Марина Серова

Теперь расплачиваться поздно

Глава 1

Один мой новый знакомый утверждал, что самый плохой выходной намного лучше самого хорошего рабочего дня. Категорически не согласна с ним! Наверное, я слишком люблю дело, которым занимаюсь, поэтому готова работать без выходных и отпусков. Готова, но это вовсе не значит, что все триста шестьдесят пять дней в году я занята выполнением своих профессиональных обязанностей. Когда нет клиентов, мои выходные могут длиться не два, а три, четыре и даже большее число дней. Вот как сейчас – едва ли не целая неделя простоя получилась. Конечно, у меня и раньше случались подобные пробелы в рабочем графике, но не такие длинные. Пришлось задуматься о том, не дать ли свежее объявление в газете или на сайте с предложением своих услуг? Заняться этим вопросом я решила утром следующего дня, но не успела. Наконец-то прорезался потенциальный клиент – он позвонил мне на мобильник, когда я собралась позавтракать.

– Здравствуйте! Мне нужен частный детектив Иванова Татьяна Александровна. – Мужчина был сильно взволнован.

– Здравствуйте! Я вас внимательно слушаю. – Я поставила на стол чашку ароматного кофе, который даже не успела пригубить.

– У меня пропала дочь. Я вспомнил, что мой приятель недавно прибегал к вашим услугам, и попросил у него ваш контактный номер. Татьяна Александровна, я вас очень прошу, помогите мне найти Полину! – жалобно произнес незнакомец.

– Извините, вы не представились, – заметила я, сделав глоток обжигающего напитка.

– Разве? Круглов Роман Витальевич.

– Роман Витальевич, сколько лет вашей дочери и при каких обстоятельствах она пропала? – поинтересовалась я.

– Восемнадцать. А обстоятельства… я понятия не имею, при каких обстоятельствах она пропала! Я приехал из командировки, вернулся домой, а Полины там нет, – тяжело выдохнул потенциальный клиент.

– То есть обстановка в доме натолкнула вас на мысль о похищении? – предположила я.

– Нет, здесь все в полном порядке. Это консьержка сказала мне, что моя дочь не ночевала дома. Я ей не поверил, но она оказалась права – Полины дома не было. Для меня этого достаточно, чтобы забить тревогу.

– Роман Витальевич…

– Да, да, я знаю, – перебил меня Круглов, не услышавший в моем голосе саркастических интонаций, – в полицию с этим вопросом идти бесполезно. Я знаю, что они не станут что-либо предпринимать, пока не пройдет трое суток. А если мою дочь украли ради шантажа, то я своим обращением в органы только наврежу ей. Так что вся моя надежда – только на вас!

В полиции уж точно не приняли бы заявление от отца, чья восемнадцатилетняя дочь не ночевала дома, а посоветовали бы самостоятельно поискать ее по друзьям и знакомым. Впрочем, я пока тоже не видела повода для того, чтобы сильно паниковать.

– Может быть, Полина заночевала у какой-нибудь подружки? – предложила я ему один из возможных вариантов и отпила еще несколько глотков кофе.

– У моей дочери только одна близкая подруга, Катя Берестова. Я поднялся в квартиру и первым делом позвонил ей, но Катюша сказала, что Полинки у нее нет. Потом я позвонил своей сестре Тамаре, но она не видела свою племянницу уже около месяца. Моя дочь пропала, понимаете! – с вызовом крикнул в трубку Круглов.

Раз уж он сам не мог сообразить, что дети вырастают и влюбляются, со всеми вытекающими отсюда последствиями, мне пришлось озвучить эту прописную истину:

– Роман Витальевич, вы уж меня извините, но ваша дочь уже совершеннолетняя, она вполне могла провести ночь с каким-нибудь молодым человеком. Вы, случайно, не раньше времени вернулись из командировки?

– Полина знала, когда я приеду. Что касается молодого человека, то у нее его не было, – заверил меня клиент. – Моя дочь ни с кем не встречалась.

– А вдруг вы просто не знаете об этом? Кстати, а что думает по этому поводу мама Полины? – поинтересовалась я.

– Гм, – Круглов замялся. – Видите ли, в чем дело… моя супруга умерла почти два года назад. Я должен был сразу вам сказать, что мы живем с дочерью вдвоем. Если бы Полинка встречалась с парнем, я непременно знал бы об этом. Раз моя дочь до сих пор не вернулась домой, значит, с ней что-то произошло. Что-то плохое… Городские больницы я уже обзвонил, но ни в одну из них моя дочь не поступала. А в морги… в морги у меня рука не поднимается звонить. Я надеюсь, что Поля жива.

– Правильно. Отчаиваться не надо, – я заполнила паузу дежурными фразами, давая себе время на раздумья.

– Татьяна Александровна, так вы беретесь за ее поиски? – уточнил потенциальный клиент.

Мое ремесло – расследование преступлений, а тут пока ничто не указывало на криминал. Если бы Полину похитили, то наверняка уже связались бы с ее отцом и выставили свои требования. Скорее всего его дочурка просто загуляла, что в ее возрасте вполне естественно. Так стоит ли мне впрягаться в ее поиски? Вдруг позвонит другой клиент, а я буду связана договором с Кругловым? Как же, позвонит… Почти неделю телефон молчал. Поскольку я уже давно сидела без работы, то решила все же взяться за это дело.

– Скажите, ваша дочь водит машину? – уточнила я, предположив, что девушка могла попасть в ДТП.

– Нет, она только летом собиралась пойти в автошколу. А при чем здесь это? – удивился Круглов.

– Я пытаюсь понять, в каком направлении искать вашу дочь.

– Так, значит, вы беретесь за ее поиски? – обрадовался Роман Витальевич.

– Берусь, – подтвердила я.

– Спасибо, а я так боялся, что вы откажетесь. Сегодня ведь воскресенье…

– День недели не имеет для меня никакого значения. Роман Витальевич, где и когда мы можем с вами встретиться?

– Приезжайте ко мне прямо сейчас, – клиент назвал мне свой домашний адрес. – Я предупрежу консьержку, чтобы она вас пропустила.

Наскоро позавтракав, я собралась и поехала в район новой набережной, где проживал мой клиент.

* * *

Припарковавшись возле красивого жилого дома переменной этажности, я вышла из машины и вошла в парадное.

– Добрый день! Вы к кому? – приветливо осведомилась консьержка, оторвавшись от потрепанной книжицы.

– Здравствуйте! Я в шестьдесят четвертую квартиру, к Кругловым. Скажите, Полина уже дома?

– Вы знаете, нет. – Женщина пенсионного возраста озадаченно качнула своей седой головой. – Она вообще сегодня дома не ночевала.

– А вы когда на смену заступили? – уточнила я у нее.

– Сегодня, в девять утра.

Мой следующий вопрос напрашивался сам собой:

– А откуда же вы знаете, кто из жильцов ночевал вне этих стен?

– Мне Мария Тимофеевна сказала, которую я сменила. Она и Роману Витальевичу об этом доложила. А как же иначе? Это наша работа, – голос консьержки был полон осознания собственной значимости.

– Понятно. Скажите, раньше такое случалось, чтобы Круглова не ночевала дома?

– Нет, ничего подобного прежде не было. Она девушка серьезная, в университете учится…

– Ясно. Вы мне телефончик Марии Тимофеевны дать можете?

– А вы, простите, кто будете? – запоздало поинтересовалась словоохотливая консьержка.

– Частный детектив.

– Ой, мамочки! Видать, беда с Полинкой приключилась! Да как же это так?! За что же Роману Витальевичу такое наказание?! – запричитала женщина. – Сначала жену схоронил, теперь вот дочь пропала…

– У кого дочь пропала? – спросила дама лет сорока, вышедшая из лифта.

Консьержка уже было раскрыла рот, дабы сообщить жиличке этого дома об исчезновении Полины Кругловой, но я ее опередила:

– Да это мы вчерашнюю серию обсуждаем.

– Правда? – дама опустила на пол пекинеса, которого держала на руках. – А я уж было подумала, что у кого-то из наших дочь пропала.

– Нет-нет, это мы сериал обсуждали, – подтвердила мои слова консьержка.

– Мне бы ваши заботы. – Женщина дернула собачку за поводок и открыла дверь парадного.

Когда она вышла, я напомнила своей собеседнице:

– Ну, так что насчет номера телефона вашей коллеги?

– Записывайте, – консьержка продиктовала мне его по памяти.

– Спасибо, – кивнула я, вбив номер в память своего мобильника, а затем предупредила ее: – Вы бы жильцам лишнего про Полину пока не говорили. Может, она вернется домой с минуты на минуту живая и здоровая…

– Да я и не собиралась!

Я направилась к лифту и через пару минут уже звонила в квартиру Круглова. Дверь мне открыл усталый, небритый, но не лишенный при этом привлекательности мужчина лет сорока пяти. Похоже, он так и не переоделся с дороги – на нем был твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях, а под ним – бежевая водолазка. Не жарковато ли для дома? Мне также бросилось в глаза, что сильно раздутая дорожная сумка все еще стояла у порога.

– Проходите, Татьяна Александровна! Пока никаких известий о дочери у меня нет, а вот догадки есть. – Круглов потер небритую щеку. – У меня возникло два предположения…

– Какие? – Я прошла вслед за хозяином квартиры в гостиную.

– Раз уж все так далеко зашло, я должен вам кое в чем признаться… Понимаете, я собираюсь переводить свой бизнес в Москву, а моим компаньонам это очень не нравится. Я не исключаю, что Полину похитили, чтобы таким образом воздействовать на меня морально! Правда, пока что ко мне никто ни с какими требованиями не обращался. Но я думаю, что и не обратятся – до завтрашнего дня. Весь расчет на то, что я сам пойму, в чем дело, и объявлю завтра, что решил изменить свои планы. Тогда мою дочь освободят.

Взяв это на заметку, я поинтересовалась:

– А каково ваше второе предположение?

– Оно гораздо предпочтительнее первого. Возможно, Полина ушла из дома, чтобы… досадить мне.

– То есть перед отъездом в командировку вы с дочерью поссорились? – уточнила я.

– Я бы так не сказал, просто мы не нашли понимания по одному вопросу. – Немного подумав, Круглов все-таки добавил чуточку конкретики: – После трагической гибели моей супруги, Натальи, я больше года о женщинах вообще не думал, а потом встретил Лидию. Она москвичка, но родом из Тарасова. Я не стал скрывать от дочери, что у меня появилась женщина. Полина отнеслась к этому с пониманием. Во всяком случае, мне так показалось. Перед недавним отъездом в Москву я сказал Поле, что собираюсь в скором времени жениться на Лидии и переехать к ней, при этом придется перевести бизнес в столицу. Не скажу, что моя дочь приняла эту информацию в штыки, она тактично промолчала. Но когда я предложил Полине выбрать московский вуз, в который бы она хотела перевестись из нашего университета, дочка встала в позу, заявив, что никуда переводиться не собирается! Она была не против того, чтобы я женился на Лидии и переехал к ней, но сама собиралась остаться в Тарасове. Не понимаю, почему она так уперлась?

– Возможно, ваша дочь не хотела жить под одной крышей с мачехой, – предположила я.

– Да я и не заставлял ее жить вместе с нами! Я пообещал Полинке купить ей в Москве отдельную квартиру, но даже это на нее не подействовало. Не понимаю, за что именно она здесь так держится!

– Возможно, все-таки не за что, а за кого, – проронила я вслух.

– Ну, не знаю… Быть может, пока я был в отъезде, Поля кого-то встретила, потеряла голову и забыла дорогу домой? Хотя я скорее поверю в то, что дочка решила показать мне, какая она самостоятельная, чтобы я позволил ей остаться в Тарасове. Я бы и так позволил…

– Точно?

– Конечно, – подтвердил Круглов. – Неужели вы думаете, что я силой бы увез ее в столицу?

– Главное, чтобы Полина так не думала.

Роман Витальевич достал из кармана пиджака мобильник и набрал номер.

– Ну вот, снова одно и то же – аппарат абонента отключен или находится вне зоны доступа сети, – грустно констатировал он.

– А вы Полине звонили из Москвы?

– Да, я связывался с ней каждый день. В последний раз я разговаривал с ней вчера, в середине дня. Поля сказала, что только что вернулась из университета, собирается пообедать, а затем сядет работать над рефератом по социологии. Она никуда уходить не собиралась. Но, по словам консьержки, моя дочь ушла вчера из дома в начале седьмого. Куда? Зачем? – Круглов недоумевающе пожал плечами. – Непонятно!

– Никакой записки, я так полагаю, вы не нашли? – Подтверждая это, отец пропавшей девушки отрицательно мотнул головой. – А вы компьютер включали?

– Нет. А зачем? – Роман Витальевич непонимающе воззрился на меня.

– Быть может, дочь оставила вам электронное послание? – пояснила я.

– Я об этом как-то не подумал. Пойдемте! – Бизнесмен махнул рукой, приглашая последовать за ним в комнату дочери. – Вот ее ноутбук.

– Последняя модель, – заметила я и оглядела комнату. Обставлена она была в стиле хай-тек. В интерьере было много стекла и металла, при этом все это блестело так, будто Полина специально навела лоск к приходу гостей. Или она по жизни такая аккуратистка?

– Да, мы стараемся идти в ногу со временем, – ответил на мое замечание об этом Круглов. Поколебавшись несколько секунд, он включил ноутбук своей дочери. Когда он загрузился, на рабочем столе появилась фотография симпатичной жизнерадостной девушки с огромными серо-голубыми глазами. Роман Витальевич не без отцовской гордости заметил: – Это моя Полинка!

– Я догадалась. Симпатичная девушка, только глаза грустные.

– Да, она всегда такой веселой была, а вот после смерти матери все изменилось… Если Поля написала мне послание, то где же она его оставила? – размышлял вслух отец, открывая все папки подряд.

