природе. Регенерация неизбежна, ибо человек в своем эволюционном движении подошел к тягостной точке бифуркации. С внешней стороны его давит многотонная технократическая система, изнутри он все чаще испытывает мучительно болезненные ощущения растерянности и отчужденности. Все силы Природы направлены на великое восстановление впустую растраченной энергии, и если она не справится с этой колоссальной задачей, наша цивилизация обречена. Но все же есть оптимистические признаки побед: в разных уголках планеты наряду со стонами болеющей Земли то и дело возникают очаги сопротивления. Это включаются в борьбу лидеры – те люди, что не разучились мыслить, бороться и побеждать. Хотя они в меньшинстве, их энергетика богаче, она внушительна и всеохватывающа, несет обновление и острую жажду жизни. Эти люди обладают инстинктом самосохранения, они щедры, исполнены мудрости, взятой из позитивного опыта предшествующих поколений. Они за то, чтобы число думающих индивидуумов увеличивалось, ибо с уверенностью каждого нового приверженца активно-позитивного мышления растет потенциал самого человечества. Открываются новые шлюзы для всех.

Цель этой книги – показать как можно большему числу людей возможности раскрыть свой потенциал и реализоваться. Это – путеводитель по карте активного использования опыта выдающихся личностей для достижения успеха. И вместе с тем возможность, заглянув на одну из страниц, каждый день заряжаться энергией для развития и движения вперед. Ибо ничто так не приводит наш дух в активно-боевое состояние, как напоминание о конкретных людях, прошедших путем тяжелых испытаний к великим победам. Жизнь героев всегда поразительным образом воодушевляла людей, поэтому эту книгу вполне можно назвать книгой-тренингом.

Но существует одно очень важное условие воздействия данной книги. Человек, взявший ее в руки, должен быть внутренне готов к переменам, и вместе с готовностью изменяться он должен быть готов и к тяжелой работе. Если бы победы давались легко, они были бы неинтересны и тривиальны, их бы никто не замечал, никто бы ими не восхищался и в итоге никто бы к ним не стремился. Неординарное самовыражение, реализация новаторских задумок сложны, сулят мозоли и пот и потому не под силу тем, кто ждет от жизни чудес. Тому, кто привык лишь мечтать и боится действовать, лучше отложить эту книгу. Потому-то я и говорю: эта книга для каждого и для избранных одновременно. Она предназначена не для приятного времяпровождения, а для напряженной работы пытливого, ищущего ума. Если вы готовы к борьбе, то этот «учебник» для вас. «Гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных», – справедливо изрек когда-то успешный конструктор-промышленник Генри Форд, и цель книги – уменьшить число отступивших.

Каждый человек пришел в этот мир с шансом на миссию. Каждому дан необъятный, божественный потенциал пробудить свою личность, дать ей могущественную силу, реализоваться в любой плоскости человеческой деятельности. Любой человек способен достичь таких невероятных высот, о которых даже не подозревает. И в этой книге самые удивительные таланты, исполинские личности, имена которых знакомы всем, раскрываются и рассказывают о своих секретах. Опыт не менее 400 легендарных исторических персон, которые служат кумирами многим людям, на которых хотят быть похожими дети, описан в данной книге с одной целью: знаменитые победители желают поделиться технологиями своего успеха. Мы проследим за ними шаг за шагом, от зарождения феноменальных идей до формирования цепи спланированных действий по внедрению этих идей в жизнь. Мы определим, что именно послужило причиной побед и как взять на вооружение этот мощный арсенал средств. Тут будут использованы достижения лучших философов и мыслителей от древности до наших дней, рецепты современных психоаналитиков, технологии популярного ныне НЛП (нейролингвистического программирования), новые формы психоанализа и самостоятельной работы с личностью.

Разумеется, стратегии выдающихся личностей не предназначены для бездумного копирования. Действенное вчера может оказаться неприменимым сегодня и совершенно архаичным завтра. Но важны способы мышления гениев, способы их настроя на победы, приведения себя в готовность как для поиска идей, оригинального самовыражения, так и для внедрения своих идей в коллективное сознание. А еще больше важно доказательство потенциального равенства всех пришедших в этот мир людей. Именно этому в значительной степени посвящены «Стратегии».

Чем «Cтратегии» отличаются от биографических, исторических и справочных изданий?

Первое. Учетом современных работ известных специалистов в сфере нейролингвистического программирования, экзистенциальной психологии, гуманистического психоанализа, психосинтеза, культурно-философской психопатологии, онтопсихологии. При проведении анализа использованы достижения разных школ и направлений: Зигмунда Фрейда, Карла Юнга, Карен Хорни, Карла Леонгарда, Отто Ранка, Альфреда Адлера, Роберто Ассаджоли, Ролло Мэя, Ханнеса Линдемана, Ричарда Бендлера, Антонио Менегетти, Роберта Дилтса, Уте Эрхардт и других.

Второе. Наличием примеров множества личностей, проанализированных с использованием схожей матрицы. В общей сложности, в данной книге использовано не менее 250 различных иллюстраций, связанных с той или иной личностью в действии. Все личности динамичны, они представлены поступками, их деятельность поддается анализу. Главный практический смысл изучения выдающихся личностей – уловить способы их мышления, психологических установок и систем действий, которые они применяют для достижения конкретных результатов.

Третье. Синтезом многих философских концепций. В ходе размышлений максимально использованы работы Эриха Фромма, Сенеки Младшего, Чезаре Ломброзо, Артура Шопенгауэра, Гюстава Лебона, Фридриха Ницше, Николая Рериха, Николая Бердяева, Альберта Швейцера, Жана Поля Сартра, Вила Дюранта, Макса Нордау, Герберта Маркузе и других.

Какие возможности откроют вам «Cтратегии выдающихся личностей (учебник для каждого)»?

Первое. Воспользоваться идеями гениальных людей, уловить механизм рождения ярких, победных идей. Отыскать свою золотоносную идею, четко выстроить цели.

Второе. Воспользоваться стратегиями гениальных людей и достичь ощутимого успеха в избранной деятельности.

Третье. Обрести абсолютную уверенность в себе и взять на вооружение философию победы.

Четвертое. Обрести подлинный смысл собственной жизни, выработать активную программу развития собственной личности, достичь душевной гармонии.

Пятое. Усовершенствовать свой образ, сделать его колоритным и оригинальным.

Шестое. Вооружиться арсеналом новых знаний и навыков для организации успешной коммуникации со своим окружением и воспитания собственных детей.

Седьмое. Оформив собственную стратегию, сделать свою жизнь миссией.

Книга не случайно называется «Стратегии выдающихся личностей (учебник для каждого)». На самом деле, цивилизация настолько развратила человека, что к началу XXI века современное человечество представляет собой сообщество преимущественно безвольных, бесцельных, разобщенных людей, без особых усилий скользящих по поверхности жизни, испытывающих явные трудности с выстраиванием отношений с окружающим миром. И это хорошо для вас! Потому что если вы взяли в руки эту книгу, то ваш взгляд определенно устремлен вверх, вперед, в зону потенциального успеха. В действительности мир устроен так, что успешных людей в нем от 5 до 10 %. Но важное положительное зерно мироустройства в том, что перейти в категорию успешных на самом деле способен каждый. Каждый индивидуум, который готов к напряжению разума и воли, к ежедневной деятельности, к активности. Если вы принадлежите к таким людям, дерзайте! Ищите новую реальность для себя, для своих идей! Мир будет у ваших ног, потому что он на редкость богат идеями, возможностями, энергией. Но если не чувствуете готовности к борьбе, лучше отложите книгу – до лучших времен.

Эта книга – хрестоматия для победителя, она задумана как непрерывный личностный тренинг. Обогащающий множеством реальных примеров успешного продвижения идей, которые способен использовать каждый – ищущий, двигающийся, желающий изменить свою жизнь. Эта книга-тренинг позволяет эмоционально «подзарядиться» в любой момент времени, на любом отрезке вашего пути, независимо от возраста и вида деятельности. Это означает: ввести себя в состояние позитивной активности и проникновенного вдохновения. Вы сможете радоваться жизни каждый день, извлекая практическую пользу из бытия, не теряя духовной основы. Это возможно потому, что в книге собран активный опыт лучших людей цивилизации. Современные психологи соглашаются с ключевым постулатом нейролингвистического программирования – что способен сделать один человек, то под силу и другому. Именно это пытаются внушить многочисленные практические тренинги, искусственно создавая рамки дискомфорта и напряженности. Но они решают первичную задачу – заставить индивидуума поверить в себя, правильно выстроить свои цели и оптимально оформить свои отношения с окружающими. Что же касается этой книги, то она идет дальше, замахиваясь на следующий уровень развития личности – выведение ее в категорию масштабных созидателей, заметных всякому глазу. Не важно, в какой сфере – в карьере, в бизнесе, в творческой деятельности, в любом собственном деле – принципы победителя действуют одинаково. И тут упомянутый постулат НЛП приобретет новое звучание: «Если один человек способен удивить мир потрясающей идеей, то и другому под силу создать идею подобного размаха и подобной силы воздействия на массовое сознание».

Чтение книг о позитивном опыте и успехе существенно улучшает настрой, укрепляет мотивацию, наполняет человека желанием незамедлительно двигаться вперед, к успеху. Это знают и применяют многие. Этот принцип самовоздействия использовался тысячелетиями. Сначала мифы и легенды, передаваемые от поколения к поколению, были призваны формировать героический дух, затем на смену им пришли книги, а в современную эпоху литература получила весомое визуальное дополнение.

Духовная анемия современного человека стоит во главе всех преград, является основой всех его блоков. Поэтому первые главы книги посвящены философии, в которой изложены постулаты веры. Без определенной философии, без веры не может быть психологического исцеления, роста личности. Сила и достижения цивилизации слишком упрощают нашу жизнь, освобождая от борьбы за существование. Но вместе с комфортом, легкостью преодоления расстояний и глобализмом бытия наша жизнь перестает опираться на волевые акты, необходимость знаний и духовную платформу. По моему глубокому убеждению, только книге как таковой – застывшей мысли, ожидающей своего раскодирования искателем, – дано одолеть многоголового дракона. Из всех возможных инструментов воздействия на разум только книга обладает и остротой меча, и силой бьющего молота. Потому что только дремлющая в книгах энергия пробуждается под воздействием нашего воображения, трансформируясь в веру, намерение и идею. Все остальные средства, включая великолепие телетехнологий, могут служить только дополнением.

Что касается непосредственно данной книги, при желании читателя и его отваге примерить на себя мантию победителя она позволит не только преодолеть притяжение могущественных препятствий на пути к счастью, но и открыть рецепты многих великих людей. Однако для побед нужны усилия. Они обязательно окупятся, так как с самореализацией личности приходит и все остальное: внутренняя гармония, согласие с внешним миром, достаточные средства.

Большинство людей затрудняется прийти к согласию с собой лишь по одной причине. Люди не способны разобраться со своими целями. И, даже дойдя до формирования целей, они начинают испытывать трудности с концентрацией внимания и воли. В связи с этими трудностями хочется обратиться к двум притчам, которые очень любят современные психологи.

Первая из них – о девочке, которая хотела подоить корову, сделать из молока сыр и, продав его, заработать деньги. Но когда она шла с надоем, то так сильно задумалась о деньгах, которые должна была заработать в будущем, что в конце концов упала и пролила молоко. Суть этой поучительной истории в том, что, идя к далекой и светлой цели, необходимо концентрироваться на тех маленьких отрезках действий, которые предпринимаются в данный момент, в конкретный миг жизни. Необходимо жить в этом моменте, сфокусировать внимание на данной минуте, мгновении. И надо, среди прочего, научиться видеть в нем счастливый миг.

Вторая история касается расследования, почему наседка, высиживая яйца, умудряется переворачивать их и тем самым согревать равномерно. Тем, кто списывает все на материнский инстинкт, указывают на совсем другую причину – желание курицы охладить свое вспотевшее от соприкосновения с нагретыми яйцами брюшко. Бесхитростная мораль повествования о примитивной божьей твари сводится к весьма важному для человека выводу: этот мир изначально устроен так, что каждый его обитатель преисполнен эгоизма, чтобы заботиться о себе, о собственном благе. Но эти заботы порой так замысловато пересекаются с судьбами иных существ, что влияют даже на их появление. Перенос ситуации на мир homo sapiens должен красноречиво убеждать: наша жизнь является только нашим проектом и исключительно нашей зоной ответственности.

Чтобы понять, кому предназначена эта книга, давайте возьмем для аналитического примера любой из популярных тренингов. Самые продуктивные из них предлагают завоевание эмоционального лидерства, максимально эффективное достижение целей во всех сферах – от здоровья и самочувствия до карьеры и личной жизни. Но с чем мы имеем дело в действительности? С первым уровнем, с пробуждением личности. Что касается содержания данной книги, то оно выходит далеко за рамки задач первого уровня. Ее цель – преподнести максимально насыщенный, густой раствор из наиболее важных шагов известных в истории личностей, которые изменили их жизнь и легли в основу их собственных стратегий успеха. Этот успех различен, он непременно захватывает и задачи первого уровня, но рассматривает их прежде всего как достижение, как создание некого общественно-значимого, весомого для жизни общества продукта их деятельности.

О гениях, стратегиях, успехе и победах написаны тома. Чтобы не повторяться, главный акцент в книге сделан на конкретных личностях и анализе их стратегий, избегая абстракций и оторванного от реальности моделирования.

Например, техника активной ролевой игры от Дейла Карнеги окажется действенной для среднего менеджера, мечтающего вырасти до уровня директора компании. Однако чем более высокой будет планка целей, тем меньше претендент на победу будет ориентироваться на игру: ему не обязательно понадобится искусственно-резиновая улыбка, ему вовсе не нужно будет выкладываться для игры по принятым правилам с необходимым поддержанием статуса. Игра – не обязательно плохо, дорогие аксессуары и шикарный автомобиль не являются обличением заблудшего. Но и никогда не превратятся в достойную цель. Цель должна быть выше, чем статус, она ассоциируется с созданием нового продукта. Когда цель – продукт, а не связанный с ним статус, человек обретает внутреннюю свободу, освобождает мысль от тяжелых пут обязательности, обретает способность мыслить без оглядки на авторитеты. Разумеется, если человек избрал карьеру менеджера, ему придется на первых порах играть много, даже самый независимый и удаленный от суетливого общества мыслитель не обойдется без элементов игры. Однако то уже иной уровень игры, не предусматривающий трансформации личности, лишенный необходимости смены масок. И самое главное, лишенный необходимости повторений, наивного и нелепого копирования тех, кто уже добился успеха.

Эта книга не является сборником рецептов по подражанию знаменитостям. Более того, сами по себе факты из жизни успешных людей ничего не значат; они ценны лишь тогда, когда выстраиваются в голове в четкие схемы, пошаговые комбинации, изящно разработанные и филигранно исполненные. Тогда появляется возможность заглянуть в глубины мотиваций известных личностей, познать способ их мышления, оценить панораму борьбы. Наша жизнь является только нашим проектом, наша индивидуальность неповторима, поэтому истинно ценным окажется лишь то, что придумано нами. Эта книга содержит немало иллюстраций в виде тех или иных шагов выдающихся личностей. Но это вовсе не означает, что необходимо пойти путем повторения конкретных шагов. Напротив, одна из идей книги – показать широту мышления успешных людей, разносторонность подходов победителей в решении возникающих проблем. Главная задача – не растерять себя, свое неподражаемое естество, заглянуть в себя глубже, рассмотреть те зерна потенциала, которые прорастут весомыми результатами. Когда мы говорим, что книга позволит использовать чужой опыт, это означает, что она предложит апробированные и действенные принципы движения к успеху, но никак не сами действия, скопировав которые вы тотчас обретете ковер-самолет. Подлинная победа – это результат творческого, креативного мышления. Но в том и ценность, что это только ваша победа, другой такой не будет существовать на свете никогда. Кто хочет настоящего успеха, должен предложить то, чего еще не было. И эта книга поможет подойти к такому уровню решения своей жизненной задачи. Необходимо помнить: талант проявляется в том, чтобы использовать опыт и знания предшественников для выдвижения парадоксального и вызывающего, которое представляет собой развитие прежних достижений до новых, ранее неведомых человечеству, рубежей.

Крупные личности обладают сходными качествами. Теми уникальными характеристиками, которые делают их заметными на ленте истории и которые, в конечном счете, и порождают их величие. Именно активному и плодотворному использованию обнаруженной матрицы, обобщенной и адаптированной к современному обитателю планеты, посвящена эта книга. В ней не только систематизированы составляющие успеха, но и открыты его различные по сути плоскости. Ищущий сам должен сделать выбор, дать ответ на ключевой вопрос: что он ожидает от своей жизни? Достичь невероятного успеха с фантастическими результатами практической деятельности или, к примеру, создать вокруг себя гармоничный, неконфликтный мир? Сомневающемуся книга поможет сделать этот выбор.

Эта книга для стремящегося найти свою цель и достичь ее. Потому что невозможно помочь тому, кто не ищет, не действует, не становится на путь активного продвижения! В каждом из нас заложен бесконечный потенциал, фантастические способности, реализовать которые обычно помогает направленная сила активно-позитивного мышления. Если вы готовы раскрыть свое духовное и психическое богатство, намерены быть успешным и счастливым, эта книга станет вам добрым помощником.

Итак «Стратегии выдающихся личностей (учебник для каждого)». Это современный синтез бытия, открывающий новые возможности совершенствования личности. «Стратегии» – это прежде всего собранный и тематически структурированный и очищенный от мифов опыт выдающихся личностей. Жизненный опыт титанов, разложенный на пошаговые системы действий – стратегии. Это тот опыт, который можно применять каждому, адаптируя к современной жизни, совершенствуя свою личность, добиваясь успеха и счастья, научаясь любви.

Глава первая

Таинство миссии и сакральный шифр личности

Бог приоткрывает себя в гармонии всего сущего.

Альберт Эйнштейн

Уроки великих, раскрывшихся личностей, описанных в этой книге, утверждают важные жизненные истины, которыми способен воспользоваться любой желающий.

Но чтобы начать двигаться вперед, определить точку отсчета и систему координат, необходимо признать болезнь современного общества. Наряду с эволюцией человечества, которую мы связываем, прежде всего, с расширяющимися возможностями цивилизации, духовный мир обитателей планеты Земля начала XXI века стремительно деградирует. Из-за этого большинство их проживают жизнь растений, овощей, а рождение и рост личности блокируются множеством внешних и внутренних причин.

Достижения научно-технического прогресса развратили современного человека, позволив не только ослабить волю, но и с помощью манипулятивных информационных технологий увести внимание от скудости его внутреннего мира. Ежедневное навязывание сомнительных стереотипов привело к чудовищной подмене понятий, в результате чего пошлое и двусмысленное стало возводиться в ранг достижений. XXI век слишком часто культивирует Среднего, Заурядного, порой откровенно Примитивного индивидуума.

Не стоит перечислять признаки утверждения ложных стереотипов, заметим лишь, что они, подобно отравленной воде, проникли во все поры нашего бытия. Важно ответить на вопрос: почему это случается повсеместно? Причина только в одном: современный человек переложил ответственность за формирование ценностей на других и сознательно отказался думать. Но парад человеческой глупости не может завершиться без потерь. Сознание поражено, и результатом тяжелой болезни стали отчуждение, одиночество, дисгармония, остро ощущаемое расщепление личности. Большинство людей разучились любить, путая с великим чувством жар влюбленности и сексуальных желаний. Исчезла гармония отношений, на свет появился Человек Отчужденный – безвольное, расстрелянное потоками информации, прибитое выставленными материальными ориентирами, легко поддающееся манипуляциям и внушениям существо.

Правда и в том, что мир заметно разделился. ХХ век стал временем взлета и падения империй зла, варварского истребления жизни. Но сменивший его XXI век лишь несущественно уменьшил масштабы насилия, дополнив их изощренными формами, которые опираются на прорывные информационные технологии. И все-таки освобождение от тираний ознаменовало порыв невиданной свободы и раскованности. Люди, безвольно плывущие по течению реки Жизни, стали захлебываться свободой, лишенной духовности. Наркотики, несдерживаемые проявления сексуальности, безнаказанные импульсы насилия привели к стремительному вымиранию части общества. Средний возраст вкусивших вольницу опускается до тридцати лет – ко временам каменного века. Но появилась и новая категория людей – одухотворенных, активно стремящихся к личностному развитию. Они в своем сосредоточенном спокойствии стали сопротивляться бессмысленному существованию и умиранию без рождения личности. Они стали думать, бороться, сплачиваться в группы и общества людей, готовых к личностному развитию, к жизни со смыслом, с любовью. Об этом косвенно свидетельствует очевидный всплеск востребованности духовной литературы, определенное распространение отшельничества – разновидности ухода от действительности, развитие обществ и клубов, где превозносятся духовные ценности. Интуитивно многие люди ощущают, что одностороннее развитие цивилизации заводит их в тупик, в область страшных призраков и иллюзий. И они стремятся разобраться в себе, избежать жизни в разделенном мире, который сам по себе опасен и несет вызов каждому. Ведь и жизнь философа Сенеки Младшего, советовавшего замкнуться в себе, «создать внутри себя железное кольцо покоя», показала, что почти немыслимо обитать вне социума, на его окраине. Окраина, крепость не могут быть неприступными, по меньшей мере надолго. Символично, что Сенека пал от руки озверевшего ученика, показав потомкам, сколь сложно отделить собственное внутреннее развитие от недоразвитости внешнего мира.

Об этом необходимо говорить, ибо подлинный лидер, действительно успешный человек, высшее воплощение которого может называться миссией, непременно характеризуется двумя важнейшими признаками. Во-первых, на определенном отрезке своей жизни претендент на лидерство обязательно обращается к духовному, стремится к просвещению, достигает необходимого уровня озарения, когда картина мира становится ясной и понятной. И во-вторых, победитель направляет свою обретенную в процессе становления и развития силу на весь остальной мир, несет новую форму освобождения, душевный полет, вдохновение, воодушевление для многих. Другими словами, настоящий воитель Успеха активно взаимодействует с социумом, получая, что вполне естественно, и обратную связь.

Низшая форма лидерства – мирская. Менеджер производства, руководитель коллектива, директор предприятия, председатель политической силы – вот его основные, наиболее распространенные воплощения. Высшая форма – достижение гуманитарного, духовного воздействия на мир путем создания и распространения уникальной продукции – идей. Удивительная музыка, воодушевляющие картины, переворачивающие сознание книги, впечатляющая скульптура, умиротворяющие медитации, великие и утверждающие человека формы священных заклинаний, обладающих мистической силой, – мантр, даже отдельные примеры-демонстрации высокого духовного развития – это отображение второй, более значимой разновидности успеха.

Что же делать в сложившейся панораме многогранного, многослойного мира обычному человеку? Советуем начать с самого главного. С вопроса: чего мы ожидаем от собственного земного пути, от короткого, как вспышка молнии, пребывания в мире? Само появление такого вопроса становится неоспоримым свидетельством начала роста. И ответ также прост: следует в первую очередь забыть о собственной «обычности», уверовать в то, что каждый гость этого мира индивидуален, неординарен, способен на большее, на непредсказуемо многое. Как только произойдет эта главная жизненная метаморфоза, осуществится магический щелчок в голове, который невозможно не услышать и не почувствовать, следует приступить к действию. Безотлагательно! Тотчас! Сегодня и сейчас! Тогда каждый станет победителем в любом, избранном виде деятельности. Мудрецы не без оснований утверждают: в мире хватает идей для каждого, для миллионов людей; в мире достаточно ресурсов, избыточно денег для каждого, для миллионов людей. Просто одни отталкивают свои шансы, другие идут им навстречу, притягивают победы. И научиться этому можно и нужно!

Великие уроки истории

Каждый гений, выдающийся человек, который сумел оставить яркий след на земле, сделал это в первую очередь для собственного развития и во вторую – для потомков. Судьбы титанов – это путеводитель для каждого, кто пришел вслед за ними. Ибо, развивая себя, своей собственной рукой выписывая сценарии своей жизни, принимая участие в собственной судьбе, исполины оставили потомкам бесценный опыт. Не воспользоваться им – кощунственно по отношению к себе. Эта книга посвящена возможностям использования жизненного опыта, стратегий известных победителей. И начать ее стоит с повторения уроков, открывающих путь к самоутверждению каждого желающего. Уроков, вытекающих из анализа стратегий известных людей, в действительности можно вынести бесчисленное множество, мы же остановимся на фундаментальных, практических, утилитарных аспектах. Только на тех, которые определяют базис, внутренний стержень сильной, деятельной личности. Участвующей в развитии мира, способной направить свою энергию во Вселенную.

Урок первый. Формальный, социальный, или «мирской», успех и истинное просветление сознания, ведущее к внутренней гармонии, насыщенной любовью жизни, – вещи разные. Но каждый может выбрать для себя путь, и даже достижения признания в социальной среде, успешная карьера в любой общественно-значимой деятельности важны; это способно создать равновесие между внутренней неопределенностью и внешней наполненностью, привести к новым размышлениям, новым шагам личностного роста. Внешнее признание способно позитивно повлиять на внутренние убеждения, уточнить систему ценностей. То есть любые шаги ценны, любое обращение к собственной личности имеет смысл и являет собой путь вверх.

Урок второй. Мы пришли в этот мир не случайно. Состязательный характер нашей культуры, извечная конкуренция внутри парадигмы развития человека предопределяет множество альтернативных возможностей. Развитие собственной личности не является самоцелью. Это лишь действенное, универсальное средство. Оно дает не только душевное и физическое здоровье, но и согласие с собой, баланс в отношениях с окружающим миром. Рождение собственной личности – это точка отсчета. Отсюда начинается интересная, наполненная, полноценная жизнь. Отсюда берут начало самые амбициозные идеи и захватывающие способы их реализации. Отсюда, с изменения, усовершенствования себя, начинается преобразование мира вокруг себя. Жизнь приобретает особый, сакральный смысл, открывает человеку свое истинное значение.

Урок третий. Все люди рождаются с одинаковыми возможностями и имеют равные шансы. Каждый пришелец в этот мир уже со своим приходом получил уникальный потенциал совершить нечто невероятное. Что под силу одним людям, то могут совершить и другие. Большинство людей отказываются от своих шансов и губят потенциал по одной-единственной причине: они не задумываются об этом. Они доверяют средствам массовой информации, преклоняются перед авторитетами, благоговеют перед искусственно созданными для них ориентирами, которые заставляют их трудиться для их достижения. Они убивают себя, не дав родиться собственной личности.

Урок четвертый. Неординарная, способная к заметным поступкам и отважным решениям личность рождается тяжелыми усилиями, муками, подключением воли. Но эти усилия, в конце концов, приятны своими плодами. Родившаяся личность самодостаточна, она не позволяет владеть собой кому бы то ни было, невзирая на уровень авторитета. Она мыслит, принимает решения, действует.

Урок пятый. Индивидуум способен использовать опыт предшественников. Человек Мыслящий начинает моделировать собственную жизнь, и современные специалисты НЛП-технологий прямо указывают: это моделирование и есть стратегия. Любой желающий, вооружившись силой намерения, имеет возможность развить у себя выдающиеся способности, достичь высокого уровня мастерства в каком-нибудь виде деятельности. Каждый человек способен писать и корректировать собственный сценарий жизни. Для этого индивидуум должен учиться. Но прежде осознать и принять жизнеутверждающий постулат – учиться можно и необходимо!

Урок шестой. Все, что человек делает в этой жизни, он делает для себя, ради собственной души, для роста и развития личности. Каждый человек принадлежит себе и миру одновременно; он способен самореализоваться, и этот процесс наполняет его ощущением счастья и радости. Эгоизм в нем является первичным источником мотивации, он может развиться в могучую конструктивную силу или гигантское орудие разрушения. И все-таки не нужно бояться жить для себя, ведь жизнь любого человека является, в первую очередь, его собственным, неповторимым и самым грандиозным проектом. Другого такого больше не будет никогда, поэтому близкие люди должны занимать важное место, но не затмевать, не набрасывать тень на собственную личность. Однако парадокс бытия состоит еще и в том, что самореализация самых ярких исторических персонажей, будучи направленной на удовлетворение личного эго, затрагивала развитие всего остального человечества. Человек только тогда способен претендовать на великую миссию, если, занимаясь собственным развитием, он в конце концов употребит его для других, как можно большего числа людей.

Урок седьмой. Гениальность и способность стать титаном – это не дар Природы, не результат мистического вдохновения. Это осознанная волевая деятельность максимально сосредоточенного, одержимого, абсолютно захваченного идеей человека, который верит в себя и готов приносить в жертву все, что мешает реализации идеи. Но всем людям не обязательно становиться гениями хотя бы потому, что гениальность имеет и оборотную сторону – темное зазеркалье, вряд ли комфортное для всякого труженика Земли. С другой стороны, абсолютно каждый способен достичь исключительного уровня мастерства, стать достойным восхищения творцом. И абсолютно каждый способен сформировать для себя миссию – высшую форму обитания на Земле.

Философский параллакс человеческой миссии

Вернемся на некоторое время к тому, с чего мы начинали. А именно, несмотря на то что современный человек имеет возможность в считаные часы облететь земной шар, выйти в космическое пространство, расщепить атом, главным вызовом его жизни остается ответ на центральный вопрос бытия: для чего он живет? Вечный поиск ответа порой гонит индивидуума в самые отдаленные уголки земного шара, стимулирует к самовыражению любым, порой изощренным, асоциальным способом. Именно этот вопрос лишал покоя человека тысячи лет тому, и он же не дает ему спокойно жить и сегодня. Прежде чем приступить к препарированию стратегий выдающихся личностей, небезынтересно прикоснуться ко взглядам философов. Перекраивая свою судьбу, человек не должен выпускать из виду то, какова его истинная роль во Вселенной. Рассмотрим лишь некоторые фрагменты общей мозаики, которые несут практический смысл, имеют синтетическую составляющую.

Бенедикт Спиноза считал душу частичкой «бесконечного разума Бога», состоящую из совокупности идей. Автор «Этики» убеждает нас, что степень совершенства человека прямо пропорциональна тому, насколько он руководствуется в своих поступках разумом. Другими словами, из глубин XVII века голландский провидец напоминает о потребности мыслить и развиваться. Началом и венцом человека, его сущностью он провозглашает «желание выражаться». Много позже о человеке красиво и точно выразился Герман Гессе: «Человек есть некий переход, некая попытка, узкий опасный мостик между природой и духом».

К чести современного человеческого рода, пытливость привела его лучших представителей к экзистенциализму – такому психоаналитическому подходу, при котором сам индивидуум всегда воспринимается в процессе становления. Чтобы показать глубину пещер сознания, в которые удалось проникнуть лидерам экзистенциальной психотерапии, стоит послушать хотя бы двоих из них. Норберт Винер в изучении человека пришел к парадоксальному выводу: «Самая большая победа из всех возможных – это быть и стать. Никакая горечь поражения не может лишить нас триумфа в связи с тем, что какое-то время мы действительно существовали во Вселенной». Ролло Мэй глубоко сосредоточен на природе основного конфликта современного человека, отмечая в «Открытии бытия», что дух соревнования и завоевание природы, которым охвачен Запад, привели не только к отчуждению человека от природы, но и к отчуждению человека от самого себя. Эти аналитики находятся будто за амальгамой привлекательного отображения человека, косвенным путем подводя его к идее отказа от навязанной системы ценностей, побуждая к формированию собственной, основанной на личном мировосприятии.

Подробнее хотелось бы остановиться на концепции современного философа Ошо, который не только знакомит с оригинальной точкой зрения, но снабжает трактовками ранних философских воззрений. «Первое, что следует понять о человеке, это то, что человека еще нет. Он лишь возможность, некий потенциал. Человек может быть, человек – это обещание. Собака есть, камень есть, солнце есть, человек – может быть» – это основополагающий постулат Ошо, изложенный в книге «О чакрах». Повторяя Гессе несколько иными словами, он затем утверждает: человек – это радуга. И объясняет: у радуги семь цветов, у человека – семь центров его существа. В Индии эта аллегория обрела форму семи чакр. «Обычно мы застреваем в самом низу. Первые три – животные чакры. Если вы живете только на этих трех чакрах, то вы не более чем животное – и тогда это преступление. […] Не против кого-то – против себя». Ошо идет дальше в своих пояснениях, он связывает первые три чакры с пищей, деньгами, могуществом, господством, сексом.

физическое тело является органом восприятия и самовыражения, считает автор книги «Аюрведа и ум» Девид Фроули. Но в основе всякой мысли лежит идея «Я». С помощью чувства собственности эго помечает свою территорию, растет и расширяется во внешнем мире. Но «до тех пор, пока мы не избавились от чувства владения и обладания чем-либо, мы не избавились и от эго и его ограничений».

Исполинский вклад в понимание внутренней структуры человека, особенно в области анализа его устремлений, сделал Карл Густав Юнг. Он считал личность «психической системой», которая в случае воздействия на другую личность вступает во взаимодействие с другой психической системой. Представляется особенно важным взгляд Юнга на противоборство индивидуума и коллективного сознания. «Коллективный человек угрожает удушить индивидуума, на чувстве ответственности которого, в конце концов, основано все творение рук человеческих. Масса как таковая всегда анонимна и безответственна. Так называемые вожди относятся к неизбежным симптомам массового движения. Истинными вождями человечества всегда являются те, кто ориентируется на самого себя и облегчает тяжесть давления масс по крайней мере за счет собственного веса, сознательно держась от слепых природных законов движущейся массы».

Несколько иными словами выразился Эрих Фромм. В книге «Человек для себя» великий гуманист пошел еще дальше, когда обозначил, что «способность к действию порождает потребность в применении этой способности, а невозможность ее применения ведет к расстройству нормальной деятельности и несчастью». Считая индивидуума общественным и социальным, он выразил непоколебимую уверенность в том, что «человек никогда не переставал стремиться к созиданию и творчеству, потому что созидательность, плодотворность – это источник силы, свободы и счастья». Что же касается непосредственно счастья, то Фромм отождествляет его с признаком нахождения человеком ответа на проблему существования, а значит, и единства с миром, цельности своего «Я». Наибольшей же проблемой современного человека ученый считает то, что последний заботится не о своей жизни и счастье, а о том, чтобы стать ходким товаром.

Как видим, слишком многие формулировки перекликаются, обнаруживают схожесть суждений, хотя и индивидуальные углы зрения совершенно различны. Это вовсе не результат особой подборки, а лишь неумолимое свидетельство того, что очень многие мыслители приходили к сходному пониманию человеческой сущности и необходимости «работать с нею», что означает – преобразовывать себя, расти духовно, игнорируя авторитеты и устоявшиеся законы общества. Индивидуальное развитие, так или иначе, должно восприниматься выше всех иных форм совершенствования. С преобразования индивидуального начинается изменение коллективного сознания. Индивидуальное – первично, именно оно дает новый импульс развития посредством прохождения через массовое восприятие. Более того, только развитие индивидуального, если принимает выдающиеся масштабы, силу и размах, и способно изменить коллективное сознание, которое всегда сопротивляется. Это такое развитие индивидуального, которое в состоянии сосредоточиться на главных вопросах, оформить их решение предельно понятно для широких масс и, наконец, убедить в верности предложенного пути. Но развитие индивидуального до столь могучего уровня возможно лишь при последовательном, активном и избирательном использовании опыта коллективного разума. Того, с чем индивидуальное в конце концов борется, и в этом состоит величайший из законов бытия, фиксирующий взаимную зависимость индивидуального и коллективного. Казалось бы, теоретические философские выкладки могут показаться достаточно далекими от практической жизни с ее неизменно суровым, несколько низменным взором. Но даже если мы коснемся самых резких, резонансно звучащих откровений, то все-таки убедимся, как они с течением времени удивительным образом изменяются, вырастают, как обретают крылья и новое, пестрое оперение ростки первоначальных идей. «Я писал из тщеславия, корыстолюбия и гордости», – признавался Лев Толстой в своей «Исповеди». Но к преклонному возрасту он превращается в мудреца, владыку мыслей целого поколения и законодателя духовности не только России, но и Европы. К нему с поклоном за оценкой и благословением едет молодой Рерих, на него как на светило смотрят подающие надежды европейские умы, такие как Альберт Швейцер. А Федор Достоевский честно признавался, что пишет из-за денег (конечно, тут речь идет лишь о первичном мотиве, а не о форме самовыражения). «Работа из-за нужды, из-за денег задавила и съела меня», – цитирует его Дмитрий Мережковский в книге «Толстой и Достоевский. Вечные спутники». Конечно, это лишь осколки. Но пристальный взгляд на мотивации таких личностей, как Людвиг ван Бетховен, Джек Лондон, Генрих Шлиман, Альфред Нобель, Джордж Сорос и целый ряд других, подтвердит нам, что первичные импульсы к достижениям могут быть до необычайности приземлены и до изумления инфантильны. Но это и восхитительно, потому что показывает развитие идей вместе с развитием личности. Это чрезвычайно важно для человека, потому что он может рассчитывать на рост вместе со своей идеей: из простого хобби, увлечения или странного предпочтения может вырасти дивная по красоте и содержательности мысль, заключающая в себе новую, могущественную формулу воздействия на мир.

Что мы имеем в итоге?

Во-первых, подтверждение, что только от личного, осознанного решения индивидуума зависит, будет ли он в итоге результативен, успешен и счастлив, сможет ли он конвертировать свой потенциал в реальные достижения.

Во-вторых, убеждение, что каждый человек исключителен, неповторим. Что он обязан воспретить позорное использование себя в качестве товара, как механизма для заработка денег. Это позволит жить плодотворно, проявляя себя в полной мере. Это позволит сконцентрироваться на высшей цели, а не на формальном успехе, а значит, обрести смысл жизни.

В-третьих, что мы должны мыслить, соизмерять действия с нашими реальными целями, не допускать доминирования тех временных импульсов, которые являются рефлексией на отменно сфабрикованную рекламу, или хитроумно представленные нам ложные стереотипы, или коварные ловушки чьего-то маркетинга. Каждый человек может и должен научиться слушать, слышать свой голос и следовать ему.

Попробуем сделать практический шаг от обывателя до самобытной личности. В этой связи разоблачением миссий успешных людей кажется вывод, сделанный двумя американскими психоаналитиками – Стивом Андреасом и Чарльзом Фолкнером. Они довольно точно заметили в совместной книге «Технология успеха», что общим в формировании миссий всех успешных людей является тот факт, что сильной мотивацией ошеломляющих личностей служит стремление к почти недостижимой мечте. Только те достигнутые цели поражают воображение человечества, которые едва ли преодолимы для подавляющего большинства.

Что всегда отличало выдающуюся личность от посредственности, активного созидателя от ленивого обывателя? Конечно, можно было бы составить емкий перечень из многих пунктов. Но ключевым моментом все же останется умение чутко слушать свой собственный голос и действовать сообразно услышанному. Источник этой способности часто заложен в глубинных психических трансформациях, нередко является следствием переплетения множества объективных проблем формирования личности. Но если мы хорошо знакомы с матрицей гениальности, если мы при этом отменно знаем, чего хотим мы сами, четко представляем себе не только трудности, но и смежные, так сказать, побочные негативные явления и, наконец, если мы готовы максимально включить волю для борьбы за себя, то мы способны на многое в области самосовершенствования.

Вряд ли стоит сомневаться, что человек стремится к личному счастью. Образ личного счастья у него формируется под воздействием многих обстоятельств и доминирующих в социальной среде установок. Тем не менее, для большинства этот образ счастья согласуется с признанием. В семье, в микросоциуме небольшой группы или корпоративного сообщества, в более широком пространстве – города, страны, мира. Чаще всего поиск признания и неутоленная жажда любви как его высшей, частной формы становятся точкой отсчета для движения индивидуума, независимо от степени развития его личности.

Если человек не задумывается о цели своего существования, об истинном смысле своей жизни, не ставит себе задач по саморазвитию, это неминуемо создает глобальную угрозу его нормальной жизнедеятельности. Ни к чему не стремясь, люди ничего не получают от жизни. «Кто никуда не плывет, для тех не бывает попутного ветра», – утверждал рассудительный провидец Монтень. Действительно, тот, кто ни к чему не стремится, в лучшем случае становится находкой для воздействия разрушительных информационных технологий, рабом созданных рекламой стереотипов. В худшем – становится на путь медленного умирания. Такой человек не видит колоритных красок жизни, не постигает ликования побед. Жизнь таких людей скучна и бесцветна, хотя они могут и не знать о существовании иной формы бытия. Они словно заперты в больничной палате для умалишенных. Вакуум желаний самореализации и развития заполняется болезненными ощущениями зависти, бесконечной суеты вокруг несущественных проблем, бесчисленными сравнениями себя с соседями и сомнительными персонажами из телепространства. Любопытно, но даже мысли о материальном благосостоянии у таких людей выражаются извращенно – не как следствие развития и достижений, а как некий абстрактный, не поддающийся формуле, процесс без начала и конца. Они думают приблизительно следующим образом: «Я должен заработать денег», «Я хочу удачно выйти замуж», «Нужно заработать денег, чтобы построить дом (купить новый автомобиль, предмет роскоши, модную одежду)» и так далее. Средства постоянно выдвигаются в качестве целей, но когда цель достигнута, они нередко попадают в зону повышенной тревожности вследствие информационного сбоя. Или, наоборот, наступает период удовлетворенной спячки – результат потери связи с реальностью. Слишком часто после заработанного миллиона вместо ожидаемого счастья наступает кризис цели. Психологи настаивают: депрессия неизбежна, если смысл жизни заключен в работе, а смысл работы – в деньгах.

Можно лишь удивляться, но даже такие крупнокалиберные финансисты, как Джордж Сорос или Руперт Мердок никогда не ставили на первое место материальные абстракции. Сорос выстраивал амбициозные схемы переигрывания финансовых институций государств, и азарт, самая борьба за успех и признание в каждой крупной операции ставились им несоизмеримо выше банального накопительства. Главным было «победить», а «заработать» оставалось заретушированным, оно было неминуемым следствием победы. Но не победы ради победы, а ясной целью, предполагающей движение дальше, поиск и реализацию новых амбициозных идей, направленных на целый мир. Важно, что каждый из них очень четко видел будущую цель, под которую и создавал стратегию. Мердок, в первую очередь, жаждал стать авторитетной особой в жизни мировых масс-медиа, профессионалом, влияющим на политику, то есть имеющим рычаги для преобразования мира на свой лад. И уж потом – получить за свое достижение средства – в качестве принятого в западной цивилизации эквивалента обозначения достижений. То же можно сказать и о других успешных бизнесменах (в первую очередь о них, поскольку образ толстосума затмил в череде утвержденных стереотипов все остальные). Генри Форд заботился об автомобильном производстве в первую очередь, Ли Якокка – о выведении автомобильной компании в лидеры, Брюс Ли в качестве актера – о красочном, пестром показе нового вида кино, Уолт Дисней – о феерическом успехе рисованного мультфильма новой эры. Даже азартный Джон Рокфеллер не может считаться просто непреклонным, узколобым стяжателем, и в нем горел первопричинный огонь великих достижений; жажда власти, желание оставить о себе информацию на века были несоизмеримо острее желания получить сверхприбыли. Об этом свидетельствуют такие факты, как создание Рокфеллером целой сети благотворительных организаций, не говоря уже о его баснословных инвестициях. А отношение нефтяного магната к сотрудникам своих предприятий вообще может служить ориентиром для иного менеджера.

Деньги ценны и приносят счастье, если их умело заставляют «работать», изящно «играть». Список преуспевших людей бесконечен, но все они получили деньги в награду за свою успешную деятельность. Впереди все равно стояла идея, которая, как ретивый конь, несла повозку, мысль о приобретениях была начертана на флаге, прикрепленном к краю повозки.

Полюсы самоопределения могут быть настолько различны, что иногда даже взаимно исключают друг друга. Кому-то кажется важным стать успешным представителем шоу-бизнеса или сыграть роль в картине века, кто-то желает уйти от мирской суеты, руководствуясь философским стремлением созерцания жизни. Покорители сценических образов Майкл Джексон и Мадонна построили свой личный успех на сцене путем создания оригинальных, часто скандально-резонансных образов и эксплуатации возможностей тела. Кинозвезда Мэрилин Монро постаралась максимально следовать желаниям мужчин и, несмотря на отсутствие образования и целый ворох психических комплексов, сумела вырасти до успешной, хотя и податливой фигуры в руках окружающих ее влиятельных хищников бизнеса. Вероятно, для бедной, заброшенной девочки это было искусство возможного, поэтому стоит признать и ее сомнительный опыт определенной победой. Кто-то стремится создать оригинальное производство, иной – добиться повсеместной идентификации. Непревзойденный конструктор Вильгейм Майбах покорил мир новшествами в автомобильной технике, предприимчивый изобретатель Томас Эдисон – непосредственным внедрением в жизнь каждого из достижений в области электротехники, поборник мультипликации Уолт Дисней – формированием индустрии детских развлечений. Многие люди стремятся обрести необъятную власть – через высокие посты в государстве или в бизнесе. Все знают о железном канцлере Бисмарке, выдающемся британском премьере Уинстоне Черчилле или последнем президенте СССР Михаиле Горбачеве. Иной же ассоциирует успех с превращением в выдающегося ученого, сосредоточенного на некотором открытии. Ученые Мария Склодовская-Кюри и Альберт Эйнштейн затмили всех миллиардеров планеты, хотя не владели и тысячной долей их богатств. Какую-то часть людей интересует самовыражение личности посредством совершенствования плоти, путем познания границ человеческих возможностей. Когда отважный альпинист Рейнольд Месснер первым покоряет все четырнадцать восьмитысячников планеты, восходя на Эверест без кислорода, а бесстрашный врач Ален Бомбар переплывает на резиновой лодке через Атлантику, доходы отступают на второй план. Есть только форма самовыражения, в памяти человеческой остается только символ. Наконец, существует категория сугубо творческих личностей, которые намерены оставить после себя язык собственного тела, энергию созданной музыки, полотен или скульптур, написанные книги, воплощенные творения архитектуры. Плоскостей самовыражения становится все больше, информационные потоки хлещут мощными струями, как из пожарных брандспойтов, бьют в восприимчивое сознание планеты. И человек все так же неутомимо ищет свою форму самопредставления миру, ибо тяга к созиданию – этот вечный инстинкт жизни – в нем так же сильна, как инстинкт продолжения рода. Можно вести нескончаемую дискуссию относительно того, какая форма является пустым сосудом, воплощением утверждения ложных стереотипов, а какая – ветвью содержательного прикосновения к вечности. Сегодня, как и всегда ранее, первостепенную важность имеют идеи преобразования мира, которые реализовываются в момент проникновения в массовое сознание. Сегодня, как никогда, ценится вклад в развитие человечества и Человека, в сохранение Жизни, что, по всей видимости, возможно лишь путем настойчивого приобщения к прекрасному, витальному.

Наконец, еще один немаловажный штрих к абрису любой идеи. Идея не только наполняет жизнь смыслом, но и оберегает от пороков. Идея означает движение вперед, четкий взгляд в деятельное будущее, тогда как ее отсутствие создает иллюзию скольжения по поверхности жизни и в конечном итоге ведет к бессознательным рефлексиям на раздражители, принятию того, что навязывают извне. Человек, у которого нет собственной цели, который не стремится к формированию увлекающей его идеи, становится уязвимым, подверженным манипуляциям, бредущим вслед за чужими мнениями. И в итоге он может оступиться гораздо быстрее, чем полагает сам, попасть в греховную зону поражения, в сети злостного чародейства. Ведь все, что не принадлежит к области божественного, присваивается служителями противоположного, дьявольского. Падение человека начинается незаметно, постепенно приобретая признаки деградации. Это также стоит помнить, говоря о пользе идей и целей.

Идея в какой-то момент начинает вести человека по жизни. Древняя формула гласит: если человек чего-то действительно добивается, вся Вселенная будет помогать ему, он будет допущен в вечную энергетическую и информационную кладовую, космические просторы откроются, он будет ясно видеть свой путь. Такое целенаправленное движение человеческой души вынуждает стать собранным, очень четко определиться с кругом общения, отмести все ненужное, очиститься от шелухи суетного мирского, забыть о несущественном. И тогда душа человеческая наполнится ощущением счастья, прикоснется к вечному и умиротворяющему, станет, в конце концов, частью могучей вселенской энергии. Момент реализации идеи или осознания этого сродни катарсису – человек благодаря озарению становится способным осознать свою земную миссию и окинуть взором ретроспективу мира.

Высшая форма самовыражения связана с активизацией деятельности его духа, достижением уровня и размаха миссии. Только сумевшие раскрыть свой духовный потенциал могли претендовать на право считаться гениальными. Даже некоторые простые примеры подтверждают, что яркие идеи стоят несоизмеримо выше любых доходов, любого богатства. О Генрихе Шлимане говорят как о выдающемся археологе, открывшем античную Трою, но почти никогда – как об успешном бизнесмене. Альфред Нобель вошел в историю как основатель уникальной премии, и только где-то на заднем плане он – проницательный ученый и первооткрыватель динамита. Даже политический лидер, если он духовен, стоит выше прагматика. Образ Махатмы Ганди воспринимается более чистым и более позитивным, чем контуры противоречивой личности Джона Кеннеди. Каждый человек пришел в этот мир с определенной миссией, на рамки которой он может и должен влиять сам. Эта замечательная, божественная способность влияния и является уникальным шансом каждого. Человек способен воспользоваться своей жизненной картой в том случае, если он направит силу собственного намерения в творческую, созидательную плоскость. Эта чудесная сила – можно именовать ее мотивацией – формирует сосредоточенность, которая реализуется исходя из психических особенностей самого индивидуума, его темперамента, сенсорной чувствительности.

Миссия всегда находится исключительно в области духовного поиска, она никогда не связана с материальными, бытовыми вопросами. Она проявляется только тогда, когда индивидуум сумеет осознать и принять в сердце духовность как первую ценность. Из доминирующей духовности рождаются не только творческие достижения, но и любовь, чувство гармонии с природой и окружающим социумом, волшебное ощущение умиротворенности. Духовность наполняет внутренний мир человека высшим, сакральным смыслом, уменьшает психическую напряженность и личную сенситивность, склонность к тревоге.

Почему миссия всегда была и по-прежнему остается глобальным вызовом пребыванию человека на Земле? Очень просто. Человек рождается в определенном социальном и бытовом контексте, который довлеет над ним в течение всей жизни, если только он не находит способности освободиться от этого психологического груза. Хаос и суета повседневности, ежедневная необходимость заботиться о приобретении пищи, крова и решать проблему становления в социуме порой превращаются в смысл жизни, основную цель, затмевая баснословные возможности индивидуума. Происходит подмена понятий, смешивание целей и средств, и человек, сам того не замечая, попадает в плен стереотипных материальных ценностей и аффективных явлений. Влияние недоброкачественной коммуникации, болезненное стремление к сомнительным приобретениям и обладаниям закрывают перед большинством занавес духовного, скрывают потенциал миссии и уводят в тупик. Расплатой становятся нескончаемые проблемы в общении с окружением, болезненный поиск наслаждений или одержимость в карьерном росте. Вопрос миссии тогда исчезает, растворяется в пространстве, как сама не родившаяся личность. Как будто кубик прессованного сахара в стакане…

Вполне вероятно – и таких случаев немало, – человек проходит свой земной путь, не осознавая упущенного шанса. Как блаженный, он находится в вечном забвении, за заслонкой от управляющего им микромира, возникает из космоса и отправляется туда же, как руда, которой не было найдено применения. И лишь в тех случаях, когда индивидууму удается подняться над бытом, над кишащей инфекцией ежесекундных докучливых мелочей, над реальностью, он получает освобождение. Он приобретает утраченную, но ранее дарованную Высшим Разумом способность мыслить, направлять желание, которое материализуется, на подлинно важные цели. Вместе с осознанной жизнью он имеет возможность радоваться рассвету, замечать пение птиц и цветение трав, восхищаться улыбкой или вспышкой таинственного света в чьих-то глазах, он начинает жить полноценно, наполненно. Жизнь дает колоссальное, бесчисленное число возможностей, и каждая из них может посредством активной мысли и направленной воли привести к новой, реализованной идее.

Сама по себе концепция миссии не нова. Многие исследователи, мыслители нередко обращаются к ней в своих трудах. Несмотря на оригинальность и необычность воспроизведения собственных контуров Человека Созидающего, общий абрис верного жизненного маршрута сходен даже в тех случаях, когда авторы готовы частично или полностью признать важность материальных достижений индивида. «Каждый из нас есть вечный проект, который, однако, успешно реализуется только в том случае, если актуален для сегодняшней мирской ситуации, поскольку мы все взаимодействуем в гражданско-правовой системе» – это формулировка Антонио Менегетти, основателя такого популярного в начале XXI века направления, как онтопсихология. Развитие идеи Фромма о необходимости «дать жизнь самому себе», раскрыться как творческая, созидательная личность является прообразом мысли о миссии. Эту мысль не обходят стороной и современные технологии развития личности, в частности нейролингвистическое программирование. Мастера НЛП Стив Андреас и Чарльз Фолкнер («Технология успеха») стараются говорить о миссии как можно проще: «Миссия – это цель, увлекающая вас в будущее». И в связи с этим приводят очень доступный и в то же время проникновенный пример о состоянии человека, охваченного миссией, цитируя знаменитого кинорежиссера Стивена Спилберга, который так говорит о своих ощущениях: «Я просыпаюсь каждое утро в таком возбуждении, что даже не могу спокойно позавтракать». Миссия противопоставляет роботизации жизни и механической работе зажигательный творческий процесс, приносящий радость и ощущение счастья, гармонии. Но, по сути, миссия часто возникает из пылкого увлечения, страстного желания разобраться в чем-то лучше других, фактически из исконно человеческого намерения быть в чем-то лучше всего остального мира. Приобрести за счет миссии яркие индивидуальные черты, продемонстрировать свою неповторимость. Миссию рождает пересечение двух глобальных намерений: колоритно, неподражаемо выразить себя и достичь высокого уровня признания благодаря полезности формы самовыражения для развития человека как такового. Потому миссия наполняет ощущением полноты жизни, привораживает причастностью к чему-то нетривиальному, прикосновением к Вечности.

Мы слишком мало задумываемся о том, что сознательный или неосознанный уход от гармонии ведет в небытие. Проходит время, и если человек не сумел, отказался воспользоваться данным ему шансом, он погибает. Неважно как, но он перестает быть движущей энергией, он распыляется на песчинки, и несущественно, что погибает в первую очередь – плоть или разум.

Главное – это индивидуальная постановка целей, сознательный и обязательно независимый выбор. Высокая планка желаний, крупная, грандиозная цель, которую иному трудно рассмотреть за плотной пеленой облаков в высоком небе, и будут вашей миссией. Именно этим отличается один человек от другого, именно в этом кроется сакральная тайна мудреца и великого творца. Если целями будут определены успешная карьера, зарабатывание громадной суммы денег, покупка дорогостоящих вещей или достижение наслаждений, говорить о миссии и духовном росте бессмысленно. Обладание деньгами и властью само по себе не дает ничего; оно действует только в контексте исполнения определенных программ с созидательными конечными целями.

Миссия каждого из гениальных творцов и преобразователей мира начиналась с осознанного принятия своей исключительности, способности и необходимости играть Сверх-роль. Самовнушение, как правило, удавалось. В миссиях всегда заключалось что-то прометеевское, возвышенное, неподвластное обычным критериям. Казалось бы, зачем Нильсу Бору контролировать производство ядерного оружия в мире? Отчего Андрей Сахаров отчаянно выступал против тоталитарного режима с его дилетантской, подрывной доктриной? Где логика переезда Альберта Швейцера в Африку или ухода семьи Рерихов в гималайское отшельничество? Каким мерилом охватить идеи Альберта Эйнштейна и Никола Теслы? Их величие и заключается в неподвластности земными инструментами измерения широты души, сакрального таинства ее порыва. Мы понимаем, что именно такие духовные люди и охраняют мир, а их личные миссии служат образцами для потомков. Нам нужны герои, чтобы сверять свой компас. Но есть и обратная сторона медали: героям нужен мир, чтобы создавать ориентиры. Важно то, что человек, потенциально готовый к миссии, всегда сумеет отыскать ее форму, приемлемую для себя. Показателен пример Альберта Гора, бывшего вице-президента США, выбравшего ипостась современного мыслителя. Когда он проиграл президентские выборы Джорджу Бушу, мыслящие люди испытали подлинный шок: посредственный во всех отношениях Буш выглядел пигмеем против утонченного интеллектуала Гора; по здравому смыслу он не мог выиграть. Но что сделал Гор – сдался, спасовал перед вызовом судьбы? Отнюдь! Он изменил точку приложения сил, стал писать, издал несколько актуальных книг, ставших бестселлерами. За одну из своих книг – «Неудобная правда» – Альберт Гор получил американскую литературную премию Quills («Перья»). Он получил Нобелевскую премию мира, доказав, что может существовать и прогрессировать иная, альтернативная миссия. Не менее влиятельная, никак не меньшая по размаху и масштабам, чем президентство в Соединенных Штатах, не правда ли? В то время как президент Буш терял в глазах соотечественников крупицы популярности, которые принесло умелое распространение мифов, Гор приобретал репутацию активного современника, борющегося за будущее планеты. Этот пример ясно демонстрирует: миссия может быть найдена везде, все зависит от нашего собственного выбора и активности. Но эта иллюстрация будет неполной, если опустить бэкграунд. А именно – еще до своего высокого государственного поста Гор стал автором книг «На весах судьба Земли. Экология и дух человека», «Люди – прежде всего. Как мы все можем изменить Америку» (эта книга была написана совместно с Биллом Клинтоном), «Единым сердцем» (написана совместно с супругой Типпер Гор). Он изначально не ограничивал себя рамками работы на официальной должности в администрации главы государства, с самого начала он смотрел на свою жизнь шире, усматривая различные версии миссии. Кстати, о многом говорит и совместная работа с женой, придающая дополнительную экспрессию миссии, – создание двойной силы путем объединения Инь и Ян.

Упомянутые выше имена дают нам уроки дважды. Первый раз, когда убеждают своим жизненным опытом, что великая миссия вырастает из маленьких шагов в некотором направлении. Второй раз, когда своими биографиями подтверждают: миссия подвластна любому, каждый человек способен прийти к ней, если захочет. Весь вопрос в уровне ответственности, который мы готовы взвалить на свои плечи. И тот, кто ребенком оказался способен собственным решением взять на себя ответственность за судьбу заблудившегося котенка, будучи поощрен за такую самостоятельность, в зрелом возрасте будет вести за собой нацию или утверждать принципы добра своими творениями. Мир развивается по логической парадигме, каждый в нем получает именно то, на что замахнулся, взращивает тот злак или сорняк, который сумел посеять. Вселенная не бывает несправедливой! И как только мы поймем это и примем за точку отсчета, мы будем смотреть на все окружающее иными глазами.

Человек, хотим мы того или нет, глубоко социален. И утверждение одинокого демона Фридриха Ницше – о том, что мыслитель не нуждается в аплодисментах, если только способен сам аплодировать своей игре, – спорно. Некоторые аналитики идут еще дальше, утверждая, что мудрец неразумен, если позволяет существующей социальной системе вытолкнуть себя, не приняв идеи. Великий человек, таким образом, должен обладать высокой степенью гибкости. Но не в смысле подстраивания под ритм окружающего мира, а во всегда экстремальном деле поступательного и последовательного, нередко дерзкого, приучения к своим идеям. Во-первых, чтобы стать мыслителем, нужен временной процесс реализации такой идеи, и он вряд ли возможен без изначального энергетического толчка. Во-вторых, и мыслитель нуждается в одобрении, иначе он быстро усыхает, ибо даже его могущественная сила, в конце концов, неспособна противостоять вакууму. Потому первичная самоидентификация победителя почти всегда нуждается в толчке, стимуле, разряде. Подобно тому как шар начинает катиться после удара по нему, так личность становится на путь рождения после приобретения инерции. В ряде случаев роль кия оказывалась под силу матерям или отцам. Иногда – ближайшему окружению. И довольно часто движение было следствием обращения к самым бескомпромиссным и самым действенным учителям – книгам.

Миссия может относиться к любой области, любой форме деятельности. Для одного миссия может заключаться в том, чтобы бросить государственное управление и выращивать капусту, для другого – философствовать, управляя государством. Для третьего миссия – нести в мир добро любым путем, даже зная, что он – «капля в море». Для четвертого – демонстрировать тайны Вселенной или возможности человека. Но одно обстоятельство роднит все возможные миссии, создавая многообразие форм человеческого самовыражения – их общая позитивная направленность. Лев Толстой, пройдя путь от писателя до мыслителя мирового уровня, написал однажды: «Невозможно человеку писать, не проведя определенную черту между добром и злом». Жестокий и матерый ХХ век, а еще больше страдающий противоречиями XXI век опровергли слова творца. Но не изменили тайный шифр послания: если только мы желаем победы добра, то обязаны воспретить свободное перемещение зла. Миссия всегда в добре, в проповедовании красоты, пусть даже порой побеждаемой варварством. Если настоящих миссий окажется достаточно, человечество излечится, сумеет изменить болезненный информационный код клеток на доброкачественный, способствующий развитию. В этом основная философия земных миссий.

Вы вправе задать вопрос, кажущийся резонным: а зачем нам миссия, если можно обойтись и без нее, прожить жизнь веселую, полную заманчивых приключений и захватывающих авантюр? Будто бы да, все мы сами делаем свой выбор. Но жизнь справедлива своими причинно-следственными связями. Миссия заключает в себе защитную функцию, в этом состоит принцип отдачи. Чем больше отдается, тем больше возвращается. Любовью, здоровьем, гармонией. Прекрасное и простое толкование этого принципа можно отыскать в книге Валерия Синельникова «Сила намерения». Избравший миссию врачевания душ, вечно актуальную и почитаемую во все времена, он описывает общение с пациенткой, стенающей и жалующейся на свои болезни. Но в ходе общения несчастная женщина так и не смогла определить цель своего пребывания на Земле, вектор своего движения. «Эта женщина бежит от болезней и проблем, но у нее нет конкретной цели – куда продвигаться». Врачеватель с удивлением обнаруживает: люди хорошо знают, чего они не хотят, и понятия не имеют, что им в жизни нужно. Развивая свою мысль далее, В. Синельников убедительно рекомендует начать именно с этого. Научиться понимать себя и объяснять себе собственные стремления. Другими словами, выйти на формирование устойчивой цели. А там и до миссии недалеко. Миссия, если применить терминологию В. Синельникова, это включение закона позитивного намерения. Миссия исполняет для всего организма и его жизненного цикла роль щита, возможно, некой энергетической защиты. Потому что человек, объятый желанием достичь возвышенной цели, признаваемой остальным миром победы, во время равномерного и последовательного движения по позитивной траектории отказывается от негативных раздражителей, избавляется от деструктивных импульсов. И в значительной степени управляет своим отношением к событиям, ввергающим его в разрушительное состояние стресса. Выдающийся украинский врач-кардиолог Николай Амосов, сам, кстати, проживший восемьдесят девять лет, сделал в отношении здоровья современного человека любопытное замечание: «Посмотрите, мы ведь страдаем без ориентиров. Думаю, что сейчас самая главная беда наша – низкая мораль».

Примеров излечения миссией история хранит великое множество. Взять хотя бы нашумевшую историю XIX века – о «приходе в мир прорицательницы» Мэри Беккер-Эдди. Совершенно больная, с разваливающимся телом и трухлявой психикой, «бессильное подобие человека», по словам Стефана Цвейга, она дотянула до сорока одного года. Чтобы потом, испытав чудо исцеления самовнушением, создать собственное направление врачевания (или отменно скроенную форму шарлатанства), прожить насыщенную жизнь на вершине земной пирамиды до восьмидесяти семи лет, умереть обожествленной многочисленными толпами поклонников. Не менее проникновенным и поучительным является и пример британского астрофизика Стивена Хокинга, которому врачи в двадцать один год с леденящей душу любезностью отмерили два с половиной года жизни. И который не только победил неизлечимую болезнь и перешагнул восьмой десяток, но и сумел добиться непревзойденного для живущих признания среди современников, написать увлекательные книги, стать весомым ученым, создать семью. Одним словом, совершить благодаря личной миссии невозможное. Его чудесный путь расценивается несведущими как настоящий жизненный подвиг. А он просто не хотел умирать и выбрал жизнь – в форме активной деятельности, выросшей в миссию. Почти девяносто лет прожил и Александр Солженицын, утверждавший, что болел неизлечимой болезнью, но ускользнувший от нее благодаря сосредоточенному исполнению миссии. Нам есть чему учиться и есть, на кого опираться.

Теперь мы подошли к некому обобщению, которое должно сослужить нам добрую службу при формировании личных миссий, создании идей, постановке целей. Фактически, в рамках современного этапа развития цивилизации можно выделить следующие типы людей по своему отношению к миссии.

Человек хаотический. Это низшая ступень духовного развития человека. Человека, не имеющего жизненной концепции, живущего без опоры на духовную идею. Это в своем роде аналог того типа, который Николай Рерих определял человеком цивилизованным, акцентируя внимание на его способность успешно пользоваться продуктами цивилизации. Я же акцентирую внимание на наличие в таком человеке стремления к продуктам цивилизации, ориентированность преимущественно на материальные ценности, на борьбу за их приобретение. В качестве вариативных производных стремления к материальному обладанию в его мировосприятии могут присутствовать замещения: стремление к власти с целью обретения статуса и полномочий, стремление к титулам, званиям и т. д. Этот человек живет по правилам статусов и закрепленного в социуме табеле о рангах. Такой человек может быть внешне успешным, он может занимать высокие должности в государственной системе, он может иметь устойчивое социальное положение, иметь доступ к значительным ресурсам и даже обладать некоторой локальной властью, а именно: властью доходов или должности, лишенной харизмы преобразователя. Такой человек вышел из суеты и хаоса и в него уходит, не реализовав для своей личности возможности родиться. Подобных людей подавляющее большинство, их порой еще называют обывателями.

Человек созерцающий. Такой индивид осознает тщетность усилий в области приобретений и обладания. Как правило, он проходит через обладание и полномочия, которые нередко приносят душевное равновесие. Такой человек, успокоившись, тихо созерцает бытие, стараясь наслаждаться радостями каждого прожитого дня, не пытаясь проникнуть в тайны Вселенной, не ставя своей личности задач по развитию. Этот человек способен обрести ощущение счастья и достичь определенной гармонии с Природой. Такой человек может иметь идею, но она – не активна, находится в застывшем, неразбуженном состоянии. Он исповедует только оборонительную доктрину, хотя способен достичь определенного уровня духовности, веры. Этот тип способен искренне любить жизнь, построить успешную семью, организовать доброкачественное окружение, отказаться от пустых встреч и разговоров. Этот человек способен научиться любви. Но он не является по своей сути ни преобразователем, ни созидателем. Но также не бывает он и разрушителем. Это переходное положение человека – образ философа, подошедшего к тайнам бытия, но не решившегося вступить в борьбу за собственный проект. Главный недостаток такого человека – отсутствие должного уровня воли. Подобных людей не слишком много, но они в значительной степени являются предтечами, предвестниками тех «осевых периодов времени», о которых толковал Альфред Вебер. Они – свидетельство грядущих изменений и олицетворяют собой несогласие, протест против заблуждений большинства, толпой бредущего к тупику.

Человек мотивированный. Этот тип нашего современника четко знает абрис цели и готов демонстрировать одержимость, а порой и подлинный фанатизм в достижении победы. Его отличают энергичность и готовность к борьбе, он распространяет вихри буйной энергии, способен зажигать других людей. Но его извечной проблемой становится потеря четкости изображения общей картины мира, он часто путается, шарахается из стороны в сторону, ошибается, ищет. Если его поиск приводит к твердому решению находиться на созидательной платформе, он способен найти и реализовать сильную идею, сформировать миссию.

Но иногда он распыляется, не способен выкристаллизовать приоритеты, и тогда его миссия остается незавершенной, не до конца высказанной, недовоплощенной. Это человек мотивированный по своей сути, аналитик и борец, он способен к синтезу, к рождению новаторских мыслей. Часть его жизненного пути уходит на преодоление какого-нибудь комплекса детства, какой-либо странной привязанности, «пунктика», держащего его мысль в тисках ограниченности. Одна из главных задач человека такого типа – необходимость глубокого самоанализа и готовность к тяжелому труду над собственной личностью с целью освобождения от тяжких пут. Он словно несет с детства огромную гирю и будет способен к самореализации и великим делам в тот миг, когда без сожаления сбросит с души тяжелый, тянущий назад, в прошлое, груз. Таких людей не много, они используют любую возможность преобразования мира вокруг себя благодаря воинственному характеру, эгоизму и центростремительной, всегда яростно бушующей в них энергии. Это люди, ведущие внешние преобразования в мире: завоеватели, полководцы, революционеры, государственные деятели. В их действиях есть признаки миссии, но это миссия меча и раскаленного железа – она редко способна оседать в коллективном сознании благодарным осадком. Они всегда действуют, и весь вопрос для них заключается в достижении баланса духовного. Но именно это им редко удается, ибо они сгорают раньше, чем озарение, нисходит на их непримиримые чела.

Человек-миссия. Его характеризует высшая степень сосредоточенности и умиротворения; он не оглядывается на быт, пропускает сквозь пальцы мелочи бытия. Его отличает исключительный взгляд в будущее, способность концентрироваться на небольшом числе приоритетных задач, которые, в конце концов, сводятся к единой цели – миссии. В детстве он любим, способен мечтать о преобразовании мира, в зрелом возрасте его занимают серьезные, но не мифические задачи. Он всегда деятелен, он зорок, прекрасно улавливает главное, ключевое, благодаря чему обладает панорамным мышлением и способностью к синтетическому анализу. Но этот анализ – не самоцель, напротив, он все подчиняет логике движения к вершине пирамиды. Разумеется, такой человек не идеален, но неотвратимое стремление к совершенству открывает перед ним многие возможности. Он способен к великим достижениям, если направляет усилия на позитивные преобразования мира. Традиционно в истории подобные люди в меньшинстве, но на них держится свод внутренних, духовных преобразований. Они – те немногие, кто берет на себя ответственность за тиканье часов эволюции, за то, чтобы этот ход не разрушил, не уничтожил самого путающегося в сомнительных и противоречивых идеалах человека. Не важны детали его деятельности; важно то, что однажды он начинает устанавливать ориентиры развития человека, определять общечеловеческие ценности. Главной отличительной чертой человека-миссии является его способность слышать дыхание Вселенной – он достигает этого благодаря сосредоточенности и спокойному, внимательному взору на происходящее с человечеством. Их деятельность всегда направлена на служение Жизни, Человеку как ее высшему олицетворению.

Подведение итогов

Первый и самый главный вопрос, на который должен ответить человек: куда он стремится, какова его духовная цель, к какой миссии его влечет? Отсутствие ответов на этот вопрос, в конечном итоге, ведет к тупику. Без решения этой задачи, возникающей перед каждым индивидуумом, все остальное несущественно и составляет лишь область применения технологий…

Какая бы дорога ни была избрана нами, самая мысль об осмысленной жизни, размышление о добре и зле и осознанный выбор являются яркими свидетельствами первых усилий, направленных к просветлению, к тому, чтобы стать КЕМ-ТО.

Если у вас пока нет миссии, вы можете ее придумать.

Глава вторая

Мастерство самовыражения. Образы героев в нашей жизни

Но пораженья от победы ты сам не должен отличать.

Борис Пастернак

Что в итоге стимулирует нас к самовыражению? Что заставляет одних идти на баррикады, других – ночи напролет проводить эксперименты, третьих – покорять снежные вершины? Многие человеческие поступки на первый взгляд кажутся лишенными смысла. Тем не менее, всякое поведение имеет объяснение. Но если глубинное проникновение в мир детских впечатлений человека, постижение его переживаний и нереализованных устремлений могут объяснить природу конкретных видов самовыражения, то сходный для всех импульс действовать философская мысль связывает с общим, распространяемым на человеческую породу желанием достичь ощущения счастья и душевного равновесия. Блез Паскаль объясняет всякое намерение тем, что «все люди домогаются счастья; в этом между ними нет исключения». И хотя понимание счастья у всех разное, благоразумная человеческая природа предусмотрительно позаботилась, чтобы удовольствие не приносило успокоения. Только достижения, победы, результаты сотворенного, взращенного способны привести неутомимый человеческий дух к ощущению гармонии. Между тем бессознательное любого человека находится под устойчивым влиянием образов – религиозных, сказочных, книжных, живущих рядом и по какой-то причине идеализированных. Немало исследователей пытались проанализировать притягательные свойства мифов и древних легенд, выявить и систематизировать архетипы. Один из них, Отто Ранк, приметил немаловажную особенность героев: «В действительности мифы о героях в своих основных чертах во многом соответствуют маниакальным представлениям определенных психотических индивидов, которые страдают маниями преследования или величия». Другими словами, образы, которые с торжественной надменностью доминируют в нашем бессознательном, нередко тайно управляют нашими действиями и поведенческими реакциями, на самом деле являются маргинальными, наиболее выпуклыми, с ярко выраженными, выпячиваемыми и далеко не всегда позитивными характеристиками. Эти эрзацы – на редкость живые портреты, с эгоцентричными чертами, нарисованными сочными мазками. Почти живые люди, исповедующие скандально противоречивые доктрины. Тут возможно усмотреть только одну причинную связь, и она заключается в придании образам как можно более действенного побудительного импульса: на самом деле мы стараемся быть похожими не на неживой идеал, а на картинно-яростный облик, вечно сопротивляющийся, с трудом определяющийся между добром и злом. Но секрет состоит, в конце концов, в том, что из цельного облика мы выбираем акцентуацию, самую действенную, самую движущую и самую бушующую черточку, присущую герою. Именно она, при всех человеческих недостатках, делает его героем, непобедимым рыцарем воли, способным достигать, сокрушать, проявлять милосердие. Этот удивительный секрет восприятия, прозорливо подмеченный первобытными шаманами и прорицателями, в итоге формирует всю идеологию влияния образа героя. И секрет, как ни парадоксально, вытекает чаще всего из самой особенности выдающейся личности, которая благодаря своей фанатической целеустремленности отличается от обычного человека чрезвычайной развитостью какой-нибудь одной черты или в какой-то одной сфере либо области знания. Как правило, той, которой недостает остальным, являющейся не столько чем-то экстравагантным и оригинальным, сколько необходимым в данное время и в данном месте, размежевывая плоскости великого и обыденного.

Грани успеха и системы ценностей

В рамках обучения быть успешным и реализованным человеком было бы упущением отказаться от определения природы этого явления. Что такое успех? Что такое гениальность? Что такое счастье? Стоят ли эти понятия на одной линии? Без ответов на эти базовые вопросы невозможно решить задачу постановки собственных целей. Эти ответы покрыты пеленой субъективного восприятия и отражают как внешний облик личности, так и ее внутреннее состояние. «Наша жизнь есть то, что мы о ней думаем», – утверждал легендарный в простоте своего мудрствования Эпиктет.

Главная проблема современного общества – доминирование американской системы ценностей. Это проявляется в том, что любая форма успеха старательно увязывается с денежным эквивалентом его выражения. Таким образом, и отменно подготовленный мошенник, и узколобый представитель шоу-бизнеса, и феноменальный ученый стоят в одном ряду. Тело спортсмена или манекенщицы, независимо от того, насколько посредственным может оказаться их интеллект и насколько скудна эмоциональная сфера, становятся признаваемой формой самовыражения. Любой искусственный стереотип тем сильнее въедается в массовое сознание как форма успеха, чем активнее он смешивается с универсальными ингредиентами – деньгами, звучанием имени, проявлениями власти. Развитие глобализма и средств массовой информации открыло тысячи новых граней эфемерного взлета, превращения иллюзии в некое подобие реальности, выставленной на подиум. Изучая успех выдающихся личностей и применяя его принципы на практике, это можно игнорировать, не замечать, но тогда картина мирового успеха окажется неполной, незавершенной. В создаваемый арсенал средств должны попасть все, без исключения, принципы, прошедшие через фильтр восприятия современного, модернизированного временем сознания. Правда заключается в том, что бесполезно, по меньшей мере сейчас, твердить, будто история все выровняет. Нет смысла, к примеру, вспоминать, что две тысячи лет тому назад «дрянному кифареду» Нерону не помогли привлеченные за деньги клакеры, которым он платил за банальные аплодисменты на стадионе больше, чем сенаторам. Зато в XXI веке повсеместная демонстрация какого-нибудь матча или конкурса сделает их победителей чрезвычайно успешными. В этом заключены парадоксы современного мира, которые, если только вы организовали погоню за успехом, следует обязательно принимать во внимание. Не стоит, например, намекать посетителям парижского музея Пабло Пикассо внимательнее приглядеться к экспонатам, потому что, зачарованные внедренным в массовое сознание обаянием образа этого противоречивого творца, они ни за что не увидят там искусно обставленной художественной тарабарщины, глумливо выглядывающей из большей части работ. Напротив, лишенным собственного мнения любая оригинальность будет казаться присутствием неповторимого духа гения. А ведь он, похоже, откровенно смеялся над боящимися собственных мыслей потомками. И поделом, ибо эти примеры лишь отражают общую природу восприятия, детали уходят на второй план. В конце концов, Пикассо был беспримерным тружеником, заработавшим миллионы на человеческой глупости, и уже только этим стоит восхищаться. Потому приверженцу чистого анализа Пабло Пикассо покажется гением, проявленным скорее не в своих бесчисленных творениях, но в силе энергии, никогда так до него не проявлявшейся безупречной способности навязывать миру эстетические взгляды и нормы. А разве сила индивидуума не в том, чтобы достичь возможности определять системы координат и размещать на них ценности? И если это так, то все остальные усилия Пикассо немедленно отходят на второй план. В связи с этим стоит запомнить аксиому нового времени: внедренная в головы иллюзия является таким же сногсшибательным результатом, как если бы она являла собою самую яркую реальность. Блеск сам по себе стал продуктом информационного века, равноправным с сокровищем, его производящим.

Может ли претендовать на гениальность, скажем, выдающийся поэт Иосиф Бродский или весьма оригинальный писатель-историк Александр Солженицын? Или альпинист Морис Эрцог, первым ступивший на вершину горы высотой восемь тысяч метров? Или Роберт Пири, покоривший Северный полюс? Или певец и танцор Майкл Джексон, успешно коммерциализовавший свои таланты и работоспособность? Или идол построения успешного бизнеса Джон Рокфеллер? Граней самовыражения слишком много, и опыт Нерона является неоспоримым свидетельством того, что сиюминутное признание и умелое напоминание о своем имени не дают входного билета в пантеон славы. Слишком много пересечений со слишком большим числом факторов восприятия той или иной человеческой деятельности. Но верно и то, что существуют принципы признания: появление общественно-значимого продукта деятельности, оригинальный образ производителя этого продукта и максимальное число носителей информации, которые тиражируют и то и другое.

Таким образом, ресурсы любого вида являются элементом, участвующим в появлении на свет новой формы успеха. Деньги как расширение возможностей индивидуума, безусловно, представляют собой определенную ценность. Они укрепляют самооценку, придают их хозяину блеск значимости, дают больше свободы. Но если человек не придет к пониманию, что дом, автомобиль, деньги, любые материальные приобретения не могут быть целями, ему не удастся раскрыться полностью. Не удастся обогатить свою личность, реализовать потенциал, заложенный в нее Природой. Не нужно отвергать материальные ценности, необходимо отвести им реальное место. Понять подлинное место достатка довольно легко. Нужно лишь вспомнить о скоротечности жизни и о том, что, уходя, человек ничего не сумеет забрать с собой. Если в какой-то момент деньги затмевают небо, остановитесь и после глубокого вдоха подумайте: «Ведь если нам отведена в качестве пребывания в этом мире столь краткая вспышка времени, то, вероятно, Создателем был заложен в нее иной смысл, вовсе не денежный». Это с одной стороны. Но и аскетизм ни к чему – он является признаком застоя, особой и неприглядной, можно сказать бесперспективной, формой эгоизма. Человек должен жить достойно, иметь возможности для отдыха, для созерцания мира. Быть богатым не стыдно, но пользоваться ресурсами необходимо обдуманно, обстоятельно. Главный оценочный критерий – не сколько человек имеет доходов, не сколько он зарабатывает, а как именно, на что он их тратит. Именно характер расходов может рассказать о личности столько, сколько не расскажут никакие иные характеристики. Материальные достижения, будь то обеспечение базовых потребностей или многомиллионные статусные покупки, всегда будут оставаться задачей первого уровня. Важно понимать: если индивидуум концентрируется на достижениях первого уровня, то его духовное начало блокируется, он оказывается неспособным выйти в иное пространство, достичь высот нового уровня. С другой стороны, материальное благосостояние позволяет индивидууму сделать самую правильную инвестицию – в себя, в собственный образ. Это как отменный макияж на сцене жизни. Это возможность создавать свое собственное произведение в любой области, используя множество перспектив. Но и тем, кто не обладает громадными материальными ресурсами, следует знать: у каждого человека есть все необходимое для достижения самых фантастических высот. Для любого вида успеха. Вначале ему просто следует измениться внутренне, внести в свою систему мировосприятия некоторые коррективы. Внешний мир, социальное окружение тотчас начнут реагировать, результаты появятся незамедлительно. И все это никак не связано с уровнем материального достатка. Гении это подтвердят.

Гении на службе человечеству

«Гениальность – это высшая творческая способность в какой-нибудь сфере деятельности». Это объяснение из «Толкового словаря» Ожегова и «Современного толкового словаря русского языка». Несмотря на существующие рамки представлений о гениальности как явлении, новые информационные вызовы мыслящему человеку начала XXI века заставляют расширить понятие гениальности и задуматься над некоторыми паранормальными явлениями, сопровождающими его. А именно:

Гениальный человек – тот, кто, с одной стороны, смог создать новое направление, новую плоскость реальности, новое выражение творчества и, с другой– внедрил свою идею в массовое сознание, заставил мир думать так же.

Очевидные обороты набрали и явления деструктивной и ложной гениальности, которые нельзя обойти вниманием, рассматривая возможности активного использования образов для самопрограммирования личности.

Явление деструктивной гениальности является следствием слабости общества и делегирования ответственности. Агрессия, разрушения и образы насилия будут доминирующими в представлениях современного человека до тех пор, пока консолидированные усилия мирового общества не возведут барьер в виде непреодолимого порога сдерживания. В ином случае мир будет периодически захлебываться в море крови, рискуя однажды утонуть в нем навсегда.

Явление ложной гениальности является результатом доверия информационным технологиям и отказа мыслить самостоятельно. Новые риски современников связаны, прежде всего, с принятием навязываемых стереотипов и отказом элит от борьбы с ними.

Стагнация современной культуры ведет к деградации человечества, вытеснению творческих импульсов и их замене сугубо технологическими стереотипами. Идея конструктивного творчества не будет задушена или уничтожена, но на долгие десятилетия она может быть присыпана плотным слоем пепла псевдодостижений. Вместо истинного гения современное общество все чаще получает фантом, мыльный пузырь, оболочка которого существует за счет коммерциализации, политизации и имитации образа. Задачей современного мыслящего человека должен стать отказ от подмены понятия успеха в творческой деятельности на успешность в смысле узнаваемости человеческой оболочки.

Чтобы безбоязненно примерить к своей судьбе траекторию гения, необходимо убедиться в том, что самые великие герои были прежде всего лишь людьми, со всеми, присущими человеку, многочисленными комплексами, проблемами, сомнениями, колебаниями, переживаниями. Не сомневайтесь: все без исключения представители удивительного вида млекопитающих homo sapiens скроены по одинаковым лекалам, слеплены из одного и того же теста. И все-таки между любыми двумя людьми существует бесчисленное число различий, но они касаются принципов мышления, системы принятия решений и приведения их в состояние свершившихся намерений. Чем глубже мы способны проникнуть в мир гения, тем лучше сможем понять свой собственный потенциал. Потенциал каждого человека безграничен, растяжим во всех направлениях, гуттаперчив и эластичен. Но чтобы поверить в силу собственной личности, необходимо не только понять механизмы ее развития, но и получить неоспоримые, убедительные примеры триумфальных шествий прошлого. Нам не обязательно стремиться стать непостижимыми, поражающими великолепной логикой мышления исследователями, отважными первооткрывателями, могущественными преобразователями мира или ослепительными творцами. Для начала нам необходимо придать своей жизни элементарный смысл, привести ее течение в состояние осознанной деятельности. Мы можем научиться извлекать из жизни одновременно и духовный, и утилитарный, сугубо практический смысл. Истинный гений способен улавливать суть вещей, главное. И каждый человек может этому научиться, ибо для постижения главного следует размышлять об этом. Наконец, любой из нас в состоянии приблизиться к такому уровню искрометного мастерства в каком-либо виде деятельности, что его достижения станут претендовать на то, чтобы называться выдающимися. В самом деле, жизнь слишком часто удивляет нас несметным множеством закулисных парадоксов личности.

Чтобы сопоставить оригинальность личности и способ ее самовыражения, сыграем в несложную игру. Попробуем буквально в нескольких словах описать тех или иных исторических персон, добившихся всеобщего признания и успеха в самых различных видах деятельности. Причем в их описании будет единственная характеристика – то, что они создали, какой след оставили после себя. А после каждой такой короткой характеристики попытаемся определить имя героя. Итак, приступим.

Почти неизвестный скульптор неожиданно создает изваяние человека со сломанным носом, предложив словно в насмешку над устоявшимися нормами поразительно «жизненный», будто бы нарочно лишенный красоты сюжет на фоне привычного поклонения воздушно-эстетическим формам. Заставив обратить на себя внимание, вызвав противоречивые суждения и скандалы, он уже не выпускает аудиторию из плена: за вызывающим монументом Бальзака и совершенно неожиданным изваянием Гюго им воспроизводится обрушивающийся мир «Врат Ада» Данте – и вот он уже новый мэтр современной скульптуры.

Полоумный художник, придумавший странные костыли и растекающиеся часы, рисует мальчика, поедающего крысу. И получает сходный эффект восприятия – повсеместная идентификация, признание и поклонение.

Конфликтующий с обществом и всем миром философ-одиночка откровенно восстает против придуманной людьми морали, причисляет к порокам, «еще большим, чем грех», обывательщину, а волю к власти преподносит в качестве великой добродетели. Безбоязненно предсказывает, что является для современного общества динамитом, взрывающим реальность, меняющим систему ценностей. И действительно, философ неприятных истин совершает чудовищную детонацию сознания, входя в число наиболее почитаемых и наиболее узнаваемых из эстетствующих мудрецов.

А вот реальный изобретатель динамита тоже отличился на века, основав премию собственного имени для наиболее выдающихся творцов и конструктивных преобразователей.

Еще один ученый-практик цинично открыл нараспашку двери спальни, преподнеся обществу совершенно иное представление о причинах неврозов, необыкновенно острое, выворачивающее наизнанку пуританское восприятие своего времени. Стоит ли удивляться, что он вошел в мир патриархом нового учения.

Его ученик, бесповоротно оставивший учителя, чтобы самоутвердиться самому, расширил взгляды учителя до мистически-религиозного представления. Соединение полученной субстанции с наукой дало потомкам знаменитые архетипы. Милостиво подаренное миру коллективное бессознательное прочно врезалось в повседневную жизнь потомков.

Мятежная женщина-медиум осознанно и решительно выступила против Церкви, а затем объединила восточную и западные религии в резонансном труде. Опираясь на незримых учителей, которые диктуют заблудшему миру праведную волю, она, как говорила сама, лишь проявила чуткость к вещим голосам, оформила их волю в бессмертной «Тайной доктрине».

Другая отважная женщина, борясь с нищенским, полуголодным существованием и безысходностью, бросилась в объятия радиоактивности, став первой представительницей прекрасного пола – дважды лауреатом Нобелевской премии.

Женщина, избравшая сферой приложения сил политику, стала политическим лидером и главой правительства, изумляя своими жесткими решениями и суровыми подходами к управлению государством. Она без колебаний изменила многие основы существовавшего «государства всеобщего благоденствия», а когда возник конфликт с другой державой, без сомнения объявила ей войну. Впервые после Клеопатры война велась женщиной, но, в отличие от потерпевшей поражение древней царицы, воительница XX века одержала победу.

Этот список может быть бесконечно длинным, но его основная суть состоит в безоговорочной узнаваемости людей по выдвинутым ими идеям. Их имена ассоциируются с уникальными, неповторимыми продуктами человеческой деятельности, с неподражаемыми решениями. Причем сам принцип, да и стратегии этих людей, как и подобных им, всегда выявляют уникальное, порой шокирующее сходство. Как будто они направлялись одной и той же рукой, любезно выписавшей им документ под названием «Свидетельство гения».

Таким образом, можно сделать очень простой и вместе с тем крайне важный вывод, имеющий сугубо практический смысл: любой претендент на успех должен иметь продукт, который ассоциируется с его именем. Ассоциация эта может быть достигнута и закреплена в течение всей жизни. Форма и направление деятельности вторичны, но важнейшее значение имеет принцип мышления, качества.

Восприятие гениальности – оборотная сторона явления

Главная сложность гениальности состоит в том, что единственным ее критерием является восприятие результатов деятельности той или иной личности исключительно через призму массового сознания. Приобретение гениальностью коммерческого измерения породило нездоровое влечение к манипуляциям коллективным сознанием. В итоге в современном мире уживаются все формы гениальности, что приводит к необходимости заменить слишком ответственное слово «гений» более расплывчатым понятием «выдающаяся личность».

В самом деле, человечество имеет очень размытое представление о величии, зато вполне принимает любую ситуацию, связанную с успешностью. Не задумываясь над тем, что именно создано и представлено в качестве продукта. При всем желании творить добро в любом уголке планеты мы должны принять во внимание исковерканную парадигму восприятия успеха современного мира: человек отказывается мыслить рациональными категориями. Живя по законам прагматизма и поддаваясь эмоциональным импульсам, он в равной степени способен принять и успех настойчивых психопатов, и фанатично следующих за идеей параноиков, и сосредоточенно действующих великих творцов. Субъективизм восприятия людьми окружающего мира и их непреложная склонность поддаваться на яркие фантики иллюзий и обрамленные привлекательными рамками фальшивые уловки всегда будут оставаться ключевыми аргументами всех восхождений. Поэтому для тех, кто готовит штурмовое снаряжение для будущих восхождений, вопрос заключается в выборе пути и формы подачи. Главное, чтобы путь вызывал ваше личное воодушевление, чтобы избранная деятельность оказалась любимым делом, чтобы существовала непреклонная вера в избранную плоскость самовыражения. Ощущение индивидуального счастья и душевное равновесие во все времена оставались приемлемыми заменителями шумного успеха. Что же касается формы подачи, тут наряду с собственными изобретениями всегда придется следовать отработанным технологиям. Ибо так установилось: мир всегда будет увлечен отклонениями, восхищение демонами будет перемешиваться с почитанием богов и молчаливым преклонением пред столпами творческой мысли, которые большинству понять не дано. И хотя совесть остается хранителем цивилизации, способным спасти ее от неминуемого разрушения, мир склонен любить гнусные пороки так же, как и бьющие горячим ключом гейзера мифы. Совесть способна сберечь информационный код цивилизации, развить могучее зерно регенерации созидательного мышления, но мир всегда будет с завораживающим любопытством ждать проявлений темных негативов человеческой души. В этом проявляется дуалистичность мира, в этом проклятие всего великого и одиноко творящего. Нарумяньте должным образом хотя бы гадкий полип, и он произведет фурор. Это необходимо знать охотнику за успехом. Самые удачливые из таковых имели возвышенный внутренний мир, богатую фантазию и буйно-низменные внешние формы представления своих идей человечеству. Они знали: мир нужно прежде всего удивить, показать ему приторный фокус, никогда не раскрывая секрета до конца. Ведь не зря же проницательный писатель Виктор Гюго утверждал, будто у каждого человека три характера: тот, который ему приписывают, тот, который он сам себе приписывает, и тот, который есть в действительности.

Как блаженные читатели познают не из книг, а из развивающегося собственного воображения, так и ошеломленные ценители всякого впечатляющего видения всякий раз находятся под гипнотическим воздействием чар назойливых стереотипов. Слишком часто четкие утверждения и догматические постулаты о гениальных творениях вырастают из туманных представлений заинтересованных лиц, тщательно выпестовываются и вылизываются, чтобы убедить покладистых и мнительных филистеров, лишенных воли мыслить, в том, что они прикасаются к вечности. Так шальная мысль приобретает цепкость и завладевает миром. А расцвет цивилизации и глобальные сети, у которых давно находится в плену коллективное сознание, позволили сделать гениальность доступной для слишком многих.