Вскоре мы убедились, что девушка действительно накануне работала над рефератом по социологии. По моей просьбе Круглов открыл виртуальный журнал, и мы посмотрели, какие сайты вчера посетила его дочь. Ничего предосудительного там не было. Кроме материалов для реферата, Полина скачала несколько песен и обработала в графическом редакторе онлайн парочку своих фотографий, сделанных мобильником. Позы были интересными, но в глазах девушки проглядывала все та же вселенская тоска. У влюбленного человека должен быть совсем другой взгляд. Я отметила также, что в субботу Круглова в социальных сетях ни с кем не общалась, хотя на неделе туда заглядывала. Заручившись разрешением своего клиента, я попыталась открыть Полинину страницу. Мне это удалось без каких-либо проблем, потому что ключ для входа в ее любимую социальную сеть помнил компьютер. Так же, как и пароль почтового ящика. Похоже, девушка была уверена в том, что никто посторонний не воспользуется ее ноутбуком. Хотя кто, кроме отца, мог бы это сделать? Никто. А от папы Полина, вероятно, такого вероломства не ожидала. Да и скрывать ей было особо нечего. Ни на ее странице в соцсети, ни в ее электронной переписке я не нашла ничего такого, что подсказало бы, почему и куда она исчезла.

– Может, Поля в моем компьютере что-то оставила? – предположил Круглов.

– Давайте посмотрим.

Мы прошли в кабинет, в котором явно царил «библиотечный» дух. Роман Викторович включил моноблок, но там тоже никаких писем, оставленных для него, не было.

– Я уж не знаю, радоваться ли этому или огорчаться, – уныло произнес мой клиент.

Стоило бы сказать ему что-то ободряющее, но у меня не было подходящих слов. Могла ли Полина исчезнуть из дома, чтобы морально воздействовать на отца? Вряд ли. У нее еще было время для того, чтобы уладить вопрос о своем переезде в столицу цивилизованными методами. Тем более – она недавно изучала вопрос о толерантности. Вряд ли после написания реферата на эту тему она стала бы действовать с точностью до наоборот.

– Скорее всего ваша дочь не планировала побег из дома, – выразилась я как можно мягче.

– Значит, остается первый вариант, то есть похищение, – безрадостно произнес Круглов и вышел из кабинета.

Я пока что не была уверена, что девушку похитили, но и такой вариант не исключала. Надо расспросить клиента – что у него за бизнес и кто такие его компаньоны? На единственной стене, свободной от книжных полок, висели фотографии, и я задержалась, чтобы рассмотреть их, а когда вернулась в гостиную, хозяина квартиры там не оказалось.

– Роман Витальевич! – окликнула я.

– Я здесь, – послышалось из столовой. Туда я и направилась. Круглов стоял у электрической плиты. Поочередно открыв крышки, Роман Витальевич грустно констатировал: – Полинка к моему приезду еды наготовила: борщ и паровые котлетки. Они мне по диете положены. На дочку же редко находит такое кулинарное вдохновение. Не знаю, как котлеты, но борщ, кажется, прокис…

Стало понятно, что, уходя вчера из дома, девушка собиралась вернуться, иначе она убрала бы приготовленное в холодильник.

– Думаю, ее что-то или кто-то выманил из дома. – Соглашаясь с моим выводом, Роман Витальевич тяжело вздохнул. Я перевела разговор на другую тему: – Давайте поговорим о вашем бизнесе.

– Да-да, конечно. – Круглов направился в гостиную, и я вновь последовала за ним. – Знаете, я начинал свое дело с нуля, еще в девяностые, а не отнимал у кого-то кусок хлеба. Напротив, я давал его другим! Семь лет тому назад сестра пристала ко мне, чтобы я взял на работу ее мужа, кем угодно, пусть даже рабочим. Я подумал и предложил Сергею войти в бизнес и даже дал ему беспроцентный кредит. Он мне долг через год выплатил, а потом вдруг развелся с Тамарой. Правда, на нашем совместном бизнесе их развод никак не отразился. Мы расширялись и расширялись, а потом наступил экономический кризис, и наши доходы несколько упали. Тогда Сергей предложил взять в долю своего одноклассника, Валерку Денисова, который мог бы развивать бизнес в области. Я согласился. Денисов стал нашим третьим компаньоном, но только через два года мы вновь начали наращивать темпы роста прибыли. И вот, когда это произошло, Валерий предложил мне продать ему свою долю за полцены. Я, разумеется, отказался.

– А в чем суть вашего дела? – уточнила я.

– Я – основатель сети автомобильных моек «Автоблеск»! – гордо заявил Круглов. – Слышали о такой?

– Не только слышала, но и регулярно пользуюсь услугами вашей автомойки. Недалеко от моего дома как раз есть такая.

– Всего по городу двадцать таких автобань, оснащенных по последнему слову техники, и в области примерно столько же. Лет пять тому назад мне пришло в голову, что при каждой мойке надо открыть кафе, в котором водители могли бы в комфортных условиях скрасить ожидание своего авто, да еще при этом наблюдать на мониторах за процессом его мойки. Сергей поначалу отговаривал меня от такого шага, утверждая, что кафе не окупят наших затрат, но они окупились в рекордно низкие сроки!

– Охотно вам верю. В той мойке, услугами которой я пользуюсь, варят отличный кофе, – заметила я.

– Вот-вот, – подтвердил бизнесмен. – В наши кафе и с улицы заходят, чтобы перекусить… У меня есть еще много задумок. Но претворять их в жизнь я буду уже не здесь. Денисов пришел на все готовое и задумал по дешевке прибрать к рукам мой бизнес! Знаете, Валерий по молодости пять лет отсидел за мошенничество. Если бы я знал об этом, то ни за что не согласился бы взять его в компаньоны, но Сергей, предлагая его кандидатуру, скрыл от меня сей немаловажный факт…

– Значит, один из ваших компаньонов имеет судимость? – принялась я размышлять вслух.

– В том-то все и дело! Сергей уже сам не рад, что с его подачи у нас появился такой партнер. Баландин понимает, что без меня бизнес загнется. Денисов не настроен развивать его. По-моему, он хочет заполучить по дешевке всю сеть, а затем продать каждую мойку по отдельности в частные руки.

– Очень популярная в последнее время схема обогащения, – заметила я.

– Сергей просит меня остаться в Тарасове, а Валерий настаивает на том, чтобы я продал ему свою долю. Я сказал им обоим свое твердое «нет» и поехал в Москву. Машин там много, а моек в некоторых микрорайонах катастрофически не хватает. Я уже подобрал несколько помещений под автобани, встретился с арендодателями… Только бы с дочерью ничего не случилось. – Круглов нахмурился. – Как же мне не хочется верить в то, что Полинку похитил Денисов… но скорее всего все так и есть. Возможно, от моего решения зависит жизнь дочки…

– Роман Витальевич, шантаж обычно не бывает таким явным.

– Я отдаю себе отчет в том, что Валерий не станет лично выставлять мне какие-либо требования. Он воспользуется услугами посредников. Наверняка Денисов обзавелся на зоне какими-то дружками, с которыми и на воле продолжает общаться.

– Да, такой вариант возможен, – согласилась я, учитывая криминальное прошлое его партнера по бизнесу. – Непонятно только, почему вам до сих пор никто не позвонил?

– Вот тут как раз все ясно! Я собирался вернуться в Тарасов на другом поезде, который приходит примерно в это время. – Я невольно посмотрела на часы – было около полудня. – Но потом я поменял билет на другой рейс. Кроме Полины, никто в Тарасове об этом не знал. Думал, приеду пораньше, поработаю с документами… Но теперь мне совсем не до этого. Я даже вещи еще не разобрал. Не побрился…

– Раз так, звонка шантажиста можно ожидать с минуты на минуту. – Едва я это сказала, как зазвонил телефон. Круглов вопросительно посмотрел на меня. – Роман Витальевич, если это звонят по поводу Полины, – тяните время! Я попробую кое с кем связаться и выяснить, откуда звонят.

– Алло! Нет, Катя, Полина так и не вернулась домой. Я звонил в больницы, она никуда не поступала. – Я жестами дала Круглову понять, чтобы он передал мне трубку. Он кивнул и сказал: – Катя, я нанял частного детектива. Она хочет с тобой поговорить.

– Меня зовут Татьяна Александровна, – представилась я.

Роман Витальевич тактично вышел из гостиной.

– А меня – Катя, – ответил тихий, еле слышный голосок. – Я не знаю, где Полина. Правда! Я сама в шоке, что она исчезла. У меня даже нет никаких предположений…

Я уточнила:

– Катя, когда вы виделись с ней в последний раз?

– В среду. Я тогда в последний раз в универе была, даже ушла с последней пары, потому что у меня температура поднялась. Оказалось, что у меня ангина.

– По телефону вы с Полиной общались?

– Конечно, каждый день! Она мне и вчера звонила. Мы немного поболтали о том о сем, а потом у меня голос стал пропадать. – Голос у моей собеседницы и сейчас был осипший, поэтому ее трудно было уличить во лжи.

– Катя, может быть, Поля хотя бы вскользь поделилась с тобой своими планами на вчерашний вечер?

– Да какие там планы! Она меня навестить хотела, но я ее отговорила. Ангина все-таки болезнь инфекционная. Еще не хватало, чтобы подружка от меня заразилась! Полька сказала, что, поскольку ей заняться нечем, она займется домашними делами и начнет реферат по социологии писать. Вот, собственно, и все.

– Понятно. – Я сделала небольшую паузу. – Катя, у Полины был молодой человек?

– Нет, – ответила Берестова, не особо задумываясь.

– А почему так?

– Я отвечу вам честно – у Польки слишком критичное отношение к молодым людям. Ей очень трудно угодить. К ней поначалу в универе многие подкатывали, но она всех отфутболила. – Моя собеседница закашлялась. – А теперь уж они и подходить к ней боятся.

– Понятно. Катя, как вы с Полей проводили свободное время?

– Не поняла вашего вопроса…

– Предположим, ты была бы здорова. Куда бы вы могли пойти вчера вечером?

– Ну, я не знаю, – протянула девушка, – по набережной, наверное, прогулялись бы. Возможно, зашли бы в какое-нибудь кафе или в пиццерию.

– А как насчет ночного клуба? – подкинула я идейку.

– Ну, это вряд ли. Мы не любители подобных тусовок. – Катерина немного подумала и добавила: – Там же все пьяные или под кайфом… А вот в кино мы могли бы сходить или на концерт. Вчера на стадионе «Локомотив» рок-группа «Кольца Сатурна» выступала. Мы с Полиной – ее фанатки.

– Полина могла пойти в кино или на концерт с кем-то еще, кроме тебя?

– Не думаю, – с достаточной долей уверенности заявила Берестова.

– А вдруг?

– Я бы все равно об этом узнала. Полька не стала бы от меня ничего скрывать. Мы ведь с ней еще со школы дружим, потом вместе поступили на один факультет. У нас в группе много иногородних, они живут в общежитии и держатся обособленной группой, – голос Катерины становился все глуше и глуше. – Вы извините, но мне трудно говорить. Мне вообще молчать полагается, иначе я могу совсем голос потерять.

– Хорошо, Катя, я не буду больше тебя напрягать. Но у меня к тебе есть одна просьба. Если ты вдруг что-то вспомнишь или узнаешь о Полине, непременно поставь в известность Романа Витальевича или меня. Запиши на всякий случай номер моего телефона, – предложила я.

– Минуточку, – еле выдавила Берестова. – Говорите.

Я продиктовала Катерине свой контактный номер, пожелала ей скорейшего выздоровления и отключилась. Вскоре в гостиную вернулся Круглов и вопросительно уставился на меня.

– К сожалению, Катя ничего стоящего мне не сообщила.

– А я надеялся, что с вами она будет более откровенной, чем со мной. Вдруг тут какие-то женские секреты? – Роман Витальевич сел за стол, положил свой мобильник рядом с трубкой домашнего телефона и напряженно уставился на эти средства связи.

Он ждал звонка от шантажиста, но оба телефона молчали. Я вспомнила, что записала номер консьержки, и позвонила ей домой со своего мобильника.

– Слушаю, – ответил женский голос.

– Здравствуйте! Я хотела бы поговорить с Марией Тимофеевной.

– Это я.

– Меня зовут Татьяна. Я частный детектив.

– Вы, вероятно, насчет дочки Круглова хотели что-то спросить? – догадалась консьержка. – Мне Люба про вас рассказала. Я все жду, когда вы мне позвоните.

– Мария Тимофеевна, расскажите, пожалуйста, во всех подробностях, в котором часу Полина ушла вчера из дома, как она была одета, в каком она была настроении? Важна любая деталь, – подчеркнула я.

– Понимаю. – Моя собеседница ненадолго задумалась. – В последний раз Полина в начале седьмого мимо меня проходила. Если мне не изменяет память, одета она была в джинсы и длинный серый свитерок с каким-то рисунком…

– С каким рисунком? – уточнила я.

– С башенкой французской, – припомнила вчерашняя консьержка.

– С Эйфелевой? – предположила я.

– С ней, – подтвердила Мария Тимофеевна. – Полина и с утра на занятия в этой же одежде пошла. А вот сумка у нее вечером другая была, маленькая такая, серая, на длинном ремешке. Еще она накрашена была поярче, чем днем. Не скажу, что вызывающе, но тем не менее…

– А в каком она была настроении?

– Я бы сказала, в задумчивом. Обычно мы с ней парой-тройкой слов перекидываемся, но на этот раз Полина прошла мимо и даже не посмотрела в мою сторону, поэтому я ни о чем ее спрашивать не стала… Ну вот, пожалуй, и все, что мне известно.

– Спасибо вам, Мария Тимофеевна, за то, что уделили мне время.

– Да я ж ничего особенного не сделала. Если бы я только могла предположить, что с Полиной что-то случится, уж я расспросила бы ее, куда она идет и с кем, – посетовала консьержка.

– Если вы вдруг что-то еще вспомните, позвоните мне, – я продиктовала ей свой номер телефона и попрощалась.

– Татьяна Александровна, есть какие-то новости о моей дочери? Она, случаем, не сказала ей, куда пошла? – тут же забросал меня вопросами Круглов.