Но есть и другая сторона явления гениальности, объясняющая успех, кажущийся невероятным. Это его зеркальное отражение, которое можно назвать массовым сознанием, восприятием его колдовской харизмы, духовной силы. Такое отражение порой четче самого изображения, и этот феномен кажется достаточно веским для особого к нему внимания. Говоря об абстрактных или реальных героях, нельзя забывать, что гений – это прежде всего порождение самого общества. Что и говорить, мы сами с отчаянной последовательностью плодим в своих головах все новых и новых героев и делаем это потому, что они нужны нам. Они необходимы, как воздух, ибо на них воспитываются следующие поколения. И если герою чего-нибудь недостает, то мы сами смело и безапелляционно приписываем им несуществующие черты. Человек на всем пути своей эволюции нуждался в героях, являющихся ориентирами для его собственного развития. Это подтверждают бесчисленные мифы, легенды, сказания, имеющиеся во всех культурах. Как правило, это таланты, по тем или иным причинам возвеличенные в коллективном сознании. Причины чаще всего скрыты в стремлениях самой выдающейся личности, которая наряду с созданием уникального продукта своего ума применяет еще и технологии распространения своих идей. Но не только. Иногда гений является сублимированным идолом искусственно возведенных в n-ю степень стереотипов. Мы можем, конечно, интерпретировать такую ситуацию как ложную гениальность, но контуры гения всегда будут оставаться размытыми, воспринимаясь субъективно не только отдельными людьми, но даже целыми нациями. Другими словами, отдельно возвышающийся гений – это также общественно утвержденный стереотип. А это значит, что если вы достаточно сильны и смелы, то можете создавать и внедрять в сознание податливого общества новые стереотипы. Именно в этом преуспели самые знаменитые деятели истории. Этот драгоценный принцип бессознательного восприятия выдающейся, яркой личности крайне важен для понимания природы воздействия образами. Вовсе не случайно многие люди, достигшие вершин успеха, признавались в том, что с особой тщательностью изучали биографии знаменитых предшественников, определенно впитывая не столько черты для копирования, сколько дух, способы решения жизненных задач.

Разумеется, каждый должен отдавать себе отчет, что гений – это не богоизбранный, не святой, не пророк, тайно отмеченный высшей силой вселенского разума. Его посвящение в непроницаемые для других глубины бытия, его непостижимые открытия и заоблачные достижения являются результатом, прямым следствием умопомрачительного сосредоточения на цели, воли и силы намерения совершить нечто, выходящее за рамки индивидуального. Понимание происхождения выдающейся личности как осознанно-волевого взращивания человеческого позволяет любому желающему получить свой билет на полет к звездам. То, что кажется сюжетом волшебной сказки, – фантастическая возможность приблизиться к звездам – является интегралом рвущегося ввысь мятежного духа и непреклонной воли. Победа обеспечивается ровно настолько, насколько индивидуум уверовал в себя. Насколько развилось в нем желание, которое он, обращаясь к ликам святых, способен удвоить, утроить, удесятерить. В этом подходе заложено кардинальное отличие воздействия образов выдающихся личностей от любой религиозной системы. Ибо там божественное неприкосновенно и недостижимо, оно не просто свято – для обычного человека оно всегда сверхъестественно, а значит, находится за пределами его возможностей. Там, за исключением, может быть, буддизма, просят сил извне, ибо не верят в свои внутренние резервы. Совсем иное дело гении. В отличие от богов, это простые и понятные люди, ориентированные на личные запасы энергии. Сумевшие благодаря напору, постоянным и последовательным усилиям выйти за пределы обыденного. И потому их отчаянные примеры наполняют надеждой и отвагой, придают силы и уверенности каждому, кто в смятении прикоснулся к их образам. В этих образах, как в мощах святых мучеников, содержится та воинственная и неистребимая энергетика, которой часто не хватает иному человеку для первого шага. Ведь даже забыв, что все, подвластное одному, может покориться и другому, мы держим это в своем подсознании, в глубинах своего, сугубо человеческого естества. Это знание само по себе обладает исполинской силой, принимаемой нами от всех тех архетипов великих героев, на которых мы имеем смелость взирать. Исключительная сосредоточенность позволяет индивидууму беспристрастно заглянуть в область коллективного бессознательного, подключиться к информационной системе Вселенной. Об этом детально еще в начале ХХ века писал один из учеников Фрейда, уже упоминавшийся тут Отто Ранк, говоря, что «чем больше та область бессознательного, которая открылась гению, тем больше для него возможностей». Но эта центростремительная сила эго слишком часто вступает в противоречие с социальными установками, со стереотипами, с гармоничным существованием, с идеей личного счастья. Неосознанно ли, под воздействием ли ясного и четкого ума, такая личность движется столь стремительно и продуктивно, что обгоняет жизненный поток, не вникая в разрушения вокруг себя, презрев свое счастье и отравив существование близких.

Управление мифами – часть искусства факиров

Теперь о том, какой вывод вытекает из ранее изложенных посылок. Что идеализация и идолопоклонничество крайне вредны для всего остального человечества, поскольку непреднамеренным, но определенно злым образом проводят удручающий водораздел между гением и обычным человеком. На самом деле этот водораздел является не чем иным, как искусно выстроенным мифом. В его создании постарались, прежде всего те, кто стремился на вершину Олимпа, где должны восседать исключительно герои, снисходительно взирающие на весь остальной мир. И во вторую очередь те, кто, обладая всеми чертами посредственности, намеревался за счет идеализации лучшего, возведенного в степень гениального, улучшить собственную упаковку в глазах окружающих. Те, кто застыл в нашем воображении в образах самых известных гениев, на деле были наиболее удачливыми мифотворцами (к технологии создания мифа как важному элементу достижения успеха мы еще вернемся). К примеру, незаурядный полководец и государственный деятель Гай Юлий Цезарь, сконцентрировав в своих руках императорскую власть, сумел выткать золотом на ковре времени свой неповторимый образ. Многие до сих пор верят, что Цезарь мог делать три дела одновременно, являлся непобедимым полководцем и неподражаемым любовником. Для этого использовался целый арсенал отточенных технологий, а до потомков дошел только свет лучей искусно созданных декораций.

Таких примеров столько же, сколько и самих выдающихся личностей. И в каждом из них наблюдатель без труда найдет черты божественных отметин. Элементы мистики и сакральные символы всегда использовались при написании красивых легенд о героях. За века ничего не изменилось. Медиум Елена Блаватская общалась с бессмертными учителями, обитателями недостижимых Гималайских отрогов. Противоречивый государственник Отто фон Бисмарк сделал Германию великой державой и собственноручно, суровой рукой перекроил карту Европы. Домохозяйка Мэри Беккер-Эдди создала некую христианскую, интеллектуальную науку, позволяющую бороться против болезней без лекарств и докторов. Врач Зигмунд Фрейд вывел формулу проникновения в сознание. Модельер Коко Шанель перевернула внутренний мир женщины ХХ века. Писатель Лев Толстой своими произведениями сотворил великое духовное учение. Более чем средняя актриса Мэрилин Монро совершила сексуальную революцию в сознании человека второй половины ХХ века. Эпатажный и эгоцентричный политик Уинстон Черчилль вошел в историю как один из самых удачливых и плодотворных государственных деятелей, хотя довольно трудно в двух словах сказать, что именно великого он совершил. Женщина-политик Маргарет Тэтчер раздвинула представление о женской роли в управлении государством, ассоциируясь с любопытным обозначением «железная леди». И так далее. Все это не более чем чудесные мифы, которые, как удивительная лабораторная инъекция, укол в самую глубину человеческого сознания, осели навечно в коллективном бессознательном. Но так же верно, что за каждой личностью такого калибра стоят весомые продукты деятельности, каждая личность обладала сияющими чертами неординарности, харизмой лидера-захватчика, агрессией грациозного хищника, улыбкой вечности…

Миф, забавный, нахально взирающий из глубин времени, является неотъемлемой частью нашего бытия. Миф – это те румяна и пудра, которыми издавна пользуются наиболее проницательные и предприимчивые продавцы собственных образов. Миф – это, что мы часто относим к харизме – области непонятого и запутанного. Миф помогает управлять людьми или, перефразируя слова американского президента Дуайта Эйзенхауэра, побуждать их делать то, что они сами же желают. Нам следует и понимать процесс производства мифа, и осознавать, что мифотворчество возможно там, где есть на то фундаментальные предпосылки. Симбиоз конкретного и абстрактного, близкая к божественной игра непринужденного характера, с отрешенной легкостью идущего и на смертельный риск, и на нераскрытый обывателем блеф. Что бы на самом деле ни происходило в жизни, образ успешно ведущейся войны за признание, контуры сражающегося духа создают новую немеркнущую звезду. Миф зиждется на утверждениях, последовательно и циклично повторяемых для себя и окружающих. Наполеон утверждал, что он «работает везде», даже в театре, и мы принимаем это на веру, не в силах ни опровергнуть, ни проверить. Цезарь навязывал мысль о том, что он не проиграл ни одного сражения, но никто не сумеет отделить истину от мифотворчества. Никола Тесла и Томас Эдисон, каждый по-своему, рассказывали о своей непрерывной работе по 18–20 часов в сутки. Очень многие известные люди – Джордж Сорос, Максим Горький, Антон Чехов, Коко Шанель, Айседора Дункан – любили рассказывать, как тяжело им жилось в юности, сколько испытаний они прошли до того, как оседлали успех. Но это никто не подтвердит и не опровергнет – корректировка собственных биографий всегда являлась частью фокуса под названием «явление гения». Никто, кроме самого автора информации о себе, не способен очистить зерна от плевел. Даже психоанализ здесь не всемогущ, если речь идет не о фальсификациях информации, а о придании ей яркой экспрессии – насыщения общей картины частными образами, живыми диалогами, мазками, на которые не пожалели краски. Одним словом, если у вас есть весомый продукт вашей деятельности, говорите что угодно о его производстве. Не забывайте, что наша реальная жизнь и наша реакция на события могут различаться меж собою, как полюс холода и обдающий жаром экватор.

От гениальности к оригинальному самовыражению. Введение в практику воздействия образами выдающихся личностей

Не будет откровением утверждение, что средний человек слаб духом, ленив и безволен. Но и это ничто по сравнению с его горемычным неверием в себя. Вследствие несостоятельности веры индивидуум подвержен мнительности, манипуляциям, отсюда берут начало все его мирские беды. Его и без того склонный к колебаниям, трепетный дух ослаблен раздражителями цивилизации. Не случайно в поисках дополнительных сил человек все чаще обращается к религии, духовным практикам, тренингам, входит в коллективные системы ободрения, ищет поддержки у сильных образов, визуальных впечатлений. Но в то же время человеку дано постигать себя и изменяться. Выходить за рамки прежних убеждений, формировать новые, превращаться из ведомого по жизни в ведущего. Способность человека учиться, анализируя информацию о жизни своих предков, является его удивительным и, по всей видимости, божественным качеством. Умение перенимать лучшее у выдающихся личностей всегда являлось проявлением высокого разума и отличало людей ищущих, готовых к неординарным действиям и продуктивной активности.

Я отлично помню один случай, который навел меня на мысль о силе образов, перемалываемых удивительными механизмами впечатлений отдельного человека. Однажды моя жена находилась в угнетенном состоянии из-за продолжительной и опасной болезни. Чтобы отвлечься от проблем, мы пошли с ней в кино. Мы тогда впервые смотрели кинокартину «Унесенные ветром», созданную по одноименному роману Маргарет Митчелл. Эффект был потрясающий – после просмотра рядом со мной был совсем другой человек, снова готовый бороться и побеждать. Я точно знаю, что этот фильм с удивительно сильным образом непоколебимой, воинственной женщины на переднем плане серьезно помог ей справиться с недугом. Позже я вспомнил еще один пример, часто повторяемый в советских школах: о том, как вдохновитель знаменитого Октябрьского переворота и создатель Советской империи Владимир Ленин во время своей тяжелой болезни просил жену читать ему бессмертный рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни». И снова происходили чудеса: вместе с образом победителя собственной смерти к красно-пролетарскому вождю возвращалась жизненная энергия. Каждый может убедиться, что яркие, красочные образы обладают чудодейственной властью над теми, кто искренне проникается их поступками. Происходит непостижимый эффект, когда стремящийся обрести дополнительный источник энергии буквально напитывается силой уже прошедших по планете победителей. Особенно возрастает воздействие легендарных образов, если они представляют собой реальных живых людей, со свойственными им переживаниями, проблемами, колебаниями, но вместе с тем с присущей им волей к победе и внутренней силой.

В первом десятилетии XXI века многие авторы методической литературы, лекторы очень активно используют тренинговые технологии, НЛП и многие приемы, разработанные и предлагаемые психологами-практиками. Все эти методики не отвергаются, многое в них является важным с точки зрения расширения возможностей человека и личностного роста. То, о чем буду говорить я с этого момента, – не столько иная форма или иная методика, сколько логическое развитие уже известных, существующих принципов воздействия на индивидуум с целью повышения его психических возможностей. Но это движение дальше и выше. Более высокий, более качественный уровень борьбы. Я называю этот метод практикой воздействия образами выдающихся личностей, которую также можно определить методом гений-терапии. Это шаг к постановке крупных задач, впечатляющих ориентиров, подготовка колоссальных событий участием включившегося в работу индивидуума. Практика воздействия образами выдающихся личностей является сугубо сознательным или осмысленным подходом к саморазвитию, а ее основная направленность состоит в тренировке способностей раздвигать пределы привычного пространства. На самом деле, этот метод является простой и проверенной веками системой. Его точка отсчета, пожалуй, каменный век, время наскальных рисунков, призванных взбодрить и придать смелости охотникам за гигантами со смертельно опасными бивнями. Гений-терапия – это не рецепты врача, не паттерны из замысловатого, скрытого воздействия на область бессознательного. Цепь аналитически связанных между собой действий по продвижению личности на новый рубеж, установку и преодоление более высокой планки целей. Но вместе с тем это простая, огнеупорная система, которая великолепно действует в тех условиях, когда индивидуум готов думать, изменяться, действовать. Суть восхитительного обаяния образов имеет некоторое сходство с теми видами воздействия, которые вызывает общение с животными, например с лошадьми или с дельфинами. Мы прикасаемся и, на тонком уровне чувствуя Природу, воспринимаем ее могущественную энергетику через внезапно открывающиеся каналы. Природа же, Вселенная всегда стараются демонстрировать нам свою благосклонность, если только мы совершаем искренние прикосновения. Тут происходит то же самое. Когда мы прикасаемся к жизни гения, выдающегося человека, неординарной личности и при этом стараемся проявить чуткость – как в парке, когда застываем и слышим откровенный шепот листьев, – то мы непостижимым образом чувствуем и принимаем ломовую энергетику победителя. В нашем земном, выхолощенном шаблонами и рамками мире самым непостижимым образом совершается колдовской круговорот – воды, энергии, всего. Ушедшие в небытие великие личности оставили в мире живых свои бесчисленные завещания – уникальные энергетические сгустки, яростные вихри, которые они предлагали потомкам. Не сомневайтесь: все они мечтали о том, чтобы потомки воспользовались именно их энергией, именно их опытом, ибо так их выкованные в борьбе имена еще больше покрываются налетом нетленной, монументальной бронзы.

Строго говоря, в силу спорадического применения образов гений-терапия не является совершенной новинкой. Но в ранних эпизодах ее использования речь всякий раз шла об индивидуальных операциях. Новое состоит в ее оформлении как метода осознанного воздействия на психику и структурировании. В самом деле, эта форма самовоспитания существовала тысячелетиями. В виде легенд, мифов о героях, которым поклонялись и на которых равнялись. Некоторые ее элементы давно используются в активных формах психологии. Джин Ландрам, автор волнующей книги «Четырнадцать гениев, которые ломали правила», совершенно точно указывает, что «для усвоения самоуверенности существенно важны положительные примеры для подражания». Он без обиняков признает, что всегда существовали примеры, вдохновляющие людей на подвиги, и эти «образцовые модели принимали различные формы, включая учителей, старших учеников, первых начальников или других реально существовавших людей», таких как Александр Великий или Ницше. Таким образом, исследователь прямо выделяет способ воздействия образами выдающихся личностей как один из нескольких действенных методов. Один из основателей нейролингвистического программирования Ричард Бендлер совершенно уверен в том, что «искусственная манипуляция мысленными образами в буквальном смысле слова меняет настроение человека». Схожего мнения придерживается еще один из крупнейших мастеров современной психологии Уэйн Дайер, считая, что «прежде чем что-то успешно завершить, мы переживаем это в своем воображении». Таким образом, все эти уважаемые ученые подтверждают сам метод воздействия, не выводя его в отдельное направление целенаправленной работы человека с самим собой. В самом деле, это было бы нелегко, потому что до сих пор не существовало сборника обобщений жизненных стратегий большого количества знаменитых людей. И до сих пор исследователи бьются над вопросом, можно ли искусственным путем вырастить гения. Не стоит даже думать о взращивании гения, ибо такие абстракции вредны и для тех, кто берется за столь кощунственный опыт, и для самих испытуемых. Но крайне важно совсем другое: опыт гениев открывает путь к устойчивым мотивациям, сосредоточенной работе, смыслу жизни и гармонии. В ключевые моменты нашей жизни мы можем опереться на наши архетипы, вечные первообразы. И наконец, благодаря использованию опыта выдающихся личностей любой человек получает возможность стать автором своей судьбы, вырваться из стадного окаймления, в плену которого он пожизненно заключен и смиренно бредет по жизни, стать собой, стать кем-то, стать мастером собственного самовыражения, стать выдающейся личностью. Все возможно!

Каждый может сосредоточиться, закрыть глаза и, пробуждая мысленные образы, попробовать ответить на вопрос: «Что у меня вызывает воодушевление, прилив энергии, побудительные импульсы действовать?» Ответов может оказаться множество. Захватывающая книга, поучительный фильм, физические упражнения, определенная музыка, судьбоносная встреча с неординарными людьми или даже воспоминание о ней, увлекательное путешествие, сильная сексуальная разрядка, посещение лекции или тренинга… В этом перечне наверняка найдется и место для исторических героев – в том случае, если испытуемый будет отменно знать, что именно привело того или иного человека к захватывающим победам. Один из проверенных принципов НЛП гласит: нельзя быть успешным в компании неудачников. Перефразируем его: можно достичь невообразимого успеха, ориентируясь на титанов, на невозмутимых победителей прошлого. И нужно это сделать! Для этого стоит узнать их поближе, приблизиться к ним настолько, чтобы отделить необходимый каждому герою вымысел от подлинных фактов великой борьбы, от истинных характеристик стратегий лидеров.

Когда детям рассказывают о былинных героях – богатыре Илье Муромце или отважных трехстах спартанцах у Фермопильских ворот, – они очарованы шармом великих проявлений человеческого. И конечно, хотят походить на них, совершать схожие подвиги. И взрослые воспринимают героев на своем уровне. Александр Македонский часто думал перед сражениями о Геракле и Ахилле – своих любимых кумирах. Сальвадор Дали с присущей ему детской непосредственностью «играл в гения», а для понимания его природы специально ездил к Пабло Пикассо и домогался встречи с престарелым Фрейдом. Фридрих Ницше сознательно двигался навстречу Рихарду Вагнеру, губкой впитывал живительный сок его творческого древа. Рафаэль издали скрытно и внимательно наблюдал за работой Леонардо да Винчи, стараясь проникнуться духом его творчества, примерить на себя образ его мышления. Альберт Швейцер всерьез собирался посетить Льва Толстого, изучил каждый шаг Канта и Баха, написав о них подробные книги (причем о Бахе на двух языках). Стефан Цвейг, непревзойденный биограф, путем восстановления каждого шага таких известных людей, как Бальзак, Диккенс, Достоевский, Ницше, Стендаль, Толстой, Фрейд, Эразм Роттердамский, Месмер, Мэри Беккер-Эдди, мысленно прошел с ними упорной тропой от старта до триумфальных арок. «Я прочел о Наполеоне больше, чем кто бы то ни было; я прочел все, что мог, о Леонардо да Винчи и Франклине Рузвельте», – утверждал Билл Гейтс. Мэрилин Монро на первых порах старательно копировала Джин Харлоу, популярную в то время актрису. Таких случаев – бесчисленное множество, и все они являются яркими свидетельствами власти живого образа. Что делали все эти перечисленные люди, если не занимались особыми формами визуализаций и самогипноза?! Одержимые хорошо знали лучшие способы вызова вдохновения. Даже в сравнении с самыми совершенными формами – мантрами, заговорами, шаманством, визуализациями – прикосновение к герою неизменно давало больший эффект.

Итак, гений-терапия. Она порой упоминает известные установки из различных методов самоусовершенствования, от НЛП-установок до гештальт-терапии. Она простирается от аналитического мышления Аристотеля до философских положений Эриха Фромма. Существенное различие предлагаемых технологий преобразования собственной личности заключается в максимальном подключении аналитических возможностей каждого вместо отключения мозга для поглощения установок. Каждый из нас обладает уникальными возможностями мозговой активности. Путем визуальных представлений, воображаемого взаимодействия с известными личностями, скрытого переноса их лучших качеств на себя, говоря словами Константина Станиславского, происходит создание «иллюзии живой действительности». Активизация деятельности мозга осуществляется за счет наглядных, реальных примеров, в которых часто психически и физически слабые люди достигали вершин успеха, не меняя убеждений, не лишаясь ощущения собственной значимости. Если вы представите себя на рыбной ловле, то эта практика учит вас сосредотачиваться на крупной рыбе.

Те неоспоримые факты, что многие масштабные личности имели заметные психические отклонения, должны еще больше воодушевлять на успешную борьбу. Ведь это служит дополнительным доказательством того, что успех подвластен каждому, а психические и физические данные вторичны в этой борьбе. Ганс Кристиан Андерсен, Николай Гоголь и Чарльз Дарвин были жуткими, неисправимыми ипохондриками с частыми депрессиями, Микеланджело и Ван Гог с удовольствием играли роли жертв. Сёрен Кьеркегор из хилого, болезненного мальчика с искривленным позвоночником вырос, по единодушному мнению исследователей, в «шизоидную, меланхолическую», «бионегативную […] личность». И одновременно в выдающегося философа, оригинального исследователя, предвестника психоанализа. У Уолта Диснея просматривались симптомы маниакально-депрессивного расстройства личности. А Федор Достоевский демонстрировал такой сногсшибательный маятник влечений, противоречивых ощущений и откровенных пороков, что, верно, должен быть отнесен к периодически просыпающимся демонам. Если вспомнить женщин, то жена императора Августа Ливия постоянно страдала манией заговора, Марину Цветаеву считали «дисгармоничной, аномальной личностью», Мэрилин Монро была типичной неврастеничкой.

Можно вспомнить, что многие выдающиеся личности имели физические недостатки или физиологические отклонения, которые ничуть не помешали им сопротивляться, побеждать, рождать сногсшибательные творческие идеи. Причудливое и часто тщательно скрываемое от посторонних глаз бытие нередко просто спасало их от деструктивных проявлений уязвленной личности, но иногда служило мостиком к неземной славе, мировому признанию. Ярослав Мудрый был хромым и с большим трудом научился сидеть в седле. Но из ущербного молодого человека и часто битого предводителя периферийных княжеств он превратился в уникального государственного деятеля. Стивен Хокинг был обречен на медленное умирание от атрофии опорно-двигательного аппарата, но вырос в феноменального ученого. Застенчивый, заикающийся, прибитый своим физиологическим недостатком Льюис Кэрролл (Чарльз Доджсон), который не мог иметь нормальных отношений с женщинами и увлекался фотографированием маленьких девочек, сумел проявить себя в качестве создателя бессмертного произведения «Алиса в Стране чудес».

И что же? Да ровным счетом ничего! Главным критерием победителя является продукт его деятельности. Потому следует принять это как первое условие выдвижения личности: абсолютно любая форма самовыражения может быть успешной, даже гениальной, если только верить в себя и непрерывно действовать. Очень важно знать: каждая выдающаяся личность, каждый гений имел ворох собственных проблем, неизлечимые комплексы, мучительные болезни. Они были всего лишь люди – обыкновенные, сомневающиеся, колеблющиеся. И все это не помешало им стать великими. Потому что они приучили свою волю к борьбе. И это имеет глубокий практический смысл. Это означает: любой человек может обратить свои страхи и колебания в первый шаг на пути к чуду. Недостатки – это часть индивидуального портрета каждого. А вот общее – это чувство победы и движения. Это то, что было присуще всем выдающимся личностям, то, что следует взять на вооружение.

Кто-то может воскликнуть: «Но ведь далеко не всякий одурманен подвигами настолько, чтобы стремиться непременно стать гениями, известными писателями, плодовитыми учеными, одним словом, выдающимися личностями!» И прекрасно. Жизненный опыт успешных людей показывает, что даже отклонения не мешают добиваться своего успеха. Если даже внешне проблемные, ущербные личности способны стать выдающимися, добраться до заоблачных высот мастерства, разве это не означает, что человек, вписывающийся в рамки «нормального», не должен сгореть от стыда, если он еще не приступил к борьбе за собственную личность, к сражению за признание в своем микросоциуме?! Все могут, по меньшей мере без вреда для себя, активно применять их практики для собственного развития, для достижения больших результатов в своей деятельности. Задача для каждого – в лишенном всякого волшебства действе: просто поднимите планку своих достижений, не теряя связи с реальностью!

Но на всякий случай не лишним будет запомнить один отличительный штрих гений-терапии. Если психотерапевты, специалисты в области НЛП и коуч-тренеры предлагают при помощи упражнений избавиться от фобий, решить проблемы, то активное использование гений-терапии позволит решить задачу более высокого уровня: как, имея на старте только свои исходные характеристики, начать неуклонное движение к успеху, за счет чего обеспечить взлет.

Вполне реально игнорировать проблемы, последовательно сосредотачивая усилия не на их решении, а на достижении более крупных, глобальных целей. Жизненный опыт гениев говорит о том, что это весьма действенный метод саморазвития, рецепты для побед над собственными болезнями, неуверенностью и атрофией воли. Главный вывод, содержащийся в стратегиях гениальных личностей, состоит не в изменении собственного поведения, а в попадании в прицел адекватной идеи и неуклонном стремлении ее достигать. Когда все акценты смещены на идею, когда каждая клеточка работает на достижение крупной цели, поведенческие характеристики становятся вторичными. И для окружающих, и для вас самих.

Несколько слов о краеугольных принципах гений-терапии и отличиях этого метода от других форм коррекции личности и формирования жизненной стратегии.

Первое. Гений-терапия основана на признании индивидуальной силы личности, способности человека опираться на внутренние резервы с целью преодоления фрустраций. Стержнем гений-терапии является осознанное включение воли, которая достигает высокой степени развития посредством взаимодействия с образами известных в истории личностей. Победитель вырастает из осознанного сопротивления натиску, а обращение к опыту выдающихся предшественников служит универсальным стимулятором. Но ключевым моментом всегда остаются активные действия индивидуума, воздействие образами помогает раскрыться, но не отменяет вашей собственной работы. Гений-терапия – это не золотая рыбка, исполняющая желания; это интеллектуальная пилюля, которая позволяет взобраться на высокую гору, чтобы увидеть, а затем освоить новые горизонты.

Второе. Гений-терапия включает осознанную ревизию своего отношения к фрустрациям, и в этом аспекте она перекликается со многими другими направлениями психокоррекции. В той части, где наиболее важным для каждого человека является стремление изменяться и пересматривать свое отношение к окружающему миру и текущим событиям. Гений-терапия – это организация контрнаступления в ответ на вызовы судьбы, на любое сжатие, притеснение личности. Инвентаризация отношения к происходящим событиям подразумевает сознательную коррекцию собственной жизненной стратегии, включение в собственный сценарий в роли автора. Это предусматривает использование наиболее сильных личностных качеств гения без копирования его образа. А также постоянную активность, создание цепи непрерывных действий.

Третье. Основная цель гений-терапии – превращение слабых сторон личности в точки роста. Тут речь идет не о признании благом, например, ухода в мир собственных фантазий или бегства в прошлое; речь об управлении сознанием посредством воли, с привлечением в помощники гениев, выдающихся личностей. Каждый человек способен исчерпывающе проанализировать свои реальные возможности и сфокусировать внимание на тех конкретных направлениях, которые выделят его из общей массы людей, стремящихся к успеху абстрактно. Максимальная четкость изображения цели против размытых контуров, предельно ясное представление своих желаний против зыбкости растекающихся в разные стороны стремлений. Гений-терапия – это скрытый от многих тумблер для включения тока высокого напряжения в электрической сети Вселенной, где вы являетесь той батарейкой, которая более всего нуждается в наполнении новой энергией. Далее уже только от вас зависит, будет ли полученная энергия растрачена попусту, или вам удастся направить приобретенную силу таким образом, чтобы зажглись новые лампочки восхитительно яркого света, указывающие путь идущим вслед.

Подведение итогов

Человек способен к самовыражению и нуждается в нем, потому что это часть его внутренней природы.

Человек способен к уникальным формам самовыражения, и это качество может быть развито им.

Человек обладает исключительной способностью учиться у предшественников, использовать образы выдающихся личностей для тренировки собственного духа, воображения, восприимчивости, воли.

Подлинное созидательное воздействие на современный мир возможно преимущественно как способ противостояния большинству, всегда адаптированному к общепринятым стереотипам потребителя продуктов цивилизации. Главный и самый разрушительный стереотип современного общества заключается в необходимости заработать как можно больше денег. Из него вытекает следствие – необходимость эти деньги расходовать. На ненужные приобретения и сомнительные вещи, на разрушающие личность развлечения, на поддержание властно-денежного статуса, вытесняющее духовное начало человека. Человек вместо создания личности постоянно рискует превратиться в раба некого заколдованного цикла, «крысиных бегов». Деньги крайне важны в нашей жизни, зарабатывать их и становиться богатыми нужно, но в стратегиях деньги не должны выноситься на первое место.

Если почувствуете угрозу искажения системы ценностей, непременно припомните старое как мир высказывание одухотворенных людей: Господь написал книгу нашей Судьбы и нарисовал картину нашей жизни, но предоставил нам самим расставить знаки препинания и раскрасить свое полотно жизни в те цвета радуги, которые мы себе выберем. Сделайте свой выбор! И сделайте его правильно!

Глава третья

Матрица успеха и возможность ее использования

Каждый из нас сам определяет себе цену, и мы велики или малы в соответствии с собственной силой воли.

Смайлз

Удачливые баловни судьбы продемонстрировали настолько впечатляющий спектр действий, приковывающий внимание всего мира, что, казалось бы, любой их способ неминуемо привел бы к победе. Но известные ездоки, оседлавшие успех, не просто шли своим собственным путем, этот путь в каждом отдельном случае образовался в ходе цепных реакций множества причинно-следственных связей. Поэтому слишком мало смысла и пользы было бы от того, чтобы бездумно напялить на себя мантию героя или копировать боевую раскраску древнего воителя. Необходимо понять природу выбора, чутко прислушаться к надрывному гулу их неутомимых сердец, чтобы наконец сделать и свой собственный, осознанный и единственно правильный выбор. В данном случае принципы выбора идей гораздо важнее любой, даже детально описанной конкретики. Кто-то из исследователей жизненного опыта великих людей однажды воскликнул: нельзя учиться на гения, но у гения учиться необходимо. И чтобы это сделать, следует начать с самого начала – с его появления на свет.

Открытие личности. Дверь в хранилище потенциала личности зависит от постановки базового вопроса

«Наиболее таинственный миг у человека – осознание личной своей идеи», – пророчески отметил однажды Стефан Цвейг, один из наиболее хрупких апологетов гуманизма. Откуда, в самом деле, происходят крупномасштабные возмутители спокойствия? Действительно – и это доказано вековыми прорицателями и современной наукой, – достоверных рецептов гениальности нет. И скорее всего, они не появятся в будущем. Потому что нельзя, например, запрограммировать объективные факторы, невозможно заставить Природу служить индивидууму, когда все задумано наоборот. Например, нельзя предусмотреть раннюю смерть матерей у Бетховена, Ломоносова, Марии Склодовской-Кюри, Елены Блаватской, Коко Шанель, что создало прецедент глубокой ранней фрустрации и сформировало восприимчивую психику. Не получится сознательно спровоцировать тяжелое, на грани жизни и смерти, рождение, которое на бессознательном, инстинктивном уровне предопределяет цепкость к жизни, готовность к отрешенной борьбе в течение всего остального земного пути. Именно так произошло в судьбах Исаака Ньютона, Пабло Пикассо, Марка Шагала. Очень редко случается, чтобы в детстве присутствовало состязание с тенями умерших братьев, как у Винсента Ван Гога, Никола Теслы и опять Марка Шагала. Нельзя предугадать или преднамеренно рассчитать трагическое и зловещее умирание сошедшего с ума отца у Ницше, мучительное отторжение семьей Ньютона после ранней смерти отца. Невозможно предусмотреть «незаконнорожденность» Леонардо, длительное социальное отторжение Наполеона, Жанны д’Арк, Марка Шагала, Джека Лондона, что подтолкнуло к активным поискам новых форм самовыражения. Не каждому повезет с отцом, как Александру Македонскому, Ганнибалу или Моцарту, которым родители вручили судьбоносные нити великих идей. Не каждую девочку отец будет воспитывать подобно мальчишке, как произошло в жизни Маргарет Тэтчер, и потому далеко не каждая отреагирует на социальное отторжение именно так, как она. Не всегда у девочек складывается такое отвратительное представление о собственном отце, как у Елены Блаватской, Галины Вишневской, Мадонны. Не на всех так повлияют семейные или родовые традиции, как на Махатму Ганди, Артура Конан Дойля, Николая Рериха. Одним словом, слишком много взаимосвязанных факторов появления выдающейся личности. Эти примеры показывают величие и недостижимость повторения индивидуального пути каждого героя истории. Но они утверждают и общее: у всех и у каждого есть свой собственный шанс и свой исключительный путь! И если маленький, но упрямый Джек, необразованный, брошенный отцом, склонный к неврастении мальчик из бедного рабочего квартала Сан-Франциско доказал, что упорством можно вырасти в одного из самых читаемых в мире писателей, то разве это не доказательство того, что воля способна породить достойную замену вдохновению?!

Раз нет рецептов взращивания в теплице великого человека, то что, в таком случае, существует? Что может выступить базовой опорой для любого человека, стремящегося к личностному росту? Если в ходе развития цивилизации миру явились тысячи гениев, а десятки тысяч талантливых творцов удивляли человечество завораживающей магией своих достижений, значит, существуют некие законы внутреннего развития. Если сотни тысяч креативных фигур сумели осознанно раскрыть свои личности и проявить бесчисленные грани успеха, а миллионы обитателей планеты оказались способными отказаться от судеб неподвижных овощей на грядке, значит, можно начертать на небесном листе альтернативную версию своего жизненного пути. Не стоит сомневаться: человек уже давно доказал, что он способен обратить свое лицо к свету, подключиться к бездонному вселенскому кладезю энергии. Человек способен к осмысленному движению к счастью, гармонии, просветлению, – к той форме обитания на земле, какую выберет самостоятельно. В тени этих понятий он может обрести ту форму успеха, к которой действительно стремится. Остается только выяснить самое главное – причинно-следственные связи. Пусть не все, но хотя бы ключевые.

Если раньше возможность достижения любым человеком высшей формы реализации личности выдвигалась в виде нестройной, сомнительной гипотезы, то бурлящий XXI век настойчиво меняет восприятие картины мира. Как именно будут определены массовым сознанием плодоносные проявления личностной деятельности – гениальностью, совершенным талантом, успехом мирового масштаба, таинственным пророческим озарением – зависит, разумеется, от множества сопутствующих факторов. Гении их интуитивно учитывают и оказываются способными решать и эти смежные задачи, таланты их часто понимают, но игнорируют. Люди, стремящиеся к головокружительному успеху, нередко путают цели и средства, сосредотачиваясь на второстепенном. Но в целом все зависит от того, сколько приложено усилий и в каких направлениях. Детальный анализ и сопоставление жизненного опыта почти пяти сотен наиболее известных в мировой истории титанических личностей подводят к твердому убеждению: существуют незыблемые принципы роста личности, и результаты каждого человека находятся в четкой математической зависимости от приложенных сил. Нам порой кажется, что провидение решает все за нас, но Природа или Великий Творец лишь подсказывают: существуют многие альтернативные формы саморазвития и самореализации.

Совершенно очевидно, что все начинается с зарождения мотивации. Использование потенциала человека зависит от постановки базового вопроса. Казалось бы, он должен звучать для всех одинаково: зачем, с какой целью я в этом мире? Но не все так просто. Выше не случайно были описаны проблемы многих известных людей в начале их пути. Именно исходные трудности, мучительные душевные переживания, близкое соприкосновение со смертью или неизлечимой болезнью, тяжелые ранние фрустрации чаще всего и приводили их к возникновению ключевых вопросов. Хотя у каждого отдельного человека они звучали по-разному, это были вопросы жизненного предназначения, стимулирующие к активным действиям.

Чаще всего эти сложные превращения происходят в детском возрасте или в юности. Конечно, вместе с крупными решениями нередко тянутся и пожизненные комплексы, но у сильной личности они, как правило, скрыты под камуфляжем впечатляющих достижений. Сопровождающийся неимоверными трудностями приход в этот мир, неоднозначные отношения с родителями, особенно противоположного пола, первый противоречивый опыт балансирования в социуме – вот что создает основу восприимчивости мироздания. И как следствие, формирование нужных для роста личности вопросов. Нет смысла задаваться целью перечислить все известные переживания легендарных фигур, которые и привели их к неугасимому желанию двигаться вверх, к воображаемым вершинам достижений, их окажется слишком много. Остановимся лишь на нескольких типах фрустраций.

Фрустрацию брошенного, нелюбимого ребенка многопланово отражают судьбы Леонардо да Винчи и Коко Шанель. Как известно, Леонардо, будучи бастардом, испытывал мучительные ощущения отторгнутого ребенка, из-за чего приобрел комплекс невротического стремления завоевать любовь отца (именно отца в первую очередь, поскольку в его время, в его жизненном контексте именно признание мужчиной-отцом олицетворяло социальную полноценность). Два сопутствующих фактора – незнание латыни (научного языка средневековья) и то, что он оказался левшой, – дополнили его переживания; проблемы детства подстегивали его найти такое призвание, чтобы он мог доказать отцу и всем окружающим свою значимость. Эту болезненную жажду доказательства и стремление избавления от комплекса он пронес через всю жизнь, они заставляли великого мастера задумываться над решением множества других, совершенно различных по своей структуре задач. Они вывели его в ранг победителей, привели к исполинской по масштабам миссии.

Коко Шанель еще маленькой девочкой после смерти матери была оставлена в приюте. Комплекс брошенного ребенка породил в ней желание бороться за себя, использовать для победы любые методы, постоянно думать над развитием, которое воспринималось непрерывным процессом. Отныне, не доверяя мужчинам как классу, она научилась питаться от них идеями. Победа зарождалась из сопротивления, кажущегося безнадежным. Она пускала в ход единственный имеющийся козырь – женское очарование. Но и оно не дало бы ничего, не создай она в своей голове психологическую установку амазонки – женщины, стремящейся победить любой ценой.

Фрустрацию брошенного, нелюбимого или подавляемого родителями ребенка в разной степени испытали Ярослав Мудрый, Михаил Ломоносов, Марк Шагал, Мэрилин Монро, Галина Вишневская. У князя Ярослава разрушителем психики выступал отец, князь Владимир, который возвел патриархальное начало в степень абсолюта. Будущий великий князь ощущал себя беспомощным и озлобленным в вечном поклонении нелюбимому родителю, который низвергнул, психически раздавил и уничтожил его мать. Отношения отца и сына были лишены любви, а единственным, что их связывало долгое время, была родовая традиция. Восприятие Ярославом событий медленно стало видоизменяться после первого ослушания отца и освобождения от психологических оков. Окончательная же победа над сомнениями и слабостями наступила лишь после военных побед, обеспеченных воинственной женой Ириной (Ингигердой).

Михаила Ломоносова в детстве подавляла мачеха, откровенно издеваясь над взрослеющим юношей. Молчание слишком занятого отца, которое юноша воспринял как выбор в пользу жены, превратило комплекс нелюбимого ребенка в кровоточащую рану, зажившую только после формирования в себе личности. Желание учиться у Ломоносова – сублимированная версия поиска любви и признания – как у отца, так и в социальном окружении. Детство сделало это желание болезненным, а самого обладателя наделило повышенной тревогой и мнительностью.

У Шагала с самого начала не складывались отношения с отцом, который видел в старшем сыне будущего помощника. Унижения и оскорбления от отца он терпел с пониманием того, что жизнь родителя неестественно искорежена и искривлена. Но если Шагал-старший подчинился силе обстоятельств и постепенно опускался до животного, то младший носитель фамилии не желал мириться с таким положением и намеревался искать свой собственный путь. Так же как у Ломоносова, мотивация Шагала выросла из сопротивления обстоятельствам, несогласия жить без любви, без надежды на признание хотя бы каким-нибудь живым существом.

Очень сходные предпосылки рождения личностей у Мэрилин Монро и Галины Вишневской; они берут истоки в вопиющем равнодушии матерей и отказе от них отцов. Оставленные наедине со своими переживаниями, они должны были умереть, не произведя на свет свои личности, погибнуть в вечных льдах людского отчуждения.

Всех их, и мужчин и женщин, оживил один роднящий факт – появление в жизни положительного героя, оптимистично настроенной личности, вселяющей надежду и передающей семя жизни, из которого в конце концов появляется на свет новая личность. У всех этот герой различен по происхождению, а порой их даже несколько. У Леонардо да Винчи минимальный интерес отца к рисованию был закреплен и подхвачен учителем Андреа Верроккьо, подстегнут конкуренцией. У Коко Шанель спасителем оказался мужчина, которого она сумела влюбить в себя и у которого одолжила средства для создания своего имени в бурлящем мире моды. Михаил Ломоносов, хотя и начертал досадные слова о родителях «Меня оставил мой отец / И мать еще во младенчестве», в упорном продвижении по научной лестнице ориентировался на образ деятельного, рассудительного и в значительной степени расчетливого отца. Марка Шагала спасали многие. Сначала мать, поддержавшая начальное стремление сына к живописи; затем жена, выступавшая вдохновительницей и верной музой; и лишь потом, значительное время спустя – медленно появляющиеся ценители экстраординарной живописи. В жизни Мэрилин Монро роль буфера между потерянной девочкой и суррогатом надвигающейся жизни сыграла подруга матери; открытый ею параллельный мир сокрушительного успеха и блистательного счастья стал постоянно преследующим маревом, миражом, застилающим реальность. И хотя счастье оказалось иллюзией, успех все-таки посетил то заброшенное, заблудшее существо, которое позже мир узнал под маской Мэрилин Монро. Наконец, у певицы Галины Вишневской коренные изменения в судьбе произошли благодаря бабушке; славянская доброта, душевность и открытость этой сильной женщины, без преувеличения, спасли девушку от грехопадения и неизбежного конца в виде повторения родительской модели. Бабушкины внушения победили комплексы и дали возможность миру увидеть личность, а самой Галине – ею стать. В этом списке преднамеренно избраны различные судьбы, разные формы влияния и коррекции личности. Фрустрация в жизни этих людей стала этапом перерождения, вхождения в новую плоскость жизни, возможностью очищения и изменения образа. Результатом отсутствия любви и признания явился поиск их в столь отчаянной и настойчивой форме, что никогда не отвергаемым детям трудно было бы поспеть за ними, и тем более конкурировать с ними.

Любопытно и вполне типично для этого контекста воспоминание о противоречивом детстве еще одной женщины незаурядного ума – Софьи Ковалевской. «Иногда я испытываю желание приласкаться к маме, взобраться к ней на колени; но эти попытки как-то всегда оканчиваются тем, что я, по неловкости, то сделаю маме больно, то разорву ей платье и потом убегу со стыдом и спрячусь в угол. Поэтому у меня стала развиваться какая-то дикость по отношению к маме, и дикость эта еще увеличивалась тем, что мне часто случалось слышать от няни, будто Анюта и Федя – мамины любимчики, я же – нелюбимая». Строгий, подобный лишенному эмоций манекену, отец, который «может унизить», «мало обращает внимания» на детей; отстраненная мать и «изоляция от всех домашних» гувернанткой – такое детство могло бы показаться кошмаром. Если бы не удачные попытки обратить на себя внимание, приобрести недостающую любовь какими-то необычными способностями. Например, отменной памятью, уникальными склонностями к фантазиям и размышлениям, появившимся вследствие одиночества. В семь лет ее «забавляло», что она может подсказывать четырнадцатилетней сестре. Позже, добравшись до Лермонтова и Пушкина, она шалела от неожиданно нахлынувшего счастья благодаря новым переживаниям. Появилась щель, шлюз для выхода переживаний, желание жить, «показать себя».

Нередко на первый план выходит фрустрация смертельной опасности – вследствие открывшего в детстве знания о своей смертельной болезни или попадания в зону повышенной опасности для жизни. Тогда вопросы и ответы листаются с сумасшедшей скоростью, решения принимаются почти мгновенно, смешивая эмоциональный и интеллектуальный уровни восприятия информации.

Жизнь юного, безмятежного футболиста Альбера Камю перевернула смертельная болезнь, признаки которой привели его к поспешной смене дальнейшего сценария. Ему пришлось столкнуться с неожиданно возникшим пасмурным чувством собственной неполноценности, в считаные дни переосмыслить свои возможности, свое предназначение на Земле. Неосознанно он взялся за книги, которые привели его к стойкому желанию изменить форму самовыражения, добиться успеха теперь уже не на спортивном, но на интеллектуальном поприще. Болезнь учит проходить через крайние переживания, и они заметно помогают в достижении успеха.

Выдающийся философ Древнего Рима Сенека Младший из-за опасной болезни был вынужден переписать свою судьбу; оставив многообещающий карьерный рост в Риме, он надолго уехал в Египет. Но продолжительные размышления, глобальный пересмотр системы ценностей, неистребимое желание оставить след в истории привели его к новым знаменательным идеям. Подвергся смертельной опасности в юности и Юлий Цезарь, который попал в списки преследуемых и мог легко лишиться жизни. Человек, сталкивающийся с неумолимым взором смерти, получает такую безупречную встряску, что всегда способен на одно из двух – либо приготовиться к умиранию, в бессилии духа ожидая конца, либо начать жизнь по законам максимально возможной активности.

Похожие потрясения пережили Агриппина Младшая и Екатерина Вторая, Федор Достоевский и Никола Тесла, Стивен Хокинг и Ролло Мэй…

Этот вид фрустрации перекликается с комплексом детского стресса или сильного психического потрясения в годы развития личности. Наиболее ярким примером тут, конечно, будет часто повторяемый пример философа Фридриха Ницше, который вынужден был наблюдать тяжелую болезнь и еще более мучительное умирание отца. Разновидностью такого потрясения нередко становится ранняя смерть одного из родителей. Древнеримский философ Марк Аврелий также рано потерял отца, и его ребенком перебрасывали от одного родственника к другому. Страх смерти или чего-то ужасного, что может с ним случиться, сопровождал его почти всегда; он чувствовал себя сжатым в тисках. Сразу два вида фрустрации пережил изобретатель Никола Тесла. Его одаренный старший брат трагически погиб, когда будущему ученому было лишь пять лет. Наступившая нередкая в этих случаях идеализация способностей умершего создала опасный прецедент состязания с тенью. Это стало сокрушающим психику вызовом для Никола, как в свое время невыносимую боль в сердце вызывала фотография умершего старшего брата у Ван Гога. Стремление к завоеванию родительской любви и намерение соответствовать воображаемому образу брата побудили у будущего знаменитого изобретателя определенный переворот мышления. Он пришел к выводу, что если именно он остался жив, то ему уготована особая миссия. Это чувство еще больше выросло у Теслы после того, как он дважды оказывался у смертельной черты из-за опасных болезней. Согласно его биографу Джону О’Нилу, в первый раз, «когда болезнь достигла критической стадии, врачи оставили надежду спасти ему жизнь». Несколько позже он прошел через черную полосу холеры. И опять «его физическое состояние привело врачей в отчаяние, и они уже не надеялись спасти его». То, что он выжил, создало у Теслы непоколебимую уверенность в своей исключительности и божественном предназначении. Подобную форму фрустрации и последствия синдрома смерти пережила выдающаяся создательница новаторской педагогики Мария Монтессори, решительно «отказавшаяся умереть» в десятилетнем возрасте, утверждая, что ей уготована великая миссия. Кстати, первенцем после мертворожденного ребенка был и Владимир Набоков, один из немногих великих факиров слова. Этот факт сыграл не столь значительную роль, как в жизни Теслы и Ван Гога, но, вне всякого сомнения, не остался не отмеченным писателем. А железный канцлер Отто фон Бисмарк дважды подвергался смертельной опасности во время покушений и из-за того, что вышел сухим из воды, свято уверовал в свое высшее предназначение, наличие божественной метки.

Смертельный стресс, меняющий формат жизни и отношение к ней, может произойти не только в детские или юношеские годы. Подобное явление и у сформированной личности вызывает настоящий вулкан ощущений, может ознаменовать переворот мышления. Тут нельзя не вспомнить Сенеку Младшего, который был сослан на остров Корсика и, вероятно, умер бы в забвении и одиночестве, если бы Агриппина не вернула философа в Рим в качестве учителя для своего юного сына Нерона. Ссылка для публичного и демонстративного Сенеки явилась подлинной трагедией, которая была равносильна медленному убийству.

Но еще более ярким является пример писателя Федора Достоевского, которого подвергли публичной казни, но не казнили, в последний момент заменив лишение жизни каторгой. Сам писатель делил свою жизнь на «до» и «после» этой экзекуции, во время которой он ощутил прикосновение инфернального, претерпел ужасающую метаморфозу. Пугающая окружающих падучая болезнь писателя, которую он считал неизлечимой, изводила его до такой степени, что после каждого припадка он оставался угрюм и подавлен в течение нескольких дней. Но все-таки прикосновение к смерти и периодические припадки сделали его более восприимчивым к жизни, его вкусовые рецепторы обострились до недоступного окружающим состояния, не говоря уже о возросшем самомнении и уверенности в великой роли. И именно последнее, как следствие несчастий и переживаний, сделало его крупным психологом и обладателем пера, фиксирующим отклонения в психике и связанную с этим душевную боль.

Известно, что и писатель Николай Гоголь испытывал никогда не ослабевающий страх смерти, дикую фобию, которая доводила его до исступления и одновременно была основой тончайшего восприятия мироздания. Он словно находился на границе между миром живых и потусторонним царством, и эти ощущения, несомненно, родились из его детских переживаний. Над ним дамокловым мечом висела психопатология пережитых в ранние годы страхов и потрясений. Туберкулез и сифилис отца, душевная болезнь матери сделали его маниакально депрессивным типом. С раннего детства он отличался крайне чувствительной, легко ранимой психикой. Подверженный многочисленным фобиям и болезненным галлюцинациям, он боялся тишины, где слышался стук маятника, ему чудились голоса. Он был настолько впечатлительным, что рассказ матери о Страшном суде держал его в плену мрачных ощущений целую жизнь. Однажды бросил в пруд и утопил шестом кошку, которая кралась к нему (причем был уверен, что погубил человека).

Прикосновение к смерти, осязательное понимание не столько краткосрочности, сколько случайности существования потрясли, всколыхнули и заставили по-другому взглянуть на мир Галину Вишневскую, пережившую военную блокаду Ленинграда. Какая еще детская душа сотрясалась столь вопиюще, будучи кощунственно вытолкнутой к вратам преисподней. Чего стоит только описанная ею картина ночного выноса трупов, когда одеревеневшие тела звенели при сбрасывании в грузовик, как «обледеневшие бревна», а «длинные-длинные волосы» одной умершей женщины «упали вдруг, рассыпались живой волной» – видение жуткого, холодного присутствия смерти долгие годы не выпускало ее из своих тисков. Пережитые дни блокады столь прочно въелись в ее естество, столь сильно потрясли, что оказали едва ли не решающее значение на построение дальнейшей судьбы, способность бороться и побеждать. Брошенная родителями, девочка-подросток видела, как люди теряли человеческий облик – после этого ей уже черная пасть дьявола не казалась страшной… И общая человеческая трагедия с гигантскими скачками между низменным и пошлым с одной стороны и возвышенно-неземным с другой привела ее к яростному желанию достичь большего, чем отводили рамки «тошной и беспросветной» жизни. Знаковым и показательным для человеческой природы вообще является тот факт, что «люди, только что буквально восставшие из мертвых, снова потянулись к искусству». Всплеск духовности для человека означает жизнь Человеческую, и отказ от животного выживания на грани низших потребностей захлестнул ее.

Комплекс негативного взаимоотношения с отцом является таким же сильным потрясением для психики, как жизнь в неполной семье. Прежде всего появляются вопросы и ответы, приводящие к продолжительным раздумьям, поиску себя, вырабатыванию определенного стиля поведения и способа мышления. Как и в комплексе отсутствия любви, возникает жажда совершенствования как способ ответа на ситуацию. Возникает устойчивая необходимость личностного развития и роста – то, что редко необходимо тепличному ребенку. Вслед за мотивацией непреодолимая сила выносит ребенка на рубеж неизбежной борьбы за крупную цель, и далее многое зависит от его индивидуального пути, от вложенных усилий в движение личности. Этот комплекс испытали археолог Генрих Шлиман, философ и писатель Сёрен Кьеркегор, композитор Людвиг ван Бетховен, успешная представительница шоу-бизнеса конца ХХ века Мадонна. Пожалуй, лучше всего непосредственные ощущения мало любимого ребенка описал Игорь Стравинский: «Мое несчастье, я твердо убежден, состояло в том, что отец был мне внутренне совершенно чужд, а мать относилась без всякой любви. Когда мой старший брат неожиданно умер, мать не перенесла на меня свое отношение к нему, а отец по-прежнему относился ко мне довольно сдержанно. И тогда я решил, что в один прекрасный день покажу им, чего я стою». Известный швейцарский психотерапевт Алис Миллер называет этот эффект возникновения первичной мотивации благотворным действием чувства скорби.

Шлиман думал об отце-тиране почти с ненавистью, перемешанной с вычурной учтивостью, которая явно относилась не к области чувств, но являлась вопросом престижа преуспевающего сына. Об отце, по словам Генриха Штоля, биографа Шлимана, он думал не иначе как о тиране, который «загнал в могилу его мать, лишил его самого радостей детства и спокойно, без всяких угрызений совести, оставил бы его в нищете». Но это патологическое недоверие к родителю, смешанное со злостью на него, породило в нем самом не только устойчивое намерение надеяться исключительно на собственные силы, но и развивать их, применять по назначению, добиваться высоких результатов. Когда же упорство и развитая работоспособность позволили ему занять высокое социальное положение, из соображений престижа и вследствие намерений следовать вечным ценностям Шлиман боролся с собственным непреодолимым отчуждением, «регулярно» посылая престарелому отцу «значительные суммы», арендовав для него приличное имение.

Знаменитый датчанин, один из тех титанов, на которых позже опирался патриарх психоанализа, горбатый и перекошенный Сёрен Кьеркегор являл собой образчик подавленности, меланхолии и тоски. Детские комплексы довершало деспотичное отношение отца, «человека с тяжелым и мрачным душевным складом». Вполне естественно, что хилый и болезненный мальчик с искривленным позвоночником не общался со сверстниками – будучи объектом насмешек в любой ситуации. Но размышления о своих возможностях и фанатичная жажда компенсации привели его на литературное поприще.

Бетховен испытывал к отцу, скорее, не ненависть, а зловещую досаду, ощущение отпечатка чего-то грязного и несовершенного, недоведенного до возможного развития. Алкоголизм отца, его неспособность раскрыться как музыканту, его фактическая неполноценность как опоры семейства включили в представлениях юноши определенный механизм противодействия ситуации. Роковые события, и в том числе смерть матери, ответственность вместо отца-неудачника зародили в нем желание добиться чего-то значительного, отделяющего его от родителя заслоном достижений. Опираясь на признание окружения, созданную психологическую установку, он начал путь восхождения к славе. Но первым стимулом, первородной мотивацией все-таки были жуткие отношения с отцом и рожденная из них фрустрация.

Говоря об этом виде фрустрации, следует заметить, что она нередко приводит личность ребенка к пограничному состоянию; именно не сложившиеся отношения с отцом чаще всего смещают восприятие в область деструктивного. У представителей мужского пола это может проявляться в желании насилия, разрушений, уничтожения всего без разбора, у представительниц женского – в неверии в себя, сложнейшем комплексе женской недостаточности, притуплении инстинкта материнства и неспособности жить в семье. К примеру, большинство ярких деструктивных личностей, таких как Чингисхан, Гитлер, Сталин, Распутин, имели непреодолимо негативные отношения с отцами. Нерон слышал об отце не иначе как о подонке.

Фрустрацию социального отторжения также следует считать одним из крупнейших стимулов для самоорганизации и уверенного преодоления преград. Распространенные ее разновидности – бедность, принадлежность к низшему классу, напоминание в микросоциуме о несоответствии положения, о более низком статусе. Этот вид фрустрации вызывает необходимость «доказательств» социальной полноценности и слишком часто уводит в русло творческой деятельности по той причине, что великие творцы во все времена занимали исключительное место в социальной иерархии. Но конечно же, нередки и симметричные ответы личности, стремящейся к власти и финансовому изобилию. Однако, как и предыдущий вид фрустрации, продолжительное социальное отторжение, притеснения и выдавливание из своего социального пространства способны вкупе с другими негативными факторами привести к доминированию деструктивных импульсов. Примеры Чингисхана, Ивана Грозного, Гитлера, Распутина, Саддама Хусейна напрямую связаны с решительным отказом социума принять их в качестве целостных образов личностей; социальные противоречия вкупе с другими раздражителями стали для них серьезным стимулом для ухода в плоскость обитания демонов. Стоит принять во внимание, что так же, как потеря родителей, противостояние с отцами, социальное отторжение подвигают личность к нарушению принципов добра и защиты жизни лишь в тех случаях, когда у них появляется возможность поступательного и безнаказанного вовлечения в насилие и разрушение. Таким образом, для области деструктивного эти проявления фрустрации оказываются в большей степени сопутствующими факторами, тогда как для рождения масштабного творца, крупного лидера социальные противоречия имеют позитивные последствия. Они ведут к закалке духа борьбы, к пониманию необходимости действовать, думать, полагаться исключительно на себя.

Финансист вселенского масштаба Джордж Сорос прошел через удручающие унижения нищеты, голода и страха смерти во время войны. Кажется, именно эти испытания дали ему основной импульс к идее и победам. Позже он поставил перед собой ясную цель: достичь такого уровня обладания богатством, чтобы его положение являлось неоспоримым, неприступным и влиятельным. Подрабатывая носильщиком на вокзале или дежурным в бассейне, он всегда с дикой отрешенностью думал об одном – как заработать большие деньги и вырваться из плена порочной зависимости от бедности, которая делала его безликим и подталкивала к унизительной работе. А еще он постоянно читал и скрупулезно добывал знания в Лондонской школе экономики. Потому можно утверждать, что его пресловутая «молниеносная решительность» при принятии масштабных сделок является не чем иным, как результатом продолжительного развития. Но что сделало Сороса иконой финансового мира, если не страх нищеты, угроза оказаться за скобками верхней социальной прослойки общества?

Железная леди Маргарет Тэтчер в молодости испытала, что значит оказаться изгоем из-за социального несоответствия. Ключевым событием в процессе ее становления стала фрустрация неразделенной любви к молодому человеку графского происхождения. После того как «дочери бакалейщика» популярно растолковали, почему она должна забыть о своих тайных притязаниях, шипы колючей действительности надолго впились в сердце девушки, сделав ее заложницей глобального успеха. Вот тогда-то и начали выковываться ее стальные тиски, в которых она могла держать целую нацию, лишь бы всем были заметны доказательства ее величия.

Драматург Бернард Шоу, писатели Антон Чехов, Джек Лондон и Максим Горький, живописец Марк Шагал, актер и мастер боевых искусств Брюс Ли, законодательница мира моды Коко Шанель, танцовщица Айседора Дункан, актрисы Мэрилин Монро и Софи Лорен, покорители сцены Мадонна и Майкл Джексон – все эти известные имена, звук которых у многих вызывает трепетное благоговение, принадлежат людям, в большей или меньшей степени обязанным своим восхождением раннему познанию социальных проблем, перипетиям нелегкой жизни в нищете и вечной борьбе за средства к существованию. Важной общей чертой для них являлось понимание, что помощи ждать неоткуда, а только личная ответственность за свое будущее может изменить его. Такой стимул, как угроза вечной нищеты, являлся универсальным средством помнить о проблеме каждый день. И каждый день действовать. Взять хотя бы легендарного остроумца Шоу, который, осваивая амплуа мастера пера, за пять лет написал пять романов (кстати, не имевших успеха). «То были годы ученичества, и я преодолевал их со всем упорством, на какое способен робкий, недовольный собой ученик, проходящий курс у строгого учителя (а учителем этим был я сам), у учителя, которого нельзя ни задобрить, ни обмануть, и я, чтобы не потерять уважения к себе, упорствовал в своих занятиях, несмотря на полное безденежье, а оно дважды (меня до сих пор передергивает, когда я вспоминаю об этих критических моментах) означало и рваные башмаки, и обтрепанные манжеты (приходилось подравнивать бахрому ножницами), и бесформенный от старости цилиндр…» – вот глубокие зарубки воспоминаний, оставленных на древе жизни драматурга.

Тут, правда, необходимо оговориться, что никто из людей, побывавших на социальном дне, не разуверился в себе и в своей генеральной линии. Менять направления и пути движения к цели (в чем убеждает технология НЛП) – это многоходовая тактика, держаться своего выбора и своей цели – стратегия. И тут наши герои проявляли и чудеса изворотливости, и чудовищный эгоизм. Тот же Бернард Шоу, ни секунды не сомневаясь, переложил заботы о хлебе насущном на мать, духовную близость с которой он сохранил на долгие годы. «Я бросил на эту борьбу мою мать. Я не стал опорой в старости для моего отца; я сам цеплялся за фалды его сюртука», – вспоминал он об этом периоде, добавляя, что «не краснея, пошел на этот позор». Ради великой цели, ради индивидуальной идеи.

Рихард Вагнер дошел в своих требованиях содержать себя до абсурда, до болезненной мании величия, граничившей с паранойей. Деньги он выпрашивал у всех, с кем общался. Ференц Лист, с фатальной безнадежностью спонсировавший Вагнера, однажды предложил композитору поработать в США. В ответ надменный Вагнер ошпарил своего друга (и тестя) вызывающей, насмешливой наглостью: «Боже милостивый, да те суммы, которые я мог бы «заработать» в Америке, их люди должны дарить мне, не требуя взамен решительно ничего, кроме того, что я и так делаю, потому что это и есть самое лучшее, на что я способен. Помимо того, я создан не для того, чтобы «зарабатывать» 60 000 франков, а скорее для того, чтобы проматывать их. «Заработать» я и вообще не могу: «зарабатывать» не мое дело, а дело моих почитателей давать мне столько, сколько нужно, чтобы в хорошем настроении я создавал нечто дельное». Почти с такой же наглостью, может быть, слегка прикрываясь дружеской деликатностью, пользовался деньгами друга и соратника Карл Маркс. Фридрих Энгельс безропотно выполнял волю неугомонного гиганта мысли. Даже Владимир Набоков, привыкший с детства к роскошной жизни и лишенный всяких навыков практичности, в гремучие годы «берлинской» эмиграции постоянно одалживал деньги у более предприимчивого тестя и не без тайной радости принимал жертву жены быть некоторое время кормилицей семьи. С пребольшим удовольствием этот кузнец причудливых выражений передавал жене полномочия редактирования и перепечатывания своих произведений на машинке. Правда, позже он заявлял, что никогда не считал труд писателя источником дохода, подкрепляя свои слова преподаванием английского языка и переводами (когда с наступлением мирового кризиса в Берлине стало совсем невыносимо, известный уже к тому времени писатель подрабатывал даже тренером по теннису).

Но, конечно, вопрос этот весьма индивидуален, потому что известны и противоположные случаи, когда наши герои работали и результаты своего, почти каторжного, труда распределяли на всю семью. Та же Айседора Дункан – старший из четверых ребенок в семье с неработающей матерью – долгое время несла на своих хрупких плечах тяжесть наполнения семейного бюджета. А Антон Чехов кормил всю огромную семью, с досадой отмечая в одном из писем горемычного времени: «Сто рублей, которые я получаю в месяц, уходят в утробу, и нет сил переменить свой серенький, неприличный сюртук на что-либо менее ветхое».

Пожалуй, самой интересной, хотя явно не самой распространенной версией развития мотивации является трансформация в идею увлечений и заинтересованности у определенно гармоничных, вполне социально благополучных детей, выросших в атмосфере любви и уважения. Само явление этой категории выдающихся личностей, представляющих довольно обширную прослойку в среде гениев, свидетельствует о разветвленной и мало поддающейся управлению многофакторности в появлении на свет новых великих имен. Наличие его в природе вещей не только сводит на нет гипотезу Ломброзо об обязательной «ненормальности» гения, но и ясно говорит в пользу того, что гений вполне способен обходиться без уникального набора психических отклонений. Более того – что гений может иметь счастливое детство, жить в почти идиллическом мире без потрясений, стрессов и продолжительной фрустрации. Лев Толстой, Альфред Нобель, Альберт Швейцер, Николай Рерих, Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Владимир Набоков, Владимир Ульянов, Агата Кристи, Астрид Линдгрен — вот лишь небольшой перечень избранных имен, за каждым из которых стоит совершенно различная деятельность. В самом деле, кажется, что никто из них не прошел через болезненную трансформацию личности в виде сотрясающих и зыбких фрустраций в детские годы. Скажем, исследователи творческой активности Эйнштейна акцентируют внимание на его медленном развитии наряду с беспричинными приступами ярости в юном возрасте, его позднем разговорном навыке, затруднениях обучению чтения, заторможенности психики будущего гения вообще. Но при этом у самых скрупулезных искателей неестественных реакций вряд ли возникнет желание намекнуть, что личность автора теории относительности находилась за скобками общепринятого нормального. Точно так же можно, к примеру, сколь угодно толковать о трансах матери Карла Юнга, «расшатанности» личности самого мэтра психоанализа или его «психотических приступах шизофрении» «без грубого дефекта личности», но неверно утверждать, будто бы Юнг мог представлять собой больную личность. В самом деле, среди вышеупомянутых знаменитостей мирового значения сложно отыскать явно ущербных детей, а это означает, что существует категория гениев, которые, казалось бы, не прошли через зону мучительных детских или юношеских потрясений.

Колоссы об открытии основных свойств личности

Никому не дано сказать о выдающейся личности лучше и точнее, чем это сделает самостоятельно тот, кто добился отметины истории. В равной степени ценными являются и плоды великих наставников человечества, и их собственные оценки происходящего. Первое открывает причинно-следственные связи продвижения в мир новаторских идей, дает понимание привязки творения или поступков ко времени, месту, социальной среде. Второе кажется еще более важным, ибо откровения великих уничтожают искусственно возведенную стену между ними и всем остальным миром, не дают читателю усомниться в том, с кем на самом деле мы имеем дело и каким именно образом произошло в судьбах великих людей то знаменательное превращение, которое и сделало их великими.

французский философ и писатель Жан Поль Сартр утверждал, что «детство решает все». В самом деле, ведь его воспитывал дед, известный мастер словесности, который не просто уделял внуку должное внимание, но и делал это с изысканным вкусом. «О чем рассказывают книги? Кто их пишет? Зачем? Я поведал о своих терзаниях деду, тот, поразмыслив, решил, что пришла пора меня просветить, и взялся за дело так, что навсегда наложил на меня клеймо», – писал нобелевский лауреат в автобиографии «Слова». Там же он восторженно рассказывает о своем становлении сокровенное: «Я начал свою жизнь, как, по всей вероятности, и кончу ее – среди книг». И еще: «Кабинет деда был заставлен книгами… Я чувствовал, что от них зависит процветание нашей семьи».

Дядя Сартра, один из самых крупных ученых ХХ века Альберт Швейцер, вспоминал в книге «Жизнь и мысли» о приобщении к эстетическим формам миросозерцания следующим образом: «С пяти лет отец стал давать мне уроки на стареньком рояле… В восемь, едва мои ноги стали доставать до педалей, я начал играть на органе». Тесная духовная связь с отцом, в восемь лет прочитанный, данный им же Новый Завет, раннее приобщение к музыке и пониманию Природы привели к формированию иерархии ценностей, которую он представлял как «Отец, Иисус, Бах, Гете». Отсюда берут истоки главные вопросы, которые в конце концов привели к неистребимому стремлению мыслить и творить добро.

Путь героя представляет собой судьба Джека Лондона. «Место мое в обществе было на самом дне. Жизнь здесь не обещала ничего, кроме убожества и уродства тела и духа, ибо тело и дух здесь в равной мере были обречены на голод и муки. Надо мной высилось громадное здание общества, и мне казалось, что выход для меня – это подняться вверх. Проделать этот путь я решил еще в детстве», – писал преуспевающий американский писатель в очерке «Что значит для меня жизнь». «Читать и писать я научился‚ когда мне шел пятый год. Читал я все подряд‚ главным образом потому‚ что книг было мало и я радовался всему‚ что попадало мне в руки. […] В основном я занимался самообразованием‚ другого наставника‚ кроме себя самого‚ у меня не было… […] Никогда не бывал без книги» – вот дифирамб своим истинным учителям, который можно назвать вполне уместным.

«Главное, я родился мертвым», – писал Марк Шагал в книге «Моя жизнь». Старший сын в многодетной нищенской семье, поглядывая с невыносимой болью в сердце на «всегда утомленного, озабоченного» отца, «думал о своем несчастном художестве, о том, что со мной будет». Отец-грузчик неутомимо и машинально, как обреченная на медленное умирание кляча, таскал бочки с селедкой, старший сын содрогался и мысленно искал свой, но обязательно другой путь. «Я посмотрел на свои руки. Они были слишком нежными… Мне надо было найти себе такое занятие, которое бы не закрывало от меня небо и звезды и позволило бы мне понять смысл моей жизни». И конечно, он нащупал тропу, а тяжелые переживания и подавление отцом заметно ускорили становление личности, корректировку жизненного сценария. «Захватив двадцать семь рублей – единственные за всю жизнь деньги, которые отец дал мне на художественное образование, – я, румяный и кудрявый юнец, отправляюсь в Петербург… Слезы и гордость душили меня, когда я подбирал с пола деньги – отец швырнул их под стол».

Софья Ковалевская связывала свое явление миру как математика с детскими беседами с дядей, старшим братом отца. «Я считалась его любимицей, и мы, бывало, часами просиживали вместе, толкуя о всякой всячине… Из разных книг набрался он кое-каких математических сведений и любил пофилософствовать по их поводу, причем ему часто приходилось размышлять вслух в моем присутствии», – писала она в «Воспоминаниях детства». Дядюшка Петр Васильевич и привил девочке «благоговение к математике как к науке высшей и таинственной, открывающей перед посвященным в нее новый чудесный мир, недоступный простым смертным».

Пути к идее и личной миссии могут быть весьма различны, и в том числе это может быть единственный, спасительный путь для сохранения зародыша личности. Об этом прекрасно в воспоминаниях рассказала певица Галина Вишневская, которая была брошена родителями, воспитывалась бабушкой, пережила смертельную военную блокаду Ленинграда. «С первых же классов школы стала непременной участницей всех школьных концертов, и сразу ко мне прилипло прозвище Галька-артистка. […] В первом классе я получила первую премию за пение – три метра ситца, белого в горошек, и бабушка сшила мне из него платье с воланами. Пение стало моей страстью. […] Предоставленная себе в этом круговороте человеческих страстей, видя рядом разврат и возвышенную любовь, я поняла, что мне остается либо опуститься на самое дно, либо выйти из этого месива недосягаемой и сильной. И я чувствовала, я знала, что помочь мне может только искусство. […] Я любила пение и тот мир, который я чувствовала в себе и который создавала. Тот живой мир, который жил в моем воображении, который не мог быть фальшивым, ибо был нематериален, и к нему нельзя было прикоснуться», – пожалуй, к этим цитатам, выражающим ощущения в разное время становления и развития личности, мало что можно добавить.

Зададимся вопросом: можно ли эффективно использовать знания о фрустрациях выдающихся людей? Не только можно, но и нужно! И довольно примечательно, что многие люди, вышедшие из неблагополучных семей и мрачной среды, пользуясь опытом предшественников, не только получали поддержку и ободрение, но и своими руками создавали все новые и новые истории захватывающего дух успеха. Из их психологических парадигм необходимо вынести следующие уроки.

Первое и самое важное: они были в начале своего пути обычными людьми, с присущими простым смертным переживаниями, сомнениями, колебаниями, фобиями, болезнями. Но эти их худшие по отношению к среднему человеку стартовые условия жизни предопределили желание выровняться, компенсировать недостающие черты или потребности, доказать свою возможность достичь равного положения с остальным миром. Что происходило с нашими героями? Жизнь подводила их к точке бифуркации, когда развитие личности могло пойти различными путями. Гигантские встряски и острые переживания создавали ситуацию, когда они приступали к ревизии отношения к себе и к окружающему миру. Раннее соприкосновение к смерти, осознание собственной недолговечности становились крепкими побудительными стимулами к долгим размышлениям о собственной роли как существа, явившегося в мир с определенной и, вероятно, важной целью. Восприимчивость становилась обостренной, ум пытливым и чутким, подобным радару, направленному во Вселенную. О людях, переживших кризисы, можно сказать так же, как Бунин выразился однажды о Достоевском: «…Большая ноздря, и он нюхает канализацию человечества». Сами того не подозревая, эти люди приобщались к устойчивой мотивации, начинали формировать собственные миссии. Негативные раздражители переворачивали психику, делали ее не просто чувствительной, но чрезвычайно восприимчивой, готовой к фантазиям. Конечно, не стоит думать, что фрустрации одинаково полезны для всех. Отнюдь – сдавшихся ведь не считал никто, и, вероятно, их много больше, чем победителей. Но те, кто вознамерились победить, сумели рассказать миру о себе. Однажды став на путь достижений, испытав первые успехи, они, как поезда, набравшие скорость, не желали останавливаться. Как указывал один из учеников фрейда Альфред Адлер, «жажда превосходства, совершенствования и власти» присуща каждому как потребность. Если это так, то у этих людей невротическая одержимость подстегивалась преградами, огонь свершений горел сильнее в силу развитой инерции движения, вызванной детской боязнью оказаться ниже некой стандартной черты.

Второе: не менее необходимое условие для достижения успеха заключается в нашем осознанном понимании природы движения гениальных людей. Если в жизни каждого человека существует нечто объективное, на что никто не способен повлиять, то весь оставшийся, теперь уже сознательный, управляемый жизненный путь можно активно корректировать. Пусть в жизни известных истории победителей существовали естественные стимулы – уровень развития современных технологий самовнушения позволяет поддерживать неистребимое стремление к успеху при помощи визуализаций, нейролингвистического программирования, гипноза. Одним словом, при помощи направленного действия мысли, которая способна материализоваться и, как выпущенная во Вселенную стрела, пробивать панцирь чужого сознания, щит устоявшегося общественного мнения. Один из прозорливых современных аналитиков Энтон Уилсон выдал следующую замечательную формулу: «Будущее существует сначала в воображении, затем в Воле и только потом в Реальности». То, что неординарные натуры совершали под воздействием фрустрации, каждый желающий может в значительной степени развить в результате собственных направленных размышлений. Эти сосредоточенные мысли способны начать сканирование всех возможных версий новаторского, прорывного в настоящем, обеспечивая прежде всего целеустремленный взгляд в будущее, осознанную деятельность победителя.

Все эти преуспевающие люди, пусть даже несчастливые в личной жизни, начали с того, что подвергли жесткой критике и беспристрастному анализу свою жизнь, определились со своими желаниями и приступили к поиску достойных идей. Позже некоторые из них назвали основополагающие первоисточники успеха. Конечно, они указали различные их формы, которые, если хорошо вдуматься, являются выражением одного и того же процесса развития. Так, Фридрих Ницше определил «главным грехом» человечества «обывательщину». Альберт Швейцер утверждал, что все беды современного общества происходят из-за «отказа мыслить». Наконец, Эрих Фромм назвал основным источником разочарований человека его «безразличие к самому себе». По сути, все эти категории проявляются вследствие позволения себе одного: безволия. Человек активного мышления и беспрерывного действия всегда может рассчитывать на успех, а высшая форма проявления сосредоточенности и деятельности может привести к выдающимся решениям.

Кроме того, именно из детских страхов и потрясений вместе с осознанием «если я пережил это, значит, все это неслучайно» рождалась феноменальная вера. Конечно, тут нельзя не добавить, что эта вера вырастала до гигантомании, если появлялось ее поощрение извне. Например, мать Гоголя, которую его некоторые современники считали болезненной психопаткой, считала своего сына, по словам Вересаева, «непревзойденным на земле гением». Оттого и сам он, несмотря на мнительность и психические проблемы, ощущал себя наделенным даром пророчества и был убежден в превосходстве над остальными.

Следует отметить, что мыслители давно подбирались к вопросу могущественных свойств личности и их происхождения. И надо отдать должное, часто интуитивные объяснения производят впечатление ярких вспышек озарений, в которых Вселенная приоткрывалась тем на редкость сосредоточенным мудрецам, что посвятили себя поиску истины. Идеи в этих откровениях неизменно не были обделены вниманием. Вильгельм фон Гумбольдт однажды сделал довольно удачное замечание: «В каждом человеке есть одна часть, относящаяся лишь к нему самому и его случайному существованию, она практически никому больше не известна и умирает вместе с ним. Но есть и другая часть, в которой содержится идея, выражаемая через него с необычайной прозрачностью, и благодаря этой части он является символом». Положивший свою жизнь на алтарь толкования этих идей Карл Густав Юнг пришел к поразительному и чрезвычайно важному заключению. Оно касается незримой и в то же время нерушимой связи между бессознательными воспоминаниями и формированием будущих моделей поведения личности, включая не только ее реакции на происходящее, но и устойчивую мотивацию самовыражения, формирования миссии. Изучая явление криптомнезии, Юнг пребывал в твердом убеждении, что ни одно великое проявление личности не происходит случайно, «из ничего». Все имеет свою основу, фундамент, пусть даже скрытый от глаз, тщательно заретушированный, порой сложно понимаемый даже самим автором какой-нибудь крупной идеи. По мнению Юнга, воспоминания о некогда прочитанных или услышанных вещах могут иметь неповторимое, немыслимое по силе тайное влияние на все то, что человек совершает через громадные промежутки времени, даже абсолютно забыв историю происхождения тех или иных мыслей. А они являются не по воле божественного провидения, а в силу внезапной необходимости, отчаянного штурма памяти и вихря восставшей воли, долгого сосредоточенного желания.

Попробуем сделать некоторые выводы из откровений тех, кто прошел по жизни победителем. Подтвердим, что нет рецептов гениальности, но есть общие черты личности, готовой к успеху. Они развиваются под воздействием сильного типа в окружении, книг и усиленного стремления к развитию. Последнее же чаще всего – результат фрустрации, детских переживаний, недостатка любви или социального отторжения. Однако важнейшим нюансом является наличие обнадеживающего противовеса гигантскому кому негатива; кто-то должен в решающий момент формирования личности шепнуть: «Ты способен на большее, твоя миссия – великие достижения».

Теперь о вере. Люди XXI века, хорошо знакомые с силой представления и внушения, должны принять: вера есть чудесная проекция самовнушения. Рождение в полной семье, доверительные, гармоничные отношения в семье не должны смущать и сбивать с толку. Любой человек способен ввести себя в состояние транса, и для этого ему важна не столько фрустрация, сколько намерение стать кем-то, сотворить нечто важное, оригинальное, общественно значимое. Фрустрация – только божественный стимул и одновременно чудовищный вызов. А также способность тонко чувствовать мир, слушать свой голос. Это не врожденные, а приобретенные характеристики. А что может сделать один человек, обязательно окажется по силам и другому. Если только он очень сильно этого пожелает. Если даст импульсы во Вселенную, будет думать об этом, говорить, читать заговор, молитву или кричать. И конечно, действовать!

Итак, синтез жизненного опыта выдающихся личностей говорит в пользу того, что первичная мотивация имеет все возможности вырасти до четкой цели, расшириться до личной идеи и, наконец, преобразоваться в миссию. Этот путь таинственного превращения только на первый взгляд кажется волшебством. На самом деле это путь размышления, принятия решений и реализации навязчивого желания изменить себя и мир вокруг.

Идея — это такой прорыв сознания, такая форма озарения, которая позволяет человеку не только обрести смысл своего существования, но и влиять своей сосредоточенной, активной деятельностью на процесс эволюции окружающих, распространяя сигналы дальше в мир. Идея – всегда новизна, а крупная идея – всегда вызов устоям, ломка устаревших норм.

Опыт выдающихся личностей убеждает: действительно прорывные идеи являются и реализовываются исключительно в противостоянии большинству, отрицании принятых правил и стереотипов, игнорировании общепринятого, установленного. Крупная идея подобна трубному зову, направленному на изменение жизни человечества, на изменение представлений человека о себе и окружающем мире, на такие перемены в обществе, которые заметить невозможно. Великие конструктивные идеи порой вырастали до миссий.

Миссия – это высшая форма развития идеи. Это идея, доведенная до реализации, направленная на достижение трансформации сознания крупных групп людей, даже целых народов. Миссия способна развиться из маленькой, совершенно крохотной идеи, которая оттачивается и совершенствуется, преобразовательные импульсы которой непрерывно в течение одной жизни направлены во Вселенную, охватывая все человечество. Как правило, крупные миссии имеют продолжателей: ученики, последователи, просто приверженцы, общества поддержки подхватывают идею-миссию, после чего она начинает жить своей собственной, независимой жизнью. В этой связи интересна формулировка Якова Буркхардта, которую он адресовал «величию», но которая как раз и подразумевает миссию: «Назначение величия представляется в том, что оно исполняет волю, выходящую за рамки индивидуального». Потому-то минимальная протяженность идеи-миссии – одна человеческая жизнь, максимальная – развитие миссии в течение веков.

Миссия и идея всегда дробятся на цели, которые могут охватывать короткие временные отрезки. Цели не всегда могут казаться связанными между собой, но даже развиваясь параллельно, они, как мозаика, составляют крупный колоритный рисунок чьей-то осмысленной и содержательной жизни. Чаще всего миссия не может быть завершенной, поэтому для человека никогда не наступает момента абсолютной реализации миссии. Она бесконечна и всегда сугубо индивидуальна, но устремленный человек способен продвинуться на шкале достижений настолько далеко, что для остального мира он становится идолом, монументом. Тот, кто вышел на этап реализации миссии, уже не оглядывается ни на кого, он сосредоточен и самодостаточен уже самой категорией созидателя вселенского масштаба. Если то, что вы считаете миссией, имеет конечную границу, вы ошиблись – это еще не миссия…

Цели – это видимые и понятные ближайшие ориентиры, к достижению которых стремится человек в данный момент, сегодня. Они могут корректироваться и меняться, они динамичны, а из них, из их результатов в конце концов складывается идея. Хотя порой цели могут быть сугубо локальны и направляться на совершенствование индивидуума. Прочитать такие-то книги, наладить отношения с окружающими, окончить такое-то учебное заведение – это тоже цели, и порой не менее важные для роста личности, ибо без поступательности, без движения шаг за шагом вперед не может быть достижения крупных вершин.

Зачем человеку идеи и цели, для чего ему стремиться к миссии? Это и простой, и сложный вопрос одновременно. Без цели, без идеи человек болеет, деградирует, его жизнь лишена всякого смысла. Вакуум безыдейности заполняется: праздность, бездеятельность ведут к пороку и скорой смерти. Отчего так происходит? Вероятно, оттого, что каждому человеку на земле предоставляется шанс, и если он способен использовать этот шанс, пребывание в этом мире наполняет его душу счастьем, любовью и гармонией.

Чтобы была понятна разница между идеей, целями и сформированной миссией, попробуем использовать известные имена.

Если говорить об Альберте Швейцере, то его идеей, выросшей в великую миссию, была защита всякой формы жизни, благоговение перед жизнью как таковой. А вот целями на разных этапах жизни были получение степени доктора наук, осваивание медицинской профессии, написание книг о философии Канта и о жизни Баха, постройка больницы в африканском поселении Ламбарене (Габон) и т. д. Любой человек может избрать подобную миссию и начертать для себя схожие цели, но только чрезвычайно работоспособный, устремленный и сосредоточенный может достичь такого уровня внимания всего мира к собственной деятельности. Все, что делал этот неординарный человек, было новым и непонятным для европейского общества, противоречило логике сытых, формально успешных бюргеров, поэтому так въелось в сознание человека ХХ века.

Мэри Беккер-Эдди, которая проявила невероятную для женщины оригинальность самовыражения и жажду жизни, своей миссией несла людям здоровье и лечила больных с помощью странного, почти мистического «Христианского учения». Ее идея, казалось бы совершенно новая, необычная до революционности, состояла в более четком изложении религиозно-интеллектуальных постулатов предшественников, уточнении их и, самое главное, в жестко-волевом и одновременно оригинальном стиле подачи идеи миру. В самом деле, «лечение духом», изменение сознания человека «моральной» или, как она назвала, «христианской наукой» существовали и до нее, но без ясной для понимания каждого формулы. Идея приобрела облик миссии тогда, когда сила убеждения целительницы и ее настойчивые уверения, что болезней как таковых не существует, стали давать повсеместные результаты. Целями на разных этапах жизни были достижение самодостаточности, способности безоговорочно воздействовать на людей, зарабатывать солидные деньги, издавать «Журнал христианской науки», открыть метафизический колледж. Не удивительно, что эта женщина добилась невиданной славы, достигла уровня пророчицы и… стала героиней книги Стефана Цвейга.

Уолт Дисней создал новую реальность мультипликации, что стало его прогрессирующей идеей и со временем выросло до миссии: нести радость маленьким зрителям, представляя новые образы, не реалистичные, но наделенные лучшими человеческими качествами. Его целями становились отдельные фильмы, создание Диснейленда – сказочной страны для детей, которая призвана была увековечить его имя.

Джордж Сорос сформировал для себя миссию позитивного изменения мира, его преобразования таким образом, чтобы людям открылись новые горизонты, чтобы они повсеместно на планете получили свободу выбора. Эта миссия основана на идее борьбы с «империей зла», которой он считал советский лагерь во главе с кремлевскими лидерами. Что же касается целей, они включали окончание Лондонской школы экономики, создание своего собственного дела, приобретение статуса миллионера, учреждение специального фонда собственного имени, финансирование образовательных и просветительских программ. Нельзя не упомянуть еще один важный стимул-цель, действующий на уровне подсознания, – венгерский еврей, прошедший через ад нищеты, унижений, голода и смертельных опасностей военного времени, желал получить пожизненную страховку от ужасов бедности.

Если абстрагироваться от той или иной конкретной идеи, то мы заметим: идей на свете так же много, как звезд на ночном небе. Идеи создаются тогда, когда у индивидуума появится намерение выткать необыкновенный, личный узор на бесконечном ковре времени. Говоря о неисчислимом множестве мира идей, такого неописуемо богатого и разнообразного, как полет мысли, стоит подчеркнуть: все извлеченные из глубинных слоев человеческого разума, они являются прямым следствием невиданного стремления к самовыражению. Прорывающая сознание идея – это прямой результат неистребимого желания выделиться, блистать, быть выражением индивидуального духа, индивидуальной силы. Именно эта сила, как неутомимые атланты, поддерживает мировой свод. Именно эта сила является определяющей для движения человека вперед, в конечном счете, именно она не позволяет человеку упасть в бездну небытия.

Подведение итогов

Люди, которые одержимы сногсшибательными победами, часто сталкиваются с подозрительным, почти зловещим отсутствием внимания к их деятельности. У них создается впечатление заговора: никто не собирается признавать их, считать выдающимися. Не понимая механизмов личностного развития, они злятся на весь мир, впадают в депрессии, перестают верить в собственные силы. В чем причины такой, казалось бы, вопиющей несправедливости, почему фортуна так долго обращена к ним спиной?!

Как правило, человеку мешают три проблемы – отсутствие духовности, невежество и безволие. Это то, что блокирует стратегический уровень мышления и действия. Невежество может заключаться, в первую очередь, в неверном выборе идеи и точек приложения сил. Безволие проявляется в неспособности действовать каждый день; его основной вызов состоит в предложении довольствоваться положением момента и не предпринимать попыток что-то изменить. Невежество и безволие в глазах большинства являются очевидным злом, потому с ними можно организовать успешную борьбу, их можно сравнительно легко победить.

Но самым убийственным для личности становится дисфункция духовности. Наиболее распространенным вызовом активному человеку может оказаться путаница целей и средств. Вместо усовершенствования качеств личности и плодов своей деятельности такой индивидуум сосредотачивается, например, на упорном продвижении своего бренда или своего дела, оформленного под определенной, пусть даже привлекательной вывеской. Какое-то время это может действовать, но ослабленный дух плохо воспринимает и мало использует магию вещего слова, силу позитивной веры, мощь созидательного намерения. Если все подменяется и исчисляется деньгами, успех не может быть глобальным, всеохватывающим, расходящимся волнами в пространство. Прежде чем приступить к наступлению на успех, и в том числе связанный с финансовыми прибылями, стоит задуматься об этом. Все, что можно исчислить деньгами, слишком мало стоит. Нужно стремиться выше, смотреть дальше, развиваться шире.

Хотелось бы привести откровение одного из наиболее крупных личностей ХХ века Эриха Фромма. Незадолго до смерти этот неординарно мыслящий человек рассказал об одном своем незыблемом принципе. «С тех пор как я стал способен мыслить, я оставлял утро для теоретической работы, т. е. придерживался правила: утром не заниматься делами, связанными с заработком… У меня всегда было чувство: утро принадлежит мысли, а не заработку».

Глава четвертая

В поисках великих идей. Постановка целей

Одним из преимуществ человека является его способность учиться на примерах других.

Ирвинг Стоун

Нельзя не согласиться с Гербертом Уэллсом в том, что история цивилизации «по сути своей есть история идей». Но из этого многообещающего постулата можно вывести заманчивое заключение: если мы окажемся способными не просто созерцать эти идеи, но очень тщательно их анализировать, то непременно отыщем для себя новые возможности. Нет никакого сомнения: идеи материальны. Они являются огненными наконечниками летящих единым потоком мыслей. Более того, долгое пользование историческим телескопом наводит на еще одну дерзкую мысль: человек только тогда начинает дышать полной грудью, когда обретает достойную идею. У человека появляется новый, более высокий смысл жизни, а дробление идеи на множество отдельных шагов-ориентиров и достижение их придают красочность и глубину пребыванию в этом мире. Идея может быть великой или малой, в зависимости от личного выбора индивидуума, но какова бы она ни была, у ее хозяина возникают новые, более острые ощущения, растет самоуважение, появляется возможность со временем развить свою идею, трансформировать ее в миссию. При этом тщательный анализ жизненного опыта знаменитых личностей позволяет сделать однозначный вывод: чем выше планка идеи, чем более сложной, недостижимой она кажется, тем счастливее человек, который борется за реализацию этой идеи. Поле деятельности современного человека настолько необъятно, что и возможности нахождения новых идей безграничны. Сколько на свете людей, столько может быть и новых идей, число плоскостей самореализации неисчислимо.

Кладезь идей? Самообучение синтезу бытия

Откуда черпаются идеи, способные покорить мир? Давно замечено, что новые прорывные формы самовыражения, феноменальные задумки, новаторские мысли, как правило, «выплывают» на незащищенных догматическими канонами стыках наук, дисциплин, направлений. Если смотреть на верхнюю часть пирамиды, имея в виду на ее вершине реализованную идею, то нельзя не обратить внимание на определяющий признак любого новшества. А именно, это новое непременно выпирает из общего контекста известного в мире как пересечение, дополнение, уточнение, углубление ранее созданного и внедренного в повседневную жизнь цивилизации. В самом деле, какую бы мы ни взяли плоскость человеческой деятельности, всякий раз будем сталкиваться с появлением периодов усовершенствования, модернизации первичной идеи. Или выведения самостоятельных, иногда намеренно привитых к первородному древу ветвей. Точные науки, литература, живопись, скульптура, музыка, мода – все развивается по сходной парадигме.

Возьмем для иллюстрации набивший оскомину и в то же время знакомый каждому психоанализ Зигмунда Фрейда. Даже если отбросить философские труды Фридриха Ницше, Сёрена Кьеркегора, опыты врачевания Франца Месмера, Мэри Беккер-Эдди, Жана Мартена Шарко, вклад целой плеяды иных предшественников, фрейд предстает перед человечеством в облике титана, оформившего контуры совершенно новой, необыкновенно влиятельной науки. Но уже при его жизни большая часть его учеников проявила завидную сообразительность в придании дополнительных импульсов грандиозной идее своего именитого учителя. Они невольно как будто стали отступниками, а на самом деле не только фактически создали самостоятельные ветви невероятно раскрывшейся науки, но и прославили того, кто построил фундамент. По сути, Карл Юнг, Альфред Адлер, Карл Абрахам, Отто Ранк, Шандор Ференци создали, отдельно развивающиеся направления психоанализа. Почти с каждым «утерянным» мэтром учеником и последователем связаны определенные идеи, которые ассоциируются с их именами. Карл Юнг глубоко проник в бессознательное, утвердив архетипы, классификацию психотипов, коллективное бессознательное.

Отто Ранк применил метод доктора фрейда для изучения культурных и исторических феноменов, психоаналитического объяснения мифов и древних легенд. Позднее Роберто Ассаджоли соединил со своим именем ныне неотъемлемое от психоанализа понятие «психосинтез». Эрих Фромм, вообще не имея медицинского образования, изначально не будучи психологом, дерзко увел психоанализ из области врачевания и развил до социальной психологии. В конце концов его «гуманистический психоанализ» стал предостережением страшных последствий душевной болезни современного общества. Позже его идеи развил Ролло Мэй, оформив их еще в одно новое направление науки – экзистенциальную психотерапию. А математик Ричард Бендлер и лингвист Джон Гриндер создали революционное направление в психологии – НЛП, или нейролингвистическое программирование. Начав с моделирования человеческого мастерства, они сумели объединить свои знания и навыки в таких областях, как вычислительная техника, лингвистика и язык тела. Антонио Менегетти стал основоположником такого популярного направления, как онтопсихология. Еще один ученый Станислав Гроф со своей женой Кристиной вышел за пределы классического психоанализа, создав фактически еще одну новую дисциплину – трансперсональную психологию. Наконец, пластический хирург Маквелл Мольц, который с целью реабилитации своих клиентов вник в глубины психологии, пришел к потрясающему выводу: «Самое важное открытие века в психологии – это открытие внутреннего образа… Поведение, личность и достижения закономерно связаны с вашим внутренним образом». Это открытие позволило доктору Мольцу написать руководство по достижению состояния счастья, после которого он приобрел повсеместную известность и… прозвище «доктор Пигмалион». И так далее. Кажется, что сегодня столько наук с психоаналитической основой, сколько и известных людей, связавших свои идеи с этой плоскостью. Можно сформулировать эту мысль и по-другому: сколько людей пожелало стать известными и реализовать свою миссию, столько и новых направлений деятельности появилось в мире.

Если присмотреться внимательнее, то все это лишь глубокие желоба, веером расходящиеся от центральной идеи фрейда. И каждый раз мы имеем дело со стыковкой психоанализа с другой наукой или направлением исследований.

Каждая новая революция в области совершенствования психоаналитической мысли происходит на стыке наук. Это крайне важное замечание. Всякий раз речь идет о пограничных плоскостях исследований – именно на них и возникают новые отпочкования. Мы имеем дело с распространением идеи фрейда далеко за пределы начальной плоскости, в которой он работал. После смерти фрейда не случайно заговорили о немыслимом, почти неправдоподобном влиянии этой личности на различные направления искусства: деятельность художников, композиторов, писателей. Упомянутые выше люди формировали новое только путем выхода на перекресток с другими науками или заимствования понятий, которые присовокупляли к имеющейся основе.

Этот принцип характерен для всякой области человеческой деятельности. Одним словом, если вы хотите найти исключительную идею, следует изучать стыки, границы разных областей деятельности, куда добрался пытливый разум неутомимого исследователя. Порой психоаналитики говорят о двух идеях. Крупнейший специалист по практике применения НЛП-метода Роберт Дилтс цитирует в своей книге утверждение Джорджа Броновски: «Работа гения возникает из попытки этого человека совместить их [две великих идеи]». «Мудрость возникает при страстной преданности постоянному процессу видения нескольких перспектив и принятия различных точек зрения», – говорит далее сам Дилтс. По сути, речь идет о том же, что было изложено выше. Как кажется, в утверждении Дж. Броновски наиболее важной все же является не мысль о двух идеях, а предположение о совмещении идей. Иными словами, на самом деле генеральная идея у искателя одна, но он сосредоточенно «бродит» у ее границ, там, куда только подобрались предшественники. Находясь у «края» идеи, достижимого за счет других исследователей, новый победитель рождается тогда, когда совершает революционный скачок в сторону иной области. Он как бы движется на ощупь по краю, по некой границе, соприкасающейся со множеством иных областей знания, столь же бесконечно сложных, сколь и обширных. И так продолжается до тех пор, пока упорство взявшегося за дело индивидуума не позволяет ему совместить границы до того разных областей знаний. И то, что мы на вершине айсберга видим «две идеи», вовсе не означает, что именно на них замыкались мониторинг и сканирование существующих достижений в той или иной области. Конечно, когда мы говорим о результатах, «на перекрестке» плоскостей мудрости возникают чаще всего как раз две идеи, но их может быть гораздо больше. Как на упомянутой карте совершенствования психоанализа: у Мольца рождается новая идея на стыке психоанализа и хирургии, у Фромма – на перекрестке психоанализа с социологией, у самого Фрейда – на крутом изгибе медицины, выявившейся неспособной решить проблему неврозов. Ричард Нолл, превосходно изложивший подноготную устремлений Карла Юнга, приметил крайне важную деталь: «Одной из сильных сторон Юнга была его замечательная способность синтезировать крайне сложные и, на первый взгляд, никак не между собой не связанные области исследования». Другими словами, чутье отыскивать те самые стыки, где находятся залежи идей. Если взять в качестве примера мастера боевых искусств Брюса Ли, то, кроме поразительного совершенствования тела мы видим не только определенную философию, но и кинотехнологии. Без применения последних и без совершенствования их автором до создания собственного направления боевых искусств под названием Джит Кун До в области актерского искусства и производства фильмов вряд ли ему удалось бы реализовать свою идею столь блестяще. Конечно, в XXI веке фильмы Брюса Ли уже кажутся примитивными, но в его время они были верхом динамизма и отчетливо прослеживающейся характерности. Но и это еще не все. До фильмов были его публичные выступления на сцене, создание собственной школы боевых искусств в Америке, и кто знает, какая именно из этого множества промежуточных целей могла бы оказаться прямым попаданием в десятку. Ведь не случайно одним из действенных постулатов победителя (безоговорочно принятых в систему нейролингвистического программирования) является четкий стимул действовать для достижения цели в иной плоскости, если ничего не удается там, где уже приложено достаточно сил.

Предпосылки новых идей

Новая идея по своей сути является неординарной мыслительной конструкцией, парадоксальной системой или сгустком активных мыслей, порожденных пытливыми вопросами и страстным желанием отыскать на них ответы. Можно, конечно, прислушаться к тем аналитикам, которые намереваются подвести под рождение идей некие исторические и эволюционные предпосылки. Скажем, немецкий социолог и экономист Альфред Вебер (брат основоположника теории социального действия Макса Вебера) был уверен, что «духовно-исторические гении» появляются в так называемое «осевое время», в переломные моменты истории. Но можно (и даже правильнее) игнорировать подобные концепции, независимо от их права на жизнь. Когда мы заняты развитием собственной личности, нас не должны тревожить никакие логические объяснения «малости» индивидуума в процессе эволюции. Гораздо полезнее помнить основополагающий закон развития личности: мы есть центр Вселенной на то время, которое отведено нам Историей. Мы малы или велики исключительно в соответствии с тем весом, который приписываем себе сами. Это подтверждает опыт поколений: кто не способен найти себя в этом мире, другими словами, кто теряет мысль о собственном значении как некого центра энергетического водоворота, очень скоро уходит в мир иной. Природа не прощает опрометчивости в отношении к себе.

Необходимо понимать, что каждая новая идея, которая попадает в мир, имеет определенные логические предпосылки, вытекает из многочисленных причинно-следственных связей. Другими словами, истинная родина великих идей – детство. Может показаться софизмом, но именно в это непосредственное и беспечное время, когда мы находимся в состоянии абсолютного доверия к себе, когда не боимся мысленно срывать звезды с неба (потому что еще не знаем о том невероятном расстоянии, которое нас от них отделяет), происходит зарождение всего выдающегося. Очень сложно было бы стать, скажем, выдающимся инженером, не будучи вовлеченным в процесс создания какого-нибудь прибора, аппарата или машины. Так же трудно представить себе, чтобы человек, никогда не сталкивавшийся с магической силой слова, вдруг решил стать поэтом или писателем. Ближайшее окружение в раннем возрасте или события-встречи, которые можно назвать судьбоносными и уникальными, оказывают порой решающее значение на полет мысли. Чтобы прийти к идее, человек прежде всего должен быть чем-то основательно увлечен, нечто парадоксальное должно определенное время владеть его мыслями, промелькнуть в его биографии основательной уловкой и сразить манящей неопределенностью. Но правда и в том, что человек способен сам подвести себя к идее, если начнет активный осознанный поиск. Чтобы понять этот великий механизм, заложенный Природой, рассмотрим несколько примеров из самых разных областей человеческой деятельности, которые можно считать классическими в области зарождения идей. Без детального разбора приход к золотоносной идее у инженера-конструктора и создателя промышленной империи собственного имени Генри Форда может показаться чистой фантастикой, игрой случайностей. Незадачливые люди бывают ошарашены, когда им сообщают, что форд воплотил свою идею в тридцать шесть лет. Начал в столь не юном возрасте конструировать автомобили и уверенно победил. На самом деле, за ширмой обманчивых дат как раз и появляется великолепная возможность проследить путь личностного самопрограммирования. Кто бы ни говорил о форде, сыне среднего мичиганского фермера, для которого «игрушками были инструменты», непременно вспоминает его откровения: «Важнейшим событием моих детских лет была моя встреча с локомобилем, милях в восьми от Детройта, когда мы однажды ехали в город. Мне было тогда двенадцать лет. Вторым по важности событием, которое приходится на тот же самый год, были подаренные мне часы. […] Этот локомобиль был виной тому, что я погрузился в автомобильную технику». Склонный к анализу, он сам прекрасно уловил ключевые события детства и запомнил их на всю жизнь. Но к ним следует присовокупить еще некоторые, не менее важные нюансы. Так, жизнь фермера, даже вполне преуспевающего, не сулила форду ничего славного, зато была наполнена тяжелой физической работой, которую он сам не только недолюбливал, но и расценивал как скучную, нерентабельную, неперспективную. В своей книге он немало уделил внимания критике той беспросветной суеты, которая характерна для жизни копошащегося в натуральном хозяйстве фермера. Сопоставляя неприглядную картину жизни своего родителя и собственные возможности, он в своем неосознанном поиске пришел к однозначному выводу: он не желает быть фермером. Для него увидеть чудо техники было совсем не то, что для жителя крупного города, с его бесчисленными возможностями и соблазнами. Вторым немаловажным и поворотным фактором являлось то, что хотя его отец и «не сочувствовал» увлечению автомобилями, он не ограничивал свободу сына. Крупные идеи произрастают на свободе, в сопротивлении давлению. Но не все было так просто с фордом – обрезать пуповину, изначальную привязанность к сельскому хозяйству оказалось не так-то легко. Молодой человек пытался вырваться постепенно, в несколько этапов. Однажды он на некоторое время даже сбежал из дома, однако ничего хорошего из этой затеи не вышло. Протест был заглушен сам собою, но не навсегда. С шестнадцати лет работая учеником машиниста и дойдя за двадцать лет до должности главного инженера компании Эдисона, форд наконец решился на собственное предприятие. Но за это время он уже создал свой первый автомобиль, пристально отслеживал каждый шаг развития на глазах рождающейся отрасли, постоянно обдумывал собственные инженерные возможности, сопоставляя их с перспективами. Он скрупулезно прорабатывал каждую деталь: «Сперва я черчу план, в котором каждая деталь разработана до конца, прежде чем начинаю строить». С самого старта едва ли он относился к автомобилю как к хобби. Скорее, как к возможности изменить жизнь, расширить представление о мире. Таким образом, можно без преувеличения говорить, что форд вынашивал свою идею с двенадцати лет, а в тридцать шесть просто легализовал ее, сделал ее основой своей жизни, миссией. Отказавшись наконец от траты времени на все то, что не принадлежало области ее реализации. Но и двадцатилетняя работа на два фронта научила его не просто ценить минуту, но возводить ее в культ, искать пути сокращения времени для любой «непрофильной» деятельности. Прорывная же часть идеи касалась ее развития: форд, прошедший через тяжелый труд на ферме, возможности и ожидания среднего человека, сам предсказал победное шествие массового дешевого автомобиля. Впервые в мире он начал выпуск таких машин и добился колоссального успеха. Он человек громадного труда, но сам признавался в следующем: «Ничто, действительно нас интересующее, не тяжело для нас. Я был уверен в успехе. Успех непременно придет, если работать как следует. […] Гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных».

Пример Генри форда поучителен и контрастен. Ведь применение паровой машины в качестве двигателя, как и идея преобразования ее в двигатель внутреннего сгорания, вызывали откровенные насмешки современников. Но такое новаторство являлось прямым следствием взглядов, устремленных в будущее. Это был результат, прямо пропорциональный долгому сосредоточенному размышлению над одной задачей. И в конечном итоге, это было прохождение одного из тех чудесных исторических перекрестков, когда эволюция человека открывает перед ним новые шансы, воспользоваться которыми способны лишь отважные, верящие в себя, психологически подготовленные люди.

Приход Владимира Даля к идее создания толкового словаря русского языка – еще одна прелюбопытная и показательная история. Приведем его собственное воспоминание: «Еще в корпусе [в Морском кадетском корпусе, где В. Даль учился с тринадцатилетнего до семнадцатилетнего возраста] я полусознательно замечал, что русская грамматика, по которой учили нас с помощью розог, ни больше ни меньше как вздор на вздоре, чепуха на чепухе». Будущий маститый ученый беспокоился, что живой русский язык «втиснут в латинские рамки, склеенные немецким клеем». С чем мы имеем дело? Определенно, с тем, что чувствительный мозг юноши создавал смутную рефлексию ненормального использования языка. Это еще не была идея и даже не ее росток, а только первый раздражитель. Но это почему-то стимулировало его с семнадцатилетнего возраста взяться за ведение оригинального дневника, в который скрупулезно заносятся необычные слова, любопытные поговорки, пословицы, суеверия… Позже была целая жизнь, с медицинским факультетом и участием в военных кампаниях, со множеством иных эпизодов, центральным из которых стала публикация нескольких сказок. За нею последовал арест, написание Пушкиным под впечатлением публикаций Даля «Сказки о рыбаке и рыбке», наконец, настоятельная рекомендация великого поэта написать и опубликовать словарь. И в результате через много лет упорного труда, к шестидесятилетию автора появился первый том эпохального для русского языка творения. А теперь отмотаем ленту истории и зададимся вопросом: почему русская грамматика заинтересовала юного Даля? Поиск приводит к довольно занимательному ответу. Дело в том, что отец составителя словаря, датчанин Иоганн Даль, обладал незаурядными способностями к языкам. Он знал в совершенстве немецкий, французский, русский, еврейский, латынь и греческий. Отличалась от матрон-обывательниц и мать, досконально владевшая пятью языками. Но крайне важен один штрих: при наличии таких колоссальных знаний это была исконно русская семья, в которой разговаривали только на правильном русском языке. Вот тут, как кажется, и кроется разгадка. Юноша, который с раннего детства прикоснулся ко множеству культур и языковых систем, органично их впитавший, но употреблявший образцово русские слова и выражения, не мог не обратить внимание на коверканье и на само различие языковых форм. Остальное в развитии идеи известно: сильный психотип всемирно знаменитого и бесконечно авторитетного Пушкина, стресс вследствие первой публикации («не принимают, но осознают могучую силу слов»), и идея была сформирована.

Или еще один занимательный пример – о том, как бедный мальчик, мечтающий о театре, стал известным сказочником. Заметное снижение социального статуса родителей часто накладывает тяжелый отпечаток на детей, особенно если семья живет в атмосфере любви и духовной близости. История становления Ганса Кристиана Андерсена исполнена роковой тревожности и драматической скорби в силу именно этой причины, а ранняя смерть отца, мрачные отклонения от нормальной социальной роли у деда только усиливали его болезненную восприимчивость и замкнутость. Говорили, что мать, которая любила Ганса до беспамятства, нашептываниями внушив ему веру в успех, злоупотребляла алкоголем и умерла в богадельне. На редкость забитый мальчик неуютно чувствовал себя и в школе для бедных, и на фабрике. Он жил внутренними детскими впечатлениями, часто вспоминая, как фантазер-отец превращал причудливые сучья или коренья в волшебные существа из сказок. Его бабушка служила при госпитале душевнобольных, и гонимый сверстниками мальчик чувствовал с ними родство, внимательно наблюдал за ними и пропускал через себя их боль, – это было важным и необходимым шлюзом для выхода продуктов его впечатлительности. «Меня сделали писателем песни отца и речи безумных», – считал сам Андерсен. На всю жизнь запечатлелся и поход в городской театр, после чего он стал настолько бредить им, что организовывал выступления для соседей. Первые поощрения увлеченного сына сапожника со стороны окружающих вселили в него надежду, постепенно превращавшуюся в уверенность в будущем успехе. Правда, его женственность вызывала насмешки сверстников, а однажды на фабрике с него даже сорвали одежду, чтобы убедиться, что он представитель мужского пола. Психически травмированный, душевно изувеченный, он должен был найти иную, непривычную окружающим плоскость существования и деятельности. С четырнадцати лет юный Андерсен стал самостоятельно искать счастья в большом городе, намереваясь стать актером большой сцены или известным драматургом. Поразительно, но ему удалось не только добиться приема у директора Большого театра, но и на некоторое время получить возможность обучаться пению, – до неизбежной ломки своего голоса. Но вместо отчаяния он, живя впроголодь, учился и писал, копируя Шекспира и других известных мастеров. Любопытно, что первые книжки, которые стали издаваться через девять лет после приезда отважного и одержимого молодого человека в Копенгаген, содержали стихи, исторические романы, водевили, оперные либретто. Другими словами, он пробовал все, что вырывалось из тонкой, трепетной и вечно страдающей души. По сути, он использовал максимально возможный диапазон применения слова. И только к тридцати годам Андерсен издал первый сборник сказок – само время показало, что именно сказки удаются ему лучше всего. Может быть, это случилось потому, что в сказках он запечатлел свои собственные детские переживания, запрессовал весь трепет и горе своего одиночества, с которым он, как с гигантским грузом, шагал по жизни. Но важнее всего в этом поиске идей великим датчанином то, что разноплановые попытки, совершенно непредсказуемая случайная площадная стрельба привела к попаданию в десятку, к крупнейшей и неоспоримой победе. Когда это случилось? Когда, выписавшись, освободив себя от копирования, он стал слушать свой истинный, надрывный и вместе с тем самобытный голос из глубоких недр уязвленной, часто плачущей души. И, как бы испытывая писательский катарсис, высвобождая внутреннюю боль, он положил на бумагу нечто новое, еще никем не предлагаемое, сугубо личное, обрамленное в привлекательные рамки столь притягательного волшебства, каким всегда будет оставаться сказка. А ведь это была просто его суть. В конце жизни о нем говорили, что «чудак Андерсен впал в детство», а на самом деле он никогда и не выбирался из него, прожив жизнь пытливого ребенка.

Давайте вспомним другой пример. Введя в мир рисованную мультипликацию, Уолт Дисней не только открыл новую эру в производстве мультфильмов, но и реализовал ряд смежных идей. Например, создал Диснейленд – сказочную детскую страну своего имени. А главное – то, что Дисней также оказался на стыке привычных видов деятельности, причем сразу на нескольких перекрестках. Во-первых, когда начал снимать рисованный мультфильм. Во-вторых, когда придумал совершенно новые, непривычные изображения своих героев (согласно Ландраму, над Микки-Маусом иронизировал и смеялся даже родной брат Уолта, а «Трех поросят» и «Белоснежку» и вовсе называли сумасбродством Диснея). Наконец, в-третьих, когда взялся снимать полнометражный мультипликационный фильм. Не говоря уже о сногсшибательной формуле постройки города для детей, в которой были учтены и законы бизнеса, и психология привлечения внимания юных душ, и новые технологии производства аттракционов.

Еще одна формула, демонстрирующая разнообразие плоскостей поиска. Довольно странный и явно неординарный миллиардер, швед Ингвар Кампрад только на первый взгляд кажется несколько глуповатым со своими причудами типа демонстративной эксплуатации дешевого автомобиля или авиаперелетов неизменно дешевым классом. Он умудрился организовать сеть мебельных магазинов с брендом IKEA, экспортируя по всему миру идею собственного изобретения. Собственно, сама идея базируется на смекалке при усовершенствовании мебели и знаниях человеческой природы, которую, если верить многочисленным рассказам о Кампраде, он изучил досконально с самого детства. Говорят, он, сын фермера, еще мальчиком продавал спички, открытки и всякие необходимые в хозяйстве мелочи. Опыт юного торговца рос, и вскоре в ход пошли семена. Прошло еще немного времени, и семнадцатилетний бизнесмен зарегистрировал собственную фирму, торгуя по почте всякой утварью. Офис владельца умещался в крохотном сарайчике. У него выработались собственные принципы, например, он никогда не одалживал денег. Идея мебельного бизнеса родилась как будто случайно: из, казалось бы, банального наблюдения за тем, как молодой чертежник силился втиснуть громоздкий стол в автомобиль и сумел справиться с делом, лишь скрутив ножки. Пытливый, ищущий ум бизнесмена тут же отреагировал системно, сквозь преломление своего торгового дела: нанятые дизайнеры начали создавать складную, легко транспортируемую и весьма дешевую мебель. Кампрад сделал решительные ставки на средний класс – самый динамичный, самый многочисленный и наиболее ценящий время и пространство. Сам же миллиардер в своей книге проясняет секрет успеха в одном из советов: «Разделите свою жизнь на 10-минутные интервалы и жертвуйте как можно меньше из них на бессмысленную активность». А теперь немного поразмыслим: изюминка, как всегда, находится на стыке нескольких видов деятельности. В торговле мебелью избрана четко просчитанная спецификация – недорогая, компактная мебель для молодых, ценящих ресурсы людей. В собственно торговле избрана стратегия активного воздействия на покупателя – в мебельных магазинах IKEA можно купить не только мебель, но и все, что ее окружает. Наконец, маркетинг также избран соответствующий: в день открытия сумасшедшие скидки, ведущие к взрыву ажиотажа и давкам в магазинах. Все вместе принесло Кампраду популярность киногероя и немыслимые для обывателя деньги.

А ведь успешный мебельный магнат как-то признался, что знает всего нескольких людей, переживших такие же удары судьбы, как и он. Например, при открытии его первого магазина возник пожар, и помещение вместе с товаром в считаные минуты превратилось в кучу пепла. Но это только раззадорило Кампрада, закалка огнем сделала его более предусмотрительным, более расчетливым.

В первой декаде XXI века появился новый тип кинематографа, который позволил объединить в единое целое компьютерную инфографику с игрой живых актеров. Это открыло совершенно непредсказуемые, фантастические возможности. Но, опять-таки, вершиной успеха стало решение на стыке – объединение нескольких ранее апробированных идей в одну новую. Современной вершиной подачи новой идеи миру можно назвать фильм «Аватар», побивший во время выхода в прокат все рекорды кассовых сборов. Но этот фильм, помимо удивительных графических решений в трехмерном измерении, ставит перед зрителем еще и задачу нравственного выбора. Вместе с героем зритель совершает в своем бессознательном рывок к добру и справедливости через осознание опасности зла. Самобытно-экстравагантный взгляд режиссера Джеймса Камерона удачно объединил новейшие кинотехнологии и глубокую этическую проблему современной цивилизации, что приблизило его идею на шаг к выведенной Альбертом Швейцером формуле «благоговения перед жизнью».

Итак, что же такое прорывная идея? Это, в первую очередь, способность мыслить и чувствовать текущий момент, это всегда результат напряженного поиска, альтернативной рефлексии на происходящее. Карл Маркс с чрезвычайной тщательностью изучал все существовавшие до него философские течения, с тем чтобы однажды провозгласить совершенно новаторский подход: «Раньше философы объясняли мир, а задача состоит в том, чтобы изменить его». В этой короткой формуле заключено колдовское зерно чародея; это новое, выраженное в его концепциях, и разорвало мир. Игорь Сикорский, взяв за основу аэроплан, двинулся дальше. Узнав о новом летательном корабле – дирижабле графа Цеппелина – он провозгласил своей идеей развитие опыта предшественников, а именно: создание такого летательного аппарата, который бы обходился без взлетного поля, мог подниматься без разбега, неподвижно висеть в воздухе и перемещаться в любом направлении. И добился своего, поставив во главу угла силу намерения и совершенствование необходимых знаний. Мать Тереза (Агнесс Гонджа) сформулировала для себя миссию помощи обездоленным и убогим, реализуя ее посредством «малых дел», исполняющихся с «великой любовью». Джордж Оруэлл досконально изучил симптомы и болезни тоталитарного режима, чтобы с яростной красочностью нарисовать, навечно пригвоздить к эшафоту «общество с ампутированной душой». А в самой идее проявилась и развилась сила его таланта. Карстен Бредемайер, погрузившись в искусство коммуникации на невиданную глубину, вытащил оттуда формулу «черной риторики», которая сделала его популярным и известным во всем мире. Разумеется, иногда великолепная идея появляется почти что случайно, на почве безобидного увлечения или вторичных, не принимаемых всерьез мотивов. Например, сочинительница захватывающих детективов Агата Кристи, легендарные сказочники Астрид Линдгрен и Льюис Кэрролл (Чарльз Доджсон) стали писать отнюдь не для славы или богатства. Это была даже не форма их самовыражения, но форма общения с миром, доказательства социальной значимости и соответствия тем, с кем они общались. Тут доходило и до курьезов: профессор Доджсон даже оскорбился предложению приятеля напечатать его «Алису» – прекрасный аналитик, он не мог не понимать, что сказка так или иначе обнажит его сексуальную инфантильность.

Все эти примеры доказывают уже высказанное положение о том, что идей – бесчисленное множество. Вселенная – удивительно благодатная почва для разработок, она до иррациональности благосклонна к своим беспокойным обитателям. Разнообразие образов и впечатлений просто необходимо извлечь из глубин собственного сознания, вычленить из благодатного пространства и красиво упаковать.

Новые символы. Определение продукта – результата реализации идеи

Для любого новатора характерно внедрение нового символа, новой формулы, нового принципа. С соответствующим обозначением, которое становится названием идеи. С этим названием потом ассоциируется и имя автора, и его половодье красок его вклада на ленте истории. Так, с часто упоминаемым Альбертом Швейцером ассоциируется его «Ehrfurcht vor dem Leben». За Фридрихом Ницше исполинской тенью стоит нависший над миром «сверхчеловек». Уолт Дисней создал в невидимой нише цивилизационного пространства вечно юный, неувядаемый Диснейленд. Мэри Беккер-Эдди ведет за собой, как послушного дрессированного пса, свою «христианскую науку». Андрей Сахаров придумал теорию конвергенции, которая неразрывно связана с его именем. Нильс Бор, помимо открытий в атомной физике, знаменит созданием первых тисков для международного контроля за атомным оружием. Альберт Эйнштейн – это, в первую очередь, теория относительности, а Зигмунд Фрейд – разумеется, психоанализ. Коко Шанель ассоциируется с маленьким черным платьем и совершенным ароматическим букетом собственного имени «Шанель номер пять». Билл Гейтс – это компьютерная программа Windows. Над Астрид Линдгрен завис веселый призрак с моторчиком на спине, и никто не усомнится, что имя этой тени Карлсон. Жанна д’Арк несет крест Девы-спасительницы, Леонардо да Винчи – это обязательно «Мона Лиза» (несмотря на «Тайную вечерю» и еще пару десятков знаменитых полотен и изобретений). Каждая выдающаяся личность – это некий общепринятый, повсеместно признаваемый, реализованный проект, внедренный символ. За каждым крупным именем всегда стоит некий узнаваемый продукт, запрессованная в новую конструкцию идея, мысль, которой периодически пользуется цивилизация и которая автоматически выдает имя создателя, будучи словно генетически связанной с ним.

Как видим, символ – продукт, замещающий создателя, может быть совершенно четким, материализованным. Но может быть совершенно воздушным, выраженным самим звуком совершенного действия. А то и бездействия. Скажем, с именем Михаила Кутузова ассоциируется Бородино и победа над армией Наполеона. Но кто возьмется всерьез утверждать, что роль русского полководца при организации сражения не была просто навеяна мистическим формообразующим ветром, искусственно создающим героев для потомков?

Продукт может являть собой нечто материальное, как трактат Николо Макиавелли «Государь» о принципах управления государством. Или вертолет Игоря Сикорского. Но может быть и не имеющим формы принципом, этической нормой, действием. Скажем, несмотря на изданные книги американского ученого Сэмюэля Хантингтона, над миром витает в первую очередь распознанная, навеянная им противоречивая идея о незримых цивилизационных разломах на планете, которые оставляют вечные зоны нестабильности, формируют государства-лидеры и государства-аутсайдеры. Главное в предлагаемом человечеству продукте – чтобы он нес революционное новшество, приправлял жизнь цивилизации, и чтобы он был принят массовым сознанием. Таким образом может восприниматься и покорение Робертом Пири Северного полюса или восхождение Эдмунда Хиллари и Тенсинга Норгея на вершину Эвереста. Это действия-сигналы, одинокие акты воли, которые расширяют представления о возможностях человека. Но их нельзя оценить только так физические достижения, так как в них незримо присутствует полет воинственного, неуспокоенного духа. Так же как и любая другая идея, они могут совершенствоваться прямым или косвенным способом. Скажем, покорение Эвереста в одиночку и без кислорода создало новый символ из имени Рейнольд Месснер. И так далее. Эти простые примеры расширяют диапазон представлений об облике идеи. В любой борьбе дух приобретает красоту, а существование – смысл. Известный мыслитель Люсьен Деви весьма точно указал на блеск этой, на первый взгляд сомнительной, грани: «В крайнем напряжении борьбы, подчас на грани смерти, для человека перестают существовать понятия пространства и времени, исчезают страх и страдания, все начинает казаться доступным, и человек обретает великое спокойствие. И тогда человек осознает, что в нем есть нечто несокрушимое, есть такая сила, пред которой ничто не может устоять…» Если человек способен активно мыслить и действовать, он всегда находит идею, с одной стороны – комфортную для личностного развития, с другой – впечатляющую современников новыми стандартами мышления. Граница этих стандартов упирается отнюдь не в постулаты морали или скудные рамки общественного мнения. Границей всякий раз служит личная этика, потому-то признание первичности духовного определяет степень воздействия индивидуума на среду.

Игра актера и создание сценического образа также могут служить идеей. Театральный образ Сары Бернар, балетный танец Майи Плисецкой или проникновенный голос Федора Шаляпина – это также примеры реализованных идей. Порой актерские образы настолько входят в массовое сознание, что служат типажом человека определенной профессии или определенного способа мышления. С Владимиром Высоцким ассоциируется самобытный, не идеальный, узнаваемый, мужественный сотрудник уголовного розыска. Вячеслав Тихонов, несмотря на множество иных ролей, воплощенный образ разведчика. Энтони Хопкинс – человек особого аналитического склада ума, неординарная личность, имеющая широкий диапазон образных воплощений и проявлений – от людоеда до миллионера, но всегда с запредельно сильным характером. Мэрилин Монро – с любой, даже самой простенькой ролью является отражением волнующей, рвущейся с экрана нежной сексуальности, странно и забавно переплетающейся с детской непосредственностью. Любая из форм, внедренная в массовое сознание, начинает жить своей, отдельной жизнью. Любая из форм неподражаема, и в этом сила ее возможности в распространении влияния. Это как раз и знаменует реализацию идеи, достижение успеха, создание нового, формообразующего механизма коммуникации со Вселенной.

Любопытно, что даже ошибочные или сомнительные идеи, если только они внедряются в коллективное сознание при помощи совершенного механизма, становятся незыблемыми символами, прославляя имена своих создателей. Так, значительная часть идей итальянского судебного психиатра и криминалиста Чезаре Ломброзо, как минимум, сомнительна. А при более детальном рассмотрении – голословна. Но даже содержащая множество неточностей и недоказанных положений теория так называемого прирожденного преступника (согласно которой преступниками не становятся, а рождаются), выдвинутая решительно, снабженная результатами личного врачебного опыта и аналитической аргументацией, вывела Ломброзо далеко за рамки практикующего врача, поставила в ряд знаменитых ученых своего времени. Идея тесной связи гениальности и помешательства, также неподтвержденная, создала прецедент дискурса мирового масштаба. И разумеется, усилила образ автора идеи. Происхождение идеи Ломброзо вытекает из его профессии, углубления и расширения деятельности до постановки новых вопросов. Именно тщательный поиск новизны и последовательные попытки войти в область неизведанного всегда создавали для исследователя любой области возможность дополнительного представления самого себя. Тут небезынтересен опыт ученика и последователя Ломброзо – врача Макса Нордау. Прекрасно зная предмет и методы исследования от своего учителя, ученик решает пойти дальше. Если Ломброзо практиковался на падших людях – преступниках, проститутках, – Нордау вздумал диагностировать знаменитых людей: Вагнера, Ницше, Золя, Бальзака, Мишле, Мопассана и других. Впечатляющий аналитик, он с легкостью доводит до низвергающей, обморочной критики несовершенство тех, на кого все взирают с почтением, как на монументы. Графоманство Вагнера, «поток слов буйного помешанного» Ницше, здоровье «несчастного паралитика» Мопассана – все персонажи в книге-исследовании «Вырождение» после отточенного, пристального анализа сидят на жесткой скамейке пациентов. А душераздирающий, потрясающий парадоксальными выводами прогноз выводит автора в категорию людей, реализовавших идею. Вместе с самой книгой мы и получаем новую идею, которая увидела жизнь, сделав известным ее автора. Нордау сам ответил на вопрос построения связи между возникшей смутной мыслью нового создания и реализованной в продукт идеей. «Главное, чтобы у человека было что сказать. А затем, облечет ли он свою мысль в лирическую, драматическую, эпическую форму, – довольно безразлично», – мысль, адресованная формам искусства, может быть расширена до такого диапазона, который только способна выдержать человеческая фантазия.

Главный принцип победных идей состоит в том, что они не повторяются. Или, вернее, повторяя только некие принципы, некую базовую информацию, они проявляются в новой форме, с новыми задачами, с дополнительной, адаптированной к своему времени экспрессией. Использование Айседорой Дункан танцевальных идей Эллады, придание древнему босоногому танцу современного обрамления и блеска может претендовать на классику огранки.

В любом издании, посвященном развитию личности, вопросам мотивации уделена львиная доля внимания. Тем не менее, подходы большинства авторов к освещению этого вопроса представляются мне недостаточно емкими и панорамными. Прежде всего потому, что в начертании мотивационных схем преобладают следствия, тогда как причины почему-то остаются за кадром. Между тем, именно причины появления устойчивой активной мотивационной стратегии создают платформу для движения личности к фантастическим победам, поскольку являются тем подкидным мостиком, который дает гимнасту возможность преодолеть силу притяжения Земли, взмыть в воздух, чтобы в свободном пространстве выполнить свои потрясающие упражнения. Специалисты в области НЛП-технологий развития личности подметили, что вдохновение и отчаяние лучше всего выступают стимулами для сознательного движения к успеху. Но что стоит за этими состояниями, которые можно определить верхней и нижней точками эмоциональных потрясений? Ведь на самом деле пристальное внимание к выдающимся личностям может привести к неожиданному заключению, что максимальное кипение желания достичь цели у них часто основано на банальных сменах психических состояний. Но и тут желания выступают только следствием долго вынашиваемых решений, которые в один прекрасный момент выдвигаются в качестве жизненной доктрины.

Разрабатывая стратегию для себя, каждый человек должен прийти к необходимости осознанного ответа на вопрос, почему те или иные достижения ему необходимы. Чем глубже индивидуум сумеет заглянуть внутрь себя, тем более яркой и революционной может оказаться его идея. Всякая прорывная, прожигающая коллективное сознание идея рождается из фрустрации, неуемного и крайне неуютного чувства столкновения с преградой, которая кажется непреодолимой. Значительное внимание этому уделено мною в книгах «Стратегии гениальных мужчин» и «Стратегии гениальных женщин». Но последовавшие за ними годы исследований проблемы прорывных мотиваций все-таки привели меня к заключению, что вопрос появления идеи, способной выкристаллизоваться и заискриться настолько, чтобы завоевать мир, требует гораздо больше внимания, чем ему уделялось до сих пор.

Ведя детальный разговор об идее превращения себя в значимую личность, необходимо, опираясь на исторические примеры, ответить на два основополагающих вопроса. Во-первых, почему рождается желание изменить себя и свою жизнь? И во-вторых, из каких источников человек может почерпнуть знания о совершении столь дивных превращений?

Давно общеизвестно, что сила воображения и впечатлительность, порожденные разнообразными фрустрациями, стимулируют фантазию и являются генератором всех великих идей. Что же до источников, то и тут может быть множество вариаций, которые часто переплетены, находятся в изумляющей взаимной зависимости, дополняют друг друга.

Источники великих идей

А. Получение идеи от ближайшего окружения

Больше всего известных миру победителей получили свои идеи от ближайшего окружения: родителей, учителей, родственников и знакомых.

Карл Юнг, Рихард Вагнер, Николай Рерих, Альберт Эйнштейн, Софья Ковалевская восприняли первый импульс от окружения, которое посещало семью.

Карл Юнг взял за основу идею своего учителя Зигмунда Фрейда, развивая ее в процессе личностного роста. И если сначала он писал, что «Фрейд был первым по-настоящему значительным человеком из встреченных мною» и что он «многим обязан гениальным концепциям Фрейда», то уже через годы отмечал следующее: «Я видел, что ни Фрейд, ни его ученики не могли понять, что означает для теории и практики психоанализа тот факт, что даже сам мэтр не может справиться с собственным неврозом». Как только ученик достиг уровня своего учителя, как только уловил в себе силы сформировать свою собственную, несколько отличную нишу, он удалился от источника идеи. Но направил все свои усилия на создание новой.

Николаю Рериху было лишь девять лет, когда в их имении побывал известный археолог Ивановский, поведавший зачарованно слушавшему его мальчику о древних могильниках в окрестностях «Извары». Сочные обсуждения сенсационных раскопок уже ставшего знаменитым археолога Генриха Шлимана, посещения авторитетного столичного юриста известными учеными – от всемирно признанного Менделеева до правоведа Кавелина, востоковедов Голстунского и Познеева – все это создавало ауру профессионализма, увлеченности и сосредоточенности. Неудивительно, что такая обстановка на фоне собственных продолжительных размышлений о смысле жизни привела к устойчивому желанию выразиться, добиться чего-то значимого и вместе с тем оригинального. Отсюда проистекает первая страсть к мольберту, излияниям за письменным столом, изучению птиц, собиранию перьев и минералов, первым самостоятельным раскопкам.

Одержимая модой Коко Шанель приобрела от мужчин, которые ее окружали, и свою центральную жизненную миссию, и множество отдельных идей, которые, превратив в цели, наполнив конкретными планами, она сумела блестяще реализовать. Бедная, зависимая и вместе с тем патологически гордая, всегда помнящая о своем несчастливом детстве, она фактически была вытолкнута в мир борьбы. Первый внутренний толчок, связанный с болезненным ощущением брошенности и наказанием нелюбовью, а затем желание сильных мира сего мужчин обладать ею, – и она приняла единственно возможную в создавшихся условиях гибкую форму манипулирования могущественным полом. Она решила играть, и первые победы пришли оттого, что в глазах мужчин все выглядело забавой, тогда как для нее игра означала жизнь или забвение.

Александр Македонский, Ганнибал, Вольфганг Моцарт, Людвиг ван Бетховен, Уинстон Черчилль, Мстислав Ростропович, Руперт Мердок получили идеи от отцов, стали продолжателями начинаний родителей.

Издательское дело привлекало Руперта Мердока еще в детские годы, когда он ощутил, какой гигантской властью обладает его отец, владелец мельбурнской газеты «Геральд». Отец сумел сделать газету популярной во всей стране, и сын не мог не восхищаться таким эталоном деловитости и упорства. Крайне важно, что, окончив школу, Мердок-младший почти два года подрабатывал в отцовской газете. Затем, после внезапной смерти отца через несколько лет он столкнулся с ключевым вызовом – продолжать дело отца или отойти от медийного бизнеса. Он обладал некоторыми знаниями и доставшимися от отца хваткой, желанием побеждать. Поэтому и ввязался в бой длиною в жизнь, и, кажется, исход сражения оказался для него успешным. На самом деле, о нем, прошедшем путь от журналиста-практиканта в отцовском издании до медиа-магната мирового уровня, всегда говорили, что он со школьной скамьи был полон решимости «заниматься газетами». С юного возраста Мердок пребывал в уверенности, что именно это будет делом всей его жизни, а значительную роль в его ориентации сыграл первичный авторитет отца и доверие ко всему, что делает родитель. Вполне вероятно, что если бы на ранних этапах жизни Мердока случились иные судьбоносные встречи, он мог бы изменить направление своей деятельности. Но этого не произошло, напротив, оглядываясь по сторонам, он еще более укрепился в мысли заниматься медийным бизнесом. Он был настолько вовлечен в механизм журналистики, что друг его отца даже предсказал в одном из писем, что «свой первый миллион он заработает с фантастической легкостью». Смерть отца он принял как знаковый указатель судьбы и победил, продемонстрировав, кроме прочего, что цепкость и деловая хватка часто заменяют глубокие теоретические знания.

Стоит подчеркнуть, что все, кто получил идею из рук отцов, вместе с тем приобрели и ранний, самый ценный опыт прикосновения к делу, оказавшемуся главным в жизни. Александр Македонский фактически юношей участвовал в сражениях, командуя частью войска. Моцарт впитал дух музыки настолько органично и со столь раннего возраста, что сложно было бы представить иную судьбу для этого человека. Бетховен избрал поприще композитора под влиянием обстоятельств; к тому же, он ничего не умел делать, что приносило бы доход, а музыка с определенных пор трансформировалась в форму выражения чувств, общения с собой и с миром. У Мердока идея развилась из постепенного, поощряемого отцом вовлечения в мир бизнеса: он с раннего возраста продавал шкурки отловленных им зверей, навоз с фермы и таким образом приобщался к товарно-денежным отношениям.

Юлий Цезарь и Владимир Ленин (Ульянов) относятся к той части знаменитых людей, что получили нить идеи от ближайших родственников. Первый перенял невообразимую жажду власти от дяди Мария, который семь раз был римским консулом и достиг невероятного уважения со стороны простого народа. Небезынтересно, что вместе с идеей власти и умением использовать народные массы в борьбе за возвышение он перенял от могущественного дяди и некоторые сомнительные черты, например пренебрежительное отношение к женщинам. Второй фактически получил идею изменения устройства государства от старшего брата Александра, невольно своей смертью указавшего направление приложения сил. Неожиданная казнь старшего брата жутко потрясла будущего создателя Страны Советов, но и убедила, что прямолинейное движение к цели может быть смертельно опасным. Естественно, что уже только в процессе собственного развития он разработал и идею, создав для нее замысловатое обрамление, привлекательные возможности для окружения.

Вполне можно считать, что идея Марии Монтессори происходит из общения с матерью, которая сама не имела возможности получить образование и своими частыми напоминаниями об этом фактически повлияла на выбор дочери. Мать же протестовала и против существующих в отношении женщин предубеждений, что способствовало желанию девочки добиться успехов в какой-нибудь профессиональной деятельности, пойти таким образом наперекор существующим традициям. В результате у Марии Монтессори источником реальных идей стала сама цель – учеба и приобретение специальных знаний. И уже позже произошло уточнение, объяснение самой себе, для чего она учится, что в конечном итоге собирается совершить.

Понимание идеи продвижения в политике у Уинстона Черчилля крайне важно, ибо она является жестким ответом на политическую карьеру отца. Рандольф Черчилль умер в год окончания сыном Королевского колледжа и присвоения ему лейтенантского звания. Но мало кто обращает внимание на то, что причиной смерти Черчилля-старшего стало крушение его карьеры. За восемь лет до смерти он был министром финансов, реально претендующим на кресло премьер-министра. Однако опрометчивое выступление с критикой кабинета министров и отставка вместо нового витка карьеры привели к заболеванию мозга и скоропостижной смерти. По мнению английского историка Хью Тревора-Ропера, завершающий период биографии отца Уинстон Черчилль расценивал как вызов судьбы и личное оскорбление, которое он «никогда не забыл и не простил». Своей успешной карьерой и удавшейся долгой творческой жизнью он как бы отомстил за короткую жизнь (Рандольф Черчилль умер в сорок шесть лет) неудачника-отца.

Любопытными могут показаться случаи Альфреда Нобеля, Владимира Набокова, Владимира Даля, Альберта Швейцера, Нильса Бора, Владимира Вернадского, Марии Склодовской-Кюри, Маргарет Тэтчер.

Казалось бы, роль родителей свелась к безупречному образованию, привлечению к общениию с детьми качественного окружения, демонстрации многогранности мира на фоне предоставленной практически полной свободы действий. Однако в данном случае мы имеем дело не с чем иным, как с подготовленной почвой для идеи, созданными предпосылками для совершения трансформации сознания – перехода от нерешительного, невнятного существования к наведению очертаний рисунка своей миссии и судьбы. Это одновременно и пример позитивного предварительного воздействия на формирующуюся личность. Причем каждый из упомянутых случаев по-своему уникален и провозглашает возможность отклонений на основе уже собственно личностных решений. Рождение каждой из этих значительных личностей происходило поступательно и вследствие нескольких, взаимосвязанно действующих факторов.

Скажем, Нильс Бор пришел к идее стать физиком, суммируя жизненный опыт и отца-профессора, и родной тети. Последняя вообще была заметной фигурой в стране и совершила немало в области датского просвещения. Тот факт, что тетя Хана была первой женщиной в Дании, которая получила звание магистра по физике, уже сам по себе многое объясняет. «Направляющая воля отца», о которой вскользь упоминает биограф ученого Даниил Данин, предметные дискуссии со старшим братом, которого «грозила сбить с толку слава одного из лучших футболистов Дании», – все это та воинственная и вместе с тем умиротворенно-сосредоточенная обстановка, которая располагает к строительству завершенной, цельной личности с крупными жизненными устремлениями. Тот факт, что старший брат и в футбол играл лучше, и слыл более перспективным, на самом деле сыграл громадную роль в настойчивом приложении сил младшего брата в одной области.

Если говорить, к примеру, о Владимире Вернадском, то мы не сможем не заметить многоступенчатого движения в область науки. Сначала старший брат, который выучил его читать и писать, вовлек в захватывающий мир сказок. Затем откровенно взрослые рассказы отца и продолжительные, завораживающие разговоры с дядей Евграфом Короленко. Потом смерть старшего брата, заставившая сделать ревизию своих впечатлений и ощущений, задать себе и ответить на множество вязких, пропитанных ядовитыми парами, вопросов. Далее университет с лекциями великого Менделеева, тщательное изучение сочинений Александра Гумбольдта, Льва Толстого, Николая Гоголя, Григория Квитки-Основьяненко. Наконец, пришел учитель… Появление в жизни Василия Докучаева сам будущий мыслитель обозначил такими словами: «…всякий, кто с ним сталкивался, чувствовал влияние и сознавал силу его своеобразной индивидуальности». При этом он особенно подчеркивал «глубину и оригинальность обобщающей мысли» этого ученого. Поэтому звание кандидата наук и работа в стенах университета после его окончания уже кажется логичной… Дальше его разум уже не выпускала из плена изложенная учителем заманчивая идея о новой науке, которая будет изучать «не отдельные тела, явления и категории их, а сложные взаимоотношения между ними, вековечную, закономерную связь между телами и явлениями, между живой и мертвой природой».

Окружение, органичное общение в профессиональной среде очень часто играют значительную роль в ориентации индивидуума. Но если у него не возникает исключительной мотивации побеждать, бороться и быть первым, то эти возможности приводят его к основательной ориентации, но не обязательно создают предпосылки для явления в мир нового гения, еще одной выдающейся личности. Это также объясняет, почему у гения редко бывает поражающее одаренностью потомство. Не только потому, что сам гений слишком занят собственным жизненным проектом, но в большей степени вследствие отсутствия необходимости у детей бороться, пройти столь же сложные испытания, душевные трансформации, что и родители. Тут также существует много примеров, которые подкрепляют изложенные аргументы. Скажем, даже самые яркие из детей, такие как Юрий и Святослав Рерихи при всей своей самобытности не дотягивали до уровня родителей. Или Ирэн и Ева Кюри, добившиеся в жизни великолепных результатов, – Ирэн стала лауреатом Нобелевской премии, Ева написала книгу о семье – не затмили материнского свечения. Еще один пример – Борис Шаляпин, который вырос среди именитых художников. Но сын «звездного» оперного артиста, хотя и приобщился к живописи, не обошел сильнейших представителей своего окружения – Серова, Коровина, Кустодиева. Скорее всего, все дело в наличии давления и необходимости сопротивления – без этих составляющих, часто обозначаемых как преодоление фрустрации, сложно говорить о великих достижениях. Как показывает анализ, приблизительно девять из десяти великих людей, гениев, выросли как раз из преодоления фрустрации.

Б. Реакция на разные виды фрустраций – наиболее распространенный путь к идее

Нервные потрясения и ужасающие стрессы детского периода, которые приводят к продолжительным переживаниям, бегству в виртуальный мир размышлений, поиску альтернативных путей привлечения внимания, – все это может быть отнесено к рефлексии на фрустрацию раннего периода взросления. Идеи у ряда людей попросту вырастали из первичной реакции на возникшие в жизни препятствия. Часто в случаях, о которых пойдет речь ниже, стрессы заставляли по-новому взглянуть на жизнь, вынуждали приобщаться к миру достижений. Испытания нередко означали не столько появление какой-то ясной цели, сколько неосознанное стремление к чему-то большому, выдающемуся, великому. Под воздействием знаковых событий люди как бы проходили через психологический катарсис, совершали внутренние превращения пробуждающейся личности, формировали новое видение достижений. Вулкан снаружи порождал крупные сдвиги внутри человеческой натуры, и сокрушительные толчки вызывали из глубины внутренний вулкан. Сам человек, прошедший сложные испытания и в итоге не сломавшийся, приобретает черты принадлежности к особой разновидности людей – вулканической породы. Всякая фрустрация требует немедленного решения, безотлагательного ответа. Поэтому закалка фрустрацией учит реагировать на изменения ситуации почти мгновенно, решительно, с избыточным упорством. И такое удивительное растяжение часто открывает новые, до того неведомые и фантастически плодотворные поля для возделывания идей. Тут есть некое сходство с рефлексией гимнаста: отточенная гибкость, тренированность вестибулярного аппарата позволяет ему использовать преимущества подготовленного тела далеко не только в гимнастическом зале. И когда спортсмен совершает то, что иному представляется выходом за рамки возможного, он выполняет это не задумываясь. Просто он знает, что это ему под силу, он проверял не раз.

В отношении великих людей прошлого существует огромное множество иллюстраций, когда именно конструктивная реакция при преодолении преград привела к идее, пожизненной миссии. Леонардо да Винчи испытал отречение отца в детском возрасте, следствием чего стали тяжелые переживания о себе как о бастарде, второсортном человеке, отмеченном к тому же соответствующими физиологическими признаками (левша). Искания, которые, возможно, включали далеко не только рисование, увенчались успехом тогда, когда именно рисование заметил отец, чьей любви он так упорно добивался. Когда же мальчика попросили сделать настенную декорацию для соседей-охотников, он обрел новое мировоззрение, по-иному стал воспринимать окружающих – он получил путь к значимости. Отсюда проистекает феноменальная внимательность Леонардо в наблюдении за природой и его потрясающая работоспособность. Шаг за шагом он продвигался вперед, пока не достиг таких неоспоримых результатов, что не развивать способность рисовать стало просто невозможно. Фрустрация, таким образом, оказалась прямым стимулом к профессиональному росту. Тут остается добавить, что, к неудовольствию Леонардо и, как кажется, на его счастье, в течение почти всей жизни он сталкивался с конкуренцией – от мастерской Андреа Верроккьо до непримиримого и порой даже злобного Микеланджело. Вследствие этого он всегда находился под влиянием микрострессов, вынуждавших к творческому полету, поиску новых и новых форм, заботе о долгожительстве своих произведений, то есть, к неустанной борьбе – теперь уже за мировое признание, за место в искусстве.

Писатель Максим Горький (Алексей Пешков) прошел через похожие испытания. Сначала смерть отца от холеры, когда Алеше было только четыре. Едва не унесенный эпидемией вместе с отцом, он вынес раннее понимание того, что алчная смерть постоянно бродит где-то рядом: трое детей умерло до него и еще один младенец после. Выживший на удивление всем, он испытывал и растущее отчуждение матери с ее примитивными бабскими устремлениями, и постоянные истязания полоумного деда, в дом которого вернулась овдовевшая мать. Притесняемый и отброшенный, будто непригодный для употребления предмет, он вынужден был бороться за каждый сантиметр личного пространства: в школе, где над ним смеялись; дома, где избивали дед и мать. Посреди этой клоаки появился отчим, со степенной методичностью садиста бивший до беспамятства мать; однажды мальчик с ножом бросился ее защищать. Была дикая, вопиющая нищета, гнавшая его рыться в отбросах, публичное унижение в своем микросоциуме. Было и приобщение к воровству. В этом кровоточащем хаотическом мире его спасли любовь бабушки и книги. Ради «Священной истории» и сказок Андерсена Алексей пошел даже на рискованный шаг – воровство денег у матери. Когда ему было одиннадцать, после очередного рукоприкладства мать неожиданно скончалась, суровый дед отправил мальчишку «в люди» – пройти тест на выживаемость. «Свинцовые мерзости дикой русской жизни», «немая, рыбья жизнь» вокруг не только не убили в нем желания выжить, но развили неуклонно растущее стремление произвести на свет достойную личность. Он не знал как, но все больше читал и раздумывал над происходящим. Душевное одиночество довело его до попытки самоубийства, но от абсолютного дна жизни он постарался оттолкнуться путем оформления контуров самовыражения. Из хорошего в своей горемычной жизни Пешков знал только книги; все остальное было сплошным покровом грязи и откровенного оскала жизни, скотства. Поэтому никакой другой идеи, кроме как писать, у него не возникало. «Писать – значило для него бить демонов и превозносить ангелов», – объясняет глубинный мотив Анри Труайя, один из биографов Максима Горького. Так или иначе, но очень часто идея активно действовать вытекает из острой, непреложной необходимости, сделать выбор между окончательным падением, забвением и изменением своей жизни, претензией на победу.

Сальвадор Дали, Винсент Ван Гог и Никола Тесла видели смерть старших братьев. Причем художники имели братьев с такими же именами, что наполняло их мрачными предчувствиями. Навязанное родителями мрачное представление о происходящем, фактически организованное состязание с мертвыми вывернули их психику наизнанку. Ранние переживания были свойственны и Александру Пушкину, у которого умер шести лет от роду брат Николай.

Чтобы ближе познакомиться с действием этого вида фрустрации, попробуем окунуться в переживания Никола Теслы. После смерти одаренного брата и последующей идеализации умершего, а также после своих болезней, от которых веяло приторным запахом свежевырытой могилы, Тесла долгое время находился в шоковом состоянии, близком к сомнамбулическому. Стрессы сделали из него явного интроверта, но в то же время стали свидетельствами исключительности. Ведь он же не умер, значит, ему суждено стать гением! Эта вера доводила его до исступления, до сумасшествия. Когда же появились первые результативные опыты, остановить этого одержимого человека стало немыслимо. Глубокая интроверсия дополнилась основательными книжными знаниями, которые с юного возраста Тесла поглощал гигантскими объемами – он развил редкое качество обходиться без сна небывало долгое время. С того самого дня, как он «стал героем дня», исправив помповый насос во время городского праздника, ничто не тревожило его так сильно, как возможность блистать, предстать великим человеком. Жажда повторения этого ощущения, подстегиваемая ранней верой в великую миссию, давала ему силы без устали мастерить, размышлять, читать, создавать. По его же утверждению, он мог не спать ночами и не чувствовать усталости (изобретатель оставлял на сон только четыре, а иногда и три часа). Чрезвычайная, не вписывающаяся в привычные нормы впечатлительность порождала в его голове бесчисленные проекты. Причем он как бы видел выпуклые, трехмерные изображения всего, о чем думал, включая и детали. Скорее всего, это следствие полного ухода в мир витавших в его голове идей. Несмотря на то что многие из них были абсолютно нереальными и неосуществимыми, Тесла смотрел на них глазами истого механика и инженера, отметая мысли о ресурсах и объемах работ. Например, он еще в детские годы предусмотрел получение энергии из Ниагарского водопада. Его назвали провидцем те, кто рассматривал отдельные реализованные решения, вырывая их из контекста его размышлений. Но реализованные идеи – результат естественной абсорбции, отвержения громадного количества непригодных для практического внедрения. Между тем фантастические проекты говорят о необычайно высокой планке целей или, вернее, об отсутствии этой планки. Чего только стоит его идея строительства кольца вокруг Земли – по ее экватору. Или намерение проложить под океаном тоннель между США и Европой – для пересылки под давлением воды контейнеров с почтой. Главное в первичной мотивации непрерывного новаторского мышления Никола Теслы – это необходимость постоянно генерировать подтверждения своей исключительности и необычности. Хотя не исключено, что вследствие пережитых потрясений ему было доступно нечто, что обычно относят к загадкам медиумов. Но в целом его забавные многочисленные причуды – от микробофобии до безумной любви к голубям – свидетельство жизни в замкнутом, воображаемом мире. Этот мир лишен практичности, зато снабжает предприимчивых дельцов уникальными технологиями. Тесла держал в голове чертеж каждого своего изобретения, любой новинки, включая программу и последовательность конструирования. Но это опять говорит в пользу совмещения двух развитых размышлениями способностей: объемного видения картин и сосредоточенностью постоянно резвящейся мысли. Тесла – это символ человеческой одержимости, что хорошо видно на фото с экспериментальной станции в Колорадо-Спрингс. Там ученый с подчеркнуто невозмутимым видом читает на фоне устрашающих вспышек созданного им трансформатора, который производит двенадцать миллионов вольт с частотой сто тысяч колебаний в секунду (электричество на таких частотах не повреждает живые ткани). Это фото – знак его превосходства над остальным миром; этому доказательству, как и приходу в мир с великой миссией, была посвящена вся его жизнь.

Русская императрица Екатерина Вторая продемонстрировала великолепный ответ на угрозу жизни и социальному статусу. Отторгнутая полоумным, едва ли полноценным мужем, она оказалась на краю гибели. Это опасное социальное отторжение вызвало эффект поведения крысы, безнадежно загнанной в угол. Такие либо умирают, либо отчаянно кусаются, борясь из последних сил до самого конца. Женщина, которая и самое замужество, как место в жизни, отвоевала в тяжелой борьбе, с применением хитрости, мужской воли и демонической гибкости, была абсолютно лишена слезливой мечтательности. Зато развила в себе стремительность ястреба, пулей летящего на добычу. Но, даже принимая во внимание ожидание подвоха от императора Петра, окружив себя многочисленными союзниками, сторонниками, поклонниками, Екатерина не могла не оказаться перед ужасающе сложным выбором. С одной стороны ей подмигивала пиковая дама смерти, с другой – ее ждало царствование, величие, необъятные возможности. Ставка – жизнь. Она никогда бы не решилась действовать с той непреклонной решимостью, какую в конце концов продемонстрировала, если бы не точка бифуркации в ее жизни. Но это «или – или» каждый решает по-разному, и Екатерина Вторая продемонстрировала все качества выдающейся личности. Идея подкралась, как ловкий, неприметный, бесстрашный самурай, потому-то ее авантюрная храбрость кажется неотразимой. Она, конечно же, много думала над таким исходом событий, не раз прокручивала в голове картины своего превращения в правительницу, но отсчет времени действия идеи начался в момент ответа на возникшую фрустрацию, в миг решительного подрыва мостов, через которые еще возможны были пути к отступлению. И идея стала работать на нее – всю оставшуюся жизнь.

Слишком многие заметные исторические деятели рано потеряли одного из родителей, что не только резко ускорило процесс их созревания, но и подвело к порогу фрустрации. Горькие события давили тяжестью неотвратимости смерти, демонстрировали в один миг все стороны жизни, заставляя взрослеть в считаные минуты, становиться самостоятельными и уверенными поневоле. Фридрих Ницше пережил ужасающую смерть безумного отца – когда ему было четыре года, отец упал с лестницы крыльца, фатально ударившись головой. Последующее дикое безумие, завершившееся маслянистой, апокалиптической картиной похорон, навсегда засело незаживающей раной в душе новоявленного мытаря, вышедшего за рамки времени и пространства. Михаил Ломоносов, который с девяти лет знал только жестокосердную мачеху, чем-то походит на сказочного персонажа, самоотреченного и самоотверженного в своих поисках себя и истины. Родной отец Исаака Ньютона не дожил до рождения сына, а решение матери выйти замуж повторно оказалось для мальчика роковым. Подобно Ломоносову Ньютон испытал боль недостаточности любви и отторжение в раннем возрасте; у обоих жизнь стала борьбой за выживание, что предопределило неиссякаемую мотивацию действовать. Лев Толстой, мать которого умерла, когда будущему писателю не исполнилось и двух лет, также находился под вечным впечатлением ее ранней смерти. Таких случаев в истории достаточно много: Николай Коперник лишился отца в десятилетнем возрасте, Александр Гумбольдт остался без родителя девятилетним, Лейбниц испытал горе утраты, когда ему минуло шесть, и т. д. Разумеется, и такая потеря автоматически не ведет к идее. Но кладбищенская аура стимулирует метаморфозы, прямо и косвенно влияет на дальнейшее формирование личности, поэтому нередко просто переписывает сценарий. Неминуемое переосмысление прожитых и предстоящих лет, которое никогда бы не случилось без потери, подключение анализа и формирование четких представлений о целях – это почти всегда происходит на фоне смерти близких людей. Агриппине Младшей было четыре года, когда ей объяснили, что совершено убийство ее отца. Позже на ее глазах были уничтожены родные братья, а затем и родная мать. Смещение центра восприятия происходящего в плоскости жизни и смерти изменили девушку до основания. Эти события нашли выражение в ее коварстве и изворотливости, но главное – это дало ей импульсы мышления иного толка. Она стала видеть мир по-другому и относиться к нему совсем не так, как большинство других девочек и женщин. У нее появилась устойчивая убежденность, что властвование – это жизнь, пребывание за скобками власти – путь к неминуемой смерти. Отождествление власти с самой жизнью переформатировало ее поведение – все стало подчинено достижению власти, любой поступок осмысливался и обдумывался исключительно сквозь призму этих намерений. Поэтому ни совершенные убийства, грехопадения, эксплуатация сексуальности, плетение сетей коварных интриг не могли рассматриваться как преступления и пороки в обычном понимании. Это были средства обеспечения жизни, властвования любой ценой и потому были оправданны. Идея культа власти выросла из неистребимого желания, ограненного вечными страхами.

Страх смерти или неизлечимой болезни во все времена являлся не только оглушающим сознание сигналом, но и могучим импульсом действия последнего шанса, новым началом для людей, которые решили бороться до конца. Немаловажное значение имеют факты о пробуждении у обреченного человека инстинкта жизни и затем прогрес-сирования этой феноменальной способности цепляться за любую возможность. Они свидетельствуют: человек сам по себе готов к неимоверной борьбе за жизнь и за проявление собственной идентичности. Человеческий организм является огнеупорной клеткой, способной на выдающийся результат. Его мощь вовсю проявляется уже тогда, когда человек еще ничего не знает о существующей в нем способности, дополнительной к силе веры и обратной к силе неверия в себя и отчаянию, которые искусственно убивают возможности, данные Природой каждому.

Обреченные в детстве из-за хлипкости и слабого здоровья Исаак Ньютон и Марк Шагал прожили, тем не менее, долгую насыщенную жизнь. С первых дней их личная природа показала неординарную цепкость, и этот непроизвольный акт воли отпечатался на их характерах и идеях, хотя внешне области их самовыражения далеки друг от друга. Каждый из них нашел форму собственного представления, которую результативно использовал долгие годы. Еще более интересной в этом контексте кажется другая история, в которой от неизлечимой болезни до сказочного успеха можно начертать прямую линию. Итак, ничем особым не выделяющаяся дочь американского фермера Мэри Беккер-Эдди прожила до сорока лет забитой, всеми брошенной духовной калекой, настоящим моральным уродом, от которого, морщась, отворачивались родные и окружающие. Невротический характер придуманной ею с детства болезни являлся не чем иным, как реакцией на отсутствие признания, отказ от восхищения ее в высшей степени демонстративной, демонической натурой. Скверная в быту из-за своего прогрессирующего невроза, эта женщина может служить уникальным примером итогов бездеятельности человека, постепенной деградации вследствие отсутствия даже подобия идеи. Но когда отчаявшаяся, до основания разрушенная женщина, стоящая на перекрестке между полным падением в бездну и чудесным выздоровлением, вдруг встретила человека, взявшегося ее излечить «духовным методом», путем воздействия на ее душу, она в считаные дни полностью изменила свою жизнь. Она не только начала ходить, двигаться, как это делают обыкновенные здоровые люди, но сама возвысилась до вещания новой формы воздействия. Она приобрела идею, причем пропустила ее через себя, как будто волшебная молния разрядом пронеслась через все ее естество. В итоге Мэри создала собственное учение, направленное на исцеление больных путем самовнушения и самопрограммирования. К концу насыщенной жизни длиной в восемьдесят семь лет она добилась почти безграничного почитания, была приближена по восприятию к святым, не говоря уже о приобретенных миллионах.

Все же перечисленные исторические факты вовсе не означают, что неполные семьи и ранняя смерть родителей несут неизменный позитив. Отнюдь! Мы говорим о людях, которые благодаря животной цепкости, сильному инстинкту жизни, пережили суровый этап неумолимой боли, сделали трудный выбор жить. Они вынесли пожизненные комплексы и противоречия, но в целом победили. Для практического понимания эти штрихи к портретам важны в той мере, в которой мы должны отметить объективные факторы появления выдающихся личностей.

В предыдущих работах о стратегиях гениальных личностей уже акцентировалось внимание на том, что основными, в какой-то степени универсальными источниками получения знаний могут выступать родители, ближайшее окружение и книги. В любом случае, появление идеи обусловлено и соизмерено активным и нередко продолжительным поиском. Порожденный неудовлетворенностью, человек становится на путь осознанного исследования версий своего предназначения в жизни, понимания важности своего прихода в этот мир. Его разум, восприимчивость всех рецепторов приобретают необыкновенную чувствительность, готовность принимать, впитывать и мгновенно перерабатывать самую сложную информацию обо всех возможных способах самореализации. Невероятной, почти сказочной подсказкой может оказаться случай, неожиданная встреча, непредвиденное обстоятельство, заметка в газете, просмотренный эпизод фильма, болезнь или авария… Когда человек ищет, он словно подключен к сети Вселенной, которая непременно подбросит золотой самородок небывалой величины каждому сосредоточенному старателю. Космические просторы необъятны, они наполнены вселенской энергией и при этом необычайно щедры к тем, кто искренне намерен пройти путь самореализации.

Необходимо понять, что это следствие силы намерения, действие продолжительного напряженного желания, которое наэлектризовало пространство, превратило воспаленный разум в великолепно работающий радар.

В. Идея – следствие развитого увлечения

Порой индивидуум испытывает не столь масштабное действие фрустрации, чтобы считать его решающим. Иной раз борьба с возникшей преградой кажется сопутствующим средством – допингом, активизирующим деятельность. В основе же остается ранее приобретенное увлечение, страстное желание довести его до высокого профессионального уровня.

Примером, показывающим подобный переход увлечения в масштабную профессиональную деятельность, может служить жизненный опыт Мстислава Ростроповича. Выходец из семьи профессиональных музыкантов, второй ребенок в семье, он был обречен не только слышать с первых дней прекрасную музыку, но и приобщаться к порабощению нежной музы. Его отец решился на знаковый шаг – переезд в Москву ради будущего детей. Авторитетная музыкальная школа Гнесиных стала тем местом, где мальчик смог убедиться в наличии у себя таланта. Через год занятий в Гнесинке виртуозный виолончелист с сестрой уже играл в Колонном зале, что считалось великой честью. Но это еще не было переводом жизни в профессиональное русло. Точку над «і» поставили последовавшие испытания. Выкашивающая все живое война, неожиданная смерть отца, положение семьи на грани выживания – вот те потрясения, которые предопределили дальнейшее восхождение Мстислава Ростроповича. Самое двусмысленное и разрушительное для психики время, когда он брался даже мастерить лампы-коптилки и рамки для фотографий, оказалось превосходным тестом и для музыки. Два слова – «Московская консерватория» – приобрели для него магический смысл, превратились в причину и следствие дальнейшей борьбы, их он сделал заклинанием. Руководствуясь глубокой верой отца в свой музыкальный дар и выросшей собственной верой в будущий успех, он стал неподражаемым мастером. В двадцать лет Мстислав Ростропович оказался первым на конкурсе Всемирного фестиваля молодежи, а такие авторитетные светила в музыкальном мире, как Сергей Прокофьев и Дмитрий Шостакович, на равных ввели его в свой круг общения как человека редкого таланта и выдающихся способностей. Ставка на идею сработала.

Другим примером может быть Джон Рокфеллер, скромный бухгалтер, вырастивший из себя миллионера. Строгие каноны баптистской церкви, в которых воспитывался будущий владелец нефтяной монополии США, не помешали развитию склонности к финансовым достижениям. Напротив, в семье поощряли способности извлечь прибыли, лишь бы это не противоречило священным заповедям. Знатоки утверждают, что свои первые деньги юный Рокфеллер заработал еще в восемь лет, когда вырастил и продал за пятьдесят долларов нескольких индюшек. Вместо того чтобы истратить заработок, он отдал его взаймы под семь процентов годовых. Так начался путь в большой бизнес, основанный на трезвом расчете и бульдожьей хватке. Но вряд ли у Рокфеллера что-либо вышло, если бы он не был искренне увлечен, охвачен поистине фанатическим задором. Азарт бизнесмена так прочно проник в его мозг, что даже во время переговоров он непрерывно и незаметно занимался расчетами (однажды он хвалился, что «выторговал к концу встречи тридцать тысяч долларов благодаря тому, что ни на секунду, даже когда говорил, не прекращал подсчитывать проценты, которые набегут в том или ином случае»). О создателе «Стандарт Ойл» рассказывают, будто бы он в свою бухгалтерскую бытность приходил на работу в шесть утра и оставался там до десяти вечера. Не вдаваясь в расследование, можно принять на веру другое: работу свою он любил до беспамятства. И все-таки его увлечение деньгами привело к идее только тогда, когда он рискнул накопленными за четыре года финансами – Джон Рокфеллер открыл собственное дело. Далее были только принципы – жесткость, рациональность, непрерывный труд, который он считал долгом и к которому относился как к празднику. Увлечение, которое человек перевел в систему, которое безмерно любил, сделал ежедневной тренировкой и смыслом жизни, стало его маниакальной идеей.

Существуют и совершенно уникальные случаи, когда увлечение позволяет не только изменить жизнь, но и избавиться от порочных привязанностей. Примером такого превращения может служить путь в литературный мир Михаила Булгакова. Чрезвычайно тяжелый в общении, живущий эмоциональным затворником в странной скорлупе, он не только не очень подходил на роль классического врача, но и находился под грузом нескольких проблем. Наиболее страшная из них – наркотическая зависимость от морфия, которую Михаил Афанасьевич с особой тщательностью скрывал от всех окружающих. Вторая – его не слишком дружелюбное расположение к людям, определенно создающее диссонанс во врачебной практике. Кроме того, революция с ее нелепой, часто не поддающейся объяснению свирепостью во многом отбросила Булгакова на обочину жизни, на самый край, где собственные переживания неизменно предпочтительнее так называемому нормальному общению с людьми. Не исключено, что тайно присутствовал и третий груз: несмотря на упоминание Татьяны Лаппы (первой жены) о замечательной способности мастера ставить диагнозы, известно и о его потрясающей нужде в послереволюционный период.

Алексей Варламов, в деталях описавший феномен освобождения Булгакова из наркотического плена, намекает на связь литературы с построением иной, более комфортной парадигмы организации жизни и, в частности, вытеснения нелюбимых образов окружающих. «Причем эти свои недобрые отношения с людьми он очень изящно переносил в свою прозу и драматургию, создавая весьма яркие и ядовитые образы несимпатичных ему личностей». Практически во всех произведениях Булгакова появляются колоритные, сочными мазками написанные отрицательные образы – следствие его удивительного свойства «ничем не стеснять себя и делать все, чтобы его прототипы при чтении ни в чем не сомневались», «прежде всего отрицательные». В этом состояло расколдовывание личности, вероятно, крайне необходимое ему самоутверждение, формирование новой реальности бытия. И естественно, написание принципиально нового, более приятного, блистательного сценария своей жизни. Освобождаясь от влияния наркотика и назойливых людей в реальной жизни, писатель приобретал все признаки респектабельности и узнаваемости, которых ему не хватало, как и атрибутов признания. Можно вполне утверждать, что Булгаков, перейдя в литературу, конвертировал силу своего исполинского и размашистого воображения, яркость и контрастность впечатлительности в цельность характера, которой ему явно не хватало и к которой он стремился. Идея стала одновременно и способом изменения контекста личности, сменой износившейся, облезающей шкурки на новую, пушистую, дивно блестящую.

Универсальная парадигма новаторства. Какими должны быть идеи?

Сколько на свете людей, столько же и идей. Может быть, по меньшей мере. Просто многие люди отказываются от того, чтобы выписывать директивы самой жизни. Есть, конечно, еще одно узкое место современных учебников по самореализации, о котором уже не раз шла речь. Это выдвижение в приоритеты материальных ценностей. Если в качестве глобальной цели индивидуум выдвигает достижение того или иного уровня заработка, приобретение дома и автомобиля или даже формирование собственного бизнеса, на глобальной карте это всегда выглядит слишком мелко. Даже такие крупные финансовые гиганты, как Джон Рокфеллер, Джордж Сорос или Билл Гейтс, нашли иные формы представления своих идей. Итак, идея только тогда обретет истинную мощь, если она будет пронизана духовностью.

Идея – это область веры. Святая вера в личную миссию и готовность бороться за нее каждый день. Если бы это было не так, разве мог бы Зигмунд Фрейд вести активные исследования до глубокой старости и непрерывно работать в течение семнадцати лет после обнаружения рака нёба и проведенной операции? Или мог бы Марк Шагал на протяжении четверти века писать свою картину «Падение ангела», которая в итоге стала средоточием чудесной энергетики ее автора? французский врач Ален Бомбар пришел к достаточно опасной, но тем не менее оригинальной идее пересечения Атлантического океана в одиночку, без еды и воды после тщательного изучения катастрофы «Титаника».

Когда исследователь выяснил, что большинство погибших в этой гигантской трагедии поглотили страх и отказ от борьбы, он решился на столь отважное доказательство своей гипотезы о человеческих возможностях. Семьдесят четыре дня без воды (выжимая ее из рыбы) и еды сделали апологета веры в человека знаменитым, а книга «За бортом по своей воле» помогла многим обрести смелость и отвагу.

На фоне таких достижений человек, купивший дорогую виллу на берегу моря или достигший такого-то количества продаж своей продукции, выглядит слишком мелко. А порой и комично. Нужно выдвигать крупные, исполинские цели, тогда достижение даже части из них вызовет восхищение. К примеру, Леонардо да Винчи не сумел реализовать половины задуманного, и даже знаменитая «Мона Лиза» считалась неоконченным полотном. Однако если соизмерить созданное этим человеком с достижениями обычного обитателя планеты, он покажется титаном, волшебником. Вот почему необходимо постоянно передвигать вверх планку при совершении нового прыжка! И это под силу каждому! Для высокой планки всегда требовались лучшие идеи и их авторы.

Еще один штрих к портрету прорывной идеи – она должна быть продолжительного действия, иметь перспективу трансформации и препятствовать успокоенности. Действительно, самый опасный подводный камень в жизненном плавании – это оказаться успокоенным или истощенным. Противоречивые судьбы ряда великих творцов подтверждают это. Джек Лондон, живший со стремительностью горного потока, к сорока годам казался исписавшимся, уставшим от непрерывного поиска сюжетов. В какой-то момент он осознал, что каждая последующая вещь написана если не хуже предыдущей, то заметно уступает лучшим произведениям. Глубоко в подсознании прославленный писатель понимал, что его погубила постоянная гонка за прибылью, причем в силу широты своей доверчивой и всегда раскрытой души он тратил деньги быстрее, чем зарабатывал. Средства затмили цели, к сорокалетию он перестал стремиться к совершенствованию дела своей жизни. И это на глубоком подсознании предопределило его ранний уход.

Практически все прославившиеся на весь мир люди избирали не просто завышенные, но заоблачные цели. Они изначально мыслили космическими категориями, одно упоминание которых ввергало обывателя в настоящий шок.

При этом выдающиеся личности неизменно отличались конструктивным восприятием конкуренции – вместо борьбы с конкурентами они переключались на совершенствование своего продукта. А еще они отличались умением вести пристальное наблюдение за всем происходящим, отказываясь от подражания и копирования.

Претендент на новую идею должен позаботиться не только о том, чтобы увидеть суть решаемой проблемы («за деревьями увидеть весь лес»), но и просто, доступно ее изложить. Исследуя стиль мышления Аристотеля, Роберт Дилтс отмечает, что все должно начинаться с постановки фундаментальных вопросов. А затем он настаивает: «Аристотель был признан гением не столько из-за накопленных им знаний, сколько из-за того, что он сумел сообщить о своих познаниях». И еще одно, пусть и спорное, но немаловажное утверждение: «Гений Аристотеля был следствием его обучения в афинской Академии у Платона и Сократа и интереса к биологии и научному знанию, которые он унаследовал от своего отца, придворного медика». Пожалуй, дело не столько в обучении, сколько в способности влиять на выбор своего окружения. Что же касается интереса к какой-либо области, то для выработки новых идей он, по всей видимости, необходим. Увлечение способно вырасти до идеи, что доказали многие известные люди.

Идеи должны иметь перспективу трансформации, позитивного изменения сообразно росту личности их создателя. Активная, непрестанно работающая машина, называемая мозгом, если только ей безошибочно указано направление, четко выполняет функцию трансформации идей, развитие их до более высокого уровня, до некой системы независимого, автономного, возможно даже мутирующего воздействия на все человечество. Трансформация идей – это, на самом деле, их логическое преобразование, не просто модернизация в чистом виде, но выход за рамки прежнего контекста. Нижеприведенные примеры послужат доказательством того, что любая мысль живет в развитии, любая идея в силу своей эластичной природы имеет бесчисленное множество лучей – направлений, по траектории которых она способна развиваться, меняя не только форму и цвет, но и облик вообще. Каждая идея, как маленькое солнце, распространяет чудесный свет во все стороны. И порой только наши собственные недостатки, узость и закостенелость мышления позволяют видеть блеск лишь с одной стороны, не подозревая о существовании иных.

Наибольшую наглядность представляют простые примеры, которые на первый взгляд кажутся фантастической стыковкой совершенно несвязанных потоков мыслей. Как, к примеру, у Альфреда Нобеля, маститого ученого, непримиримого с миром одиночки-аристократа, могла зародиться идея, нацеленная на всеобщее благо, пусть абстрактно, но все же направленная на стимулирование лучших порывов в человеке? Как изобретение динамита и создание солидной сети производств могло привести к премии – неслыханном использовании колоссальных сумм? Но небывалое становится объяснимым, если вспомнить неудовлетворенность Нобеля в последние годы жизни. Не создав семьи, не обретя подлинной дружбы и не удовлетворяясь досадными поверхностными отношениями с окружающим миром, ученый-промышленник ушел в глубокие размышления, анализируя ситуацию, решая задачу, подобно творцам. Как оставить максимально сжатую, яркую и понятную каждому информацию о себе? Эту задачу он рассматривал с точки зрения изобретателя. Нужен был исключительный носитель информации, который способен без его личного участия напоминать о его имени. И после долгих размышлений такой был найден – совершенно удивительная по форме идея. Премия, конечно, преследовала и личные цели. Надо было проучить родственников, ожидающих падающего с неба счастья – наследства. Необходимо было продемонстрировать генеральную мысль, выработанную в течение жизни: деньги следует зарабатывать личными усилиями, а подаренные средства развращают. Наконец, желательно было показать путь: совершил нечто важное для человечества, что-то выдающееся – получи приз. Эту мысль Нобель пронес через всю свою жизнь – его миллионы всегда были результатом мыслительных усилий, деятельности. Именно ее в виде напутствия он и собирался оставить миру. Была в идее и изюминка, о которой наверняка также думал ученый. Ведь он не мог не понимать, что все те знаменитости, чьи усилия и новые идеи будут отмечены премией его имени, будут так или иначе работать на него, напоминать об имени Нобель. Последним усилием он все свои доходы вложил в развитие нового символа, и ставка удалась. Итак, личная неудовлетворенность, последовательный анализ ситуации, мышление, направленное в будущее, – вот составляющие трансформации, которая похожа на сказку.

Возьмем другой пример – жизнь ученого-ядерщика Андрея Сахарова. Каковы предпосылки выдвижения теории конвергенции? Если первое хождение ученого в физику можно вполне трактовать как замещение действительности, слишком душной и наполненной опасностями советского времени, то теория конвергенции – всеобщего сотрудничества разнополюсных систем – была рождена тяжелым временем разобщенного, разделенного и стоящего на краю пропасти мира.

Можно говорить об определенной трансформации идеи у таких мыслителей, как Альберт Швейцер или Николай Рерих. Ведь появление в жизни преуспевающего писателя и музыканта мысли о создании новой формы служения человеку, затем последовательное обучение медицине, строительство больницы в заброшенном африканском селении – это форма модернизации первичных ростков идеи. Первоначальное направление развития личности не принесло полного морального удовлетворения и поэтому стало развиваться по новой парадигме, настроенное на волну помощи человеку в широком смысле, демонстрацию личным примером возможности великого служения. Гораздо сложнее и длиннее был путь к трансформации идеи у русского художника. Страсть к археологии, желание запечатлеть на полотнах величие народа со временем, и не без влияния эпохи перемен и революций, привели семью Рерихов к необходимости отстраненного и более глубокого взгляда на природу человека, на его устремления и ценности. И вместе с активным мышлением, с ростом духовной силы и понимания противоречий современной картины мира трансформировалась, преображалась и идея. Таким образом, идеи Швейцера и Рерихов фактически выросли вместе с ними. Но как бездна разделяет их в юном и зрелом возрасте, так отличается и содержание их идей. И это прекрасно показывает возможность, логичность и необратимость процесса роста идей – вместе с их упорствующими, неуспокоенными носителями. Трансформации (доработке) подвергаются многие идеи, которые оказываются в конце концов заметными и популярными в мире.

Подведение итогов

Быть готовым к идее. Задать себе психологическую установку на поиск достойной идеи

Каждая из колоритных фигур планетарного значения психологически была готова к переходу своего собственного Рубикона. Но для того чтобы перейти Рубикон, в большинстве случаев его еще нужно выдумать, создать. А значит – мыслить панорамно, противоречиво и парадоксально. Сами выдающиеся персонажи истории подсказывают, как использовать их опыт любому человеку, неравнодушному к собственной личности. Любой фундамент берет начало с первых слов, записанных в дневнике или на листе бумаги. И это слова «Я хочу! Я буду!» С них идет отсчет общения со Вселенной. Психологическая установка на активный поиск откроет необъятное число новых возможностей, многие из которых могут стать идеями. Все выдающееся является желанием большего, следствием движения. Франклин Рузвельт мог оставаться безупречным юристом, прекрасно обходясь юридической практикой, живя безбедно и красиво. Но его яростный дух, требующий высоты, толкал его вперед, к свету и солнцу. Юриспруденция и предпринимательская деятельность не казались ему достойной идеей, за которую можно было бы отдать жизнь, пожертвовать всей жизненной энергией. Он на подсознательном уровне был готов к большему, поэтому отыскал свою идею.

Стать автором своей судьбы и сделать первый шаг к идее

Чтобы совершить прорыв сознания, необходимо презреть всякое проявление инфантильности. Не допустить того, чтобы идти на поводу у окружающих, которые кажутся авторитетами. Не допустить деятельности, которая будет неестественной, противоречащей духу личного поиска и совершенствования. Для поиска идеи необходимо взаимодействовать со Вселенной, с космосом, а это возможно лишь в том случае, когда первым поводырем становится собственный внутренний голос. Он подскажет направление к достойной идее, как только вы заявите громко о желании ее сформировать.

Необходимо запомнить: отменная, четко действующая идея – это исключительно результат личного мыслительного процесса индивидуума. Могут подсказать принцип, преподнести зернышко, но вырастить его до выдающейся идеи способен только сам ищущий. И каждый из нас действительно способен на это, нет никакого сомнения!

Стать автором – это еще слушать и слышать собственный голос. Прийти к пониманию, что только сам человек способен создать (или принять предложенную обстоятельствами) и выполнить миссию. Отличный и типичный пример формирования миссии на фундаменте развивающейся идеи показывает основоположница семейного консультирования, знаменитый психотерапевт-практик Вирджиния Сатир. Представьте себе преподавателя, взявшегося вести первый курс семейной терапии в одном из многочисленных институтов – в данном случае в Институте исследований интеллекта. В процессе работы неутомимая исследовательница накапливает массу материалов, импровизирует, работает с теорией и практикой психоанализа – растет. Со временем она использует аудио– и видеоматериалы, односторонние зеркала, моделирует семейные интервью и делает много такого, благодаря чему становится не только заметной, но и формирует подлинную миссию. Через пять лет после старта она возглавила Движение потенциального роста и стала первым директором специальной обучающей программы (Исаленский институт). Естественно, ею написано несколько книг, которые, как голуби мира и семейного добра, облетели весь мир. Так из небольшого курса выросло собственное дело, явился профессионал, перед которым приподнимают шляпы маститые ученые. Она чутким ухом уловила востребованную область, то позитивное и доброе, что может противостоять надвигающейся чуме, истребляющей семью как таковую.

Стать автором своей судьбы и просто и сложно; устоявшиеся связи порой кажутся железными тисками. Но если до обрыва связей с теми, кто управляет вашей жизнью, вы сформируете точное представление будущей деятельности, наметите направление усилий, составите подробный план действий, сделать главный шаг покажется самым простым делом.

Испробовать множество вариантов

Если не получается прорыв на одном участке фронта, необходимо расширить поле борьбы или перенести направление главного удара. Наблюдатели за жизнью природы утверждают: львица промахивается два десятка раз, прежде чем настигнет добычу. Если разложить действия любого гения на маленькие шаги, то можно с удивлением обнаружить, что в лучшем случае лишь каждый десятый шаг оказывался успешным. Применительно к поиску идей это означает, что путь к идее может быть различен и не обязательно прямым. Внутренних ресурсов хватит на любую идею, на разработку цели любого масштаба. Вспомните для примера Ганса Кристиана Андерсена – когда у него изменился голос, он стал писать, причем далеко не только сказки. Просто сказки получались лучше всего, вот он и остановился на них. Но наверняка если бы с писательскими пробами ничего не вышло, он бы придумал что-то иное. Очень многие люди шли к своим идеям путем проб и ошибок. Эрих Мария Ремарк, прежде чем стать писателем, испробовал целый ворох профессий и специальностей: поработал учителем, побывал магазинным приказчиком и тапером, пробовал хлеб газетного репортера, был даже автогонщиком и редактором популярного журнала. Главная отличительная черта Ремарка – полное отсутствие боязни искать, постоянно горящий в душе огонь, заставляющий непрерывно пробовать. Чтобы найти такое дело, которое, во-первых, станет интересной работой и, во-вторых, будет иметь перспективу развития. Удивительно, что, остановившись на сочинении развлекательной, почти бульварной литературы, он постепенно пришел к крупной идее писательской миссии и так быстро вращал калейдоскоп времени, что в тридцать один год уже выпустил первый шедевр – роман «На Западном фронте без перемен».

Использовать все возможности необходимо тем, кто еще не выработал свою единственную идею или не обозначил пошаговую стратегию движения от цели к цели. Попробуйте выписать на листе бумаги все направления, в которых вам бы хотелось развиваться и действовать, рядом с ними обозначьте факторы, которые могут негативно влиять на продвижение, а также ваши возможности по заполнению брешей (приобретению недостающих навыков, знаний, связей с необходимыми людьми). Хорошенько взвесьте ситуацию и начинайте действовать – с того направления, которое кажется наиболее перспективным и важным.

Активно использовать визуальные представления

Задумайтесь над утверждением Альберта Эйнштейна: «Воображение намного важнее знания». Великий теоретик знал, что говорил. Предположим, вы уже готовы к активным действиям, но испытываете трудности с тем, какую именно идею выбрать как направление приложения сил. Попробуйте сыграть в игру «Проникновение в мир героя».

Устройтесь поудобнее, закройте глаза и мысленно представьте себе образы знаменитых победителей – своих любимых героев. Тех людей из исторической летописи, образы которых вызывают у вас воодушевление, вдохновение, желание действовать с предельным энтузиазмом и оптимизмом.

Представьте, к чему, к каким целям они стремились. Попробуйте нарисовать в своем воображении эти цели, заменяя абстракции яркими образами. Например, если это власть, представьте принятие сложного решения, ответственность. Если это область искусства, скажем живопись, представьте презентацию выставки полотен. Если это область конструирования, сосредоточьтесь на том, чтобы увидеть автора рядом со своим произведением.

Затем подумайте, какие черты присущи этим титаническим личностям, сосредоточьтесь на визуальном представлении их поведения. Сначала в их собственном контексте, на их временном отрезке, а затем перенесите их качества на свои жизненные рамки. Представьте, как именно действовали бы эти колоссы, если бы столкнулись с вашими проблемами, с решением ваших жизненных задач. Вообразите себе те черты характера, поступки, линию поведения, которые вам кажутся важными. Представьте в деталях позы, жесты, взгляд, манеры выдающихся личностей, попробуйте визуально «примерить» их на себя, перенести на свою ситуацию. Представьте свой образ, наделенный их качествами, зафиксируйте его. Представьте, что вы сами выписали себе удостоверение личности и поставили на нем увесистую, ничем не удаляемую печать.

Этим нехитрым приемом пользовались все гениальные люди, и многие видели именно себя в роли победителя, что помогло найти такие идеи, выработать такие преимущества, которые предопределили победу. Этот прием можно использовать не только в случае поиска идей, но и для решения текущих задач. Кроме того, это упражнение не позволит забыть о главном под давлением множества мелочей.

Максимально использовать известное окружение

У вас уже есть психологическая установка, вы приступили к реализации идеи, вы знаете, что победите, но затрудняетесь с выбором направления главного удара, с реализацией тактических шагов. Проверенной возможностью для совершенствования идеи является активная работа с окружением, которую уже окрестили «мозговым штурмом». Обмен мнениями дает новую пищу для размышлений. И не только с людьми, которые непосредственно находятся вокруг вас, но и с современниками, шагнувшими дальше в интересующей вас области. Больше всего возможностей открывает взаимодействие с людьми, которые уже достигли весомых результатов. В ряде случаев приверженцы активного поиска создавали настоящие клубы-форумы для обсуждения сложных вопросов и обмена мнениями. Это нередко давало новые импульсы в развитии тех или иных идей, создавало основу для корректировки целей и публичной оценки достижений. Нужно не бояться устанавливать контакты с современниками – им можно написать, можно попробовать привлечь внимание своими достижениями, можно высказать признательность с целью вызвать позитивную реакцию и желание пообщаться. В идеальном варианте можно сформировать профессиональное сообщество, клуб, форум, любую иную форму для общения на заданную тему.

Современники сравнивали дом Нильса Бора с греческой академией, там всегда стоял гул дискуссий и профессиональных споров. Схожую роль в литературных кругах играл салон, организованный Зинаидой Гиппиус и Дмитрием Мережковским, а порой такую функцию брали на себя видные, авторитетные учебные заведения. Николай Гончаренко в книге «Гений в науке и искусстве» приводит такие слова из письма к матери известного советского физика Петра Капицы, написанные им из Кембриджского университета: «Тут мы организовали маленький кружок для свободной дискуссии. К нам приедет франк из Германии, были Бор из Копенгагена, Эренфест, Льюис из Америки и др. Я езжу на континент в Париж, три раза в год, бываю там в Сорбонне, в Радиевом институте у мадам Кюри». Может быть, в таких информационных обменах и состоит прелесть реализации идеи, оттачивание мысли, доведение до совершенства своих действий при минимальной потере времени?