– Нет, Полина вечером с консьержкой не разговаривала. – Я подумала, что не стоит зацикливаться на версии о похищении, поэтому уточнила: – Скажите, Роман Витальевич, сколько денег могло быть у вашей дочери с собой?

– Я оставлял ей примерно десять тысяч наличными на хозяйство и на оплату коммунальных услуг. Потом, у нее были какие-то деньги на пластиковой карте, на которую ей стипендию перечисляют, но это так, на карманные расходы…

– Понятно. Полина носила ювелирные украшения?

– Золотую цепочку с крестиком – всегда, остальные драгоценности – время от времени. Дочь предпочитала бижутерию. Впрочем, я могу это уточнить. – Круглов вышел из гостиной и вскоре вернулся с объемной деревянной шкатулкой. Выдвигая поочередно ящички, он показывал мне украшения: – Это Наташино кольцо, Полиной мамы, сережки тоже ее. А это – уже дочкины, и это ее… Колечко Полино, браслетик, еще одно кольцо. Я ей подарил его совсем недавно, на совершеннолетие… Вы знаете, Татьяна Александровна, кроме цепочки с крестиком, все драгоценности здесь. Так что ничего особо ценного у Полины при себе не было, разве что смартфон, ну, и какие-то деньги, оставшиеся после платежей.

– Для кого-то это уже много. Ваша дочь могла банально отправиться в магазин за хлебом или чаем, по дороге ей кто-нибудь позвонил, она достала смартфон и спровоцировала какого-нибудь случайного прохожего на кражу. Не исключено, что она стала сопротивляться…

– Вы хотите сказать, что мою дочь убили из-за мобильного телефона?! – перебил мои размышления Круглов.

– Ну, почему сразу «убили»?

– А потому, что в больницы я звонил!

– И везде спрашивали, не поступала ли к ним Полина Круглова, так? – Роман Витальевич подтверждающе кивнул. – А если у вашей дочери не было с собой документов, а сама она находится без сознания?

– У нее должны были быть документы, – не слишком уверенно произнес бизнесмен. – Полина, как правило, носила с собой студенческий билет.

– А если у нее украли сумочку со всем ее содержимым?

Вместо ответа Круглов взял телефонную трубку и набрал какой-то номер. Вероятно, он снова позвонил дочери. По выражению его лица я поняла, что никаких изменений не произошло – мобильник Полины по-прежнему был отключен. Я тоже позвонила… в морг. Но мне никто не ответил. Дежурный патологоанатом не стал утруждать себя лишней работой.

Если, отправляясь на встречу с потенциальным клиентом, я все же надеялась, что ему моя помощь не понадобится, то теперь я была уверена в обратном. Его дочь не просто загуляла, с ней определенно случилось что-то плохое. Возможно, она стала жертвой какого-то преступления. Версия о шантаже компаньонов тоже имела право на существование, хотя до сих пор никто не позвонил от лица вымогателей. А может, Круглов прав? Стоит ему завтра объявить Баландину и Денисову о том, что он изменил свои планы, и тогда их люди отпустят Полину, которая даже не догадывается, кто и зачем ее похитил. Я вдруг поймала себя на мысли, что каждый из партнеров ждал от Романа Витальевича разного решения. Сергей был заинтересован в том, чтобы Круглов оставил все как есть. Вдвоем они смогли бы противостоять своему ушлому компаньону. А Валерий хотел по дешевке выкупить его долю бизнеса. Той суммы, которую предложил он основателю сети «Автоблеск», наверняка не хватало для того, чтобы раскрутиться в столице.

– Неужели это все Денисов?! Неужели он?! – Круглов схватился обеими руками за голову.

– Похищение мог организовать не только Денисов, но и Баландин, – заметила я.

– Вот это вы зря, – возразил бизнесмен, – Сергей мне почти как родственник.

– Моя детективная практика показывает, что к тонкому психологическому шантажу обычно прибегают люди, от которых ты этого менее всего ждешь. Вы ведь можете обратиться в правоохранительные органы и озвучить там свои предположения. А это отнюдь не в интересах шантажистов. Риск быть разоблаченным сразу после похищения должен быть сведен к минимуму.

– Вам виднее. Я впервые попал в подобную ситуацию.

Мои мысли плавно перетекли с версии о шантаже на версию о мести, поэтому я спросила:

– Роман Витальевич, скажите, не было ли на ваших мойках случаев, когда клиент был бы недоволен качеством обслуживания?

– А это здесь при чем? – нахмурился Круглов.

– Ну, может, ваши работники во время мойки поцарапали машину какого-нибудь психически неуравновешенного человека, он потребовал неоправданно завышенной компенсации ущерба, а когда ему отказали, он задумал отомстить владельцу автомойки? – поделилась я с ним своим предположением.

– Нет, я не припоминаю ничего такого, что могло бы спровоцировать наших клиентов на столь неадекватный поступок. Не скажу, что у нас в принципе не бывает инцидентов. Небольшие конфликты случаются, но мы стараемся решать все спорные вопросы в пользу клиентов…. Бедная девочка! Уезжая в Москву, я не предполагал, что она может стать разменной монетой для кого-то. – Бизнесмен отчаянно сжал в руках телефонную трубку. – И что мне теперь делать? Я не могу просто сидеть и ничего не предпринимать, в то время как Полина, возможно, ждет моей активной помощи!

– Роман Витальевич, все, что могли, вы уже сделали – обратились ко мне. Давайте заключим с вами договор.

– Да-да, конечно…

Я достала из сумки файл с типовым договором на оказание детективных услуг. Круглов бегло прочитал его и подписал, после чего выдал мне оговоренный в контракте аванс.

– Мне нужны сведения о ваших компаньонах, – сказала я, убирая деньги в кошелек, – их домашние адреса, номера телефонов, машин.

– Да-да, конечно, – клиент сообщил мне всю необходимую информацию, какую-то по памяти, какую-то – из мобильника, какую-то из записной книжки. – Это все?

– Что касается ваших партнеров по бизнесу, пока что этих сведений мне достаточно. Теперь – самое главное. Если ли у вашей дочери особые приметы?

– Особые? Вроде бы нет. – Отец пропавшей девушки задумался. – На мой пристрастный отеческий взгляд, она девушка красивая, стройная. Рост у нее метр семьдесят два. Волосы русые, с легкой рыжинкой. Это в мать. Глаза – серо-голубые, как у меня… Вы видели ее фотографию на ее компьютере.

– Дайте мне, пожалуйста, снимок вашей дочери, – попросила я.

Роман Витальевич взял свой мобильник и спросил:

– В электронном виде подойдет?

– Подойдет, я распечаю фото, если это потребуется.

Клиент передал мне со своего мобильного телефона несколько отобранных мною фотографий Полины. На одной из них девушка была запечатлена в профиль, на другой – анфас, а на третьей – в полный рост. И у нее все время был тот же грустный взгляд…

Перед моим уходом Круглов еще раз набрал номер своей дочери. Чуда не произошло – ее мобильник по-прежнему был отключен.

– Татьяна Александровна, как только вы что-то узнаете, сразу же звоните мне, невзирая на время суток, – попросил меня напоследок Роман Витальевич.

– Конечно, – пообещала я и вышла из квартиры.

Глава 2

Сев в машину, я не тронулась с места, а достала из сумки мобильник и набрала номер своего очень хорошего знакомого, сотрудника полиции.

– Алло! – ответил Кирьянов.

– Володя, привет! Извини, что я тебя дергаю в воскресенье, просто у меня очень важное дело…

– Понимаю, ты не стала бы звонить мне из-за какого-то пустяка, – голос полковника звучал вполне доброжелательно. – Так что тебя интересует?

– Понимаешь, пропала девушка, студентка. Ушла вчера вечером из дома и до сих пор не вернулась…

– Обычное дело, – прокомментировал Кирьянов. – Нагуляется и возвратится.

– Хорошо бы. А вдруг она стала жертвой какого-то преступления? Скажи, вчера вечером или сегодня ночью никаких убийств не было?

– Скажу тебе честно – я не в курсе. В кои-то веки выходные дни выдались.

– Володя, ты мог бы кому-нибудь позвонить и выяснить это?

– Таня, а этот вопрос до завтра подождать не может? – Моя просьба явно не пришлась по душе полковнику.

– Ну как тебе сказать – отец волнуется, места себе не находит…

– Ты полагаешь, ему будет легче, если ты как можно раньше скажешь ему, что дочь покинула его навсегда? – вполне резонно заметил Владимир Сергеевич. – И вообще, с чего ты взяла, что ее убили?

– В больницах ее нет, а в морги сейчас звонить бесполезно. Воскресенье все-таки.

– Н-да… А может, ее задержали за какое-нибудь правонарушение? – предположил Киря.

– Вообще-то она девочка серьезная, студентка, – повторила я, – из приличной семьи.

– Таня, я тебя умоляю, мы каждый день этих студенток, знаешь, какое количество задерживаем? Половина из них – из приличных семей, но это не мешает им оказывать интимные услуги. Слушай, Танюша, давай все-таки оставим этот вопрос до завтра. Понимаешь, у меня сейчас теща в гостях…

– Хорошо, я заеду к тебе на службу завтра утром, – попрощавшись с Володькой, я отключилась и задумалась над версией, которую он мне предложил.

Могли ли Полину задержать за какое-нибудь правонарушение? Теоретически могли, но практически – вряд ли. В этом случае она бы уже связалась с отцом, ведь существует право на один телефонный звонок. А если он вчера вечером был недоступен, так как проезжал на поезде «мертвую зону»? Тогда девушка позвонила бы кому-нибудь другому, например своей тетке или подруге, и попросила бы связаться с Романом Витальевичем, как только это станет возможным. Хотя, если Полину задержали за оказание интимных услуг, она могла бы и постесняться беспокоить родственников. Но неужели такое можно предположить – чтобы Полина Круглова…

Мои мысли вернулись к версии о похищении с целью шантажа, озвученной клиентом. Поскольку один из его компаньонов имел судимость, то – чисто теоретически – от него вполне можно было ожидать очередного криминального поступка. Не мешало бы выяснить, чем сейчас занят Денисов Валерий Антонович. Я заглянула в свой блокнотик. Проживал он в коттеджном поселке, именуемом в народе «Молочкой». Туда я и поехала, не имея пока что четкого плана беседы с подозреваемым. Как это часто бывает, я надеялась на удачный экспромт.

Минут через двадцать я оказалась в поселке. Когда-то там огромную территорию занимал молокозавод с собственной фермой, но в девяностые годы весь скот зарезали, завод закрыли. Все постройки разобрали по кирпичикам, после чего там началось строительство домов, которые сейчас отнюдь не поражали воображение ни своими размерами, ни архитектурой – в пригородах Тарасова за последние пять-шесть лет появились коттеджные поселки побогаче, где каждый дом был произведеним искусства. Преимуществом «Молочки» была ее близость к центру города.

Дом, в котором проживал компаньон моего клиента, ничем не выбивался из общей картинки. За невысоким забором из шлакоблочных плит располагалось двухэтажное строение из белого кирпича. Проехав немного вперед, я припарковалась около местного продуктового магазинчика, вышла из машины и вернулась назад уже пешком. В голове уже созрели кое-какие мысли – под каким предлогом зайти в дом, – но воплощать свою задумку в жизнь мне не пришлось. В тот момент, когда я уже подходила к воротам, около них остановился джип, из которого вывалило все семейство Денисовых. Валерий (его я узнала по фотографии, висевшей на стене в кабинете Романа Витальевича), его беременная жена и дочка лет пяти, с воздушными шариками в руках. Судя по их восторженной болтовне, это счастливое семейство вернулось из городского парка.

– А когда мы еще поедем на лодочке кататься? – спросила девочка.

– Скоро, Машенька, очень скоро, – ответил Валерий, открывая калитку.

– А на паровозике?

– И на паровозике, и на лодочке, и даже на пони. – Отец подхватил дочку на руки. – Если тебе так понравилось в парке, в следующие выходные мы снова туда поедем. Да, мамочка?

– Конечно. – Беременная женщина обняла мужа.

Я не стала мешать этой семейной идиллии и прошла мимо. Увиденная мною сценка, конечно, не являлась доказательством непричастности Денисова к похищению дочери партнера, но она сильно пошатнула самую основу версии моего клиента. Валерий не производил впечатления человека, который готов вновь отправиться на зону – в случае провала своего шантажа. Впрочем, преступники в большинстве своем всегда рассчитывают на успешный исход своих афер и прочих злодеяний. Так или иначе, но сегодня мне здесь больше делать нечего.

Справедливости ради я решила выяснить, чем сейчас занят другой компаньон Круглова. После развода с Тамарой Сергей купил себе квартиру в Октябрьском районе, на улице Чапаева. Туда я и направилась. Во дворе стоял джип Баландина. Значит, его владелец сейчас дома. Но вот чем он занимался? Может, контролировал по телефону криминальную операцию? Я припарковалась рядом с его «Ниссаном» и подошла ко второму подъезду, где, в соответствии с указанными в табличке над входной дверью номерами квартир, и находилась та, что интересовала меня. У подъезда, на лавочке сидели две старушки и перемалывали косточки какой-то Веронике.

– Извините, – обратилась я к ним, – вы, случайно, не знаете, Сергей из сорок восьмой квартиры дома?

– Дома. – Старушка поправила узелок своего цветастого платочка. – Только он не один…

– Женщина у него, – уточнила бабушка в соломенной шляпке, испытующе глядя на меня. – Или тебя это не смущает?

– Честно говоря, вы меня сильно огорошили. – Я театрально закусила губу.

– Да вон они, опять курить вышли, – шепнула старушка в платочке, подняв глаза вверх.

На балконе третьего этажа действительно стояли двое – мужчина лет тридцати пяти и девушка с длинными рыжеватыми волосами. Я подумала: а не Полина ли это? Но в следующий момент она, словно почувствовав наши взгляды, отвернулась, и я поняла, что мое предположение ошибочно. Гостье Баландина было уже за тридцать. Сделав несколько затяжек, она бросила сигаретку на газон и вернулась в комнату. Сергей последовал за ней.