И один явно женский пример формирования окружения. Художница Франсуаза Жило, «когда уже сознавала, что живопись – ее призвание», практически сама пришла к Пабло Пикассо в мастерскую, ничуть не смущаясь, что у мэтра была спутница жизни (на тот момент художница и фотограф Дора Маар). Во время случайного знакомства в ресторане молодая женщина намеренно заявила мэтру, что «несмотря на то что я ничьей ученицей не являюсь, я вполне сложившаяся художница». Тонкий расчет ее оказался верен: хотя Пикассо и поглядел с «насмешливым удивлением», но приглашение состоялось. Много лет спустя женщина признавалась, что годы с Пикассо, несмотря на все разрушительные бури в его эгоцентричной натуре, очень много дали ей для становления в мире живописи. Кстати, француаза оказалась единственной из женщин мастера, сумевшая не растворить в нем свою личность, остаться художницей, продолжить активную, полноценную жизнь.

А сам Пабло Пикассо в вопросах использования современников был вообще неотразим: известных людей он хитроумными трюками зазывал на встречи, определенно с целью расширить представление о мире идей. Так было, например, с Марком Шагалом или Чарли Чаплином.

Итак, окружение, талантливые современники – это дополнительные возможности. Для корректировки, уточнения, углубления ваших идей.

Однако самое продуктивное использование окружения – взаимное. Стоит только вспомнить всемирно известные тандемы личностей. Карл Маркс и Фридрих Энгельс, Готлиб Даймлер и Вильгельм Майбах, Билл Гейтс и Пол Аллен и т. д. Отличаясь, они так дополняли друг друга, что каждому удалось реализоваться «только в своей» области, исполнить «только свою» миссию. Так, Майбах занимался проектированием моторов, а Даймлер находил им применение, причем результаты всякий раз были поразительными. Каждый из двоих был уникален, и вместе они стоили друг друга: Даймлер создал крупнейшее предприятие, Майбах – почти идеальное конструкторское бюро. В итоге Майбахом была разработана, а Даймлером запущена в серию концепция автомобиля, которая служила человечеству последующие девяносто лет.

Урок же исторических связок состоит в умении быть партнером и в умении искать партнера. Каждый способен это сделать, если только захочет. Связка – это непрерывный мозговой штурм единомышленников, который может довести идею если не до совершенства, то до победного финиша. Стоит, кроме прочего, помнить и о том, что еще никому не удавалось стать успешным в компании неудачников. Зато преуспели те, кто сознательно формировал команды позитивно настроенных лидеров, кто упорно создавал вокруг себя энергетическое поле успеха.

Сильное окружение для совместной работы и духовно-эмоциональной поддержки больше потребуется менеджерам любого звена – от управляющего отделом до главы государства. Создателю, ориентированному на творческий поиск, опыт окружающих может понадобиться для кристаллизации, филигранного оттачивания своих идей. Чтобы решить эти задачи, необходимо сфокусировать внимание на два круга людей: уже знакомых и таких, кто обладает высоким потенциалом, но с которыми нет никаких отношений. Ставки важно сделать на тех, кто может привнести свежее дыхание в области обдумываемой вами идеи. Не следует бояться наводить новые мосты – самое худшее, что возможно, – это чье-то слово «нет».

Активно использовать опыт предшественников

Опыт предшественников всегда был Клондайком для любого искателя идей. Предположим, вы уже близки к формированию новаторской идеи, которая прорвется в мир светящимся болидом. Видны ее контуры, выработаны основополагающие мысли, но для целостного оформления и представления в воображении она еще недостаточно структурирована. Вспомните, как поступали в таких случаях люди, добившиеся известности.

Опыт предшественников можно и нужно изучать по книгам. Помните, что говорил Билл Гейтс? «Я прочел о Наполеоне больше, чем кто бы то ни было; я прочел все, что мог, о Леонардо да Винчи и Франклине Рузвельте», – утверждал компьютерный гений. И дело тут вовсе не в том, чтобы, читая о Наполеоне, стать выдающимся полководцем. Срабатывает единый принцип: «Чтобы покорить мир, необходимо…» Принципы победителя пригодны для любой плоскости действия.

Но, конечно, чем ближе вы подойдете к своему непосредственному полю, тем большую значимость для вас будет иметь опыт предшественников именно в этом виде деятельности – так вы сможете учесть как можно больше деталей и нюансов. Что сделал Отто фон Бисмарк, когда наконец был произведен в канцлеры? Правильно, он отправился к Меттерниху, крупнейшему профессионалу, с которым реально мог посоветоваться.

Предположим, вы долгое время работаете в строительной компании, достигли высокой должности. Вас ценят и уважают, но вас не удовлетворяет зависимость от работодателя. Вы уже точно знаете, что никогда не найдете успокоения в роли нанятого сотрудника (если это так, то это уже похвально; вспомните рачительного бухгалтера Джона Рокфеллера, который тотчас уволился, как только скопил денег на собственную контору). Вы уже уверены, что сможете достичь большего самостоятельно, чем в роли нанятого менеджера, пусть и очень высокого класса (вспомните Генри Форда, который оставил высокооплачиваемую должность в пользу рискованного конструирования автомобилей). Не стоит колебаться – создавайте свой бизнес, открывайте свое дело! Вы задумали построить свою собственную компанию и рискнуть. Теперь вам нужен не только опыт общего управления и организации дел, который вы можете почерпнуть из книг о Джордже Соросе, Билле Гейтсе, Альфреде Нобеле, Руперте Мердоке, Ли Якокке и других корифеях бизнеса. Но вам нужна и специальная информация, получайте ее от всех тех, кто уже прошел подобный путь. Однако, разбираясь в тонкостях и деталях, недопустимо упускать ключевые моменты. Вы не должны повториться. Подумайте, что нового, исключительного вы сможете предложить в своем деле. Конечно, новые формы услуг, расчетов, сроков исполнения задач, несомненно, окажутся важными. Но не главными. Вы должны ясно видеть большую цель, свой личный рост. Например, получение такого объекта, который станет предметом гордости и для ваших детей. Или внедрение новой формы строительства – новых материалов, или новых принципов, или новых элементов архитектуры. На меньшее соглашаться нельзя, но все детали – от использования материалов до особенностей рынка труда – необходимо досконально изучить. Только та цель, которая сделает из вас знаменитость, поставит в один ряд с героями, на которых вы равняетесь, сможет вас удовлетворить. Изучайте опыт лучших архитекторов и строителей мира, но не забывайте, что здоровая философия остается основой любого начинания.

В любом деле умелое использование опыта предшественников играет первостепенную роль. Одним из важных постулатов самопрограммирования всегда была и остается тренировка у тех, кто уже имеет опыт, достиг значительного успеха в своем продвижении. Вспомните знаменитое высказывание Ньютона «Если я видел дальше, то лишь потому, что стоял на плечах гигантов». Гиганты – это предшествующие лидеры, что проторили часть пути. И если вы ясно представите себе, что вам надо пересечь громадную снежную пустыню, то, конечно, вы продвинетесь дальше, если выберете тот путь, где уже есть лыжня. Счастливого вам пути!

Использовать благоприятный момент

Бывает, что человек психологически и профессионально созрел для реализации крупной идеи, но какие-то объективные силы сдерживают его размах. Если вы испытываете такое чувство, не отчаивайтесь, потому что каждому будет дан шанс. Иногда способность его уловить еще называют чувством истории. Генерал Шарль де Голль мог бы и не стать известной исторической личностью, если бы не Вторая мировая война. До сорока семи лет он занимался преимущественно военно-педагогической и штабной деятельностью. Да, перед самой войной он выступил с рядом теоретических разработок по военной стратегии и тактике, провозгласил необходимость создания профессиональной механизированной армии, обозначил возможность массированного использования танков во взаимодействии с авиацией и пехотой. Но все это не сделало бы его национальным героем и не выдвинуло бы в пантеон героических государственных деятелей. Можно сказать, что война сделала де Голля. Но правда и в том, что он был готов к восхождению и миссии. Уже в мае 1940 года во время боев он возглавил бронетанковую дивизию и проявил заметное личное мужество. Кстати, только тогда был произведен в бригадные генералы. Еще через некоторое время стал заместителем министра национальной обороны. Но ключевой момент наступил для него, когда после вступления нацистов в Париж и прихода к власти капитулянтского правительства он перебрался в Великобританию и оттуда призвал французов объединяться и продолжать борьбу против фашизма. Причем он призвал стать под свои знамена, обозначив (со временем) и орган – французский комитет национального освобождения. «Де Голль сам себя назначил!» – в сердцах восклицал Франклин Рузвельт. Но не считаться с генералом отныне было невозможно, особенно после признания его правительством СССР. Так началось восхождение, открылась миссия генерала де Голля.

То же самое можно сказать о Екатерине Второй, которая, если бы не предприняла попытку свержения своего мужа-императора, была бы предана забвению, оказавшись пожизненно заточенной в каком-нибудь мрачном монастыре. И о Владимире Ульянове, вовремя прибывшем в охваченную хаосом, бушующую Россию.

Более действенным способом является самостоятельное формирование момента, чтобы выплеснуть уже обретающую контуры новую идею. Причем это заключается не только и не столько в организации революций и войн. Взять хотя бы появление «жидкостного мотора», который создали два товарища – Готлиб Даймлер и Вильгельм Майбах. Именно они предопределили начавшийся через несколько лет «автомобильный век». Или явление миру программы Windows Билла Гейтса – это один из тех моментов, которые пишут историю мира.

Уроки мастеров состоят в том, чтобы постоянно находиться в состоянии готовности, быть внимательным к происходящему и одновременно готовить старт историческому моменту, в котором именно вы сделаете выстрел из стартового пистолета.

Предложить новый формат

Новый формат – это то, чего обычно не хватает идеям. Чтобы уловить, как придать новое обрамление своей идее, стоит задуматься над дополнительной обработкой интеллектуальных технологий выдающимися личностями.

Любопытный урок преподали все те же неутомимые и оригинальные Даймлер и Майбах. Они первыми догадались поставить автомобильный двигатель на лодку и добились баснословного рекламного результата. Не лишен изысканности и занятный штрих к их работе. Друзья еще со школьной скамьи, они творили в атмосфере тайны, чтобы произвести подлинный фурор. Но едкий запах бензина, неясная возня в маленькой мастерской настораживали обывателей – в один прекрасный момент любопытство взяло верх, и соседи сообщили полиции о «шайке фальшивомонетчиков». Но ни полиция, ни соседи не могли понять, отчего взрослые, на первый взгляд серьезные люди развели мышиную возню. Зато когда она завершилась созданием двигателя внутреннего сгорания, продемонстрированного в действии, установленного на лодке и автомобиле, самые проницательные воскликнули: «О!»

Новый формат возможен в любой области. Взять хотя бы пример Михаила Горбачева: задолго до своего президентства он стал заметной личностью для западных лидеров. Он сумел добиться этого благодаря демонстрации новых подходов к диалогу – и во внешних формах, и в содержательной части. Горбачев поразил очень многими, чуждыми партийной номенклатуре способностями и намерениями: несвойственной для закрытого мира готовностью к диалогу, сражающей гибкостью, умением красиво говорить, появлением рядом с ним обаятельной жены, которая не опасалась попасть в объективы корреспондентов. Манеры, жесты, намерения – все было иным, манящим внимание представителей западных демократий. Человек, смело и уверенно демонстрирующий необычность, стал симпатичным, затем интересным, наконец, желанным в силу намерений изменить привычные правила – в этом кроются многие секреты успеха Горбачева как личности.

Новый формат отменно виден в области рекламы, которая является наиболее динамично развивающейся сферой современного мира. В конце ХХ века компания Benetton Group благодаря применению нового формата совершила настоящую революцию в производстве рекламы. Специализирующаяся на производстве разноцветного трикотажа фирма, имевшая восемь тысяч магазинов, резко выделилась в среде конкурентов, поскольку ее реклама непрестанно попадала под яростный огонь недремлющих блюстителей морали. Компания первой использовала образы деятелей культуры, исторических пересонажей, мифы и легенды. Постеры с современными Адамом и Евой, полуобнаженными, в джинсовом облачении, приковывали внимание миллионов. Когда же Жанна д’Арк, Мэрилин Монро, Юлий Цезарь и Леонардо да Винчи были объединены в «суперзвезды Бенеттона», был произведен фурор. Потом появились фотографии детей, сидящих на горшках друг против друга. У одних они вызывали умиление, у других негодование. А огромные рекламные щиты с изображением детей трех рас, высунувших языки, превратили «Бенеттон» в яркий бренд мирового масштаба. Затем была новорожденная девочка с еще не отрезанной пуповиной, образы заключенных, ожидающих смерти, безрукий негр с ложкой вместо запястья и кисти, целующиеся священник и монахиня, окровавленная на войне одежда и, наконец, умирающий от СПИДа. Несмотря на шумные скандалы, сопровождавшие все эти рекламные акции, успех компании и ее создателя только возрастал. Пик успеха пришелся на то время, когда Лучано Бенеттон, который был знаком итальянцам еще и как сенатор, сам снялся в рекламе, где он, обнаженный, прикрывался лишь надписью: «Верните мне мою одежду!» «Новость о том, что миланский сенатор рекламирует гуманитарную акцию таким экстравагантным образом, привлекла внимание медиа всего мира: многие журналы опубликовали фотографию на обложке», – констатировал один из критиков. Но хотелось бы заметить, что за новым форматом Лучано Бенеттона скрываются сразу несколько секретов. Первый и самый важный – впрыск во Вселенную позитива. В фото умирающего от СПИДа вмонтирован призыв к современнику задуматься над последствиями страшной болезни. В поцелуе священника с монашкой, как написала одна благодарная особа, «много нежности, покоя и мира». «Облик войны», выраженный символически одеждой, на самом деле, сжимая сердца, призывает к отказу от любого вида насилия, которое противоестественно первородной душе человека. И так в каждом виде рекламы, где ненавязчивая надпись на зеленом фоне «United colors in Benetton» напоминала о производителе рекламных идей. Вторая хитрость в том, что картины напрямую не связаны с деятельностью компании, зато отменно отражают подсознательный интерес человека к магическому набору «С» – смерть, секс, секрет, страх, скандал.

Перекрещивание их на платформе какой-нибудь идеи по-прежнему дает уникальный эффект. Тут уместно вспомнить и опыт непредсказуемой Мадонны. Использовав на сцене религиозные и сексуальные символы одновременно, она получила потрясающий эффект восхищения попранным табу.

Найти новое на стыках уже достигнутого и доказанного

Заполнение стыков ранее исследованного является одним из краеугольных принципов в поиске и успешном представлении новых идей. Секрет кроется не только в непосредственном эффекте нововведения, но и в подсознательном благоприятном отношении к уже существующему и апробированному.

Вирджиния Сатир при разработке собственного курса семейной терапии без тени сомнения совместила аспекты чувственного самосознания, конфликтологии и гештальт-психологии.

Мадонна и Майкл Джексон первыми уловили беспримерное развитие телекоммуникаций и технологий производства клипов. Вложив средства в создание своих образов благодаря появившейся нише, они фактически организовали волну интереса к своим фигурам.

Перекрестки очень часто скрыты до тех пор, пока искателем не будет задан позитивно-активный импульс на поиск.

Визуально представить продукт, включить активное мышление

Любопытную рекомендацию оставил скульпторам Огюст Роден; ее можно применять как метод визуализации в любом деле. «Когда ваши планы определены, все найдено. Ваша статуя уже живет. Детали рождаются и размещаются уже сами собой… Никогда не мыслите на поверхности, а только в глубину… в хорошей скульптуре всегда сильный внутренний импульс».

На самом деле, сила внутреннего импульса совершенно необходима для любого вида творческой деятельности; она характерна глубинным пониманием и ясным представлением общей задачи, общей структуры идеи, что всегда основано на ее долгих обдумываниях, переживаниях до тех пор, пока не являются контуры, мысленное оформление, как будто сама идея уже нашла воплощение, и необходимо только несколько взмахов рукой для ее оживления.

Однажды в 90-х годах прошлого столетия меня заинтересовала статья в газете; в ней шла речь об очень богатом человеке по имени Эдвард Лозинский, который делился секретами своего успеха. Бедный эмигрант, прибывший в Америку из трещавшего по швам Советского Союза, обладал знаниями инженера и считал себя весьма наблюдательным человеком. Не без труда он устроился в крупную строительную компанию. Дельные советы прозорливого профессионала вынудили руководителей обратить на него внимание. Он не просто работал, но настолько вник в производство, что видел развитие событий на несколько шагов вперед. Благодаря активной мыслительной деятельности он научился предугадывать направление развития города, целых кварталов, которые могли, на первый взгляд, казаться бесперспективными. Наступил день, когда он пришел к генеральному менеджеру и предложил вложить средства компании в один из таких кварталов, который казался заброшенным. Аргументы инженера Лозинского показались убедительными, и компания рискнула. Прибыли исчислялись миллионами долларов. Следующий шаг по покупке нескольких домов в квартале, который казался бесперспективным, он сделал как владелец собственного дела, в которое были вложены инвестиции его бывшими работодателями. И опять оглушительный успех. Дальше было приобретение целого квартала, еще более результативное. Как ему удалось предвидеть ситуации? По признанию новоявленного миллионера, он просто ясно представлял участок в преобразованном виде и отдельно, и вписанным в окружающий квартал и район. Разумеется, он делал расчеты, соизмерял затраты с вероятными рисками и прибылью, но это уже вторично для данного контекста.

Позитивно оценивайте негативные обстоятельства

Нужда, безденежье, социальное отторжение, кризисы и даже горькие потери близких непременно играли положительную роль в становлении сильной личности. Всегда помните об этом и силой своей мысли трансформируйте стресс в глубокий, активный поиск. Подумайте, что практически все великие идеи произошли из душевных кризисов, стрессов.

Глава пятая

Психологическая установка на успех. Свержение авторитетов

Если стремишься к отдыху – веруй, если жаждешь истины – ищи!

Фридрих Ницше

Давно не секрет, что наши психологические установки являются определяющей константой в уравнении успеха, которое мы составляем для себя. В матрице победителя психологическая установка открывает емкое понятие Воли – громогласной, безотлагательной командой на ее применение. Даже если индивидуум потенциально обладает запасом энергии для волевых усилий, ему необходим четкий сигнал, указывающий направление и границы ее включения. Воля не может применяться для круговой обороны, как бы на все случаи жизни. Без ясного представления идеи и целей воля рассеивается, распыляется в пространстве. Она похожа на волкодава, сидящего на цепи, которого необходимо освободить и дать команду «фас!» Вот эта-то команда и есть, на самом деле, психологическая установка. В ней заключена активная позиция личности, реагирующей на преграду-фрустрацию. Главный вызов для любой личности – сформировать устойчивые психологические установки, которые позволят реализовать задуманную идею. Прежде всего речь идет о таких установках, как вера в собственную исключительность, высокая самооценка и готовность пренебрегать мнением авторитетов при совмещении своих представлений с реально существующими стереотипами. Применяя иную формулировку – при реализации идеи. Процесс движения к успеху чем-то напоминает стрельбу снайпера. Цель, в которую он метит, – это идея, которую мы реализовываем. Так же, как и снайперу, нам надо сосредоточиться, затаить дыхание, правильно и предельно точно выбрать точку прицеливания, сделать поправки на ветер и траекторию полета пули, без дрожи в пальцах нажать на спусковой крючок. В этом случае твердость руки снайпера и его непреклонность при производстве выстрела будут адекватны психологической установке. Вряд ли стоит доказывать, что без этих качеств стрелок не сумеет поразить цель.

Позитивная психологическая установка присутствует у выдающейся личности всегда, оставаясь почти неизменной при смене психологических состояний. Даже в те нередкие минуты, когда наши уважаемые знаменитости попадают в воздушные ямы меланхолии и малодушия, испытывают мрачное удушье депрессии, они не теряют глубоко упрятанной внутренней уверенности в собственной гениальности. В значительной степени можно даже говорить, что именно психологическая установка оказывается той палочкой-выручалочкой, что вытаскивает их из надвигающейся бездны забвения. Психологическая установка как бы пробуждает от болезни, встряхивает, напоминая о том, как в детстве мама однажды сказала: «Ты просто гений! Однажды ты возьмешь под уздцы весь мир!» Те из великих людей, кто пережил кризисы отчаяния и победил, знали: сдаваться всегда слишком рано! Практическая сила позитивной психологической установки в том, что индивидуум отказывается от создания негативных внутренних образов и негативных внутренних монологов типа: «Господи! Зачем я сморозил эту глупость! Зачем я сделал этот идиотский жест!» Внутренний голос победителя всегда «работает» на него, подчинен и подконтролен ему, не допуская промашек.

Окружение и выбор установок

Отношение к развитию собственной личности начинается с самоидентификации и самооценки, при этом отношение к себе в большей степени, чем остальные характеристики победителей, зависит от родителей, воспитателей и вообще первого социума. Среда обитания от момента самоидентификации до становления характера становится наиболее весомым фактором, часто лишь частично зависящим от самих актеров большой сцены Жизни. Мы не раз обращали внимание на то, что у всех успешных людей был хотя бы один человек в их ближайшем окружении раннего периода, который своим ободрением сумел сделать прививку от власти авторитетов. Безудержная, слепая любовь матери в течение продолжительного времени или единственная фраза дальнего родственника – неважно. Но действие ободряющего раздражителя подобно глотку эликсира жизни. Просыпается дремлющее сознание, начинается путь пробуждения личности посредством внушений и актов воли. Любовь и авансирование признания дают импульс развитию и запас инерции для неординарных поступков. Готовность маленького человека увидеть в себе будущего великого героя рождается в глубинах человеческого естества посредством длительного периода поощрения со стороны кого-то или еще более длительного периода самоутверждения под влиянием книг или под воздействием наблюдаемого в реальной жизни окрыляющего образа. А еще это чувство воспитывается пренебрежением к массе, представляющей явление серой обыденности. Родительское слово, высказанное ненароком или в виде часто повторяемого утверждения, очень много значит в формировании психологической установки детей. Классикой родительского влияния вполне может считаться адресованная своим трем сыновьям идиома отца-Нобеля: «Люди – это всего лишь стая обезьян‚ которые вцепились в земной шар и поэтому не падают».

Семейные и родовые традиции бесконечно важны для создания сильных психологических установок. В предыдущих книгах уже упоминалось о позитивном влиянии выработанного поколениями исключительно поощрительного подхода в воспитании ребенка в семье. К примеру, еврейские традиции, оказавшие влияние на заметную часть гениальных людей, ориентированы на формирование личностной самодостаточности, непреклонной готовности принимать сложные жизненные решения самостоятельно, без ориентира на свое окружение. В них воспитание построено как поощрительный процесс, что весьма плодотворно отражается на качествах формируемой личности. Несмотря на прививаемое уважение к роду, к традиции, или, вернее, наряду с ним, вырабатывается исключительное отношение к себе. Именно такое качество было определяющим в еврейских семьях, из которых вышли Зигмунд Фрейд, Эрих Фромм, Карл Маркс, Альберт Эйнштейн, Марк Шагал, Иосиф Бродский и многие другие. Правда, с оговоркой, что веру в себя не обязательно дают отец и мать вместе (мы помним о проблемах в отношениях Шагала с отцом, о скрытом конфликте с родителями Эйнштейна и фромма и т. д.). Иногда появляется заретушированное лицо кого-то из родственников, поведение которого отличается от общепринятого в социуме. Но так или иначе, прослеживается общая линия традиции. Потому веру в себя следует понимать как равную иммунитету способность отстаивать свои жизненно важные интересы. Впрочем, говоря о евреях, мы, конечно, не можем упустить из виду и такой фактор, как историческое едва ли не повсеместное притеснение евреев. Это обусловило склонность к постоянной подсознательной настороженности и настроенности на борьбу на архетипическом, возможно генетическом, уровне.

Не менее существенным и в зарождении установок являются традиции рода. Скажем, в отношении Артура Конан Дойля не стоит сомневаться, что бесконечные «толкования о великих предках», манерах истинного рыцаря и семейной геральдике стали первым, весьма ощутимым промыванием детских мозгов. И основательным шагом в формировании установки на рыцарское, то есть некое образцовое, обрамленное незыблемыми принципами, поведение. Под флагом соответствия древним ценностям рода, почтения родовых традиций была выработана достаточно сильная психологическая установка, позволяющая не только преодолевать трудности, но и демонстрировать завидные терпение, работоспособность, настойчивость. Отсюда же, от героев Вальтера Скотта, которых Конан Дойль боготворил с детства, берут начало жажда совершенствования и стремление к геройству. И в то же время, этот же рыцарский кодекс воспрещал слепое поклонение чему-либо, стимулировал вести себя соответственно выбранной роли героя. Тому, кто шаг за шагом пройдет с Конан Дойлем детские годы постижения рыцарских принципов, станет понятно, отчего молодой врач, недовольный своей клиентурой, взялся сочинять сложнейшие по замыслу хитросплетения из жизни сыщика. «Ему был привит незыблемый и неумолимый кодекс древнего рыцарства», – абсолютно убежден сын знаменитого писателя Адриан. Эта могучая платформа, усиленная любовью матери, в конце концов стала основой той жизненной установки, которая дала практикующему врачу уверенность, что ему под силу то, что умеют делать и другие. Тронутый проникновенными образами Эдгара По, Конан Дойль решительно двинулся по тропе писательских достижений, ибо был абсолютно уверен в своей способности превзойти мастера душещипательных историй. Образ непредсказуемо притягательного и мистически проницательного Шерлока Холмса возник благодаря установке автора на успешное сражение.

Похожая схема формирования арсенала могучих установок сработала и в жизни Николая Рериха. Многие исследователи говорят о значительной роли масонства, благодаря системе неизменных фундаментальных правил которого у Рериха выработалась готовность ориентироваться на собственные решения, пренебрегая мнениями авторитетов. В список свергнутых авторитетов попал даже отец, который настаивал на юридическом будущем сына. Покорившись родителю на время учебы (юный Рерих ухитрялся и учиться на юриста, и одновременно серьезно заниматься живописью, совмещая эти занятия с развитием замыслов археолога), он пренебрег волей отца в главном – в выборе жизненного пути. Нет сомнения, что это прямое следствие воздействия психологической установки на личные достижения, самостоятельные решения, ориентир на силу индивидуума, не оглядывающегося на общественное мнение.

«Отец индийской нации» Махатма Ганди может служить классическим примером позитивного влияния психологической установки искусственно созданного сообщества. Сила касты во внушении незыблемых правил своим представителям сопоставима с властью религиозных магов и древних шаманов. Видимые ограничения для представителей касты касаются преимущественно области нравственности, в остальном стремление индивидуума к самовыражению поощряется, его свобода не закрывается на замок, ключ от которого находится в кармане у мнимого или навязанного лидера.

Во всех приведенных выше примерах традиция играет роль некой монументальной надстройки, величественно возвышающейся над сознанием и несущей тайный шифр могущества. Каждая личность развивается под психологический аккомпанемент доминирующей идеологии, расширяя могущество в виде эмоциональной раскованности, неизбежной самостоятельности и последовательно формируемой высокой самооценки. Традиции каст, религиозных сообществ и властных родовых символов требуют не столько послушания, сколько приятия в бессознательное определенных принципов и идей. Поэтому они дают все возможности с полным спокойствием презирать иные символы, власть правил, стереотипов и предлагаемых авторитетов.

Они играют роль энергетических источников питания для еще не заряженных аккумуляторов. И чаще всего такого заряда, если он произведен правильно, хватает на всю жизнь. Психологическая установка на успех вырабатывается как нечто обязательное, как долг перед родом, кланом, орденом, фамилией. Она не ведет индивидуума по жизни, но указывает ему более широкие рамки возможного, озаряет его путь более мощным лучом света.

Доверие в формировании психологической установки

Доверие придает невообразимую силу в формировании активной психологической установки. Ритуал оказания доверия способен перевернуть жизнь индивидуума. Фактически оказать человеку доверие, несмотря на имеющиеся риски, означает придать несоизмеримо дерзкий импульс успеха, задать установку действовать с предельной активностью. Это сродни действию электрического кардиостимулятора, применяемого для включения в работу сердца, – сотрясение, открывающее новую жизнь. Самоидентификация будущих победителей являлась рефлексией на высказываемое им доверие со стороны авторитетного представителя интересующего их рода деятельности. Этот фактор может тесно переплетаться с родительской любовью, но вовсе не обязательно, чтобы этот проводник в новую жизнь являлся близким родственником.

Идеальный и самый рискованный эксперимент провел македонский царь Филипп, когда доверил юному Александру Македонскому командовать частью войска во время настоящего сражения. Именно эта победа дала ему самоидентификацию бесспорного лидера и предопределила все остальные победы. Это почти совершенный исторический пример: если бы то первое сражение имело иной, менее успешный исход, Александра Македонского могло бы и не быть вовсе. Таким образом, если установка формируется в условиях предельного риска, настоящей опасности, она обретает твердость алмаза, и вера в собственные силы уже никогда не подвергается сомнению.

Если от отца или матери к ребенку направляются потоки доверия, он начинает парить над миром. Порой даже отношения родителей с ребенком и их духовная близость уходят на второй план. К примеру, хотя между отцом и сыном Мережковскими далеко не все было гладко в отношениях и восприятии друг друга, тем не менее, когда Дмитрий, вечно пасмурный обитатель глубокой норы, в тринадцать лет разразился стихами, отец высказал поразительное, оживляющее и активизирующее доверие. Он издал сборник стихов в дорогом кожаном переплете с золотым тиснением названия и не раз с гордостью демонстрировал его влиятельным гостям. Эффект был такой, будто подростка хлестнули по голым ногам пучком крапивы. Уже пятнадцатилетнему отпрыску Мережковский-отец устроил знаковую встречу с бронзовеющим при жизни Федором Достоевским, который, хоть и посоветовал упорному юноше «страдать», все равно сыграл положительную роль самим фактом встречи. Дмитрий Мережковский получил ясный сигнал – на него взирают как на будущего художника слова, его воспринимают как состоявшегося актера на литературной сцене. И он без сомнения сорвал кандалы, тянущие его смятенный дух к земле. Правда, настоящий полет в его жизни начался уже совместно с экзальтированной и гиперактивной подругой жизни Зинаидой Гиппиус, которая усилила самооценку писателя, воплотила идею создания литературного центра, влиявшего определенное время на целое поколение современников.

Доверие можно оказывать по-разному. Ободрение – это не только оказание чести участвовать в боевых действиях на равных с тем, кто такую возможность предоставил. Порой это просто знаковая встреча, демонстрация серьезности намерений со стороны того, кто выступает кредитором доверия. Например, отец Франклина Рузвельта совершил небольшой, но фееричный по значению шаг: он просто представил сына Президенту Соединенных Штатов Америки Гроверу Кливленду, когда мальчику было всего семь лет. И сам факт, что состоялся вполне серьезный разговор, создал отзвук величия и личной причастности к запредельному, дозволенному лишь немногим. Он наполнил сознание мальчика уверенностью в своей значимости, раз с ним разговаривает президент страны. Наряду с принадлежностью Рузвельта-младшего к звездному генеалогическому древу (он был дальним родственником республиканца Теодора Рузвельта, 26-го Президента США и лауреата Нобелевской премии), элитным образованием, почти неограниченными доходами семьи, он имел завышенную самооценку, ощущал себя подлинной «белой костью» и потому вел себя с надменной насмешливостью, соответственно образу воображаемого героя.

Поистине уникальным случаем может считаться рождение заоблачной самооценки и позитивной психологической установки у русского поэта Сергея Есенина. В его детстве присутствуют практически все элементы вовлечения и поощрения со стороны окружения, причем делалось это на фоне полной и безоговорочной свободы действий. «Я рос в атмосфере народной поэзии. Бабка, которая меня очень баловала, была очень набожна, собирала нищих и калек, которые распевали духовные стихи. Еще большее значение имел дед, который сам знал множество духовных стихов наизусть и хорошо разбирался в них», – вспоминал поэт о роли деда и бабки в своем становлении. Еще один точный выстрел был произведен отцом: он как-то привез из Москвы две стеклянные рамки – для почетных бумаг своего сына. Туда, как сообщает один из исследователей жизни знаменитости Исаак Эвентов, были помещены свидетельство об окончании училища и похвальный лист. «Вставленные в рамки, эти бумаги были прикреплены на самом видном месте в избе» – такое не могло пройти мимо впечатлительного юноши. Представляется не случайным, что уже через пару лет сам Есенин почувствовал осознанную тягу к творчеству. Вот эта рано порожденная установка на звездные достижения позволила юному Есенину бросить конторскую службу наперекор отцу (который считал сочинение стихов пустым занятием), не побоявшись нищеты и перспектив голода. Первым импульсом возросшей самооценки Есенина стал отказ заниматься нелюбимым делом, вызывающим отвращение. Он решительно бросил работу в конторке магазина, куда устроил его отец. Не возымела власти даже главная, несколько закамуфлированная цель: определить юное дарование в институт. Тайное и непрерывно растущее желание писать стихи и печататься привело молодого человека в типографию влиятельного тогда издателя Ивана Сытина, что представляется следствием явного стремления приблизиться к любимому делу, нежели действием загадочного случая. Когда же юноша увидел детали книгопроизводства, осязал на ощупь материальную сторону этой манящей и чарующей формы самовыражения, его вера в себя не просто выросла – он стал захлебываться от нее, убедил себя в своем великом предназначении. Не только Лев Толстой и Генрик Сенкевич, в подготовке сочинений которых он принял непосредственное участие, стали понятны Есенину как символы современной литературы, но вся система самопредставления миру литературного творца выявилась предельно ясной, хотя нисколько не утратила своей прелести. Через полтора-два года Сергей Есенин дебютировал в литературе, опубликовав в детском журнале стихотворение «Береза», а в большевистской газете – стихотворение «Кузнец».

Конечно, доверие могут оказывать далеко не только и не столько родители. Более того, доверие далеких авторитетов создает условия для цементирования, приобретения панциря для пожизненной позитивной установки на лидерство. Известно, что на Билла Гейтса гораздо большее влияние, нежели родители, оказали оценки взрослых специалистов-компьютерщиков тех компаний, которые пользовались услугами подростка. Правда, немаловажной оказалась и реакция состоятельных, авторитетных в городке родителей на решение сына предпочесть престижному Гарвардскому университету странное занятие – составление каких-то компьютерных программ. Тем не менее, и родительская реакция, и восприятие его работы взрослыми дали ему сильнейший толчок в продвижении идеи дальше. На выбор пути Альберта Эйнштейна определяющее влияние в юношеском возрасте оказало ободрение дяди по поводу решения им сложных математических задач. То же самое можно сказать и о Софье Ковалевской, на судьбу которой решающее влияние также оказал дядя. Если бы не высказанные им уверенность и восхищение талантом девушки к математике, она вряд ли решилась бы на весьма нестандартный для представительниц ее пола шаг.

формирование адекватной самооценки нередко становится результатом самостоятельного преодоления какой-нибудь высоты или преграды. Это характерно для многих известных женщин: Клеопатры, Агриппины Младшей, Жанны д’Арк, Айседоры Дункан, Елены Блаватской, Марии Склодовской-Кюри, Маргарет Тэтчер.

Айседора Дункан обязана самомнению тому, что, еще будучи ребенком, проявила самостоятельность и ответственность за младших детей. А еще, материнским вливаниям истории, поэзии, музыки. В совокупности все это позволило юной особе относиться к себе как к яркой состоявшейся личности, стоящей на лестнице развития несоизмеримо выше тех, кто в социальной иерархии явно занимал более высокое положение. Ее настойчивость и оригинальность представления себя в обществе являются в то же время показателями пренебрежения Дункан к любым авторитетам. Например, она решительно отказалась от выступлений в мюзик-холле, несмотря на сладость гонораров и боязнь оказаться в нищете. То, что она считала себя великим человеком, позволяло добиваться встреч и предложений от таких именитых импресарио, к которым другие боялись даже приблизиться. Она научилась до беспамятства любить себя, но эта любовь оказалась пропорциональной презрению к остальному миру. Она осознанно пренебрегала нормами, чтобы бросить вызов общественному мнению. Но за этим нонконформизмом стояла могучая установка побеждать, подкрепленная невротической потребностью в признании и любви со стороны мужчин, – поздняя компенсация отсутствующей любви отца.

Жанна д’Арк всегда пребывала в уверенности, что сумеет добиться победы на поле боя, – ее установка выросла из религиозной фанатичности и беспримерной преданности патриотической идее. Ободрение же мужчин и первые победы придали ее самооценке немыслимый блеск – она уверовала в божественное предназначение и способность свершить любой подвиг. Марина Цветаева в своем самомнении позволяла себе сравнивать свой поэтический дар лишь с даром Рильке и Пастернака. Ей не мешала ни замкнутость, ни часто посещающее ее чувство ущербности. Усвоенная с детских лет установка в отношении себя то доминировала, то сменялась периодами удручающей депрессии. Мэрилин Монро, испытывая противоречия самооценки, научилась силой внушений преодолевать привитое в детстве чувство ущербности. А вот Коко Шанель удалось преодолеть притяжение несчастливого детства – благодаря поддержке многих влюбленных в нее мужчин. Поощряя их, она сделала из себя баловницу, играющую счастьем. И хотя не приблизилась к истинной гармонии, обретение высокой самооценки, четкая установка на победу сделали ее успешной и всемирно знаменитой.

Сила сопротивления – самая действенная движущая сила

Победителя во все времена отличала сила сопротивления натиску. Меня до глубины души тронуло заявление, высказанное Юлию Цезарю его современником – Гаем Саллюстием Криспом. Тот сказал буквально следующее: «Я обнаружил в тебе наряду с другими качествами одно чрезвычайно удивительное: ты сохраняешь величие духа при несчастных обстоятельствах еще в большей степени, чем при удаче». Эта фраза многое проясняет, и размышления над ее философской основой не могут не привести к пониманию контуров личности, позитивно воспринимающей трудности или даже смертельные вызовы судьбы. Истории великих людей нашей цивилизации свидетельствуют: их общим отличительным качеством всегда была позитивная реакция на давление, возникновение непредвиденных обстоятельств, проблемы любого калибра. Ответом часто становилось асимметричное решение, которое и позволяло сделать из лимона лимонад. Если попытаться докопаться до корней этого качества, то мы неминуемо обнаружим, что в основе лежат психологические установки, готовность отвергать навязываемую силу авторитетов, игнорировать значение званий и должностей.

Платформой этой формы самовоздействия является понимание и принятие блага любого натиска, что помогает использовать его с пользой. Помните технику боевого искусства айкидо, когда защищающийся отменно использует энергию нападающего. О схожих вещах как-то упоминал и неутомимый искатель рецептов побед Дейл Карнеги, когда предлагал из имеющегося лимона сделать лимонад. Постижение этой техники означает принятие общей психологической установки победителя.

К таким примерам относится яростное восхождение к успеху Джека Лондона, испытавшего в раннем возрасте все проклятия, присущие судьбе бедного человека. «Мне было восемь лет, когда я впервые надел рубашку, купленную в магазине. В десять лет я торговал на улице газетами. Каждый цент я отдавал семье, а в школе мне всегда было стыдно за мою шапку, башмаки, одежду. С тех пор у меня не было детства. В три часа утра на ногах, чтобы разносить газеты. Покончив с ними, я шел не домой, а в школу. После школы – вечерние газеты. В субботу я развозил лед. По воскресеньям я ходил в кегельбан ставить кегли для пьяных немцев. Я отдавал каждый цент и ходил, как чучело», – писал Джек в одном из своих писем уже на самом пороге успеха. Весьма примечательно, что ключевой момент в жизни этого очень сильного человека свершился не без участия матери. Когда после нескольких лет бесплодных усилий на грани психического срыва Джеку наконец пришло долгожданное приглашение работать почтальоном, именно наполовину безрассудная мать вселила в начинающего писателя твердую уверенность, что он пришел в мир создать невиданные доселе литературные шедевры. И потому не имеет права отказываться от своего предначертанного успеха из-за какого-то там мизерного заработка, пахнущего иллюзорной стабильностью и вечной мелочностью клерка. В тот момент свершилась окончательная и бесповоротная метаморфоза – это было подобно сжиганию мостов к отступлению. Последние метры на пути к успеху стали самыми трудными и неимоверно болезненными, но именно они обеспечили непоколебимую установку на мировое лидерство в литературе. Жажда величия выросла из презрения к тем литераторам, чьи рассказы и повести новоявленный писатель видел в журналах, отказывавших ему самому с методичностью робота. Чем чаще это случалось, тем злее он становился. И тем больше крепла убежденность писателя в своей правоте.

Способность личности к сопротивлению абсолютно не зависит от пола или возрастных критериев. Существует множество примеров позитивных установок на успех, сформированных как в раннем возрасте у девочек, так и в зрелые годы у женщин.

Мария Монтессори, признанный авторитет в области педагогики, крупнейший специалист дошкольного обучения, может служить показательным примером готовности реализовывать идею с детства, основываясь на необычайной для ребенка психологической установке. Под влиянием тянущейся к образованию матери она с детства вбила себе в голову желание стать ученым, добиться колоссальных успехов на ниве науки. В значительной степени тут можно говорить о поглощении материнского желания, которая осталась необразованной только потому, что была женщиной. А также о намерении доказать, что запретное возможно, если очень стремиться к результату, – тут уже отчетливо проявляется сила сопротивления. Установка девочки, поощряемой матерью, была настолько сильной, что однажды, тяжело заболев, она заявила: «Не бойся, мама, я не могу умереть, мне слишком многое предстоит сделать». Состоявшийся трансфер желания матери девочка приняла за собственное стремление, превратившееся с возрастом в неискоренимое убеждение. Внешне хрупкая и худенькая девочка внутри была базальтовой глыбой. Как сообщает Джин Ландрам, в шестнадцать Мария оказалась единственной девушкой, зачисленной в Политехнический институт Леонардо да Винчи. Когда после успешного окончания этого учебного заведения она, решив освоить медицину, наткнулась на ужасающие баррикады протеста, то безапелляционно бросила директору Медицинской школы при Римском университете, что все равно станет доктором медицины. Разрешение учиться девушка получила у самого Папы Льва XIII, чем доказала – пути к цели могут быть разными, и для победы над ситуацией необходимо использовать любые возможности. Но, пожалуй, ничего бы не вышло, не будь этого дьявольского упрямства, этой демонической установки на успех, с отвержением иного варианта развития событий. Сила этого неотступного желания была такова, что Мария Монтессори согласилась препарировать трупы по ночам (такое решение приняло руководство университета из-за сопротивления мужской студенческой аудитории). Чем больше ее критиковали, тем закаленнее и сильнее она становилась. В результате, когда через шестнадцать лет после явления первой в Италии женщины-врача, в свет вышла книга «Метод Монтессори», она произвела революцию в подходах к образовательному процессу. Психологическая установка этой женщины может считаться эталоном стремления к победе, безупречным рецептом преодоления неудач и неверия окружающих. Неудивительно, что создание собственного метода обучения и его пропагандирование она считала миссией. «Нам доверена миссия… которой мы не осознаем», – приводят биографы слова, оставленные потомкам этой неординарной натурой.

Психологическая установка Дмитрия Менделеева вызрела фактически на руинах семейных несчастий и проблем. Рост самооценки был прямо пропорционален силе внешнего давления. Когда ему было тринадцать, умер отец, через три года мир оставила мать, сумевшая разрешить вопрос его приема в институт. Вскоре умерла и сестра, затем дядя, имевший влияние в столице. Дмитрия сдавливала угрожающими тисками бедность, грозила узловатым старушечьим пальцем безысходность смертельной болезни – не было никакого иного выхода, как выбраться из пропасти путем отменной учебы и достижения стабильного, благоприятного социального положения. С самого первого дня учебы он был настроен на последовательную, ни на миг не прекращающуюся борьбу. Он видел спасение только в одном: стать настолько значительным в каком-то деле, настолько весомым в социуме, чтобы навсегда избавиться от проблемы борьбы за существование. В ходе этой схватки росла самооценка будущего лидера, уверенность в собственных успехах в химических исследованиях. Последующий рост интереса к самому предмету исследований породил неистребимое желание добиться великих достижений, которые резко выделили бы его в научном и промышленном мире. Первые крупные результаты лабораторных исследований и тот факт, что к нему за советами вскоре стали обращаться крупные промышленники, только усилили мотивацию ученого, превратили намерения в неколебимую решимость стать первым, лучшим, самым выдающимся из современников.

Самооценка и психологическая установка – производные профессиональной активности

Пожалуй, одним из наиболее ярких проявлений личности с высокой самооценкой и связанной с нею устойчивой психологической установкой может стать поступательный рост профессионального уровня в каком-либо виде деятельности. Когда индивидуум видит практические результаты своего труда, когда в ходе представления их обществу происходит взаимный обмен, возможно, борьба с сопротивлением самого общества, тогда создаются и предпосылки роста в собственных глазах, новые проявления духовной силы. Рост самооценки как производной профессиональной активности проявляется во всех видах человеческой деятельности, от небольшого собственного дела до крупнейших проектов мирового уровня. Появление у человека обновленного впечатления о себе не обязательно будет связано с проявлением заносчивости или надменности; человек даже может казаться не изменившимся внешне. Тем не менее, в нем твердеет до металлической крепости внутренний стержень, базирующийся на уверенности в собственных силах и своих необъятных возможностях. Он может делать свое дело тихо и спокойно, но знать себе цену, знать и соизмерять уровень своего истинного влияния.

Показателен в этой связи пример матери Терезы (Агнесс Гонджа). Взрослеющая в тяжелое время Первой мировой войны албанка уже в двенадцать лет стала осознавать свою миссию, но не была абсолютно уверена в себе и в своих силах. К семнадцати годам сила молитвы настолько укрепила в ней решимость стать монахиней и посвятить жизнь служению любви и делу борьбы с бедностью, что девушка объявила об этом решении матери и попросила ее благословения. В девятнадцать юная послушница монастыря ордена Святой Лоретты, исполненная решимости, отправилась в далекую Калькутту под именем сестры Терезы. В то время она еще не представляла собой ничего особенного, а единственным звеном, связующим с прежним миром, стало репортерское представительство в интересах газеты «Католическая миссия». Ей понадобилось еще долгих шестнадцать лет, чтобы почувствовать в себе достаточную духовную силу для дальнейшего воплощения начатой миссии. Обретение высокой самооценки пришло после целой цепи осознанных, настойчивых действий: она довела до совершенства знание нескольких языков, среди которых английский, хинди и бенгальский; много лет работала учительницей и стала директором школы для девочек; приняла окончательный монашеский обет. Ей было тридцать шесть, когда обострение туберкулеза вынудило ее перебраться в сторону гор. И тогда-то пришла ясная и настойчивая мысль о новой форме миссии, которую женщина приняла за озарение: «Я чувствовала, что Господь ждет, чтобы я добровольно отказалась от спокойной жизни в моем ордене и вышла на улицы служить нищим». Духовное развитие и переосмысление ситуации позволили ей по-новому взглянуть прежде всего на саму себя: она казалась себе сильной, спокойной и готовой к великому служению. Этого просветления и этого лучезарного душевного спокойствия могло бы не быть, если бы за спиной не было многих лет совершенствования, размышлений и профессионального роста. Через два года мать Тереза начала новую жизнь среди изгоев, еще через два она сумела основать орден Милосердия. Прошло еще пятнадцать лет служения в искренних молитвах, в любви и несении доброй вести, и к матери Терезе вереницей потянулись высокие гости: Ясир Арафат, Джордж Буш, Фидель Кастро, Иоанн Павел II, принцесса Диана… Когда легендарной миссионерке исполнилось шестьдесят девять, она была отмечена Нобелевской премией мира. «Мы не можем совершать великие дела, только малое свершается с великой любовью. Я верю в малые дела, именно в них наша сила» – эти слова самой известной в современном мире монахини как нельзя лучше отражают возможности поступательного роста личности. Шаг за шагом каждый человек способен продвигаться к великой миссии, и вместе с ним вырастает и его самооценка, укрепляется установка дойти до конца.

В чем же секрет мирового успеха Лучано Бенеттона, который, потеряв отца в десять лет, был вынужден бросить школу и устроиться разнорабочим? Семейное предприятие Benetton Group имело невероятно тривиальное начало: сестра связала старшему брату ярко-желтый свитер, каких нигде не было в послевоенной Италии. Предприимчивая мысль заставила брата и сестру купить примитивный вязальный станок и начать собственное дело. Они верно просчитали спрос на свою продукцию, потому что уже через четыре месяца им удавалось продавать по двадцать свитеров в неделю. Еще через семь лет семья – три брата и сестра – основала группу Benetton. Стоит ли говорить, что у удачливых производителей и продавцов самооценка взмыла в гору. Именно она не позволяла топтаться на месте и заставляла постоянно искать обновления формата для расширения деятельности. Креативные подходы к маркетингу и рекламе привели к тому, что под маркой фирмы стали производиться одежда, обувь, косметика, аксессуары и даже запчасти для автомобилей. В пик своего расцвета компания приобрела контроль над итальянской телекоммуникационной компанией, четвертой по размерам в Европе. Снова можно проследить движение «шаг за шагом», когда бизнес развивается в соответствии с изменением установок и оценок личности. Обеспечение условий роста личности является первым и самым важным элементом развития любого дела, миссии какого угодно масштаба.

В значительной степени личная самооценка писателя Владимира Набокова также выросла из профессиональной активности. Так, когда кембриджским студентом в возрасте двадцати одного года он опубликовал свою первую статью о бабочках, он относился к большинству известных литераторов с искренним благоговением. Но по мере собственного профессионального роста и, кажется, не столь зависимо от признания, его мнение о современниках начинает постепенно меняться. Вот и «парчовая проза» вызывает раздражение, а уж Элиота, Сартра и Пастернака он к концу жизни именовал не иначе как «патентованные ничтожества».

Николай Амосов, украинский кардиохирург с мировым именем, по его утверждению, всю жизнь полагался на свой собственный опыт, не стеснялся подвергать сомнению любое утверждение, авторитет любого имени. И лишь проверив ту или иную теорию экспериментальным путем, причем часто на себе самом, принимал или аргументированно отвергал ее. Именно достижение высокого профессионального уровня развило его самооценку и сформировало новые установки: не только лечить и делать сложнейшие операции, но и создать собственную оздоровительную систему, писать книги, одним словом – совершать ежедневный поиск дальше и шире, чем можно было бы ограничиться хирургу, пусть даже очень хорошему.

Если человек постоянно трудится в некоторой области, он обречен стать профессионалом. Если он к тому же задумывается о высоких целях и постоянно ставит перед собой новые, все более сложные задачи, у него появляется возможность добиться высокой степени креативности, то есть генерирования новых подходов к решению прежних задач, рождению новых элементов, новых технологий. Одним словом, если человек не только делает, но и достаточно много сосредоточенно размышляет над тем, что он совершает, у него есть все шансы для творческого и профессионального роста. Но и не только. Он таким способом еще и вырабатывает собственную психологическую установку на дальнейший успех. Он обретает привычки и манеры профессионала, начинает вести себя как человек, который способен высказать веские аргументы по поводу предмета своей деятельности. Можно только удивляться, что этим, казалось бы, пустяковым правилом пользуется слишком мало людей.

Непосредственно движение от профессионального роста к новым вехам мастерства – вполне оправданный и реалистичный путь развития личности. Сначала человек работает над созданием собственного имени, затем имя начинает с двойной отдачей воздавать должное его активности. Для понимания этого принципа важно запомнить: решение, дающее импульс новому движению, должно быть голосом сердца. Это решение стимулирует готовность концентрироваться на моменте, жить победами настоящего, которое само подсказывает пути в область будущего.

Сожжение идолов, воспитание нонконформизма

Можно ли понять происхождение глубинной силы устремленного к цели индивидуума? С одной стороны, движение личности вверх, к совершенству, гармонии и осмысленному развитию возможно лишь полагаясь на опыт всего человеческого сообщества и при его первоначальном содействии. С другой – достижение подлинно крупных высот возможно для человека лишь при условии отвержения всякого покровительства авторитетов, любой формы поклонения. Однако главным уроком, который неизменно преподносят гениальные творцы, является способность индивидуума достичь полной самореализации и ощутить прилив волнующего счастья лишь тогда, когда вся его развитая внутренняя сила направляется опять к человеческому сообществу. Только глубокое понимание этой противоречивости и двойственности, странной и незыблемой связи индивидуального духа с духом всего людского племени, пуповиной сознания, порождает новые великие достижения, совершенствует человека, обеспечивает его эволюцию. Для приобретения индивидуальной силы человеку необходимо оторваться от социума, выйти из контекста своего существования, но для применения открывшихся энергетических шлюзов ему снова необходимо вернуться, обратиться к родному сообществу. Самыми выдающимися людьми на всем отрезке развития нашей цивилизации оказались те, кто сполна осознал эту знаменательную логику первопричины. Отважные пионеры, на время покинувшие свое сообщество, как раз и устанавливали на бесконечном луче развития человека новые возможности, утверждали новые правила и новые идеалы – в этом проявлялось их предназначение для эволюции. Многие мыслители описали этот замечательный духовно-энергетический взаимообмен в своих трудах. Наиболее емко и четко изложил его в своей философской концепции Альберт Эйнштейн: «Только индивидуальность может творчески мыслить и созидать новые реалии для общества – более того, даже устанавливать новые нормы нравственности, которым подчиняется его жизнь. Без творческих, независимо думающих личностей дальнейшее развитие общества так же немыслимо, как и развитие индивидуальной личности без питательной почвы общества».

Без выхода индивидуума за пределы стереотипов и общепринятых норм, без отвержения им даже своих учителей невозможно помышлять о продвижении новой, прорывной идеи, способной внести коррекцию в сознание окружающих. Истинно новаторское может быть реализовано только в противостоянии большинству, и это касается как конструктивных созидательных идей, так и разрушительных импульсов. Думается, что в формуле Эйнштейна словосочетанием с самым революционным смыслом остается «независимое мышление».

Через конфликт с окружающим пространством прошли очень многие из тех, кого мы привыкли считать гениальными. Конфликтное поле и образ сильного врага с уязвимыми точками позволяют резко усилить идентификацию, выгодно подчеркнуть собственный образ, наделить его чертами бесстрашного борца. Но порой дело вовсе не в противостоянии окружающему миру. Часто новое, новаторское просто не воспринимается средой, создается впечатление медвежьей спячки всех тех, кто, казалось, должен молниеносно реагировать на революционные изменения. Нередко вместо конфликта и создания поля противоборства можно наблюдать холодное непонимание деятельности крупных личностей, невозмутимое ожидание от них выдающихся результатов. Это едва ли не стандартная ситуация в истории любой личности, вступившей на путь развития индивидуального влияния. Так было, когда Генри Форд создал автомобиль, когда Дмитрий Менделеев предложил периодическую таблицу химических элементов, когда Никола Тесла открыл миру возможности переменного тока. Когда в одном из самых передовых журналов научного мира «Анналы», издаваемом Либихом на немецком языке, появилась статья Дмитрия Менделеева о применении периодического закона для определения свойств еще не открытых химических элементов, она не произвела почти никакого впечатления. А ведь статья была эпохальной, она с лабораторной точностью открывала новые горизонты химии. Так случается всегда, когда возникает необходимость приобщения цивилизации к достижениям самостоятельно идущего первопроходца. Общество всякий раз нуждается в том, чтобы быть расшевеленным силой, и потому пионеры должны обладать к тому же еще и воинственным характером, даром пробивать бреши в закостенелом сознании для освобождения от прогнивших догм. Потому-то порой и необходимы встряски в виде мятежа, конфликта или откровенного скандала, благодаря которому новое наконец становится приметным.

Николай Гумилев, который, не скрывая, «делал себя сам», может дать хороший урок самовоспитания нонконформизма. Фактически, он даже в стихах «заговаривал» сам себя, используя их, как мантры. Болезненный в детстве, хилого здоровья, он стремился любыми способами создать условия для своего выдвижения в лидеры. Отсюда и «Я конквистадор в панцире железном» – форма психологической защиты путем наступления и контратаки. Твердость, надменность и гипертрофированная, завышенная самооценка отличали его во всякий момент его короткой жизни. Ради удовлетворения жажды славы он был готов низвергнуть всех. Сборник «Путь конквистадоров» он издал за деньги родителей, за год до окончания гимназии. Такой шаг был ему, жаждущему признания и побед, просто необходим; он напрямую был связан с ростом его самооценки. «Скопище стихов нестройных» Гумилев потом никогда не переиздавал, хотя – и это показательно для его беспокойного, полного одновременно и сомнений и амбиций духа – стихотворение «Я конквистадор в панцире железном» он все же переиздал в доработанном виде. Невротическая претензия на роль вождя вполне объяснима его ощущением недостаточной самооценки: воинственными, колющими, с металлическим оттенком стихами застенчивый и хрупкий молодой человек намеренно преодолевал свои слабости, убеждая в растущей духовной силе прежде всего самого себя. И надо сказать, что Гумилев весьма преуспел как в создании из себя поэта, так и формировании из себя лидера. Чем, безусловно, доказал: укрепление психологической установки возможно, шлифовка собственной личности допустима, а ограненная самооценка позволяет создать даже поэта. Тут опыт Николая Гумилева претендует уже на определенную уникальность. Он фактически доказал справедливость положения: стихи может писать каждый грамотный человек, овладевший соответствующей техникой. Наиболее взвешенной оценкой его поэтических усилий можно считать выдержку из рецензии известного поэта Валерия Брюсова: «Гумилев не создал никакой новой манеры письма, но, заимствовав приемы стихотворной техники у своих предшественников, он сумел их усовершенствовать, развить, углубить, что, быть может, надо признать даже большей заслугой, чем искание новых форм, слишком часто ведущих к плачевным результатам». Так или иначе, но успех Гумилева на общественно-литературном поприще закрепил его реальное лидерство как организатора нескольких течений: с его легкой руки на свет появились и развивались в разное время «Цех поэтов», «Гиперборей», «Звучащая раковина». Далее была редакторская деятельность во «Всемирной литературе», затем председательство в «Союзе поэтов», совпавшее с изгнанием из него Александра Блока. Он добился силой (читай: благодаря активизации психологической установки и небывалому взлету личного нонконформизма) чрезвычайного влияния. Запись, оставленная Николаем Чуковским, может служить весомым подтверждением: «Без санкции Николая Степановича трудно было не только напечатать свои стихи, но даже просто выступить с чтением стихов на каком-нибудь литературном вечере».

Еще один урок нонконформизма преподала неисправимая «плохая девочка» Мадонна (Луиза Чикконе). Достаточно любимая и обласканная матерью в раннем детстве, в пять лет она прошла через глубокий стресс в связи со смертью матери от рака груди. Шок заставил ее повзрослеть в считаные месяцы, освоить азы самостоятельности и ответственности за собственные решения. Ее проницательный биограф Ренди Тараборрелли уверен: психическая травма обострилась с решением отца жениться второй раз. Оказавшись брошенной, оставленной наедине со своими проблемами, девочка быстро приобрела комплекс невротической потребности в любви и почитании, который не только преследовал ее всю жизнь, но и стимулировал движение личности к отступничеству от традиционной роли, ориентиру на нонконформизм.

Вызывающее поведение, показная независимость, позерство и яростное отвержение авторитетов породило эффект собственной искусственно завышенной самооценки. Однако следует отдать честь фантастической работоспособности девушки, которая благодаря терпению, упорству и постоянно растущей жажде быть обожаемой сумела добиться успеха. Она отреклась ради него от всего, презрела всех, кого знала, видела или слышала. Танцы и сцена стали возможностью проявления и демонстрации дикой индивидуальности; ее необузданную, отрешенную натуру невозможно было не заметить. Будущая покорительница мировой сцены ради взлета легко принесла в жертву традиционные ценности – интересы семьи и учебу в университете. Ей было все равно, что о ней думают или говорят другие, независимо от их высокого положения на социальной лестнице, вопреки их весу в обществе. Главным всегда оставалось личное решение, даже в тех многочисленных тяжелых случаях, когда жизнь выплескивала ее подобно остаткам чайной заварки. Ее кредо стало не столько использование людей, сколько пренебрежение к нормам межличностных отношений и вообще – к проявлению человечности. В борьбе за личное счастье нонконформизм не раз спасал поющую танцовщицу от забвения – он заменял ей оптимизм и веру в людей и усиливал веру в себя и в возможность победы любой ценой. Презрение к остальному миру у Мадонны всегда было возведено в высочайшую степень; она с легкостью предавала и врагов и друзей, переступая через дружбу и шанс любви. Камиллу, свою подругу и музыкального агента с хорошими перспективами, но медленными темпами развития, Мадонна без сожаления обвела вокруг пальца и бросила, заключив более выгодный контракт у нее за спиной. Выжившая без любви, обладающая цепкостью сорняка, она всегда умела говорить леденящее «Нет!» любому, кто не вписывался в ее будущую стратегию. И никогда не задумывалась над тем, что тот или иной отверженный и униженный ею человек для нее сделал. Одним словом, Мадонна не создана для любви, она не способна и дружить. Но это ее всегда устраивало – быть злой и жестокой для нее означает быть выше других. Своим неадекватным поведением она утвердила вечно жалящую, пограничную форму нонконформизма. Это такая форма, которая предусматривает не только непринятие идолов, но яростное, порой коварное нападение на них. Чего стоит только попытка соблазнения Джона Кеннеди-младшего! Как кажется, с одной-единственной целью – затмить Мэрилин Монро, которая встречалась с его отцом, и утвердить свою самооценку. Не удивительно, что Мадонна была взбешена отказом вдовы президента Жаклин Кеннеди-Онассис встретиться с нею, – ведь это был укол ее же оружием, применение таких же асимметричных методов ведения войны против всех.

Этот элемент нонконформизма характерен для немалого числа известных баловней успеха. Можно выделить два основных типа выгодных конфликтов, которые порождают в массовом сознании идентификацию явления сильной, самоотверженной личности. Это конфликт с системой и конфликт с одним из признанных, хорошо узнаваемых лидеров.

Успешный конфликт с государственной системой Советской империи нам демонстрировали, к примеру, академик Андрей Сахаров и поэт Иосиф Бродский. В какой-то степени, на определенном этапе деятельности, элементы вызова системе содержала деятельность писателя Александра Солженицына. Но такой конфликт может иметь место не только при мятеже изнутри. Тот же финансист Джордж Сорос сформировал поле конфликта с чужим государством, сумев организовать борьбу с идеологией, противопоставив свободу мысли и деятельности системным ограничениям и пропаганде.

Не менее результативной оказалась непримиримость Елены Блаватской к Церкви, с которой она вступила в жестокую борьбу. Несмотря ни на что, именно женщина-медиум вынесла из этого сражения больше пользы: благодаря скандальным нападкам и ответному клеймению она стала еще более заметна, фатально одинока и этим завораживающе привлекательна.

Впрочем, во всех этих случаях бросается в глаза позитивизм направленной деятельности личности, который, однако, может исчезнуть, если считать себя недосягаемым для других признанных авторитетов. Например, сама по себе психологическая установка Иосифа Бродского, несомненно, заслуживает особого внимания. Вступив в противоборство с государственной системой, молодой человек пребывал в абсолютной уверенности в том, что его стихи будут жить дольше его самого. «Я убежден… Я верю, что то, что я написал, сослужит людям службу и не только сейчас, но и будущим поколениям». Он ни секунду не сомневался в том, что имеет собственные отношения со Вселенной, которые ведут его к миссии. Когда на суде его спросили, не пытался ли он учиться «на поэта», Бродский не преминул заметить, что способность писать стихи – «от Бога». Еще важный нюанс – он не выносил свои ранние стихи на критические обсуждения, нередко после чтения уходил, не оставаясь послушать других; он с самого начала пути относился к себе как к отдельно стоящему мастеру, игнорируя мнение наблюдателей. То есть вы можете слушать эти стихи, можете не слушать и отвергать, но поучение неприемлемо его натуре. Он считал себя посвященным и причастным к великому делу. И эта избранность убивала всякие колебания, позволяла писать о любой ситуации и фигуре любого масштаба отстраненно, не принимая чужого величия, которое в таких случаях всегда вредно для исключительного самовыражения. Для иллюстрации уместно вспомнить строки из его стихотворения на смерть полководца Георгия Жукова.

Маршал! Проглотит алчная Лета

Эти слова и твои прахоря.

Между своими словами и деяниями военачальника он смело ставит знак равенства, и потомкам не важно, кто прав, кто совершил более крупное. Важен принцип, подход в восприятии окружающего мира. Но не только Жукову досталось. Не стыдясь благоговения к сильному в прозе Набокову, Бродский ничуть не щадит его на поэтическом ринге. «Встретив Ходасевича, Набоков понял разницу между собой и подлинным поэтом», – такое адресовать крупнейшему писателю, признанному современнику, не каждый бы отважился. Но только не Бродский, козырявший уверенностью в себе и не обращавший внимания даже на свои крупные заблуждения (как, например, стихотворение, написанное в ответ на независимость Украины). Еще более интересным кажется суждение о другом современнике – Александре Солженицыне. Выказывая уважение его творчеству, он откровенно презирал политическую близорукость писателя: «То, что говорит Солженицын [о России], – монструозные бредни. Обычная демагогия, только минус заменен на плюс. Как политик он – абсолютный нуль». Вся короткая жизнь поэта словно кричащее свидетельство: чтобы вещать крупные вещи, надо уметь отвергать несостоятельное, быть готовым честно назвать хлипкое слабым.

Не менее интересен в этом отношении и сам Владимир Набоков, который часто очень едко судил о признанных авторитетах. О поэме Александра Блока «Двенадцать» этот лукавый эстет заявил, что «простонародная», «частушечная» интонация, которая преобладает в поэме, буквально режет слух. А «картонный» Христос в ней неумело приклеен автором в самом конце. По мнению его биографа Алексея Зверева, Достоевского Набоков просто «по-ленински» ненавидел.

Иногда речь идет о чистых скандалах, о борьбе ради борьбы, о создании врага ради усиления и обострения внимания к себе. Нередко это проявляется во многоходовых комбинацях, предусматривающих рост собственного имиджа, привлечение внимания, закрепление нонконформизма. Но скрытая от стороннего глаза цель бунтарства и сжигания стереотипов всегда состояла в том, чтобы на обломках разрушенного построить собственную концепцию победителя. Победителю часто просто необходим враг, чтобы кого-то или что-то побеждать, низвергать и таким способом подниматься самому. Отчаянно применяла подобную технологию Айседора Дункан, то выступавшая против брака, то атаковавшая другие традиционные ценности. Ее скандальные затеи запоминались современниками, но, поскольку были лишены духовной основы, стали разрушительными для нее самой. И несомненно, были причиной ее личной несчастливой судьбы, пусть и превращенной в триумфальное шествие, постепенно удушая своей глупой бесшабашностью и взбалмошностью. Позитивный опыт тут может заключаться в том, что свержение авторитетов и общепринятых норм позволило этой энергичной женщине в короткий срок подняться на немыслимую социальную высоту, приобрести положение узнаваемой и блистательной особы. Ради этого она, собственно, готова была положить жизнь, что и сделала.

Никола Тесла также демонстрировал крайнюю нетерпимость к авторитетам на протяжении всей жизни. Однажды в реальном училище, где он учился до четырнадцати лет, учитель математики поставил ему неудовлетворительную оценку. Юноша, не задумываясь, обратился к директору с требованием незамедлительного экзамена для него (он добился своего и вышел из испытания почти с триумфом). Затем жизнь свела его с профессором, с которым будущий изобретатель вступил в спор и через годы доказал свою правоту. Еще позже он познакомился с Томасом Эдисоном и к нему также относился с определенной иронией, несмотря на выдающиеся достижения последнего. Нонконформизм в Тесле бурлил, как кипящая лава пробуждающегося вулкана.

Первый авторитет – внутренний голос

Главным принципом любой системы индивидуального развития будет оставаться признание неизменной ценности каждого отдельно взятого человека. Если только человек познает и примет собственное божественное предназначение, он всегда будет относиться к себе как к потенциальной миссии.

Один из крупнейших мыслителей нашей цивилизации, выдающийся физик Альберт Эйнштейн сделал на этот счет чудесное отступление: «Если мы решим, что Вселенная вообще безразлична к нам и что Господь Бог на самом деле играет в кости со Вселенной, то мы лишь жертвы случайного жребия и жизнь наша бесцельна и бессмысленна». Важно, что большинство современных систем развития личности поддерживают идею великого шанса для каждого, не только способность, но и необходимость формирования из жизни миссии с соответствующими целями, направленными на развитие и достижения. И большинство программ для личностного развития предупреждает: любое повторение убийственно, ибо копирование и подражание уничтожает индивидуальность.

Конкуренция, дух состязания часто приводили талантливых творцов к непримиримости к сопернику, устойчивому желанию принизить его достоинства. Но не стоит в этих шагах искать только низменное, навязчивое намерение низвергнуть другого. Очень часто речь, на самом деле, идет об искреннем непонимании иного подхода к самореализации, а еще чаще – об ограждении себя от чуждого влияния. Признание соперника в этих случаях несло угрозу собственной творческой исключительности, могло нанести вред блеску, излучаемому собственной личностью. Конечно, тут присутствует и ревность, но чаще не она главный виновник противоречий, а выкристаллизованная уверенность в том, что свой собственный лот для измерения глубин мироздания является единственно правильным и позволяет проникнуть в его бездну.

Ивана Бунина Зинаида Гиппиус (жена Дмитрия Мережковского, который состязался с Буниным за получение Нобелевской премии) презрительно называла не иначе как «о-писатель». Сам же Мережковский написал увесистые тома о мастерах пера, но ни словом не обмолвился о Бунине, которого прекрасно знал лично и о котором мог бы много написать. Владимир Набоков презрительно отзывался о творчестве Бориса Пастернака, особенно измываясь над романом «Доктор Живаго», за которого советский писатель получил Нобелевскую премию, – тут его набоковская ирония пронизывала каждое высказанное слово. Леонардо да Винчи и Микеланджело, которые творили в одно время и почти в одной географической точке, терпеть не могли друг друга.

Эрнст Резерфорд высказался о теории относительности Эйнштейна как о чепухе, а сам Альберт Эйнштейн и Нильс Бор определенно не понимали друг друга. Чарлзу Дарвину Шекспир казался «нудным до тошноты».

«Частое пребывание в окружении Гете сделало бы меня несчастным», – признавался Шиллер в одном из писем на этапе их сближения.

Нередко знаменитые люди не желали не только общаться друг с другом, но даже встречаться. Как правило, речь идет о полностью сформированных миссиях, которые не желают любого влияния извне, не намерены ни растворяться, ни корректировать свои давно выкристаллизовавшиеся идеи. Да и сами эти известные и почитаемые люди к моменту своих презрительных высказываний давно успели покрыться слоем бронзы, а некоторые – и превратиться в монумент. Некоторые проницательные творцы прямо заявляют об этом. «Конформность снижает творческие возможности», – указывал Шуберт. Другими словами, намеренное одиночество или затворничество позволяло многим осознанно не слышать и не слушать другую крупную личность, которая способна заглушить собственный внутренний голос.

Конечно, нонконформизм граничит с мнительностью, предвзятостью. Но жизненный опыт гениев доказывает, что завышенные притязания предпочтительнее заниженной самооценки. Может показаться невероятным, но при оформлении собственной психологической установки на успех уверенности не бывает слишком много. Со стороны люди, которые надели маски выдающихся личностей, натянули лавровые венки победителей, могут казаться наглыми и беспардонными. Но это все равно идет им на пользу.

Когда однажды Мэрилин Монро, которую вряд ли у кого-нибудь хватит оснований назвать крупной актрисой, пригласили принять участие в каком-то публичном мероприятии, она вполне серьезно заявила: «Придется дать массам искусство». Что это – забавная игра, или она в самом деле верила, что является носителем искусства? Но не стоит искать ответ – в данном случае он вторичен; важен только ее внутренний настрой, созданный и реализованный внутренний образ.

Подведение итогов

Опыт выдающихся личностей ясно свидетельствует, что цель представляет высший интерес и всеобщую ценность лишь только в случае, когда она кажется недостижимой. Поставить себе заоблачную цель позволяет активно-позитивная психологическая установка, высокая самооценка, адекватный уровень нонконформизма. Такие качества многочисленные герои этой книги вполне осознанно воспитывали в себе.

Итак, независимое мышление является главным условием начала пути к новой реальности, к формированию собственного пути и, возможно, миссии. Как правило, чеканят яркие личности более всего родители. Но анализ жизненного опыта выдающихся людей говорит о том, что в значительной части случаев уникальную роль играют дедушки и бабушки. Такие импульсы воспитания самооценки и приобретения необходимой психологической установки через поколение получили Жан Поль Сартр, Сергей Есенин, Галина Вишневская, Софи Лорен и очень многие другие. Благодаря самооценке многие люди просто повернули свою жизнь на сто восемьдесят градусов, изменили ее таким образом, что стали в конце концов известными и выдающимися. Активная психологическая установка позволила многим людям без колебаний изменить свою жизнь и достичь заоблачных результатов в совершенно, казалось бы, несвойственном им виде деятельности. Конан Дойль и Михаил Булгаков с присущей сильным характерам решимостью поменяли профессию врача на миссию писателя. Владимир Высоцкий ушел из Московского инженерно-строительного института после первого семестра, в приливе решительности залив свежеприготовленным кофе чертеж, над которым корпел всю ночь, – чтобы отрезать себе путь к отступлению – и этот судьбоносный поступок сделал из него знаменитого исполнителя собственных песен. Без высокой самооценки такого шага просто не было бы. Точно так же поступил задолго до него автомобилестроитель Генри Форд – именно высокая самооценка и установка на успех позволили ему безбоязненно бросить высокооплачиваемую работу и взяться за автомобили. Сформированная установка позволяет индивидууму избежать главной жизненной ошибки – трате усилий и времени на нелюбимое дело. Уолт Дисней, даже не имея образования, живя без намека на признание, без сомнения взялся рисовать героев мультфильмов и монтировать фильмы нового типа. Этих людей отличало только одно – необычайная вера в себя, основанная на незыблемой установке на успех. В них присутствовал дух бунтарства, задорный нонконформизм.

Время формирования самооценки и установки на достижение успеха в жизненном проекте крайне важно. Чем раньше произошла фиксация на победу, чем раньше индивидуум уверовал в свою исключительность, возможность достигнуть любой цели, тем большим потенциалом он обладает. Люди, получившие импульс величия в раннем возрасте, достигли невиданных высот в избранном деле. Александр Македонский, Вольфганг Амадей Моцарт, Александр Пушкин, Мария Монтессори, Айседора Дункан – это примеры ярких личностей с присущими им ранними положительными самооценками, уверенностью с детства в своих божественных качествах.

Многие могут задать резонный вопрос: что же делать, если ни родители, ни окружение в раннем возрасте, ни традиции семьи и рода не воспитали позитивной психологической установки? Что делать, если самооценка хромает на обе ноги? Ничего страшного! Ибо, как во всех случаях восхождения к успеху, в выработке идеи, воли, освоении действенных технологий наиболее важным является ваше сознание. Поставленный вопрос и желание меняться – половина успеха. Задачу можно выполнить на любом отрезке своего жизненного пути! Чтобы полюбить себя как следует, вспомните чудесное эссе американского мыслителя Ралфа Уолда Эмерсона, посвященное неповторимости роз. «Вот эти розы, растущие у меня под окном, не оправдывают свое существование ни тем, что до них здесь тоже росли розы, ни тем, что бывают более красивые экземпляры; они то, что они есть, они живут сегодня и живут вместе с Богом. Для них не существует времени. Существует просто роза, и она совершенна во всякий момент своей жизни». Если человек, подобно иному творению природы, признает свою исключительность, он никогда не позволит себе склонить голову перед авторитетами, не станет опасаться, что не достигнет чего-то. Он просто начнет действовать, а его жизнь немедленно наполнится сакральным смыслом. Ибо тот, кто сосредоточен на действии, приносящем удовольствие, уже этим может быть счастлив. Неминуемая победа сделает его счастливым вдвойне.

В качестве тренировки самооценки можно использовать тренинговые упражнения. Например, перечислить на листе бумаги десять привычных действий, которые не согласуются с тем, что является значимым. А затем начать с этими вредными привычками бескомпромиссную войну на истребление. Перевес сил принесет облегчение и радость, укрепит самооценку.

Есть и другой прием: перечислить десять случаев нарушения данного себе самому обещания. И опять борьба на искоренение, которая должна быть выиграна. Победить свои собственные хитрости много легче, если думать о победе, дать себе установку, настроиться, осознать вес и важность победы. Такая маленькая победа обеспечит переосмысление текущих задач по движению к цели более крупного масштаба.

Для воспитания нонконформизма необходимо научиться бросать вызов судьбе, окружающим. Можно для тренировки продумать и записать несколько категорий вызовов: «Мои вызовы на завтра», «Вызовы, которые я бросаю сам себе», «Прорыв, который я совершу в течение года» и так далее. Чтобы жизнь стала динамичнее, чтобы явились предвестники оглушительного успеха, стоит осуществить предлагаемое Эйнштейном освобождение самих себя из застенков собственных ограниченных моделей мира.

Если вам представляется сложным избавиться от авторитетов, окружающих вас в реальной жизни, проделайте следующее незамысловатое упражнение в тире. Дайте каждой мишени имя тех людей или образов, которые представляются вам кумирами, не выпускающими вас из плена своего могучего обаяния. И затем расстреляйте их, представив себя снайпером, который уничтожает противника на передовой. Разделайтесь с ними раз и навсегда, вычеркнув из своего сознания.

Для выработки высокой самооценки и позитивной психологической установки можно воспользоваться тренировкой посредством визуализации – вызова ясных образов, формирующих представление о мире и своем месте в нем. Можно вспомнить надменное выражение старика Нобеля, адресованное сыновьям. Если этого мало и требуются более жесткие, более приземленные образы, можно обратиться к занимательным рецептам российского тренера по НЛП Дианы Балыко. Так, согласно ее методике, если вам пришлось оказаться на приеме у надменного министра и вас беспокоят просторы его приемной, необъятные размеры его кабинета с невыносимо длинной дорожкой к столу, представьте его сидящим на унитазе со спущенными трусами и что у него диарея.

Многие психологи-практики рекомендуют при тренировках подключать к визуальному еще и аудиальный канал. Психоаналитики Стив Андреас и Чарльз Фолкнер предлагают работать с полезными утверждениями типа «Учение дается мне легко» или «Я научусь быть более ответственным». Они повествуют о том, как Бенджамин Франклин, регулярно используя утвердительные выражения, формировал позитивное отношение к самому себе. Так, он непрерывно апеллировал к двенадцати собственным добродетелям: умеренности, спокойствию, порядку, решимости, бережливости, трудолюбию, искренности, справедливости, сдержанности, чистоплотности, целомудренности и скромности. «О каждой из них Франклин составил и записал на бумаге утверждение, хранил он свои записи в карманных часах, чтобы каждый раз, когда он смотрел на часы для уточнения времени, это напоминало ему о саморазвитии. Франклин пользовался этим созданным им лично приемом для укрепления чувства уверенности в себе», – сообщают Андреас и фолкнер. В то же время они предусмотрительно добавляют, что эффективное средство для одного может сослужить плохую службу другому. Важен принцип действия приема, способ вызова образов. От него нужно отталкиваться, как пловец при старте, но дальше двигаться своим путем, вырабатывая собственные ориентиры, подсказанные внутренним голосом.

Это безотказные приемы. От себя же я предлагаю добавить небольшую хитрость, которая, тем не менее, придает визуализациям и аудиальным тренировкам характер массированной бомбардировки сознания, позволяет намного лучше сосредоточиться. А именно, попробуйте тренировки сознания совместить с тренировками тела. Длительный бег в лесу или работа в тренажерном зале способствует активизации сознания, позволяет включаться в систему самостоятельной психофизической саморегуляции максимально. Приятным напоминанием о возможностях человека, сопровождаемым приливом энтузиазма, станет и просмотр различных видеозаписей: запечатленного совершенства танца, взбирающегося по гребню альпиниста, динамично движущегося по склону лыжника, поражающего совершенным владением тела гимнаста… Существует множество способов ввести себя в состояние активного, готового к применению, воодушевления. Пробуйте различные методики, испытывайте всякие приемы, придумывайте свои собственные трюки. Действуйте!

Глава шестая

Ставка на реальные знания. Самообразование

Кто достигает своего идеала, тот в то же время становится выше его.

Фридрих Ницше

Главное, что необходимо вынести из посещения учебных заведений от начальной школы до университета, – это понимание применимости знаний. Если в три года ребенок, не задумываясь, с легкостью поглощает беспредельные объемы знаний, то уже в пять лет ему требуется простейшее объяснение. Заменой такого объяснения во все времена выступало простейшее пробуждение живого интереса. Тому человеку неописуемо повезло, у которого в юной жизни присутствовал старший друг-проводник, сумевший такой интерес пробудить. Мама, поящая детей «из вскрытой жилы Лирики», «заливающая» их музыкой (Марина Цветаева), или бабушка и дедушка, читающие стихи и сказки (Сергей Есенин), няня Александра Пушкина, или учитель Александр Македонского, или дядя Софьи Ковалевской, или тетя Нильса Бора. Это ситуации, близкие к идеальной. Появление магического, проницательного ангела, направляющего решительным перстом своего подопечного, всякий раз казалось чудом. Хотя на самом деле каждый человек, пришедший в мир, в определенной точке своего движения непременно встречается с судьбоносной возможностью, но она может оказаться незамеченной и нерасшифрованной – возможно, в силу инфантильности индивидуума (либо его родителей) или незатейливости, нелинейности самого случая. Человеческая душа бездонна и бесконечно пытлива, и единственной причиной жизненного промаха становится сознательный отказ от сенсационных предложений судьбы, выбор в пользу веселья, отдыха, праздности. Перспективы тяжелого труда и активности воли не у всякого рождают энтузиазм бороться за свое будущее, пропуск одного хода неминуемо ведет к последующим цепным реакциям. А через каких-нибудь десять – двадцать лет кому-то новое начало движения представляется бесполезным наверстыванием утраченных шансов. Так или иначе, перед каждым взрослеющим человеком рано или поздно явственно проступает вопрос: надо ли учиться, и если да, то зачем и как?

В конечном итоге ответ зависит от того, чего желает индивидуум. Быть не хуже других (худшее из желаний), достичь определенной карьерной высоты и стать богатым, независимым (линейное, симметричное желание), совершить в жизни нечто великое, достойное внимания всего мира (выход в зону неординарных достижений). Только для достижения первой позиции необходимо формальное образование. Уже даже для высекания карьерной искры необходимо нечто иное, связанное не столько с образованием, сколько со знаниями и навыками, умением выстраивать правильные взаимоотношения в социуме. По сути – с уникальными качествами характера, умноженными на понимание парадигмы развития цивилизации. Что же касается сюрреалистических сюжетов побед, то тут определенно требуется вмешательство той роковой, нечеловеческой силы, источники которой находятся далеко за пределами университетских аудиторий. Один из апологетов специфического подхода к решению любой жизненной задачи, человек, в течение нескольких лет ставший миллионером, а затем и инвестором новых идей, автор серии книг о финансах Роберт Киосаки уверен, что «образование, полученное в колледже, важно для традиционных профессий, но не для того, каким образом люди заработали большое богатство». Состоявшийся финансист откровенно признается, что его диплом колледжа не имел никакого отношения к достижению финансовой свободы.

В самом деле, вопрос образования не является столь простым, как это кажется на первый взгляд. С одной стороны, в серьезных компаниях при приеме на работу обращают самое пристальное внимание на уровень образования. Такие несомненно выдающиеся люди, как Фридрих Ницше, Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт, Николай Рерих или Альберт Швейцер, получили блестящее элитное образование. Но как быть с тем, что тот же Генри Форд никогда не учился в университете и до конца жизни писал с орфографическими ошибками? Как относиться к тому, что Джек Лондон и Билл Гейтс отказались учиться в университете, что основатель всемирно известной телекомпании CNN Тед Тернер и основатель компьютерной компании с мировым именем Apple Computer Майкл Делл никогда не учились в высших учебных заведениях? Правда, все эти факты следует уметь хорошо фильтровать. Например, тот же Билл Гейтс в детстве учился в частной элитной школе, где, к слову, и познакомился с первыми компьютерами, которыми заболел на всю жизнь. Кроме того, именно в этом школьном социуме юное дарование распознало другое – Пола Аллена, ставшего его соратником и компаньоном на долгие годы. Не говоря уже о том, что атмосфера в семье популярного адвоката и родовые корни, ведущие к богатым банкирам (прадед матери организовал банк «Нэшнл Сити»), способствовали раннему активному развитию будущего компьютерного гения.

Как кажется, очень часто наличие солидного образовательного багажа у тех или иных крупных личностей просто заводит в тупик, ибо этот багаж чаще всего играл незначительную роль в решении главных жизненных задач. Вопросы личностного роста, развития и продвижения к успеху зависят от индивидуального отношения к ситуации тех или иных людей. В реализации этих решений главенствующую роль играют реальные знания, тогда как формальное образование, в том числе учеба в престижных учебных заведениях, может лишь стимулировать развитие, открывать новые возможности для приобретения идей и способов их реализации, оно искусственно формирует условно позитивное окружение, облегчает доступ к знаниям.

Мотивация и среда

Человечеству давным-давно известна старая добрая истина: человека нельзя ничему научить, если он сам не включится в этот процесс со всей силою своего внутреннего стремления постичь нечто. Тут не обойтись простым соучастием, необходимы активные и упорные усилия по самообучению; учителя же могут только способствовать или не способствовать этому стремлению. Даже при плохих учителях человек способен научиться всему, ограничений не существует. Так же как и при отменных наставниках человек может оказаться на немыслимой дистанции от тех необходимых знаний, которые открывают возможность перехода на новую ступень самореализации. Древние в качестве неоспоримого аргумента приводили занятное наблюдение: «И один человек может привести лошадь к водопою, но даже сорок человек не заставят ее напиться». Все в человеке зависит от его личной мотивации, его воздействия на свое будущее, устойчивого желания изменить свое в жизненном пространстве. Другими словами, все в судьбе отдельного человека зависит от того, желает ли он быть автором своего жизненного сценария, или его устроит, чтобы этот сценарий написали окружающие.

К началу XXI века не осталось никакого сомнения в том, что именно среда обитания более всего влияет на развитие личности. Это подтверждают многочисленные ученые, – нейробиологи, биохимики, нейропсихологи, психолингвисты. А именно, информация, полученная в раннем детстве, ее качество и объем влияют на формирование мозга. Генетически закладывается только общая структура – рождаясь, человек получает лишь необходимые для жизни безусловные рефлексы. Все остальное – действие взаимосвязанных, взаимодействующих факторов. Никого не удивляет, что дети, выросшие в двуязычной среде, великолепно знают оба языка. Для доказательств даже не требуется опытов – сама жизнь изобилует таким количеством уникальных случаев, что у беспристрастного наблюдателя не может остаться сомнений. С одной стороны – люди, вскормленные животными и неспособные затем освоить нормальное человеческое общение хотя бы на одном языке. С другой – великолепные исторические иллюстрации. Владимир Набоков, которого с раннего детства приобщали к иностранным языкам, свободно говорил на трех языках. Он писал свои сочинения на русском и английском, но если бы проявил желание, вероятно, стал бы первым в мире писателем, пишущим на трех языках (он настолько тщательно следил за французскими переводами своих произведений, что нередко указывал переводчикам на неточности в сложных местах). Еще он язвил по поводу своего «несовершенного» знания немецкого, хотя легко мог бы быть переводчиком и с этого языка. Альберт Швейцер, с детства изучавший немецкий и французский, написал две практически разные биографии Баха – на двух языках. Марина Цветаева в своем музыкально-лирическом детстве получила от медленно, но неотвратимо умирающей матери главную инъекцию свободного потока знаний. Гувернантки и учителя, настойчиво приглашаемые в семью, только довершили формирование уже имевшегося багажа. Свобода, доведенная до абсолюта, сделала восприятие языков и культур органичным процессом, привела к феноменальной способности не только говорить, но и сочинять на трех языках – русском, немецком и французском. И это несмотря на неоконченную гимназию. Сама Цветаева очень точно и предельно емко определила роль родителей в воспитании и раннем образовании: «Разъяснять ребенку ничего не нужно, ребенка нужно – заклясть».

Но представляемая шкала с высшими и низшими отметками была бы неполной, если оставить без внимания срединные величины. Они-то и отображают наибольшую пестроту – диапазон восприятия школы, учителей, самообразования тут невиданно широк и удивительно разнообразен. Взять хотя бы Бернарда Шоу, который считал бесполезным систематическое образование, – его опыт кажется поучительным для понимания различного уровня мотиваций к образованию. Неприязнь к учителю, «всеобщему врагу и палачу», была у него столь сильна, что через одиннадцать месяцев он восстал против посещения протестантской школы, которую до конца жизни называл самым вредным этапом своего образования. До пятнадцати лет будущий великий драматург пробыл в «английской научной и коммерческой дневной школе», которую тоже не жаловал добрым словом и после которой стал юным клерком. А вот истинное образование Шоу соткано из противоречий. В первую очередь, желчная неприязнь к отцу, порожденная вечным детским стыдом за его пьянство и жизненные неудачи, вылилась в тайное признание чужого мужчины, много значившего для матери. Тот мужчина был, по словам Шоу, «один музыкант», который приобщил его к серьезной музыке, открыл великие имена и совершенно иной мир. Как заметил Эмрис Хьюз, автор биографии Бернарда Шоу, «он мог похвастать тем, что, еще не достигнув пятнадцати лет, знал основные произведения Генделя, Моцарта, Бетховена, Мендельсона, Россини, Беллини, Доницетти, Верди и Гуно почти наизусть». Второй этап самообразования также уходит своими корнями в противоречивое отношение к отцу. Не желая быть неудачником, как отец, молодой клерк Шоу начал демонстрировать поразительное рвение к работе, которую он вовсе не любил. Отвращение к службе и щемящая ненависть к повторению роли родителя привели ожесточившегося паренька на третий путь.

Он стал глотать книги и газеты, с вожделенной жаждой посещал концерты и оперу, в состоянии отрешенного поиска бродил по залам национальной галереи. Он искал свой путь! Именно этот воинственный юношеский поиск привел Бернарда Шоу к необходимости организовать для себя системное самообразование. Противопоставляя себя отцу, не употребляя алкоголя и «обладая незаурядными деловыми качествами и безупречной аккуратностью» (слова из рекомендательного письма дублинской конторы), двадцатилетний Шоу яростно и основательно взялся за себя. Твердо решив стать писателем, он «ходил на все концерты, куда удавалось попасть», «часто наведывался в Национальную галерею на Трафальгарской площади, куда пускали бесплатно», «начал заниматься в читальном зале Британского музея». Любопытно, что он приходил в музей не только читать, но и греться. Труды Шелли, Маркса и тщательная проработка громадного количества иных авторов, посещение обществ и приобретение полезного и содержательного окружения сделали свое дело – он проявил характер и твердость духа в формировании личной образовательной системы, индивидуального способа постижения знаний с их почти моментальным конвертированием в новые продукты. Этими продуктами оказались бесконечные статьи, разгромные исследования, увлекательные романы – все то, что легло в фундамент его творческой активности и будущей невероятной популярности. Пример Бернарда Шоу важен главным образом последовательностью возникновения, формирования и цементирования мотивации в железобетонную конструкцию, которую неподражаемый драматург пронес через всю творческую жизнь.

Совсем иной, почти противоположный, но не менее поучительный пример другого эстета – австрийского. Стефан Цвейг как будто «грешит» принадлежностью к плеяде людей, которые пошли широкой, добротно умащенной дорогой безупречного классического образования. Однако и тут не все так просто, как кажется на первый взгляд. «В том, что после начальной школы меня отправили в гимназию, не было ничего удивительного. Каждая состоятельная семья, хотя бы из соображений престижа, настойчиво стремилась к тому, чтобы дать сыновьям «образование»: их заставляли учить французский и английский, знакомили с музыкой, для них приглашали сначала гувернанток, а затем домашних учителей», – такое четкое представление об образовательном вопросе своего времени и своего социального круга дает Стефан Цвейг в книге «Вчерашний мир». Словно перекликаясь с Бернардом Шоу, он далее указывает, что «педантичная заданность и черствый схематизм делали наши уроки неживыми – бездушная обучающая машина никогда не настраивалась на личность…» И еще одну запись нельзя обойти, прежде чем попытаться понять образовательную систему Цвейга: «Это недовольство школой не было некой моей личной настроенностью; не могу вспомнить ни одного из своих друзей, кто не чувствовал бы с отвращением, как это унылое однообразие тормозит лучшие наши устремления и интересы. […] фактически миссия учителя тогда сводилась к тому, чтобы по возможности приспособить нас к заведенному порядку, не повысив нашу энергию, а обуздав ее и обезличив». И все-таки писатель признался, что давление развило рано проявившуюся страсть к свободе, и это, пожалуй, важный штрих к познанию самого феномена противоречий и противостояний навязываемым моделям. Это привело к тому, что «под обложками латинских грамматик лежали стихи Рильке», под партой взахлеб читали Ницше и Стриндберга, а из-за походов на премьеры Рихарда Штрауса и Герхарда Гауптмана «две трети учеников заболевали». Так рождалась индивидуально-коллективная система, отличная от школьной, навязываемой: «Нами, словно лихорадка, овладела страсть все знать, докопаться до всего, что происходит в искусстве и науке». Цвейг шел дальше, не слишком уверенно, но неотступно, подобно саперу со щупом: Кьеркегор, Данте, Достоевский, Гофмансталь и так далее, это уже становилось системой и началом пути, свернуть с которого затем уже не представлялось возможным. Дальше идея родилась сама собой, она стала производной захватывающего познания, неожиданно сформированной собственной системы понимания мироздания. Упомянутые примеры свидетельствуют, даже при всей их сугубой индивидуальности, о роли некоторых, неотъемлемых от процесса обучения, принципов. Свобода мысли, раннее вовлечение в процесс получения знаний и здоровая среда предпочтительны. Но еще более действенны негативные перспективы, стимулирующие действие страхов и инстинктов. Восприятие смерти, яркие впечатления любви и ненависти, тяжелые для психики формы социального отвержения, воздействие нищеты и многие иные формы неудовлетворенного сознания способны совершать чудеса в формировании мотивации. Особенно сильные ощущения возникают при пересечении нескольких факторов. Тогда наблюдается эффект падающего парашютиста, у которого спутались стропы парашюта: либо ему хватит сил и сноровки открыть запасной и победить ситуацию, либо он разобьется. Разумеется, в данной ситуации мы говорим о знаниях, опуская свойства личности и факторы формирования характера. Ведь направленность мотивации может при известных обстоятельствах изменить созидательные устремления на устойчивые желания деструктивного и наоборот.

И все-таки многочисленные образовательные системы, методики и формы обучения, традиционные и альтернативные, как правило, хромают на обе ноги по одной-единственной причине – удаленности знаний от жизненных потребностей. Это воздвигает гигантскую, непреодолимую стену между учителем, стремящимся передать знания (или отбывающим свой срок в школе), и учеником, который не усматривает в освоении омертвелых дисциплин никакой практической пользы.

Раннее профессиональное ориентирование, рискованные родительские решения в выборе образовательных платформ для своих детей и сбалансированные подходы во все времена были предметом тяжелых дискуссий взрослых. И все это ни к чему полезному не приводило. За исключением тех редких случаев, когда учителю удавалось просто увлечь учеников, оказаться убедительной личностью. Или еще лучше, когда какая-нибудь трепещущая детская душа натыкалась в жизни на нечто такое интересное, что навсегда завораживало, увлекало и побуждало пополнять запасы знаний. Одним словом, когда независимо от взрослых, неожиданно для родителей и учителей зарождалась устойчивая мотивация к знаниям. Не ко всему необъятному, не к пугающему массиву накопленной человечеством мудрости, но лишь к той его части, что может сослужить практическую службу, помочь в поисках ответов на мучительно-острые вопросы. Вероятно, Создатель прекрасно продумал это дело, потому что беспорядочное приобщение к сокровищнице знаний не просто вносит хаос в головы страждущих в школах детей, но деморализует и отвращает от идейного и структурированного подхода к самой жизни. Полученный интеллектуальный продукт у них скисает еще до применения…

Образовательные системы и опыт выдающихся личностей

Может показаться странным, но истинные гении всегда выступали против любой образовательной системы. Это объясняется достаточно просто: волевой лидер всегда смел, а его готовность предложить новое или даже просто выпяченное свое собственное, сметая на пути устоявшиеся стереотипы, базируется на индивидуальной силе духа, способности действовать активнее, быстрее, шире, глубже среднего, обыденного уровня. Бросая вызов, он ориентируется на собственный внутренний голос. А образовательная система, как правило, разрабатывается под определенный стереотип среднестатического учащегося с учетом определенных обществом запросов, требований, условий. Поэтому любая образовательная система несовершенна уже по своей идеологической сути, не говоря уже о темпах усвоения материала и приоритетности векторов обучения. И ни одна образовательная система неспособна поставить перед индивидуумом такие же заоблачные цели и ориентиры, как одержимость отдельно взятого упорного человека. Нюанс тут, пожалуй, только в том, на каком этапе просто увлеченный, любознательный и наделенный стремлением к успеху человек обретает кремниевую твердость и непоколебимость в своем движении к какой-то определенной, обязательно выдающейся цели. Сила же так называемых элитных заведений заключается лишь в том, что два взаимосвязанно действующих фактора – учителя с мощным интеллектом и пытливые, настроенные на активное взаимодействие ученики – создают плодотворную, потенциально питательную среду – одно из условий личностного роста.

Совершенно очевидно, что главной целью любого образования должно стать приобщение к качественному мышлению, анализу и синтезу. Речь идет и о способности мыслить вообще, и об узкопрофильных направлениях мыслительной деятельности. Вместо насыщения карманов и полок мозга данными учитель должен научить работать с любой информацией. И так как ничего не происходит без мотивации, первым шагом любого образовательного процесса становится даже не приобщение к способу мышления, а собственно стимулирование желания думать, задавать себе основополагающие, определяющие само существование вопросы и отвечать на них. Все-таки при детальном рассмотрении мотивов овладения знаниями выясняется их поразительное разнообразие.

На деле же едва ли не всякая образовательная идея, общая для большой группы людей, связана всего лишь с насаждением определенного формата знаний, как будто отборное мясо нанизывается на металлический прут для будущего шашлыка. Но часто те, которые такое мясо отбирают, сами давно привыкли к тухлятине, а порой нарочно не желают принимать во внимание существование на свете вегетарианцев. Навязывание тех или иных систем не поощряет развитие независимого мышления, поэтому склонные к свободному мышлению ученики, как правило, подавлялись нещадно и безапелляционно. Свобода всегда рассматривалась как угроза самой системе, послушание же и аккуратные, дозированные инъекции формализованных знаний, напротив, становились высшим достоинством учащегося. Нередко такое положение дел считалось нормой и для высших учебных заведений, или, что еще хуже, люди, пришедшие в них после обучения в ущербной начальной и средней школе, уже не нуждались ни в каком новаторстве. Ростки независимого мышления были напрочь уничтожены эрозией первого этапа приобщения к общей для масс системе.

«Студентам положено изучить столь многое, что у них едва ли остается время и силы думать. Не интерес к изучаемым предметам или к познанию и постижению как таковым, а знание того, что повышает меновую стоимость – вот побудительный мотив получения более широкого образования», – констатирует Эрих Фромм. Происходит все та же позорная подмена понятий, которая порой цинично поощряется самими учебными заведениями, – в виде нагромождения ненужных и малопригодных дисциплин с целью усиления мифической разносторонности образования. Нам давно ясно: все дело в мотивации. Самый верный выбор человек всегда делает тогда, когда жизнь без жалости припирает его к стенке своим неумолимым приговором. И в этой связи очень показательна судьба Стивена Хокинга, всемирно известного британского астрофизика. Этот пример проясняет очень многое как в человеческой мотивации, так и в предназначении человека на земле. Хокинг поступил в Оксфордский университет совершенно здоровым человеком; перед ним простиралась долгая, во всех отношениях увлекательная жизнь. Но уже после окончания начального университетского курса течение его жизни резко изменило свое веселое и беспечное русло – молодому человеку поставили чудовищный диагноз: амиотрофический латеральный склероз. Суть его в неизлечимости болезни, в постепенной потере контроля над опорно-двигательным аппаратом с атрофией разных групп мышц и неминуемым параличом. Медики отмерили Хокингу два с половиной года жизни – в ту пору ему исполнился двадцать один. «Я ощущал себя приговоренным к казни и вдруг понял, что я очень многим мог бы заняться, если бы исполнение приговора отложили», – вспоминал Хокинг о первом знакомстве со своей страшной линией судьбы. И что же? Он с остервенелостью, с могучей яростью ухватился за работу. Двигался быстрее остальных, защитил диссертацию, стал доктором философии, взялся за теоретическую физику, вскоре был избран членом Королевского общества и Лукасианским профессором математики. Он не победил болезнь полностью, но замедлил ее ход, забил собственной сосредоточенностью. Вместо смерти он избрал жизнь, и жизнь очень активную. Ему очень помогла поддержка жены и матери, но все остальное Хокинг сделал сам. На свою свадьбу он пришел, опираясь на палочку, к моменту рождения старшего сына ходил на костылях, а ко времени появления на свет дочери и младшего сына уже был в инвалидной коляске. Но не успокоился, не пал духом и не остыл к знаниям и победам, завоеванным на их основе. «Если вы знаете, что завтра утром вас повесят, это помогает вам хорошо сосредоточиться. И он действительно сосредоточился на своей работе так, как, я думаю, не смог бы сосредоточиться в противном случае», – сказала как-то мать ученого. «Эйнштейн наших дней», как называли Хокинга во второй половине 90-х годов XX века, остался неисправимым оптимистом, весьма оригинальным и неутомимым философом. Его книга «Краткая история времени. От Большого взрыва до черных дыр» была издана тиражом в несколько десятков миллионов экземпляров на многих языках, возглавляя долгие годы список бестселлеров. Ученый предложил новое толкование модели Вселенной, но не это главное в его жизни. Из своей жестокой, несправедливой судьбы целеустремленный человек создал философскую, праведную миссию. Столь необычная, экзотическая и крайне упорная миссия была важнейшим вкладом Хокинга в понимание обратного воздействия мотивации. Мотивация активного действия и, в частности, приобретения и использования знаний совершает революцию в сознании, производит детонацию мозговых клеток. Мотивация, усиленная сосредоточенностью, укрепляет жизнеспособность индивидуума в десятки раз, открывает потаенные двери для неведомых до того возможностей самореализации, она, в конечном итоге, формирует его судьбу. Сила мотивации безгранична, потому вовсе не случайно, что британского физика, знаменитого в начале XXI века, английские юноши в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет назвали одним из трех самых уважаемых современников.

Опыт обучения выдающихся личностей состоит, прежде всего, в их сосредоточении не на обучающей системе или объеме знаний, а на понимании структуры мира и поиске состыковки недостающих утилитарных знаний для строительства в этом мире новых плоскостей восприятия действительности. Наиболее реализованные практики всегда шли путем постижения себя и своего места в хаосе бытия, в то время как схоластически настроенные рассудительные мужи от науки направляли усилия на то, чтобы этим хаосом овладеть или, по меньшей мере, систематизировать его проявления. Потому-то попытки последних крайне редко венчались успехом, а их кабинетные размышления чаще всего покрыты слоем пыли. И это принципиальное различие в подходах всегда приводит к тому, что академические ученые – увы – приносят себе и людям слишком мало пользы, решительно отвергая, между прочим, тех самых успешных двигателей прогресса.

Существует множество комических историй о том, каким оглушительным фиаско завершалась академическая карьера того или иного известного человека, проявившего себя в будущем в качестве бесспорного покорителя массового сознания. Это вполне понятно: для успеха необходима иная структура мышления, воинственный подход к решению проблем, а не скромное фиксирование наблюдений. Стоит лишь вспомнить, как финансист-философ Джордж Сорос потерпел решительное поражение в попытках поставить свой локомотив на академические рельсы. Еще более печальны истории преподавательской деятельности писателя Николая Гоголя и философа Григория Сковороды. О первом говорили, что «вследствие патологической организации нервной системы, своего параноического характера он не мог готовиться к лекциям, как вообще не мог учиться, не мог быть скромным и любезным по отношению к простым смертным». По словам Ивана Тургенева, «для студентов стало ясно, что Гоголь ничего не смыслит в истории». В результате выдающийся мастер слова был попросту изгнан из Петербургского университета. Незаурядный и вызывающе провокационный Сковорода из-за повышенной конфликтности своей натуры не сумел продолжительное время преподавать поэтику в Переяславской семинарии, затем в течение десяти лет его трижды отлучали от преподавательства в Харьковском коллегиуме. Нонконформизм бесил окружающих, а сам же философ и не думал согласовывать свои поступки и проявления характера с существующей системой. И не стоит питать иллюзии в отношении профессорства, скажем, Зигмунда Фрейда или Карла Юнга – тут нет никакой видимой связи с академической карьерой, а лишь ловкое встраивание своих идей в научную систематизацию, столь уважаемую в современном мире за кастовость и привлекательное оформление имиджа. Примеров несогласованности неординарных личностей с социумом более чем достаточно, что свидетельствует преимущественно об их неортодоксальном мышлении, иной форме взаимоотношений с миром.

Классическое образование и учителя

Любая система образования предусматривает универсальность и усредненный подход, тогда как выдающиеся достижения – всегда результат исключительной деятельности индивидуума. Именно поэтому многие яркие личности не проявили себя в школе, ибо там их выход за рамки среднего казался следствием какого-нибудь негативного влияния со стороны. Любые творческие порывы являются результатом импульсов свободы, а едва ли не всякая школа цербером стоит на страже проявлений вольности духа, считая их вредными и недопустимыми. Наверное, поэтому из плеяды известных людей, оставивших след в мировой истории, не столь многие оказались счастливыми обладателями классического образования. И еще меньше из них на это образование ориентировались. Тем не менее, отвергать значение и влияние яркого окружения не стоит; важно вынести правильные уроки из его формирования.

Пожалуй, первое, о чем следовало бы непременно упомянуть в контексте группового образования – то есть в школах, лицеях, гимназиях – Царскосельский лицей Александра Пушкина. Это был, без преувеличения, достойный образовательный проект, хотя и высокопарный, но на редкость амбициозный и неожиданно глубокий. По задумке тогдашнего министра Михаила Сперанского в двадцати верстах от российской столицы было создано особое учебное заведение закрытого типа для очень небольшого числа дворянских детей. Последняя деталь ключевая – речь идет не о массовом образовательном проекте, а об отдельном, особо подготовленном и организованном заведении всего на тридцать мест. Поэтому, на самом деле, образование Пушкина никак нельзя отнести к «массовому образовательному продукту»; стоит лишь вспомнить невиданный ажиотаж, вызванный открытием лицея. В учебное заведение попали фактически только дети из самых известных семей, одаренные, прекрасно подготовленные в домашних условиях. Сам факт их предварительного отбора также нельзя игнорировать, ведь для их детского восприятия это уже была искусственно сформированная, почти неигровая конкуренция, состязание за личную эффектность и неординарность. Каждый старался проявить себя, хотя для мальчиков это была особая форма экстравагантной игры. В учебном заведении порой важнее всего окружение, и не случайно одноклассник Пушкина по лицею записал о будущем великом поэте, что он, «живши между лучшими стихотворцами, приобрел много в поэзии знаний и вкуса».

Не стоит, однако, вдаваться в детали учебы и становления Пушкина – они известны многим и, как случается с формированием гения, слишком многоплановы и фактурны, чтобы можно было вычленить из них непосредственно учебу. В жизни великого русского поэта лицей являлся одним из факторов лепки его личности, впрочем, значимым ровно настолько, чтобы не оставить его без внимания. Более того, из воспоминаний Корфа, записанных Вересаевым, следует, что в лицее Пушкин «решительно ничему не учился, но как и тогда уже блистал своим дивным талантом, и, сверх того, начальников пугали его злой язык и едкие эпиграммы, то на его эпикурейскую жизнь смотрели сквозь пальцы… Вспыльчивый до бешенства, вечно рассеянный, вечно погруженный в поэтические свои мечтания, с необузданными африканскими страстями, избалованный с детства похвалою и льстецами, Пушкин ни на школьной скамье, ни после, в свете, не имел ничего любезного и привлекательного в своем обращении». Отметим лишь некоторые нюансы, нерасторжимо связанные с его заоблачным полетом, подтверждающие, однако, вторичность даже такого образования для человека, слишком свободного от норм. С раннего детства и до последних дней поэт оставался эгоцентричной личностью; в лицее Пушкин не стал менее раздражительным, его неустойчивая психика с цикличными сменами настроения не способствовала росту симпатии к нему. Другими словами, Пушкин вовсе не желал быть в учебном заведении покладистым, внимательным, заслуживающим доверия и похвал взрослых наставников. Напротив, благовоспитанность он легко заменил ершистостью, а уверенность в собственной одаренности он вынес гораздо раньше – с раннего детства. Поэтому лицей как воспитательная система не оказал на Пушкина сдерживающего влияния, и именно в этом главный итог учебы непреклонного гения.

Через схожие ситуации прошли и другие воспитанники классической системы образования. Интересным является пример Николая Рериха. Прежде чем упоминать университет и школу, необходимо отметить особую роль детского чтения захватывающих исторических книг: легенд, сказаний, былин. В частной гимназии Карла Мая у будущего мыслителя пробудились пытливость и острый интерес к познанию. А доминирование в обучении познавательных игр, всяческое и безоговорочное поощрение и ободрение любых инициатив имели решающее значение в становлении личности. Обычный для школ обмен послушания на поощрение отсутствовал, и это открывало ученикам частной школы путь к невиданной свободе. В итоге гимназист с удовольствием читал Гете в оригинале, удивлял обширными познаниями в географии, самостоятельными переводами Демосфена, необыкновенной страстью к рисованию. Все это проистекало из непринужденного открытия мироздания и в атмосфере исключительной доброжелательности. Учителя выступали, как и должно, ненавязчивыми поводырями. Университет же просто стал дополнением в сформированной системе познания, к тому же отец спровоцировал первую серьезную фрустрацию выбора. Проигнорировав намерение сына стать живописцем, настойчивый родитель вынудил его окончить юридический факультет, но сын принял нестандартное решение совмещать эту учебу с Академией художеств. Если бы молодой Рерих не прошел свою первую в жизни борьбу с запретом и не выбрал в качестве главного ориентира дух свободы, его жизнь могла бы сложиться совсем по-другому. К счастью для своего будущего, он осознавал, что слепое послушание не является добродетелью, и поэтому предпочел смело идти на зов внутреннего голоса. Знакомство с работами Репина, Шишкина, Васнецова, Сурикова, Куинджи заложило основы для стиля. А то, что студент Рерих сам должен был позаботиться о дополнительном заработке и разрывался между учебой и живописью, укрепило его самостоятельность, веру в себя, создало железную конструкцию незыблемой самооценки. Пожалуй, следующей вехой в его жизни стала поездка к великому старцу Толстому, который похвалил полотно молодого художника. Оценивая роль классического образования в становлении Рериха, можно отметить, что главным импульсом стала свобода выбора на всех этапах формирования личности. Проявление интереса к тем или иным дисциплинам было следствием личных побудительных мотивов, рефлексией на знакомство с книгами, картинами, историей. Индивидуальные решения в конце концов привели его к делу всей жизни. Частная школа и университет, таким образом, придали фон и остроту его поискам, но никак не явились принципиальными условиями его выбора. При этом гимназия сыграла несоизмеримо бoльшую роль, такую, что университет уже фактически не имел весомого значения и даже был в какой-то степени дополнительной нагрузкой.

Современные ученые, политики, различные специалисты гуманитарного толка нередко оказывались выходцами из стен престижных учебных заведений. Там они получали и основы широкоформатных знаний и навыки выстраивания отношений в коллективах. Такое образование, тем не менее, несло эффект «дополнительности». Президент Соединенных Штатов Америки Франклин Рузвельт может послужить прекрасным лекалом для прототипа самоуверенного, ясно видящего цель и в какой-то степени беспринципного карьериста. Единственный сын состоятельного землевладельца и предпринимателя и «чрезвычайно благородной» домохозяйки был слишком часто обласкан своей матерью. Весьма любопытно, что он даже не посещал начальную школу, получив домашнее образование под руководством матери и гувернантки. Только подростком франклин стал воспитанником привилегированной частной школы для отпрысков из семей высшего общества. В этом специализированном социуме его обучали и готовили играть роль представителя «белой кости», «сливок» общества. Учеба имела второстепенное значение в сравнении с воспитанием манер, оттачиванием жизненной позиции, постановкой целей и другими жизненно важными нюансами. Впрочем, даже в далекой от идеальной академической цитадели юноша не блистал знаниями, не имел непоколебимой тяги к постижению наук, не отличался успехами в спорте. Он, скорее, вел себя подобно баловню судьбы, в легкие которого мать вдохнула воздух непокорства, надменного нонконформизма и сухого прагматизма. Правда, в престижнейшем Гарвардском университете он изменился, а выбор в качестве специальности истории и государственного управления уже был намеком на его амбиции и растущие непомерные желания совершить в жизни нечто важное. Наконец, незадолго до женитьбы на дальней родственнице Элеоноре (как утверждают многие исследователи, это был ключевой шаг периода его становления) Рузвельт стал еще и студентом школы права Колумбийского университета, а после ее окончания прошел практику в качестве юридического консультанта в одной из влиятельных фирм. Итак, что дала честолюбивому молодому человеку учеба в престижных учебных заведениях? Если говорить о знаниях, то, пожалуй, стандартный набор, обеспечивающий становление в социуме сынка богатых родителей. Если рассматривать вехи его политического восхождения, то тут, скорее, на первый план выступают качества его характера, мало связанные с учебой, а также специальные знания и навыки, появившиеся в результате увлечений. К примеру, будучи помощником морского министра, франклин Рузвельт лихо конвертировал свои обширные знания военно-морского дела в усиление американского флота, чем обратил на себя определенное внимание политиков и чиновников. Тем не менее, его близкий друг и соратник, журналист Луис Хоу, заявил, что, «возможно, франклин, никогда не стал бы президентом, если бы его не поразила болезнь». Именно роковой случай обострил его мотивацию, активизировал, позволил применить обширные пассивные знания. Именно крупная проблема сделала возможным применение того образовательного багажа, который, возможно, оказался бы невостребованным, не случись большого несчастья на физическом уровне.

Альберт Гор, лауреат Нобелевской премии мира и сорок пятый вице-президент США, после окончания столичной школы Сент-Олбенс поступил в Гарвардский университет, который окончил с отличием в 1969 году, получив ученую степень бакалавра. В 1971–1972 годах учился в школе богословия, в 1974—1976-м – в Школе права Вандербильтского университета. Родился он в семье сенатора-демократа от штата Теннесси Альберта Гора, известного в Соединенных Штатах политика, происходившего из семьи фермеров и самостоятельно добившегося столь высокого общественного положения. Мать Паулина окончила университет Вандербильта и была уважаемым юристом. Но опять-таки, Гор-младший начал активно проявлять себя лишь тогда, когда столкнулся с жестокой конкуренцией, иррациональную природу которой он не мог понять и не принимал во внимание. Однако только после проигрыша на президентских выборах Альберт Гор начал свое реальное восхождение к достижениям, к реализации миссии.

Противоречивой можно назвать учебу Уинстона Черчилля, которого боготворят многие британцы, считая его великим человеком. О нем сообщают шокирующие факты: «Уинстон был самым последним учеником. Его считали тупым и неспособным». Однако не все так просто. Как и Рузвельт, Черчилль был изнеженным ребенком, которого мать опасалась подвергнуть какому-либо серьезному испытанию. Воспитание личности она старалась заменять невообразимой свободой и столь же необузданной, слепой материнской любовью, предопределившей демонстративное поведение, дерзость и строптивость в его нетривиальном характере. Действительно, успехами в начальной школе Черчилль не блистал, но, скорее, потому, что всегда стремился действовать наперекор учителям, вопреки правилам. Он был патологическим нарушителем, хулиганом, нетерпимым к любой необходимости покориться. И мать во всем потакала сыну. Когда в первой престижной подготовительной школе (Сент-Джордж в Аскоте) его за нарушения дисциплины подвергли унизительной порке, мамочка тут же перевела любимчика в другое заведение (школу сестер Томсон в Брайтоне). Но и там из тринадцати учеников юный Черчилль замыкал чертову дюжину в аттестации поведения. За его бесчисленными эскападами и дрянными выходками проступало желание обратить на себя внимание, показать свою исключительность. Следующим местом учебы стала престижная школа Харроу – одно из лучших учебных заведений страны. Опять он вел себя вызывающе и учил лишь то, к чему испытывал неподдельную склонность. Заметно отставал в точных науках, что его ничуть не смущало. Зато прослыл непревзойденным гуманитарием (отклонившим, правда, мертвые языки – латинский и греческий). Объясняя отставание молодого Черчилля в школе безграничным упрямством, многие современники и биографы добавляют, что этот строптивец не упускал случая поправить преподавателя (за что его вряд ли могли бы любить). Но те же исследователи особенностей его характера обязательно вспоминают необычаймо феноменальную память будущего политика: «А однажды получил премию, без единой ошибки прочитав 1200 строк из книги Маколея о Древнем Риме». Процесс поступления в Королевский военный колледж в Сэндхерсте обнажил образовательные бреши. «После второй неудачной попытки поступить в колледж Уинстону пришлось прибегнуть к помощи «репетитора», знавшего все вопросы, которые могли быть поставлены абитуриентам, и вдалбливавшего их в головы подопечных», – сообщает Владимир Белов. Можно поражаться, но такое отставание никак не сказалось на его самооценке и растущем самомнении. Однако за поступлением последовало выравнивание позиций и упорное освоение неприступных бастионов малолюбимых дисциплин (по окончанию он был в учебе двадцатым из ста тридцати). Кажется, основной причиной этого стала отцовская драма, разыгрывавшаяся практически на глазах сына. Министр-отставник, он остро переживал прекращение своей политической карьеры. Это обстоятельство, а вовсе не желание учиться стало завершающим штрихом в образовательной эпопее будущего легендарного премьера.

Таким образом, классическое образование представляет собой солидные законсервированные возможности, реализация которых происходит преимущественно под воздействием внешних, нелицеприятных обстоятельств. Впрочем, бывают, конечно, случаи, когда воспитанники классического бразования являются гораздо бoльшими прагматиками, чем профессора-наставники. Они не принимают близко к сердцу все то академическое нагромождение, на которое порой так хочется навесить неприятный для теоретиков ярлык «научный хлам». Николай Гончаренко, первый советский автор, писавший о гениях, обратил внимание как раз на такую деталь в образовании Александра Блока: «Блока учили профессора. Кстати, одному из них на выпускном экзамене в университете Блок, уже будучи известным поэтом, не смог ответить на вопрос «из чего состоят стихи» (ответ – «из строф»)», что, по-видимому, в какой-то мере свидетельствует, что учеба у теоретиков приносит мало пользы.

Не стоит уповать на высокие оценки классического университетского образования, скажем, Михаила Горбачева, поскольку его качества как преобразователя опирались на знания реальных аппаратных методов, которые были получены в процессе терпеливого ожидания своей очереди к штурвалу власти. Не говоря уже о роли спутницы в его жизни и карьере, а также таких приобретенных в борьбе качеств, как терпение, гибкость натуры и исключительно ловкое умение жонглировать словами.

И даже те факты, что Мария Склодовская-Кюри окончила парижскую Сорбонну, а Джордж Сорос прошел через Лондонскую школу экономики, вовсе не означают, что эти именитые учреждения стали первопричиной появления у названных людей столь значимых реализованных ими идей. Хотя, кажется, как раз учебные заведения могли сыграть определенную роль катализатора, ускорителя в формировании жизненного уклада, стимулировать к более целенаправленному поиску и дополнительному обмену опытом. Но в любом случае самым действенным фактором для таких учеников в конце концов становилось самообразование. Шаги, предпринимаемые ими лично. Поэтому роль обучающего института сводилась к предоставлению или отсутствию дополнительных возможностей, в том числе активного взаимодействия с социумом. К слову, очевидно, следует обратить внимание, что упомянутые успешные выходцы престижных учебных заведений по большей части были неисправимыми интровертами, они вынашивали в себе важнейшие жизненные решения даже тогда, когда внешне легко общались с окружением. Небезынтересно, что та же Мария Склодовская-Кюри в зрелом возрасте весьма жестко и пренебрежительно высказывалась о средней школе, ориентированной на выработку ущербного послушания и бездумного поклонения стандартному набору знаний. Важно, что ее позиция сформировалась в процессе воспитания и уяснения в семье многих жизненных истин, противостоящих общепринятым фактам и дисциплинам. Ее первыми и основательными учителями стали родители, причем роль кудесника в оформлении контуров ее характера определенно принадлежит отцу.

Дополнением к сказанному могло бы стать упоминание об учебе фееричного спортсмена и философа Брюса Ли в университете Вашингтона в Сиэтле. На редкость целеустремленный парень посещал такое количество курсов, которое наверняка оказалось бы неподъемным грузом для менее мотивированного и не столь волевого человека. Английский язык, гимнастика, борьба, театральное мастерство, риторика, рисование, композиция, бальные танцы, китайская философия и китайский язык, культура Дальнего Востока и современная история, общая психология, психология приспособления и даже личная гигиена и искусство быть лидером. От такого количества векторов голова могла пойти кругом, если бы не понимание, что все это – вспомогательные знания для продвижения одной идеи.

Только личная мотивация и упорство становились первыми помощниками искателя успеха, и никакая блестящая университетская вывеска не стоила бы и ломаного гроша, если бы крупнокалиберные личности были лишены своих неуемных характеров. Никола Тесла, поступив в политехнический институт в австрийском Граце, включился в такой безумный режим, что позволял себе спать лишь четыре часа в сутки. Он осознанно отказался от светских развлечений, вытеснил всякие отвлекающие отношения, посвящал учебе все время без остатка и проявил столь заметное рвение в освоении наук, что в конце первого семестра сумел сдать экзамены по девяти предметам – вдвое больше положенного. Дело дошло до того, что один из профессоров написал отцу будущего светила науки письмо с настоятельной рекомендацией забрать сына из института, «поскольку непомерными нагрузками он может просто угробить себя».

Вообще, классическое образование оправдано лишь тогда, когда оно является органичной частью самой жизни. Как у Владимира Набокова, Николая Рериха или Нильса Бора. «Я был английским ребенком», – признавался Набоков в зрелом возрасте, имея в виду, что разговаривать на английском языке он начал одновременно с изложением мыслей на родном. «французским языком он владел практически также свободно, начиная с пяти лет, – указывает Алексей Зверев, добавляя: – Он всегда проверял французские переводы своих книг, восстанавливая места, с которыми не справились перелагатели». Но ключевая фраза у биографа – «Существенно, что полученное им воспитание ориентировалось на английский язык, культуру и даже бытовые привычки». Отрочество было приправлено оригиналами Конан Дойля, Честертона, Уэллса, а первые собственноручно начертанные слова были английскими названиями бабочек. Да и первое стихотворение, написанное по-английски, появилось в студенческие годы в Кембридже, в самом начале эмиграции, а не после переезда в Соединенные Штаты. «Череда англичанок-воспитательниц проходит через самые ранние воспоминания мальчика Набокова. А на смену гувернанткам спешат приходящие учителя». Кажется, именно приобщение Набокова к нескольким культурам одновременно создало уникальный для писателя феномен восприятия: «Нет одной вещи – хотя математически вещь одна, – а четыре, пять, шесть, миллион вещей в зависимости от того, сколько людей смотрит на нее».

В самом деле, если бы все зависело от университетов, то великих людей являлось в этот мир миллионы. Но почему-то реальная ситуация слишком далека от иллюзий, будто кто-то может нас чему-то научить…

Учитель в системе становления выдающейся личности

Не секрет, что учителя очень часто играли роль чудесных акушеров в жизни появляющихся на свет новых выдающихся личностей. И неважно, в какой форме они представали, чтобы передать знания о природе вещей, внушить какую-либо идею или помочь сформулировать стратегию. Все же существующие в истории примеры показывают не столько неоценимое значение учителей, сколько пути их появления, продолжительность и время взаимодействия с будущими знаменитостями. Наблюдатель или исследователь влияния учителя должен обратить внимание прежде всего на эти нюансы, не отодвигая в тень личности учителя и ученика.

Тут беспристрастные наблюдения могут сослужить гораздо бо́льшую службу, нежели трогательное перечисление сотен магических встреч, которые высекли волшебные искры из соприкоснувшихся личностей и вырвали из тени времени и пространства новые лица великих людей. Полученные одними и переданные другими реальные, утилитарно-прикладные или фундаментальные знания всякий раз могут быть без особых колебаний отодвинуты на второй план. Любопытно, например, что, по мнению крупнейшего специалиста в области НЛП Роберта Дилтса, гений Аристотеля был следствием его обучения в афинской Академии у Платона и Сократа и интереса к биологии и научному знанию, которые он унаследовал от своего отца, придворного медика. Сам же Аристотель стал судьбоносным наставником другого выдающегося человека, повлиявшего на ход истории. И хотя Александр Македонский получил идею завоевания мира от отца, можно с высокой степенью ответственности говорить о непосредственном влиянии знаний Аристотеля на формы воздействия самого Александра на завоеванный мир. Но попробуем извлечь из этих фактов нелинейный смысл. Как сообщают источники, царь Филипп пригласил Аристотеля, когда будущему завоевателю было около семи лет, и занятия продолжались до достижения им шестнадцати. Отец считал, что сыну пора приобщаться к государственному управлению, то есть знания должны найти практическое применение. Стало быть – и это главное в их взаимодействии – обучение было жестко мотивировано. Ведь и сам Александр прекрасно знал, для чего он учится. Если к этому еще добавить развитый опытным учителем неподдельный интерес к Ахиллу и Гераклу, ребяческую радость познания мира, можно понять уровень влияния учителя. Есть еще один резкий штрих, упрямо выпирающий из общего рисунка общения двух знаменитых людей. Аристотель к моменту встречи с Александром являл собой сформированный тип творческой личности, конструктивной, живущей не только в согласии с собой и своими принципами, но и несущей созидательное начало. И учитель сумел частично пробудить мечтательную романтику, заложить зерно позитивно-конструкторского духа в характер Александра, вольного и беспечного при развратно-деструктивном влиянии двора филиппа, ядовитого по сути разрушителя, создать притягательную оптическую иллюзию мироздания.

Конечно, втиснутое в Александра до семи лет не изменило его общей деструктивности, однако пробудило в душе противоборство демонов, что и привело в конце концов к заметному уравновешиванию разрушений и созидательной государственной деятельности на протяжении всего короткого жизненного пути воителя.

Совсем иное дело, когда речь идет о воздействии, скажем, легендарного Сенеки Младшего на кровавого Нерона. Этот пример – яркое свидетельство того, что, говоря о роли учителей, необходимо принимать во внимание как возраст учеников, так имеющийся в их бессознательном осадок прошлого. В самом деле Нерону, которому шел двенадцатый год, уже многие годы являлся сатанинский дух. Когда надменная, властолюбивая мать шептала малолетнему сыну о его царственном предназначении, перед его глазами вставали жуткие сцены насилия и смерти, а в нем самом жил жуткий страх быть истребленным. Бесхитростные первые воспитатели будущего отцеубийцы Анникет и Берилл (танцовщик и цирюльник) уже внесли свою лепту: они открыли перед пугливым мальчиком двери в грязную камору, где обитал лукавый, невзыскательно-гадливый плебс, склонный к изворотливости и предательству. К моменту, когда к будущему принцепсу явился измотанный несправедливым изгнанием именитый ученый, Нерон уже не раз заглядывал в преисподнюю. Сенека обнаружил давно сформированный скверный характер, червивую, изъеденную неисправимыми пороками душу подростка. Да и властительница Агриппина потребовала не воспитания и учебы, но практической подготовки к властвованию. Стоит ли удивляться, что усталый и одновременно жаждущий славы философ не сумел справиться с задачей; но, пойдя на хитрость, начав управлять империей путем замысловатых манипуляций своим учеником, он стал рыть собственную могилу.

Есть и другие примеры раннего воздействия. Так, вряд ли известный император Рима Марк Аврелий стал бы еще и знаменитым философом, если бы в детские годы его прадед Катилий Север не окружил ребенка многочисленными домашними учителями. На обучение не жалели средств, и именно учителя, которые в ранние, формирующие годы превратились в лучших друзей и спутников, создали у ребенка стремление познать высшие истины, проникнуть в суть мироустройства и поведения человека. Для Рима, утопающего в роскоши и стимулирующего себя деструктивными раздражителями в виде крови и разврата, этот пример символичен. Ибо никакие развлечения с жестокостью и насилием не увлекали Марка Аврелия, – он подчинил себя иным целям и следовал этому всю жизнь.

Если вести речь о раннем воспитании и образовании Юлия Цезаря, то невозможно не обратить внимание на его учителя – одного из самых именитых и талантливых наставников того времени, автора сочинения «О латинском языке» Марка Антония Гнифона. Не обойтись тут без заслуженного дифирамба и его матери, потому что знаменитый учитель появился в жизни юного Цезаря благодаря приглашению Аврелии. Харизматичный воспитатель сумел привить молодому аристократу вкус к правильному и колоритному языку, дал ключ к пониманию литературы, философии, истории. Благодаря Гнифону Цезарь воспылал страстью к постижению тайн ораторского искусства, в котором нашел много новых возможностей, среди которых могучее оружие асимметричного противодействия легкомысленным мечам. После весомого Гнифона влияние на честолюбивого юношу родного дяди Гая Мария уже было совсем иным, чем если бы не существовало учителя. Цезарь жаждал стать таким же торжествующим триумфатором, но он уже видел недостающие Марию изысканность, размах, масштабы деятельности после достижения власти. Благодаря учителю Цезарь вышел из сковывающих рамок клише, и тут даже непродолжительное общение с Гнифоном можно расценивать как сыгравшее решающее значение. Главным образом в силу могучего влияния матери, заложившей в его натуру основы сверхчувствительного восприятия происходящего, вкус и цепкость. Но потенциал создавать новые аранжировки – это вклад олимпийца Гнифона.

Индивидуальные системы приобретения знаний

Очень многие выдающиеся личности попросту отказались от любой формы коллективного обучения, очевидно, считая ее ущербной для собственного роста. Такие крупномасштабные исторические персоны, как Джек Лондон, Уолт Дисней, Билл Гейтс, Генри Форд, Иосиф Бродский, Айседора Дункан, Коко Шанель не утруждали себя учебой в привычном смысле слова. Но это вовсе не значит, что они игнорировали систему знаний как универсальный кладезь мудрости. Они попросту демонстрировали другой подход к приобретению необходимой информации и ее анализу. Их одержимость приводила к более насыщенной жизни, движению в ускоренном темпе, они жили на других скоростях по отношению к обычным людям, потому учеба по средним меркам была для них нетерпимой. Не они были неспособны к учебе, учебные заведения были не в состоянии удовлетворить их запросы. Для таких людей может существовать только одна форма обучения – самостоятельное приобретение необходимых знаний. Кроме того, их жизненный опыт подтверждает справедливость еще одной немаловажной истины. Многие серьезные исследователи не раз высказывали предположение о том, что избыток формального образования подавляет творческий потенциал. Обычное обучение предназначено для среднего человека, и если кто уже надел на себя маску гения, включился в борьбу за высшие достижения, его будет бесить все слабое, несовершенное, медлительное, принадлежащее к области среднего и серого. Возникает ситуация, которая сродни физиологии человека: пот и сопутствующая грязь забивают поры пытливости, ввергая в рамки обыденности, уравнивая в возможностях с толпой. Любая формализованная система – это рамка, узкий коридор, шаблон. Гений же всегда силен склонностью к необычному, неожиданному маневру, непредсказуемости и парадоксальности мышления. И тут, в самом деле, стандартизация, свойственная школам и университетам, по большей части выступает преградой развития одаренности, нежели стимулом.

Первым примером, пожалуй, может служить Альфред Нобель‚ который всего лишь год посещал школу. «Слабое здоровье делало из него отшельника, одиночку», – свидетельствует Орландо де Руддер. Но Альфред, младший из троих сыновей, стал потрясающим полиглотом, который всегда поражал окружающих необыкновенными и глубокими познаниями в различных областях. Усиленная мотивация к учебе была рождена обостренным желанием компенсировать физическую хилость и слабое здоровье. Он настолько преуспел в языках, что позже написал несколько произведений на чужом для него английском‚ а способность великолепно излагать мысли на английском‚ французском и немецком позволила ему активно продвигать на рынках свои разработки. Отец нанимал для обучения своих сыновей лучших преподавателей, которые приходили на дом. Среди них были именитые учителя, фактически ученые, и это во многом предопределило исследовательские наклонности детей, желание продолжать дело отца в области промышленных инноваций и изобретений. Любопытно, что как раз один из них, известный химик Николай Зинин, впоследствии сообщил двадцатидвухлетнему Нобелю об изобретении нитроглицерина, что сыграло вполне определенную роль в создании Нобелем динамита. Еще одним немаловажным этапом стала организация отцом путешествия для восемнадцатилетнего сына: целых три года Альфред потратил на практическое знакомство с Соединенными Штатами, Англией, Францией, Италией, Германией. К тому времени, когда формирование молодого человека близилось к завершению, он производил впечатление «исключительно одаренного» юноши, а в зрелом возрасте слыл космополитом и полиглотом.

Уолт Дисней даже не доучился в средней школе. В шестнадцать лет он записался в Академию изящных искусств, но так и не окончил ее. Знания он приобретал из книг и журналов, и это не были глубокие философские познания или концепции мыслителей. Всеми его побуждениями двигала изумляющая окружающих одержимость; не существовало ничего такого, что бы он задумал и от чего затем отказался бы. Если же говорить о его учебе, то тут речь, скорее, может идти о навыках, приобретаемых на фоне устойчивой мотивации. Сохранив с детства острое желание общаться со сказочными героями вместо реальных людей, он превратил его в постоянно крепнущую идею создания рисованных мультфильмов. А затем стал фанатично ловить всякую возможность подобного предприятия. Сосредоточенность привела его к состоянию постоянной медитативности, такой формы отрешенности, когда ему была видна сразу вся панорама, все выпуклости будущей картины его игрушечной империи. С такой мотивацией растревоженная фантазия выдавала новые прорывные решения всякий раз, когда он видел ущербность и недостаточность существующей продукции. Новые знания Дисней приобретал в процессе воплощения тех реальных животных, к которым он привык и которых полюбил, когда ребенком жил на ферме. И если в детстве одинокого, безнадежного интроверта были лишь книжки Чарльза Диккенса и Марка Твена, а представление героя замыкалось на образе Чарли Чаплина, то в дальнейшем, совершенствуясь как карикатурист, он осваивал необходимые навыки и искал новые образы, наделенные реалистичными чертами. Главным в процессе интеллектуального развития Диснея стало то, что он, создав самобытную личность из себя самого, рисовал персонажей, наделенных яркими чертами многослойной индивидуальности. Для этого он подмечал всякие детали, которые иному человеку не открывали ничего нового. Таким образом, чуткость, сосредоточенность и одержимость заменили ему тома учебников и годы исканий в стенах учебных заведений. В основе личностного роста Уолта Диснея было раннее формирование идеи – он твердо решил стать мультипликатором еще на двенадцатом году жизни, когда из-за несчастного случая вынужден был долгое время проводить в постели в тягостных раздумьях. Прозябание без движения, которое свело бы с ума иного паренька, предопределило наполненность его жизни важным содержанием. Отсутствие образования и системных знаний Уолт Дисней компенсировал долгими раздумьями и небывалой работоспособностью. Он доходил до того, что сутками работал в студии, пока не добивался необходимой динамики и четкости изображения. Маниакальная страсть создавать новое и доселе невиданное привела его к способности решать эти задачи без опоры на образование. «Забавно делать невозможное» – такова была любимая фраза Диснея.

Говоря об индивидуальных подходах к приобретению знаний, нельзя не упомянуть о случаях полного игнорирования образовательных систем. Генри Форд, который отдавал приоритет практическим навыкам для конструктора, с шестнадцати лет начал работать механиком по обслуживанию паровых двигателей на паровозах после короткого обучения основам ремонта. Он взял на себя смелость утверждать: «Из книг нельзя научиться ничему практическому». Форд не стал поступать в университет и, по всей видимости, не так уж много времени уделял книгам. Один из его биографов утверждал, что «школа в городе Дирборне была такой, что он до конца жизни писал с орфографическими ошибками». Но пуританские мотивы раннего воспитания и обучения оказались очень кстати и положительно отразились на судьбе легендарного создателя автомобилей. И все же в его словах сквозит лукавство – он не раз признавался, что вычитывал из журналов и детально разбирал буквально все, что касалось развития автомобилестроения. Тем не менее, на примере форда можно ясно увидеть, что путь к успеху может оказаться очень узкой тропой, при следовании которой главенствующее место отведено собственному мышлению, анализу. О медийном магнате Руперте Мердоке говорили, что он яростно ненавидел школу-пансион, куда его отдали в десятилетнем возрасте. Но ведь надо рассматривать школу одновременно и как образовательную, и как социальную среду, где происходит ломка сознания, связанная с необходимостью строить отношения в коллективе. Мердок, вспоминая школу, ничего не говорит об учебе. Зато хорошо помнит, что ему было одиноко и что его «осыпали насмешками, дразнили». Из этих негативных отношений берут начало деструктивные импульсы его личности, и то отсутствие уюта и душевного комфорта, которое всегда испытывали его сотрудники. После довольно противоречивого с точки зрения обучения периода школы-пансиона Мердок прошел Оксфорд, где основными дисциплинами для него стали политика, экономика и философия. Свободолюбивый и независимый до крайности, он тем не менее был крайне слабым студентом. Зато он – яркая демонстративная личность – был склонен к выходкам, вызывающим сенсацию и широкий резонанс. Получив на выпускных экзаменах низшую степень, он отнюдь не расстроился. Мердок ринулся в «Лондон Таймс», чтобы хоть немного поднатореть в издательском деле. К тому времени скоропостижно скончался его отец, и этот факт еще более стимулировал будущего медийного короля взяться за менеджмент в журналистике. Таким образом, путь от школьной скамьи до начала активной профессиональной деятельности Мердок прошел с четкой ориентацией на практику жизни, на навыки, приемы и уловки, связанные с очень конкретной формой самореализации. Он жил и действовал по принципу: «Результат любой ценой!» И не жалел при этом сил, что также выделяет его из плеяды менее удачливых медиа-магнатов. Как издатель Мердок совершил заметный шаг в сфере подачи информации – за счет проникновения в психологию обывателя и активное использование этих знаний. Его собственный весьма посредственный интеллект, лишенный духовности и ориентированный на формальный денежный успех, был подкреплен репутацией видного газетчика. Но нельзя не признать того, что такая форма приобретения знаний сформировала из Мердока неординарную личность, имевшую влияние не только на мир акул медийного бизнеса, но и на политику, экономику, выработку современных общественных норм и стереотипов. Вероятно, найдутся люди, у кого такое положение дел вызовет сожаление и внутреннюю тревогу. В самом деле, человек, сделавший себе имя и крупное состояние на довольно грязных событиях и «желтых» сенсациях, никогда не задумывавшийся об истинных человеческих ценностях, поднялся до самых вершин влияния на остальной мир. Но поскольку Руперт Мердок является отражением чаяний определенной части современного общества, его нельзя игнорировать как явление нынешнего этапа развития цивилизации. Как нельзя не признать и того, что его формула приобретений необходимых для успеха знаний явилась действенной.

Ганс Кристиан Андерсен также был одним из тех, кто шел вразрез со школьным обучением и не заслужил похвал своих учителей. Реально и мотивированно учиться он начал, став уже взрослым (если не считать посещения школы для бедных в раннем детстве), когда начал писать. История зафиксировала, что этот чудаковатый писатель до начала учебы не владел грамматикой, орфографией, был полностью лишен элементарных понятий о словосложении. В школе, «торча над партами, как обломок мачты», он казался несуразным дылдой с блуждающими глазами затравленного, прибитого жизнью человека. Но он не обращал внимания ни на насмешки учеников, ни на брань в его адрес учителей – он хорошо знал, зачем пришел. Молодой человек поглощал реальные знания, ему не было никакого дела до реакции учителей на его учебу. Известно, что директор школы называл его лентяем, болваном, полоумной, глупой скотиной и предрекал, что ученик-переросток «ничего не добьется». Он слишком плохо знал силу намерения целеустремленного человека… Тот, кто стремится к реальным, необходимым ему знаниям, получает именно их.

«Настоящее воспитание я получала в течение тех вечеров, когда мать играла нам Бетховена, Шумана, Шуберта, Моцарта, Шопена и читала вслух Шекспира, Китса или Бернса. Эти часы очаровывали нас. Моя мать знала большинство стихов наизусть, и я, подражая ей, однажды, когда мне было шесть лет, на школьном празднике наэлектризовала своих слушателей чтением стихотворения Вильяма Литля “Обращение Антония к Клеопатре”», – сообщает о себе Айседора Дункан.

Другая неординарная женщина – Агата Кристи — не училась в университете, а в школе слыла ничем не выделяющейся посредственностью. Говорили, что в детстве она не играла в игрушки, предпочитая им одиночество и разговоры с вымышленными, несуществующими собеседниками. Мрачная и замкнутая в себе, в школе она вызывала у учителей неприязнь и, наверняка чувствуя это, растворяла свое реальное «я» в мире книг. Таким образом, образование Агаты Кристи было весьма условным, полученные ею знания были ориентированы на консервативные традиции своего времени, насквозь пропитанные духом викторианства. Но книги сделали свое дело: они дали ей другую реальность, позволили достичь душевного равновесия и балансирования между воображаемой и существующей социальной ролью. И хотя Агата Кристи до конца жизни так и не научилась писать грамотно, но чтение и развитая впечатлительность позволила ей развить до небывало высокого уровня свое воображение. Оно-то и выталкивало в этот мир, подобно помпе, все новые захватывающие сюжеты. Таким образом, для реализации своей идеи, возникшей, скорее, как способ сближения крайне разобщенных виртуального и реального миров, писательнице не потребовалось образование в его общепринятом понимании.

Когда семнадцатилетним юношей Альбер Камю заболел туберкулезом, для подающего надежды футболиста перевернулся весь мир. Пытаясь излечиться, он оказался в доме у дяди, познакомившего парня с книгами. Камю, пораженный неизлечимой в то время болезнью, окунулся в параллельный мир совершенно неведомых доселе впечатлений. Сначала были Гюго, Золя, Бальзак, затем – ошеломляющее воздействие преподавателя Жана Гренье; молодой человек приобщился к философии. Ницше, Шопенгауэр, Достоевский, Андре Жид стали его вечными спутниками и привели в конце концов к устойчивому желанию самостоятельно приобретать знания, постичь искусство самообразования. Мыслитель ХХ века признавал, что основополагающее влияние на него оказали несколько человек из его окружения. Во-первых, требовательный школьный учитель Луи Жермен: занимаясь по два часа дополнительно, он заметно подтянул своего ученика, в которого верил и которому передал эту веру. Во-вторых, преподаватель лицея Жан Гренье – ему Альбер Камю обязан открытием для себя философии. В-третьих, Андре Жид. Чуткость и тонкость этого писателя сразили Камю и сделали почитателем Жида до конца своих дней. Университетские годы были посвящены осознанному изучению философии. И все-таки он признавался, что университет явился необходимостью, ибо книги пишутся на основе переживаний, а не знаний.

Казалось бы, система обучения создателя первого вертолета Игоря Сикорского близка к классической. Ключ к пониманию великой личности в том, что Сикорский действовал по велению сердца, делал именно то, что требовал внутренний голос. Например, он поступил в Петербургское морское училище, чтобы стать кадровым офицером, но из-за интереса к технике, вытеснившего все остальные желания, решительно уволился со службы. В то время просто не существовало летных учебных заведений, и он отправился для получения знаний в техническую школу во францию. Но через несколько месяцев вернулся в Киев, чтобы приобрести и углубить общие знания в Политехническом институте. Как истый практик он старался тут же применять полученные знания. Дома он устроил мастерскую, настоящий прообраз конструкторского бюро. Один академический год убедил Сикорского в том, что абстрактные науки и тайны математики мало помогут ему в реализации его идеи, потому он сделал ставку на собственные усилия в своей мастерской. И вскоре великий украинец добился отрыва от земли колес винтокрылой машины – принципиально нового летательного аппарата, в пользу создания которого он отказался от классического образования.

Вот что сообщает о системе обучения знаменитого немецкого композитора Рихарда Вагнера Кенигсберг: «В школу почти не ходил, занимался плохо, на уроках тайком читал «фауста» Гете и размышлял, какой это прекрасный материал для оперы… Он самостоятельно, без помощи учителей, изучил теорию композиции… Не надеясь благополучно закончить школу, Вагнер перешел в другую, но, не доучившись и в ней, поступил в 1831 году вольнослушателем в Лейпцигский университет». При этом он уже имел ворох грандиозных идей, был одержим созданием музыкальных шедевров и свято верил в собственную исключительность, в данное Господом призвание.

Биограф Николая Гоголя Вересаев утверждал, что будущий знаменитый писатель по выпуску из гимназии «не знал спряжений глаголов ни на одном языке», «особенно плох был Гоголь по языкам», «вообще Гоголь был самая обыкновенная посредственность». Невероятно замкнутый, всегда неряшливый, страдающий, по определению Дмитрия Мережковского, «щегольством дурного вкуса». Но движимый мыслью о своей гениальности, которую внушила ему мать, Гоголь обучался на ходу, будучи необыкновенно наблюдательным и обладая желанием блистать во что бы то ни стало. Гоголь (по словам Аксакова — «добыча сатанинской гордости») на самом деле являлся на редкость целеустремленным и одержимым человеком. С одной стороны, он не любил учиться и «остался всю жизнь недоучкой», но вместе с тем он по крупицам собирал материалы для своих книг, в письмах вопрошая мать о различных мелочах в одежде, быте, традициях малороссов. Он был настолько неряшлив, что в школьные годы одноклассники брезговали подать ему руку. Но, до безрассудства преданный работе, тщательно вынашивал в голове противоречивые образы, которые выверял до мелких деталей. Он мог прямо в питейном заведении «завестись» и писать несколько часов подряд. Василий Розанов говорил, что Гоголя «трясло, как деревню на вулкане». Но происходило это как раз потому, что он обладал главной способностью – видеть суть вещей.

Несколько иная образовательная линия у Иосифа Бродского, одного из наиболее ярких поэтов XX века, родившегося в условиях тоталитарного режима СССР. «Как полагалось, Бродский пошел в школу семи лет, в 1947 году, но бросил учение уже в 1955-м. Советская школа никогда не была нацелена на образование в точном смысле этого слова, а то был едва не худший период в ее истории», – небезосновательно сообщает Лев Лосев, автор колоритной биографии поэта. А вот поиск Бродским реально необходимых знаний заслуживает особого внимания. Во-первых, в раннем возрасте он осознанно выбирал такие виды работ, которые бы дали ему многогранные впечатления о людях, о человеческой породе и природе вещей. «Я начал работать с пятнадцати лет. Мне все было интересно. Я менял работу потому, что хотел как можно больше знать о жизни, о людях», – сказал он на суде. Во-вторых, он, конечно же, поглощал, проглатывал, переваривал громадное количество книг, особенно важны были запретные тома, больше всего ценились запрещенные знания. Будущий мастер стихосложения совершал невероятные поступки, столь же исполненные воли и напора, сколь и парадоксальные. «Ради чтения Камю и Кафки» Бродский выучил польский язык, поведал биограф. «Наверное, половину современной западной литературы я прочитал по-польски», – слышим голос самого поэта. Он читал с четырех лет, и хотя школа отвратила его от Толстого и Чехова, место любимых писателей заняли Достоевский и Тургенев, а чтения пушкинского «Евгения Онегина» в лицах были едва ли не единственными положительными воспоминаниями о школе. А затем – чем более гонимыми, заклейменными были авторы, тем больше усилий прилагалось для того, чтобы достать их произведения. В ход шло все: фотокопии, машинописные перепечатки, а затертые до дыр листы становились особой ценностью. Потом было знакомство с польской поэзией, желание писать самому и общаться в определенных социальных кругах, обмениваться мнениями и информацией. Не менее важно то, что он пребывал в поиске всегда, ни на секунду не останавливаясь, ни на миг не прекращая впитывать все, что преподносило ему противоречивое бытие. Бродский с нескрываемым уважением относился к истинным мастерам слова, например, перечитал едва ли не всего Набокова. Но этот слишком обширный, панорамный, синтетический подход позволял ему с невиданным нахальством судить о ком угодно, хоть о самом Господе Боге. Это объясняется весьма просто: он всегда имел свое собственное мнение в отношении тех вещей, о которых судил. Расширение внутреннего мира самоучки-интроверта Бродского проходило в поглощении находящейся повсюду информации. Пожалуй, трудно отыскать еще хотя бы один такой пример, когда информация так осознанно извлекалась бы из окружающей среды и так рачительно перерабатывалась в голове. В значительной степени способствуют пониманию феномена столь широкоформатной личности несколько откровений писателя, которые представляют огромный диапазон его познавательных впечатлений: «Если кто-то и извлек выгоду из войны, то это мы – ее дети. Помимо того, что мы выжили, мы приобрели богатый материал для романтических фантазий. […] Едва ли что-либо мне нравилось в жизни больше, чем те гладко выбритые адмиралы в анфас и в профиль – в золоченых рамах, которые неясно вырисовывались сквозь лес мачт на моделях судов, стремящихся к натуральной величине. […] Надо сказать, что из этих фасадов и портиков – классических, в стиле модерн, эклектических, с их колоннами, пилястрами, лепными головами мифических животных и людей – из их орнаментов и кариатид, подпирающих балконы, из торсов в нишах подъездов я узнал об истории нашего мира больше, чем впоследствии из любой книги».

Даже дисгармоничная, поверхностная и крайне невежественная Мэрилин Монро умела по необходимости работать над собой много и тщательно. В один из таких кратковременных жизненных периодов она залпом беспорядочно усвоила громадное количество книг; позже она познакомилась с творчеством Толстого и Достоевского. Кроме того, Норма Джин встала на сложный и шероховатый путь самостоятельной коррекции личности. Среди областей науки и искусства, которые она начала активно осваивать, были не только основы театрального мастерства, но и психология, литература и история, визаж и элементы риторики, музыка и мировая культура.

Даже когда создается впечатление, что тот или иной титан породил и реализовал великую идею, основываясь на интуиции, случайном озарении или снисхождении Всевышнего, не стоит верить поверхностным впечатлениям. Выдающееся всегда будет оставаться героическим и упорным синтезом гигантских пластов знаний, итогом скрытой от поверхностного взгляда переработки бесчисленных тонн информации, результатом часто сугубо индивидуального подхода к анализу мироздания. Тут уместно вспомнить занимательную историю о Родене, который создал на редкость оригинальные и вместе с тем вызывающие ваяния Гюго и Бальзака. Отчаянно ругавшие мастера критики не могли постичь, отчего со временем эти скандальные работы приобрели оттенок величия. Но более глубокое исследование деятельности скульптора свидетельствует о том, что его работы были не просто плодом воображения, а продуктом приобретенных, подверженных глубокому анализу знаний. Чтобы создать скульптурные фигуры французских писателей, неутомимый ваятель бесконечно перечитывал их произведения и даже ездил в город, где родился Бальзак. К знаниям он подходил с осознанным чувством необходимости: «Искусство – не что иное, как чувство. Но без знаний объемов, пропорций, цвета и без искусной кисти всякое живое чувство будет парализовано». Каждый отдельный случай вживания в образ был связан у него с ясным представлением деталей, присущих этому образу; а это возможно лишь при тщательной работе аналитическим щупом.

Особые побудительные стимулы к потреблению знаний

Пожалуй, нет лучших стимулов для обучения и самосовершенствования, чем запреты и кажущаяся невозможность постичь тайны знаний. Человек начинает усиленно тянуться к знаниям именно тогда, когда видит в них сокровищницу, возможность изменения своей судьбы. Этим путем шли очень многие колоритные личности – Леонардо да Винчи, Михаил Ломоносов, Джек Лондон, Николай Гоголь, Иван Айвазовский, Максим Горький, Мария Склодовская-Кюри.

Иван Айвазовский (Ованес Гайвазян) был сыном купца и разносчиком кофе, жившим на обочине империи. Но он сумел благодаря рвению и яростному желанию изменить мир вокруг себя, получить императорскую стипендию в Петербургской академии художеств, а затем и академический пансион для стажировки в Италии. Непреодолимое желание вырваться из сковывающей среды, освободиться от вечного запаха грязи, убийственного привкуса дешевых напитков и раздражающих холодных взглядов людей с более высоких социальных ступеней – вот еще один набор стимулов для учебы.

Опасность остаться на обочине жизни, знания о существовании более привлекательного мира, часто делала чудеса. Нищенствующие и голодные быстрее остальных приобретали черты одержимости, а с цепкостью их хватки и остротой зубов, отточенных борьбой за существование, вряд ли способны были бы поспорить мягкотелые детки из благополучных семей.

Постоянная угроза физической боли от порок, оскорблений и незаслуженных унижений не только отбросила Максима Горького (Алексея Пешкова) на самый край деструктивного, но и неожиданно открыла совершенно новую, яркую сторону жизни. Началось все с того, что поиски успокоения после дедовых порок привели мальчика к бабушке с ее тихими, смиренными рассказами о святых чудотворцах, злых духах и героях. Пробужденная пытливость искала выход и нашла его, когда в его жизни появились книги. С одной стороны было упоительное чтение, которое уносило в другую реальность. С другой – подстегивали вопиюще гнусные, животные отношения людей, неистребимое отчуждение и повсеместная бедность.

Работа в условиях дикой конкуренции может служить отличным стимулом для ускорения постижения знаний, учебы на ходу, перепрыгивая через несколько ступеней. Если только в бой ввязывается отважное сердце, его не остановят никакие преграды в виде недостатка структурированных знаний, опыта, навыков. Настрой на победу решает все и в том числе обеспечивает проглатывание в течение короткого времени огромных объемов информации, которые среднестатистическому человеку в условиях нормального существования покажутся фантастикой. Тут подойдут примеры таких преуспевших недоучек, как Уолт Дисней, Редьярд Киплинг, Коко Шанель или Мэрилин Монро.

Редьярд Киплинг, не имевший средств на оплату учебы в университете, в шестнадцать лет устроился в местную газету. Тщедушный и неуклюжий, он с детства привык отчаянно бороться за каждый момент своего благополучия. Раннее детство в кругу женщин и собак, усиленное чтение книг наряду с показным, выпячиваемым цинизмом сделали его мягким и упорным одновременно. Деликатность и гибкость пригодились ему при освоении журналистского ремесла, а вот твердость и гордыня позволили бросать вызов за вызовом, которым не могли противостоять ни редакторы, ни читатели. Свою общую эрудированность юный Киплинг быстро трансформировал в специальные знания, а молодость превратил в козырь безудержной активности, порой прибегая даже к откровенной наглости. Так, свой первый рассказ начинающий писатель втиснул в газету, когда ничего не подозревающий редактор был в отпуске. К двадцати пяти годам Киплинг преуспел настолько, что приобрел известность и признание на всем читающем англоязычном пространстве.

Претенциозен и все-таки поучителен пример императрицы Екатерины Второй. Анализ сделанных признаний в ее «Записках» говорит об отсутствии у нее каких-либо образовательных притязаний до приезда в Россию. Это, впрочем, и понятно: ей была уготована роль жены-матери-помощницы, которая ее абсолютно устраивала. Хотя к моменту отъезда в Россию София сносно владела письмом и не особо путалась в дебрях мировой литературы, будучи знакомой с популярными в то время комедиями и трагедиями. Зато за первые полтора года в России до официального бракосочетания София усвоила объемы знаний трех университетов. Доскональное овладение русским языком, знакомство с историей культуры, основательное понимание системы международных отношений, детальное толкование нюансов православной религии, и в том числе различий между православием и лютеранством, – все это было только началом позиционирования себя в новой системе координат, требующее совсем иных знаний. Началась великая игра длиною в целую жизнь, с явно опасными для жизни зигзагами. Ее учеба оказалась от начала до конца целиком утилитарной, нацеленной на применение к ее существованию и организации жизни в данный момент. Это создало прецедент удивительно четкой ориентации на потребление знаний, стимулировало совершенно необычную обостренность ума, чувствительность психики и, самое главное, постоянно растущее желание знать больше. Став Екатериной Второй, София поняла, насколько владение информацией позволяет руководить ситуацией, влиять на будущее и принимать верные решения. Твердая воля заставила императрицу освоить рекомендуемых Плутарха, Цицерона, Монтескье, наконец, Тацита и Вольтера и привела к постоянной, вошедшей в привычку гимнастике для мозга. Большинство изданий ей любезно предоставляла Академия наук, а часть присылалась из-за границы. В целом эта необыкновенная женщина продемонстрировала удивительное превращение заурядного женского ума под влиянием особых обстоятельств в универсальную машину по потреблению и обработке информации. Екатерина Вторая явила миру образовательное диво, сопоставимое с успешной научной карьерой женщины-ученого, небывалую гибкость и пластичность ума, не встречавшиеся позже вплоть до появления самостоятельных женщин в феминистском мире большой науки ХХ века.

Книги во все времена являлись уникальным механизмом пробуждения заветных желаний. Книги божественны и несравнимы ни с одной формой воздействия на пытливый разум. «Если бы человек неверующий спросил меня, какую книгу прочесть, чтобы найти смысл жизни, – я указал бы ему на разговоры Гете. Это самая здоровая и самая целебная из книг. Лучшее лекарство для самоубийц: может быть, многие отложили бы пулю и яд, если бы прочли эту книгу как следует» – такую запись сделал однажды Дмитрий Мережковский. «Когда я читаю Шекспира, я становлюсь больше, разумнее, чище», – писал в одном из писем Флобер.

Довольно символичным для становления Дали был тот факт, что книга последователя обожаемого им Зигмунда фрейда – Отто Ранка – о травме рождения и отлучения от груди явилась едва ли не букварем для воспаленного сознания будущего художника. Кстати, библиотека отца, которой он пользовался с раннего возраста, сыграла значительную роль в его становлении. Как утверждают биографы, юноша проглотил все книги, которые попались ему под руку. В так называемый универсальный набор книг, оказавших наибольшее влияние на становление гения, вошли, прежде всего, Вольтер и Ницше, а философия Канта и Спинозы, равно как и откровения других искателей ответа на главный жизненный вопрос, просто потрясли его и не могли не сказаться на будущем выборе пути и способа становления.

Жизнь подтверждает: напористости и твердого решения овладеть той или иной системой знаний часто не хватает для бесспорного успеха. В прямой и крайне важной связи с ним находится ясное видение индивидуумом будущего применения знаний. Чем уже, чем жестче фокус его сосредоточенного мышления (при любой широте общих взглядов), чем яснее он видит свою цель, тем более верным и последовательным окажется путь к успеху. Поучительным представляется пример Нильса Бора. Будучи молодым, пытливым искателем, после защиты докторской диссертации он получил стипендию Карлсбергского фонда для стажировки за границей и выбрал лабораторию именитого Томсона в Кембридже. Но ретивость рвущегося к исследованиям Бора была самым тривиальным образом осаждена – престарелый Томсон не собирался раскрывать перед ним свои научные объятия, не очень спешил вознести кого-либо на гребень той волны, которую оседлал сам. Что сделал Нильс Бор? Ему хватило нескольких месяцев, чтобы уяснить: альянса с Томсоном не будет. И он… нашел другого учителя-союзника – Эрнста Резерфорда, к тому времени Нобелевского лауреата, получившего известность за открытие делимости атомов. Последующие события подтвердили правильность принятого решения. Уже через месяц он выдвинул теорию атомного номера, а через год создал и опубликовал квантовую теорию атомов! Этот случай доказывает то, что никогда нельзя ждать чего-либо от кого бы то ни было. Решения необходимо принимать тотчас после прояснения обстановки.

Подведение итогов

Итак, какие выводы можно сделать из жизненного опыта выдающихся личностей относительно получения ими знаний и посещения учебных заведений? В первую очередь важно отметить, что индивидуум, мышление которого было наполнено духом свободы и независимости, оказывался способным освободиться от рамок, выйти за пределы своего прежнего маленького мирка. Поэтому развитие способности к независимому мышлению, свободному от влияния авторитетов, гибкости в принятии собственных решений выходит на первый план всякой образовательной системы. Только появление мотивации, свободной от всяких рамок, способно сотворить нового, по-настоящему успешного и гармоничного человека. Доминирование духа свободы и независимости позволяло будущим великим людям уже в раннем возрасте не искать похвалы учителей, обменивая ее на послушание, а заставлять свою мысль работать и развиваться.

Действительно, все люди имеют равные шансы в этом мире, а число идей во Вселенной бесконечно. Но в тех случаях, когда обучение сводилось к принудительному познанию картины мира, не рождалось ничего выдающегося. Напротив, основными стимулами познания выдающихся личностей был интерес к живописно подаваемой информации, а в дальнейшем – понимание связи знаний с будущей деятельностью, то есть способность представить себя в будущей картине мира. Когда определены конечные цели движения, выработать принципы освоения необходимых знаний не составит огромного труда. Гораздо сложнее, если еще нет ответа на вопрос о своем предназначении. Но так или иначе, наибольших успехов в овладении сокровищницей человеческой мудрости достигли те, кто сделал ставку на личные усилия, на собственный путь познания, порой даже отвергая признанные школы как систему обучения. Таких людей по жизни вели вера в себя и ясное видение цели.

Отношение к жестким образовательным системам у большинства из них граничило с нетерпимостью, традиционные школы не справились даже с передачей им минимума необходимых знаний, университеты выполнили свою функцию лишь в случае явной мотивации учащихся к самообразованию. Великие личности дают доктринальный сигнал идущим вслед: необходимо смотреть на свое обучение шире, чем предлагают учебные заведения; нужно охватить всю панораму мира, применить вслед за анализом синтетический подход.

И те знаменитые творцы, кто пропустил свои идеи через фильтры университетов, и возмутители общественного спокойствия, решительно отказавшиеся от коллективных форм приобщения к знаниям, прошли обязательный путь самообразования. Часто самообразование становилось неотъемлемой частью их жизни, постоянной тренировкой активного мышления. Философы Аристотель, Спиноза, Ницше, независимо от пройденных ими школ, ориентировались на выработку собственных концепций. Ученые Михаил Ломоносов и Никола Тесла постоянно пребывали в состоянии непрерывного поиска нового, усовершенствования, преобразования – это превратилось в норму их существования. Писатели Лев Толстой и Джек Лондон всю жизнь занимались самообразованием, но при этом никогда не связывали приобретение знаний с какими-либо школами или конкретными учебными учреждениями. Джек Лондон в трехмесячный срок одолел двухгодичный курс школы и счел школу бесперспективным занятием. Что касается Эйнштейна, Черчилля или Нобеля, то их образовательные схемы не имели ничего общего с самоутверждением и влиянием общих знаний на реализацию их идей. Напротив, подходы к идее были связаны с реальными, очень подробными знаниями в очень узких областях: Эйнштейна – в области физики и философии; Черчилля – в области международных отношений, психологии и массовой коммуникации; Нобеля – в области физики и химии. Ван Гог даже не окончил средней школы, Пикассо не желал учиться в школе вообще, а Дали заявил учителям, что ему нечему у них учиться.

Если ставки учеников на каких-либо учителей не оправдывались, пытливые искатели необходимых знаний находили других наставников. Многие победители подтвердили своим жизненным опытом – не стоит зацикливаться на одном-единственном учителе, одной школе, одной форме обучения, следует активно искать и формировать свое окружение. Ницше оставил Вагнера, а Юнг – Фрейда, Бор решительно переключился с Томсона на Резерфорда, когда осознал бесперспективность работы с первым. Эти случаи демонстрируют гибкость мышления, способность корректировать взаимодействие с людьми, вплоть до отказа, запрета на общение. Каждый в итоге слушался своего голоса, и это стало предвестником успеха.

Идеология высших побед свидетельствует в пользу одиночек, слишком долгое нахождение в вибрационном поле учителя ведет к потере себя. Выдающиеся ученики неминуемо приходили к осознанию необходимости расставания со своими учителями. Если ученик силен, он обязан покинуть своего учителя и выйти в самостоятельное плавание. Если ученик созрел, он не только вправе, но должен оставить образовательную систему, двигаясь вперед, глядя вдаль, стремясь к необъятному. Раздвинуть границы существующего для истинного лидера также естественно, как для здоровой женщины – родить ребенка.

Глава седьмая

Проводники идей. Железная воля и сила намерения

«Невозможно» – это слово занесено в словарь лишь глупцов… Высшая мудрость – твердое решение.

Наполеон

Именно акт воли является необходимым переходом, знаменующим процесс реализации оформленной идеи. Идея, даже самая божественная, щекочущая нервы человечества, не стоит ровным счетом ничего, если ей не сопутствуют волевые усилия. Без воли идея оказывается преданной забвению. Воля – это тот могущественный таран, который прошибает врата осажденных существующих догм, чтобы сначала впустить внутрь пары нового мышления и завладеть всеобщим вниманием, а затем внедриться в саму систему общественных норм. Для каждого нового шага необходимы усилия, которые могут оказаться предельными. Но необходимо помнить: без воли, без напряжения, ничего не произойдет. «Самый сильный человек – это человек единой мысли. Ибо всю накопленную им мощь, силу воздействия, волю, интеллектуальность, нервное напряжение обращает он в одном-единственном направлении и создает таким образом напор, которому не может противиться мир». Эти слова, точные и проникновенные, принадлежат перу Стефана Цвейга, который, подобно всякому настоящему писателю, был в первую очередь совершенным психологом. Они с абсолютной зеркальностью и без малейшего искажения отражают суть значимости воли для достижения любой задуманной человеком цели.

Начать оду воле хотелось бы с нескольких утверждений, отмечающих ее значимость для современного человека. Дейл Карнеги, концепция развития личности которого для многих сомнительна, отметил важнейшую проблему современника: нам не хватает не знаний, а воли, и в результате гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных. Это ключ к разгадке основополагающего вопроса – почему одним удается достичь головокружительных высот, а другие, даже имея лучшие в мире идеи и технологии, не достигают ничего существенного. Еще одно великолепное замечание принадлежит Константину Станиславскому, отмечавшему, что «воля бессильна, пока она не вдохновится желанием». Речь идет о том, что формальная способность индивидуума прикладывать волю, проявлять невиданное терпение и умение без устали трудиться сама по себе бесполезна. Имеет значение лишь направленная воля, которую иногда еще называют силой намерения.

В то же время нельзя не сказать о крепкой обратной взаимосвязи. Потому что и сама воля – ничто без крупной, достойной всеобщего признания и применения идеи.

Сила намерения

Именно сила намерения порождает направленную кумулятивную мощь выдающихся личностей – сосредоточенность. Умение продолжительное время фокусировать внимание и активное воздействие на одной цели всегда составляло очевидный козырь любого гениального человека. Являясь следствием непрерывного напора мысли, концентрация усилий произвела на свет немало достижений высшего порядка.

В самом деле, сосредоточенные люди становятся отрешенными, обособленными от остального мира, они практически всегда на подъеме и почти не ведают физической усталости: возможности человека, сфокусировавшего все свои мысли и устремления на некоторой идее, безграничны. Устремленный человек не только побеждает недуги и комплексы, он совершает то, что ранее считалось невозможным. Неугасимое желание трансформируется в неотступную волю, достигая любых высот, какие только способно вообразить загипнотизированное сознание. Сила намерения раздвигает любые рамки, осваивает любые пространства.

Александр Суворов и Никола Тесла читали ночи напролет и затем совершенно не чувствовали усталости. Это происходило вследствие невероятного душевно-эмоционального подъема, захватывающего переноса прочитанного ими на контурные карты собственной жизни, когда грандиозные переживания как бы перетряхивают все жизненные принципы и приоритеты, наполняя бытие новыми элементами, из которых потом складываются дивные идеи и формулы. Действие таких мыслей, возбуждаемых книгами, сродни наркотическому зелью, которое позволяет забываться в работе на многие часы и даже дни.

Еще одним секретом длительного сосредоточения может служить сознательная смена видов деятельности, которая позволяет «ответственным за тот или иной сектор» клеткам как бы дремать, в то время когда происходит переключение на физическую работу или иную психическую деятельность. Лев Толстой получал такую возможность, работая косарем, вдыхая запах земли, свежей травы, «вживаясь» в самую природу. Альберт Швейцер прожил до девяноста лет, отдыхая всего по три – четыре часа в сутки и не уставая при этом. Он научился переключать мозг с лечения больных на игру на органе – Бах более всех других умиротворял его и возвращал ему силы. После этого мыслитель еще оказывался способным подолгу писать глубокой ночью, чтобы ранним утром, как ни в чем не бывало, приступить к обязанностям врача. Несколько иное, но также поучительное переключение демонстрировал Уинстон Черчилль. Этот яркий, креативный политик умел в периоды политического бездействия отдаться мольберту и перу. Как утверждают специалисты, выставки художника Шарля Морена (псевдоним Черчилля) отличались если не громким успехом, то неизменно пристальным вниманием. Ну а что касается литературной работы, то на этом поприще Уинстон Черчилль сумел снискать себе подлинную славу мастера. Его речи типа «Мускулы мира» или «Пробудись, Европа!» не просто знамениты, но изучаются и разбираются по частям всеми, кто готовит себя к публичной деятельности. А шеститомник «Вторая мировая война» – настоящее глубинное исследование, из которого можно почерпнуть много такого, чего нет ни в одном другом историческом исследовании. Нобелевская премия мира, как кажется, совершенно заслуженная, увенчала карьеру Черчилля. Все эти усилия, как будто бы разноплановые, проистекают из одного источника желаний – быть неутомимым творцом, непрерывно действовать, достигать успеха во всем. В этом постоянном творческом напряжении в значительной степени проявилась необузданная душевная сила, направленная воля и неугасающая с возрастом сила намерения. О Черчилле писали, что он «необычайно многосторонний, даже универсальный, неутомимый в своей деятельности, непрерывно писавший письма, книги, произносивший речи, нетерпеливый, импульсивный и раздражительный, необычайно возбудимый, храбрый до неосторожности, беспредельно властный, он мог работать сутки напролет, даже лежа в постели». В возрасте шестидесяти и семидесяти лет он, по свидетельству современников, «работал большую часть ночи, доводя до истощения секретарей, штат и советников, гораздо более молодых, чем он сам». Этот не раз изумлявший мир человек прожил девяносто лет.

Воля как основная движущая сила

Несмотря на впечатляющие примеры переключения деятельности в целях сублимированного отдыха, для большинства людей такая эквилибристика схожа с выполнением упражнений на канате под куполом цирка. Безусловно, все возможно, если человек поставит себе такую цель. Но и в этом случае он должен отдавать себе отчет в том, что один вид деятельности будет выступать основным, тогда как остальные дополнять, обогащать личность. Уинстон Черчилль, скажем прямо, вряд ли стал бы лауреатом Нобелевской премии, не будь он преуспевающим политиком. А Альберт Швейцер, хотя и собирал в Европе полные залы на концерты своей органной игры, хотя и писал книги по созданию органов, поражающие специалистов знанием деталей, не был бы всемирно известен, если бы за спиной его не стояла исполинская миссия. Даже Леонардо да Винчи, несомненно, один из самых великих представителей нашей цивилизации, был прежде всего живописцем и скульптором и уж потом инженером по производству укреплений, созданию боевых машин и музыкальных инструментов. Разумеется, важно, что для упомянутых крупных личностей разветвление деятельности не было ни фарсом, ни позерством – они рассматривали все свои акты воли как единое целое, как целостное оформление своей идеи, даже охватывающей, казалось бы, малосовместимые проявления человеческой активности. Рассмотрим, однако, акты воли применительно к одному виду деятельности, пусть даже имеющей различные оттенки. Наиболее интересны те ситуации, когда нацелившийся на крупную мишень человек игнорирует привычную значимость жизненно важных приоритетов. Другими словами, идет наперекор схеме, отраженной в известной пирамиде Маслоу.

Ганс Кристиан Андерсен демонстрировал феноменальную, просто сказочную волю к победе. Он работал на грани сумасшествия, не имея порой не только гроша в кармане, но и даже куска хлеба. С четырнадцати до двадцати трех лет продолжалась борьба с отчаянием, фактически сражение за жизнь, ибо в случае неудачи он, кажется, просто бы умер или сошел с ума. Все, кто пытался оценить жизнь сказочника в этот период, были покорены его изворотливостью, цепкостью и отрешенностью. «Он ничего не видит, ничем не наслаждается, ничему не радуется – он только пишет», – таковы свидетельства современников. «Четырнадцатилетний мальчик приехал в город, не зная ни единого человека и не имея возможности заработать себе на пропитание, – и ему удалось прожить три года исключительно при помощи людей, у которых он вызывал интерес», – пишет об Андерсене Гренбек, один из его биографов. И хотя автор исследования объясняет чудо броской внешностью молодого человека, «его искренне добрыми, умоляющими глазами», «наивной назойливостью» – все это внешняя форма внутреннего состояния, и она относится к следствию могущества непреклонного решения и силы намерения. Будущего всемирно известного сочинителя, будто лошадь плетью, подстегивала невыдуманная угроза голодной смерти. Он был на самом дне, но ясно видел цель, потому настроился на успех, на принятие обществом современников того, что он делал. И он сам себе твердил, как заговоренный, слова-заклинания, которые когда-то произнес матери: «Сначала надо много-много перетерпеть, а потом станешь знаменитым». «Просто невероятно, сколько он успевал написать», – изумлялись те люди, которые пытались много лет спустя заглянуть в душу писателя. Это тяжелейшее противостояние с жизнью и позволило ему потом воскликнуть: «Моя жизнь – прекрасная сказка, полная счастливых случайностей». Но в глубине души великий сказочник знал, что случайности бывают лишь в сказках, а в реальной жизни все создают непрерывные усилия направленной, неиссякаемой воли. Он одержал заслуженную победу.

Воля превращается в символ не только в творческой области. Существует великое множество примеров, когда замешанная на благородстве и величии человеческой души воля создает титанов. Намеренно не упоминая военное время, изобилующее подобными проявлениями, приведем лишь один пример – из области пусть и противоречивых, но захватывающих идей, которые уже сами по себе всегда придают сакральный смысл ее исполнителю. Английский морской офицер, задумавший вписать свое имя в историю великих открытий, совершил подвиг не менее важный, чем победа в состязании за первенство в освобождении карты планеты от таинства белых точек. Капитан Роберт Фалкон Скотт не вошел в историю великих открытий – так случилось в силу определенных причин и факторов. Он должен был оказаться первооткрывателем Южного полюса, но стал вторым, фактически вследствие нечистоплотности своего норвежского соперника Руала Амундсена. Но если познакомиться ближе с личностью английского офицера, его достижения расплываются и уходят на второй план, а вперед выступают жизненные принципы и воля. Избрав для своего путешествия в качестве вспомогательных средств мало испытанные мотосани и низкорослых маньчжурских пони, Скотт совершил фатальную ошибку, но все-таки достиг полюс на месяц позже более расчетливого соперника, который продвигался на собачьих упряжках. Отправляясь в обратный путь к базовому лагерю, англичане впрягались в сани сами – мотосани вышли из строя, а пони пали в снежной пустыне. Вероятно, они добрались бы до базы, но вмешались трагические случайности. Сначала самый молодой путешественник упал, ударившись затылком о лед, оказался в бессознательном состоянии, а через сутки умер. Через некоторое время еще один участник экспедиции – капитан Лоуренс Оутс – отморозил ноги и не мог двигаться дальше. Капитан Скотт распорядился тащить товарища на санях, но тот принял отважное, полное благородства и воли решение. Утром перед отправлением он просто сказал товарищам: «Пойду пройдусь», – и выполз из палатки. Оутс знал точно, что с ним на санях они все погибнут, потому без колебаний принес себя в жертву – его тело так и не нашли. Затем еще много дней трое измученных, истощенных людей боролись с бескрайним пространством ледяного безмолвия. Сотни километров в полубессознательном состоянии, лишенные возможности поесть досыта и согреться, они разбили свой последний лагерь всего в двадцати километрах от базы. Но судьба сказала свое веское последнее слово: четырехдневная пурга не дала им выйти из палатки, которая стала последним прибежищем группы. В одном из последних писем капитан Скотт, который умер последним, записал: «Простите за почерк, сейчас минус сорок». До последней минуты он оставался настоящим человеком, офицером, мужчиной, на каких равняется молодежь. Кто-то может сказать, что эти люди нашли глупую смерть в далеких от родины снегах. Доля правды тут есть. Но внимательный читатель не может не заметить: их воля сделала безнадежную, провальную идею триумфальной. Капитан Скотт, зная о предстоящей смерти, выжал из последних дней жизни все. Он сумел сделать из кислого лимона сладкий лимонад для потомков. Капитан Скотт стал национальным героем, а повесть о его благородстве и воле вышла далеко за пределы Великобритании. Пожалуй, он стал более знаменитым и почитаемым, чем первый покоритель полюса Амундсен. Вдова героя – известный британский скульптор Кэтлин Брюс – по распоряжению короля Георга V получила почести, которые воздают женам рыцарей… Эта история приведена не случайно, ее цель – убедить, что проявлений воли, как и самих идей, может быть бесконечное множество.

«Если человек не испытывал страха, он не обретет свободу. Страх обнажает ценности человека в зависимости от того, насколько омрачено его сознание». Это важнейшее наблюдение сделал Ролло Мэй, выдающийся американский психотерапевт, ставший на склоне лет подлинным мыслителем. Этот неординарный клиницист знал, о чем говорил. Выросший среди семейных раздоров и социального неблагополучия, он испытал первые приступы мучительного страха еще в раннем детстве, прожил с ними скомканную юность, пытался бунтовать и уходить в мир книг. Позже, найдя себя в преподавательской деятельности, но не избавившись от комплекса одиночества, ощущения душевной опустошенности, Ролло Мэй испытал еще одно потрясение: заболел туберкулезом. Ужасающий страх смерти, балансирование на грани между мелькающим светом и вечным мраком, тайное ожидание рокового приговора вызвало безумное смятение и… заставило переосмыслить жизнь, сделать решительную ревизию ценностей. Мэй признавал, что именно страх привел его к осознанной, сосредоточенной творческой деятельности, которая надолго отодвинула уход в небытие. Заболев серьезно до сорокалетнего возраста, он, тем не менее, прожил восемьдесят пять лет, и вторая половина его жизни оказалась насыщенной, наполненной достижениями и плодотворным творчеством. Его книги утверждают волю к жизни – пожалуй, одно из важнейших ее проявлений.

ПУСТЬ ТВОЯ ЖИЗНЬ СТАНЕТ ЦЕПЬЮ ПОПЫТОК…

В реальной жизни не существует историй, когда великая победа была бы достигнута легкими усилиями, без поражений. Вовсе не случайно Фридрих Ницше определял жизнь как цепь попыток – ничто так не закаляет волю, как неудачи и поражения. «Veni, vidi, vici» («Пришел, увидел, победил») Юлия Цезаря – это всего лишь красивый миф: одной быстрой и искусно разнесенной по свету победе предшествовали десятки сражений, исход которых нередко был сомнительным, а жизнь самого полководца висела на волоске. Задолго до той яркой победы Цезарь целых десять лет провел в Галлии, присоединяя земли к империи, закаляя свои легионы, утверждая силу своей личности. Даже беглый анализ «Записок о Галльской войне» свидетельствует: Цезарь столько раз был на краю гибели, столько раз оказывался на грани полного поражения, что только его могучая воля, непреклонное самообладание воина не позволяли ему пасть.

Известно множество историй о том, как какой-нибудь смельчак яростно бросался на бастионы своей цели, но бывал отброшен, бит или унижен. Величие таких людей порой и состояло в преодолении страхов предыдущих поражений, в преодолении своих ошибок и провалов. Главным свидетельством их воли оставались неистребимость желания, непоколебимость в самом движении к цели. Их яростный путь, их борьба и были тем единственным счастьем, которое они искали, продвигаясь к запредельному успеху.

Тут можно напомнить жизненную историю, которая претендует на классику. Уолт Дисней был одним из таких упорствующих упрямцев: если подсчитать его поражения на арене рисованной мультипликации, многим этот маниакальный тип покажется откровенным безумцем. Сначала он настойчиво рисовал комиксы и карикатуры, но журналы не менее настойчиво отвергали их. Затем ему удалось устроиться карикатуристом, но уже через месяц отвергающий стереотипы художник был изгнан как неспособная, зарвавшаяся посредственность. С подвернувшимся под руку приятелем он основал компанию по производству мультфильмов, но начисто прогорел. Его первая серьезная работа – мультфильм «Красная шапочка» – был с ходу отвергнут. Но Дисней не унывал, а лишь ожесточался, оттачивая мастерство, осваивая глубины физиогномики, рисования, психологии, организации бизнеса. Его вера в себя граничила с неизлечимой болезнью. Вместо отказа от дальнейших попыток он избрал цель, поражающую амбициозностью: экранизировать в мультипликации «Алису в Стране чудес». Но и тут деньги были израсходованы раньше, чем создан продукт. Дисней умолил родственников вложить деньги и создал собственную компанию «Дисней Бразерс». После долгих дней и ночей непрерывной работы ему таки удалось выпустить в свет «Алису», но, как и все новое, новаторская анимация не была принята с ликованием, как надеялся ее неутомимый автор. Однако «Алиса» принесла Диснею репутацию. Он стал создавать совершенно новые, экстравагантные персонажи, которые через некоторое время начали триумфальное шествие по миру. Но, крайне непрактичный и бесконечно увлеченный творческим процессом, он внезапно опять столкнулся с обманом и нечистоплотностью, которые всегда идут по пятам за успехом. Обведенный вокруг пальца, он еще более укрепился в решимости создать революционную мультипликацию. Место коварно отобранного «кролика Освальда» занял мышонок Микки-Маус. И снова Дисней прогорел, и опять из-за негодяя-партнера, который пошел на предательство. Потери крупных сумм и лучших работников привели к нервным расстройствам, но ничуть не умерили пыла создателя новых образов. Безудержные эйфории сменялись тяжелыми депрессиями, но в итоге, сцепив зубы, он всякий раз продолжал неравную борьбу со всем миром. Были новые чудесные мультфильмы, было признание, «Оскары» и снова кризисы с удручающими разорениями. Работая над полнометражным мультипликационным фильмом «Белоснежка и семь гномов», Дисней довел идею до воли абсолюта: он ночевал в студии, отбросил всякое общение, отставил на задний план даже семью, сумел выбить из банка пять миллионов долларов. Зато выход фильма приковал к фигуре мультипликатора внимание всего мира. Как написал Джин Ландрам, «выход «Белоснежки» на экраны ознаменовал начало «золотого века» Диснея». Крупнейшие кризисы, которые ставили его дело на грань исчезновения, а бизнес сводили к нулю, подрывали его нервы и здоровье, оставляя неизменным и невозмутимым дух. Как бессмертный кибер-герой, Дисней всякий раз выпрямлялся во весь рост, чтобы отпраздновать новую, еще более шумную победу. Он так и не постиг тайн практичности, хотя Диснейленд принес ему достаток и вечную славу. Но своими взлетами и падениями Уолт Дисней создал памятник самому великому качеству – неиссякаемой воле. Которая, среди прочего, способна вести за собой и творческую фантазию, и небывалую продуктивность.

Можно привести множество примечательных фактов, когда воля утверждала идею, а цепь попыток выводила новое имя в пантеоне славы нашей противоречивой, но все же благодарной цивилизации. Карл Маркс оставил после себя 55 томов произведений, Вольтер произвел на свет 100 томов, «веймарское» издание произведений Гете составляет 143 тома. Джеку Лондону 644 раза на протяжении пяти лет возвращались рассказы, не принятые редакциями. Причем такие шедевры, как «Любовь к жизни» и «Белое безмолвие», возвращались трижды. Огюст Роден 50 лет боролся за признание. Лев Толстой семь раз переписывал «Войну и мир». Альберт Швейцер на протяжении нескольких десятилетий спал по три-четыре часа в сутки, чередуя тяжелый труд врача в больнице с написанием книг. Айвазовский создал в течение жизни более 5 тысяч картин, Пикассо оставил после себя 20 тысяч картин, Ван Гог писал картины до полного изнеможения, до обмороков. Никола Тесла утверждал, что спит по два часа в сутки, а все остальное время занимается изобретательством. Томас Эдисон уверял, что работает ежедневно по 18 часов в сутки. Брюс Ли занимался совершенствованием собственной боевой системы по четыре – шесть часов в день непрерывных физических упражнений, добившись немыслимой концентрации энергии и скорости движения человеческого тела.