– Видала? Не до тебя ему, – сочувственно вздохнула старушка в платочке. – Бабник, он и есть бабник.

– И давно эта рыжая здесь? – спросила я.

– Со вчерашнего дня. Часа в два на этой вот машине подкатили. – Бабуля кивнула в сторону припаркованного неподалеку джипа. – А ведь на той неделе у него другая была, темненькая, да и та далеко не первая за все то время, что Баландин здесь живет… Милая, и зачем тебе этот бабник нужен?

– Да я ж не знала, что он такой!

– Не понимаю, что в нем бабы находят, – пожала плечами старушка в цветастой косынке.

– Дуся, да что тут непонятного, – одернула ее приятельница. – Сергей – мужик состоятельный, у него бизнес какой-то…

– И двое детей от первой жены, – блеснула своей осведомленностью бабуля в платочке.

– Да ты что?! – удивилась пожилая дама в соломенной шляпке. – А я и не знала. Думала, что он никогда женат не был.

Старушки нашли новую тему для сплетен и обо мне даже забыли. Я не слишком расстроилась по этому поводу и пошла к своей машине. Баландин проводил время в обществе сексапильной дамочки, и до дочки своего компаньона ему скорее всего не было никакого дела. А может, эта молодая женщина – всего лишь алиби Сергея? В случае необходимости она сможет подтвердить, что они были вместе и занимались вовсе не похищением, а другими, намного более приятными вещами. Но был ли смысл Баландину шантажировать своего партнера по бизнесу? Конечно, для Сергея было бы предпочтительнее, чтобы Круглов остался в Тарасове, а не вышел из дела, но вряд ли он встал бы на путь шантажа. Слишком беспокойное это и заведомо опасное мероприятие. При неудачном раскладе за него можно схлопотать немалый срок. Уж лучше потерпеть некоторые убытки в бизнесе, связанные с перераспределением долей в нем.

Итак, моя поверхностная проверка показала, что люди, которых мой клиент заподозрил в похищении дочери, не караулили ее в каком-то глухом местечке, а были у людей на виду. В этот солнечный майский день Денисов с дочкой и беременной женой посетил аттракционы в горпарке. Холостяк Баландин, напротив, уже больше суток не выходил из дома, но время от времени «светился» на балконе вместе со своей новой подружкой. А вот их третий компаньон места себе не находил…

Вернувшись домой, я сварила кофе, уселась поудобнее в свое любимое кресло и, попивая мелкими глотками горячий ароматный напиток, попыталась поставить себя на место Полины. Мне хотелось понять: что могло заставить девушку выйти из дома? Своей лучшей подруге она сказала, что собирается писать реферат по социологии, и действительно занялась этим. Кроме того, Полина успела навести лоск в своей комнате, сварить борщ и сделать паровые котлеты. Может, она все же просто пошла за хлебом, а по дороге с ней что-то произошло? Консьержка сказала, что девушка была одета так же, как и в первой половине дня, но вот накрашена немного ярче. Что ж, вполне возможно, Поля отправилась в ближайший магазин и перед выходом освежила дневной макияж. Допустим, по дороге она кого-то встретила или даже познакомилась с кем-нибудь, что внесло коррективы в ее субботние планы. Вполне могло быть, что девушку пригласили в гости, и она, не имея богатого опыта общения с противоположным полом, приняла это приглашение, не задумываясь о последствиях. А последствия могли оказаться самыми плачевными. Ее могли затолкать в проезжавшую мимо машину, а потом увезти в неизвестном направлении. Ее могли ограбить и, чтобы скрыть это преступление, ударить ножом и сбросить в какой-нибудь котлован. Словом, молодая красивая девушка могла случайно влипнуть в какие угодно приключения на улицах вечернего города.

О чем бы я ни думала, эти мысли неизбежно подводили меня к самому трагическому финалу. Тогда усилием воли я попыталась сочинить более оптимистичный сценарий. Полина пошла в магазин, по дороге встретила молодого человека, они влюбились друг в друга с первого взгляда и, не заморачиваясь ни из-за каких условностей, тут же с головой бросились в омут любви. Когда девушка немного пришла в себя от переполнявших ее чувств, она поняла, что отец уже давно вернулся домой, что он переживает из-за ее исчезновения, и, стоит ей только объявиться, как он набросится на нее с упреками. Она и тянет с возвращением домой, не отдавая себе отчета в том, что только усугубляет этим ситуацию.

А может, Полина сознательно заставляет отца нервничать? Я вспомнила о второй версии своего клиента. Вдруг своим исчезновением девушка пытается доказать отцу, что она уже вполне самостоятельная, а посему вольна поступать, как ей заблагорассудится? Раз она решила остаться в Тарасове, значит, останется! Вдруг папа передумает жениться на Лидии, а значит, и переезжать к ней, в столицу? Роман Витальевич сказал мне, что он готов был уступить дочери и позволить ей остаться здесь. Но Полина-то об этом не знает, вот и испытывает отца на прочность. А он оказался вовсе не таким уж железобетонным – сразу запаниковал и нанял частного детектива. Прокрутив в уме эту версию, я ее начисто отмела – не стала бы девушка готовить для отца паровые котлеты, если бы хотела заставить его нервничать. Иначе бы получилось, что о папином желудке она позаботилась, а вот о его нервах – нет. Несуразица какая-то.

Я с сожалением отметила, что пока ничего путного еще не сделала – не смогла. Разве что поверхностно проверила компаньонов Круглова. Какие бы еще версии я ни строила, к их детальной проработке можно будет приступить только завтра.

Уже поздно вечером мне позвонил клиент и спросил:

– Татьяна Александровна, вам удалось хоть что-нибудь узнать о Полине?

– Нет, – призналась я. – Но я понаблюдала со стороны за вашими партнерами по бизнесу. Впечатление такое, что они не при делах, – и я рассказала ему о Денисове.

– Погодите, так его жена ждет ребенка? – удивился Роман Витальевич. – Он не говорил об этом! Я знал, что Валерий воспитывает приемную дочь, но они не слишком ладили. Девочка сторонилась его. Он даже подумывал о разводе.

– По-моему, отношения в семье Денисовых наладились.

– Это многое меняет. Я думал, что у Валерия весьма прохладное отношение к семейным ценностям, но если вы собственным глазами видели то, о чем мне рассказали, это многое меняет. Кажется, Денисов понял, что это такое – быть отцом… А вот Сергей… Знаете, Татьяна Александровна, я еще раз связался с Тамарой. То, что она сказала, показалось мне подозрительным.

– Что именно? – насторожилась я.

– Сергей собирался в эти выходные сводить куда-нибудь детей, в кино или в цирк, но вчера позвонил Тамаре и сказал, что не сможет уделить им время, потому что на работе какой-то аврал. Я обзвонил все мойки, там все идет своим чередом. Нигде присутствия Баландина не требуется. Так что он нагло соврал Томе, – тревожно констатировал Круглов.

– Да, Сергей соврал ей, – подтвердила я, – просто он не мог сказать, что предпочитает провести уик-энд не с детьми, а с дамой.

– Да что ему, других дней в неделю на женщин не хватает?! – возмутился Роман Витальевич.

– В последнее время Сергей встречался с какой-то брюнеткой, а вчера у него вдруг появилась рыженькая. Он с ней уже сутки из дома не выходит.

– Это в его духе, – грустно вздохнул Круглов. – Только мне от этого не легче. Где моя дочь? Впору к экстрасенсам идти…

Услышав это, я вспомнила о своих гадальных двенадцатигранниках. Куда же я их убрала? Кажется, на антресоли. Закончив разговор с клиентом, я полезла наверх, отыскала мешочек с косточками и – так уж случилось – выронила его содержимое на пол. На верхних гранях костяшек сложилась комбинация «13+30+8». Такое сочетание мне еще ни разу не выпадало, поэтому я заглянула в шпаргалку. «Внимание! Рядом неизбежное горе, и оно не заставит себя долго ждать», – менее оптимистичной формулировки просто не бывает! А может, не стоит придавать ей столь серьезного значения? Я ведь не успела еще задать вопрос. Нет. Это самообман. Вопрос о том, жива ли дочь моего клиента, уже давно оформился в моем сознании.

* * *

С утра я поехала в городское управление внутренних дел. Кирьянов был на улице и удивился, увидев мой «Ситроен», припаркованный у входа.

– Здравствуй, Танюша! Вот уж не думал, что ты так рано подъедешь! – Владимир Сергеевич обескураженно улыбнулся, наклонившись к открытому окну машины. – Выходит, твоя студентка так и не нашлась?

– Нет, – подтвердила я, выйдя из машины.

– Ну что ж, будем ее искать. Человек – не иголка, должен найтись. – Полковник открыл дверь в свою контору, пропустил меня вперед и обратился к дежурному: – Это со мной.

Вскоре мы расположились в кабинете Кирьянова, и я обрисовала ему ситуацию:

– Понимаешь, девчонка выходить из дома не собиралась, о чем сказала по телефону и отцу, и подружке.

– Раз она не посвятила близких в свои планы, возможно, ей было что от них скрывать, – предположил Владимир Сергеевич. – Хотя решение отправиться погулять могло возникнуть у нее спонтанно.

– Вот я к этому мнению и склоняюсь. Понимаешь, она писала реферат, но не дописала. Осталось только заключение. Еще она еду готовила – борщ, котлеты. Они так и остались на плите.

– Прямо-таки идеальная картина какая-то – студентка, отличница, кулинарка, – Кирьянов несколько перефразировал известную реплику из гайдаевской комедии. – Знаешь, в тихом омуте обычно такие черти водятся!

– Знаю – и считаю, что ее кто-то выманил по телефону из дома. Она ушла в начале седьмого и не вернулась. Мобильник у нее отключен, но, может быть, он периодически включается. Владимир Сергеевич, посодействуешь тому, чтобы компания сотовой связи отследила сигнал? И еще, надо бы распечатку ее звонков срочно получить…

– Погоди, – полковник снял трубку стационарного телефона и набрал номер. – Петр Олегович, приветствую тебя! Да, я по поводу тех отпечатков звоню. Нет в базе? Ты уверен? Ладно, а что с анализом крови? Так, я понял, это уже кое-что. Хорошо, до обеда это потерпит. Таня, ты уже извини, мне надо еще один звоночек сделать.

Когда Кирьянов начал кому-то звонить, я подумала, что он собирается озадачить кого-то моими проблемами, и ошиблась. Он решал свои задачи и, кажется, даже толком не слушал, о чем я ему толкую, только делал вид, что внимает моему рассказу. Когда он наконец оставил телефон в покое, я спросила открытым текстом:

– Володя, тебе сейчас совсем не до меня, да?

– С чего ты так решила?

Я кивнула на телефон:

– Ты мог бы позвонить оператору, но не стал. Ты вообще меня слушал?

– Таня, я все слышал, просто я жду Зеленцова. Он должен подойти с минуты на минуту.

– А при чем здесь Зеленцов?

– Он дежурил по городу в ночь с субботы на воскресенье, так что в курсе всех преступлений, совершенных в это время, – едва Кирьянов это произнес, как в дверь постучали. – Да-да, открыто!

– Здравия желаю! – поприветствовал своего начальника зашедший в кабинет молодой опер и кивнул мне.

– Миша, ты как раз вовремя. – Владимир Сергеевич указал ему рукой на свободный стул. – С Татьяной ты знаком, так ведь?

– Да, мы вместе работали по делу Кривулина, – вспомнил Зеленцов.

– Ну вот и замечательно! Вы тут пока пообщайтесь, а я в отдел кадров зайду. – Кирьянов поднялся и вышел из кабинета.

– Михаил, – обратилась я к оперативнику, – я разыскиваю пропавшую девушку. Она в субботу вечером ушла из дома и не вернулась. Возможно, она стала жертвой какого-то преступления.

– А фотография есть? – поинтересовался лейтенант.

– Да, конечно. – Я достала из сумки три фотографии, которые еще вчера распечатала на своем принтере.

Опер одним глазком взглянул на них и, не особо задумываясь, сказал:

– Да, это она.

– Ты ее видел?! Где?! – оживилась я.

– У северного выхода со стадиона «Локомотив», – ответил Миша и, повнимательнее посмотрев на фотографию Полины анфас, добавил: – Красивая.

– То есть ты встретил эту девушку на стадионе и запомнил ее среди тысячи других зрительниц?

– Ты что, ничего не поняла? – Зеленцов виновато опустил глаза. – Я не встретил ее… Я прибыл на место преступления. Эту девушку убили после рок-концерта на стадионе «Локомотив».

Надежда, которая, несмотря на мрачное предсказание гадальных двенадцатигранников, все еще теплилась где-то в глубине моего сознания, рухнула в одно мгновение.

– Ты уверен? – уточнила я лишь затем, чтоб заполнить паузу, повисшую в воздухе.

– Уверен. А она тебе кто? – поинтересовался лейтенант.

– Дочь моего клиента. Странно, что ему до сих пор не сообщили об этом…

– Ничего странного, ведь труп числится неопознанным. У погибшей при себе не было ни документов, ни мобильника, – словом, ничего, по чему можно было бы установить ее личность. Среди свидетелей тоже не нашлось того, кто бы ее опознал.

– Насколько мне известно, Полина вышла из дома с небольшой серой сумочкой, в которой был смартфон и, возможно, студенческий билет, – заметила я, на что опер, дежуривший в субботу по городу, лишь отрицательно мотнул головой. – Миша, а вдруг это все-таки не она была? Ты посмотри на фото повнимательнее!

– Таня, у меня хорошая память на лица, но, если ты настаиваешь, – Зеленцов бегло пересмотрел снимки и утвердительно кивнул: – К сожалению, это ее убили. Вне всяких сомнений.

– А как она была одета? – все еще не сдавалась я.

– В джинсы, трикотажный пуловер серого цвета, с рисунком спереди, в виде Эйфелевой башни, – вспомнил опер, и я окончательно убедилась, что он не ошибся. Осталось только выяснить детали.

– Как это произошло? Убийца задержан?

– Нет, никто не задержан, – развел руками Зеленцов. – Девушка скончалась на месте от ножевого ранения в левый бок. Несмотря на то что убийство произошло при большом скоплении народа, свидетелей не оказалось.

– Как такое возможно? – удивилась я.

– Вот так. – Михаил скорбно поджал губы. – Концерт закончился в половине одиннадцатого, зрители начали расходиться. В проходах, как водится, возникла толчея. Все же торопятся, никто лишние пять минут подождать не хочет… И вот метров за десять до Северного выхода какая-то девушка в толпе вдруг вскрикнула и осела на землю. Люди расступились, а она упала навзничь на асфальт. В ее левом боку торчал нож. Несколько секунд зрители молча взирали на нее, потом все-таки догадались вызвать «Скорую» и полицию. Пока на шум и крики толпы подоспели охранники стадиона, часть людей успела выйти за ворота, на улицу.

– Люди наверняка понимали: если их задержат для дачи показаний, это затянется до середины ночи, если не до утра, поэтому и ломанули к выходу, – сказала я.

– Скорее всего убийца был среди тех, кто успел покинуть стадион до того, как ворота закрыли, – продолжил Зеленцов. – Дежурный следователь, прибывший на место преступления, принялся опрашивать свидетелей. Насколько я знаю, никто ничего вразумительного сказать не мог. Ни одна камера видеонаблюдения место преступления не просматривает. К тому же как раз в этом месте люди выходят из освещенного сектора в уличную темноту, поэтому неизбежно слепнут на несколько секунд…

– Убийца, скорее всего, это знал, – предположила я. – То есть место преступления выбрано не случайно, а вот жертвой могла оказаться любая девушка…

– Почему любая? – удивился Михаил.

– Потому что Полина в тот вечер никуда идти не собиралась! Вероятно, ей просто надоело сидеть дома, она решила немного развеяться и пошла на концерт. В результате она оказалась не в то время и не в том месте, – подытожила я.

– У нас возникло иное мнение на этот счет, – возразил мне опер, побывавший на месте преступления. – Скорее всего убийца знал, кого и за что он лишает жизни. В общем, рабочая версия такова – ту девушку убили из-за наркотиков.

– Что?! – не поверила я своим ушам. – При чем здесь наркотики?!

– Ну да, я не успел сказать. – Зеленцов почесал за ухом. – Под телом были обнаружены три пакетика с белым веществом, предположительно героином. Экспертиза это наверняка подтвердит. Тут интересно другое – будут ли на пакетах ее отпечатки пальцев или нет? Таня, ты не в курсе, Полина твоя употребляла наркотики?

– Ни о чем таком мне не известно. – Я растерянно развела руками. – Эта девушка – студентка первого курса классического университета, и характеризовалась она исключительно положительно. Ее отец – крупный бизнесмен, мать трагически погибла два года назад…

– Неполная семья, шальные деньги, – осуждающим тоном произнес лейтенант, додумав то, чего не было даже между моих строк.

Я не стала ни подтверждать этого, ни отрицать. В конце концов, я не знала при жизни Полину Круглову. Может, она вовсе не была такой, какой казалась ее отцу, консьержкам и даже подруге. Вот что привело ее на стадион? Желание услышать любимых рок-исполнителей – или что-то другое? Впрочем, теперь это для меня уже не имело никакого значения. Роман Витальевич нанял меня для того, чтобы я нашла его пропавшую дочь, и я нашла ее, только не живую, а мертвую. Мне осталось лишь донести до него эту трагическую новость, а миссия эта была не из легких. В старину гонца, принесшего дурную весть, убивали.

Дверь открылась, в кабинет вошел Кирьянов и с порога «срисовал» мои эмоции:

– Таня, ты почему такая растерянная?

– Думаю, как бы поделикатнее сообщить клиенту, что его дочь убили. Я вчера полдня его успокаивала, вселяла в него, как могла, оптимизм, а сегодня…

– Не продолжай, все и так понятно. Сообщать о чьей-то смерти – малоприятное занятие. Эту мрачную новость ничем ведь не «припудришь»… Да, Таня, не повезло тебе с этим делом, – посочувствовал мне полковник. – Значит, вы тут без меня во всем разобрались? Выходит, ты, Таня, не зря пришла ко мне с утра пораньше?

– Конечно, не зря, – встрял в разговор Зеленцов. – По крайней мере, теперь у нас не будет проблем с установлением личности погибшей.

Лейтенант заметно воодушевился от того, что я нежданно-негаданно принесла такую важную для следствия информацию.

* * *

Из управления внутренних дел я поехала в центральный офис фирмы «Автоблеск». Все мои мысли были только о том, как именно сообщить клиенту, что он больше никогда не увидит свою дочь живой. Конечно же, не по телефону. Хотя так было бы проще. Но это как-то неправильно… Подъехав к офису, я увидела у входа в здание Круглова. Он разговаривал с Денисовым. На расстоянии чувствовалось, что они общаются весьма натянуто. Возможно, Роман Витальевич все еще подозревал своего компаньона в похищении дочери.

Клиент заметил меня сразу, как только я вышла из «Ситроена», и направился в мою сторону. Денисов вошел в здание офиса.

– Татьяна Александровна, что вы мне скажете? – В глазах Круглова застыла надежда.

Не в силах выдержать его взгляд, я отвела глаза в сторону и тихо произнесла:

– Роман Витальевич, вам надо проехать в одно место.

– Вы нашли Полину, да? Где она? Почему вы молчите? Куда вы предлагаете мне поехать? – клиент забросал меня вопросами.

– Вам надо опознать свою дочь, – я по-прежнему избегала прямого ответа.

– Опознать? А где она? – Круглов застыл на несколько секунд с открытым ртом. – Она что, в полиции?! Ее за что-то задержали?!

– Она не в полиции.

– А где?

– Роман Витальевич, в субботу на стадионе «Локомотив», по окончании концерта рок-группы «Кольца Сатурна», произошло убийство одной зрительницы, – я начала постепенно подводить своего клиента к сути дела. – По всем приметам она… похожа на Полину…

– Молчите! – закричал бизнесмен. – Не продолжайте! Это не может быть Полина! Она не собиралась идти на какой-то концерт! Она вернется, я знаю!..

Выждав несколько секунд, я произнесла, придав своему голосу нейтральную интонацию:

– Тело убитой девушки находится в морге на Провиантской улице.

Круглов механически поплелся к шоссе. Я еле успела схватить его за руку, иначе бы он шагнул на проезжую часть, по которой двигался плотный поток машин.

– Оставьте меня! – Убитый горем отец отчаянно вырвал свою руку и, сменив траекторию, зашагал к офису. Остановившись на середине пути, он резко развернулся и направился ко мне: – Татьяна, простите меня! Я плохо соображаю, что происходит… Я так надеялся на лучшее, но все, возможно, очень плохо, хуже некуда! Конечно, мне надо поехать в морг, и как можно скорее. Вдруг там находится вовсе не Полина, а другая девушка, похожая на нее? Только я не в состоянии сесть за руль…

– Могу вас отвезти. – Я открыла дверь своей машины. Круглов без всяких возражений сел в «Ситроен».

По дороге Роман Витальевич не проронил ни слова, а когда я припарковалась у здания морга, он продолжал сидеть, уставившись на лобовое стекло. Тянуть время было бессмысленно, поэтому я нарушила напряженное молчание:

– Мы приехали. Мне пойти с вами?

Клиент отрицательно мотнул головой, собрался с духом и, наконец, открыл дверцу. Перед тем как выйти из машины, он посмотрел на меня, то ли намереваясь что-то сказать, то ли ожидая что-то услышать от меня. Мы лишь обменялись взглядами, любые слова в данной ситуации были бессмысленны.

Роман Витальевич пробыл в морге около получаса, а когда вышел оттуда, то был бледен так, будто из него выкачали всю кровь.

– Ну вот, и дочка меня покинула, – прерывисто вздохнул он. – Сначала ушла Наташа, затем Полиночка… Татьяна Александровна, отвезите меня обратно в офис.

– А может, лучше домой?

– Сначала в офис. Надо отдать кое-какие распоряжения на ближайшие дни. – Круглов погрузился в молчание, лишь когда мы подъехали к «Автоблеску», он подал голос: – Татьяна Александровна, спасибо вам за участие и поддержку. Скажите, я вам что-нибудь должен?

– Нет, это я должна вернуть вам часть аванса.

– Забудьте! Вы мне точно ничего не должны. Прощайте! – с этими словами клиент, теперь уже бывший, вышел из моего «Ситроена».

Хоть Круглов со мной попрощался, но что-то мне подсказывало – мы с ним еще встретимся. И я не ошиблась…

* * *

Роман Витальевич позвонил мне на следующий день.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна! Узнали?

– Да, конечно.

– Я сегодня беседовал со следователем Морозовым, он ведет дело об убийстве моей дочери. В его глазах Полина выглядит вовсе не случайной жертвой, а едва ли не преступницей, участь которой была заранее предрешена. Это полный беспредел! Я не могу допустить, чтобы честное имя моей дочери было опорочено. Полиночку обвиняют в связях с наркомафией! Уму непостижимо! Моя дочь и наркотики – это два совершенно несовместимых понятия. Татьяна Александровна, вы возьметесь выяснить, как все было на самом деле – почему Полина оказалась на стадионе и за что ее убили? А главное – кто убийца?

Мне не хотелось во второй раз наступать на одни и те же грабли. Сначала я собиралась найти пропавшую девушку, но в итоге была вынуждена сообщить клиенту, что ее убили. Вдруг по результатам нового расследования окажется, что Полина действительно была вовсе не такой уж паинькой?

– Роман Витальевич, результат может оказаться не таким, как вы ожидаете.

– Если два независимых расследования приведут к одному результату, значит, так все и обстоит. Возможно, я плохо знал свою дочь… Совсем не знал! Татьяна Александровна, если вы откажетесь, мне придется искать другого частного детектива. Иначе я всю оставшуюся жизнь буду сомневаться – правильно ли органы расследовали это дело?

– Хорошо, я готова заняться поисками убийцы вашей дочери.

– Спасибо!

Только я поговорила со своим старым «новым» клиентом, как мне позвонил Кирьянов.

– Здравствуй, Таня! Как поживаешь?

– Нормально. Пока люди не слишком-то верят в объективность правоохранительных и следственных органов, я без работы не останусь.

– Если я правильно понял, Круглов озадачил тебя поисками убийцы своей дочери? – догадался полковник полиции.

– Правильно. Надеюсь, ты ничего против этого не имеешь?

– Нет, я этому даже рад. Будем работать вместе. Мы ведь с тобой не соперники, правильно?

– Не соперники, – подтвердила я. – Но у нас могут быть разные точки зрения.

– Чем больше версий, тем больше шансов, что одна из них окажется правильной. Ты бы подъехала ко мне, – предложил Владимир Сергеевич, – мы бы скоординировали наши планы.

– Хорошо, – согласилась я без всяких колебаний.

Минут через сорок я уже сидела в кабинете Кирьянова. Он к моему визиту подготовился – принес откуда-то кофеварку. Прежде такого агрегата я у него не видела.

– Оперативную работу по делу Кругловой поручили моему отделу, а у нас сейчас в разработке еще парочка убийств, одно изнасилование и несколько крупных краж, – пожаловался Володька, засыпая в кофеварку молотую арабику. – Короче, мы зашиваемся. А посему я хочу предложить тебе карт-бланш. Нет, мы, конечно, не будем почивать на лаврах, но ты же понимаешь, сосредоточиться исключительно на этом деле у нас не получится.

– Володя, да хватит оправдываться! Если ты меня чем-то и удивил, то только этим, – я кивнула на кофеварку. – В остальном у вас все как всегда: дел много, а людей и времени – мало. А поскольку мне без информационной поддержки все равно не обойтись, то я принимаю твое предложение. Давай больше не будем толочь воду в ступе. Рассказывай: каковы результаты экспертизы?

– Смерть Кругловой наступила в результате ножевого ранения в область сердца. Удар был профессиональный – мгновенная смерть при минимальной кровопотере. Я делаю на этом акцент, чтобы ты поняла – убийца хоть и стоял к ней практически вплотную, мог и не испачкаться в крови. Только потом, когда жертва упала, нож сместился, и кровь хлынула из раны полным потоком. И вот что странно: на ноже отпечатков нет. Будто убийца был в перчатках. Это при двадцати градусах тепла и при большом скоплении народа!

– Ну и что тут странного?

– Он не мог не привлечь к себе внимания толпы, если был в перчатках, но – не привлек все же.

– Володя, ты забыл, что на «Локомотиве» был рок-концерт? Там наверняка присутствовали представители различных субкультур, например рокеры, которые очень любят аксессуары.

– Ты имеешь в виду кожаные перчатки? – догадался Кирьянов. – Это мысль! Я об этом как-то не подумал.

– Володя, а что с наркотиками? – поинтересовалась я.

– В пакетиках, найденных под трупом, действительно оказался героин. А вот на них отпечатков пальцев ни Кругловой, ни кого-либо еще нет. В крови жертвы ни алкоголя, ни каких-либо запрещенных препаратов не обнаружено. У следователя версия такая – Полина занималась распространением наркотиков, а убили ее за то, что она кого-то крепко на них подсадила.

– Уж слишком людное место для мести кто-то выбрал, – заметила я, усомнившись в правоте этого предположения.

– А у тебя, Таня, какая-нибудь версия уже наклюнулась?

– Я склоняюсь к мысли, что дочь моего клиента – случайная жертва, но я на этом не настаиваю. Тут нужно подумать…

– Давай подумаем, – согласился со мной Кирьянов и поставил передо мной чашку кофе. – Устроим, так сказать, мозговую атаку. Предположим, что Круглова все же вовсе не случайная жертва. Что еще могло послужить мотивом этого убийства, кроме наркотиков?