О Дмитрии Менделееве сообщали, что он написал учебник по органической химии всего за три месяца; появление этой книги сделало его известным в академических кругах. Этот ученый в течение всей жизни проявлял фантастическую волю, напряжение которой позволяло ему вести одновременно несколько видов исследований и работ. Так, в одно время (в тридцатилетнем возрасте) он работал над «Технической энциклопедией», читал лекции в трех институтах, писал статью о производстве стекла и готовил докторскую диссертацию. Такой борьбой сразу на нескольких фронтах откровенно восхищались и коллеги, и соперники на научном поприще. Как и многие другие великие труженики, русский ученый работал до самого последнего дня, а завершил свою героическую миссию, не дожив семи дней до семидесяти трех лет.

Поистине невероятную волю демонстрировал Фридрих Ницше. Одолеваемый бесчисленными болезнями, философ работал за письменным столом по десять часов в сутки. При этом чудовищные головные боли раскалывали его на части, заставляя то и дело терять нить выстроенных философских рассуждений, его одолевали желудочные спазмы с кровавой рвотой, лихорадки, геморрой, запоры, ознобы и, как пишет Стефан Цвейг, «на три четверти слепые глаза», которые опухали и начинали слезиться при малейшем напряжении. Похожую волю демонстрировал Николай Гоголь. Десять лет подряд он скрупулезно и непрерывно работал над вторым томом «Мертвых душ», пребывая то в состоянии дикой, нечеловеческой одержимости, то впадая в бессилие депрессии. А Альберт Эйнштейн был настолько сфокусирован на своих размышлениях, что во время оформления теории относительности испытывал болезненные галлюцинации. Многих удивлял Федор Достоевский, который писал по ночам, поддерживая себя холодным чаем до 5–6 часов утра. А то мог во время гуляния исчезнуть и, оставив гостей, забыв о них, переключиться на сосредоточенную работу над своим романом.

Любопытные замечания высказаны биографами в отношении одержимости Александра Дюма, которого ни один из серьезных исследователей не решился бы назвать знатоком истории. Его успехи как писателя зиждились на бесподобной силе воли, включавшейся всякий раз, когда он на целые ночи впадал в лихорадку беспрерывного творчества. Говорили, что отсутствие знаний у Дюма компенсировалось актами этой почти безупречной воли, помноженной на развитое диковинное воображение. «Дюма обладал безудержным воображением. Это воображение обострялось и усиливалось его невежеством: ведь он ничего не знал ни о мировой литературе, ни об истории франции», – уверен Пьетро, один из его биографов.

Побеждают те, чьи сосредоточенные волевые усилия позволяют не отклоняться от цели под воздействием обстоятельств. Высшая способность – обладать силой магнитной стрелки компаса, о которой твердил Джек Лондон. Сам он, независимо от вдохновения, неустанно выполнял ежедневную писательскую норму. И даже тогда, когда работа не спорилась, просто просиживал за письменным столом, вызывая силой мысли состояние творческой активности, искусственно вводя себя в ритм непрерывного действия. Это высший уровень включения воли, когда мысль о необходимости ежедневно совершать то, что приближает к цели, о реализации уникальной идеи становится доминирующей, постоянно присутствующей. Именно так, ежедневными, в чем-то привычными, усилиями, порой незаметными не слишком внимательному глазу, создаются миссии. Для этого часто приходится быть отрицательным, жестким и неугодным для окружающего мира человеком. Но это уже – цена за успех.

Джек Лондон оставил после себя громадный объем цитат, и, если их собрать, как пазлы, то сложится универсальная картина успеха. Вот что он сказал о воле: «…Упорная воля может сделать все. Такой вещи‚ как вдохновение‚ не существует вовсе‚ а талант – это очень мало. Усидчивость дает то‚ что мы принимаем за вдохновение‚ и, конечно‚ она делает возможным развитие того первоначального зародыша таланта‚ который‚ может быть‚ и имеется. Упорство – чудеснейшая вещь‚ оно может сдвинуть такие горы‚ о которых вера не смеет и мечтать. Действительно‚ упорство должно быть отцом всякой уверенности в себе».

Можно по-разному относиться к писателю Александру Солженицыну, можно верить и не верить его творчеству, оглядываться на презрение к нему насквозь пропитанного лагерем Варлама Шаламова, вспоминать его сотрудничество с органами советской безопасности. Но при всем при этом невозможно не восхищаться его животной цепкостью, какой-то звериной волей и неисчерпаемым упорством, его исключительной заряженностью на собственную миссию. Спорадические и нешаблонные воспоминания о нем известной оперной певицы Галины Вишневской дают основательное представление о его колоссальной воле: «Вначале мы пытались зазывать его к нам, просто поесть в семейной обстановке, и иногда он приходил – весь как натянутая струна; чувствовалось, как внутри него лихорадочно бьется, пульсирует напряженная мысль, не отпуская его ни на минуту, не давая расслабиться». Она вспоминает воинственную тираду писателя, навсегда врезавшуюся в память: «То, что я наметил, я выполню. Меня запугать нельзя. Я умирал на войне, от голода в лагере, я умирал от рака – я смерти не боюсь и ко всему готов». Вот какая отрешенность подстегивала его, обжигала огненной плетью, не позволяла мятежному, борющемуся духу прийти в расслабленное состояние хотя бы на короткое время. И что не должно ускользнуть от внимания – он сам, вербально и создаваемыми визуальными образами себя самого в роли вечного, непримиримого борца, загонял в состояние творческой лихорадки, в рамки выдуманной им самим ответственности и желания выполнить обозначенную миссию. Воля и профессиональный рост часто неотделимы. Эдгар Гувер, удивительный и невероятно знаменитый полицейский, может послужить еще одним примером воздействия воли на реализацию весьма оригинальных идей. Его восхождение началось со странной, необъяснимой любви к библиотечным каталогам. Придя работать в полицию, Гувер создал уникальную базу данных потенциальных и реальных преступников, врагов Соединенных Штатов. Его маниакальную страсть к работе и к систематизации всего криминального мира не могли не заметить руководители. Молодой человек поразил своих начальников скрупулезным и ответственным подходом, основанным на утверждении особых правил и принципов непреклонной воли. Возглавив в возрасте двадцати четырех лет отделение общей разведки, Гувер сформировал подлинный «мозговой трест», корпорацию аналитиков, опирающихся на гигантские пласты обработанной информации. Известен пример, когда под его руководством всего за три месяца была собрана детальная информация и обработаны данные на 600 000 человек. В этот момент на Гувера работали порядка сорока переводчиков и референтов, в обязанности которым вменялись просмотр и изучение около полутысячи различного рода изданий, выходящих на разных языках по всему миру. Не прошло и пяти лет, как Гувера назначили директором ныне легендарного фБР – федерального бюро расследований. Самому знаменитому руководителю за всю историю существования бюро в тот момент было всего двадцать девять лет. «Револьвер номер один», как называли Гувера, командовал американской контрразведкой ни много ни мало – сорок восемь лет.

Но, кажется, еще больше, чем Гувер, активная эксплуатация фактов и обширных знаний, превращенных благодаря выдающемуся мышлению и неистощимой работоспособности в шедевры, помогла состояться Айзеку Азимову. Феномен американского фантаста, социолога, историка, литературоведа, футуролога, публициста не может не поражать. Его воля не имела границ, сила внутреннего духа удивительным образом согласовалась с его желанием постоянно работать и созидать. Труженик, который в литературе приобрел славу оракула и первого полиглота цивилизации, написал и опубликовал более 400 книг на самые разные темы. «Думаю, если существует Божье слово, то это слово разума, и я призван распространять его», – сказал как-то о своей миссии сам Азимов. Впрочем, человеком, нацелившимся на успех, подход Азимова может быть расценен и по-иному: ведь по сравнению с творцами, породившими мировые шедевры, слишком многие усилия этого волшебника слова остались либо вовсе незамеченными, либо лишенными должного внимания. Так что тут есть над чем подумать, прежде чем брать на вооружение его метод. Ведь и английский писатель Джон Кресси, попавший в Книгу рекордов Гиннесса за публикацию более 500 томов книг, остается малоизвестным и не особо привлекательным литератором. Так что иногда лучше написать одну «Лолиту» или создать одну «Мону Лизу», чем полтысячи неизвестных томов. С другой стороны, путь Азимова – это путь закаленной воли, жизнь со смыслом и со вкусом. Потому его опыт также важен для человечества.

«Мадонна была безжалостна к себе. Ее жизнь была нелегкой, и работала она на износ», – цитирует Ренди Тараборрелли одну из танцовщиц, что училась вместе с Мадонной в юности. Известно, что, поступив в школу танцев при Рочестерской балетной школе, отрешенная девушка занималась по пять часов без перерыва, почти до полного изнеможения. Не меньше истязала себя работой другая выдающаяся женщина – Елена Блаватская. Она включением воли подавляла целый сонм болезней, все телесные мучительные страдания. Сосредоточенность Блаватской на окончании «Тайной доктрины» была просто нечеловеческой. «Мне осталось жить не слишком много, и за эти три года я научилась терпению. Со здоровьем получше, но вообще-то оно вконец подорвано. Мне хорошо, только когда я сижу и пишу; не могу ни ходить, ни стоять больше ни минуты», – писала она на закате жизни. Поразительно, но именно безумная по темпу и напряжению работа, жизнь на грани отодвигала смерть, которую славная женщина предчувствовала. И умерла почти сразу же после окончания труда своей жизни, который стал завершающей точкой ее миссии.

Сосредоточенность и уединение

Сила намерения как направленная активность включенной воли напрямую связана с сосредоточенностью. Сосредоточенность побеждает болезни и пробивает бреши любого непонимания, она является острием той стрелы, что зовется волей. Хотя многие великие лидеры демонстрировали способность максимального сосредоточения на решении текущей задачи даже в эпицентре суеты, очень часто сосредоточенность ассоциируется с временной отрешенностью, некой формой медитации в искусственно созданном уединении. Во время таких транзакций человек как бы видит себя со стороны, создает визуальную картинку сюжета будущего, вступая в область моделирования ожидаемой ситуации, предпочтительного развития событий. Именно подобные размышления позволяли многим героям делать заявления, подобные неожиданному наполеоновскому высказыванию: «Если кажется, что я всегда ко всему подготовлен, то это объясняется тем, что раньше чем что-либо предпринять, я долго размышлял уже прежде; я предвидел то, что может произойти. Вовсе не гений внезапно и таинственно открывает мне, что именно мне должно говорить и делать при обстоятельствах, кажущимися неожиданными для других, – но мне открывает их мое размышление». Именно такие размышления позволяют индивидууму выйти за границы поточного контекста, который часто сковывает человека и не позволяет посмотреть на ситуацию шире, чем она может быть видна в рамках конкретного дня и момента. Для подобных трансферов сознания почти необходимо полное спокойствие, тот уровень свободы, который часто не удается достичь живущим в суете служащим больших компаний, менеджерам предприятий и крупных организаций. Прекрасное и простое объяснение этому, казалось бы, странному феномену дает финансист номер один Джордж Сорос, выведя следующую формулу: необходимым условием успешной самоорганизации является наличие свободного времени, используемого для плодотворного размышления, для практической философии. Его биограф Роберт Слейтер цитирует в книге воспоминание одного из близких друзей миллиардера: «Как-то Сорос сказал мне очень важную вещь: твоя беда, Байрон, в том, что ты ходишь на работу каждый день и думаешь, что если ты ходишь на работу каждый день, ты должен что-то делать. Я не хожу на работу каждый день. Я хожу на работу только тогда, когда в этом есть необходимость. И в эти дни я действительно занят делом. Но ты ходишь на работу каждый день и что-то там делаешь, поэтому не замечаешь тех дней, когда это по-настоящему нужно».

Порой сосредоточенность возводится в категорию абсурда, но даже и тогда это состояние имеет право на жизнь. Когда престарелый Гете узнал о внезапной смерти сына, он оставался, согласно признанию его биографа Эккермана, почти невозмутимым («глаза его наполнились слезами, но он не заплакал»). Могучий старец был слишком поглощен своим «фаустом», и в разговоре со своим летописцем через месяц даже не упомянул о безвременно ушедшем отпрыске. Если сердобольный обыватель станет осуждать поэта, он будет по-своему прав; но и эгоистичная экзальтация многое объясняет в маниакальной созидательной деятельности. Речь идет не только о высшем понимании собственной миссии, но и осознании того, что жизнь каждого человека есть только его личный проект. Кстати, этому есть и косвенное подтверждение: Гете писал «фауста» почти всю жизнь, не менее шестидесяти одного года, и когда закончил его, завершил и свой земной путь, очень скоро после окончания драмы уйдя в мир теней. Но упомянутый темп вовсе не свидетельствует о медлительности гения; «Страдания молодого Вертера» он написал менее чем за четыре месяца (хотя и признавался, что эта работа была следствием «длительной и тайной подготовки»).

Сосредоточенность на главной цели не является чем-то постоянным и абсолютно устойчивым. Человек живет и изменяется в процессе своей жизни. На него влияет многофакторная экологическая система, в которой он обитает; ее воздействие нередко уводит от цели, причем причины того могут оказаться самыми благовидными. Великие личности всегда отличались повышенным контролем за своей сосредоточенностью, они использовали активное мышление для периодических ревизий собственных устремлений. Оно похоже на корпоративные мозговые штурмы, когда в течение нескольких часов группа людей, ищущих командным методом правильное решение или новые креативные идеи, используют все возможные виды раздражителей. Индивидуальная сила выдающихся людей проявлялась в способности самостоятельного приведения себя в состояние повышенной мозговой деятельности. И хотя порой на появление новых идей или возвращение к начальному уровню сосредоточенности влияли и внешние факторы, такие как болезнь, социальные потрясения, изменение условий среды, этому можно и нужно учиться у гениев. Заданная волевым решением необходимость пересмотра собственных приоритетов способна привести к таким концентрированным мыслительным процессам, которые дают совершенно непредсказуемые, удивительные результаты. Жизненный опыт легендарных персоналий говорит о том, что они осознанно вызывали у себя состояние, близкое к медитации, для чего чаще всего использовали короткие периоды одиночества и уединения.

Вот что сообщает Алан Палмер в книге о человеке-легенде Отто фон Бисмарке: «В течение всех тех лет, которые он провел на посту канцлера, любому поворотному моменту в политике предшествовало несколько недель уединения – либо в лесах Шварценберга в Варцине, либо в Заксенвальде у фридрихсруэ».

Удачный урок можно вынести, если взглянуть на коррекцию намерений Никола Теслы в период приобретения им известности. Честолюбие добившегося успеха ученого толкало его на публичные демонстрации своих многочисленных достижений. Эти показы оказывались не только феерическими шоу великого физика, но и тянули за собой бесчисленные заседания, званые обеды и многочасовые светские встречи, где сам Тесла служил украшением. Когда по прошествии нескольких лет такой жизни, полной абсурдного великолепия, Тесла заболел, то принялся бесстрастно анализировать соответствие целей и средств. Очень быстро он пришел к выводу, что значительная часть его усилий рассеивается, растворяется в бессмысленном времяпровождении. И ученый тотчас принял для себя жесткое решение: отменить публичные лекции, прекратить участие в ненужных мероприятиях, сконцентрироваться на намеченных исследованиях, буквально создавать будущие открытия. Волевой подход к сосредоточению быстро дал новые феноменальные результаты.

Поучительной и впечатляющей является ревизия приоритетов Альберта Швейцера, который в результате мысленного анализа за много лет до начала Первой мировой войны предсказал крах Европы, наступление дисгармоничного, патологически лишенного гуманности века. Швейцер, который к тридцати годам приобрел известность во всей Европе как блистательный органист, издал великолепные книги о Бахе и Канте, получил степень доктора философии, вдруг неожиданно для всего окружающего мира принял твердое решение оставить Старый Свет в пользу неизвестного африканского края. Бросить заболевающую Европу, забыть о приобретенном в ее больших городах успехе музыканта и писателя, исчезнуть тут, чтобы возникнуть в ином месте и в совершенно другой ипостаси. Но только поверхностному человеку придет в голову мысль, что Швейцер перечеркнул всю свою предшествующую жизнь ради того, чтобы начать с чистого листа новую. Новое решение было обновленной, усовершенствованной идеей, развитием его личной концепции. Некоторые исследователи предполагают, что такое решение пришло в ходе длительного изучения идей Толстого, долгих раздумий над возможностью воздействия на тонущий в хаосе мир, в котором «культура утратила цель морального совершенствования человечества». Это решение явилось прямым результатом анализа и бесконечных размышлений преимущественно в одиночестве, среди природы. Способность к панорамному мышлению позволила Швейцеру четко сформировать планы своей миссии на всю последующую жизнь – и этим планам мыслитель следовал неуклонно. Его решение было актом высшей воли, проявлением силы духа, возвысившегося над действительностью.

Ответ на вызов конкурентов – область волевых решений, непреклонности и одержимости

Конкуренция, желание выделиться стимулировали постоянный поиск новых форм самовыражения. В условиях состязания люди действовали непрерывно, совершая ошибки и падая. Но всякий раз они поднимались, глядя исключительно в будущее и веря в победу. Важно подчеркнуть, что сила конструктивного творческого ристалища в том, что его участники ведут поиск усовершенствования своих качеств, направляют усилия на создание новых дивных образов. И никогда не опускаются до зоологического кусания конкурента, попыток унизить его или оговорить его работу. В этом принципиальная позиция созидателей.

О творческом споре Леонардо да Винчи и Микеланджело ходили легенды. Но именно искры этого дискурса породили самые восхитительные шедевры эпохи Возрождения. Именно состязание за умы современников заставляло каждого из них действовать активнее, думать над созданием новых, еще более ярких шедевров. Карл Юнг, борясь с ореолом своего бывшего учителя Зигмунда Фрейда, создал новую ветвь учения. Вследствие этой конкуренции свет увидели архетипы, учение о психологических типах, появление таких привычных для ХХI века понятий, как «интроверсия» и «экстраверсия». Огюст Роден, бросая откровенный вызов известным ваятелям своего времени, сознательно создавал скандальные ваяния для того, чтобы обратить на себя их внимание. Без них он не прошел бы путь до таких заказов, как «Врата Ада» или «Граждане города Кале». Пабло Пикассо постоянно искал новые формы и направления в живописи, занимался развитием альтернативных направлений в искусстве, например использовал современные материалы, металлические конструкции, создавал гончарные изделия. Коко Шанель шла к придумыванию серии новинок и направлений в моде, которые вошли в историю, – это те же акты воли, подстегнутые духом соревнования с конкурентами. Николай и Елена Рерихи являли собой беспримерный образ семьи-миссии, ставшей символом не только любви, но и влияния на человечество, и это также акт воли двух людей, избравших такую форму общения с миром.

Жизнь на грани – ключевое проявление воли

То, что можно определить как «жизнь на грани», является такой формой отрешения и преданности идее, когда борьба за нее продолжается даже в самые критические для жизни мгновения. Человеческий дух, независимо от отношения мира к полученным результатам, достигает такого уровня деятельности, когда само его внешнее проявление уже может служить примером восхождения человека к грани, называемой величием. Этот героизм воли часто в коллективном сознании выдвигается в качестве самого крупного достижения – большего, чем непосредственный результат, который может оказаться малопонятен для недальновидного большинства.

Юлий Цезарь десять лет потратил на завоевание Галлии, где непрестанно рисковал жизнью ради усиления военной мощи. Часто он бросался в гущу борьбы, а в некоторых случаях лично спасал исход сражения, ибо производил на легионеров магическое воздействие. Но он мог погибнуть множество раз в любой момент. Так проявлялась его форма сосредоточенной воли, которая может оказаться непостижимой для человека успокоенного. Буйный дух Цезаря, жаждущий славы немеркнущей и признания божественного, действовал всегда, на любом отрезке его беспокойной жизни. То же можно сказать и об Александре Македонском, который лично участвовал почти во всех сражениях для поднятия духа воинов.

Но еще более отличались активной деятельностью великие творцы, которые служат потомкам неизменным примером всепроникающей воли. Фридрих Ницше, Ван Гог, Людвиг ван Бетховен – жили на грани умственного расстройства в результате постоянного психического напряжения, истощения от работы и одиночества. И в значительной степени существующее ныне благоговейное отношение к полотнам Ван Гога является отражением вложенной в работу энергии, очевидных актов самобичевания, колоссального душевного напряжения, а вовсе не проявленного художественного мастерства.

Когда в 80-летнем возрасте у Иоганна Вольфганга Гете начались обильные кровотечения, он «потерял шесть фунтов крови», окружающие стали даже опасаться смертельного исхода, и речь вовсе не шла о работе. Но воля поэта настолько аккумулировала его силы, что, лежа в постели, он не останавливался, не прерывал работы над второй частью «Фауста» даже на один день. Поистине этот воин пера подтвердил преданность однажды написанным своей рукой словам: «Все преходяще, есть только Символ» (Alles Vergaengliche, ist nur ein Gleichniss). И даже за пять дней до смерти этот неудовлетворенный собой, неугомонный человек писал проникновенные слова в одном из последних писем: «Я чувствую насущную нужду совершенствовать в себе и по возможности концентрировать все то, что во мне еще сохранилось».

«Я не пропустил дня, чтобы не записать речь, слово, оборот на пополнение своих запасов», – признавался составитель толкового словаря Владимир Даль. Это еще один пример вечной, несокрушимой одержимости, абсолютной приверженности однажды избранной цели, космической силы намерения исполнить сформированную миссию.

«Если нет силы характера – нет ничего», – любил повторять знаменитый украинский кардиолог Николай Амосов. Победив в молодости немало своих недугов, и в том числе туберкулез, он создал собственную систему оздоровления, превратившуюся в некую идею противостояния старению организма. Этот чудо-хирург оперировал до семидесяти девяти лет, но мало кто из его пациентов знал, что в тридцать девять он потерял возможность трудиться из-за невыносимых болей в позвоночнике. Даже после того как в восьмидесятичетырехлетнем возрасте ему вшили в сердце искусственный клапан и наложили два шунта, упорный борец снова вернулся к разработанной им самим гимнастике. Его самобытная зарядка состояла из трех тысяч движений, не считая получасового бега. Но борьба за жизнь и долголетие не имела бы смысла, если бы не существовало достойной идеи. Прекратив делать сложнейшие операции на сердце, Амосов стал писать книги, оформлял свои мысли в стройную систему оздоровления и организации гармоничной жизни. Поразительно, но до семидесяти девяти он написал шесть книг, а в течение последнего десятилетия почти столько же – еще пять. Потрясающая работоспособность являлась результатом противостояния старости и наступающей немощи, проявлением бойцовского характера и силы намерения. Кажется, главным результатом этого неравного сражения оказалось сохранение не только всех физиологических функций организма, но и интеллекта до самой смерти на девяностом году.

Зигмунд Фрейд сумел посредством феноменального фокусирования воли противостоять смертельной болезни в течение семнадцати лет. Тот факт, что с тяжелой формой рака ученый непрерывно работал до старости и прожил семьдесят четыре года, доказал: жизнь-миссия сильнее болезни, она способна отодвинуть смерть.

Дмитрий Мережковский прошел по жизни невиданным тружеником и отважным бойцом. Когда под натиском нацистов пал Париж, писателю было уже семьдесят пять, его жена разменяла восьмой десяток. Голодая и не в силах найти пристанище, они откатывались с беженцами на юг, перебивались в ночлежках, боролись с изнуряющим холодом и мучительными болезнями. Когда он заболел дизентерией, жена пребывала в горькой уверенности, что муж не выживет. Но и тут Мережковский изумил: он не только выжил, но не прекратил работать (притом что литературный труд уж давно не обеспечивал пропитания). «В ночлежке он завершает две части «Испанских мистиков» – рассказ о «Ночи духа», искусе богооставленности, а перебравшись на виллу, только лишь оправившись от болезни и встав на ноги, – немедленно приступает к завершающей части трилогии – «Маленькой Терезе Сердца Иисусова». Он как будто знал, пребывал в уверенности, что пока миссия не окончена, смерть не имеет права забрать его. Он сохранил верность одному из своих ключевых героев, великому Леонардо да Винчи, чью волю превозносил и на чью миссию равнялся. Леонардо был одним из тех выдающихся творцов, которые стойко борются до своего смертного часа. И кажется, описывая мучительные, последние мгновения борьбы великого человека, Мережковский проникся его ощущениями, которые, вероятно, и сам не однажды испытывал в последний, сумрачный год борьбы, такой же непоколебимой, как у гения Ренессанса. «В приотворенную дверь франческо увидел, что он [Леонардо] стоит перед Иоанном и пробует писать больною рукою; лицо его искажено было судорогою отчаянного усилия; углы крепко сжатых губ опущены; брови сдвинуты; седые пряди волос прилипли ко лбу, смоченному потом. Окоченелые пальцы не слушались: кисть дрожала в руке великого мастера, как в руке неопытного ученика. В ужасе, не смея пошевельнуться, затаив дыхание, смотрел Франческо на эту последнюю борьбу живого духа с умирающей плотью».

В заключение этой главы нельзя не сказать о высших проявлениях воли и намерения. Совершенные отдельными, отрешенными и фанатично преданными собственным идеям людьми, эти акты воли могут светить остальному человечеству воодушевляющими маяками. Это те потрясающие случаи, когда жизнь, борясь со смертью, продолжает выполнять миссию. Их исполнители, несомненно, достойны высокого уважения, независимо от формы их деятельности. Они, как иной раз некая знаковая песня, картина или книга, несут факел света, воспламеняющий души тех, кто соберется действовать, кто создает новые идеи, ставит цели и намерен упорствовать в их достижении.

Подведение итогов

Нет лучшего способа развить собственную волю, чем на время проникнуть в жизнь волевых людей, прочесть о них или увидеть на экране факты их формообразующей воли. Книги, фильмы, яростная комбинация звуков музыки могут быть важными стимулами проявлений собственной воли. Изучайте жизненный опыт волевых людей и примеряйте позитивный опыт. Но не стоит забывать: волю нельзя закалить саму по себе, она должна применяться по отношению к некоторой цели. Проникшись великими сюжетами, стоит повысить требования к себе, сформировать видение своего будущего и понять, посредством каких приемов будет достигнут результат.

Акты воли могут быть направлены на проведение усиленных мозговых штурмов, чтобы путем направленного размышления вызвать у себя ощущения озарения, такой степени воодушевления и энергичности, которая позволяет действовать длительное время с опорой на такие мысленные ассоциации или визуализации. Сознательное достижение максимальной мозговой активности, без сомнения, может быть отнесено к области действия воли. Ведь если жизнь без смысла и цели приводит к ослаблению воли, появлению чувства бесполезности и безысходности существования, то и, наоборот, активизация точек личностного роста станет позитивным волевым воздействием.

Воля – это область непрерывного действия. Открыть и укрепить потенциал воли поможет большой арсенал упражнений. От простых, постоянно выполняемых физических усилий – например, походов в горы, иных движений, восхождений, в которых присутствует некая конечная точка, пункт назначения (так происходит закалка духа через тренировку тела). До сложных упражнений, относящихся к системе психофизического саморегулирования, то есть таких, где применяется воздействие зрелого, подготовленного духа на собственную плоть. По сути, это обратный физической тренировке процесс, в котором объектом применения воли становится тело. «Твое тело во всех его клетках и органах есть орудие твоего духа!» – утверждал еще в XIX веке Прентис Малфорд, основоположник анализа отношения и взаимного влияния физического и психического начал. Его идея заключается в активизации описанного в прежних главах опыта визуализации, в научении себя поступать так же, как идеал.

Элементом тренировки воли может быть даже осознанный отказ от чего-либо, допустим, от пищи или привычных блюд, напитков. Например, Никола Тесла однажды решил отказаться от употребления кофе, приняв к сведению его разрушительное воздействие на организм. Тренируя и провоцируя волю, он в течение десятка лет периодически заказывал кофе, но не пил его, а лишь возбуждал себя его ароматом. Когда же он научился делать это совершенно спокойно, то вовсе оставил мысли о стимулирующем напитке.

Глава восьмая

Парад технологий. Системы воздействия на современный мир

Технологии воздействия личности на массовое сознание – это уникальный апробированный набор средств, превращенный в целостную систему благодаря их объединению в единый пучок, направленный на достижение единой цели. Схема действий этих технологий заключается в решении нескольких последовательных задач. Во-первых, идентификации данной личности, достижения четкой ассоциации с какого-либо вида человеческой активности. Во-вторых, привлечения к ее деятельности постоянного внимания, стимулирование желания следить за дальнейшими ее шагами. В-третьих, формирование контуров направления, которое будет способно жить своей собственной жизнью, независимо от жизни и деятельности автора, в том числе жить и развиваться после физической смерти автора. Это три уровня задач, или триединая задача, которую стремятся решить крупные личности, обладающие чувством истории. Те, кому удается это сделать, воспринимаются остальным миром как гении. Эти задачи могут решаться как осознанно и целенаправленно, так и бессознательно, как бы на уровне понимания продвижения общей идеи, без осознания того, что в какой-то данный момент отрабатывается четкий конкретный элемент задачи. Если кажется, что те или иные люди не знали или не разрабатывали свои технологии воздействия, это ошибочное, поверхностное впечатление. Они могли не называть свои действия технологиями, могли не задумываться над конкретными целями тех или иных шагов, но они всегда подразумевали, что тиканье их жизненных часов согласовано с ходом времени самой цивилизации.

Для наглядности рассмотрим решение этих задач такими известными людьми, как Билл Гейтс или Мадонна – самыми молодыми героями этой книги, здравствующими на момент ее написания. Они выбраны в качестве примеров, поскольку являются нашими современниками, а значит, имеется потенциальная возможность использовать максимальное число свежих идей, появляющихся в процессе развития цивилизации. Кроме того, читатель сможет при желании и дальше следить за выработкой ими тех или иных креативных шагов. Ведь каждый новый день открывает нам еще неведомые, неиспользованные возможности, и в этом также прелесть использования технологий. Ибо каждый желающий может создавать их, подобно тому как рекламист по-новому представляет продаваемую продукцию.

Возьмем за точку отсчета биографии Билла Гейтса тот факт, что он в условиях непрестанного соперничества с другими программистами создал уникальную программу Windows, на годы опередившую свое время. Через короткий промежуток времени этот человек стал всемирно известен. Разумеется, интерес к нему подогревался теми невероятными прибылями, которые он получил в процессе распространения своего продукта. Однако гораздо важнее, чем миллионы долларов, то, как именно Билл Гейтс умудрялся ассоциировать собственное имя с продуктами компании «Майкрософт». Во-первых, любой их выпуск Билл Гейтс научился превращать в театрализованные шоу. Например, когда Гейтсу исполнилось тридцать, он организовал шоу с катанием на роликах, джазом и игрой Пола Аллена на гитаре, а на следующий день сделал сенсационное заявление о выпуске акций компании и о новых разработках. А когда компания взрастила нескольких миллионеров, Гейтс организовал новое шоу из переселения «Майкрософт» – для нее и ее сотрудников был построен настоящий городок в сосновом лесу. Во-вторых, он научился извлекать максимум пользы из негативных ситуаций. В частности, затевая шумные судебные кампании по поводу интеллектуальных прав на программы, борьбы с пиратскими продажами, он не только выступал за обновление рынка и умножал свои прибыли, но и напоминал о себе как о борце – исключительно честном, благородном, современном и открывающем дверь в новое технологическое пространство. Тяжба с компанией «Эппл» только придала «Майкрософт» оборотов – скандал делал последнюю все более известной и популярной. В-третьих, команда Гейтса максимально использовала демонстрацию своих нововведений:

речь идет не столько о рекламе, сколько о популярном, адаптированном представлении сложных на первый взгляд вещей. Использовались многочисленные возможности масс-медиа, представление дополнительных и смежных продуктов. В-четвертых, Билл Гейтс показал себя не просто практичным человеком – он активно использовал свою практичность, например, воспользовался экономическими механизмами для широкого продвижения компании на рынке и достижения большей публичности. Так, он превратил частную компанию в публичного участника рынка путем выпуска акций. Среди прочего, это сделало его миллионером, а значит, резко обострило интерес обывателей к его имени. В-пятых, Гейтс постоянно поддерживает идею своей необычности, даже экстравагантности. Например, он дал просочиться прелюбопытной информации о том, что руководитель «Майкрософт» слишком мало отдыхает и за первые пять лет работы компании имел только два трехдневных отпуска. Или о том, что он крайне экономен. Долгое время Билл Гейтс не вступал в брак, поддерживая особый интерес у некоторой части обывателей. Но поскольку наша цивилизация на 95 % состоит из мещан, то, естественно, очень многие узнали его имя. Билл Гейтс создал целую идеологию собственного бизнеса, с непременным желанием «работать на всю катушку» и обязательной организацией работ в небольших группах. А чего стоит заявление Гейтса о том, что его дочь не будет самой богатой в мире невестой, потому что 95 % личного капитала он собирается потратить на благотворительность. В-шестых, – и это, пожалуй, главное в биографии Билла Гейтса – он остался творческой личностью и осознанно сделал в своей жизни акцент на духовные ценности. Так, в свои сорок четыре миллиардер оставил пост исполнительного директора «Майкрософт», которой управлял четверть века. Билл Гейтс стал на путь благотворительности, выделяя средства на борьбу со СПИДом, в помощь беженцам Косово и т. д. Создав фонд собственного имени, он направил на различные благотворительные цели не менее пятнадцати миллиардов долларов.

Следует дать и несколько штрихов к общему портрету Мадонны (Луизы Чикконе), почти ровесницы Билла Гейтса и весьма колоритной особы, явно не уступающей в эпатажности самым богатым людям планеты. Для многих остается загадкой, как не особо талантливая певица, не самая лучшая танцовщица, откровенно слабая актриса, не блещущая литературным талантом писательница сумела в течение нескольких десятилетий поддерживать живой интерес к собственной персоне. Конечно, необходимо отметить ее сумасшедшую работоспособность, благодаря которой ей удалось создать конкурентоспособный образ современной независимой, самодостаточной и успешной женщины. Но работоспособность – это далеко не все. Мадонна поражает в первую очередь способностью к непрерывному поиску идей или их элементов. Ей удалось в течение времени пребывания на сцене несколько раз коренным образом менять свой облик и основательно модернизировать его подачу. Как и Билл Гейтс, она скрупулезно следила за развитием технологий, что позволило ей одной из первых внедрять технические новинки типа применения сценических спецэффектов или использования технологий производства клипов. Но если бы она ограничилась только сценой, наверняка ей пришлось бы довольствоваться разделом сферы влияния со многими молодыми исполнительницами. С точки зрения формирования новых технологий, Мадонна интересна тем, как она использовала смежные или комбинированные приемы подачи своего образа. Например, при более чем скромных способностях оформлять мысли в изящную форму она взялась за написание книги. Представление себя как автора книги и одновременно автора яркого сценического действа не могло не привлечь дополнительного внимания. Обострения интереса к собственной персоне Мадонна достигла за счет участия в киносъемках в роли великолепной и противоречивой, как она сама, Эвиты. Вся жизнь певицы проходила в постоянной эксплуатации нонконформизма: вызывающее сексуальное поведение, совмещение таких нестыкующихся вещей, как секс и религия, бесконечное нарушение существующих табу, скандалы и предательства тех доверчивых людей, которые намеревались стать ее друзьями. Ее всегда было слишком много – она являла собой вихрь, вокруг которого кружится все остальное. Дерзкая сущность и эгоцентризм не позволили ей приобрести настоящих друзей, но она с успехом компенсировала это глобализмом своего присутствия в мире шоу-бизнеса и несметным числом поклонников. Ущербной частью личности Мадонны остается отсутствие духовности и проявленная неспособность к личностному развитию. Будучи разрушительницей по сути, она, тем не менее, сохранила высокий уровень влияния на молодое поколение – преимущественно за счет агрессивности и беспринципного, вампирического отношения к людям. А еще за счет контрастности, многоликости и яркости расцветок, в которых она предстает перед миром.

На самом деле, описанное выше – это еще не технологии, а только их элементы, или принципы, свойственные каждой упорной личности. Только собранные воедино и оформленные для реализации конкретной идеи технологии превращаются в систему воздействия на общественное сознание. С целью систематизации возможностей использования технологий заострим внимание на пяти наиболее действенных из них. Это то, что прошло тестирование в процессе становления и развития выдающихся личностей. Это то, что действует.

Технология вспышек «Создать как можно больше очагов и способов воздействия!»

Технология создания вспышек представляет собой блок постоянных и изменчивых способов представления идеи или ее составляющих частей. Эффект от активного применения этой технологии часто напоминает расхождение кругов на воде от брошенного камня: эти круги сначала охватывают профессиональную или корпоративную аудиторию, затем движутся шире и оживленнее, воздействуя уже на более широкие слои населения планеты, пока наконец не начинают жить своей собственной жизнью внутри массового сознания человечества.

К этой технологии наиболее успешно прибегали такие выдающиеся мистификаторы, как Зигмунд Фрейд, Владимир Ленин, Елена Блаватская, Мэри Беккер-Эдди, Николай и Елена Рерихи. Эти люди могут считаться классиками исполнения своей роли и реализации данной технологии. Элементы этой технологии частично использовали Огюст Роден и Нильс Бор, Михаил Горбачев и Эрих Фромм, Мария Склодовская-Кюри и Карен Хорни, а также уже упомянутые Билл Гейтс и Мадонна. Технология включает встраивание в схему продвижения идеи следующих элементов:

– создание личного колоритного образа, в том числе с искусным вплетением звучных названий, авторитетных званий, привлекательных должностей;

– формирование блока сторонников;

– создание собственного издания – рупора идей;

– формирование сообщества или групп поддержки в разных регионах и точках планеты;

– проведение международных форумов, конференций, симпозиумов с целью расширения географии влияния;

– создание и развитие течений учеников и последователей;

– создание собственной школы, собственного направления деятельности;

– непрерывная публикация статей, книг, создание и введение новых терминов.

Часто к существующим составляющим элементам технологии добавляются еще некоторые оригинальные дополнения:

– выбор или создание сильного врага для усиления эффекта борьбы;

– проявление смежной, как правило общественно-политической, активности;

– создание постоянно действующих очагов напоминания об имени и идее (например, музея или отчеканенной монеты, медали, символа).

Николай и Елена Рерихи совершили подлинные чудеса в области распространения влияния собственного учения и напоминания об имени Рериха, которое постепенно превратилось в символ. Сначала появилось «Общество Агни-йоги» для распространения учения Живой Этики, потом Институт объединенных искусств в Нью-Йорке, затем музей Рериха в США, еще позже – собственный журнал «Урусвати» и одноименный Институт гималайских исследований в Кулу. Это влияние и разрастающийся авторитет, естественно, вполне органично дополнялись публикациями книг, неутомимым созданием полотен, распространением философских формулировок. В значительной степени, как на уровне идей, так и на уровне их реализации, эти проекты явились воплощением «двойной» мудрости. Елена стала автором «Агни-йоги», распространителем Живой Этики и создателем ряда новых форм влияния на современный социум в виде обществ содействия, музеев, форумов. Неслучайно ее называли «Матерью Агни-йоги», а еще позже санскритско-мистическим именем Урусвати (Утренней зарей, или Светом утренней звезды – этим именем впоследствии был назван и основанный Рерихами Институт гималайских исследований). Эта неординарная и на редкость сильная духом женщина даже вела личную переписку с президентом Соединенных Штатов. Она вдохновила мужа на рискованный (в силу очевидности блефа) и вместе с тем многозначительный шаг – передачу от таинственных и неведомых «учителей» ларца с землей Гималаев «на могилу Ленину». И конечно же, знаменитое общественно-политическое заявление Рериха – Пакт мира – было сделано не без ее влияния. К этому «двойному портрету» не лишним будет добавить еще и то, что вещание осуществлялось из далекого, почти недостижимого для большинства людей места на географической карте мира – это придавало миссии особый блеск и сакрально-мистическую ауру. Особенно, если упомянуть в связи с этим и некую связь с учением Блаватской, как и само использование имени Елены Петровны в качестве авторитетного, объединяющего символа. Кстати, нельзя оставить без внимания и такие дополнительные элементы, как знак Рерихов – внушенная сыновьям необходимость несения идеи семьи после ухода в мир иной самих основателей миссии.

Об использовании технологии вспышек Фрейда или Ленина ходят легенды, каждый из них создал подлинное течение с последователями, собственную организацию, множество рупоров и т. д. Можно лишь добавить, что добавление Лениным к технологии сугубо деструктивных черт, к примеру создание образа врага и организация террора, создала предпосылки для гигантского масштаба действия его идеи. Через годы его путем пошел еще более деструктивный и психически ущербный тип Адольф Гитлер, придав идее негативно окрашенные элементы мистики и размашистую бутафорию. Что касается Фрейда, то, имея все признаки и атрибуты классически примененной технологии информационных вспышек, он с заслуживающей внимания агрессивностью повел непримиримую борьбу со своим учеником Карлом Юнгом за географические сферы влияния. А вот Елена Блаватская использовала мистику в позитивных целях: свои уникальные способности медиума она поставила на службу идее, так же как и успешную борьбу с Церковью. В создании сообществ последователей и почитателей как очагов поддержки она преуспела невероятно – на момент ее смерти в мире насчитывалось не менее двух сотен таких узлов теософского общества, распространяющих позитивную информацию о своей создательнице. Отношения Блаватской с прессой – особая история. Начав с воздействия на редактора авторитетной газеты «Пайонир» в Индии, она так разошлась, что пресса непостижимым образом всегда была осведомлена о ее миссионерских вояжах. Она же, кажется, не отказала в интервью ни одному изданию. Естественно, были созданы и «свои» рупоры: сначала журнал организации «Теософист», а затем журнал «Люцифер». Определенно преуспела в создании собственной школы танцев (фактически с функциями организации) и Айседора Дункан.

Еще более широким диапазоном воздействия на массы «грешит» индивидуальная форма применения этой технологии у Мэри Беккер-Эдди. Как и другие оформители своих учений, необразованная женщина догадалась позаботиться о звучных названиях и учения, и организации. На начальных порах она распространяла идею посредством курсов и книги, которые сделала доступными, обеспечила им «удел массового фабриката». Учению она придала черты религии, с тем, чтобы ее саму – «Божью вестницу» – начали обожествлять. Разумеется, религии с большей охотой поклоняются, чем чему-то сугубо человеческому, пусть и филигранно исполненному. «Никогда бы я не осмелилась утверждать, что книга написана мною», – в этом заявлении Мэри Беккер-Эдди очень схожа со своей современницей госпожой Блаватской. Небезынтересной покажется и история трансформации названий у этой уникальной наставницы. Когда она перебралась из маленького городка Линна в громадный Бостон, то и школа «христианской науки» мгновенно выросла до целого института, получив завораживающее название «Массачусетсский метафизический колледж». «В кратчайший срок, с чисто американской поспешностью подпольная учительница превратилась в доцента университета, докторское ремесло стало профессурой, и ускоренные «духовные» курсы – утвержденною государством «высшею» якобы научною школою», – со смесью восхищения и ужаса сообщает Стефан Цвейг. Надо ли говорить, что сама Мэри Беккер-Эдди в свои шестьдесят один год совершила внезапное превращение. Она преобразилась, стала надменной и отстраненной леди, одинокой и неприступной королевой в созданном своими руками королевстве непонятной и малодоступной науки. Маленькое, душное помещение она сменила на хоромы «трехэтажного, гранитного дома» «с приемными помещениями, картинами, коврами и красивым салоном».

В этой истории с Мэри Беккер-Эдди мы становимся свидетелями применения действенной технологии, предначертанной для внедрения идеи в коллективное сознание социума. Для своего продвижения по лестнице восприятия социальным окружением фанатичная женщина использовала идеи переезда – всякий раз при осуществлении превращений необходим эффект нового. Смена названия, декораций, логотипа, нашивок, модернизация идеологии вместе с главной вывеской – и масштаб деятельности удесятеряется, сила проповеди увеличивается на порядок. Секрет психологического воздействия заключается в том, что на человеческое сознание в равной степени действуют и магические слова, и загадочные символы. Кстати, очень важно, что Мэри Беккер-Эдди интуитивно вплела в свое учение слово «наука», ибо научная платформа вызывает гораздо больше доверия у приверженцев материализма. В то время как магия божественного (использование слова «христианская» в подаче учения) отнесена к области неведомого и опирается на людей, склонных во всем видеть лик высшей силы и тень провидения. У непосвященных это призвано было вызывать благоговение. Таким образом, название и контуры учения Мэри Беккер-Эдди впитали в себя славные черты и науки, и непостижимой святости, создав безупречный симбиоз активно воздействующей химеры. Всю эту уникальную мануфактуру шаманства дополняла книга самой авторитетной «ученой», которая тиражировалась с максимально возможным темпом и передавалась из рук в руки. Даже факт употребления слов «наставница», «учительница» является немаловажным, ибо лексика и обозначения неизменно служат инструментами воздействия на податливую психику учеников-прихожан. Естественно, она создала средства пропаганды – свой журнал, а потом и собственную газету. Но в своем неуемном желании затмить всех Мэри Беккер-Эдди пошла намного дальше, оставив позади крупные патентованные, признанные всем миром, фигуры подлинно великих творцов. Она построила церковь, на фронтоне которой (там, «где обычно высекаются надписи о посвящении Богу или какому-нибудь святому») впервые была размещена ода частному лицу – ей самой! Наконец, она даже написала гимн, который исполнялся на каждом крупном публичном мероприятии. Создается впечатление, что если бы эта отважная и нахватавшаяся беспорядочных знаний прорицательница имела системное образование, она бы если не затмила своей фигурой весь мир, то дотянулась бы по влиянию до таких обладателей лавровых венков, как Карл Густав Юнг или Роберт Дилтс. Но даже при общей необразованности этой женщины ей не откажешь в отсутствии вкуса и предусмотрительности. В целом ее странная община, более всего походящая на секту, стала конгломератом религиозного прихода и элитной школы, что, в общем, принесло создательнице немеркнущую славу женщины-пророка и скромный сопутствующий гонорар в несколько миллионов долларов. Вступивший с нею в остро-язвительную полемику Марк Твен только усилил внимание к женщине-демону, еще никогда не поднимавшейся на американском континенте столь высоко в глазах завороженных соотечественников. Жизненный опыт этой беспокойной искательницы успеха является ярким свидетельством того, что при умелом использовании технологии фантомы обретают даже большую силу, чем реальные творения великих творцов. Людям необходимы интерпретации и схематичные объяснения, и тогда они готовы поклоняться хоть даже Мэри Беккер-Эдди.

Действительно особое внимание при рассмотрении этой технологии следует уделить названиям и упаковкам. Не только Рерихи и Мэри Беккер-Эдди творили тут чудеса. Приехав в Америку в качестве профессора психоанализа, Эрих Фромм обновил свой статус в Институте социальных исследований в Нью-Йорке. Далее этот неугомонный мастер оттачивал свое влияние на современный мир уже в Нью-Йоркском психоаналитическом обществе, потом создал Американский институт психоанализа, затем Институт имени Уильяма Э. Уайта. Можно не сомневаться – он плодил бы структуры и вывески до тех пор, пока не была бы организована комфортная для его деятельности и вещания среда, которая при взаимодействии с внешней средой неизменно оставляет знаковые следы воздействия на массовое сознание. Наиболее примечательно у фромма то, что в своих трактатах он не просто обличал, но давал довольно четкие формулировки авторитета индивидуума, реального и надуманного, приобретенного путем хитроумных манипуляций. Удивительное дело, но для результативного продвижения идеи часто выявляется недостаточно создания продукта творческой деятельности, пусть даже это достижение будет неоспоримым. Нужна соответствующая упаковка, иначе восприятие обманет ожидания. Люди желают шоу, при этом они готовы быть обманутыми и снисходительно отнесутся к сказочному обрамлению картины. Сладкий миф для людей предпочтительнее самого великого результата, и никакое достижение не вызовет интереса, если оно не будет приправлено соответствующим соусом. Если, подавая дорогое вино, официант расскажет великолепную легенду о его приготовлении, небылицы об урожае или еще что-нибудь загадочное, искусственно вызванные образы и ассоциации сделают его неподражаемым, совершенным. И даже зная или хотя бы подозревая, что это лишь плод чьей-то фееричной фантазии, слушатели, завороженные даже на миг мифическим обаянием, останутся польщены и в конце концов довольны. Так устроено человеческое существо, жаждущее воздействия и прощающее ради хорошего настроения милые шалости с несуществующими фактами и выдуманными образами. Мозг неосознанно расщепляет идею на составляющие точно так же, как желудок расправляется с пищей, производя из нее белки, жиры и углеводы.

Кажется, не лишним будет добавить, что и современные тренинговые центры организованы по принципу системного воздействия, разработанного во времена предприимчивых Мэри Беккер-Эдди, Елены Блаватской и Карла Юнга. Возьмите биографию любого тренера и убедитесь, сколь многими названиями сертификатов, программ и школ он оперирует, дабы привлечь первичное внимание и создать магию авторитета еще до начала работы с аудиторией. Некоторые из современных тренинговых центров преуспели в непрестанном клонировании и распространении символов, помещая их на самые различные носители – от дисков до футболок. Их руководители прекрасно осознают: символы обладают могучим гипнотическим воздействием. Но это уже область действия следующей технологии.

Технология умножения носителей «Оставить информацию на как можно большем количестве носителей!»

Эта уникальная технология, собственно говоря, вытекает из самой природы человека. Проходя земной путь несмелой поступью, каждый из нас, сознательно или неосознанно, пытается оставить о себе информацию. Те, кому удается использовать наибольшее число оригинальных способов, в силу парадоксального подхода или масштаба оказываются настоящими виртуозами и в клонировании носителей собственного имени, и в распространении самой идеи.

Юлий Цезарь, как и другие известные представители античного мира, строил храмы, акведуки, колонны, создавал «чудеса света». Но многие ли из его знаменитых современников остались в памяти потомков за счет оригинальных и крайне экстравагантных способов: смена названия месяца, внесение правок в государственную систему, написание книг о победах в войнах. Цезарь был патологически неутомим в оставлении памяти о своих деяниях. Он начал с организации масштабных гуляний, во время которых баловал жителей Вечного города «хлебом и зрелищами». За деньги он самым примитивным образом тиражировал свое имя на стенах домов, пусть даже и связанное с безобразными скандалами и выходками. Любой шаг, будь то борьба с пиратами или безрассудная смелость при пересечении штормящего моря, любовная связь жены или даже собственная смерть – из всего он сумел извлечь информационную пользу. Конечно, Цезаря и современных пользователей интернет-технологий разделяют века и тонны различными способами поданной информации. Но важен сам принцип, который при хорошем продумывании действует безотказно, как яд на нервную систему.

Екатерина Вторая преуспела в создании таких дополнительных атрибутов, как медали, гроты, памятники, личные «Записки». Огюст Роден отличался широтой диапазона воздействия. Он с поразительной прозорливостью использовал выставки копий, написание книг о своем искусстве, распространение фотокарточек и наборов открыток с изображением своих скульптур. Но, без сомнения, самым крупным, судьбоносным решением выдающегося скульптора стала договоренность об использовании территории в центре Парижа для создания парка и музея своего имени – это было конвертирование имени в вечность, самая запоминающаяся работа ваятеля.

Альберт Швейцер, Альберт Эйнштейн, Мария Склодовская-Кюри, Бертран Рассел, Андрей Сахаров осуществляли удивительно многогранную деятельность, которая позволила оставить разнообразные «продукты творчества» в различных плоскостях приложения их сил. Например, они виртуозно использовали смежную деятельность – политическую и общественно значимую. Альберт Швейцер удивил мир парадоксом поставленной им задачи, прозвучавшей из африканского Ламбарене. Но вряд ли о его славной больнице узнали бы столь широко, если бы он не использовал для распространения информации и популяризации идеи иные способы – выступления в качестве органиста в Европе, написание книг, статей, специально организованные турне, всякую возможность общественно-политической активности. Альберт Эйнштейн выступал в защиту созданного государства Израиль. Мария Склодовская-Кюри использовала масштабную, порой не лишенную риска, общественную деятельность, в том числе во время войны. После гибели Пьера Кюри она приложила немало усилий для внедрения символов их имени – улицы Кюри, Института радия (читай – института Кюри, что тождественно созданию собственной организации, имеющей долговременные перспективы развития). Ученый Андрей Сахаров вообще стал известен миру преимущественно благодаря политической и общественной деятельности. Этот перечень будет скудным, если не вспомнить Бертрана Рассела, который удивлял не только многогранной деятельностью (писатель, философ, математик), но и общественно значимыми проектами. Он был одним из инициаторов пацифистского Пагуошского движения, соавтором манифеста Рассела – Эйнштейна, создателем «фонда мира», организатором (совместно с Жаном Полем Сартром) международного трибунала по расследованию военных преступлений американских военных во Вьетнаме. А еще этот многосторонний талант открыл совместно с женой собственную школу, результатом деятельности которой стал значительный этический труд «Воспитание и общественный порядок». Во время Карибского кризиса, поставившего мир на грань ядерной войны, Рассел вел активную переписку с Джоном Кеннеди и Никитой Хрущевым, взяв на себя функцию посредника в противостоянии двух сверхдержав.

Коко Шанель оставила информацию о себе в символах моды. Она удивляла крайне широким диапазоном новшеств: маленькое черное платье, «Шанель № 5», гремучая смесь из бриллиантов и дешевых аксессуаров, короткая стрижка и т. д. Главное – порождение бесконечных ассоциаций со своим именем. Не умея писать сама, она охотно корректировала написание своих биографий, стараясь максимально править непривлекательные, на ее взгляд, эпизоды.

Область придумывания новых носителей информации так же безгранична, как небо, бескрайня, как мировой океан. В ней более всего преуспели оригиналы, которые умели мыслить парадоксально и не обязательно конструктивно. Можно выделить уникальные исторические эпизоды, например переход Александра Суворова через Альпы. Сначала была мысль, реализованная в поступке, историческом действии. Затем описания, воспоминания, исторические летописи, художественное полотно и т. д. То есть движение информации по спиральной оси, имеющей координаты во времени и в пространстве. Крещение Руси киевским князем Владимиром — это исторический эпизод, который по колориту превосходит строительство храмов и городов. Или первый полет в космос Юрия Гагарина, превративший обыкновенного человека в живой символ. Или некие творения, увековеченные именем человека, – они живут, напоминая о самом создателе. Закон Ньютона, автомат Калашникова, душ Шарко или система голодания по Полю Бреггу могут быть такими примерами. Не говоря уже о первооткрывателях, чьими именами названы страны и континенты, проливы и моря… Даже такой противоречивый, беспокойный дух, как маркиз де Сад, оказался вечным пленником истории благодаря созданным с использованием его имени шокирующим терминам «садизм» и «садомазохизм». Хотя, к примеру, слово «садизм» было введено ученым Рихардом Крафт-Эббингом в его работе «Сексуальная психопатия», именно откровения мятежного де Сада стали причиной появления этого обозначения. Разумеется, не помешает оговорка относительно чудовищной разницы между сознательным поступком для увековечивания имени и цепью случайностей, которые приводят к этому независимо от воли обладателя имени. Однако в случае с де Садом мы имеем дело с ситуацией, когда носителем информации выступает определенная, зафиксированная книгой форма поведения. При переносе этого принципа на возможности XXI века можно говорить о том, что функцию такого носителя может выполнить запечатленный при помощи любого технического средства экстраординарный поступок. Главное, чтобы таким носителем пользовались современники; сгодится фотография, видеосъемка, клип, плакат, обширное использование Интернета и т. д. Но со времен появления наскального рисунка до современного крупного многомиллионного кинопроекта на первый план выступает содержание, энергетика, излученная оставленной информацией. В этом смысле «перестройка» Михаила Горбачева как явление и как слово – это формула фиксации информации о себе. А «парадокс Рассела» вводит Бертрана Рассела в круг олимпиков, устанавливающих общественные нормы, утверждающих жизненные приоритеты. С появлением образа террориста Усамы бин Ладена мир столкнулся не столько с новым явлением, сколько с новой эпохой технологии информационных вспышек. Так и хочется напомнить давно забытую аксиому: слово – это инструмент, механизм, ключ, при помощи которого заводится идея.

Наиболее распространенным и простым способом оставления информации является написание книги, множества книг.

Книги писали очень многие, если не сказать – большинство выдающихся личностей. Иногда даже кажется, что сколько масштабных творцов можно отыскать на ленте цивилизации, столько обнаружится и книг. Книги писали политики Уинстон Черчилль и Михаил Горбачев, ученые Бертран Рассел и Андрей Сахаров, мыслители-философы Альберт Швейцер и Эрих Фромм, писатели (имеется в виду не проза, а специальные биографические издания, распространяющие информацию о них и их личной жизни, мировоззрении) Стефан Цвейг и Жан Поль Сартр, живописцы Сальвадор Дали и Марк Шагал. Великолепные творения оставили после себя промышленник и изобретатель Генри Форд, танцовщица Айседора Дункан, полководец Георгий Жуков. «Смежные шедевры» создал в книгах скульптор Огюст Роден, а «Маска и душа» Федора Шаляпина переводит его из категории обладателей великолепного голоса в ряды творцов, законодателей культурно-этических норм. Так же как и записанные рекомендации неподражаемого мастера постановки Константина Станиславского позволяют совсем по-иному взглянуть на него не только артистам сцены, но и просто интересующимся искусством. Яркие, сражающие пестротой восприятия мира дневники вели не только экзальтированные блистательные особы типа Марии Башкирцевой, но и воительница Агриппина Младшая, императрица Екатерина Вторая. Книги использовались не только для расширения аудитории почитателей, но и для совершенствования образов, придания им (нередко искусственным путем, благодаря умелому мифотворчеству) особого колорита и обаяния.

Мария Склодовская-Кюри ощущала потребность в объяснении своих научных достижений, а также результатов научной деятельности своего мужа. Вначале она издала книгу «Труды Пьера Кюри». Затем, несколько позже, неутомимая женщина написала и опубликовала курс собственных лекций «Руководство по радиоактивности». Наконец, на закате жизни она сумела написать еще один, основополагающий труд, подводящий итоги творческой и исследовательской деятельности – «Радиоактивность». Картина была бы неполной, если бы мы не упомянули книгу ее младшей дочери Евы, которая популярно и детально рассказала о частной жизни и достижениях матери и отца. К слову, многие дети несли знамя своих знаменитых родителей, напоминая об их именах. Зигфрид Вагнер дирижировал во время исполнения опер отца. Святослав Рерих активно распространял легенду об отце. Адриан Конан Дойль оставил книгу-памятник об отце, запечатлев его «рыцарство» и выразив почтение традициям рода.

Маргарет Тэтчер, еще одна выдающаяся женщина, сделала весьма показательный шаг, свидетельствующий, сколь большое значение она придает книгам. Несмотря на достаточно оперативный выход в свет после ее отставки пухлого двухтомника мемуаров, она взялась за более сложную и более емкую задачу – написание собственной версии истории мира, в сотворении которой ей пришлось участвовать. Так, ее основополагающий и концептуальный труд «Искусство управления государством» («Statecraft»), который во многом претендует на «Искусство управления миром», не только узаконивает «закон Тэтчер», но призван поставить ее в один ряд с крупнейшими историческими персонами нашей цивилизации.

Американский эксперт в области безопасности Збигнев Бжезинский прославился в среде аналитиков, когда издал книгу «Великая шахматная доска». Однако он пошел дальше, и на свет вскоре появился труд «Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы», в которой эксперт, конечно же не случайно, в качестве мишени избрал лидеров главенствующего на планете государства. Было бы удивительно, если бы среди примеров не оказалось часто упоминаемого в этой книге финансиста Джорджа Сороса. После сомнительного успеха его все же неплохо продаваемой книги «Алхимия финансов» миру было представлено новое исследование – «Эпоха ошибок. Мир на пороге глобального кризиса».

Некоторым из людей, попавших в анналы истории, удавалось создавать изощренные механизмы напоминания о себе. Чего только стоит организованная Екатериной Второй переписка с широко известным в Европе Вольтером, ставшая отдельным, заслуживающим особого внимания направлением деятельности императрицы. После знакомства с несколькими произведениями знаменитого француза императрица решила по-своему обольстить его – посредством писем. В этом присутствовала несомненная обоюдная выгода: писателю льстило внимание императрицы самой влиятельной державы континента, тогда как сама прозорливая императрица рассматривала Вольтера как универсальный механизм распространения своих идей и приукрашивания собственного образа в истории. Есть исторические свидетельства, что ее письма, начертанные с грамматическими ошибками, тщательно правились изящными оформителями, превращаясь в доказательства великолепной огранки ее ума. Самовлюбленная и самонадеянная Екатерина полагала, что через Вольтера организует неофициальный канал воздействия на правящих современников. Но, скорее всего, главной причиной переписки было другое – имидж Вольтера, к которому она могла приблизиться благодаря такому общению.

Механизмы напоминания о себе потомкам со стороны правителей развивались вместе с самим государством, и если чеканка монеты с собственным изображением и создание монументальных сооружений было древней традицией, то Екатерина ловкими манипуляциями подала пример новых форм воздействия на массовое сознание. Она выпускала медали ко всяким знаменательным событиям (нередко надуманным), как, например, в честь своего путешествия в Крым, присоединенного к Российской империи. Целый эскадрон отобранных мастеров кисти по заданию ее сановников запечатлевал для потомков ключевые моменты ее деятельности на различных гравюрах и аллегорических полотнах. На одном из них «Екатерина Вторая у гроба императрицы Елизаветы Петровны», на другом – «Екатерина Вторая на балконе Зимнего дворца, приветствуемая войсками», на третьем – величественное «Коронование Екатерины Второй», на четвертом – «Суворов докладывает Екатерине Второй о планах боевых действий». Перед потомками предстает не только великий образ, но и компетентная правительница, всякий раз присовокупляющая к своему имиджу силу образов других известных людей.

Подобными технологиями пользовались далеко не только правители. Нескончаемая борьба за признание превратила Огюста Родена в крупного специалиста по клонированию напоминаний о себе. Копии работ и копии элементов крупных композиций, тиражирование бесчисленных открыток, фотографий, картинок, книги и альбомы – все это сделало его повсеместно узнаваемым и выделило из плеяды даже знаменитых ваятелей своего времени.

Технология создания резонансов «Создать максимальное количество резонансных событий, скандалов и мифов, прочно связанных с именем!»

Эта форма работы с давних времен стала неотъемлемой частью почерка гениев. Огюст Роден был непревзойденным специалистом по организации выставок скандальных произведений. Нашумевшие «Человек со сломанным носом», скульптуры Бальзака и Гюго были механизмами потрясений для современников. Это решило проблему его идентификации, далее уже были сражающие великолепием, открывающие путь к бессмертию «Граждане города Кале» и «Врата Ада».

Сара Бернар, Айседора Дункан и Марина Цветаева не уставали жить «от скандала к скандалу», сотрясали общество асоциальными поступками и «любовными историями», даже смерть у них оказалась потрясающе запоминающейся. «Борец против брака» Айседора Дункан в конце концов вышла замуж за неуравновешенного, на редкость взбалмошного Сергея Есенина, который оказался непревзойденным организатором пьяных дебошей. «Грешила» склонностью к скандалам и Мэрилин Монро: известный актер Ив Монтан, президент США Джон Кеннеди и целый ряд других известных личностей призваны были запечатлеть ее колдовскую харизму обольстительницы.

Коко Шанель не умела писать мемуаров и биографий. Но осознавала, что даже простое упоминание ее имени вместе с известным мужским подарит много новых возможностей. Она прилагала немало усилий, чтобы в числе близких друзей числились такие люди, как Пабло Пикассо, Жан Кокто, Сергей Дягилев, Игорь Стравинский, Уинстон Черчилль… Она жаждала быть вовлеченной в жизнь высшего света, ее притягивали бравады и декорации, сражал вечный блеск сказочных иллюзий, которые сопровождают заретушированную жизнь «великих людей». Но большинство ее шагов были механизмами отточенного маркетинга, сама она признавалась, что ее «не интересует все, что происходит после девяти часов вечера». Но ей удалось таким образом приобрести влиятельных клиенток – Катрин Денев, Марлен Дитрих, Грету Гарбо, принцессу Монако Грейс, герцогиню Виндзорскую, Жаклин Кеннеди-Онассис, Франсуазу Саган, Глорию Свенсон. Это был результат балансирования между откровенной примитивной сказкой, которую желают слышать уши клиентов, и скандалами, резонансами, связанными с ее собственным именем.

Но не только женщины славились организацией резонансных событий. Одним из назначений PR-акций было посредничество между самим гением и остальным миром. Сальвадор Дали поражал откровениями типа того, что он мочился под себя до восьми лет. Философ Григорий Сковорода поверг окружающих в шок, когда, будучи совершенно здоровым на вид, вырыл себе могилу, переоделся в чистое белье, положил под голову свои произведения и… отошел в мир иной. Карл Густав Юнг с полной серьезностью утверждал, что является продуктом реинкарнации Гете. Юлий Цезарь брал взаймы несусветные суммы денег у своих потенциальных оппонентов, стимулируя их делать ставки на него. Деньги же безбоязненно использовал для организации зрелищ для народа, чтобы запомниться и быть на слуху. Не менее активно действовал и Михаил Горбачев, став одним из самых дорогостоящих лекторов в мире. Но, кажется, самым крупным мастером производить эффекты был Никола Тесла: его появление сопровождалось такими незабываемыми фокусами, что его изобретения уже не могли не врезаться в сознание человечества.

Создание мифов о себе, которые бы резко выделяли их из пространства, всегда было одной из забот гениев. Даже те, кто не умел «писать мифы» самостоятельно, пытались откорректировать свои биографии путем общения с журналистами или нанятыми «биографами». В таких пробах можно легко уличить Коко Шанель, но с удовольствием усложняли свои биографии и многие другие, от Юлия Цезаря до Мадонны. Большинство легендарных личностей откровенно привирали или передергивали информацию о себе, дописывая «свои роли». Изощренные интерпретации и «собственное видение» тех или иных событий стало весьма популярным элементом мифотворчества. Юлий Цезарь, Франклин Рузвельт, Екатерина Вторая, Маргарет Тэтчер, Айседора Дункан наиболее преуспели в создании и распространении мифов о себе. То, что Джон Флинн пишет в книге «Рузвельтовский миф» о франклине Рузвельте, характерно для подавляющего большинства политиков и государственных деятелей, которых мы привыкли считать гениальными. «фигура Рузвельта, представленная нашему народу, – фикция. На свете не было такого человека, сочетавшего в себе благородство, самоотверженность, искушенность, мудрость и дальновидность с качествами философа, филантропа и бойца. Этот образ был сфабрикован в чисто пропагандистских целях и использовался в Соединенных Штатах несколькими опасными группами для достижения собственных зловещих целей».

Для большинства мифотворцев предметом особой важности становились отношения с известными людьми. Юнг осознанно выбрал уже известного Фрейда в учителя, и в самом искусстве сближения заложена определенная и весьма существенная часть интеллектуальной игры. Так, проницательный и деятельный Юнг выступил в защиту психоанализа фрейда, тут же начав переписку с ним; прошло всего лишь несколько месяцев, как уже состоялась первая встреча. Системная активность – вот что было основой решения на сближение с крупной личностью, и тут любые методы всегда с непринужденной легкостью найдут оправдание. Экзальтированная Марина Цветаева писала любовные письма Райнеру Марии Рильке и Борису Пастернаку, с которыми она в тот момент даже не была знакома. Однако же при всем желании выступить с критикой чудовищного эгоцентризма поэтессы нельзя не отметить, что именно этот эпистолярный ход предопределил на долгие годы благосклонное отношение того же Пастернака к Цветаевой. К слову, сам Рильке довольно долгое время по доброй воле был секретарем Огюста Родена, стремясь проникнуть во внутренний мир ваятеля и понять его душу. Коко Шанель также прилагала колоссальные усилия для громкого звучания собственного имени. С этой целью она охотно знакомилась с известными эпатажными мужчинами и даже участвовала в политических миссиях, например пыталась играть роль посредника в организации межгосударственных переговоров, встречалась даже с шефом немецкой военной разведки Вальтером Шеленбергом.

В связи с целенаправленным формированием скандалов можно вспомнить и современного медиа-магната Руперта Мердока. По свидетельству тех, кто был к нему близок на заре карьеры, Мердок как медийный менеджер добился признания за счет непрерывного размещения резонансных материалов, откровенно скандальных и неприлично эротичных материалов в некогда деловых изданиях.

Возможности скандалов вокруг неординарных людей использовались повсеместно и во всех областях человеческой деятельности. На создание резонансных событий вокруг своего имени шли и интеллектуалы, и аристократы, и представители творческой богемы. Вот типичный случай: не слишком известный на тот момент Николай Гумилев затеял скандальную дуэль с поэтом Максимилианом Волошиным, после чего сразу же приобрел узнаваемость в литературных кругах России.

Технология создания харизматического образа «Харизму можно и нужно развивать!»

Все предшествующие технологии в значительной степени базируются на эксплуатации такого сгустка человеческих качеств, каким принято называть харизму. В ней есть примесь обаяния и чародейства, способность чувствовать аудиторию и момент времени для серьезного заявления или шутки. Главным элементом всей конструкции может стать вовремя сказанное верное слово на фоне образной, впечатляющей аранжировки говорящего, беспредельно свободного внутреннего духа вещателя, независимо от того, в какой одежде и в какой обстановке он предстает перед миром. Проявления харизмы так или иначе связаны с организацией неких событий, гораздо реже харизма выражается как реакция на вызовы, рефлексия на чужие события. Но эти события коренным образом отличаются от скандалов, хотя нередко также вызывают резонанс. Как правило, они являются не столько провокацией, сколько крупной, общественно-значимой инициативой. Но если непосредственно производство событий, информационных поводов относится к предыдущей технологии, то область харизмы охватывает поведение лидера во всех его проявлениях – от выбора одежды и манеры говорить до содержания его посланий миру. Скажем, «конец государства всеобщего благоденствия» и рискованная война с Аргентиной были провокационной формой влияния на современников, граничили с громкими скандалами планетарного уровня и потому не могли оставить Маргарет Тэтчер незамеченной. Но если инициирование этих событий и формирование решений могли быть сформулированы и без привлечения харизмы, например благодаря работе креативной команды, то их реализация опиралась на неуемную духовную силу, показную национально-шовинистскую детонацию чувств, которые напрямую связаны с развитой харизмой. Точно так же знаменитые беседы Франклина Рузвельта «у камина» были проявлением его неординарной харизмы, тогда как само решение об их проведении относится к способам создания резонансов или элементов креативной политики. Таким образом, харизма в ее высоком проявлении становится зеркальным отражением исторических формул, утверждением парадоксальных политических или общественно-значимых решений, зафиксированных визуальным, аудиальным или кинестетическим каналами общества современников. Харизму можно наблюдать в исполнении ее обладателем любого акта воздействия. Так, выступление Джона Кеннеди в Западном Берлине через два года после сооружения исторической Берлинской стены специалисты относят к сфере проявления харизмы. Кроме артистизма и умения красиво говорить во время выступлений, помимо заложенных в речь программных постулатов, непосредственно создания эффекта историчности выступления, важными элементами усиления экспрессии становятся еще и место действия, момент произнесения речи, а также создание иллюзии пророчеств, вплетения магической символики или начертание пространного луча в светлое будущее. «Но когда настанет день и все обретут свободу, когда ваш город и ваша страна вновь станут единым целым, когда Европа объединится и станет мирной и дающей основания на самые высокие надежды частью света, тогда с удовлетворением можно будет сказать, что жители Берлина и город Берлин держали линию обороны в течение двадцати лет», – вот один из элементов вербальной обработки аудитории, в ходе которой проявляется харизматичная власть лидера.

Человеконенавистник и моральный урод Адольф Гитлер, тем не менее, сумел развить сильную харизму, опираясь на законы психолингвистики и эмоциональное поведение, в ходе которого он нередко сам впадал в транс. Одержимость властью, как и любой иной идеей, создает особый блеск харизмы. Потому слушателям, у которых Гитлер при помощи речей уверенно формировал представления и образы, казалось, будто нацистский лидер обладает исключительным даром пророка. Его стихийные призывы типа «Либо утром в Германии будет национальное немецкое правительство, либо мы будем мертвы», апеллирование к высшим силам наподобие «Божественное провидение пожелало, чтобы я осуществил исполнение германского предназначения» или «Но если зазвучит Голос, тогда я буду знать, что настало время действовать» стали яркими, хрестоматийными элементами его дикой, необузданной харизмы.

Главная составляющая могучей харизмы, равно как и условие появления на свет гениальных идей, – независимое мышление. «Наша первая миссия состоит в освобождении самих себя из застенков собственного кругозора», – не уставал напоминать миру Альберт Эйнштейн. И эта фраза в равной степени относится и к поиску идей, и к созданию неповторимого, влиятельного образа. Титаны всегда презирали формальности, их не волновали войны и революции, они не преклонялись перед званиями и титулами. Они воспринимали мир собственными глазами и верили лишь своим оценкам. И они сами навязывали миру нормы. Слова Эйнштейна, если вникнуть в их глубинную суть, твердят нам о том, что наш жизненный сценарий и наш успех определяют наши же мысли. Первый принцип действия харизмы состоит в освобождении от влияния чужой мысли, хотя для усиления экспрессии или увеличения манипулятивной инерции харизматичные лидеры позволяли себе использовать некоторые, уже внедренные в сознание постулаты или имена.

Примеров воздействия харизмы на сознание предостаточно, хотя для их использования недостаточно знания фактов, необходима постоянная тренировка.

Скажем, известный оратор Цицерон очень многого добился благодаря отточенному красноречию, однако перед страхом смерти спасовал и потерял большую часть своей развитой харизмы. В критический момент истории Цицерон не нашел ничего лучшего, как систематически менять политическую ориентацию, пока не попался своим оппонентам и не лишился головы. А вот его великий современник Юлий Цезарь в минуты смертельной опасности максимально использовал силу харизмы. Когда он был фактически разбит своим главным соперником Гнеем Помпеем, то ярко продемонстрировал непостижимую для многих современников власть роковой харизмы. Заблокированные легионы Цезаря жутко голодали и были на грани истощения. Под руководством неунывающего полководца они изготавливали подобие хлеба из трав и кореньев и по его же велению постарались, чтобы этот «продукт» попал в руки Помпея. Расчет оказался верен: когда потрясенный Помпей увидел «хлеб» Цезаря, он воскликнул, что «с ним дерутся звери, а не люди». И приказал никому этот «хлеб» не показывать, чтобы его солдаты не пали духом при виде неистощимой стойкости врага. Во время одной из стычек воины Помпея смяли ряды Цезаря; сам полководец чудом выжил, пытаясь задержать бегущих в панике знаменосцев. Но в конце концов Цезарю удалось восстановить боевой дух войска, и основой этого опять было его неизменное самообладание. Оценивая ситуацию, он произнес в узком кругу одну из своих знаменитых фраз: «Война могла бы быть закончена сегодня, если бы враги имели во главе человека, умеющего побеждать». И тут была подчеркнута его полководческая харизма, которая как бы твердила друзьям: «Мы победим, потому что у вас есть такой человек, и этот человек – Я! Я умею побеждать!» Прошло немного времени, и Цезарь наголову разбил Помпея. Он думал об этом, он видел себя победителем, и потому все окружающие также видели перед собой победителя. Человека, умеющего побеждать. Демонстрация его харизмы основана на способности отыскать нужное слово в нужный момент времени на фоне тотального контроля своих чувств и эмоций.

Но харизма, естественно, имеет различные проявления, и ее лучшие ипостаси – далеко не воплощение воинственности. Очень часто харизма великих людей основывалась на чутье воспринимать сигналы и адекватно реагировать на них. Непререкаемым лидером и обладателем такого типа харизмы являлся Карл Густав Юнг. Профессиональный факир, он начинал воздействие на людей с нагромождения сменяющих друг друга, тесно взаимосвязанных символов. Пожалуй, ни до ни после него не было более искусного кудесника, столь невозмутимо раскрашивающего мир в глазах восхищенных зрителей разноцветными чернилами. Юнгу было за сорок, когда на свет появилась его знаменитая Башня (Turm) со множеством начертанных знаков и странных иероглифов. Кстати, как и задумывал швейцарский кандидат в пророки, это место по-прежнему остается местом паломничества. В своих «фантазиях о всемогуществе» Юнг не замкнулся и не жил подобно обитателю консервной банки; напротив, он действовал с предельно точным расчетом. Словно мифический святой, он демонстрировал пациентам свою «Красную книгу», в которой запечатлел «общение с бесплотными существами». Юнг, вне всякого сомнения, был великолепным актером, причем актером бесконечно харизматичным, и это признают все исследователи его жизни. Конечно, тут немаловажно подчеркнуть, что эти моменты были лишь «усилителями» харизмы Юнга, штрихами к портрету, которые содействовали его намерениям формировать представления, воодушевлять, давать новые направления движения и развития личности, наконец, просто пробуждать яркие всплески активности.

Необходимо также признать тот факт, что харизматические излучения исходят и от некоторых энергетически сильных продуктов творчества выдающихся личностей. Часто усилению такого влияния произведений гениев предшествует определенная цепь событий. Скажем, воздействие полотна Леонардо да Винчи «Мона Лиза» росло пропорционально упоминаниям о ней и нестандартным действиям, с нею производимыми. Первая волна интереса к картине возникла, когда историк Джорджио Вазари через тридцать лет после смерти живописца детально описал ее, приведя биографию женщины и упомянув о «загадочной улыбке» Моны Лизы. Ауру картины усилил тот факт, что первоначально она находилась у королей, а затем несколько лет ею наслаждался Наполеон. Но, по мнению киевского социолога и специалиста в области PR Дмитрия Краковича, внимание мировой аудитории к картине резко выросло после ее таинственного исчезновения из Лувра. В связи с этим о полотне узнал весь мир. А затем снова вспомнил о нем, когда через два года «Мона Лиза» нашлась. И уж потом началось триумфальное выставочное шествие. А после покушения на картину вандала ее поместили в пуленепробиваемое стекло и бронированный сейф. С того времени началась эпоха возвеличивания картины, и в том числе благодаря другим художникам. Сальвадор Дали, Казимир Малевич, Энди Уорхол при создании собственных полотен использовали ее изображение в различных фантасмагорических вариациях, а рекламные дельцы по сей день с неистовством соревнуются за использование известного изображения. Картина стала узнаваемой повсюду на планете, она выросла до, говоря словами Краковича, «глобального культурного символа». Урок «Моны Лизы» состоит в том, что определенные резонансные события добавляют харизматический вес предмету или человеку. С одной стороны, если бы полотно было лишено имеющейся художественной и энергетической силы, никакие события не сделали бы его шедевром, с другой – именно сопутствующие яркие и неординарные эпизоды выделяют частное из общего, создают харизматический эффект. Похоже, об этом была прекрасно осведомлена Агата Кристи, потому что однажды ее исчезновение за считанные часы превратило ее из оригинальной сочинительницы остросюжетных детективов в выдающуюся писательницу, блистательную и бесконечно влиятельную. Стало быть, харизматичную.

Технология управления ресурсами «Стать автором ресурсов и времени!»

Об отношении к ресурсам предостаточно сказано в предыдущих главах. Когда разговор заходит о ресурсах, как правило, они ассоциируются с материальными средствами и временем. Тут следует еще раз повторить старую, много раз повторенную истину: достичь реального успеха может только тот человек, который выработает конструктивно-продуктивное отношение к материальным ценностям. То есть такое, когда ресурсов необходимо ровно столько, чтобы мысли о них не были навязчивыми. Для многих это нелегко, потому что жизнь в свете, где внешний блеск застилает богатство внутреннего мира, откладывает свой отпечаток на восприятие всего окружающего. Но на самом деле речь идет не об отказе от материальных ценностей, а о понимании их истинного предназначения. Опасны не избыточные ресурсы сами по себе, ключевым вызовом является потеря духовности из-за стремления к большим деньгам.

Сенека Младший, управляя при помощи Нерона Римской империей, заработал крупные деньги, но сумел не попасть под их власть. И все-таки они сыграли с ним злую шутку, в определенной мере, пусть и косвенно, повлияв на решение ученика избавиться от учителя. Один из самых ярких аналитиков ХХ века Эрих Фромм высказал в отношении проблемы избыточных ресурсов следующую поучительную мысль: «Способ приобретения вещей отделен от способа их использования». Что имел в виду мыслитель? В первую очередь то, что деньги могут послужить средством преобразования мира, могут быть использованы для развития и реализации идеи, но могут оказаться билетом в клуб загубленных личностей. Дать зеленый свет деградации, потере ориентиров, извращению целей. Все зависит от выработанного отношения к ресурсам.

Если мы взглянем на мир знаменитых реализовавшихся личностей, то увидим, что деньги – и вообще материальное – никогда не становились для них самоцелью. Материальные активы оставались только средством, ведущим к более крупной цели. Хотя многие выдающиеся личности были обладателями громадных состояний, только те из них достигли уровня величия, кто сумел оставаться вне плена материального.

Исаак Ньютон, с юности тяготившийся бедностью, был не лишен искушения стать богатым и это богатство увеличивать. Эта вопиющая черта (к счастью, не переросшая в порок) зародилась в тот жалкий период, когда он в годы учебы подрабатывал слугой. Маститый ученый оставил после смерти более чем солидное состояние – результат управления Королевским монетным двором. Этому периоду его жизни, конечно, можно дать негативную оценку – его творческая активность резко притупилась, в конце жизни Ньютон превратился из пытливого ученого-исследователя в обычного рачительного администратора. Впрочем, дело тут не в самих ресурсах, а в том, что он не сумел найти им иного применения, кроме мертвого накопительства.

Но есть негативный контекст и в безалаберности, в отсутствии практичности. Стоит лишь вспомнить писателя Дюма-отца, пустившего по ветру миллионы в годы успеха. Еще хуже дела обстояли у Джека Лондона, который в силу природной щедрости и излишней доверчивости к людям не задумывался над тратами заработанных средств. Это послужило причиной тягостного невротического беспокойства, постоянно растущего и изводящего писателя, ибо с целью добывания денег он изматывал себя за письменным столом, но кладезь мыслей не бездонен. И особенно сложно высекать искры из таланта, когда мыслями владеют спешка, суета и необходимость. Подлинные шедевры мозг способен породить преимущественно в тишине, паря над миром и наслаждаясь гармонией, умиротворением. Оноре де Бальзак испытывал неуемное желание разбогатеть, но все его начинания оканчивались неизменным крахом. Кажется, это и понятно: его мозг был сосредоточен совсем на иной идее, а писатель просто не желал слушать свой внутренний голос. Зарабатывая пером, он жаждал достатка, но обманывался в мелочах. Схожие проблемы были у Федора Достоевского, который, к тому же, имел порочное влечение к азартным играм. По словам Стефана Цвейга, «деньги расходились у него очень характерно – на милостыню и распутство». Но так он «пробовал жизнь на зуб». Так писатель получал свою дозу жизненного опыта, который с редкой проницательностью обобщал, а затем отображал в своих проникновенных сюжетах. Появление значительного достатка и отсутствие умения им воспользоваться испортили многих, а некоторым даже исковеркали жизнь. Скажем, крайне негативный опыт владения деньгами был у Сергея Есенина. А вот Лев Толстой на своем примере доказал, что развитие личности способно освободить от мрачных оков пороков – он сумел избавиться от тяги к азартным играм, развлечениям в свете и в значительной мере от влечений, оскорбительных для приверженцев традиционных ценностей. Доходы же, которыми обладал писатель к концу жизни, обеспечили ему и уединение, и возможность отдаваться горячо любимому делу. Превосходное применение деньгам в конце жизни сумели найти Владимир и Вера Набоковы, кинопродюсер Карло Понти и его жена актриса Софи Лорен – организация умиротворенного уединения с дозированным уровнем общения с миром стали их неоспоримым козырем, возможностью диктовать свою волю большинству. Эти люди сумели конвертировать время и усилия в создание пространства гармонии с дозированным общением с внешним миром. Заслуживает особого внимания и опыт знаменитого английского философа и социолога Герберта Спенсера, который отказался от предложений получить образование в Кембридже, от должности профессора в лондонском Юниверсити-колледже, от членства в Королевском обществе. Все это представлялось ему презренной и тщетной суетой. Зато, получив наследство, он ровно полвека провел в уединенных исследованиях и написании эпохальных трудов по философии и социологии. Можно дискутировать о его счастье, но этот заметный в истории человек прожил жизнь в согласии с собой, испытывая удовлетворение от своей работы и своей миссии. По меньшей мере, он на деле доказал справедливость написанной однажды фразы: «Сила ума не может исходить из дурно питаемого мозга».

Чрезмерно пристальное внимание к материальному вопросу не просто отвлекает, но изменяет фокус сознания, делает человека духовно дряблым. Вездесущая реклама навязчиво рекомендует нам приобретать продукты цивилизации. Необходимость поддержания властно-денежного статуса загоняет современного человека в плен кощунственно извращенных стереотипов. Его реакцией часто становится отказ от творческого самовыражения, готовность следовать существующим в обществе правилам и, как следствие, отказ от собственной личности, отказ от развития и превращение в раба цивилизации. В XXI веке мальчик или девочка, получив дешевые гигабайты Интернета и бесплатные минуты мобильной связи, расходуют свое время ни на что, незаметно растрачивая свой потенциал, упуская шансы. Молодой человек, приобретя дорогой автомобиль или построив слишком огромный, неадекватный своим потребностям дом, в последующем приобретает привычку работать на поддержание своего имущества в надлежащем состоянии. Политик, неуклонно и фанатично идущий к власти; бизнесмен, упорно продвигающийся от средних к крупным деньгам – они полагают, что фантастическим образом перемещаются на шкале успеха. На самом же деле, только в конце жизни к ним приходит озарение. Понимание, что все предшествующее было лишь властью иллюзий, хитроумным миражем. Их время стремительно уходит, безнадежно тает возможность самореализации, упускается божественный шанс. Только духовное связано с реальным развитием личности, имеет шанс вывести идею на вселенский уровень. Но духовное следует беречь, создавая неприкосновенный мир, энергетический колпак с неприкасаемым внутренним содержанием. Не случайно многие выдающиеся люди предпочитали обитать в частичном или полном уединении, – так они сохраняли и приумножали духовное богатство. Но – не только. Так они, понимая скоротечность жизни, приходили к рациональному расходованию своих главных ресурсов – жизненных сил и времени. Сенека Младший, Альберт Швейцер, Николай и Елена Рерихи, Лев Толстой – вот лишь немногие из сотен других примеры отношения к жизненной энергии как главному ресурсу.

Нельзя не отметить, что существует несколько объективных факторов, которые превращают наличие денег в очевидную необходимость. Во-первых, с целью определенной, пусть и субъективной, кодификации современная цивилизация материализовала все ценности, в том числе и духовные. Любое достижение человека, даже находящееся исключительно в духовной плоскости, получает в глазах мирового общества материальное, ресурсное измерение. Значит, чтобы быть принятым и признанным, творцу придется потратить усилия на продвижение своего продукта по шкале материализованного восприятия. Во-вторых, ресурсы необходимы для приобретения доступа к носителям информации; тут речь идет фактически о необходимости придания своей идее товарного вида. В-третьих, среди технологий продвижения даже феноменальных идей приходится признавать порой необходимость использования качественной рекламы. Наконец, в-четвертых, еще одним, скрытым ресурсом являются люди, и возможность использования человеческого ресурса многие талантливые и изобретательные менеджеры делали своим крупнейшим преимуществом.

Тут возникает вопрос о балансировании, соизмерении своих усилий в использовании ресурсов. Тогда-то даже самый отрешенный творец должен задуматься об умении управлять ресурсами – своими и чужими. Несмотря на то что основные достижения человека, которые переводят его в категорию выдающихся личностей, в подавляющем большинстве связаны с развитием его духовной сферы, наш мир в высшей степени материализован. Этот фактор не стоит недооценивать, поскольку результаты достижений оцениваются в материализованном измерении. А кроме того, люди так устроены, что им для идентификации, понимания и фиксации в сознании предпочтительнее видеть, слышать и осязать атрибутику, нежели представлять ее абстрактные формулировки. Наконец, современная цивилизация являет собой настолько сложное хитросплетение информационных потоков, что невозможно стать заметным без представления исключительных, ярких и понятных массам символов.

Другими словами, имея дело с достижениями любого формата, необходимо прилагать усилия для их конвертирования, кодификации в удобоваримые для коллективного сознания формы. Опыт великих людей изобилует примерами успешного использования и управления ресурсами. Ключевым моментом такого оперирования является четкое представление о том, в каком направлении их инвестировать. Будущий победитель всегда приходит к ясному соизмерению ресурсов и целей, никогда не переоценивает роль ресурсов, относясь к ним исключительно как к средствам достижения главной цели.

Стоит обратить внимание еще на один нюанс. Хотя примеры, приводимые ниже, относятся к различным временным отрезкам цивилизации, сам человек, структура его мышления слишком мало изменились за последние три – четыре тысячелетия. Более того, многие забытые рецепты после того, как с них будет стерта вековая пыль, могут предстать в совершенно удивительной, обновленной форме действенной технологии влияния на массовое сознание.

Огюст Роден, Карл Юнг и Елена Блаватская могли бы претендовать на роль совершенных управляющих интеллектуальными ресурсами, поскольку сумели обменять свои определенные идеи на дополнительные ресурсы. Которые, в свою очередь, употребили на дальнейшее продвижение своих идей. Если Огюст Роден конвертировал материализованный актив в постоянно действующий символ своего имени (дом-музей в центре Парижа), Карл Юнг искусно использовал денежные взносы для расширения личного влияния, то Елена Блаватская преуспела в использовании человеческого ресурса в целях развития своей идеи. Ее соратник и неизменный спутник полковник Генри Олкотт взял на себя все заботы о материальном – начиная от средств на переезды и завершая крупными суммами на солидные тиражи основанных ею журналов. Благодаря формированию деятельного и преданного окружения она освободила свою голову от мелких житейских проблем, чтобы сосредоточиться на наиболее важном.

Юлий Цезарь может считаться специалистом по использованию заемных, то есть чужих, ресурсов. В этом контексте первый император даст фору любому из потомков в области конвертации денежных средств в идеальные человеческие ресурсы, готовые до смерти сражаться за своего патрона. Неограниченной власти Цезарь достиг исключительно благодаря преданности своих бесстрашных, исполосанных шрамами легионеров. В свою очередь, легионеры появились вследствие мастерского использования чужих денег. Возвращенных этими же легионерами в виде трофейных богатств. Цезарь не вложил ничего своего, но получил все.

Схожий по сути результат вложения финансов в управляемые людские ресурсы получил известный изобретатель Томас Эдисон. Уже на первом отрезке своего отважного пути он умело организовал работу специальной исследовательской лаборатории, в которой трудились наиболее способные и талантливые помощники. Эдисон был уверен в необходимости рационального использования научных достижений, а не только в продвижении своего имени и своих идей. Например, когда он еще довольно молодым человеком усовершенствовал биржевую телеграфную систему, то сумел продать ее за сорок тысяч долларов – немыслимую по тем временам сумму. А позже достижения научно-исследовательской команды Эдисон лихо трансформировал в ошеломляюще успешную компанию «Дженерал Электрик». Опыт Эдисона по созданию мозгового треста не нов, и любопытно то, что он может применяться практически в любой сфере. Скажем, удивительно практичный художник Рафаэль после первых же успехов окружил себя группой подмастерьев, которые дописывали по его указанию второстепенные элементы полотен. Так мастер экономил время и использовал штат помощников в своих целях, давая и им великолепные возможности учиться на ходу, как когда-то он сам. Специалисты уверены, что создание даже такого шедевра, как «Сикстинская мадонна», не обошлось без помощников. Тем показательнее пример: ведь слава великого живописца коснулась только его…

Опытными, успешными инвесторами выступили Джон Рокфеллер, Джордж Вестингауз, Джордж Сорос. И если Вестингауз, подобно Эдисону, вкладывал в развитие науки и виртуозно, с незамедлительной оперативностью конвертировал результаты научных достижений в промышленное производство, то ничего не смыслящий в научных достижениях Рокфеллер, тем не менее, отлично соображал, что дадут инвестиции в развитие транспортной инфраструктуры. Работая на собственную империю, в частности, создавая сеть нефтяных трубопроводов, он стимулировал рост экономики целого государства, увеличил возможности роста уровня жизни громадного количества людей. Вполне можно согласиться с положительным опытом миллиардера в использовании прибылей и оборотных ресурсов. Наконец, Джордж Сорос употребил свои ранее заработанные средства для политических инвестиций, вкладывая их в борьбу с советской системой, которую он обличал как «империю зла». Для противостояния государственной системе он изобрел довольно-таки изощренный подход – целенаправленное воспитание и обучение категории свободомыслящих интеллектуалов, которые могли бы расшатывать систему и снаружи, и изнутри. В качестве механизма конвертации финансовых ресурсов был создан фонд, распределявший их в виде грантов, сам же Сорос также вполне успешно позаботился о распространении информации о своей борьбе. И если сравнивать трех блестящих инвесторов, то, вне всякого сомнения, Сорос благодаря оригинальности и необычности своей идеи, а также большей близости к духовной сфере приобрел наиболее устойчивое реноме великого вкладчика и инвестора.