Я отпила несколько глотков – напиток показался мне весьма посредственным. Не люблю я эти электрические кофеварки и пакеты с молотым кофе! У кофе получается совсем другой вкус и аромат, когда я сама перемалываю зерна и варю кофе в джезве. Но дареному коню в зубы не смотрят, поэтому я оценила Володькину попытку угодить мне и озвучила первую пришедшую в голову мысль, понимая, что она не слишком оригинальна:

– Поскольку на месте преступления не обнаружили Полинину сумочку, возможно, все дело в ней.

– У нее было с собой что-то ценное? – поинтересовался полковник.

– Смартфон, какая-то наличка. Но кого сейчас этим удивишь?

– Вот именно. Возможно, там все-таки был героин, и часть пакетиков выпала из сумки.

Мне не понравилась эта версия. В моем сознании наркотики никак не вязались с образом дочери моего клиента.

– Знаешь, Володя, я заглянула за ширму ее виртуальной жизни, но даже там не было никакого намека на наркоту. Нет, тут что-то другое. – Я отпила еще несколько глотков кофе.

– Что?

– Если учесть, что удар был профессиональным и место выбрано такое, что при большом скоплении народа никто ничего не заметил, не исключается, что тут действовал маньяк. В этом случае Полина – не последняя его жертва.

– Только маньяка нам и не хватало, – устало вздохнул Киря. – Впрочем, я думаю, маньяк тут ни при чем. Надо искать того, с кем Круглова была на концерте. Не могла же она отправиться туда одна?

– В это, конечно, верится с трудом, но я просто не знаю, с кем бы она могла пойти на концерт. Ее единственная подруга сидит дома с ангиной. Парня у нее не было, – я заметила, что Володька отнесся к этому заявлению весьма скептически. – Во всяком случае, никто ничего о нем не знает – ни та же подруга, ни отец. Конечно, я не исключаю, что Полина по каким-то причинам не хотела ни с кем знакомить своего бойфренда. Возможно, он намного старше ее, к тому же женатый, например.

– И это он ее убил, – продолжил мою мысль Кирьянов.

– Все тайны этой девушки должен знать ее телефон. Срочно нужна расшифровка телефонных звонков Кругловой! – Я поставила на стол пустую чашку.

– Пожалуйста, – полковник положил передо мной распечатку.

– Она у тебя есть, и ты до сих пор мне ее не показал?! – напустилась я на Кирю, но тот и бровью не повел. Взглянув на бумажку, которую он мне дал, я поняла, почему Кирьянов не торопился знакомить меня с этим документом. – Выходит, в субботу Полина ни с кем по мобильному не общалась, если не считать эсэмэски, которую она отправила утром Кате Берестовой?

– Выходит, так.

– Да и за весь месяц разговоров негусто. Круглова явно была не из любительниц болтать по телефону. Впрочем, есть несколько неизвестных мне номеров, их надо проверить.

– Не трудись понапрасну, – отговорил меня Кирьянов, – Зеленцов уже все проверил. Входящие номера принадлежат ее отцу – у него несколько симок, подруге и тетке, Баландиной Тамаре Витальевне.

– А что с исходящими?

– Салон красоты, бассейн, деканат. Опять-таки отец, тетка, подруга.

– Да уж, кризис общения налицо. – Я вернула Владимиру Сергеевичу расшифровку мобильных звонков, показавшуюся мне совершенно бесполезной. – Нужна распечатка звонков на стационарный телефон.

– Согласен, но с этим возникли небольшие проблемы.

– Что я слышу? Неужели у полиции могут возникнуть трудности с получением подобной информации? – не поверила я.

– Дело в том, что у Кругловых домашний телефон – не от нашей городской АТС. У них пакет телекоммуникационных услуг, включающий кабельное телевидение, Интернет и телефон, предоставленных корпорацией «Бум». Мы сделали запрос этому провайдеру, и нам ответили, что предоставят расшифровку звонков только с разрешения генерального директора, а поскольку головной офис находится в другой области, придется подождать день-два. Вот такие дела, – разъяснил мне ситуацию Кирьянов, а затем, упреждая мою просьбу, добавил: – А вот оператора сотовой связи, услугами которого пользовалась Круглова, мы уже озадачили тем, чтобы отследить сигнал ее мобильника, если он, конечно, засветится где-то. Пока что ни о чем таком нам не сообщали. Извини, я отвечу на звонок… Слушаю! Конечно, брать! Могли бы и не спрашивать. Санкция будет…

Володька переключился на другое дело, я не стала его отвлекать, поблагодарила за кофе и ушла.

* * *

Когда я подошла к своему «Ситроену», в сумке завибрировал мобильник. Я достала его и увидела, что звонит Круглов.

– Да, Роман Витальевич, я вас слушаю.

– Татьяна Александровна, я хотел вам сказать, что похороны Полины состоятся завтра, в двенадцать часов. Вы придете?

– Да, конечно, а с утра зайду в университет. Вы, случайно, не в курсе, в какой группе Полина училась? Кто был ее куратором?

– Я посмотрю записи моей дочери и перезвоню вам.

– Хорошо. – Я отключилась.

Круглов набрал мой номер минут через пять и полностью удовлетворил мой профессиональный интерес.

Глава 3

На следующий день я поехала в университет, чтобы пообщаться с преподавателями и однокурсниками Кругловой. На двери третьего корпуса висела грозная табличка, предупреждающая о том, что вход в здание осуществляется строго по пропускам и студенческим билетам. Но вахтер не слишком строго следовал своим должностным инструкциям, поэтому пропускал всех, кто не вызывал у него подозрений. Моя скромная персона их и не вызвала. Я прошла через вертушку и остановилась у стенда со схемой расположения кабинетов, изучила ее и поднялась по широкой мраморной лестнице на второй этаж.

– Здравствуйте! – Я заглянула в деканат. – Я могу поговорить с Бусляевой Ольгой Федоровной?

– Проходите, – подала голос молодая женщина, поливающая цветы на подоконнике. Оглянувшись, она несколько секунд пристально изучала меня. – Я что-то вас не припоминаю. Вы заочница?

– Нет-нет, я не учусь здесь. Я – частный детектив, занимаюсь расследованием убийства Полины Кругловой. – Мои слова привлекли всеобщее внимание. Все три женщины, бывшие в кабинете, с интересом уставились на меня. – Меня зовут Татьяна.

– Присаживайтесь, – Ольга Федоровна показала мне рукой на стул, стоявший сбоку от ее стола. – Откровенно говоря, я не знаю, чем могу вам помочь.

– Вы ведь куратор группы, в которой училась Круглова, так? – уточнила я, расположившись на предложенном мне месте, спиной ко входу.

– Да, это так, – Бусляева тяжело вздохнула. – Но ведь Полину убили не в стенах нашей альма-матер, так что в свидетельницы я не гожусь.

– Понимаете, мне нужна характеристика этой студентки, причем объективная. Иными словами, ее психологический портрет.

– Объективная характеристика, говорите? – Бусляева оглядела своих коллег. – Ну что ж, скажу вам откровенно: Полина была девочкой непростой. Если ей какой-то предмет или какая-то тема нравились, она охотно готовила рефераты, делала презентации. Но если ей предмет был не интересен, она не делала ничего, то есть абсолютно. Мы едва допустили ее к первой сессии из-за хвоста по делопроизводству. Она этот предмет на дух не переносила. Я понимаю, в ее планы не входило работать секретарем. Но, кем бы Круглова ни хотела стать, элементарные навыки по этому предмету ей определенно не помешали бы, так ведь?

– Совершенно с вами согласна, – подтвердила я.

– Вы знаете, – вмешалась в наш разговор женщина, сидевшая за соседним столом, – по-моему, там дело не в предмете, а в преподавателе было.

– Возможно, – Ольга Федоровна возражать не стала, но и развивать эту тему не спешила.

– А что такое? – поинтересовалась я. – У Кругловой был конфликт с преподавателем? Это мужчина?

– Нет, делопроизводство ведет женщина. Скажем так, очень опытная преподавательница с большим стажем работы. Она требует, чтобы студенты, и прежде всего студентки, приходили на ее занятия, одетые исключительно в деловом стиле – строгий костюм, белая блузка. – Бусляева сдержанно улыбнулась.

Я живо представила себе седоволосую пожилую даму, непременно в очках в толстой роговой оправе и с указкой в руках. В академии права, где я училась, тоже была такая профессорша. Синий чулок в чистом виде! В любимчиках у нее ходила Машка Казакова, которая никогда не красилась и не носила высоких каблуков.

– А Круглова не придерживалась подобного дресс-кода? – догадалась я.

– Не только не придерживалась, она одевалась с точностью до наоборот! Полина на ее занятия то мини с яркой или полупрозрачной кофточкой надевала, то, напротив, спортивный костюм. Она так и на зачет явилась – в трико и футболке с какими-то надписями на иностранном языке, причем физвоспитания в тот день не было. В результате Василиса Юрьевна ее удалила с зачета, – продолжила Бусляева. – Такое повторялось еще несколько раз, а потом я встретила в коридоре Круглову в одежде, более или менее отвечавшей требованиям делового дресс-кода, и за руку привела ее к Простаковой. Та в моем присутствии задала Полине несколько вопросов, получила на них короткие, но правильные ответы и поставила зачет.

– Скажите, какие у Кругловой складывались отношения с другими студентами? – поинтересовалась я.

– Кроме Берестовой, она практически ни с кем не общалась. У нас много студентов из райцентров и даже сельской местности, так Полина ниже своего достоинства считала водить с ними дружбу. Да что там – дружба, – отчаянно махнула рукой моя собеседница, – ее снобизм порою даже мешал учебному процессу!

– Это как? – удивилась я.

– Понимаете, у нас есть такая форма обучения, как деловые игры. Мы разбиваем группу на пятерки и каждой даем отдельные вводные, причем формирование команд происходит, как правило, по алфавиту. Круглова с Берестовой всегда оказывались в разных пятерках. Если Катя быстро адаптировалась в любом коллективе, то Полина держалась в такой пятерке особняком. Она либо вообще не принимала никакого участия в деловой игре, либо брала все функции на себя. Некоторые преподаватели шли Кругловой навстречу и переводили ее в команду Берестовой, но это – редкие случаи.

– Ольга Федоровна, что вы так на меня смотрите? – подала голос женщина за соседним столом. – Да, я именно так всегда и поступала, чтобы не терять время на препирательства! И потом, я больше, чем кто-либо другой, понимала Полину. Я тоже в подростковом возрасте потеряла мать. Все ее комплексы – именно отсюда. Она могла бы их преодолеть, если б, конечно, захотела…

– Извините, можно, я возьму журнал? – раздался голос за моей спиной. Я оглянулась и увидела хрупкую девушку с длинными темными волосами, одетую в джинсы и цветастую кофточку с длинными рукавами.

– Да, Фадеева, возьмите, – ответила преподавательница, сидевшая ближе всех к двери.

– Мы все, конечно, знали об этом трагическом обстоятельстве, – продолжила Ольга Федоровна. – Я в душе тоже жалела Полину, но потакать всем ее капризам было бы неправильно…

– Фадеева, ну что ты там так долго копаешься? Сейчас пара начнется, – донеслось до моего слуха.

– Я никак журнал найти не могу.

– Посмотри на верхней полке.

– Знаете, несмотря на то что у Кругловой не было теплых отношений с одногруппниками, – продолжила Бусляева, – они все равно сегодня собираются проводить ее в последний путь. Сама я, к сожалению, присутствовать на похоронах не смогу. У нас сегодня ректорат. Татьяна Александровна, у вас остались ко мне еще какие-то вопросы?

– Пожалуй, нет. Теперь я более или менее представляю, каков был психологический портрет Кругловой. Спасибо вам за откровенность. – Я встала и направилась к двери.

– Надеюсь, это вам как-то поможет найти убийцу, – бросила мне напоследок Ольга Федоровна.

– Я тоже на это надеюсь. До свидания! – с этими словами я вышла из деканата.

– Извините, – обратилась ко мне девушка, заходившая за журналом. – Если я правильно поняла, вы занимаетесь расследованием убийства Полины Кругловой?

– Да, это так, – подтвердила я. – Тебя как зовут?

– Рита, – представилась девушка, переминаясь с ноги на ногу.

– Рита, ты хочешь мне что-то сказать по этому поводу? – предположила я.

– Возможно, я была последней, кто видел ее живой. – Студентка опасливо поглядела по сторонам. – Если, конечно, не считать Сашку.

– Так, и кто это? – заинтересовалась я.

– Сашка Ястребов учится… учился с Полиной в одной группе. Она ему нравилась, но у него не было никаких шансов. Во всяком случае, все так думали. А тут я иду и смотрю – Круглова с Ястребовым направляются на стадион. Если бы я своими глазами не видела, не поверила бы, что такое возможно. И что интересно – ни Полинка, ни Сашка в универе с понедельника не появлялись. Вчера прошел слух, что Круглову в субботу на стадионе убили, а вот где Ястребов – непонятно. Скажите, с ним ничего не случилось?

Я ответила обтекаемо:

– Пока что нам о нем ничего неизвестно.

– Ой, звонок! Мне на лекцию пора. – Фадеева развернулась и уже хотела бежать вверх по лестнице, но я ее задержала.

– Рита, подожди. Твоя информация очень важна для следствия.

– Но я больше ничего не знаю!

– Ты, возможно, даже не осознаешь, какая ты ценная свидетельница. Для следствия важны любые мелочи. Постарайся отпроситься с лекции, – попросила я.

– Попробую, – не слишком уверенно пообещала девушка.

– Постарайся, а я подожду тебя здесь, – бросила я вслед студентке, поспешно поднимавшейся вверх по лестнице.

Фадеева вернулась минут через десять. Мы спустились с ней во внутренний дворик университетского городка и устроились на ближайшей скамеечке. Из открытого окошка первого этажа доносился запах жареного лука.

– У вас здесь столовая? – я кивнула на окно.