Даже бесконечно далекий от материального Альберт Швейцер понимал и признавал ценность ресурсов для их использования в реализации идей. Будучи успешным и узнаваемым в Европе органистом, он организовывал поразительно прибыльные туры, в ходе которых собирал средства для развития своей идеи – больницы в африканском Ламбарене. При чрезвычайно высокой духовности и неподкупности идеалов он, тем не менее, являл собой образец практичности. А во время войны ему удалось зашить в старое пальто солидные суммы, которые он использовал по назначению, то есть для развития своей идеи.

Ну и самый простой, самый действенный способ управления ресурсами применил изобретатель динамита Альфред Нобель. Основание им премии своего имени продемонстрировало поистине феноменальный эффект и оказало заметное влияние на современное общество, вписав его имя в историю золотыми буквами.

Еще один нетривиальный вопрос встает перед замахнувшимися на вселенский успех. Необходим ли тотальный личный контроль над всеми смежными процессами, связанными с продвижением идеи? Ответ на него, как и на другие вопросы управления ресурсами, сугубо индивидуален. Часто упоминаемый в этой книге Альберт Швейцер, стремившийся к достижению творческих целей, взял на себя административное управление больницей в Ламбарене, которое перед смертью передал дочери как семейное дело. Пабло Пикассо, лично участвовавший в реализации своих полотен, добился благодаря этому заметного перелома в восприятии собственной творческой роли. А у Сальвадора Дали продвижением его идеи в мир занималась спутница жизни, точно так же организацией жизненного уклада Владимира Набокова больше ведала жена. Небезынтересен пример Никола Теслы, который долго не мог наладить связь между своими изобретениями, коммерцией и созданием имиджа великого ученого. Когда он прибыл в Соединенные Штаты и, представ перед Томасом Эдисоном, изложил ему потрясающую идею усовершенствования генераторов, тот пообещал молодому искателю 50 тысяч долларов в случае реализации решения. Когда же Тесла сумел добиться результата, Эдисон все списал на «непонимание американского юмора». И со следующим изобретением молодой Тесла не продвинулся в реализации своей идеи: когда в течение года он разработал новую лампу, предприимчивые компаньоны вытеснили его из дела, оставив на улице без гроша в кармане. Зато год скитаний, полуголодного существования и неквалифицированной работы привел его к твердому решению контролировать внедрение своих идей. И что же?! Сначала нескончаемая серия патентов, затем публичная лекция в Американском институте инженеров-электриков привели к признанию его как нового лидера в электротехнике. И к солидным финансовым результатам. Которыми, правда, он так и не сумел распорядиться практично.

Когда мы размышляем о потребностях выдающегося человека, возникает еще один нетривиальный вопрос. Какой уровень ресурсов необходим индивиду, чтобы перестать думать о хлебе насущном, крыше над головой и обратить свой взор к собственной личности, к самореализации? Хотя универсальная пирамида Маслоу подсказывает нам, что человек мало будет стремиться к творчеству и реализации созидательной функции, если его жизни будет угрожать опасность, если он в течение долгого времени не сумеет удовлетворять требования своих инстинктов, ответ все равно остается очень индивидуальным. Он зависит от степени понимания и принятия своей миссии на земле и от уровня фанатизма в стремлении оставить след на исторической ленте. Существует немало примеров отказа от благополучия в пользу отрешенного, фанатичного стремления к реализации своей идеи.

Ван Гог сумел продемонстрировать почти полный отказ от материальных благ, вытеснив из мира своих представлений семью, заботу о продлении рода, необходимость иметь крышу над головой. Находясь длительные периоды времени в состоянии полуголодного, полудикого для общества существа, силой своих фанатичных устремлений он оставил после себя противоречивые творения, полные контрастного влечения к яркому и энергетически сильному, как будто закрывая ими от себя мрачную, полную страданий и горемычного существования картину личного бытия. Ганс Кристиан Андерсен и Антон Чехов умели сосредоточиться на творчестве, игнорируя материальные проблемы, нехватку денег, угрозу нищеты, холода и голода. Но это – акты проявления воли: они твердо знали, что признание решит мирские финансовые проблемы. Потому нетрадиционные действия, отказ от следования схеме преодоления проблем шаг за шагом и попытка перешагнуть через решение задач материального обеспечения действительно позволили им совершить чудесный гиперскачок.

Иной по содержанию, но весьма схожей по сути формой отказа от общепризнанных ценностей может служить вытеснение некоторых потребностей. К примеру, Исаак Ньютон и Никола Тесла избегали связей с женщинами, считая, что такие отношения отвлекают от цели. Они пытались силой своего намерения подавить один из наиболее устойчивых человеческих инстинктов с целью преобразования сексуальной энергии в творческую, созидательную. Вопрос этот, конечно, спорен и абсолютно индивидуален. Не исключено, что за ним скрыты сексуальные проблемы или жизненные комплексы тех, кто отказался от традиционных форм отношений между полами. Кроме того, полигамные Юлий Цезарь, Пабло Пикассо, Огюст Роден и Карл Густав Юнг (дающие нам примеры различных видов человеческой деятельности) продемонстрировали, что половая активность не имеет решающего влияния на успех. Как, кстати, и сексуальная инфантильность в случае Жанны д’Арк или Льюиса Кэрролла (Доджсона).

В то же время, размышляя о гении в глобальном контексте, нельзя не признать: подлинно великий человек в критический момент находил в себе силы отказаться от всяких выгод в пользу продвижения идеи. Именно это, по всей видимости, отличает гения от просто талантливого менеджера ресурсов.

Скажем, Альберт Швейцер носил в течение пятидесяти лет один-единственный фрак, а скудные средства тратил на усовершенствование своей больницы в Ламбарене. У него на протяжении долгой девяностолетней жизни никогда не было существенного достатка, да и всякие накопления он тотчас тратил на продвижение своей идеи. И это типичный пример, потому что рядом с этим деятелем и мыслителем можно поставить в один ряд десятки других успешных и влиятельных в мире людей. Вот лишь еще один пример. Микеланджело, будучи богатым человеком, практически не пользовался своими финансами. А когда работал над шедеврами, входил в такой потрясающий транс, что голодал, не мылся, принимая облик полоумного бездомного, доводил себя до того, что «сапоги у него слазили вместе с кожей» (оттого что он их по несколько дней не снимал, простаивая у полотна или скульптуры).

И последний «ресурсный» вопрос. Родственники, родители, дети, друзья, поклонники или просто желающие общения обыватели всегда составляют вектор противоборствующей силы, направленный в противоположную идее сторону. Чтобы правильно оценить уровень своей ответственности, необходимо представить себя при подготовке к полету воздушного шара. Даже если воздухоплаватель смел и решителен, снаряжение добротно и маршрут основательно продуман, шар не взлетит, если путешественник вовремя не откажется от лишнего, ошибочно взятого на борт груза.

А что же великие люди? Можно не сомневаться в том, что они превзошли остальной мир в вопросах собственного эгоцентризма, каждый выдающийся человек видел свой собственный проект основным и единственным. Каждый из них понимал – жизненный ресурс истощим и иссякает он невероятно быстро. Более того, их центростремительный эгоизм порой заставлял все окружение в ущерб себе работать в угоду хитрого актера, провозгласившего себя гениальным человеком. Удивительно, но в вопросе концентрации собственных сил за счет ограничения отношений с окружающим миром единодушны и творцы, и мятежные духом дизайнеры жизненного пространства.

Марк Шагал, вышедший из многодетной семьи, в которой было девять детей и отец, несший тяжелый крест мученика, никогда не испытывал желания возвратиться в прежний мир и озаботиться судьбами родственников. Однажды выпорхнув из гнезда, которое по своей сути тянуло его вниз, в бездну нищеты и вечной толкотни вокруг мелких деталей печального бытия, он уже никогда не возвращался в мир прошлого, вычеркнув вместе с ним и всю когорту родственников. Не стоит упрекать живописца в отсутствии любви к родным (напротив, он обладал широким диапазоном тончайших ощущений, особенно превознося свою мать): будущий знаменитый художник настолько сильно не желал превращения своей жизни в вылавливание субботними вечерами селедки из отцовской бочки, что проклял саму мысль артельного существования. Он сознательно отказался от груза в виде ненасытного и проблемного отряда родственников в пользу творческого поиска и создания собственной семейной модели, отличной от отцовской.

Отношение Бернарда Шоу к своим родителям он откровенно высказал сам; цитаты острослова сквозят цинизмом и отсутствием желания напяливать на себя маску праведника. Увлеченный своим собственным жизненным проектом Зигмунд Фрейд очень мало внимания уделял семье. На фото рядом со своими сыновьями, приехавшими с фронта, патриарх психоанализа и молодые люди выглядят как обитатели разных планет. Некоторые из выдающихся личностей пошли еще дальше – дойдя до откровенного использования окружения, жестокой эксплуатации семьи. Карла Маркса можно считать одним из самых дерзких и непреклонных эксплуататоров собственного окружения. Он черпал финансовые ресурсы от друга Энгельса, а энергетический колодец отыскал внутри семьи. Альфред Нобель вместо того чтобы завещать свое богатство родственникам, направил ресурсы на увековечение своего имени. Он решил сразу две задачи: продемонстрировал свою оригинальность и отказался поощрять несостоятельность и откровенный паразитизм родни. Личные примеры фрейда и Нобеля, возможно, кому-то покажутся излишне суровыми и даже жестокими. Но когда человек изначально утверждает свою жизненную миссию основной задачей, то пример его последовательности скорее позитивно подействует на потомков, чем принесет пользу нескольким нахлебникам. Каждый из них отлично понимал: ресурсы, полученные в наследство, развращают и прекращают развитие рода. В этом смысле родители, работающие усердно, в ущерб себе, дабы их чадо соответствовало неким принятым в определенном социуме стандартам, вызывают лишь сожаление. Они разрушают и свои личности, и перспективы личностного роста их ребенка. И скорее всего, и они сами, и их несуразное дитя сталкиваются с немалыми психологическими проблемами. Они расходуют свои ресурсы зря. В этом смысле выдающиеся личности дали человечеству превосходные уроки, чтобы отыскать действительно правильный путь. Памятуя о том, что «мы в ответе за того, кого приручили».

Подведение итогов

Выдающиеся люди открыли перед остальным человечеством уникальный арсенал технологий успеха. Воспользоваться ими или пребывать в неведении и аморфном состоянии амебы – дело лично каждого. Так или иначе, секреты перестали быть секретами, завеса тайны пала, и каждый, кому не безразлична собственная личность, кто стремится к успеху, может легко достичь его.

Говоря о влиянии технологий воздействия как на психику отдельного человека, так и на восприятие масс, невозможно обойти вниманием понятие системы. Когда мы имеем дело с такими действенными механизмами влияния, как разработанные Зигмундом Фрейдом, Карлом Юнгом, семьей Рерихов, Еленой Блаватской или Мэри Беккер-Эдди, то всегда подразумеваем, что в ход запущен инструментарий целостной системы. Насколько она будет завершенной, зависит от уровня интеллекта, ресурсных возможностей и фантазии создателей. Однако организационный принцип действия системы заложен не только и не столько в комплексном воздействии на индивидуума. Действие ее всепроникающей матрицы состоит в особой восприимчивости индивидуума к знакам, атрибутике системы. Продвигаясь еще дальше в глубины человеческого естества, мы неминуемо увидим: индивидуум жаждет системы, он потенциально готов стать ее подопытной частью, подчиниться воле организатора. Это психологическое свойство индивидуума и масс давно подмечено и веками использовалось теми, кто обладал большей силой духа. Шаманы и учредители сект, создатели организаций и мануфактур, религиозные и политические лидеры всегда прибегали к системе. Стоит лишь вспомнить тоталитарный режим Страны Советов под названием СССР. Созданная режимом система тотального психического влияния в виде партии, комсомола и пионерии проникала своими щупальцами в самые глубины ментального, делая весь организм беспомощным и податливым, как болтающаяся у берега моря медуза.

Система не обязательно несет с собой отрицательную экспрессию. Система – это организация духа, часто заменитель собственной идеи, иногда эрзац вдохновителя на поступки различной экспрессии. Сила воздействия системы основана на слабости индивидуума и его извечном желании делегировать ответственность за свое развитие. Это стремление индивидуума настолько явное и неуклонное, что естественно отмирающие системы самым удивительным образом заменяются новыми, к которым человек выказывает такую же вопиющую предрасположенность, как и к предшествующим им. Человек вследствие своей слабости стремится, чтобы кто-то более сильный помог ему организоваться. И когда вместо одного лидера выдвигается мощь системы, некой могучей общности с присущими ей принципами и догматическими постулатами, лексическими единицами, внутренними правилами и приправой в виде шоу, человек идет навстречу с изумляющей готовностью. Порой он набирается сил, чтобы вырваться из цепких лап системы и продолжить самостоятельный путь. Или, став лучшим учеником системы, набраться опыта и создать свою собственную.

Великий Зодчий замечательно устроил, чтобы сама цивилизация выступала самопожирающим зверем. Человеку было дозволено придумать замысловатые машины, которые достигли сумасшедшей скорости и умопомрачительных высот. Но эти машины, разбиваясь на земле, в воздухе, в космосе, то и дело проглатывают перспективные, но не раскрывшиеся личности. Тех, кто хотел, но не сумел или не успел себя реализовать. Человек каждый день сталкивается с вызовом, который в первую очередь связан с ресурсами. Как употребить время и силы – вот главный вопрос, который не претерпел изменений за века. Отыскать точки роста в хаосе развития цивилизации дано лишь тому, кто будет размышлять над этим. В XXI веке доступно все: можно за считаные минуты отыскать любую книгу, можно волшебным образом управлять информацией, можно проводить время в праздности, можно путешествовать или посещать театры, наслаждаться природой или не спать ночами, отдавая себя тусовочной жизни, изматывая себя азартными играми. Но слишком большой выбор стал вызовом, проблемой. Великая свобода и великие возможности спутали все карты. Человек постарался – и ему не мешало провидение – сотворить массу дивных открытий. Но то, что может служить человеку, при передозировке, как при неправильном использовании лекарств, может и убить его. Интернет, компьютер, телевидение, мобильные телефоны, скоростные автомобили, обгоняющие звук самолеты становятся противоречивыми, двусмысленными игрушками, которые порабощают своих хозяев, лишают их силы мыслить и принимать решения, делают зависимыми. И в конце концов уничтожают, если не наступает прозрение. Всякий человеческий материал, не сумевший родиться как созидательная личность, подлежит утилизации. Путем неизлечимых болезней, аварий и катаклизмов. Иногда человек умирает внутри себя, когда атрофируется его разум, а оболочка еще продолжает существовать годы. Неважно, сколько длится такое существование, важно, что оно ни к чему не приводит.

В разговоре о технологиях и ресурсах следует заметить, что одним из наиболее опасных капканов для современной личности является слишком большое количество целей. Избыточное, удаленное от реальности распыление задач лишает индивидуума возможности четкой концентрации, рассеивает его силы и уводит от главной цели. Подлинный успешный человек умеет жить в каждый данный момент, наслаждаясь жизнью сегодня и сейчас. Это происходит тогда, когда он отменно знает свою цель, старается не отклоняться и не распыляться, сосредотачиваясь на задаче только этой минуты. Когда Вольфганга Амадея Моцарта попросили назвать его любимое сочинение, он, не задумываясь, ответил: «Мое любимое сочинение то, над которым я в данный момент работаю».

Деньги никогда не становились целью для выдающихся личностей. Они всегда оставались только средством, ведущим к более крупной цели. Главный ресурс – это жизненная энергия и время. Самые удачливые превращали в ресурс и людские массы или, по меньшей мере, ближайшее окружение. Ресурсы необходимы для продвижения идеи в массовое сознание, но необходимо умелое управление ими. Гении умели заботиться не только о существующих ресурсах, но и о ресурсах потенциальных, виртуальных. Они научились извлекать из всякого вида ресурсов бонусы для удачного обмена и развития своих идей.

Глава девятая

Неоспоримые правила победителей

Если ты играешь в гения, ты им становишься.

Сальвадор Дали

Правило первое

Отношение к себе – исключительно позитивное, как к выдающейся личности

Все победители имели стабильную самооценку, думали о себе как о герое. Позитивная психологическая установка в ее высшем проявлении приобретает черты почти слепой веры в собственное мессианство. Чаще всего ощущение своей особенности и чувство предназначения пробуждаются от ловких прикосновений родителей. Но не обязательно. Очень часто борьба в юном возрасте, попытки противостоять социальному окружению, желание выделиться и быть первым, победителем приводили к восприятию своей личности как некой великой, выдающейся. Это первое условие победы, ибо из отношения к себе, из любви к себе проистекает вера. Никто не решится любить кого-то и верить кому-то, если тот индивидуум сам не любит себя и сам в себе сомневается. Разумеется, позитивное отношение имеет прямую связь с высоким уровнем эгоизма, заботливо взращенном родителями или самой личностью. Такой индивидуум часто патологически стремится обрести черты Нарцисса. Без эгоизма и жажды поглощения не может быть крупной личности, без эгоизма не бывает вселенского, океанического успеха. Эгоизм лежит также в основе могучей и неистребимой в человеке жажды господства и влияния, воздействия на весь остальной мир любым способом, будь то великий интеллект или фанатическая воля к разрушению, двигая увлеченными и ослепленными массами.

Бисмарк, Наполеон, Сальвадор Дали, Пабло Пикассо, Елена Блаватская, Маргарет Тэтчер были уверены в том, что рождены для великой миссии. Их позитивное отношение к себе как к герою было неистощимо. Потому-то они и стали героями. Они научились смотреть сами на себя как бы со стороны, как смотрят на монумент великому человеку. Зная это, любой человек способен изменить свое отношение к себе.

Один из краеугольных принципов сознательного позитивного заключается в поклонении индивидуальной силе вообще. В исключительном доверии собственному голосу. Это порождает веру в собственную индивидуальную силу. Рождение всего неординарного, от просто выразительного поступка до проявления гениальности, неизменно связано со спором индивидуального с коллективным. Любое сколько-нибудь великое обязательно происходит благодаря отваге мыслить и действовать не так привычно, как делал весь остальной мир. «Всякое значительное произведение есть дитя одиночества», – был уверен Ромен Роллан. Это замечание истинно далеко не только для художественных произведений, но для знаменательного продукта вообще. Борис Пастернак в своем программном произведении «Доктор Живаго» вложил в уста одного из героев следующую тираду о противоборстве индивидуального сознания с коллективным: «Всякая стадность – прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут только одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно». Еще дальше идет Дмитрий Мережковский в своей книге о великом и вечно одиноком мастере «Воскресшие Боги (Леонардо да Винчи)». Он также, словно бы устами героя, твердит: «Художник, сила твоя в одиночестве. Когда ты один, ты весь принадлежишь себе…»

Слушать свой голос означает, прежде всего, верить в свою индивидуальную силу, решительно отказаться играть на вторых ролях. А значит, уже в мыслях стать первым, таким, кто будет играть только свою собственную роль. Исключительно свою игру! Юлий Цезарь, будучи неизвестным и непризнанным, проезжая по захолустной деревне на обочине империи, в сердцах воскликнул: «Лучше быть первым в этой деревне, чем вторым в Риме». Возможно, это миф. Но если это так, это безукоризненно скроенный миф, потому что является великолепным уроком всему человечеству.

Хорошо известна история, связанная с оценкой Марка Шагала известным авторитетом в живописи Львом Бакстом. Безапелляционно, не оставляя никаких шансов, гигант своего времени бросил юноше фразу, которая иного убила бы наповал: «У вас есть талант, но вы небрежны и на неверной дороге». После таких слов кто угодно мог бы спасовать. Но только не одержимый поиском собственного пути Шагал, которому некуда было отступать. Или достичь цели и победить, или повторить путь отца, провонявшегося селедкой грузчика. И поэтому он неустанно повторял себе, что должен, обязан найти замену каторжному труду, который ведет только в одном направлении – в могилу.

Огюст Роден не верил никому, кроме себя; он шел своим собственным путем и в конце концов заставил мир признать себя. Хотя этот путь был длиною в добрых полвека. Невероятной многим покажется судьба Генри Форда, который слишком долго колебался, но все же уступил чарующему шепоту собственного голоса. Первый раз он восхитился прообразом автомобиля в двенадцать лет, но только в тридцать шесть решился оставить свою работу клерка в пользу создания собственного автомобильного дела, основанного на склонности изобретать и конструировать машины. Этот шепот сводил его с ума, не давал покоя. Несмотря на то что на автомобили не было никакого спроса, уже через девять лет форд впервые в мире начал выпуск массового дешевого автомобиля. А еще через пять лет он завоевал добрую половину американского автомобильного рынка. Можно с уверенностью сказать: если бы увлеченный конструктор не послушался собственного голоса, не было бы на свете выдающейся личности по имени Генри форд. То же самое можно сказать и об Уолте Диснее или Марии Монтессори. Не слушай они себя, откажись от своих планов при появлении первых трудностей, не было бы таких знаменитых имен в истории. А ведь все они сталкивались не только с противодействиями, но и с настоящими ударами судьбы.

Кто боится собственного голоса, погибает от навязчивого гула чужих. Борис Пастернак, заклеванный и придавленный советской системой, не выдержал давления своры политических говорунов, спущенных из-за нобелевского признания «Доктора Живаго». Ослабленная гонениями ломкая душа мастера слова, дарившего, по словам влюбленной Цветаевой, «световой ливень», не сумела противостоять лаю, и открывшаяся болезнь стала быстро прогрессировать, сведя его в царство теней.

Михаил Булгаков, писавший смелые, проникновенные вещи, считал себя неспособным к долгой борьбе. «К сожалению, я не герой», – сказал он как-то, и в этой фразе есть крупное противоречие, потому что многое, написанное им, дышит героизмом. Но, услышав собственный голос как писатель, он не сумел ориентироваться на него как человек, как личность, будучи сдавленным неприступным социумом. И он также ушел слишком поспешно, торопливо, как бы извиняясь за оставленное ненапечатанным великое произведение.

В самом деле, есть оборотная сторона одиночества – слишком трепетное отношение индивидуума к задуманному продукту. Боязнь не успеть или неоправданно отвлечься, упустить что-то важное – все это побуждает лидера к одинокому размышлению, уединению. Неизменно позитивное отношение к себе связано с состоянием ума, которое служит главным фактором душевного равновесия и отправной точкой движения к успеху – в любом принимаемом, распознанном или выдуманном формате.

Правило второе

Идея превыше всего. Сосредоточенность внимания и концентрация усилий доведены до маниакального автоматизма

Если слова «идея» и «сосредоточенность» скованы одной прочной цепью, успех неминуемо заглянет к такому искателю. Сосредоточенность на идее подразумевает, что все остальное оказывается не просто вторым, но второстепенным: семья, родственники, окружающие с их проблемами, быт – все, что напрямую не связано с реализацией идеи.

Великолепно передал отношение к сосредоточенности Пабло Пикассо: «Энергетический потенциал у всех людей одинаковый. Средний человек растрачивает свой по мелочам направо и налево. Я направляю свой лишь на одно: на мою живопись, и приношу ей в жертву все…» По всей видимости, именно с сосредоточенностью мастер связывал основу своего успеха. Кстати, не кто иной, как Пикассо может претендовать на роль одного из самых неделикатных гениев; его отношение к близким людям оказывалось настолько пренебрежительным, что ввергало в шок неискушенных обывателей. К примеру, когда его сын находился при смерти после операции и несколько дней буквально завис между двумя мирами, оповещенный Пикассо не приехал к нему. Немного позже его первая жена Ольга Хохлова умирала в одиночестве от рака, но живописец так и не поехал в Париж ни попрощаться, ни проводить ее в последний путь. Зато две недели спустя оказался в столице, но уже по своим делам. Он был занят исключительно собой и своим делом. Самым удачным определением взаимоотношений Пабло Пикассо с миром является воспоминание одной из любимых им женщин Франсуазы Жило (единственной, которая ушла от живописца сама): он обращался с людьми, «как с кеглями – ударять шаром одного, чтобы повалить другого».

В самом деле, для обычного человека, привыкшего видеть в собеседнике отзывчивость и потенциальную готовность к сотрудничеству, сосредоточенность гения может оттолкнуть и испугать. Порой она приобретает вопиющие формы, например, из-за вытеснения исчерпавшего себя прошлого. Мэрилин Монро легко вычеркнула из сознания свою мать, заботясь лишь о формальном содержании Глэдис. Затем она прекратила общение с некогда создавшей ее Грейс Макки, в том числе и потому, что для самой Мэрилин эта женщина исчерпала свой потенциал и стала уже ненужным балластом для психики и трансформировавшегося мировоззрения. Еще через некоторое время она с такой же беспредельной легкостью рассталась со своей наставницей Наташей Лайтесс, которая фактически заменяла ей мать в течение многих лет становления. Она сделала это со спокойной рассудительностью, легко презрев не только чувства и эмоции, но и тот факт, что Наташа на тот момент была поражена смертоносным раком. То же, правда в несколько иной тональности, можно сказать о Галине Вишневской. Когда ее мать, когда-то бросившая Галину еще девочкой, снова появилась в ее жизни – она приехала умирать от запущенного рака матки, дочь положила ее в больницу и на несколько месяцев уехала на гастроли. Когда же вернулась, застала ее едва живой – через день та умерла в страшных мучениях, но обе женщины простили друг друга.

Победители находили в себе силы игнорировать любые проблемы, не связанные с реализацией идеи. Это правило перекликается с замечательной мыслью одного из мастеров психологии ХХ века Сергея Рубинштейна: «В творчестве создается и сам творец. Есть только один путь для создания большой личности: большая работа над большим творением». Кроме того, сосредоточение на одном деле позволяет, как говорят современные коуч-тренеры, быть в моменте. Иными словами, подключиться к глобальной информационной системе, к Вселенной, которая в какой-то момент начинает работать на искателя клада, подсказывать ему, помогать. Кажется дивным и сверхъестественным, что Дмитрий Менделеев увидел таблицу химических элементов во сне. Но тут можно наблюдать как раз действие принципа сосредоточенности, жизни идеей.

Одним из важнейших принципов доминирования идеи в жизни победителей является способность отказаться от сопутствующих благ, как только они входят в конфликт с самой идеей. Примеров этому бесчисленное множество, и они касаются всех областей достижений. Юлий Цезарь, однажды перейдя Рубикон, двинулся на Рим и победил. Но он не мог воспользоваться победой и, увлекаемый идеей абсолютной, неопровержимой победы, был вынужден еще долгое время продолжать войну. Исаак Ньютон, ведя жизнь кембриджского затворника в течение тридцати лет, оградил себя от внешних радостей жизни. Он был так сосредоточен, что написал за три десятилетия лишь одно личное письмо. Зато именно в этот период он сделал все свои эпохальные открытия.

Еще одна немаловажная польза сосредоточенности состоит в том, что она открывает поистине феноменальные возможности поддерживать активную деятельность до глубокой старости. Альберт Швейцер активно работал до 90 лет, Бернард Шоу — до 94 лет, Марк Шагал — до 97 лет. Бертран Рассел сел писать свою автобиографию в 95 лет и сумел завершить эту достойную глубокого поклона миссию через два года. Тициан упорно работал над эпохальным полотном «Оплакивание Христа» в возрасте 83 лет. Иоганн Вольфганг Гете написал вторую часть «Фауста» между 70-ю и 80-ю годами, Джузеппе Верди создал оперу «Отелло» в 73 года.

Это характерно для любого вида деятельности. Так, Уинстон Черчилль в 76 лет повторно стал премьер-министром. Конрад Аденауэр в четвертый раз стал федеральным канцлером Германии в возрасте 85 лет. А Джон Гленн, первый американский астронавт, отправился в космос снова, когда ему уже исполнилось 77 лет. Феноменально, не правда ли?! Все это – прямое следствие сосредоточенности.

Правило третье

Великая идея находится в духовной плоскости

«Успех ради успеха» – такая формула невозможна. «Успех – это умопомрачительные деньги» – такая формула несчастлива. Успех может быть связан исключительно с великими преобразованиями в духовной плоскости – в этом состоит аксиома развития человека. Опыт нашей цивилизации убеждает, что так было всегда.

Только использование внешнего богатства для развития внутреннего является проявлением мудрости, показателем личностного роста и развития. Кто сумел понять, что деньги и иные материальные ресурсы являются только средством для дальнейшего развития, перешагнули главную преграду современного человека.

Претендуя на роль религиозно-научного оракула для всего человечества, Карл Густав Юнг был одержим намерениями «спасти мир». Деньги для него имели значение лишь в той мере, в которой он был способен их использовать для развития своей идеи. Когда после нескольких лет взаимодействия с Юнгом и в результате его непосредственного влияния дочь миллиардера Эдит Рокфеллер-Маккормик помогла доктору получить на развитие аналитического психоанализа в Швейцарии миллионы долларов, он израсходовал их на развитие собственного учения, создав, среди прочего, целую систему его распространения. По мнению крупнейшего исследователя его жизни Ричарда Нолла, этот ученый и мистик в одном лице намеревался разработать «новую систему веры, которая способствовала бы развитию человека».

Примеры людей, которые преодолели притяжение внешнего богатства, впечатляют своей ясностью и направленностью в плоскость духовного. Джордж Сорос, один из крупнейших финансистов конца XX – начала XXI века, уверенным уходом из области накопления ресурсов в сферу их позитивного использования продемонстрировал: только такой подход приводит к признанию, ибо направлен на улучшение жизни всего пространства обитания человека. Почти такой же шаг совершил и Билл Гейтс, когда осознанно прекратил свою деятельность управляющего бизнесом. Если он сумеет найти идею, достойную рационального применения накопленного им богатства, то по личному значению и уровню позитивного воздействия на мир может выйти на лидерские позиции.

Так же когда-то поступил и Альфред Нобель, когда достижения бизнеса принес на алтарь развития индивидуальных способностей человека: судить человека по его конструктивному вкладу в развитие жизни на планете – это одна из самых ярких и позитивных мыслей. «Смысл своей жизни я видел в том, чтобы помогать другим людям находить смысл их жизни» – такими созидающими словами определил свою личную стратегию известный психотерапевт Виктор Франкл. Эти слова отражают главный принцип деятельности в области достижения успеха – он всегда должен быть направлен на положительные преобразования в самом человеке.

Изумляющий выбор ради идеи сделал однажды Никола Тесла. Согласно контракту, он должен был получать за внедрение в США многофазной системы электрификации страны солидные лицензионные отчисления. Но когда у компании «Вестингауз» возникли финансовые проблемы, ее владелец, первоклассный изобретатель Джордж Вестингауз, честно изложил Тесле все детали сложившейся ситуации. Она выглядела следующим образом: если компания не откажется от обязательств выплачивать ученому лицензионные роялти, то внедрение его открытий, скорее всего, будет остановлено. Как истинный гений, для которого будущее идеи превыше всего, Тесла без колебаний в один миг отказался от двенадцати миллионов долларов. «Польза, которую получит цивилизация от моей многофазной системы, значит для меня больше, чем эти деньги», – цитирует Джон О’Нил фееричного гения.

Даже люди бизнеса демонстрируют приверженность духовному. Если их идеи содержат позитивные для человека преобразования, то лишь тогда они становятся успешными. Взять хотя бы миллионера Кампрада, создавшего империю относительно дешевой, разборной мебели для среднего класса. Если в его предложениях не было бы рационально-позитивного смысла, он вряд ли бы заработал свои миллионы. А о духовности говорит и ироничное отношение создателя марки «ИКЕА» к тратам средств – он находит глупым и неполноценным следовать принципу престижных покупок и знаковых расходов.

И еще одно, может быть, наиболее важное. Только наполненность духовной сферы обеспечивает душевное равновесие. Только в духовном источник счастья и открытие способности наслаждаться созерцанием мира.

Правило четвертое

Достижение совершенной свободы, независимости и самостоятельности

Цивилизация состоит в первую очередь из людей, которые разрабатывают и продвигают идеи. Те, кто понял первостепенную важность человека, первыми добились успеха, первыми пришли к вольному дыханию. «В сущности, никакой истории нет; есть только биографии», – заметил как-то американский философ Ралф Уолдо Эмерсон. К его словам следовало бы добавить – биографии яростных, непостижимо свободных духом, самостоятельных в мыслях людей. Только таких помнит и знает мир.

В основе всякой крупной идеи находится независимое, раскрепощенное мышление. В значительной степени свобода является производной любви к себе, признания потенциала своей индивидуальной силы. В итоге именно свободное мышление стимулирует героев идти к своей цели в обход. И в прямом, и в переносном смысле. Прямолинейный смысл демонстрируют военные стратеги: Александр Суворов прошел через Альпы, чтобы застать неприятеля врасплох. Асимметричный, парадоксальный подход продемонстрировал Ганс Кристиан Андерсен, когда взялся сочинять литературные произведения после того, как у него пропал голос и он не мог больше петь. Потерянную славу театрального актера он с лихвой компенсировал мировым признанием литературного таланта.

Альберт Эйнштейн доказал этот постулат всей своей жизнью. Но раскрепощенное мышление вовсе не означает «неорганизованное мышление». Напротив, свободный поток сознания пребывает в непрерывной борьбе с являющимися из глубин Вселенной гипотезами. По признанию Эйнштейна, в течение двух лет, предшествовавших появлению общей теории относительности, у него в среднем возникала идея каждые две минуты, и он неизменно отвергал ее. Тут мы наблюдаем и немыслимую концентрацию мышления, сосредоточенность, возвращающую мыслительный поток в русло обозначенного поиска, и свободное течение самой мысли, ничем не сдерживаемой, независимой и вместе с тем подвергаемой сомнению и самоконтролю.

Взлет свободного мышления у женщин ко второй половине XIX века дал целый букет воплощенных им достижений.

Елена Блаватская и Софья Ковалевская, Сара Бернар и Мария Башкирцева, Айседора Дункан и Коко Шанель. Не затрагивая психологические причины стремления к независимости и свободе у этих женщин, заметим лишь, что самовыражение каждой из них дало миру не только проявления различных ипостасей женственного, но и оказало прямое влияние на дальнейшее развитие женского начала, приобретение женщиной полной свободы и самостоятельности.

Правило пятое

Поиск в окружении сильного психологического типа, учителя или нахождение эрзаца из одного или многих книжных образов

Первоначально такие искания сопряжены с тайным поиском новых идей, потребностью в поощрении и поддержке со стороны авторитетного, признанного человека, выработкой собственной стратегии. На более поздних этапах деятельности – с использованием имиджа известной личности, присоединением этого имиджа к своему собственному. Природу этого явления очень точно выразил известный кинорежиссер советского периода Сергей Эйзенштейн: «Научить нельзя – научиться можно».

Гении часто рождались от соприкосновения с другими гениями. А может быть, им необходимо было на деле убедиться, что вот перед ними обычный человек, а еще минуту назад это было магическое имя, историческое явление. Понимание этого давало возможность по-новому взглянуть на себя. Увидеть в себе отражение гения и в то же время распознать собственные, индивидуальные черты гениальности. Фактически есть признаки, что будущие гении ходили к существующим гениям за признанием, тестированием и подтверждением их гениальности. Таких историй бесчисленное множество. Сальвадор Дали отправился к Пабло Пикассо, чтобы получить «добро», Отто фон Бисмарк поехал к стареющему Меттерниху, Людвиг ван Бетховен решительно двинулся к Моцарту, и доброе слово последнего сделало его новым лидером в мировой музыке. Карл Юнг осознанно направился к Фрейду, Коко Шанель искала сильные личности среди окружавших ее мужчин, Елена Блаватская выбрала мистических учителей. Все эти ситуации являются следствием реализованных намерений. И порой они даже приводят к перекраиванию жизненного сценария. Хотя, на самом деле, не перекраиванию, а осознанной коррекции ищущим своего пути. Для Дмитрия Менделеева человеком-проводником стал ученый-химик Александр Воскресенский, который оказался не только исключительным преподавателем, но и близким человеком, способным помочь дельным советом, ускорить принятие важного для ученика решения. Например, благодаря содействию своего покровителя молодой Менделеев получил должность приват-доцента при Петербургском университете, а затем уехал на учебу за границу.

Сергей Есенин направился к Александру Блоку, и это коренным образом изменило его судьбу. Он вынашивал поездку более чем полгода. Не было денег. Начинающий поэт уволился с работы, несовместимой с представлениями его пылкой, романтической души. Наконец он раздобыл информацию о дальнем родственнике, жившем в то время в Ревеле (Таллинне). Как только появилась возможность, Есенин, собрав денег на билет у друзей, решительно двинулся в северо-западном направлении. Прибыв в Петроград, он в книжной лавке выяснил, где проживал Блок, и пешком отправился к нему на квартиру. Там, не застав хозяина, молодой человек оставил записку с просьбой принять его. Наконец встреча состоялась. После ознакомления со стихами Блок дал рекомендации, а Есенин, понятно, забыл о Ревеле и дяде. Так начался путь «великого российского пиита».

Не менее поучительна история о том, как Стефан Цвейг искал Ромена Роллана. Однажды русская женщина-скульптор пригласила его к чаю во флоренции, но из-за отсутствия пунктуальности писателю пришлось ждать в мастерской. Там он случайно наткнулся на книгу Ромена Роллана. Она его настолько потрясла, что в Париже Цвейг организовал подлинное расследование. Наконец, найдя писателя, он послал ему одну из своих книг. «Вскоре пришло письмо с приглашением, и вот завязалась дружба, которая, подобно дружбе с фрейдом и Верхарном, стала самой плодотворной в моей жизни, а в иные часы даже путеводной».

Случаи с Есениным и Цвейгом приведены не случайно. Они призваны убедить: мы сами создаем себе окружение, мы сами ответственны за окружение, которое создали. Но все же в отношении учителей и друзей следует сделать немаловажное замечание, вытекающее из жизненного опыта выдающихся личностей. А именно, не учителя и тем более не новые спутники определяют конечный формат героев, но они сами пользуются возможностями активного обучения. И делают это до тех пор, пока считают необходимым. Это явственно прослеживается на всей исторической «линейке» развития нашей цивилизации. Прекрасными иллюстрациями являются отношение Александра Македонского к Аристотелю, Юнга к Фрейду, Рафаэля к Леонардо да Винчи. «Он сам учился, он может нас учить», – восклицал Гете. Впрочем, классикой отношений ученика и учителя останутся сближение и расхождение Юнга и Фрейда с их невозмутимым семилетним циклом.

В некоторых случаях сильным психологическим типом оказывается представитель противоположного пола, который нередко становится спутником всей жизни или какого-то ее этапа. Такими сильными типами для Николая Рериха и Михаила Горбачева были жены Елена Рерих (Шапошникова) и Раиса Горбачева (Титаренко). Скажем, для Эриха Фромма роль генератора определенно сыграла его первая жена Карен Хорни. Для Симоны де Бовуар, конечно, жизненным поводырем был Жан Поль Сартр, а о чете Мережковский– Гиппиус с высокой долей уверенности можно говорить, что они в равной степени «питались» друг от друга.

Правило шестое

Четкое и ясное видение цели, формирование стратегии собственного развития или развития идеи, связанной с именем

Деятельность любого выдающегося человека являет собой цепь непрерывных шагов. Их устраивает, если даже один из десяти шагов приводит к цели. Неудачи быстро забываются, зато даже самая маленькая победа превозносится как невероятный успех и закрепляется в коллективном сознании современников. Улавливание излучений своей будущей цели – вот важнейшее качество гения. Можно говорить об интуиции, можно говорить о повышенной чуткости к собственному голосу, о результате любви к себе, развитом эгоизме – все это будет правильным. «Молодые, подобно некоторым животным, способны предчувствовать перемену погоды, и вот наше поколение гораздо раньше, чем наши учителя и университеты ощутило, […] что начинается революция или, по меньшей мере, переоценка ценностей», – отмечал Стефан Цвейг, так на чувственном уровне определяя способности подходить к новым идеям и отыскивать модернистские цели, соответствующие духу времени. Другими словами, Цвейг говорит ни о чем ином, как о способности видеть суть – качестве, рождающемся от направленной силы намерения.

Конечно, цель чаще всего берет начало из увлечения, из ранних впечатлений и связанных с ними стимулами. Но наиболее счастливы те, кому абрис будущей цели показался раньше и четче, превратившись на каком-то этапе в осознанный курс личного движения. Рождению идей и формированию целей посвящено много места в этой книге, но одно-единственное дополнение не помешает. Глобальный характер цели, который обязательно отразится на ее судьбе, связан с предвидением. Пониманием, куда и как будет развиваться то дело, которое вызвало интерес. Неважно, будь то медиа-бизнес или живопись, автомобилестроение или квантовая теория атомов, весь вопрос в конце концов сводится к степени проникновения в атмосферу того явления, которое однажды тронуло душу. Другими словами, ясное видение цели – это исключительно проницательный взгляд в будущее, в котором открывается понимание глобальных перспектив. Прошлое никогда не становилось грузом для победителей, настоящее являлось борьбой, тогда как мысли устремлялись к будущему.

Когда же предельно понятная цель задана, а движение к ней неотвратимо и безотлагательно, достижение ее становится вопросом времени. Пусть даже индивидуума ведет слепая вера в отечество, как в случае с Жанной д’Арк. Или, как в еще более драматичной ситуации, с религиозным проповедником Джироламо Савонаролы, цель которого, по всей видимости, возникла из болезненных видений и мрачных галлюцинаций. Не менее яркое движение к цели у Федора Достоевского проявилось после того, как цель была оформлена, создана в воображении писателя. С детства «ненасытный», он вопреки своим необузданным склонностям к диким, шокирующим порокам, высек цель огненными буквами в пространстве. С момента принятия решения он все время думал над образами своих героев, живя двойной жизнью, ни на миг не забывая о своей миссии. Эти примеры призваны напомнить, сколь сильным может быть фанатическое влечение к цели-миссии. Но и людей уравновешенных движение к цели приводит в состояние самогипноза, транса, который не оставляет до тех пор, пока задача не будет решена. Скажем, ученые мыслители, подобные Нильсу Бору, Эриху Фромму или Марии Склодовской-Кюри, оказывались столь поглощенными движением к цели, что остальная картина мира на время становилась для них бледной и блеклой. Это эффект ясности цели, когда на каком-то этапе она затмевает все остальное, открывает шлюзы для силы намерения и сосредоточенности – самых могучих энергетических запасов человека. Сначала люди создают цели, но затем цели, вступая в полноправное владение сознанием, создают людей.

Взгляд в будущее при достижении цели очень хорошо виден на примере Билла Гейтса. Когда он предложил рынку новый прорывной продукт Windows, на самом деле очень немногие компьютеры были способны поддерживать эту программу. В результате первые продажи оказались более чем скромными. Однако со временем, когда технический уровень компьютеров «подтянулся» к программе, опережающей время, она завоевала весь мир. В этом – весомая часть успеха программистов «Майкрософт». И в этом проявилась исключительная инженерная прозорливость компьютерного гения самого Гейтса, она была основана на взгляде в будущее, ибо он сознательно создавал программу с опережением уровня техники. Зная и предугадывая, в каком именно направлении будут совершенствоваться компьютеры.

Наконец, четкое и ясное видение цели позволяет оформить ее таким образом, что она приобретает важные черты для всего человечества, содержит понятную, по меньшей мере, специалистам аргументацию. Чарльз Дарвин в данном контексте может служить образцом представления и оформления цели. В самом деле, хотя и до Дарвина несколько ученых выдвигали гипотезу эволюции и генетической наследственности, только представленная им теория естественного отбора несла такие четкие объяснения, которые сокрушили умы современников. Ни французский натуралист Жан Ламарк, ни английский естествоиспытатель Алфред Рассел Уоллес, ни первый генетик Грегор Мендель, разработавший в это же время законы наследственности, не дали такого панорамного изображения картины мира, как сделал это Чарльз Дарвин. Это прямое следствие предельной точности в формулировании своей цели.

Правило седьмое

Игнорирование неудач

Если внимательнее присмотреться к успешным людям, то можно сделать удивительное открытие: неудачи, осечки сопровождали их гораздо чаще, чем победы. Говоря же о гениях, мы часто видим только внешнюю сторону – их великие дела и признание. На самом деле, каждый выдающийся человек прошел через такое число неудач, которое в десятки раз превышало число побед. И только конструктивное отношение к неудачам, анализ уроков и принятие новых, еще более смелых решений позволили им в конце концов побеждать.

Однажды о Ньютоне написали, что «когда он читал лекции, послушать его приходило так мало людей, что ему часто доводилось обращаться к стенам». На лекции Гегеля, не отрывавшего глаз от своих записей, также приходили считаные люди. Гоголь не сумел показать себя педагогом и вызывал смех студентов.

Отто фон Бисмарк так долго не мог достичь назначения на должность премьер-министра, что можно было подумать, будто его преследуют системные неудачи. Наконец он благодаря напору и недюжинной наглости прорвался к монарху и практически выдавил из него назначение. Неудачи учат действовать решительно и отважно, безбоязненно идти ва-банк. Уинстон Черчилль проиграл свои первые выборы в парламент, но через год сумел победить. Не добившись признания у консерваторов, Черчилль проявил кощунственную беспринципность и перешел в лагерь либералов. Затем через два десятка лет он опять проигрывает выборы дважды подряд. Наконец после, казалось бы, победной войны над нацизмом партия Черчилля опять не в фаворе. Столько провалов отвратили бы другого от политики, но только не Черчилля.

Игнорирование неудач характерно для сильных людей, идущих по избранному пути. Некоторым из них удавалось не терять чувства юмора в сложнейших ситуациях. Когда Антон Чехов пробивал себе дорогу в литературу, ему довелось бороться не только с дикой бедностью, взирающей на молодого искателя счастья, как продавщица ювелирных изделий на случайно оказавшегося рядом босяка, но и с издевательствами редакторов. Вот какие ответы получал будущий мастер пера: «Не расцвев, увядаете. Очень жаль», «Очень длинно и бесцветно, нечто вроде белой бумажной ленты, китайцем изо рта вытянутой». Вереница таких ответов тянулась к Чехову из разных изданий, но он не унывал, а продолжал оттачивать слог.

Роберт Киосаки, автор вызывающе амбициозной и столько же популярной книги «Квадрант денежного потока», рассказывает, как однажды вместе с женой оказался за бортом жизни, будучи безработным и малоперспективным. И что же? Позитивный настрой, уверенность и решительное отвержение неудачи позволило им нелинейно подойти к решению возникшей жизненной проблемы. Уже через четыре года они стали миллионерами. А еще через пять – инвесторами, «материально свободными». Такими людьми, что «уже никогда не должны были работать снова для обеспечения» жизни.

Игнорирование неудач у выдающихся личностей отменно корреспондируется с одним из часто упоминаемых принципов НЛП: если невозможно прийти к цели одним путем, следуйте к ней другим. «Если игра не складывается, первым делом отступите, – советует профессиональный игрок Джордж Сорос. – Не пытайтесь сразу же возместить свои убытки. А когда начнете новую игру, начните с малого». И не стоит полагать, что этот совет связан исключительно с бизнесом. Это правило, распространяющееся на все сферы жизни.

Правило восьмое

Готовность к активным действиям подобна одержимости. Активное использование формулы «Для достижения успеха все средства хороши!»

Победа любой ценой! Этот лозунг повсеместно использовался лидерами, которые в своем подавляющем большинстве представляли собой спайку эгоцентризма и презрения к миру, замешанной на вязком, качественном растворе воли.

Бернард Шоу, Карл Маркс, Марк Шагал, Пабло Пикассо, Рихард Вагнер, Владимир Набоков, Елена Блаватская, Коко Шанель и еще многие другие в критические времена были готовы воспользоваться ресурсами и силами ближайшего окружения. Их беззастенчивое оперирование чужими возможностями на пользу своим целям находилось в четкой согласованности с личной стратегией достижений, с намерением исполнить миссию любой ценой.

Александр Македонский, Юлий Цезарь, Клеопатра, Екатерина Вторая, Отто фон Бисмарк, Наполеон, Владимир Ульянов-Ленин, Александр Суворов, Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль, Георгий Жуков, Маргарет Тэтчер и еще многие другие центростремительные личности с откровенным презрением относились к проблемам масс, готовы были ради своих целей (или иных, прикрытых гигантоманией) ввергнуть в войны целые народы, приносить в жертву людские жизни ради даже небольшого преимущества в состязании с оппонентами. Чтобы понять психологию классически успешного политика или государственного деятеля, стоит внимательно прочитать и обдумать фразу, которая отражает суть американского президента Рузвельта; она отражает типологию. Вот что пишет об этом химерическом образе Артур Шлессинджер: «Чувство ненависти к Рузвельту отличалось от честной оппозиции, каким бы сильным и глубоким оно ни было. Это было эмоциональное чувство иррациональной ярости, направленное скорее против личности Рузвельта, чем против его программы».

Чтобы ясно представить себе победу любой ценой в действии, лучше всего воспользоваться опытом Джона Рокфеллера. Приверженность баптизму не помешала финансовому магнату использовать запутанные хитросплетения интриг, чтобы добиться максимальных прибылей. Хотя деньги находятся далеко в стороне от действительно великих идей, опыт мышления Рокфеллера в данном случае логично использовать в абстрактном понимании – в описанных ниже действиях отметить не штурм финансовых вершин, а широту арсенала средств для достижения поставленной цели. Так, однажды Джон Рокфеллер придумал, как с пользой для своего бизнеса воспользоваться конкуренцией между транспортными компаниями по перевозке нефти. Он добился такого соглашения сторон, чтобы обеспечивать заранее определенный объем перевозок по завышенным тарифам, получая от этого 50 % прибыли. Это гарантировало ему поступление дохода даже от тех перевозок, что осуществляли его конкуренты. Но стремление к полной победе его просто изводило: он профинансировал первую в стране сеть нефтепроводов, что окончательно вытеснило с рынка всех конкурентов. И это еще не все. Будучи верующим человеком, миллионер не гнушался грязных методов борьбы с конкурентами: он то снижал цены на локальном рынке конкурента, то прекращал поставки нефти непокорным переработчикам, то опутал рынок сетью промышленного шпионажа. Монополию Рокфеллера назвали «самой нечестной из всех, когда-либо существовавших». Но большой бизнес – это та же война.

Однако отношение к людям как к строительному материалу для своих идейных конструкций прослеживалось далеко не только у приверженцев применения силы или религиозных лидеров. И самые знаменитые творцы норовили использовать человеческие трагедии в своих прагматичных целях. Леонардо да Винчи с неподдельным интересом наблюдал за публичными казнями, стараясь как можно точнее уловить напряжение мышц, особенности мимики и душевных порывов смертников. А Лев Толстой с таким же намерением приходил в дом художника Василия Сурикова, жена которого медленно угасала от смертельной болезни. Он внимательнейшим образом следил за женщиной, стараясь каждый раз отметить новые, фатальные изменения в ее облике, зафиксировать все, что происходит на пути к предельной черте. Оба – и Леонардо, и Лев – являли собой образцы беспристрастности, художественного созерцательного спокойствия и пронизывающей наблюдательности.

Что же до Федора Достоевского, то, согласно Эфроимсону, «это был деспот, взрывчатый, неудержимый в своих страстях (картежных и аномально-сексуальных), беспредельно тщеславный, со стремлением к унижению окружающих…»

Правило девятое

Заботливое отношение к реальным знаниям, постоянное самоусовершенствование на фоне иронического восприятия формального образования и признанных авторитетов

Отвержение авторитетов для отважных наездников вовсе не означает отказ от самосовершенствования. Выдающиеся личности учились непрерывно, повсюду, ото всех, стараясь ежеминутно извлекать и оценивать смысл из жизненного опыта. И даже те из них, что в итоге прожили жизнь затворников-мыслителей, отдавали должное постоянному совершенствованию в избранной области.

Тот же Герберт Спенсер, несмотря на высказываемый сарказм в отношении формального образования и отказ от престижных официальных должностей в образовательной системе, тем не менее, очень уважительно относился к конкретным носителям знаний. До того как ученый усадил себя за работу над десятитомным эпохальным трудом «Системы синтетической философии», Спенсер не без пользы для своего мировоззрения общался с лучшими знатоками интересующих его предметов. Среди них были Льюис, Элиот, Гексли, Конт и многие другие.

Интересно, что учеба одного из наиболее ярких и лиричных русских поэтов Сергея Есенина всегда оставалась в тени. Что для многих создавало эффект некого поэтического дара свыше. На самом деле, уже при первом знакомстве с личностью Есенина поражает пытливость его цепкого ума, настойчивость и последовательность желания охватить громадные пласты знаний. Его любовь к книгам проявилась еще в детстве, когда он без принуждения читал Пушкина, Гоголя, Некрасова, Никитина, Кольцова. Детально проработал «Слово о полку Игореве». Затем начался осознанный этап подготовки к творчеству в церковноприходской школе, где он, не любя школу (однажды даже бежал из нее, но был доставлен матерью обратно), самостоятельно много читал и совершенствовал стихосложение. Любил только открытые чтения Хитрова, когда «целиком» читали «Евгения Онегина» или «Бориса Годунова». Наконец, в Москве Есенин осознанно примкнул к группе поэтов (у поэта Сергея Кошкарова, возглавлявшего литературный кружок, он и ютился). «Вольнослушателем» посещал и первый в России Народный университет, записавшись на историко-филологическое отделение. Бесчисленные творческие кружки, обмен мнениями с поэтами и писателями, посещения галерей – постепенно он пришел к мысли о необходимости перебраться в литературный центр страны, в Петроград. Там он, к слову, продолжил активное самообразование (бывал в известной в литературных кругах квартире-салоне Мережковского – Гиппиус). Одним словом, за фигурой дебошира, пьяницы и патологического хулигана выглядывает печально-сентиментальный романтик, жаждущий информации и знаний. Просто он жил быстрее, ярче, стремительнее, и конечно же, скорее прожигая жизнь.

Правило десятое

Демонстрация громадной силы воли и отречение от всего несущественного

Каждая титаническая личность – это вулкан, зона повышенной возбудимости и повышенного риска. Крупнейший специалист в области психоанализа Карл Леонгард после исследования области человеческих склонностей и акцентуаций пришел к однозначному выводу, что каждый человек имеет свою собственную акцентуацию. Что касается выдающихся личностей, то их акцентуация – их идеи, которые не выпускают их из стальных тисков и заставляют совершать невероятные поступки. Они готовы безропотно обречь себя и своих близких на долгие годы лишений, как Карл Маркс или Махатма Ганди. Они научаются перевоплощаться и становятся изобретательными актерами, хитрыми обольстителями и чудовищными лицемерами, как Юлий Цезарь, Коко Шанель или Карл Юнг. Они благодаря бесконечным упражнениям в совершенстве владеют категорией образа и достигают уникальных способностей предавать анализу даже то, что не может быть осмыслено, – как Рене Декарт, Елена Блаватская или Альберт Эйнштейн. Они готовы никогда не вступать в брак ради утверждения собственных принципов и продвижения своей идеи – как Адам Смит, Исаак Ньютон, Никола Тесла. Эти способности – результат одержимости, а не данный свыше дар. Одержимость – это тот внутренний стержень, который, пронизывая весь жизненный путь, наполняет жизнь бесконечно важным содержанием, поддерживающим внутреннюю гармонию и толкающим на вечный поиск нового.

Никола Тесла был поглощен своими идеями до крайности. Говорили, что во время работы он как будто пребывал во сне и, даже проходя мимо хорошо знакомого человека, мог его просто не заметить. Однажды из-за своей задумчивости он попал под такси. Правда, Тесле повезло больше, чем другому сосредоточенному ученому Пьеру Кюри, погибшему под колесами тяжелой повозки. Не потому ли Тесла считал себя самым богатым человеком в мире по части обладания идей?

Антон Чехов, который уже на первом курсе университета начал печататься, к изумлению приятелей и знакомых совмещал литературный труд с учебой. Секрет, как оказалось, был прост: молодой человек отчаянно работал по ночам. От изматывающего труда он порой дергался в нервных судорогах, а бывало, так худел, что его едва узнавали знакомые.

Это не отдельные эпизоды нечеловеческого напряжения титанов, это типичные ситуации. Чтобы достичь чего-нибудь стоящего, необходимо напрягаться, не жалея себя. Следует научиться сосредоточенности и концентрации усилий.

Правило одиннадцатое

Отношение к конкуренции как к дополнительному стимулу действовать активно

Наличие конкуренции предопределяло бескомпромиссную борьбу. Победитель нередко являлся и автором бесчисленного количества хитроумных ходов, уловок и уникальных творческих решений.

Небезынтересно, что, не любя своих конкурентов, даже принижая их достижения, по-настоящему выдающиеся личности фокусировали внимание не на подрыве авторитета соперников, а на собственных достижениях, на улучшении результатов, создании таких уникальных продуктов, которые бы претендовали называться шедеврами.

Леонардо да Винчи не любил Микеланджело, последний же его просто не переносил, не желая даже говорить о мастере, чьи способности явно не уступали его собственным. Иван Павлов и Владимир Бехтерев говорили друг о друге в уничижительном тоне, не признавали достижений друг друга. У писателей и философов, где достижения еще более относительны, отношения друг к другу вообще грешны до комичности. Вот что сообщает Дмитрий Мережковский о взглядах Льва Толстого на иных творцов: «Ницше кажется ему, так же как самым беспечным русским газетчикам, только – полоумным. […] «Фауст» для него фальшивая монета, потому что это произведение слишком культурно-условно. Любовные новеллы Боккаччо уже с другой, аскетически-христианской точки зрения считает он «размазыванием половых мерзостей». Произведения Эсхила, Софокла, Еврипида, Данте, Шекспира, музыку Вагнера и последнего периода Бетховена называет он сначала «рассудочными», а затем «грубыми, дикими и часто бессмысленными». Но, кажется, Владимир Набоков идет еще дальше в отношении конкурентов. О Борисе Пастернаке, который, как, вероятно, полагал русский американец, получил Нобелевскую премию за «Доктора Живаго» вместо него самого, он написал: «Есть в России даровитый поэт Пастернак. Синтаксис у него выпуклый, зобастый, таращащий глаза, словно его муза страдает базедовой болезнью». Но чем больше Набоков язвил, тем больше работал и над собой, превратив свои индивидуальные принципы словесности в весьма оригинальную и пеструю, на редкость эстетическую литературную доктрину.

Конкуренция для деятельных людей всегда оставалась движущей силой, вызыванием из собственных душ волхвов, способных наставить их самих на путь истинный. Порой даже кажется, что клеймение конкурентов в какой-то степени являлось тренировкой собственных сил, специфическим способом пробуждения ярости и вечной готовности действовать и бороться, двигаться хоть в самое пекло, но с броскими проектами, великими идеями, прорывными, революционными мыслями. Конкуренция – это прежде всего бурлящая мыслями и идеями окружающая среда; она выполняет функцию стимулятора, а порой и вводит борца в состояние такого воинственного духа и отчаянного фанатизма, которое позволяет достичь неожиданных, заоблачных результатов. Можно вспомнить, как Ньютон и Лейбниц, издалека следившие один за другим, независимо друг от друга, с минимальным временным отрывом открыли дифференциальное исчисление.

Да и в жизни того же Чарльза Дарвина конкуренция стала важнейшим стимулом достижения успеха. Когда он получил из Индии труд Уоллеса с изложением теории эволюции, то вместо того, чтобы расстроиться или скрыть работу конкурента, он стал активнее развивать свою идею, уходя дальше от известных гипотез и постулатов, раздвигая границы понимания мироздания. И если совместная презентация работы Уоллеса и самой теории Дарвина была принята как некое, требующее комментариев и разъяснений, новаторство, то уже новая книга Дарвина «Происхождение…», которая вышла через год, была совсем иным свидетельством достижений ученого.

Правило двенадцатое

Транснациональность мышления как проявление эластичности крупных личностей, нацелившихся на достижения

Гении не признают границ. Не гении служат территории, а она им помогает реализовывать идеи. Они готовы были ради самореализации менять место обитания, бросать уют и игнорировать комфорт. Идея всегда оставалась выше любой привязанности, значимее родной земли. Понятие Родины, даже если и существовало в качестве незыблемой установки, в практической организации жизни было размыто, не имело явной власти над сознанием.

Немудрено, что полководцы связывали свою самореализацию с чужими землями. Они первыми подали пример всем остальным претендентам на успех, потому что отчетливо понимали, что ведение захватнических войн на чужих территориях неминуемо усиливает и национальный блеск. Александр Македонский завоевал полмира и тем самым оставил по себе немеркнущую славу. Но Георгий Жуков, остановивший наступление гитлеровских дивизий под Сталинградом и организовавший разгром нацистского рейха, прославился не меньше, придав национальный колорит имиджу полководца.

Венгерский еврей Джордж Сорос, насытив себя знаниями о рынках Европы, двинулся в Соединенные Штаты, чтобы оттуда нанести решающий удар по финансовой империи Великобритании. Генерал де Голль оставил родную францию, чтобы за ее пределами разжечь пламя борьбы.

Но еще больше транснациональный уклад жизни характерен для творческих личностей. Леонардо да Винчи, Зигмунд Фрейд, Огюст Роден, Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Эрих Фромм следовали туда, где существовала возможность самореализации. Меняя место обитания, создавали на новых географических участках модернизированные платформы для развития своих учений – в виде научных школ, институтов, обществ и т. д. Ученые, мыслители, художники, изобретатели, писатели – все они безо всякого сомнения следовали туда, где существовали более благоприятные условия для доведения своих идей до логического завершения. И внедрения их в массовое сознание. Людей, для которых самым главным маяком служила их собственная идея, порой состоящая из множества взаимосвязанных целей, никогда не сдерживали границы одного государства, для них никогда не имели решающего значения национальные принципы.

Окончив университет, Никола Тесла после года работы в Будапеште, следуя за более перспективной работой, без колебаний сменил место жизни на Париж, затем переехал в Страсбург, опять возвратился в Париж и наконец останавливает свой выбор на Нью-Йорке, на компании Томаса Эдисона. Единственной причиной этих и последующих передвижений было появление новых возможностей для проведения исследований, продвижения своих изобретений в сферу практического использования.

Выдающийся мыслитель XX века Альберт Швейцер сознательно сменил Европу на удаленную, глухую и обездоленную Африку. А в феврале 1939 года, возвращаясь в родную Европу, Альберт Швейцер услышал речь Гитлера. Проанализировав ее, он сумел предугадать надвигающийся ад новой войны. Что сделал мыслитель? Правильно! Он повернул назад, предпочитая не тратить силы на тщетное: убивать и разрушать в угоду тем, кто сделал войну своей жизненной идеей. Избегая войны, издали противодействуя ей, почти через полтора десятилетия он был удостоен Нобелевской премии мира. Для себя он решил, что продуктивнее реализовывать идею далеко за пределами суетливого ядра цивилизации.

Любопытным примером транснационального мышления является украинский писатель Николай Гоголь. Понимая, что его развитие и признание как писателя возможно лишь в столице империи, он, не сомневаясь, оставил свою родину, но сумел привнести национальный колорит в русскую литературу. Поставив цель достичь славы писателя, Гоголь выделился в череде литераторов своего времени за счет оригинальной подачи национального колорита. Национальные штрихи в самой идее Гоголя сделали его произведения не только оригинальными, выделяющимися, но и принесли неожиданно ошеломляющую славу, связали неразрывными узами с родиной. И в последующем Гоголь изумлял гигантскими географическими передвижениями, следуя правилу находить в первую очередь идеальное место для работы и никогда не привязывая себя к кому-нибудь или чему-нибудь более или менее устойчивыми связями.

их собственная идея, порой состоящая из множества взаимосвязанных целей, никогда не сдерживали границы одного государства, для них никогда не имели решающего значения национальные принципы.

Окончив университет, Никола Тесла после года работы в Будапеште, следуя за более перспективной работой, без колебаний сменил место жизни на Париж, затем переехал в Страсбург, опять возвратился в Париж и наконец останавливает свой выбор на Нью-Йорке, на компании Томаса Эдисона. Единственной причиной этих и последующих передвижений было появление новых возможностей для проведения исследований, продвижения своих изобретений в сферу практического использования.

Выдающийся мыслитель XX века Альберт Швейцер сознательно сменил Европу на удаленную, глухую и обездоленную Африку. А в феврале 1939 года, возвращаясь в родную Европу, Альберт Швейцер услышал речь Гитлера. Проанализировав ее, он сумел предугадать надвигающийся ад новой войны. Что сделал мыслитель? Правильно! Он повернул назад, предпочитая не тратить силы на тщетное: убивать и разрушать в угоду тем, кто сделал войну своей жизненной идеей. Избегая войны, издали противодействуя ей, почти через полтора десятилетия он был удостоен Нобелевской премии мира. Для себя он решил, что продуктивнее реализовывать идею далеко за пределами суетливого ядра цивилизации.

Любопытным примером транснационального мышления является украинский писатель Николай Гоголь. Понимая, что его развитие и признание как писателя возможно лишь в столице империи, он, не сомневаясь, оставил свою родину, но сумел привнести национальный колорит в русскую литературу. Поставив цель достичь славы писателя, Гоголь выделился в череде литераторов своего времени за счет оригинальной подачи национального колорита. Национальные штрихи в самой идее Гоголя сделали его произведения не только оригинальными, выделяющимися, но и принесли неожиданно ошеломляющую славу, связали неразрывными узами с родиной. И в последующем Гоголь изумлял гигантскими географическими передвижениями, следуя правилу находить в первую очередь идеальное место для работы и никогда не привязывая себя к кому-нибудь или чему-нибудь более или менее устойчивыми связями.

Но транснациональность мышления означает прежде всего следовать зову сердца, а не модным течениям или навязанным стереотипам. Транснациональность мышления не обязательно призывает покинуть родные места, чтобы организовать новый уклад на далекой чужбине. Великолепный и поучительный пример тут дает Лев Толстой, который, посетив Италию, остался безучастным и к ее героической истории, и к ее чудесному климату. Лучше всего ему работалось в деревне, в русской глубинке, вот он и осел там, не обращая внимания на глас внешнего мира. «“Осколки святых чудес” не возбудили в нем никакого трепета, а «старые чужие камни» остались для него мертвыми», – повествует о причудах великой русской души Дмитрий Мережковский. Оно и понятно: Толстой заботился о реализации своей идеи, писательство владело его мозгом, и потому разве могло потревожить его душу нечто, принадлежащее к идеям других?!

Правило тринадцатое

Развитие у себя способности к психосинтезу и использование визуализаций и внушений. Осознанное развитие харизмы

Образное мышление позволяло великим творцам черпать силы из внутреннего энергетического колодца, применять самогипноз, самовнушение в минуты сомнений, возвращаться в созданный в собственном представлении образ гения.

Визуализация – это мысленное представление образов. Но представление не абстрактное, а направленное. Представление, в котором претендент на победу в любом виде деятельности ясно видит себя победителем, совершившим то, к чему он стремится. Очень важно понять, что «визуализация» и «мечтания» – совершенно разные вещи. Для движения вперед необходимо забыть слово «мечта», заменив его словом «цель». Цель всегда четка и ясна, она имеет временные рамки личного плана. Цель способна увлечь за собой, буквально вести за собой нацелившегося на победу. Но для того чтобы это свершилось, нужно сосредоточиться, усилием воли сфокусировать внутреннюю силу на ярком мысленном образе самого себя в каком-либо фрагменте будущего. Принимающим сложнейшие решения или выполняющим миссию титана. Такие представления имеют невероятную силу. Юлий Цезарь, прежде чем перейти Рубикон и штурмовать стены Рима, всю ночь находился в состоянии глубоких размышлений. За это время путем визуализаций будущий диктатор в своем воображении прокрутил множество версий своего похода, причем каждая из них содержала его продуманные действия в ответ на изменение ситуации и непременно выводила его на пьедестал победителя. Некоторые титаны нашей цивилизации доходили в визуализациях до форменного сумасбродства. Наполеон считал нервное подергивание своей коленки признаком того, что высшие силы подают ему знак. Он как бы смотрел на себя со стороны, создавая в воображении картины своего почти божественного величия. Бисмарк после неудачного покушения на него стал думать о себе как о человеке, которого провидение выбрало для выдающейся исторической миссии. И хотя «мистические знаки судьбы», казалось бы, избирались Наполеоном и Бисмарком для игры воображения, в таких видах визуализаций есть признаки мышления победителей. Они даже своими недугами и фобиями притягивали победы, мыслили о своей исполинской роли.

В самом деле, один из крупнейших секретов выдающихся личностей всегда состоял в непоколебимой уверенности, что они способны совершить то, что неподвластно другим. И они представляли себя в тех образах, которые уже достигли победы. Специалисты НЛП-технологий утверждают: ясно сформулированные в мыслях цели и планы становятся маяками, которые указывают и освещают путь. Четкие представления новых ролей меняют внешний облик того, кто мысленно написал в воображении свой новый облик, задал программу на определенный период времени. Это схоже с компьютерной программой, которая чудесным образом дает феноменальный результат. «Играя гения», индивидуум начинает жить в новом законодательном поле, формирует дивные, неподвластные его пониманию, причинно-следственные связи, которые «вытягивают» его на новую высоту. Главное – поверить в собственную, созданную визуализацией, картинку. Люди верят в победу и в способность к великим свершениям того, кто сам свято уверовал в это. Создавая образы, необходимо мыслить категориями достижений, но не желанием избежать нечто неприятное. Успешный полководец всегда думает о победе, а не о том, как избежать поражения. Ваятель или живописец, создавая творение, думает о нем как о великом шедевре, создаваемом для потомков. Огюст Роден отзывался об именитых предшественниках так: «Микеланджело и Рафаэль – величайшие гении, но к ним можно приблизиться». Что это, если не отзвуки его собственных визуализаций, его личной «игры в гения». Так же и обычный человек, стремящийся к достижению (и поднимающий планку желаемых свершений как можно выше), должен думать о нем как о необычайно важном, неординарном деле, достигнутом благодаря его редким способностям, яркому таланту и присущему немногим умению сосредотачиваться на главном. Тогда победа будет обеспечена. Приблизительно так же Джордж Сорос сумел выйти за рамки обычного управляющего финансами и стать денежным колоссом ХХ века. Чтобы перейти в разряд финансовых акул, надо быть агрессивным, «точить зубы». Потому-то мистер Сорос всегда думал о себе как об «алчном эгоисте», добавляя, что у него «зверский аппетит» (важная деталь, характеризующая хищника). Этот амбициозный захватчик воспитывал в себе черты хваткого делового воротилы представлениями о самом себе, наделяя себя теми чертами, которых он жаждал. И он делал так всегда! «По правде говоря, я с детства несу в себе мессианские фантазии», – признавался Сорос в зрелом возрасте, когда уже достиг небывалых финансовых высот.

Еще больше поражал Карл Густав Юнг. Те, кто хорошо знал его, имели все основания утверждать, что он страдает «комплексом бога». Федор Достоевский порой, избегая общества, одиноко бродил по улицам, громко разговаривая с самим собой. «Беспредельно тщеславный», по мнению ряда исследователей, он даже в своих припадках эпилепсии имел некие элементы демонстративности и «нарочитости». Он представлял себя если не Богом, то избавителем, пророком или святым.

Великие люди прошлого использовали простой и действенный прием представления себя тем, кто уже стал героем. Визуализация меняет не только внешний образ, но и внутреннюю суть человека. Каждый из нас способен использовать визуализацию для формирования целей и достижения побед! Каждый из нас, если только мы стремимся быть успешными, должен это делать!

Что касается внушений, то последовательное повторение одной и той же идеи постепенно превращается в непоколебимую веру, а затем – в убеждение, которое становится неотъемлемой частью самой личности. Франсуаза Жило, которая в определенный период жизни Пабло Пикассо была его спутницей жизни (и даже родила от живописца двоих детей), вспоминала, как сей самоуверенный муж, рассматривая гравированные портреты известного в кругу художников торговца картинами, провозгласил: «Его писали, рисовали, гравировали чаще, чем любую красавицу, – Сезанн, Ренуар, Боннар, Форен, чуть ли не все художники… Однако мой кубистский портрет является лучшим из всех». Пикассо продемонстрировал тут и образец самовнушения, и пикантную форму навязывания своих идей.

Правило четырнадцатое

Способность использовать новые технологии для продвижения идеи, активного внедрения ее в коллективное сознание

Создание системы собственного PR с использованием максимального количества возможностей, в том числе и порождения мифов. Максимальное число носителей информации, максимальное количество рупоров – вот технологический путь к успеху; это уже обсуждалось. К этой мысли необходимо только добавить, что истинный победитель действует оперативно, молниеносно принимая решения, используя свои или привлеченные ресурсы для того, чтобы технология работала на его имя. Когда Джордж Вестингауз ознакомился с техническим предложением Никола Теслы, ему хватило нескольких мгновений для оценки ситуации – уже через минуту он предложил коллеге превосходную сделку. Просто его мозг работал в режиме сканирования всего, что может послужить опорой для нового скачка в бесконечность.

Один из крупнейших специалистов нейролингвистического программирования Роберт Дилтс уверен, что если бы Альберт Эйнштейн не воплотил плоды своего воображения в математических формулах, его открытия могли бы остаться совершенно незамеченными научным сообществом. Николай Гончаренко в книге «Гений в науке и искусстве» приводит в отношении Леонардо да Винчи, как кажется, весьма важное замечание со схожим смыслом. «Кто знает, – говорит исследователь, – раньше краски изготовляли сами художники – возможно, наряду с Леонардо да Винчи работали не менее гениальные художники, но он, лучше их зная химию, обеспечил своим картинам долгую жизнь».

Правило пятнадцатое

Внедрение новых символов

Мы уже знаем о множестве символов, внедренных выдающимися личностями в массовое пользование. Эти символы сделали их владельцев всемирно известными, и часто – почитаемыми. Хотя эта тема детально обсуждена, ее невозможно обойти, поскольку символика является одним из ключевых признаков гения. Ко многим перечисленным примерам можно добавить: если исследовательский подход не предусматривает символики, истинный лидер ее придумывает. Карл Густав Юнг ввел в обиход «архетипы», «коллективное бессознательное» и еще много подобного. По сути, он лишь системно представил то, что всем было известно. Но только после Юнга это известное стало символом, понимаемым всеми обозначением того или иного явления.

Высшим пилотажем конструирования символов является намеренное их увязывание с конкретным именем. С этого момента символ становится носителем информации о человеке. Закон Ньютона, Нобелевская премия, таблица Менделеева, метод Монтессори (в педагогике), душ Шарко, болезнь Альцгеймера прочно закрепились в нашей жизни. Порой даже никто не задумывается, отчего слово «цезарь» ассоциируется со словом «царь». Этот принцип не случайно переносится на все сферы жизни: в гимнастике есть «сальто Делчева», в альпинизме «рюкзак Абалакова» и т. д. Сознательно или неосознанно люди заняты созданием символов, закреплением информации о себе в часто употребляемых словах, предметах или явлениях.

Правило шестнадцатое

Максимальное использование опыта предшественников. Ориентир на новое и оригинальное

Опыт предшественников является важным и порой уникальным ресурсом. «В памяти скапливается моя жизнь», – заметил Николаус Энкельманн, признанный специалист в области технологий успеха. Выдающиеся личности никогда не скрывали того, что научились умело использовать опыт предшественников. Вспомним, что Альберт Эйнштейн в своей теории относительности отнюдь не опроверг законов механики Ньютона, но его идеи включили в себя и одновременно расширили значение ньютоновской модели физического мира. Один из весьма активных практических преобразователей мира Иоганн Гутенберг сумел прославить свое имя и добиться колоссального успеха благодаря систематизации и суммированию опыта предшественников. До него уже было известно много принципов печатания книг, например путем ксилографии. Однако именно он ухитрился объединить достижения предыдущих исследователей и организаторов мануфактур с тем, чтобы путем использования наборной формы прийти к созданию печатного станка. «Его заслуга заключается, главным образом, в том, он объединил все элементы печатания в эффективную систему производства. […] Он создал полный промышленный процесс», – заключает исследователь вклада отдельных личностей в развитие цивилизации Майкл Харт.

Ленин стал знаменитым в радикальных кругах только тогда, когда смог убедить, что он развил идеи своих более известных предшественников: Маркса, Энгельса, Плеханова. Имидж предшественников, как золотой песок на приисках, открывает старателям новые, порой невероятные возможности.

Роберт Дилтс назвал способность гениев использовать опыт предшественников одной из самых значимых. И описал, как у них это получалось: «Вместо того чтобы просто опровергать существующие интерпретации, выдвинутая гением новая интерпретация включает в себя все предшествующие объяснения и придает им смысл, добавляя при этом детали, которые раньше не были объяснены».

Использование опыта предшественников имеет порой решающее значение. По прошлому сверяется будущее. Саймонтон, изучивший творческое наследие 2012 выдающихся мыслителей, пришел к удивительному и парадоксальному заключению: эти деятельные и талантливые творцы находились под влиянием идей предшественников, а их собственные достижения являлись символами мыслительного синтеза и оригинального представления уже реализованного или близкого к реализации опыта человека. Синтезируя прошлое, они не просто что-то копировали, но получали уникальную пищу для размышлений, которую могли нанести на трафарет своего времени, вынести самые благодатные зерна из прошлого, чтобы дать им возможность прорасти в будущем.

Яркий пример использования опыта предшественников упоминает литературный критик М. Ермолаев: «Если вчитаться в главу о белой дьяволице из романа «Леонардо да Винчи» [Дмитрия Мережковского], в сцену полета молодой женщины на шабаш ведьм, – не напомнит ли она нам другую знаменитую сцену?» Конечно, обозреватель намекает на Маргариту Михаила Булгакова. Однако для нас тут важно не столько зафиксировать факт возможного копирования идеи, сколько возможность ее обновленного представления. В самом деле, при всем почтении к роману «Леонардо да Винчи» в булгаковском произведении эта идея выписана более основательно; являясь одной из основных сцен, в отличие от второго плана Мережковского, идея приобретает не только новую остроту и блеск, но становится совершенно самостоятельной передовой мыслью.

Точно такая ситуация наблюдается с использованием Айседорой Дункан босоногого танца эллинов. Отменно зная культуру и обычаи Древней Греции, хитроумная танцовщица предложила новое звучание старой музыки; римейк оказался столь впечатляющим, что уже никто не вправе заподозрить ее в плагиате.

Подлинно крупные личности всегда демонстрировали отказ от повторения кого-либо; они прекрасно осознавали: копирование – это смерть всякому начинанию. При всем желании упрекнуть в копировании Мэрилин Монро необходимо заметить, что она сумела показать миру столь яркий колорит и столь уверенное игнорирование опасности перейти черту дозволенного, что ее образ мгновенно затмил облик примитивной красотки Джин Харлоу, на который актриса ориентировалась во времена своего становления.

Правило семнадцатое

Наличие исключительных, индивидуальных черт, которые играют роль визитной карточки собственного имени

Никогда не снимаемая бабочка Фрейда, всегда всклоченные волосы и «неопрятность» Эйнштейна, сумасбродства Дали на самом деле являлись ни чем иным, как дополнительным способом остаться в памяти.

Каждый выдающийся человек поработал над тем, чтобы иметь свою собственную визитную карточку. Она не всегда согласуется с созданным им символом (как «помятость» Альберта Эйнштейна с его теорией относительности), но она присутствует почти в каждом случае встречи с неординарным талантом. Это то, что позволяет не спутать гения ни с кем иным, его выпуклая форма, самый яркий мазок на картине его личности.

У Антона Чехова это способность к краткости и лаконичности изложения мыслей («Краткость – сестра таланта»). У Сергея Есенина – его пьяные выходки и дебоши с разбитой мебелью в дорогих отелях. У Никола Теслы – странная, кажущаяся патологией фобия грязных рук и такая же поразительная любовь к голубям. У Федора Достоевского такая черта проявляется в ужасном, порочном стремлении к азартным играм. У Елены Блаватской – бесспорный талант медиума. У Исаака Ньютона отличительной чертой выступает его девственность. Визитная карточка Коко Шанель – ее неспособность любить, проявляемая на фоне любвеобильных, эксплуататорских отношений с мужчинами. Рихард Вагнер – одержимый вампир-разрушитель в музыке и создатель самой длинной оперы. Жанна д’Арк – воинственная дева. Стефан Цвейг выступает глубочайшим и тончайшим мастером, совершившим с женой двойное самоубийство. Екатерина Вторая – любительница телесных услад. Ги де Мопассан, понятно, патологический гуляка. Василий Кандинский – художник с «цветным слухом». И так далее. Этот список бесконечен. Но определенно каждый мог бы быть узнан по одной лишь черте, без упоминания имени.

Подведение итогов

Гений – это всегда вызов существующим стереотипам, мнениям, привычному восприятию чего-либо устоявшегося. Сначала гений сотрясает общество, как гигантский подземный толчок, вызывая на себя огонь внимания. Затем это новое ассоциируется с его именем.

Чаще всего гения, победителя, лидера выдает система. Она, кроме тайной приверженности матрице («идея – воля – технологии внедрения идеи в массовое сознание»), содержит еще принципы и правила. Гении, выдающиеся личности – это те люди, чье состояние сознания приведено в соответствие с внутренними желаниями и импульсами.

Каждый может достичь такого состояния. Для этого следует пользоваться правилами победителей. И если даже это не будет путь нового гения, то наверняка на свет появится заметный мастер. А еще человек, живущий в согласии со своими устремлениями. Имеющий жизнь, наполненную сакральным смыслом.

Глава десятая

Успех женщины третьего тысячелетия

Успешность женщины – один из самых загадочных, противоречивых и двусмысленных феноменов в жизни современного общества. Прежде всего потому, что, в отличие от успешных мужчин, играющих «на своем поле» с генетически предопределенной борьбой и извечной конкуренцией, ориентацией на достижения, успешные женщины – почти всегда «отступницы», решившиеся на рискованную игру «на чужом, мужском поле».

Третье тысячелетие являет собой приход новой эры, времени духовности, переосмысления миссии человека на земле. И тут выдающаяся роль предназначена именно женщине, сделавшей за последние сто лет невероятный шаг вперед: она благодаря лучшим представительницам своего пола приобрела важнейшую черту – самодостаточность. Женщина фактически отвоевала себе возможность независимости и целостности, сумела перекроить исторические традиции и создать завершенный образ – неизмеримо привлекательный и очаровывающий. Взяв за основу наиболее яркие исторические женские образы, современная обитательница планеты подошла к формированию своего нового облика. Но возможность выбора вовсе не равнозначна решению проблемы. Необходимо развитие интуиции в обновленных условиях, новые знания о себе и окружающем мире, нужны схемы их применения, ибо бурный ХХ век одновременно и спутал карты женщине. В своем феминистском устремлении она порой слишком далеко уходит в область достижений, теряя трогательно женственное, то самое притягательное, что делает ее чудом, что отличает ее от мужского, не позволяя забывать о главном предназначении: любви и очищении. Только женщина с ее инстинктом материнства и способностью к регенерации духовного способна обеспечить всеобщий катарсис человечества. Современная женщина научилась быть сильной даже в уязвимые моменты: когда она вынашивает плод и ухаживает за малышом. Но ее главная задача в третьем тысячелетии – избежать наружной, слишком выпяченной маскулинности, отказаться от извращенной идеи одиночества пола, уйти от производства неполных семей. Ее бизнес – иной. Ее миссия и цели не похожи на мужские, они более духовны, мягки, философичны. Они потому и ценны для мужчины, что благодаря им усиливается мужское начало, укрепляется сила пары. Позитивная энергия семьи-команды несокрушима, она одолевает любые преграды. Поэтому истинная великая возможность для женщины – демонстрировать личную состоятельность, способность к духовному росту и вместе с тем оставаться в женском контексте.

Кто бы ни исследовал женский вопрос, неизменно начинает с одного и того же – традиционного притеснения женщин. Патриархальный мир всегда требовал от женщины исключительного послушания, и именно этот критерий при ее оценке во все времена оставался неизменным. Поэтому и столь непросто было женщине отказаться от безропотного следования за мужскими желаниями. Но, сделав первый шаг, женщина уже не в силах остановиться. Она уже сумела отказаться от многого, что унижало ее и ставило ниже мужчины, например от использования секса для манипуляции противоположным полом. Чтобы убедиться, насколько глубоко и основательно поменялись взгляды на женский вопрос и на саму женщину, стоит лишь полистать увидевший свет в начале ХХ века труд Отто Вейнингера «Пол и характер». Через сто с лишним лет он уже кажется памятником архаичному восприятию пола, средневековой документалистикой. Хотя и в начале XXI века найдется достаточно людей, аргументированно утверждающих, что «женщина совершенно лишена возможности развиваться, разве только через мужчину», все же общие изменения в массовом сознании таковы, что впору заявить: свершилась революция взглядов. Конечно, и в XXI веке нетрудно отыскать примеры брутальной эксплуатации женщин, яростного подавления женской силы и даже продажи женщин, как в рабовладельческом веке. Но проблемы эти касаются преимущественно той части женщин, которая не решилась и не отважилась признать свои возможности. Главное же, что произошло на рубеже тысячелетий, это признание безграничного потенциала женщины, как минимум, равного мужскому. Пабло Пикассо, разрушитель по сути, исповедовал чудовищную мораль в отношении женщин, утверждая: «Женщины бывают двух видов: одним поклоняются, как богиням, о других вытирают ноги». На самом деле все зависит исключительно от женщины: ни одна по-настоящему уважающая себя женщина не позволит обращаться с собой, как обращается людоед с жертвой. Если женщина хочет, чтобы ее любили, она должна научиться любить себя. Если жаждет уважения, обязана первой относиться к себе, как к личности. Если женщина желает блистать, она должна стать своей первой поклонницей. Плевать на авторитеты! К черту мужчин, не способных оценить женщину! Женщине, научившейся мыслить парадоксально, заставившей себя при любых обстоятельствах оставаться личностью, не страшен даже такой кощунственный персонаж, как Пикассо. Но многое, что женщина делает на рубеже тысячелетий, оказывается ей не на пользу. Слишком явный перекос разгулявшегося феминизма, точнее, его неверные трактовки многими женщинами, в итоге лишает их счастья – по их же доброй воле. Когда приоритеты меняются на сто восемьдесят градусов, а все культурные стереотипы разрушаются до основания с целью построить на их обломках нечто новое и более совершенное, может быть допущено много досадных, порой неисправимых ошибок. Иными словами – женщина может и должна сделать свой собственный выбор, сама расставить приоритеты, избрать и откорректировать цели, но древняя ценность останется неизменной. И имя этой ценности – семья, объединение Инь и Ян. Но объединение на новой духовной платформе, лишенной неравенства, обогащающее оба пола, дающее вместо привычного для многих отчаяния всеобъемлющую поддержку и радость продолжения рода. Чтобы понять этот путь, необходимо признать: он стоит в стороне от любви-пламени. С этим утверждением, на первый взгляд, трудно согласиться, но «в стороне» – это значит, что истинное духовное объединение полов может произойти только тогда, когда страстная любовь видоизменяется в духовное сотрудничество, трансформируется в любовь-мудрость, любовь-взаимодействие, любовь-взаимопомощь. А это может случиться исключительно на фоне сходного миросозерцания, на платформе озарения, в котором понятна собственная роль во Вселенной и значение объединения между полами для самого Духа Природы.

Тут следует сделать короткое отступление. Если для мужчин одним из ключевых факторов половой самоидентификации и построения отношений с противоположным полом в подавляющем большинстве случаев является вопрос детских взаимоотношений с матерью, то для женщины первостепенно важны отношения с отцом. Это момент веры и готовности брать на себя ответственность, принимать решения или полноценно участвовать в их принятии. Если отношения девочки с отцом продуктивные, она способна поверить в свою исключительность, в свой потенциал, в свою избранность и божественность. Но это, разумеется, далеко не все.

Во-первых, отсутствие отношений с отцом не ставит крест на будущем: из отчаяния порой рождается еще большая, хотя и не всегда рациональная сила. Мы все помним, что Коко Шанель и Елена Блаватская выросли на платформе недоверия к отцам, которое трансформировалось в недоверие к мужчинам вообще. Певица Галина Вишневская также не стала мученицей из-за подонка отца, хотя прошла свой путь проб и ошибок. Эти примеры должны поддержать тех девочек, которым не выпало счастья быть дочерьми внимательных отцов.

Во-вторых, отношения девочки с отцом – это только первый, но далеко не единственный момент на ее потенциальном пути к счастью и равновесию. Выдающиеся женщины отличались еще такими критериями: мудростью, которую можно определить психологической зрелостью; эротизмом, включающим в себя женскую харизму и способность очаровывать; зажигательной эмоциональностью, которой природа наделяет большинство женщин; наконец, интеллектом, являющимся особым козырем и особым достоинством. Все эти качества приобретаются в ходе жизни, если женщина проявляет стремление к развитию личности. Они делают ее сильной, позволяют корректировать провалы в отношениях с отцами и влияние родительских моделей вообще. Приобретение этих качеств – вопрос исключительно силы намерения и воли. Хотите быть счастливыми – будьте ими!

Сила и уязвимость женщины

Создатель благоразумно позаботился, чтобы та, что обеспечивает продолжение рода, была и выносливее, и терпимее, и сильнее. Может быть, именно высокий потенциал силы и энергии и стоил женщине независимости на заре общения полов. Ощущая эту силу интуитивно, мужчина постарался наложить оковы не только на руки и ноги женщины, но и на ее душу: вековое давление прессингом убеждений и стереотипов во многом ослабило женщину и сделало на радость мужчинам податливой и покладистой. Но маятник закачался с ощутимой силой еще в ХХ веке, что же касается начала XXI столетия, то женщина западной культуры во многом отвоевала себе былое влияние, самостоятельность и независимость выбора. Женщина восточного мира стоит на этом пути и, скорее всего, также преуспеет в этом в ближайшее столетие. Но чаще всего современная женщина сама ограничивает себя, загоняя свое естество в рамки старомодных догм и феодальных традиций. Уже давно наступило время раскрепощения сознания, и решение совершить или не совершить любой важный шаг в своей жизни – целиком принадлежит самой женщине. Главное для нее – правильно воспользоваться своим шансом. Ведь давно известно, что самореализация женщины имеет две плоскости, которые даже при виртуозном мастерстве прекрасного пола почти не пересекаются. Мужская плоскость подобна минному полю – при всей своей видимой привлекательности она чаще всего лишает обладательницу простого житейского счастья, которое, кажется, не менее необходимо, чем яркие перья успеха. Женская плоскость – доля жены и матери – грозит уязвимостью омута: там, где мерещится любовь восхищенного мужа и благодарных детей, может оказаться губительный провал, образовавшийся из пустоты и фальши. Увы, душевная черствость и эгоизм самых близких людей нередко становятся «наградой» за ненужную жертвенность и излишнюю смиренность. Потому-то женщина должна выступить смелой искательницей собственной, индивидуальной возможности, ведь ей дается не меньший шанс в виде настоящей жизни. И в ее силах сделать жизненный проект удачным и увлекательным прежде всего для себя. О себе необходимо помнить постоянно, даже если время посвящается другим. Ведь в конечном итоге все, что делает женщина, она делает для себя: для себя она выступает помощницей мужу, для себя она является хорошей матерью, для себя она оставляет время и возможности самосовершенствования.

Выдержать линию не просто. Женщина, даже наделенная знаниями, освобожденная от гнета, часто теряет нить Ариадны, путается в лабиринте целей, отклоняется от намеченного маршрута. Но проблемы появляются тогда, когда женщина сама, как говорят психологи, принимает позицию собственной неполноценности, вторичности. В первую очередь это касается ее материнской функции. «Женщина обладает способностью рожать детей и вскармливать их; если эта способность остается нереализованной, если женщина не становится матерью, если ей не удается родить ребенка и отдать ему свою любовь, она ощущает фрустрацию, средством от которой может стать только достаточная реализация способностей женщины в других сферах жизни», – считал Эрих фромм. Но верно и обратное: женщина, которая слишком сосредотачивается на каком-либо виде деятельности, сублимирует свое материнское начало, заметно изменяет течение энергии либидо. Кстати, Чезаре Ломброзо отметил крайнюю притупленность материнских чувств и женственности у преступниц и проституток. На самом деле это в большинстве случаев характерно и для всякого иного вида женского отступничества от традиционной роли. Женщина-политик, женщина-ученый, женщина-руководитель крупного производства или менеджер в динамичном бизнесе даже если и находит время для поддержания внешней женственности, внутреннее становится слишком твердой, маскулинной и неизменно теряет свое женское очарование. Притупляются ее сугубо женские инстинкты, и материнство воспринимается как тяжелая обуза. Конечно, это характерно не для всех, и исторические иллюстрации снабжают исследователя порой противоположными явлениями. Скажем, вряд ли можно было бы упрекнуть в отсутствии или притуплении материнской теплоты у Марии Склодовской-Кюри. Ее старшая дочь стала лауреатом Нобелевской премии, младшая достигла заметных результатов на литературном поприще, обе выросли успешными и уверенными в себе. И, в отличие от поздней Марии Кюри, не лишенными женственности и очарования.