– Да, – подтвердила девушка. – Я каждый день там обедаю. Мне нравится, как наши повара готовят, да и недорого здесь. А вот Круглову я в столовке давно не видела. Она поначалу ходила туда, но каждый раз за столом такие гримасы корчила, будто ее какой-то отравой пытались накормить. С ее запросами только в ресторанах питаться.

– Понятно. Рита, скажи, Полина училась с тобой в одной группе?

– Нет, факультет у нас один – социологический, а специальности разные. А с Сашкой Ястребовым я в одной школе училась, правда, в параллельных классах. Он на Круглову уже давно запал. Я помню, на дискотеке, когда нас в студенты посвящали, Сашка Полину пригласил на танец, а она отказалась, демонстративно отвернувшись от него. Он так расстроился, даже ушел с дискотеки, а зря! Она потом еще парочку парней легко бортанула. Если бы Ястребов это видел, ему бы не так обидно было. Откровенно говоря, я не знаю, что все в этой Кругловой находят? Она же такая высокомерная… была, – добавила студентка и замолчала.

– Рита, давай вернемся к субботним событиям. Расскажи поподробнее о том, когда и где ты встретила Полину.

– Я ехала от бабушки, она у меня в Трубном районе живет, а я – на другом конце города, в Гагаринском. Так что мне пришлось у стадиона пересадку делать. Я туда попала прямо перед началом концерта на «Локомотиве». Народу на Спортивной площади было столько, что не протолкнешься!

– Собственно, как всегда перед каким-нибудь матчем или концертом.

– Ну да. Я сошла с автобуса и смотрю – Ястребов и Круглова идут в сторону Северного входа. Я чуть в осадок не выпала!

– Как была одета Полина, помнишь? – уточнила я, чтобы проверить показания девушки.

– Буднично. Она так часто в универ ходит – в джинсах и тунике, на которой Эйфелева башня нарисована. А вот Сашка вырядился, будто на собственную свадьбу. Представляете, в костюме с отливом – и на рок-концерт! – усмехнулась Фадеева.

– Да, это как-то не в тему, – согласилась я.

– Он что-то Польке рассказывал, рассказывал, – продолжила Рита, – а ей, по-моему, все это по барабану было. Зачем она тогда пошла с ним на концерт, непонятно. В общем, картина эта была довольно странной и труднообъяснимой.

– Ничего, все странности рано или поздно проясняются… Они тебя видели?

– Не думаю. Они хоть и прошли в метре от меня, но Сашка смотрел исключительно на Полину, а она в мою сторону вообще не глядела, – девушка сморщила маленький аккуратный носик.

– Рита, ты, случайно, не в курсе, Ястребов наркотиками не балуется?

– Сашка?! Да вы что! – отмахнулась Фадеева. – Какие наркотики? Конечно же нет.

– А Круглова?

– Не думаю, – проронила Маргарита не слишком уверенно.

– Нет так нет, – я не стала развивать эту тему. – Ты адрес или хотя бы телефон Ястребова знаешь?

– Нет, откуда? – Рита удивленно вытаращила на меня свои карие глазки.

– Ты же сказала, что вы в одной школе учились.

– Ну и что? У нас в параллели пять классов было, и в каждом – не меньше тридцати человек. В мобильнике памяти не хватит, чтобы столько номеров записать, да и необходимости в этом не было. – Студентка о чем-то задумалась. – Зато я знаю, где он живет. У нас одноклассница в прошлом году долго болела, мы пошли ее навестить и в подъезде встретили Сашку. Он из соседней квартиры выходил. Правда, я ее номера не помню, да и номер дома тоже не знаю, но могу объяснить, как его найти.

– Слушаю тебя.

– В общем, тот дом стоит на углу улицы Трофимова и проспекта Строителей.

– На котором из четырех? – уточнила я.

– В цоколе этого дома магазин сантехники находится. Вам нужен угловой подъезд, третий этаж, квартира – крайняя справа. Вы знаете, мне уже идти пора, я всего на пятнадцать минут отпросилась.

– Ладно, Рита, не буду тебя больше задерживать. Если вдруг еще что-то вспомнишь, позвони мне, – я протянула девушке свою визитную карточку.

– Так вы частный детектив? – удивилась Фадеева. – А я думала, следователь.

– А для тебя есть какая-то разница?

– В принципе, нет. Так я пойду? – девушка встала со скамьи.

– Да, конечно. Спасибо тебе, Рита, за информацию.

– До свидания. – Сделав несколько шагов, студентка остановилась и, оглянувшись, добавила: – Круглова, конечно, не подарок была, только ее все равно жалко. И еще, вы не думайте, что это Сашка ее убил! Он не мог. Ястребов ее любил! Сильно любил, понимаете? А рассказала я вам все это, потому что за него беспокоюсь. Вдруг ему кто-то угрожает…

– Разберемся…

Девушка направилась к университетскому корпусу, а я осталась сидеть на скамейке. Нужно было осмыслить полученную информацию. В деле появился первый подозреваемый – Саша Ястребов. В студенческой среде ни для кого не было тайной, что этот парень влюблен в Круглову. Безнадежно влюблен. Во всяком случае, Рита Фадеева именно так и думала, поэтому и удивилась, увидев в субботу эту парочку около стадиона. Похоже, Полина все-таки ответила на чувства этого молодого человека, но не афишировала сей факт. Почему? Пока неясно. Мог ли Ястребов, по словам Маргариты безумно влюбленный в Круглову, убить ее? Вероятно, мог. Ведь от любви до ненависти не такое уж большое расстояние – всего-то один шаг. Вдруг за время концерта его отношение к Полине резко изменилась? Стоп! Полина умерла от глубокого ножевого ранения. Неужели Ястребов предусмотрительно захватил с собой нож? Как же он смог пройти с ним на стадион, если на всех входах установлены терминалы? Хотя это как раз не проблема. Как показывает практика, подобные рамки либо стоят только для видимости, либо их отключают, не желая досматривать каждого входящего. У одного связка ключей в кармане окажется, у другого – металлические аксессуары на шее висят, а третий проскакивает недосмотренным, пока охранники занимаются первыми двумя.

Проанализировав новую информацию, я пришла к выводу: пока что рано навешивать на Ястребова ярлык хладнокровного убийцы. Он мог быть свидетелем, он тоже, допустим, испугался за свою жизнь, поэтому и не появлялся на этой неделе в университете. Возможно, он придет проводить Полину в последний путь. Если не открыто, то, по крайней мере, будет наблюдать за похоронами со стороны.

* * *

Я вошла во двор кругловского дома без четверти двенадцать. Там уже стояла кучка молодежи. Студенты, которые не очень-то ладили с Полиной при жизни, все-таки пришли проводить ее в последний путь. У многих девчонок на глазах блестели слезы. Я влилась в эту скорбную толпу, надеясь услышать из уст Полининых одногруппников что-то полезное для следствия.

– Кто бы мог подумать, – всхлипнула девушка в глубоко декольтированном черном платье, больше подходящем для посещения ресторана, нежели для траурного мероприятия. – Я еще в воскресенье узнала, что на стадионе убили какую-то девчонку, но даже предположить не могла, что именно наша Полина погибла!

– А я до сих пор не верю, что Круглова мертва. Может, когда увижу ее в гробу, поверю, – прогундосила другая студентка, тоже не потрудившаяся одеться так, как подобает в подобных случаях. Яркая цветастая блузка явно была не к месту и не ко времени. Разве что гармонировала с маленьким букетиком красных роз, который девушка держала в руках.

– А я первый раз на похоронах, – заметила девица в сером костюме, у которого юбка была короче приталенного пиджака. – Как бы в обморок не упасть…

– Смотрите, Берестова из подъезда выходит с какой-то женщиной.

– По-моему, это ее мать. Они так похожи.

– Да, наверное, мать. А я-то думаю, почему Катьки нет, она вроде бы еще болеет, а она, оказывается, раньше всех пришла.

Берестова, одетая в черное платье свободного покроя, показалась мне несколько старше своего возраста. Она заторможенно огляделась по сторонам, нашла глазами своих одногруппниц и присоединилась к ним. Девчонки сразу же забросали ее вопросами:

– Кать, как все произошло?

– Ты с ней была, да?

– Она сразу умерла?

– А убийцу поймали?

– Девчонки, я сама ничего толком не знаю! Меня с Полиной не было, вы же знаете, я на больничном. – Берестова растерянно огляделась: – А что, Сашки нет?

– Ой, а он, наверное, даже не знает, что с Полиной случилось.

– Как это? – удивилась Катя.

– Так Ястребов, похоже, тоже заболел. Он на занятия уже который день не ходит, а позвонить ему никто не догадался.

– Сашка нам этого не простит, – пролепетала Берестова. – Мы должны были рассказать ему о смерти Полины.

Похоже, Катерина действительно не знала, что ее подружка ходила с Сашей на концерт любимой рок-группы.

Среди разномастной толпы, разместившейся слева от парадного, я разглядела Зеленцова. Михаил разговаривал по телефону. Заметив меня, он изобразил приветственный знак. Я ответила ему легким кивком головы.

Народу во дворе прибыло. Проводить в последний путь Полину Круглову пришли оба компаньона Романа Витальевича. Вокруг отца, убитого горем, суетились две женщины. Вероятно, одной из них была его сестра, Тамара, а второй – невеста Лидия, приехавшая по этому скорбному поводу из Москвы.

– Таня, тебе уже удалось что-нибудь накопать по этому делу? – зашептал мне на ухо подошедший Зеленцов. Как раз в этот момент из дома вынесли гроб с телом покойной. Я неопределенно пожала плечами. Рассказывать сейчас о Ястребове было как-то неуместно. Но Михаил был парнем без комплексов, поэтому продолжил: – Вот и я ничего и никого подозрительного не заметил. Вроде люди приличные здесь собрались, на наркоманов никто не похож. Таня, ты на кладбище поедешь?

– Еще не решила. А ты?

– Кирьянов сначала дал мне такую вводную, а пять минут назад позвонил и сказал, что надо на Вокзальную улицу срочно ехать – очередное убийство. Так что я сейчас туда рвану.

– Ясно, – кивнула я и обратила внимание на высокого парня в мотоциклетном шлеме, появившегося во дворе.

Он стоял в сторонке, издалека наблюдая за происходящим. Возможно, это был местный житель, пережидавший, когда похоронная процессия освободит проход к его парадному.

– Да, Таня, я вот что еще хотел сказать, – отвлек мое внимание Зеленцов. – Круглова попала в фокус одной из камер видеонаблюдения, установленных на стадионе. Она выходила из VIP-сектора, который находится прямо перед сценой. Рядом с ней был молодой человек. Правда, его лица разглядеть не удалось, он все время то наклонял голову, то отворачивался, будто сознательно избегал попадания в кадр. Еще одна билетерша припомнила эту парочку, женщину сегодня пригласили к нам, для составления фоторобота. Так что можешь после обеда зайти за ним к Кирьянову.

– Спасибо, Миша, я буду иметь это в виду. – Я огляделась по сторонам в поисках парня в мотоциклетном шлеме. – Так, ну и куда он делся?

– Кто? – не понял Зеленцов.

– Байкер.

– Не знаю. – Опер развел руками. – Я никого не видел.

– Миша, ты, кажется, на Вокзальную собирался, – с досадой заметила я. – Отчего же не уехал?

– Катафалк блокировал мою машину. Придется немного подождать. Ничего, успею.

У меня создалось впечатление, что Зеленцов не слишком-то торопился на место нового преступления. Да и здесь он не особо пристально приглядывался к происходящему, явился сюда лишь для «галочки». Михаил даже не обратил внимания на парня в мотоциклетном шлеме. Вот куда тот делся? Вошел в дом или вышел на улицу?

– Таня, я, кажется, вспомнил, там байк стоял. – Опер неопределенно махнул рукой. – Крутой такой! Марки «Хонда».

– Где он стоял? – уточнила я.

– Рядом с моей машиной, на улице. Сейчас увидишь.

Замыкая траурное шествие, мы с Зеленцовым вышли со двора. Никакого мотоцикла рядом с тачкой Зеленцова уже не было. Люди, пожелавшие проводить Полину на кладбище, рассаживались по автобусам. Михаил махнул мне рукой, прощаясь, сел в свою «Приору» и поехал в сторону железнодорожного вокзала. Убедившись, что байкера поблизости нет, я запрыгнула в «Ситроен» и пристроилась в хвост траурного кортежа. Скорбный путь занял чуть больше часа.

На кладбище было море слез и цветов. Девчонки-одногруппницы, с которыми Полина при жизни была не слишком-то близка, плакали навзрыд. Катя Берестова, ее лучшая подруга, стояла ни жива ни мертва. Мать то и дело пичкала ее какими-то таблетками и растирала ей влажным платочком то виски, то запястья. Сергей Баландин пытался морально поддержать свою бывшую жену, Полинину тетку, которая, оказавшись у вырытой могилы, дала волю эмоциям. Здесь же была похоронена Наталья Вячеславовна, Полина мать, вероятно, поэтому Лидия немного отодвинулась от Романа Витальевича и взирала на происходящее как бы со стороны. Круглов, потерявший несколько лет назад жену, а теперь и взрослую дочь, держался вполне достойно. Лишь в тот момент, когда похоронные агенты закрыли крышку гроба, он уронил скупую мужскую слезу. Валерий Денисов положил руку ему на плечо – в этом жесте угадывались искреннее сочувствие и неподдельное дружеское расположение.

Что-то вдруг словно бы кольнуло меня изнутри и заставило оглянуться назад. На соседнем участке, за высоким гранитным памятником, я разглядела парня в мотоциклетном шлеме. Здесь-то уж он явно был не случайным прохожим! Я постепенно отошла от толпы, потихоньку приближаясь к байкеру. Когда расстояние между нами сократилось вдвое, он вдруг ударил кулаком по памятнику и быстрой походкой направился к выходу с кладбища. Я последовала за ним. Парень все ускорял и ускорял шаг, пока ему наперерез не бросилась женщина с ребенком. Он оттолкнул ее и зашагал дальше. Тетка метнулась ко мне.