Но не следует забывать, что раннее воспитание девочек происходило в образцовой семье с любящими друг друга родителями и даже трагическая смерть отца не вызвала у детей неприятных ощущений взросления в неполноценной семье. А вот на их матери несчастье оставило неизгладимый и удручающий отпечаток. Налицо была потеря ею женственности, да и не стремилась Мария Склодовская-Кюри более оставаться представительницей прекрасного пола. Она осознанно направила свою деятельность в общественно-научное русло, реализуясь точно по изложенной фроммом схеме. Ее современник, маститый физик Эрнст Резерфорд оставил едкое замечание, что при всем его почитании Марии Кюри, он тщательно избегал досужих бесед с нею: «Она всегда говорила только о науке». Несмотря на такое положение вещей, рискнем предположить: эта женщина была по-своему счастлива и сбалансирована в отношениях с внешней средой. В личной жизни она жила исключительно прошлыми переживаниями; в общественно-научной плоскости – преимущественно неким воображаемым будущим.

Материнство совсем иного рода было характерно для Айседоры Дункан или Марины Цветаевой. Тут явно бы не помешала доработка теории Ломброзо. Борясь то за свою самореализацию, то с господствующими в общественном сознании стереотипами, эти женщины старались играть одновременно двойную роль: и самостоятельных, по-мужски успешных представительниц общества, и вполне благополучных матерей. Но при постоянной физической и духовной отдаленности матерей и детей, при предпочтении детским проблемам решения собственных задач сбои неизбежны. Потому произошедшее с детьми этих известных женщин вписывается в логическую цепь причинно-следственных связей. Не вдаваясь в детали отношений матерей и детей, возьмем на себя смелость утверждать: не столько профессиональная деятельность, сколько особенности личностей женщин-отступниц, желание блистать и приковывать внимание к своим персонам в ущерб всему остальному миру явно притупляют их материнские импульсы.

Еще более сложно представить себе в роли любящих матерей женщин, избравших ярко выраженное карьерное поприще или демонически-религиозную миссию. Тем женщинам, которые привыкли быть объектом почитания и восхищения, очень сложно выказывать любовь самим – этому препятствует комплекс невротической потребности любви, переключение на себя и поглощение всякого рода внимания. Примерами тут могут служить Коко Шанель, Елена Блаватская и Мэри Беккер-Эдди, основательница протестантской секты «Христианская наука». Ни одна из этих женщин не создала семьи, не произвела на свет ребенка. Ни одна из них не была психологически готова к тому, чтобы посвящать себя кому-то или чему-то в ущерб развитию идеи, заменившей им детей. Но исполнение земной миссии не принесло им личного счастья, хотя определенное удовлетворение достижением цели, вероятно, имело место.

Стоит сказать несколько слов и о слабых местах в жизни женщины. Невооруженным взглядом видно: беременность и материнство являются для современной женщины значительным вызовом. Вероятно, женщина порой способна сознательно отказываться от материнства, считая его крупной угрозой уже начавшемуся проекту самореализации.

Можно вспомнить, что беременность заметно затормозила карьеру Марии Монтессори, вынудив ее отказаться от руководства Ортофренической школой в Риме. Рождение ребенка послужило преградой именно на этом пути к успеху, но не изменило психологической установки на победу. Боясь гнева католической церкви, женщина круто изменила карьеру и до самой смерти держала в тайне незаконное рождение и воспитание сына. Но она сумела после рождения ребенка найти иной путь, иную парадигму дальнейшего восхождения. Эта на редкость решительная и мужественная особа отправилась с лекциями по стране и очень скоро стала повсеместно известна как пропагандистка женских прав. Заслуживает внимания ее совет женщинам опираться на разум вместо велений сердца. Развивая свою теорию и подкрепляя ее неустанной практикой, госпожа Монтессори перешла к обучающим программам для детей, создала оригинальные методики обучения, фактически вывела метод воспитания собственного имени. Выдвинув лозунг создания «сверхчеловека», она взялась за обучение сложных и умственно отсталых детей трущоб и уже через несколько лет прославилась своим прорывным обучающим методом на весь мир, сумев научить детей, которых общество вычеркнуло из своих списков, читать и писать в возрасте четырех лет. Этот пример свидетельствует о возможности женщины успешно плыть против течения, называемого общественным мнением. Но, что еще более важно, женщина обладает столь значительным энергетическим, интеллектуальным и эмоциональным потенциалом, что способна найти подходящее решение даже в условиях, когда патриархальный мир ограничивает ее маневр.

Есть и иные истории, которые должны вселять невиданную уверенность в современных женщин, вступающих в материнство. Вера Набокова – безукоризненная жена-муза знаменитого писателя – всю беременность не отрывалась от привычной работы, не изменила ни единому установленному принципу, в том числе и в скрытой от любопытных глаз жизни в надежном семейном коконе. Стейси Шифф, автор ее обширной и многогранной биографии, заметила по этому поводу: «Вера продолжала разъезжать по своим урокам, сохранила безупречную фигуру, проявляя крайнюю осмотрительность в одежде». Одним словом, никто, даже муж, не ощутил психологических перемен до появления на свет ребенка. Хотя сама она не усматривала в своей поведенческой линии ничего особенного, на самом деле ее последовательность и сила воли заслуживают пристального внимания и уважения. Она представляет собой довольно сложный тип женщины, с одной стороны – самодостаточной, уверенной в индивидуальной силе, и с другой – ориентированной на роль женщины-подруги, в определенной степени растворяющейся в мужчине. Поразительно точное представление Веры Набоковой исследовательницей Стейси Шифф может в равной степени быть адресовано не только ей, но и всем тем женщинам, которые способны создать гармонию семьи, не теряя личных преимуществ и не пренебрегая особенностями пола. «Вера постоянно видела перед собой мужа; тот видел себя ее глазами. Такое основанное на оптическом обмане взаиморасположение укрепляло их союз там и тогда, где никогда не укрепило бы ничто другое <…> Верочка, как звал ее Владимир, отнюдь не поставила крест на своих литературных способностях, хотя, как оказалось, именно муж стал прямым (и единственным) пользователем этих ценностей». Эти две цитаты как нельзя лучше характеризуют психотип сильной и одновременно мягкой женщины, которая видит свою миссию в том, чтобы находиться рядом с мужчиной. Кажется, в любой момент жизни она могла бы обойтись без супруга: переводчица и великолепный лингвист с явным литературным талантом, она часто финансово содержала своего партнера. Он же, скорее всего, не сумел бы без тяжелых потерь перенести расставание, если бы такое случилось. Могла ли она избрать собственный путь, с индивидуальной миссией, как, скажем, Мария Монтессори? Вряд ли. Воспитание, основательное образование и глубокое понимание разрыва отца с матерью способствовали тому, что Вера изначально была нацелена именно на ту роль, которую она артистично и безо всякого излишнего кокетства или фарса исполнила.

Еще один пример служит противовесом упомянутым образам и расширяет картину борьбы женщин с теми слабостями, которые уготовила им Природа. Дочь воинственного политика, выросшая в условиях осознанно предоставленного критического для исламского общества уровня свободы, Беназир Бхутто, кажется, специально воспитывалась отцом для политической борьбы и интриг. И действительно, она в итоге совершила нечто невероятное для мира восточной религии – сумела стать премьер-министром Пакистана. Это произошло впервые в истории исламского мира. Естественно, что женщина, поражающая своей неотразимой решимостью, столкнулась с оппозицией негодующей части мужчин. Не раз ее пытались отлучить от власти, опираясь на установленное исламом неравноправное положение женщины. К примеру, в суде свидетельские показания двух женщин приравнивались к показаниям одного мужчины. Порой утвержденные в обществе нормы принимали чудовищные формы средневековья, не стыкующиеся с концом ХХ века: ментальное развитие тут отставало лет на пятьсот. Но мы вспомнили о несгибаемой Беназир по другому поводу. Когда ряд парламентариев Национального собрания страны потребовал отставки Бхутто в связи с «неспособностью премьера исполнять возложенные на нее высокие государственные обязанности из-за постоянных беременностей» (за два года Беназир родила двух детей), она совершила поистине героический поступок. Будучи на восьмом месяце беременности, она ночью тайно покинула столицу, ей успешно сделали кесарево сечение, Беназир благополучно родила ребенка и утром… шокирующим для всех образом опять оказалась в роли главы правительства.

Конечно, этот сюжет упомянут вовсе не для того, чтобы каждая женщина совершала рискованные для жизни манипуляции. Но и меняющийся облик Беназир Бхутто, и находчивость Марии Монтессори, и устойчивость линии поведения Веры Набоковой – все это различные ипостаси женской силы, проявленной в моменты природной слабости. Возможности женщины порой уникальны и непостижимы, всегда дают повод для искреннего восхищения той легкости и изяществом, с которыми женщина преодолевает головокружительные преграды.

Демонстрируя удивительно широкий арсенал изощренных средств, женщина нередко с театральным апломбом переигрывает более грубое и прямолинейное мужское начало, противопоставляя мужественности асимметричные гибкость и пластичность психологической игры и борьбы между полами. В то же время маскулинность откладывает отпечаток в душе каждой, кто отдает предпочтение самостоятельности, в отличие от иных представительниц, следующих воспеваемой традиции быть счастливой подругой, женой, матерью. Главное, что выделяет выдающихся, оставивших свой след в истории женщин, это то, что их признание свершилось не через мужчин, а путем личного воздействия на все общество, при таком изменении своего социального статуса, когда женственность неизменно оказывалась вторичной. Однако принятие исключительно этой концепции женского развития было бы несправедливым и поверхностным, ибо диапазон женской силы настолько широк и многогранен, что подразумевает и выдающиеся роли подруг, и самобытные облики самостоятельных «бархатных» фигур, наделенных металлическими стержнями внутри. Небезынтересно, что всякие периоды возвышения женственного и проявления женской силы случались тогда, когда, во-первых, истощалось мужское мужество, а во-вторых, когда женщина получала невиданную, в сравнении с прежней, свободу. Восприятие женщины меняется в ходе развития цивилизации медленно, но этот процесс уже набрал обороты, принял облик неизбежного. Вспомним хотя бы такой пример: в 2007 году лауреатом Нобелевской премии по литературе стала британская писательница Дорис Лессинг, что сопровождалось следующей недвусмысленной формулировкой: «Автору эпических описаний женского опыта, который со скепсисом, страстью и провидческой силой исследовал разделенную противоречиями цивилизацию». К этому стоит добавить немаловажный штрих: шедевр классика феминистской литературы появился еще в 1962 году («Золотой дневник»). Трансформация сознания мира кажется заторможенной, но развивается оно точно по спирали, ибо история приоткрывает зоркому взгляду слишком много свидетельств вознесения и обожествления женской силы в роковые моменты на локальных участках развития самой цивилизации.

Современного человека в истории цивилизации поражают неоднозначные, порой необузданные, но всегда потрясающие своей силой женские образы. Агриппина Старшая, жена римского полководца Гая Германика, сопровождала супруга на войне с германцами. Однажды в отсутствие ее мужа в полевом лагере распространился слух, будто наступают несметные силы врага, воины запаниковали и собирались разобрать возведенный на Рейне мост. Как сообщил потомкам Тацит, если бы не вмешательство Агриппины, мост был бы неминуемо демонтирован, что грозило не только позорным отступлением, но даже и уничтожением части армии. «Но эта сильная духом женщина взяла на себя обязанности военачальника и, если кто из воинов нуждался в одежде или перевязке для раны, оказывала необходимую помощь», – повествует историк, добавляя, что «Агриппина среди войска могущественнее, чем легаты». Это настолько уязвило императора Тиберия, что он затаил злобу против этой женщины и через годы добился ее уничтожения.

Жанна д ’Арк демонстрировала харизму полководца, ведя за собой воинов во имя спасения Франции. Но если мужество Агриппины Старшей направлялось на поддержку миссии мужа, то Жанна д’Арк исполняла собственную миссию, ставшую возможной во время небывалого ослабления мужской силы. В более поздние времена, когда для женщины отпала необходимость увлекать за собой ощетинившиеся копьями ряды воинов, другая женщина продемонстрировала доблесть полководца, ведущего войну. Маргарет Тэтчер, организовав войну против Аргентины за Фолклендские острова, была непреклонной и несгибаемой, весьма схожей в яростном облике с Агриппиной. Но и ее премьерство явилось ее личным, индивидуальным проектом, избранной миссией во время все той же слабости мужского начала.

Там же, где женщины пользуются наибольшей свободой, их участие в политике и государственном управлении стало традицией, а в Соединенных Штатах на рубеже тысячелетий – нормой, едва ли не обязательной. Мадлен Олбрайт, Кондолиза Райс, Хиллари Клинтон – имена современных героинь, демонстрирующих не только роль помощниц первого лица Америки, но и определенно самостоятельную, порой весьма жесткую игру. «Железо и сталь» – вот американская характеристика Кондолизы Райс с неизменным добавлением, что у нее напрочь отсутствует спесь, что она обладает прирожденной деликатностью и тактичностью, к тому же глубоко религиозна. Ее портрет может служить олицетворением современного типа реализованной женщины. Набросаем его штрихи. Родившаяся в семье священника, чернокожая девочка испытала все унижения расизма: от раздельного обучения до специальных мест общественного пользования и особого транспорта. Это породило первичные стимулы к достижениям, которые могли бы служить компенсацией социального отвержения. Благодаря матери-пианистке с трех лет она читала ноты с листа, вследствие новаторского подхода родителей к обучению девочка усвоила французский и испанский языки параллельно с родным английским. В девятнадцать лет – что кажется невероятным – Кондолиза окончила университет с отличием. Пошла цепная реакция: она попала в поле зрения Пентагона, пройдя там многообещающую стажировку. В двадцать шесть она уже сумела стать профессором, в тридцать девять – возглавила престижный Стенфордский университет, в сорок пять – избирательную кампанию Джорджа Буша-младшего. Говорят, что три качества оказались определяющими в ее умопомрачительной карьере: блестящее образование, опыт работы в правительстве и талант менеджера. К этому портрету следует добавить еще один штрих, скорее негативный, чем нейтральный: за свои поднебесные победы женщина расплатилась отсутствием семьи. При том, что она и в сорок пять – к моменту назначения ее на должность помощника президента по государственной безопасности – оставалась не просто привлекательной, но по-настоящему красивой женщиной. Этот портрет выбран не случайно: он типичен и демонстрирует не столько вариативность, сколько то, что все в мире развивается согласно причинно-следственным законам. Абсолюта не может быть ни в чем, любой жизненный проект всегда развивается по принципу: «Если, то…»

Впрочем, очень многие женщины-победительницы открыто сыграли на жизненной сцене исключительно мужские роли, не потеряв при этом женского начала и поразив в первую очередь этой ролевой переменчивостью, а уже во вторую – фактическими достижениями. Именно тот факт, что женщины проявили себя на исконно мужском поле деятельности, выделил их и заставил запомнить. Их направленность на успех, а не на самих мужчин, может справедливо трактоваться переходом в мужскую сферу деятельности.

Стремящаяся к успеху женщина, в отличие от мужчины, всегда стояла перед сложным выбором: реализовывать свое влияние посредством любви и материнства, диктовать волю благодаря формированию по-мужски мощного интеллекта либо использовать искусство очаровывать мужчину способностями непревзойденной самки. Действительно непростая задача для любой женщины, которую она была вынуждена решать с тех пор, как человек вкусил запретное сладкое яблоко страсти. И если мужчина в разные моменты своей жизни жаждет иметь подле себя то страстную любовницу, то заботливую мать, женщине довольно редко удается соединить в себе столь разные и определенно противоположные качества. Более того, сложность этого выбора во все времена усугублялась тем неоспоримым фактом, что типология мужчины мало изменилась за последние несколько тысячелетий: безмолвно поощряя развратных любовниц, они неизменно стремились заполучить хранительницу очага.

Но, может быть, в силу множества ограничений и создаваемых для женщин искусственных рамок их приспособляемость, гибкость ума, тонкий расчет и умение перевоплощаться стали настолько свойственны женской натуре, что редкому мужчине удается не чувствовать себя игрушкой в ловких руках этих предусмотрительных и одновременно обворожительных существ. Этот факт важно принять во внимание в связи с неизменной особенностью женского успеха: своего величия и самореализации женщины почти всегда достигают благодаря объединению своего удивительно емкого и пластичного духовного начала и силы самых могущественных и успешных мужчин.

Плоскости самореализации для женщин

Самодостаточность женщины третьего тысячелетия, очевидно, ключевой фактор ее жизненного успеха и главная предпосылка достижения гармонии в жизни. Но пресловутая самодостаточность вовсе не означает безудержного и окончательного перехода женщины в мужскую сферу деятельности – в бизнес, политику, науку. Хотя такие женщины, как Мария Склодовская-Кюри, Софья Ковалевская, Маргарет Тэтчер, а также похожие на них и доказали способность представительниц прекрасного пола побеждать мужчин на их же плоскости деятельности, многие другие избрали сугубо женский путь. Не теряя очарования, они научились реализовывать такие идеи, которые даже не придут в голову мужчине. Коко Шанель и Айседора Дункан – это лишь один полюс и, может быть, слишком холодный, чтобы к нему стремиться. Для счастья и гармонии не обязательно делать ставки исключительно на манипулирование мужчинами, не создавая с ними союза. Кто усомнится в том, что, скажем, Елене Рерих не хватало самодостаточности и женственности? Легендарная Козима Вагнер достигла степени влияния на окружающий мир, сопоставимый с влиянием самого композитора. Нежная Белла Шагал сделала перевод автобиографической книги мужа на французский язык, сама писала книги. Решительная Галина Вишневская в какой-то момент даже спасла мужа от забвения и, вероятно, скорой смерти, когда предложила покинуть СССР. А ведь в тот момент она была реализована, на пике славы. «Без жены я не написал бы ни единого романа», – честно признавался Владимир Набоков. Знатоки нюансов жизни Сальвадора Дали утверждают: хотя мастер и называл подругу Галатеей, Пигмалионом в их союзе была именно она. Подобно ювелиру, не кто иной, как Гала (Елена Дьяконова) сумела отшлифовать, придать огранку драгоценному камню его таланта. Или, скажем, Карен Хорни, первая жена Эриха фромма, которая стала родоначальницей женского взгляда на психологию своего пола. Разумеется, портреты известных людей тут выбраны исключительно как иллюстрации. Современная женщина может избрать настолько широкий диапазон деятельности с сугубо женским внутренним контекстом, что можно утверждать: количество плоскостей самореализации бесчисленно. Опыт упомянутой выше Кондолизы Райс как будто бы подтверждает некоторые современные психолого-философские концепции. Например, мнение основателя онтопсихологии Антонио Менегетти, считающего, что «семейный треугольник обречен на вымирание». Однако такой взгляд представляется ущербным и для мужчины, и для женщины. Хотя взгляд этого ученого на индивидуальную силу женщины кажется весьма ценным для нее: «Можно быть верной, но никогда – безраздельно кому-то принадлежать». Индивидуальная сила не вступает в противоречие с главным принципом любви – желанием и умением отдавать, дарить себя. Индивидуальная сила каждого пола состоит в понимании мужчиной и женщиной, что объединение Инь и Ян является божественным моментом, энергетически обогащающим каждого и Вселенную в целом, потому что энергетика объединенных начал несоизмеримо сильнее возможностей каждого пола в отдельности.

Проблема современного человека состоит в преодолении недоверия, порождающего страх одиночества у каждого из двух полов. И преодоление этой извечной преграды заключается в развитии индивидуальной силы, самодостаточности отдельно взятого духа. Как представляется, верным ответом, обозначающим поиск будущего, могут стать слова-послание Вирджинии Сатир, авторитетного семейного психотерапевта нашего времени: «Старые, традиционные, укоренившиеся, широко распространенные человеческие установки отживают свой век. Вопрос стоит так: либо умрут старые установки и появятся новые, либо наша цивилизация не выживет. Я за то, чтобы цивилизация выжила и обрела новые ценности человеческого бытия».

Любопытный и не лишенный психологического очарования взгляд на становление женщины предлагает американский психоаналитик Кларисса Пинкола Эстес, ориентирующаяся на власть архетипов. Рассказывая об одном из них, она замечает, что инициация женщины начинается с неудачной сделки, которую она заключила, обольстившись богатством и внешними атрибутами успешности. Но взамен она «пожертвовала властью над некоторыми, а иногда и над всеми элементами своей эмоциональной, творческой и инстинктивной жизни». На самом деле важно понять, что и сам путь познания женщиной мира, а также ее самопознание очень часто начинаются с ошибки – проекции неверия в собственный путь, в собственные силы, в собственную миссию. Первичную инициацию женщина способна совершить самостоятельно – без помощи извне. Это превращение происходит в первую очередь в ее голове через очищение сознания, понимание своих возможностей и обдумывании версий своего пути. Далее она может воспользоваться окружающими мужчинами, как это делали Коко Шанель или Айседора Дункан, не любя их, но принимая их помощь. Но может ориентироваться и на свою собственную игру, подобно Маргарет Тэтчер или Карен Хорни. Если женщине хватает духовных сил и интеллекта, она в состоянии испытать себя в роли союзницы, примеряясь к таким фигурам, как Мария Склодовская-Кюри, Симона де Бовуар или Елена Рерих – три различные ипостаси этой роли. Наконец, для многих ничем не хуже оказывается выбор помощницы. Такие достойные женщины, как Маргарет Бор, Елена Бреслау или Мэри Резерфорд, продемонстрировали не только великие возможности самой роли, но и достижение гармонии через развитие идеи семейной миссии, в которой ведущая роль принадлежит мужчине.

Когда, скажем, авторитетная Джин Шинода Болен говорит в своем психоаналитическом исследовании женских архетипов, что «могучие внутренние схемы» диктуют женщинам различные типы поведения, с этим нельзя не согласиться. В самом деле, одни благоговеют перед институтом брака, даже будучи преданными. Другие сосредоточены на независимости и избранном самостоятельном шествии и т. д. Нет смысла открывать острую полемику на этот счет – все окажутся по-своему правы. В то же время в основательном изучении себя и мужчине, и женщине нет смысла производить четких разграничительных линий. Представитель любого пола, понимая свои истинные интересы и даже принимая во внимание власть архетипов, способен изменяться, корректировать свое поведение, по меньшей мере, его наиболее важные критерии, которые определяют приближение к целям. Применительно к женщине это означает, что она способна, к примеру, и быть духовной, и балансировать между интересами семьи и своими собственными устремлениями. Так же, как это делает большинство мужчин. Для этого необходим зоркий и пристальный взгляд на себя, предельно честное исследование всех своих характеристик так, как если бы это касалось кого-то другого. А также и не менее проницательный взгляд на своего партнера, который никогда не откажется от правильно выстроенной схемы взаимодействия.

Психологи любят древнюю притчу о сестрах Марфе и Марии, олицетворяющих различные подходы обустройства взаимоотношений с мужчиной, ибо величайший из сынов человеческих предстает в данном случае прежде всего мужчиной. Так вот, когда Богочеловек остановился в доме, где жили две его почитательницы, одна из них – Марфа – бросилась хлопотать на кухне, чтобы получше угостить Наставника, вторая – Мария – благоговейно устроилась у его ног, чтобы слушать божественные речи. Когда же возмущенная Марфа потребовала помощи, высокий гость мягко и деликатно высказал одну мудрую мысль: «Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее…» Если отбросить религиозный подтекст и оставить лишь отношения между полами, то наблюдатель заметит два основных способа отношений – духовный и бытовой. И выяснится, что мужчина вожделеет восхищения гораздо более всех остальных благ, поскольку его дело принадлежит области миссии, относится к вечному и в конечном итоге более важно, чем состояние плоти. Имена Марфы и Марии стали символами, каждый из которых имеет право на жизнь, ведь в конце концов не все мужчины духовны. Но первая задача женщины заключается в выборе – она с мужчиной, возле мужчины, или она сама. И уж только вторая – в последующем выборе пути материального или позиций духовности. Женщина мудра, если стремится к мудрости; она способна сделать верный выбор.

Еще очень важно помнить, что именно женщина создает мужчину – мужа, сына, внука, – но при этом она никогда не должна забывать о себе как о личности! В каждой женщине дремлет великая богиня, подлинная героиня и созидательница своего счастья. Равно как в каждом мужчине живет потенциальный герой. Но чаще всего раскрыться обоим полам, сохранив и развив душевную гармонию, позволяет только объединение. И на этапе плодотворного, очищенного от угодничества сотрудничества женщина, быть может, к своему удивлению, сумеет отыскать еще одну, ранее утерянную возможность. А именно: создавая мужчину, она таким способом лепит и свой содержательный образ. Даря свет, она воспламеняет свой дух, становится божественной, святой.

Женщина-помощница. Новые возможности традиционной роли

Это тот тип женщин, которые, по словам Ивана Ефремова («Таис Афинская»), способны быть «истинными подругами своих мужей». Данный тип более всего воспет в литературе, а его величественный архетип лучше всего раскрыт, на наш взгляд, в рассказе-легенде Джека Лондона «Мужество женщины». Это тип женщин, которыми мужчины более всего восхищаются и которыми чаще всего пренебрегают.

Мы уже говорили о том, что женщина-помощница способна быть счастливой, если позаботится о личной самодостаточности – будет настолько сильной, независимой и необходимой, что ее боялись бы потерять и берегли бы, как самое ценное на свете сокровище. Для счастья женщине такого типа недостаточно жертвенности, готовности положить свою жизнь на алтарь чьей-то идеи. Чтобы оставаться заключенной в рамки общего со своим избранником счастья, ей необходимо развить в себе высокую духовность, но вместе с тем уметь смотреть на мир иронично и весело, не в пример озабоченной заоблачными идеями «половинке». В ней должно быть достаточно интеллекта, инстинкта жизни и мужественности как для ободрения, так и для демонстрации собственной духовной силы. Это далеко не простая женская роль и уж совсем не обязательно благодарная. Но это путь к житейскому счастью, в котором женщина, бывая в тени, часто управляет проектом от имени своего спутника. Это роль возвышенная и содержательная, хотя требует от искательницы счастья необычайно крепких нервов.

В этом сложном контексте даже беспримерная Вера Набокова, которую мы упоминали в качестве эталона музы, бывало, находилась на грани фола в чрезмерно острой на вкус, двойственно-приторной жизни с непревзойденным Мастером слова. Владимир Набоков, подобно многим мастерам пера, хотя и в меньшей степени, чем большинство, был натурой увлекающейся. И даже сильная, умная и проницательная Вера, которая подчинила свою жизнь его миссии, не избежала периодов, когда их совместная жизнь оказывалась затянутой плотной завесой туч. Но все-таки именно ее исключительная роль в его жизни, умение строить деликатные заслоны от внешней гнилой сырости и создать для семьи приятную энергетическую теплицу, жизнь в которой сам Набоков определял как «комфортную творческую изоляцию», спасли и ее, и их семью, и его, в конечном счете. Потому что слишком многое в творчестве этого писателя оказалось в зависимости от его терпеливой, выносливой и на редкость предусмотрительной музы. Обжигаясь, она сумела привить мужу понимание того, сколь много она для него значит. И сам Набоков прекрасно осознавал, что ни одна из встреченных им женщин, с лукавыми улыбками посягавших на его семью, никогда ни по силе интеллекта, ни по способности терпеть не могла бы заменить его многоликую Веру. Жену, которую всегда выделяли и друзья, и недруги, и особенно многочисленные завистники. Выдающуюся женщину, которую один из современников писателя назвал «бесстрашным проводником Набокова по поэтической тропе». Конечно, эта совместная тропа длиной в пятьдесят два года сгладила все шероховатости, и они вполне заслуженно могут называться парой номер один в литературном мире нашей цивилизации.

Означает ли это, что если женщина, подобно Вере Набоковой, возьмет на себя все заботы о «непрактичном человеке» (ибо именно непрактичностью, неприспособленностью к обыденной жизни чаще всего «блещет» исполнитель великой миссии), то все окончится весельем на золотой свадьбе?! Отнюдь! Вера, при всем богатстве ее души, при невероятных усилиях (она перепечатывала, перечитывала, вносила вечные исправления в его тексты, придумывала названия, насыщала его творения важными эпизодами и т. д., не говоря уже о том, что не покладая рук работала на благо семьи), столкнулась с серьезными испытаниями, которые могли разрушить семейную жизнь. Поэтому речь должна, в первую очередь, идти о психологической зрелости женщины – том щите, который исключает легкомысленное замужество. А ведь как раз Владимира Набокова одна дама точно охарактеризовала как «ненадежного» человека. Но Вера рискнула и победила. Так, конечно, бывает не всегда. Чего стоит только пример терпеливости другой помощницы – жены Льва Толстого Софьи Берс. Как утверждают биографы титана литературы, в первые семь лет супружеской жизни они были абсолютными единомышленниками и подруга гения «с религиозным воодушевлением» переписывала сотни страниц «Войны и мира». Если сюда прибавить шестнадцать беременностей, воспитание детей, управление имениями и издательские хлопоты, не покажется удивительным, что впоследствии «творческое перерождение» мужа-писателя истощившаяся, измотанная помощница считала обыкновенным безумием.

Полагают, что мужи, увлеченные научной идеей, гораздо надежнее в личной жизни, чем вечно ветреные поэты. Когда мы упоминаем о Маргарет Норлунд, ставшей на полстолетия подругой и спутницей физика Нильса Бора, то есть все основания говорить о психологических установках, небывалой зрелости обоих, способности и мужчины, и женщины, не манипулируя чувствами партнера, играть свои роли с невиданным блеском. Этот блеск – результат искренности и поглощенности миссией и друг другом. «Резерфорд [в то время наставник Бора. – В. Б.] был совершенно покорен красотой, естественностью и складом ума Маргарет Бор», – находим мы в биографии физика ясные отпечатки следов его явно нешаблонной подруги. А затем читаем еще более многозначительную фразу самого Бора, за которой стоит великое сотрудничество мужчины и женщины: «Я уехал вместе с моей женой за город, и там мы писали очень длинную статью…» Со дня свадьбы она была с ним всегда, включая идиллический 1922 год – год присуждения Нобелевской премии, когда она была самой счастливой женщиной на церемонии вручения.

В жизни этой знаменитой четы, вероятно, все сложилось так по той причине, что для самого Бора, по безукоризненному определению Даниила Данина, «физика была не столько академической дисциплиной, сколько философией природы». Поэтому семья органично вписывалась в понимание миссии. В последний год жизни Бор отпраздновал золотой свадебный юбилей «с неизменно красивой и всепонимающей Маргарет»; к тому времени он был уже прадедом и имел пятнадцать внуков, среди которых подрастали «маленький Нильс и маленькая Маргарет»… Он, по словам биографа, чувствовал себя «счастливцем, обманувшим время». О его жене биограф не сказал ничего… Но мы точно знаем: ее миссия удалась, потому что удалась его миссия. Это был ее выбор, счастливый лотерейный билет, вытянутый, однако, благодаря ее личным выдающимся качествам.

Женщина-помощница способна быть счастливой в своей традиционной роли. Ей достается жизнь в тени, но в то же время она способна испытывать ощущение счастья от духовного роста мужа, детей. Она может быть счастлива тем ощущением, что является музой и вдохновительницей, нередко генерирует выдающиеся идеи, которые в результате мужской обработки достигают степени великих символов. Но в то же время женщина-помощница определенно уязвима. Она как бы находится между двумя гранями. Нижняя – собственная духовная слабость и неверие в личную самодостаточность; это может при известных обстоятельствах привести к коллапсу семейных отношений, к отсутствию собственной жизненной опоры. Речь идет о тех ситуациях, когда женщина отдает всю себя без остатка, посвящает себя мужу, семье, но не получает ответного понимания. Вторая – верхняя – это слишком быстрый рост партнера, который начинает жить своей идеей, проникается ею больше, чем интересами совместного мира. Тогда партнер становится недостижим, а помощь ему – слишком эфемерной. Главным условием успеха женщины-помощницы является психологическая зрелость партнера, и эту зрелость она должна суметь рассмотреть.

Роль Елены Бреслау в жизни Альберта Швейцера не была определяющей. Но она, изначально видевшая в самой себе помощницу деятельного мужчины, двигалась вместе с ним. Порой не поспевая за темпом его миссии. Но всегда – в поле его внимания. Превозмогая старческие боли, она, так же как и Маргарет Бор, была с мужем во время вручения ему Нобелевской премии и произнесла ключевые слова своей собственной миссии: «Женщина отдает мужчине то, что ему нужно, – хлеб, вино, свои мысли и свою любовь». Любопытно, что после смерти Елены миссию помощницы стала исполнять ее дочь. Он же, этот «тринадцатый апостол», в течение восьми африканских лет, от смерти Елены до своей собственной, ежедневно лицезрел под окнами своего кабинета неотесанный крест над могилой своей жены-помощницы. Свой, такой же грубый и простой крест он успел сколотить себе сам, «как монах из какого-нибудь старинного братства». Была ли Елена Бреслау в самом деле счастлива с одержимым доктором? Это сложно утверждать. Но она прожила и умерла в умиротворении, как и сам он, и жизнь с ним была ее личным выбором. И она всегда была рядом с мужем…

Роль женщины-помощницы в ее лучшей, наиболее развитой интерпретации в конце концов выходит за рамки помощи. Жена становится союзницей, и история подарила светлый пример для подражания, который своим огнем мог бы зажечь очень многие сердца. Вил и Ариэль Дюрант начали с того, что женщина стала идеальной помощницей мужчины. Ариэль (Ида Кауфман) была ученицей, в которую неожиданно влюбился учитель. Их история начала развиваться по новой, крайне интересной и необычной парадигме после того, как в возрасте сорока одного года Дюрант издал «Историю философии». С того времени эта пара, неизменно работая вместе от восьми до четырнадцати часов ежедневно, приступила к написанию одиннадцатитомной «Истории цивилизации». Кажется, они превратили время в увлекательное путешествие, и отнюдь не виртуальное. Перемещаясь по планете, легкие на подъем, отринувшие весь остальной мир, посвящая себя друг другу и своему общему делу, они создавали том за томом. К окончанию седьмого тома участие в работе помощницы настолько возросло, что на титульном листе книги появилось и ее имя. Когда после пяти десятков лет совместных исследований они написали последний том «Век Наполеона», мужу исполнилось девяносто лет, жене – семьдесят семь. Начав как миссионер и помощница, они завершили свое совместное путешествие длиной в шестьдесят восемь лет в качестве равноценных союзников одного большого дела. В возрасте восьмидесяти трех лет Ариэль умерла, ее девяностошестилетний муж сумел прожить без своей «половинки» только тринадцать дней.

Образ помощницы наиболее близок женщинам, воспитанием ориентированным на традиционные семейные ценности. Чаще всего они вырастают из «хороших девочек». Если их не подводит интуиция, выраженная определенной психологической зрелостью, эти женщины добиваются больших побед и душевного равновесия. Их мужчины, такие как Нильс Бор, Артур Конан Дойль, Рихард Вагнер или Владимир Набоков, умирают счастливыми у них на руках или рядом с ними в окружении ауры душевной теплоты. Те, кто ошибается, – хорошие девочки, обделенные воспитанием и хорошими книгами в детстве, – должны уяснить только одно: осознание своих негативных программ может привести к замене на позитивные схемы выстраивания взаимоотношений. Для этого нужно понять себя, принять решение и начать действовать.

Женщина-союзница. Сила двойной самодостаточности

Женщина-союзница – весьма любопытная и явно неоднозначная ипостась. Как правило, это сильные и самобытные натуры. Они зачастую не соглашаются на совместную миссию, очень часто выдвигают параллельно свою собственную. Не всегда их жизнь удается; порой она идет под откос, когда партнер демонстрирует вампирический, поглощающий всю энергию, характер. Но у женщин-союзниц складывается прекрасная мозаика жизни, когда они сильнее своих мужчин и выступают в роли ведущих.

Самые восхитительные примеры, конечно, Елена Рерих и Мария Склодовская-Кюри. Это те женщины, которые сумели нести знамя двойной, семейной миссии. Совершенно различные по психотипу, но неизменно уверенные в себе, они излучали любовь и зажигательную веру в партнера. Их отличало абсолютное игнорирование проблем быта, не волновали житейские трудности, они знали, что главное – это миссия и неразрывно связанная с нею семья. Они прожили красивую, полную побед жизнь, а способность видеть суть и анализировать текущую ситуацию предоставляла им громадные преимущества. Елена Рерих сумела дважды спасти своего мужа: первый раз – убедив оставить родную страну; второй – раскрыв его многогранные таланты. Мария Склодовская-Кюри совершила не меньший подвиг: после трагической и нелепой гибели партнера она посвятила оставшуюся долгую жизнь возвеличиванию его имени, их общей миссии и детям.

Еще две сильные, незаурядные женщины достойны пристального внимания. Симона де Бовуар, равноценный партнер и союзник в философско-литературной миссии, совершенной совместно с Жаном Полем Сартром, и эпатажная Гала, яркая подруга эксцентричного Сальвадора Дали. Если бы не было Симоны, влияние Сартра оказалось бы вполовину меньшим; она придала его портрету недостающее свечение, некий поток искр, направленный на мир. Такое возможно лишь при соприкосновении двух кремниевых характеров, двух взрывоопасных ядер. Они прекрасно подпитывали друг друга при жизни, взаимно дополняя всеми возможными способами, в том числе скабрезными; они определенно заслужили честь лежать рядом в одной могиле. Но если Симона и Сартр «делали» друг друга интуитивно, осторожно дорисовывая нужные (хотя порой и несуществующие) черты, то совсем иной размах получился у Галы с Дали. Что касается этой пары, то Гала могла бы слыть только помощницей, если бы не мощный, всепроникающий свет, направленный на спутника. Именно этот прожектор и сделал его гением – в восприятии удивленного, шокированного мира. Поверим на слово французскому поэту Андре Бретону: «Дали и Гала – не муж и жена и уж тем более не художник и его муза». Влияние Галы на творчество и жизнь Дали невозможно измерить словами, но есть факт: после ее смерти живописец, прожив еще семь лет, почти ни с кем не общался и не выходил из дома. «Гала возится с Дали, как с ребенком, читает ему на ночь, заставляет пить какие-то таблетки, разбирает с ним его ночные кошмары и с бесконечным терпением рассеивает его мнительность» – это воспоминание Лидии, сестры Галы, вроде бы свидетельствует о роли скорее помощницы, чем союзницы в жизни неприспособленного к быту гения. Но не все так просто. Именно она была той пуповиной, к которой был навечно привязан художник с того момента, как познал эту на редкость пикантную особу. Гала обладала опытом создания гениев – выступая в роли союзницы в своей демонической страсти сделать своего мужчину великим. До Дали она уже вырастила знаменитого поэта (стихи которого сама считала сущим бредом), известного под псевдонимом Поль Элюар. Ей якобы принадлежат следующие потрясающие слова: «Гений – это неординарность, возведенная в превосходную степень. Так вот я и возвожу». Кажется, она могла бы сделать великодушным творцом самого Люцифера.

Образ женщины-союзницы встречается реже распространенного образа женщины-помощницы. Союзницы деятельны, они борцы по натуре и вступают в схватку даже тогда, когда их жизненный проект несколько иной, чем у партнера. У них более высокая планка целей. Союзницы рождаются из сильных партнерш, помощниц, умеющих чувствовать дыхание Вселенной; их отличает креативность, готовность не столько следовать, сколько управлять жизненным циклом. Но они преданы мужским проектам, чаще отказываясь от собственных, чем следуя ими параллельно. В жизни они становятся частью мужчины, но на любом участке пути способны выступать и самостоятельно. Порой они спасают партнеров (Галина Вишневская, Елена Боннэр, Ирина, жена Ярослава Мудрого), готовы вместе творить (Симона де Бовуар, Леся Украинка, Камилла Клодель). И в наиболее сильных своих проявлениях такие женщины способны продвигать партнера, как двигают фигуры на шахматной доске (Гала); защищают его жизненно важные интересы и отстаивают интересы его имени, семейного флага (Козима Вагнер, Елена Рерих, Мария Склодовская-Кюри). Чтобы понять принципиальную разницу между двумя типами женщин, можно обратиться к образам первой и третьей жен писателя Михаила Булгакова. Если нежная и упорная Татьяна Лаппа выступала в роли самоотверженной помощницы, то Елена Шиловская к моменту своего третьего замужества умела играть роль настоящей союзницы.

Одна из самых больших проблем союзниц заключается в отсутствии способности остановиться, прислушаться к себе, оценить себя со стороны, любить себя больше. Некоторые работы Камиллы Клодель по уровню мастерства и оригинальности идеи не уступают скульптурам великого Родена, но эта яркая женщина с невиданным уровнем творческого порыва просто загубила себя, не в силах противостоять вампирическому напору богохульного гения. Ее урок в том, что жизнь женщины – союзницы, помощницы, партнерши – должна быть подчинена в первую очередь ее собственным устремлениям и уж затем – союзу. А вот мятежная Симона де Бовуар при всей ее эпатажности и видимом осуждении брака («Сам принцип брака непристоен, поскольку он превращает в право и обязанность то, что должно основываться на непроизвольном порыве») сделала ставку на прочный союз и одержала победу. Она доказала, что можно сколько угодно лукавить и заигрывать с миром, но при реализации личной стратегии необходимо следовать апробированным принципам, не обманывать свою природу. Противоположным союзницам типом женщин могут быть независимые особы, готовые страстно играть на струнах мужской влюбчивости. Эти роли женщин можно назвать масками «не-союзниц». Их образы также могут быть сильными, самобытными, служить вдохновением для мужчин, в чье поле зрения они периодически попадают. Их уязвимое место – потенциальное одиночество, вытекающее из неспособности любить или недоразвитости этой функции. Частенько, как нарциссы, они направляют любовь на себя. Но, будучи даже столь крупными личностями, как, скажем, писательница Лу Саломе, оставившая след в жизни Ницше, фрейда и Рильке, они приходят к итогу, далеко не столь впечатляющему, явно не соответствующему их потенциалу. Среди примеров женщин-масок можно упомянуть Эвелину Ганскую и Полину Виардо, по которым воздыхали соответственно Оноре де Бальзак и Иван Тургенев. Образы «не-союзниц» обозначены с единственной целью: указать на то, что женщины, не примкнувшие к какому-либо мужскому проекту и при этом не сформировавшие свой собственный, сталкиваются с рисками оказаться на обочине жизни, в пелене одиночества гораздо чаще, чем имеющие ясные цели посвящения чему-либо или кому-либо своего жизненного проекта. Перефразируя изречение известного современного психоаналитика Уте Эрхардт об успешном проекте вышедшей из повиновения Золушки, замечу: Золушка может сколько угодно нарушать правила послушания и пассивного ожидания, но она сумеет добиться успеха только в том случае, если будет очень точно знать, чего она на самом деле желает.

Могущество увлеченной домохозяйки: «Я с тобой, но самодостаточна»

Существует еще один любопытный тип женщин, несомненно, заслуживающий внимания: домохозяйки, реализующие наряду с легкой игрой традиционной женской роли свой собственный, часто удивительно милый и безобидный проект. И это не обязательно является завуалированной борьбой за независимость или проявлением недостаточного внимания к ним. Это, с одной стороны, понимание целесообразности дозированного общения с мужем, с другой – способность увлечься чем-нибудь настолько, чтобы посвятить себя собственному делу. Часто увлечение партнеров несколько разными, параллельными проектами расценивают как семейную нереализованность. На самом деле это давняя традиция, и при наличии любви и уважения в семье она не только имеет право на жизнь, но и при известных качествах характеров партнеров гармонизирует их отношения. Формула таких отношений иная, чем у сильных союзников, подобных парам музыканта Мстислава Ростроповича и певицы Галины Вишневской, композитора Родиона Щедрина и балерины Майи Плисецкой. Речь идет, скорее, о сложной роли женщины, которая, будучи обыкновенной домохозяйкой, не соглашается на скучную роль и находит для себя неожиданную поэзию нового танца, который закружит ее навсегда. Примеров таких пестрых ролей, внешне благополучных, но лихо совмещающих еретическое начало с домашней мягкостью, немало. Достаточно назвать имена двух исторических личностей: Агаты Кристи и Астрид Линдгрен. Обе были домохозяйками, и обе начали заниматься писательством из эмоциональной недостаточности. У каждой за плечами была своя фрустрация, и поэтому каждой было что сказать. Обе ухитрялись жить в двух параллельных мирах, одинаково комфортных именно благодаря наличию двух плоскостей самореализации. С медицинской точки зрения, которую нередко высказывают психоаналитики, писательство обеих женщин уходило корнями в глубины самозащиты, борьбы с внутренними комплексами. Но если это так, то выход был найден оптимальный.

Именно продуцирование новых увлекательных идей и восприятие партнеров исключительно на «человеческом, партнерском» уровне позволили достичь уникального и безоговорочного равновесия в их отношениях. «Я писала детективные истории, Макс – книги по археологии, доклады и статьи. Мы были заняты, но не чувствовали постоянного напряжения», – вспоминала Агата Кристи, и в этой фразе вся ее феноменальная самодостаточность, к которой для убедительности следует добавить, что ее спутник – археолог – понятия не имел о книгах своей знаменитой жены и, кажется, не читал ни одного детективного произведения. Она, разумеется, была достаточно удалена от тонкостей профессии мужа. Тем не менее, искусство исполнения такой роли заключалось в том, чтобы не переигрывать, не оказаться ненароком на мужском поле игры. Агата Кристи это вполне осознавала, о чем свидетельствует забавный факт публичной самоидентификации. В частности, когда во время путешествия писательнице пришлось заполнять графу «род занятий», она без колебания написала: «Замужняя дама». Ни шагу против традиций, ни шагу против условностей! Но на самом-то деле она отлично представляла, кто она. Амплуа писательницы поддерживало ее внутреннюю планку самовосприятия, делало менее уязвимой, допускало самовыражение, уравнивало в правах и целях с мужем. Один из исследователей жизни Агаты Кристи точно подметил, что она «всегда цеплялась за любую ниточку, способную соединить ее с реальным миром».

«Я пишу, чтобы развлечь себя, то есть того ребенка, который все еще живет во мне. […] Вечерами я с радостью думала, что завтра наступит утро и я снова смогу писать», – говорила Астрид Линдгрен в канун своего девяностолетия. Всего она сочинила тридцать с лишним книг, которые были переведены на восемьдесят пять языков. А триумфальное шествие по миру загадочного человечка с моторчиком на спине по имени Карлсон увековечило ее. Хотя эта женщина до старости любила лазать по деревьям, погоня за собственной значимостью у нее началась, как водится, с подросткового возраста. Ее путь – цепь проб и ошибок, среди которых были и внебрачное рождение сына, и жизнь в чужом городе без гроша, и бедственное, абсолютно тупиковое душевное состояние, выйти из которого помогали… книги. Но вот внезапное удачное замужество и посвящение себя детям, вернувшие душевное равновесие, тем не менее, способствовали и поиску самодостаточности, познанию собственной идентичности.

Из этих коротких примеров женщина может вынести, как минимум, один немаловажный урок: красивые, парадоксальные идеи побеждают всегда, даже если изначально кому-то была уготована тесная тропа скучающей домохозяйки.

Женщина – индивидуальная миссия

Детально о представительницах индивидуальных миссий вы можете узнать из моей книги «Стратегии гениальных женщин». Говоря о типах женщины в контексте ее будущего выбора, нельзя не вспомнить о самых воинственных и определенно самых сложных характерах. Тем не менее, этот тип женщин, самый малочисленный и более всего проявляющийся в условиях повсеместной феминизации общества, невозможно обойти стороной. Это дикие бунтарки с неуживчивым норовом, желающие всеобщего признания, вездесущего блеска, доказательств божественного величия. И одновременно это зачастую болезненные ангелы, находящиеся в вечном несогласии с собой, относящиеся к жизни с жадностью голодной собаки, которая собирается разгрызть слишком большую кость. Всех этих женщин отличает наличие собственных проектов, пренебрежительное отношение ко всему остальному миру, включая мужчин.

«Прожигательница жизни» писательница Француаза Саган не сумела и не желала прочно и надолго связывать себя узами брака. Литература, игра в казино, кокаин, бешеная езда на автомобиле были гораздо ближе ее бунтарскому духу. И что же на финише? Подводя итог «жизни каскадера», она честно пожалела, что не сумела быть «более размеренной, гармоничной». Вечные метания, мытарства (за последние двадцать лет она двенадцать раз меняла место обитания), привычное состояние одиночества и пустоты. Свой же проект – легковесная, хотя и страстная литература – оказался только средством самовыражения, способом разговора с собой, альтернативой успеху и признанию. Не лишенная тонкого ума, она знала себе истинную цену. Потому и призналась как-то, что ей наплевать и на «посмертную славу», и на «место в литературном пантеоне».

По-мужски волевая Мария Башкирцева обладала маниакальным стремлением к самовыражению. «Тринадцати лет она сама составляла программу своих учебных занятий» и за двадцать четыре года жизни-вспышки сумела добиться немалого: ее картины находятся в Лувре, Русском музее и еще во многих галереях, ее «Дневник» стал одним из самых скандально-резонансных женских произведений середины ХIХ века. Все свое время она посвящала только одному – приданию особенного блеска собственному имени, «самодемонстрации», в чем многие исследователи усматривают патологию. Она не приблизилась к личному счастью, хотя этой женщине удалось многое из задуманного. «Принцесса, на земле не встретившая принца» (по словам Цветаевой), она, кажется, и не пыталась найти принца, словно боясь потерять сакральное, фосфорное свечение. Она научилась удивлять, но, как кажется, не пришла к постижению истинной мудрости через свое предназначение.

Взбалмошная, импульсивная знаменитая актриса Сара Бернар, по ее же признанию, «все доводила до крайности». Скандальная и одержимая сверх меры, она не умещалась в рамках нормального, например, спала не в постели, а в гробу. Вероятно, потому и осталась в истории, которая благосклонна к эксцентрикам. Ей ампутировали ногу, когда она уже разменяла восьмой десяток, но это не заставило Бернар уйти из театра и бросить карьеру: с деревянным протезом она продолжала восхищать публику. Актриса, скульптор, литератор, руководитель театра собственного имени – ее проектов хватило бы на несколько крупномасштабных личностей. Но этот перечень свидетельствует и о том, что женщина использовала максимальное количество технологий привлечения внимания к своей личности. Публика любит быть шокированной, и Сара Бернар успешно торпедировала общество своими размашистыми выходками. Была ли она счастлива в личной жизни? Спросите что-нибудь полегче…

Жорж Санд (Аврора Дюпен), как и все упомянутые в этом разделе женщины, следовала выбранной миссии. Литература, борьба за равноправие женщин, революционное движение – лишь немногие ее проявления. Как и у значительной части женщин, сделавших ставки на свою индивидуальную силу и личное самовыражение, поведение Жорж Санд вытекает из трансформированного в творчество недостатка любви. Ее замужество не могло быть успешным: одухотворенной девушке, воспитанной книгами и бабушкой-аристократкой, сложно отыскать общие интересы в приземленном мире патриархально-полигамных ценностей. На фоне многочисленных и все чаще беспорядочных любовных интриг литература выглядела не столько миссией, сколько попыткой создать другой, воображаемый мир, совершить волшебный полет превращения. Жизнь без литературы, пожалуй, оказалась бы еще большим сумасбродством, чем она была в перерывах между творческими излияниями. Неудивительно, что вокруг Жорж Санд крутился адский водоворот женщин с такими же вольными воззрениями, готовых жить так, как хочется, презирая нормы и стереотипы, добиваясь недостающей любви. Графиня д’Агу (мать Козимы Вагнер), Мари Дорваль – лишь некоторые из них, поражавшие современников завораживающим бесстыдством или невиданным упорством, которые к XXI веку стали нормой для самостоятельных женщин.

Такие женщины живут для себя, попытки подчинить мир часто приносят им несчастья. Они не годятся на роль подруг, но нет смысла ни переделывать их, ни настраиваться на их волну. Плавание с ними – всегда шторм, и кому по душе краткосрочность бури, тот может попытаться дружить с ними. Они слишком часто, даже добившись невероятного по размаху успеха, завершают свой жизненный кросс в полном одиночестве, хотя и с чемоданом, набитым грамотами и медалями – свидетельствами всемирного признания. Личное счастье часто пролетает мимо них. Конечно, важно, что они остаются вечным воплощением многогранного проявления женского; они делали в жизни то, что хотели сами, что приносило им удовольствие. Авторство при разработке личного жизненного сценария – это основательный позитивный урок женщине новой формации. Опасность переигрывания, откровенное отступничество от традиции, грозящее вечным проклятием одиночества, – еще один урок, противоречивый и двусмысленный, достойный индивидуальной оценки. Хотя многие психоаналитические учения ориентируют женщину третьего тысячелетия на отказ от сотрудничества в пользу независимого одиночества с гордо поднятой головой, стоит заметить: и для такого, самого тяжелого типа женщин есть спасительная лазейка. Она состоит в развитии высокого уровня духовности. Тогда экстремизм революционной натуры приведет ее к союзничеству. Таких примеров мало, но они показательны: превращение своего проекта в общий дает двойной эффект. Симона де Бовуар или Зинаида Гиппиус – яркие тому подтверждения. Однако порой происходит наоборот: загнанные жизнью и доминирующими в обществе установками, женщины, изначально настроенные на союзничество, вынуждены перейти в категорию отступниц, деятельных самостоятельных натур, отбрасывающих мысль о любом объединении. Такой, пожалуй, была Мария Монтессори. Такой на закате жизни стала Мария Склодовская-Кюри.

В то же время эти красноречивые исторические фигуры убедительно подтверждают: достичь можно всего, что душе угодно. Кто сомневается, пусть вспомнит о Саре Бернар, «самой великой актрисе XIX века». После первого выхода о ней заявили: «Молодая актриса столь же красива, сколь и невыразительна…» А уже через несколько лет даже престарелый Гюго плакал, глядя на ее неподражаемую игру. А ведь в любой женщине дремлет прирожденная актриса.

Мужчина и женщина. Плоскости взаимодействия

Помощницы, союзницы и самостоятельные игроки, ориентированные на достижения, – это основные ипостаси современной женщины. Естественно, что можно отыскать образы, мало подходящие для классификации. Но на поверку это, как правило, оказываются их видоизмененные сублимации. Например, нередко встречается женщина-карьеристка, которая далека от формирования собственного проекта, но вместе с тем воинственно настроена любым способом завоевать независимость. Или, напротив, можно встретить запыхавшуюся женщину-мать, героически переносящую тяготы, будучи брошенной с потомством. Она представляет отвергнутую союзницу или помощницу, которая в силу своей инфантильности и изначальной подлости партнера-предателя не рассмотрела ситуацию близорукими глазами, пустив жизнь на самотек, отдавшись течению или сумасбродным решениям кого-то, кто на короткое время оказался рядом. Эти гадливые зловонные ситуации возникают повсеместно, но никогда в них не бывает одного виноватого, как никогда не бывает оправдана женщина. При всем чувстве жалости к оставленным женщинам и мужчинам хочется отметить два нюанса: во-первых, это всегда следствие непродуманности, то есть их психологической незрелости; а во-вторых, из любого положения есть выход, в любой ситуации возможен сногсшибательный успех.

Женщины прошлого уже доказали женщинам будущего, насколько емкими, многосторонними и красочными могут быть их таланты. Помощница способна стать союзницей или выйти на собственную стезю – это вопрос ее личного решения. Союзница и женщина – автор собственного проекта – также могут измениться в процессе жизненного пути, и это всякий раз вопрос ее желания и индивидуальной силы. И все же я не упущу возможности отметить, что, несмотря на все достижения новой психоаналитической мысли, я не только не одобряю, но решительно отношу к принципиальным ошибкам позиции даже таких крупных аналитиков, как Антонио Менегетти или Уте Эрхардт, откровенно советующих новой женщине ориентироваться на сугубо индивидуальные жизненные проекты. Историко-ретроспективный взгляд доказывает: активная независимость женщины не должна переходить в агрессивную независимость, иначе она непременно заканчивается крушением союза. С другой стороны, женщины (как, впрочем, и мужчины), поставившие свои локомотивы на рельсы построения успешной карьеры и достижения формально высоких должностей, оглядываясь назад, видят лишь быстро рассеивающийся след, какой остается после промелькнувшего сверхзвукового истребителя. Жизненный проект – это игра, удачный жизненный проект – это реализованное взаимодействие. При всем безмерном уважении к эпатажным и неподражаемым Саре Бернар, Айседоре Дункан, Коко Шанель и подобным женщинам заметим, что мир во много раз более воодушевляется такими образами, как Елена Рерих или Мария Склодовская-Кюри. Приход времени женщины предрекали многие. В середине ХХ века Елена Рерих написала, что «грядущая эпоха будет эпохой не только Великого Сотрудничества, но и эпохой женщины». И наряду с этим анализ женского успеха прошлого дает богине XXI века неоспоримые преимущества и козыри в виде знаний, позитивных достижений феминизма, настойчивых предостережений от излишеств и одинокого мятежа. Говоря об удачном, гармоничном образе женщины третьего тысячелетия, я все-таки вижу пусть и самодостаточную женщину, но ориентированную на традиционный союз, на первородную ценность семьи и сотрудничества.

Женщине третьего тысячелетия, если она будет оперировать образами и научится мыслить стратегически, не нужно искать своего мужчину, пользуясь тренинговыми техниками. Потому что ее успех основан на совмещении традиционной эмоциональной силы и развитой энергии активного действия, то есть силе женского разума, который всегда был необычайно велик. Эту силу можно называть интуицией, можно придумать иное название. Не она ищет – ее находят, потому что противостоять столь могущественным импульсам женской силы невозможно. Для женщины важна суть – умение заглянуть в глубь себя, распознать и интегрировать собственные интересы, а затем зафиксировать расшифрованные импульсы, послать их во Вселенную. Такая женщина знает, что мужчина сам по себе не может быть целью, она осознает, что даже семья не является целью сама по себе – цель находится выше и дальше. Такая женщина ясно видит, что она никому не будет принадлежать навсегда, безраздельно, что ее личность принадлежит только ей самой. Женщина, которая чувствует силу своего естества, не побоится поступков, трактуемых как слабость. Например, ей не будет страшно показать мужчине глубину и искренность своей любви, важность работы мужчины, она не превратится в жертву, когда отменит ради любви какие-то важные встречи или придет на первый зов возлюбленного. Помощница – не всегда жертва, а только тогда, когда сама чувствует себя жертвой. Женщина третьего тысячелетия способна как бы сканировать реальность, и потому ее невозможно обмануть – она сама не способна обмануться вследствие бессознательного включения интуиции. Если женщина исходит из своих интересов и при этом проявляет последовательность, для нее не может существовать опасностей или подвохов. Например, если она сделала первый вклад в своего мужчину – подключив эмоциональную силу, потратив время, поставив на каком-то этапе отношений его интересы выше всего остального, но при этом не почувствовала ответной реакции, значит, совершена ошибка. Истинно сильная женщина щедра. Но в таком случае она вправе рассчитывать на ответную эмоциональную щедрость, и если не находит ей подтверждений, не стоит бесконечно бороться с чужой инфантильностью – так можно приобрести свою. Для женщины третьего тысячелетия важны знания – они приходят в процессе развития личности. Если научиться использовать силу образов, перенести на себя принцип мышления выдающихся личностей, все прежние проблемы и вопросы будут решаться органично. Если женщине нужна семья, она получит семью, если нужны достижения за рамками традиционных ценностей, она и тут добьется своего. Ведь женщина, принявшая определенное решение, наделена баснословной силой победительницы. Весь вопрос – в ее личном выборе и твердости решения.

И еще. Не следует бояться учиться у тех, кто уже прошел свой земной путь. Лучшие женщины всегда были способны продемонстрировать дополнительные технологии, которые могут оказаться ценным дополнением для успеха каждой желающей. В книге о гениальных женщинах я уже приводил любопытную легенду о Клеопатре, оставленную потомкам Плутархом. Речь идет о рыбалке Марка Антония во время праздного плавания по Нилу, когда царица велела тайно нанизать на крючок римскому полководцу соленую черноморскую рыбу. Когда воитель вытащил ее, тут же был поднят на смех подготовленным окружением царицы. Но разыгравшая представление Клеопатра обратилась к своему мужчине с необычайной серьезностью: «Император, лучше оставь удочки нам, бедным правителям фароса и Канопа. Твое дело охотиться за городами и царствами». Знаковым, как интерпретируют историки, является и то, что она называла его императором, в то время как он был только триумвиром, или соправителем Октавиана, будущего Августа. Обращение Клеопатры означало хитроумное побуждение действовать. Она осторожно и вместе с тем с виртуозной ловкостью подзадоривала его, стимулировала проявить силу мужского духа, которой ему недоставало. Клеопатра была посвящена в тайны женской миссии, владела искусством возбуждать силу. Она умела делать из слабого победителя. И будь Марк Антоний чуточку больше похож на Юлия Цезаря, Клеопатра привела бы его к победе. Но в Риме на струнах самолюбия Октавиана умело играла другая женщина, не уступающая по силам Клеопатре. И Ливия Друзилла в конце концов сделала из своего мужа властелина великой империи.

Эта короткая история поучительна и самодостаточна; она отражает всю последующую историческую миссию женщины. Эта миссия выходила на первый план лишь во времена, когда мужчина оказывался неспособным самостоятельно противостоять вызовам времени. Но чаще эта миссия затушевывалась, роль женщины глушилась глумливым и лишенным прозорливости хозяином жизни – самодовольным почитателем патриархальных устоев.

Небезынтересно, что, словно в назидание потомкам, женская миссия Клеопатры оказалась нереализованной. Вследствие неготовности к ней патриархального мира. Но и не только. Клеопатра использовала преимущественно возможности своего женского обаяния для воздействия на избранного мужчину. При этом она не искала и не разрабатывала инструментария влияния на остальной мир. Вероятно, потому, что при баснословном мировом влиянии Цезаря это было бессмысленно, а после оттеснения слишком приземленного Марка Антония от столицы мира – невозможно. Потому любопытным мне кажется сравнение ее стратегии со стратегией другой, более удачливой женщины – Галы, добившейся успеха через двадцать веков. Попробуем проследить за потоком ее решений.

Подруга Сальвадора Дали использовала декорации с таким же максимальным размахом, как и Клеопатра. Не станем заострять внимание на самом решении Галы связать свою жизнь с небогатым и незнаменитым в то время Сальвадором Дали, оставив при этом не только уже известного, успешного, с приличным доходом мужа Поля Элюара, но и их совместную дочь. Риск заключался и в том, что художник был на добрый десяток лет моложе: когда они встретились, ему было двадцать пять, ей исполнилось тридцать пять. Эти факты приводятся с одной целью: продемонстрировать, что исходные данные не важны, успех достигается в любой точке нахождения во Вселенной, в любом положении. Эта женщина излучала абсолютную уверенность, которая могучим энергетическим гейзером проникала в сознание мужчины, и через его сознание, как через фильтр, этот поток веером расходился вокруг. Она образовывала пространство успеха за счет совмещения гексогеновой одержимости, несказанно богатой фантазии и непрерывных активных действий. Создавалось впечатление, что она сбрасывала на общество многотонные интеллектуальные бомбы. Гала прекрасно знала, что управление эксцентричностью возможно путем придания хаотически возникающим мыслям характера более или менее стройной системы. И она придумала определение для творческого мастерства Дали – «параноидально-критический метод». Гала сделала обязательным периодический и целенаправленный осмотр галерей с тем, чтобы вывести формулу развития художественной мысли, разработать принципиально новые схемы представления творчества своего партнера, определить, что лучше всего продается. Затем эта на редкость последовательная и предусмотрительная женщина завела отношения с авторитетными критиками из респектабельных медийных структур. Беззастенчиво покупая положительные отзывы, упорная Гала обеспечила узнаваемость и преимущественно позитивное восприятие «восходящей звезды». Позже она организовала постоянно действующую группу поддержки творчества Дали «Зодиак», состоящую из амбициозных и богатых эстетов, претендующих на выработку художественных стандартов. С ее подачи каждый месяц они приобретали по одной картине Дали. Сами того не ведая, они действовали по ее сценарию, формируя имидж великого живописца. Для широких масс изобретательная и деятельная женщина придумала другую хитрость: поставила на поток сувенирную продукцию от Дали. Любопытному и падкому на сенсации народу навязывалась всякая всячина – от искусственных ногтей с крохотными зеркалами до глуповатых туфлей на пружинах. Воодушевление и энергия борьбы захватили ее целиком; она не ведала усталости, а ее фантазия не имела границ. В результате с начала 1930-х годов картины Дали раскупались уже через полчаса после открытия выставок: пошла цепная реакция, заряженная Вселенная стала работать на него, то бишь на них, благодаря тотальному контролю Галы. Потому что именно она вела все дела художника, отличаясь чрезвычайной организованностью; именно ей принадлежат все деловые решения относительно выставок, продаж, сотрудничества с теми или иными людьми. И последний, пожалуй, самый важный, штрих: контролируя Дали, Гала не позволила ему даже малой части той свободы, которую предоставляла прежде взращенному своими руками выдающемуся поэту – Полю Элюару. Удивительно еще и то, что со смертью Галы Сальвадор Дали больше не сумел создать ни одного шедевра, она унесла с собой в могилу и его творческую силу, иссякло его некогда могучее вдохновение, осталась, словно в насмешку, сухая, скрюченная старость… «Ангел равновесия» был рядом с ним пятьдесят три года…

…Женщины всегда превосходили мужчин по тонкости и запальчивости заигрывания с миром. Именно поэтому совместные миссии оказывались движением гигантов. На такие пары обрушивалась неземная слава, и их личная задача обычно состояла в умении с иронией, по-философски смотреть на небывалый успех.

Многие дамы испытывают комплексы по поводу своей внешности. Но мудрые женщины знают наверняка: при соответствующем оформлении и физические недостатки можно выдавать за достоинства. История благосклонна к женщинам, желавшим блистать. Разве красавицами были Коко Шанель, Сара Бернар, Гала? Эмоциональная сила, душевные порывы, обаяние всегда превосходили кукольную красоту. Сравните фотокарточки Бесс Мадерн и Чармиан Киттередж, первой и второй жен Джека Лондона. Первая – красавица с миленькими чертами; вторая – женщина с обыкновенной внешностью. Почему тогда писатель ушел от первой ко второй? В Бесс он ощущал душевную пустоту и духовную скудость, основанные на отсутствии желания развиваться. Чармиан обладала неиссякаемой энергией, эмоциональной силой, которыми щедро делилась. Писатель обрел источник общения, ободрения и готовности совершать невероятные вещи, например кругосветное путешествие на яхте или катание на досках по волне. И это соответствовало и ее интересам в первую очередь.

Но вполне естественно, что симпатичная и ухоженная женщина имеет больше возможностей привлечь первичное внимание к своей особе. Поэтому не стоит лениться, особенно если возраст уже перешагнул за двадцать. Женщина третьего тысячелетия, если намерена быть успешной, находит в себе силы бороться за свою внешность. Современная косметология позволяет выглядеть совершенной и в пятьдесят, а уж возможности спортивных залов, если только отбросить лень, сохранят в тонусе ягодицы и живот и в более поздние годы.

Но вместе с тем каждая женщина должна понять необратимость течения самой жизни, а следовательно, развить в себе мудрость, позволяющую с достоинством преодолевать различные ступени возраста. Те, кто отказался осознать это, рано старятся и уходят. Ослепительно красивая Регина Збарская была королевой советского подиума, буквально завораживала своей красотой, но умерла на пятьдесят втором году жизни. Легендарная актриса Вивьен Ли, воодушевлявшая миллионы (достаточно упомянуть ее главную роль в одноименной экранизации романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром»), заброшенная и оставленная, умерла в пятьдесят четыре. Похожая история характерна для блистательной Айседоры Дункан, земной путь которой оказался еще короче. Зато стоит взглянуть на Сару Бернар, Майю Плисецкую или Мадонну в пятидесятилетнем возрасте! Хотите выглядеть чудесно – не ленитесь и будьте красивыми. Десятки руководств по косметологии, правильному питанию и физическим тренировкам помогут, если выработана соответствующая психологическая установка. При этом женщине не следует забывать: сознание и тело составляют единую систему. Не только мысли и чувства имеют неразрывную связь, но мысли и тело скованы одной цепью: когда тело не в порядке, засоряются и мысли.

Если что-то не получается сразу, не нужно отчаиваться. Вспомните, как все происходит в природе: прежде чем настигнуть добычу, и грозная мускулистая львица ошибается добрых два десятка раз. Для великой победы нужно великое терпение.

Подведение итогов

Нельзя моделировать будущее, не оглядываясь на прошлое. Анализ прошлого открывает невиданные возможности в отношении настоящего. Начните с изменения убеждений. Используйте для этого образы известных женщин. Женщины-победительницы никогда не скрывали, что сами пользовались образами для визуализаций и моделирования своего поведения. Они потрясли мир, потому что страстно желали это сделать.

Говоря о современной женщине, независимой и самодостаточной, необходимо не упускать из виду продукт ее деятельности, который позволяет женщине быть такой. Если в былые времена таким продуктом всегда выступал собственно женский образ, в третьем тысячелетии этого явно недостаточно. Пластичность образа, искусство обольщения и артистизм, бесподобное обаяние и влекущая харизма нежной женственности уже становятся только средствами, их часто недостаточно для обеспечения стабильного успеха. Женщина новой формации должна не бояться собственной духовной силы и должна всегда оставаться такой, какую боятся потерять. Ей нужна духовность, но необходим и сугубо мирской профессионализм в какой-то области, общественно значимой, принимаемой и не требующей наружной мужественности. Женщина-мать и женщина-жена, не выходящая из этих ролевых установок, слишком уязвима, чтобы игнорировать эту опасность. Вызов одиночества подстегивает ее с двух сторон – и со стороны слишком глубокого ухода в профессиональную деятельность, и со стороны отказа от нее. Именно поэтому женщина должна научиться пользоваться теми неоспоримыми преимуществами перед мужчинами, которые она имеет. Раньше не уставали повторять: «Сила женщины в ее красоте». Сегодня к этой формуле все чаще добавляют слово «временная». Временная сила и временная красота. Их необходимо конвертировать в нечто постоянное, более стабильное, хотя не обязательно материальное.

Помните, что мир нашей цивилизации полигамен. Так, вероятно, придумал Великий Зодчий с целью бросить человеку вызов, заставить его бороться, страдать, чувствовать боль. Но пусть это знание о том, что по меньшей мере в помыслах все грешны, придаст силы. Известный специалист в области гармонизации отношений между полами Джон Грэй не случайно заметил, что «брак – это естественный компромисс меду страстью и чувством безопасности». Если попытаться хорошенько осмыслить этот незамысловатый постулат, то можно прийти к пониманию первородной сути людских проблем – духовной слабости или, еще хуже, искоренению духовности. Страсть будет легко покорена, если раздражителям в качестве сдерживающего фактора будет противопоставлена духовная сила соединившихся мужчины и женщины. Потому я настаиваю: из духовной силы женщины произрастает мудрость, и именно к этому состоянию следует стремиться. Ибо мудрая женщина способна создавать и распространять вокруг себя пространство гармонии – самое ценное из нематериализованного, что производит на свет женщина. Равное рождению новой жизни. Истинная и беспримерная сила женщины состоит в благотворном сотрудничестве с избранным мужчиной. Истинная сила женщины, подобно направленному лучу, способна указывать верный, успешный путь. И в том числе для мужчины, который представляет для нее ценность. Жаждущая подлинной, а не мимолетной победы женщина должна помнить, что реализация для мужчины всегда важнее страсти. Если женщина хочет, она научается не только очаровывать, но и двигать общее дело к заоблачному признанию.

Роль женщины должна и будет оставаться ее личным выбором. То, что будет благом для одной – в силу особенностей ее воспитания и формирования, – окажется злом для другой, и по той же самой причине. Главное при осуществлении выбора – суметь задать себе и ответить на главные вопросы: чего я хочу, что для меня важно, к чему я стремлюсь и на какой результат рассчитываю? Предельная честность с собой может оказаться залогом правильного выбора, предохранит от возможных сбоев. И еще необходимо запомнить: любые отклонения от заранее продуманного сценария являются не чем иным, как не до конца осмысленным процессом, недостаточно проработанной идеей, не полностью продуманным анализом происходящего. Любую ситуацию можно исправить. Пока человек способен дышать, он может действовать. И он должен, обязан направить свои усилия во благо себе. Если вы сосредоточитесь, то преодолеете любую преграду, любую фрустрацию, какую угодно воздушную яму. Вы способны обновляться, вы способны преображаться и способны изменять мир. Многочисленные примеры, приведенные в этой книге, – лишь форма доказательства, убеждения, что счастье возможно и оно в ваших руках. Обдумайте все как следует. Обозначьте пути совершенствования, отметьте точки роста. Начинайте сегодня же, не останавливайтесь, демонстрируйте активность и последовательность! Действуйте, действуйте, действуйте! И все получится.

Заключение

Возможности использования стратегий выдающихся личностей

Как себя удержать на струне

между срывом и славой?

И пропеть то свое, ЧТО НИКТО

НЕ СУМЕЕТ ПРОПЕТЬ!

Марина Генчикмахер

Итак, мы довольно много узнали о жизненном опыте и судьбоносных решениях выдающихся личностей. Многие из них заслуженно прослыли гениями. Многие остались личностями-фантомами, которым благодаря хитроумным уловкам удалось закрепиться в коллективной памяти человечества. Но всех их объединяет одна общая черта: они чего-то страстно хотели и активно действовали. Каждая из этих личностей нашла свою исключительную, непохожую на другие нишу. Каждая личность обрела свою ступень успеха. Эти ступени резко отличаются друг от друга в разных точках зрения, под различными углами восприятия. Для кого-то образ Никола Теслы выглядит героическим, а для кого-то – непонятным, удручающе фальшивым на шкале счастья. Кто-то восхищается его усилиями и жертвами, кто-то полагает их тщетными. Одному Мадонна покажется выдающейся женщиной, рождавшей новые женские образы, научившейся умело управлять ресурсами, брать от жизни все. Другой найдет ее незавершенной и ограниченно-примитивной, неспособной ни к истинной любви, ни к счастью. И так можно пройтись едва ли не по всем легендарным портретам нашей цивилизации. Что ж, непогрешимых нет! Правда, как известно, где-то посередине. Но это и не важно, ведь наша задача состоит в развитии собственных проектов, а не в оценке чужих. Теперь есть смысл забыть о конкретных героях, оставить вне фокуса своего внимания пленяющие обаянием имена, прорывные достижения, важные изобретения, великолепные исторические решения. Пусть канут в Лету цвета и волнующие запахи их божественной харизмы!

Ибо теперь наступает сугубо ваше время. Время выводов. Несомненно, у каждого найдется несколько любимых исторических портретов. Но даже на них стоит смотреть не как на героев, а как на обычных людей, которые сумели сотворить нечто, реализовать свой жизненный проект. Необходимо сосредоточиться и наблюдать только семя, очищенное от плевел мифотворчества, иллюзорного героизма, позерства и фарса. Только так можно будет точно определить, что именно главного можете вы взять от них.

Начать свой собственный путь стоит с одной-единственной, стартовой мысли – чтение этой книги, изучение убедительного опыта мастеров осуществлялось не с целью запоминания имен, фактов, действий, ваше приобретение – понимание образа мышления победителя. Копирование означает смерть собственных идей; осознание и поглощение образа мышления, формирования поведенческих реакций – ваша сила, ваши новые возможности. Вы будете действовать в своем собственном контексте, в своем территориальном пространстве, в своем времени. Но ничто вам не мешает использовать стратегии выдающихся личностей. Ничто не препятствует взять на вооружение ошеломляющее оружие – позитивную установку на успех, правила поиска и продвижения своих собственных идей. Из успешных моделей успеха выдающихся личностей необходимо помнить только канву, матрицу. Это – единственное универсальное для всех победителей правило. Напомним, оно состоит из следующей логической цепочки.

«Все равны, и каждый из живущих имеет равные шансы победить. – Идеи везде, они вокруг нас, под ногами, в воздухе, они витают и ждут нас. – Вселенная готова нам помочь, если только мы сами этого сильно захотим. – Чувственно-эмоциональная сфера важнее интеллекта; она вытекает из любви, поиска, чуткости к миру; она ведет к великим идеям и гармонии. – Психологическая установка и сила намерения являются основой воли, фундаментом, на котором базируются наши возможности. Воля открывает победы. – Победа – это продукт. Успех – это ваш исключительный продукт, который может быть выражением чего угодно. – Создав продукт, смело и без промедления внедряйте его в коллективное сознание. Используйте креативное мышление и опыт предшественников для создания новых технологий продвижения своей идеи в мир».

Каждый человек может вынести собственные выводы, собственные формулы из гений-терапии, ибо собственное мышление позволяет это сделать, а собственный голос наиболее ценен. Слушайте его и улавливайте индивидуальные вибрации – это путь к производству чудес. Но если вы еще не сделали это, то можете ознакомиться с личными выводами автора из многолетней Практики воздействия образами выдающихся личностей.

Вывод первый

Ваша личная формула успеха неповторима. Не мечтайте, планируйте!

По одной простой причине: вы сами неповторимы, вы единственны в своем роде. И вы наделены исключительным правом воспользоваться шансом каждого обитателя этого измерения – в роли жителя планеты Земля в конкретное время и в конкретном месте. Поэтому нет смысла мечтать. Мечты – это потеря времени, проволочка, подмена реальной жизни виртуальными похождениями, которые лучше заменить решениями конкретных задач. Не путайте мечты с визуализациями – яркими, образно-сочными представлениями решения поставленных задач. Отбросьте мечты, начните строить четкие планы, имеющие конкретные, красочные мазки на многоликой картине идеи. Или превратите мечту в цель, если она не является пустой фантазией. Осмотритесь и смотрите на мир реалистично. Вам нужно именно то выражение успеха, которое является важным в ваших собственных глазах. Не спутайте. Важен не успех в глазах окружающих, а цельный смысл жизни в ваших собственных. Смело создавайте новую реальность!

Сосредоточьтесь и подумайте некоторое время над своей идеей, целями, которые ведут к ее реализации. Вспомните, что идей бесчисленное множество, они лежат под ногами в ожидании своих хозяев. Идея и путь к ней должны быть вам приятны, вызывать радостные, теплые ощущения. Они должны быть «к лицу» вашей личности. Если вы можете сказать, что рассматриваете будущее движение не как тяжелую работу, а как приятную, пусть и нелегкую деятельность, – это именно ваша цель.

Вывод второй

Правила не имеют значения. Вы можете утвердить любое правило

Потому что правила – это рефлексия. Отображение сознания. Свободное, независимое, не обремененное комплексами сознание способно реагировать на любые правила сообразно интересам личности. И в интересах собственной личности устанавливать новые контуры будущих догм.

Истинный лидер содержит свое сознание как бы очищенным от всяких правил, имеет фильтры, которые не позволяют сознанию засориться и принять в качестве канонов существующие правила. Жизнь не по правилам, принятым в обществе, означает способность к ассиметричному движению. Это похоже на действия террористов в ответ на глобальную агрессию. Вместо открытой войны агрессор получает удар в самое уязвимое и болезненное место.

Вывод третий

Возраст не имеет значения

Коррекция собственного жизненного сценария возможна практически в любом возрасте; человек остается активным столько, сколько он верит в собственную активность. Энергетическая активность индивидуума пропорциональна зараженности собственной идеей; как только человек успокаивается, угасает и его активность, слабеет его энергетическая сфера, замедляются энергетические вихри, которые он способен производить. Выдающиеся личности демонстрировали уникальные примеры активности и на рубеже девяностолетия, что говорит в пользу этого утверждения.

Стоит помнить: человек живет ровно столько, сколько он способен активно действовать, изменяя ситуацию вокруг себя, изменяя весь мир. А не столько, сколько ему отведено небесным решением. Человек сам несет ответственность за свой век.

Вывод четвертый

Деньги не могут быть целью

Не отвергая важность материального, попробуйте определить ему истинно верное место. В течение многих веков деньги являются внешним мерилом успешности человека, отражают восприятие его деятельности в глазах современников. Но еще более важная роль денег заключается в том, что они открывают дополнительные свободы, делают индивидуума более независимым от общества, от социального окружения. Поэтому деньги важны. Но при всей их важности деньги не могут быть целью, ибо сковывают и дезориентируют индивидуума. Следует помнить, что властно-денежный статус поглощает вашу энергию, отвлекает ее от миссии. Деньги, если только они не направлены на решение задач духовного роста и создания духовных ценностей, полезных для человечества, превращаются в прах. Нельзя отказываться от заработка финансов, но нужно помнить: они являются отличным средством для расширения возможностей, но не целью.

Вывод пятый

Не делайте ничего, что кажется вам противоестественным. Будьте автором

При любых обстоятельствах будьте Автором своей судьбы. Автора отличают не только собственные решения, но и способность к эластичности решений – поступать так, как еще никто никогда не поступал. Иногда полезно идти проторенным путем, но подлинный лидер рождается в тот момент, когда проявляет готовность и способность оторваться от всякого шаблона, презреть любые рамки.

Помните: тело и дух связаны крепкой невидимой нитью, силу которой не стоит недооценивать.

Нужен ли вам тренинг?

Как вообще возник этот вопрос, и почему он связан с этой книгой? Да очень просто. Дело в том, что со второй половины XX века мир захлестнула волна всевозможных психологических тренингов, призванных помочь человеку раскрыть его личный потенциал и достичь высокого уровня самореализации. В этом, разумеется, нет ничего плохого, ведь тренинговые системы основаны на позитивном воздействии и самовоздействии на мозг с целью формирования, смены или корректировки установок. Более того, самые лучшие из тренинговых программ предусматривают подведение к решениям самих обучаемых. Тренер или мастер выступают лишь проводниками ценной информации и необходимых для личностного роста действенных установок. К слову, и создание самого нейролингвистического программирования, на основе которого проводится львиная доля тренингов, возникло не спонтанно, а как реакция на социальный запрос. Ко второй половине 70-х годов XX века дела у обитателя планеты Земля пошли настолько плохо, что ему понадобилась срочная помощь извне. Удивительно: число психически слабых и физически больных неуклонно растет вопреки фантастическим достижениям медицины. Может быть, что-то не так с восприятием человеком самого себя и своей роли?! Давайте проанализируем ситуацию. Если тренинг, который корректирует психику современного человека, необходим, значит, мы имеем дело с психической инфантильностью, интеллектуальной недоразвитостью и общей незрелостью личности современного человека. Кстати, обращает на себя внимание и тот довольно тревожный факт, что набирающий силу водоворот тренингов пришел вслед за еще одной опасной проблемой современного жителя планеты – гиподинамией. Что происходит? С одной стороны, людям твердят, что они способны жить до 150 лет и пребывать в состоянии вечной гармонии и парящего счастья, а с другой – люди реально живут в лучшем случае половину этого срока, а их психическое здоровье настолько часто дает сбои, что они испытывают некомфортное состояние движения на пределе возможностей. При этом люди прекрасно осведомлены о потенциальных угрозах. Они до деталей знают о процессе развития атеросклероза, понимают, что жизнь без цели ведет к деградации личности. Но на деле ничего не предпринимают. Они с тревогой и надеждой ждут доброго и мудрого тренера, с радостью перекладывают на него ответственность за формирование своих целей, за выстраивание отношений с окружающим миром, за будущие достижения. Людям во все времена не хватало воли, хотя лучшие представители рода человеческого успевали вовремя реагировать на возникновение угроз любого толка. Появлению разрушительных признаков гиподинамии в конце 50-х годов XX века австралийский тренер Артур Лидьярд успешно противопоставил впечатляюще действенную систему оздоровительного бега. Уже через два десятилетия после ее оформления система приобрела миллионы поклонников, научившихся самостоятельно побеждать издержки цивилизации. Результативные системы были созданы и в ответ на наступление стрессов, эры безволия и психической слабости. Впрочем, кроме невесть откуда появившейся орды дипломированных психологов для индивидуального консультирования, тренинговых центров для командного решения задач, из глубин сознания лидеров всплыли и реактивные системы самовоздействия. Крупнейшим достижением стало оформление в систему во второй половине ХХ века методов доктора Ханнеса Линдемана. То, что немецкий врач назвал системой психофизического саморегулирования, на самом деле является действенным методом самостоятельного воздействия духа на плоть. Ханнес Линдеман считал, что «мы живем в мире, в котором нарушено соотношение между требованиями к разуму и к телу – первые из них завышены, а вторые занижены». Но, как кажется, дальнейшее развитие цивилизации уже четко свидетельствует, что к началу XXI века занижены и те и другие требования. Потому что человек стал просто пользователем достижений технического прогресса. В результате уровень его психических и физических проблем стал зашкаливать настолько, что он оказывается не в состоянии побороть страхи и бессилие самостоятельно. О том, что не следует путать человека цивилизованного и человека думающего, говорит, к примеру, такой любопытный факт: в рейтинге индекса здоровья Соединенные Штаты – пожалуй, безоговорочный лидер научно-технического прогресса – только на двадцатом месте в мире. То есть люди, имеющие самые лучшие в мире возможности использования техники и достижений во всех областях науки, медицины и т. д., просто не могут всем этим достоянием воспользоваться. Потому-то они прибегают к тренингам как к одной из форм психической коррекции. Современный человек разучился думать, он не способен жить без помощи семейного врача, психотерапевта и других форм внешнего воздействия на его атрофированную систему мышления. Что касается системы Ханнеса Линдемана, то она основана на активном включении веры в свои силы и конечную победу во всяком начинании, связанном с рисками. Достаточно простая и необыкновенно действенная система позволяет как бы включать магический тумблер веры посредством нехитрых приемов самовнушения. Очень важной в системе психофизического саморегулирования Линдемана кажется непосредственная связь между телом и духом. «Твое тело во всех его клетках и органах есть орудие твоего духа», – гласит основной постулат системы. Довольно интересно, что в одной из форм самовоздействия звучит очень близкая гений-терапии мысль: «Поступай так, как твой идеал». С той разницей, что образцом является идеальное представление о самом себе. Одним словом, нам следует вести себя так, как будто мы уже являемся тем, кем хотим быть. Это мысленное представление является той же визуализацией с опорой на образы выдающихся личностей, о которых речь шла в предыдущих главах. Не стоит полагать, что эти мысли являются революционной находкой – они были давно известны человечеству, но мало применялись вследствие тех же лени и безволия. Так, еще врач Гуфеланд (его простые методы активно цитирует Ханнес Линдеман), живший в конце XVIII – начале XIX века, обозначал проблему: «Никто не сомневается, что можно заболеть от представления о болезни. Почему же не представить себя здоровым, чтобы выздороветь? Почему не попытаться управлять своими представлениями?» Если перенести эту чудесную идею на область воздействия образами выдающихся личностей, то почему бы нам не использовать представления о великих людях в качестве вспомогательного элемента формирования своих собственных убеждений и собственной уверенности в наших начинаниях? Причем делать это на всех этапах самовоздействия – от определения идеи и постановки целей до внедрения их в коллективное сознание близкого нам социума.

А теперь возвратимся к тренингам. Если отдельно взятый человек созрел для изменений, то у него есть несколько вариантов произвести внутреннюю психологическую встряску. Один из них – довериться тренеру (группе тренеров), которые постараются внедрить определенные установки при помощи активного лексикона. Второй – сделать это самостоятельно, используя активное мышление, практику воздействия образами выдающихся личностей, системы психофизического саморегулирования, любой иной способ самоконтроля и самовоздействия. Все дело в готовности к проявлению нонконформизма. Первый путь кажется более простым – стоит лишь выложить определенную сумму денег и можно отправляться в увлекательное путешествие по заданному маршруту. Второй требует активного мышления, волевого, осознанного отказа от безволия, бездействия, принятия сильных установок и определенной тренировочной работы над ними. А еще большие риски несет признание собственной индивидуальной силы – ведь все в социуме основано на взаимодействии. Первый путь также сулит определенную опасность, о которой никто обычно не упоминает: есть риск сформировать в себе зависимый тип личности – от тренеров, команд, ближайшего окружения. Командный метод организации активности неплох сам по себе, но он годится только для раскрытия средних возможностей – взаимная опора не позволит раскрыться полностью ни одному участнику команды, поскольку служит индивидууму лишь до определенной точки, до пункта назначения, когда надо будет оторваться от команды, чтобы продолжить развитие индивидуальной силы или же продолжать двигаться по вечному кругу поддержки. Второй путь – это ваша личная работа, ваши установки, ваш выбор выдающихся личностей для проработки.

Обращение к тренингу является признанием вашего бессилия в данный момент. В этом нет ничего фатального – личность способна пробуждаться, развиваться и расти. И если вы уже обратили внимание на свою личность, значит, вы сделали первый и самый важный шаг. Будда учил своих прихожан: «Будьте светочами себе, / Будьте себе опорой, / Ищите истину в себе, / Как единственный светоч». Если вы идете к тренеру или психотерапевту, значит, вы еще не верите в свои силы, в собственный потенциал. Но не отчаивайтесь. Если вы настроитесь на борьбу, извлекая максимальную пользу из общения с тренером, служителем Церкви или доктором вашей души, однажды вы поверите в свою индивидуальную силу. Ибо для малых дел вам вполне хватит команды, социального окружения, помощников и советников. Для дел крупных, для подлинных миссий годится только индивидуальная сила – так устроен мир. Прочитайте и запомните дивные слова, вложенные Борисом Пастернаком в уста одного из своих героев и уже цитированные ранее. Повторяйте про себя: объединение слабых и несчастных не создаст сильную команду. Ролевые игры тренинга помогут вам выявить свои недостатки, но решить проблемы вы все же должны будете самостоятельно.

Принимая решение, помните: и тот и другой метод стремятся к одному и тому же результату – сделать вас активным, уверенным в себе игроком на основе вашего же созревания к внутренним изменениям. Сделать вас Автором своей судьбы, Автором в широком смысле этого слова. Определите, кто вы – самостоятельная, мыслящая личность или подопытный кролик с малоразвитой самостоятельностью, ограниченной способностью, выведенный цивилизацией на уровень средней по активности оболочки в человеческой плоти. Принимая решение, помните: личный акт воли, осознанное решение, рожденное из беспристрастного анализа ситуации, не заменит никакая вспомогательная сила, пусть даже щедрая и обильная, вводящая вас в экстатический восторг будущей активности. Принимая решение, прочитайте еще раз слова столь много цитируемого в этой книге Альберта Швейцера: «Современный человек уже не имеет духовного доверия к самому себе. За самоуверенной внешностью он скрывает большую внутреннюю неуверенность. Несмотря на огромную производительность в материальной области, он в своем развитии остановился на уровне ребенка, так как оставил без употребления свою способность к мышлению. Когда-нибудь покажется непостижимым, что наше поколение, столь высоко проявившее себя научными открытиями и изобретениями, в духовном отношении могло пасть так низко, чтобы отказаться мыслить».

В конце концов, обретите свободу, освободитесь от всего несущественного. Отпустите душевную боль, обиды, недругов, конкурентов. Попробуйте сосредоточиться на себе. Пусть вам помогут несколько прекрасных и легких строк, которые живут самостоятельной жизнью в мировой информационной сети. Если они еще вам незнакомы, перепишите себе в блокнот и иногда читайте.

В природе нет прекраснее тебя,

Когда душа твоя открыта Богу,

Когда смеешься, словно малое дитя,

Когда другой душе даешь дорогу.

Работай, как будто тебе не надо денег,

Люби, как будто тебя никто никогда не предавал,

Танцуй, как будто никто не смотрит,

Пой, как будто никто не слышит,

Живи, как будто на земле рай!

www.badrak.kiev.ua

v_badrak@gala.net

Content

Валентин Бадрак
Стратегии выдающихся личностей
(Учебник для каждого)

Вместо вступления

Глава первая Таинство миссии и сакральный шифр личности

Глава вторая Мастерство самовыражения. Образы героев в нашей жизни

Глава третья Матрица успеха и возможность ее использования

Глава четвертая В поисках великих идей. Постановка целей

Глава пятая Психологическая установка на успех. Свержение авторитетов

Глава шестая Ставка на реальные знания. Самообразование

Глава седьмая Проводники идей. Железная воля и сила намерения

Глава восьмая Парад технологий. Системы воздействия на современный мир

Глава девятая Неоспоримые правила победителей

Глава десятая Успех женщины третьего тысячелетия

Заключение Возможности использования стратегий выдающихся личностей