– Девушка, у тебя глаза такие добрые, – заканючида нищенка, перекрыв мне дорогу. – Подай маленькому на памперсы!

Я сунула руку в карман, извлекла оттуда сторублевую бумажку и протянула ее бомжихе:

– Вот, возьми.

– Милая, да разве ж на эти деньги памперсы купишь?

– Да у тебя ж ребенка-то нет! Зачем кукле подгузники? – усмехнулась я.

– Ладно, давай свою сотку. – Попрошайка буквально вырвала у меня купюру из рук и наконец-то отошла в сторону.

Минутная заминка дорого мне обошлась. Байкер вспрыгнул на своего двухколесного коня и рванул вперед, со скрежетом проехав по гравию, рассыпанному на дороге. Я даже не успела разглядеть номер его сине-зеленого байка, так быстро он исчез в облаке пыли. Я его уже не догнала бы. Много ли в Тарасове мотоциклов марки «Хонда», да еще такого цвета? Наверное, не очень. Так что найти беглеца не составит особого труда, особенно если это Ястребов.

Припомнив ориентиры, которые дала мне Рита Фадеева, я тронулась с места и через полчаса была уже на пересечении проспекта Строителей и улицы Трофимова. Оставив свой «Ситроен» на парковке около магазина сантехники, я зашла во двор Г-образной пятиэтажки. У первого подъезда стояла старенькая «семерка», под ее капотом ковырялся мужик в камуфляжном костюме.

– Извините, – обратилась я к нему, – я ищу парня на крутом мотобайке. Вы не подскажете, в какой квартире он живет?

– Девушка, вы ничего не путаете? – Мужик бросил на меня беглый взгляд. – У нас никто на мотоциклах не ездит. Велосипедисты есть, а байкеров нет.

– Значит, я ошиблась. – Копать эту тему глубже не имело смысла, и я направилась к угловому подъезду. Выходило, я видела сегодня не Ястребова, а совсем другого молодого человека.

На подъездной двери был кодовый замок, но он не стал для меня непреодолимым препятствием. Едва я подошла к двери, как она открылась. Мужчина средних лет, появившийся в дверном проеме, посторонился, пропуская меня в подъезд, а затем вышел. Я поднялась на третий этаж и без долгих раздумий позвонила в квартиру справа.

– Вы к кому? – послышался женский голос.

– К Саше.

– Его нет. А вы кто? – все так же, через дверь, спросила женщина.

– Куратор, – нашлась я. – Саша с понедельника не ходит на занятия…

После некоторой паузы дверь приоткрылась. Женщина лет сорока пяти несколько секунд пристально изучала меня, затем спросила:

– Вас как зовут?

– Ольга Федоровна. – Я заметила, что Ястребова улыбнулась уголками рта. Значит, поверила в мою байку. – Так Саша дома?

– Нет, он лежит в больнице.

– Правда? А что с ним?

– Обострение гастрита. Его еще в субботу госпитализировали. Он пришел с занятий бледный такой… Я спрашиваю: Саша, что случилось? А он на боли вот здесь, – моя собеседница указала на область своего солнечного сплетения, – пожаловался. Я подумала, а вдруг это аппендицит, и вызвала ему «Скорую». А когда Сашу в больницу привезли, выяснилось, что у него предъязвенное состояние. Знаете, это все гамбургеры да хот-доги виноваты! Сын, как в университете начал учиться, так у него весь режим питания сбился! Вот вы, как куратор, могли бы озаботиться тем, почему ваши подопечные на переменах за фастфудом через дорогу бегают, а не питаются, как следует, в студенческой столовой!

Ястребова, ни одному слову которой я не поверила, вдруг «напала» на меня. Обороняться, отступая назад, – не мой стиль. Я перешла в контрнаступление.

– Не надо перекладывать свои проблемы на университет, – достаточно резко высказалась я. – Если ваш сын предпочитает фастфуд, значит, вы сами чего-то недоглядели. Впрочем, речь не об этом.

– А о чем? – встала в позу моя собеседница.

– Ваш сын должен был позвонить старосте и сказать, что он болен. Кстати, в какую больницу его положили?

– В третью городскую, в пятое отделение. Вы что же, его навестить хотите? – Ястребова испытующе уставилась на меня.

– Возможно, ребята, с которыми ваш сын учится, захотят к нему прийти. Я завтра передам им, что Александр лежит в больнице. До свидания!

Слова Ястребовой явно не стыковались со словами Фадеевой. Если Саша лег в больницу в субботу днем, то он никак не мог отправиться вечером на концерт. Я больше доверяла студентке, потому что она была лицом незаинтересованным, не то что Ястребова. Та явно пыталась выгородить своего сына. И, как бы она ни хорохорилась, как бы ни пыжилась передо мной, в ее глазах все равно читался явственный страх. Она боялась разоблачения.

Впрочем, момент истины был не так уж далек. Я села в «Ситроен» и поехала в третью городскую больницу уточнить, был ли Александр Ястребов туда госпитализирован и когда именно.

Примерно через полчаса я вошла в приемное отделение больницы. К окошку регистратуры стояла очередь из трех человек. Одна бабуля очень долго выясняла, где лежит ее приятельница, потому что точно не знала, когда та легла в больницу и с каким диагнозом. Медсестра терпеливо искала некую Михайлову по всем отделениям, а когда нашла, то выяснилось, что ее уже выписали. Мужчина, стоявший в очереди передо мной, не выдержал томительного ожидания и вышел на улицу, покурить. Сразу после этого бабуля отошла от окошка, следующая женщина довольно быстро получила ответ на свой вопрос, и подошел мой черед.

– Здравствуйте! – Я наклонилась к окошку. – Меня интересует, в какой палате лежит Александр Ястребов.

– Когда он поступил и с каким диагнозом? – уточнила медсестра.

– Девятнадцатого мая, с гастритом.

– Девятнадцатого, – повторила девушка в белом халатике и стала водить мышкой в поисках нужной информации. – Ястребов Александр Петрович, восемнадцать лет… Правильно?

– Да-да, – подтвердила я.

– Пятое отделение, двадцать седьмая палата. Знаете, как туда пройти?

– Это, кажется, в соседнем корпусе, так? – уточнила я.

– Да, – кивнула девушка. – Следующий!

Мужчина, вернувшийся после перекура, попытался отстранить меня от окошка, но ему это не удалось.

– Извините, – я вновь наклонилась к окошку, – а вы не могли бы подсказать, в какое именно время был госпитализирован Ястребов?

Медсестра вскинула на меня удивленный взгляд:

– Вы же сами сказали мне – девятнадцатого.

– Нет, я имею в виду время суток. – Чувствовалось, что девушка в белом халате все еще не понимает меня, поэтому мне пришлось конкретизировать: – Меня интересует – его днем сюда на «Скорой» привезли или, к примеру, он поздно вечером пришел сам?

– Мы таких справок не даем. Следующий!

Мужчина снова попытался отстранить меня от окошка, но я ни на йоту не сдвинулась с места. Достав из сумки давно просроченное удостоверение сотрудницы прокуратуры, я сунула его в окошко со словами:

– А что вы скажете теперь?

Медсестра уважительно кивнула мне:

– Вообще-то в пятое отделение обычно попадают те, кого на «Скорых» сюда доставляют. А конкретное время в компьютере не фиксируется. Обратитесь к лечащему врачу Ястребова. Возможно, он вспомнит, когда поступил этот пациент. Времени-то не так много прошло.

– А кто его лечащий врач?

– Зубков Петр Иванович.

– Спасибо. – Я наконец отошла от окошка, к которому сразу же прильнул нетерпеливый мужчина.

Купив в аптеке одноразовый халат и бахилы, я отправилась в пятое отделение. В ординаторской, куда я приоткрыла дверь после стука, оставшегося без ответа, шло совещание, поэтому я не стала туда рваться, а отправилась на поиски двадцать седьмой палаты. Она находилась в самом конце коридора. Когда я остановилась возле двери, оттуда вышел седоволосый мужчина в полосатой пижаме. Я успела заметить, что палата трехместная. Лысоватый дядечка с огромным пузом, лежавший на койке у окна, меня мало интересовал. А вот к молодому человеку, доставшему из тумбочки бутылку колы, у меня имелось множество вопросов. Я уже собиралась войти в палату, но боковым зрением заметила, что из ординаторской вышли медики. Решив, что сначала надо все-таки поговорить с лечащим врачом моего подозреваемого, я пошла обратно. Постучала и услышала:

– Да-да!

В кабинете остались двое – мужчина лет сорока, в хлопчатобумажном костюме цвета бриллиантовой зелени, и девушка лет двадцати, в коротеньком белом халатике.

– Здравствуйте! Я хотела бы поговорить с Петром Ивановичем.

– Это я, – улыбнулся доктор. – Проходите. Чем обязан?

– Я по поводу Александра Ястребова, – пояснила я, прикрыв за собой дверь.

– Так, кто у нас Ястребов? – Зубков сделал глубокомысленное лицо. – Это студент из двадцать седьмой палаты, что ли?

– Именно, – подтвердила я.

– А вы кем ему приходитесь? – Прежде чем ответить на этот вопрос, я многозначительно посмотрела на девушку в белом халатике. Она не скрывала своего интереса к нашему разговору. Доктор понял меня без слов. – Машенька, зайди-ка к Солодовниковой. По-моему, ей пора ставить систему.

– Хорошо, Петр Иванович. – Медсестра послушно выпорхнула из ординаторской.

– Итак, вы Ястребову… – доктор начал фразу, ожидая, что я ее продолжу.

– А что, ваши ответы будут как-то зависеть от того, кем именно я довожусь этому больному? – спросила я, присаживаясь на стул.

– Вы знаете, существует такое понятие, как медицинская этика. Я просто не имею права обсуждать состояние здоровья своих пациентов с людьми, не являющимися их близкими родственниками. Но вы-то, наверное, сестра Ястребова, так? – подсказал мне Зубков.

Был велик соблазн подтвердить это, но я все же не стала этого делать. Ведь сестру прежде всего должно интересовать, улучшилось ли состояние здоровья ее брата, а не то, в какое время он был госпитализирован.

– Нет, я не сестра.

– Быть может, вы его невеста? – доктор дал мне новую подсказку и располагающе улыбнулся.

– Нет.

– Тогда извините, – Петр Иванович, посерьезнев, развел руками, – я не вправе обсуждать с вами диагноз этого пациента.

– Пока что этого и не требуется. – Я достала из сумки прокурорские «корочки», показала их врачу и быстро убрала обратно в сумку. – Меня интересует, в какое время поступил к вам Ястребов.

– Сейчас посмотрим. – Доктор повернулся к столу, на котором лежала высокая стопка каких-то папок. Покопавшись в ней, он извлек примерно из середины одну, не самую толстую, папку и, раскрыв ее, констатировал: – Этот больной поступил к нам девятнадцатого мая.

– А в какое время – утром, днем или вечером?

– Днем, – ответил врач, недолго думая над моим вопросом.

– Вы в этом уверены?

– Вы знаете, я хорошо помню ту субботу. Студента привезли к нам из приемного отделения во время тихого часа, где-то в начале четвертого. Было подозрение на воспаление аппендикса, но комплекс диагностических мероприятий показал, что у парня обострение хронического гастрита.

– И с тех пор Ястребов не покидал отделения?

– Нет, – мотнул головой доктор.

– А может, он в субботу вечерком домой отпрашивался?

– Так он только что поступил. Зачем ему куда-то было отпрашиваться? Да и не отпустил бы я его никуда, в таком-то состоянии! – заверил меня лечащий врач Александра.

– Ясно, спасибо за консультацию.

– Не за что.

Я вышла из ординаторской и поняла, что мне совершенно не о чем разговаривать с Александром. Похоже, его мама была со мной абсолютно откровенна, а вот Рита Фадеева ввела меня в заблуждение. Только зачем ей это понадобилось? Может, она сделала это не со зла, а потому, что просто обозналась? Вдруг Полина шла на концерт не с Ястребовым, а с другим молодым человеком, внешне похожим на Сашу? Но как же Рита, учившаяся с этим парнем в одной школе, могла кого-то перепутать с Сашкой, если видела его на расстоянии вытянутой руки? Разве что это был его брат-близнец… или просто брат… А что, если девушка ничего не перепутала и сознательно ввела меня в заблуждение? Допустим, она еще со школы была влюблена в Ястребова, а он не отвечал ей взаимностью. Размышляя об этом, я спустилась на первый этаж и задержалась у скамейки, чтобы снять халат и бахилы. Мои глаза остановились на фотографии на доске почета. Лицо женщины показалось мне знакомым. Подпись под этим фото расставила все по своим местам.

Глава 4

Вновь поднявшись на второй этаж, я заметила, что Зубков вышел из палаты, в которой лежал «блатной» пациент. Нетрудно было догадаться, что он предупредил Сашку о моем визите. Дабы не объясняться со мной по этому поводу, Петр Иванович зашел в манипуляционную. Постучавшись в палату номер двадцать семь, я услышала хриплый мужской голос:

– Входите!

Распахнув дверь, я увидела, что самый молодой пациент этой палаты лежит, отвернувшись к стене, и достаточно громко поздоровалась со всеми. Мужчины старшей возрастной категории приветственно закивали мне, а Ястребов даже не шелохнулся. Подойдя к Саше, я легонько потеребила его за плечо. Молодой человек сымитировал пробуждение, приподнялся на подушке и недовольно пробухтел:

– Что, опять укол? Я думал, что до вечера больше процедур не будет.

– Александр, нам надо поговорить. – Я придвинула стул, стоявший около стены, к кровати Ястребова и оглянулась на двух других пациентов.

– Ну что, Семеныч, пойдем в холл, посмотрим телевизор? – предложил мужчина с огромным пузом своему седоволосому соседу.

– Пошли, – нехотя отозвался тот.

Пока больные, не торопясь, выходили из палаты, студент самоотверженно тер глаза и зевал, делая вид, что просыпается. Когда же мы остались одни, он поинтересовался:

– А вы кто?

– Татьяна Иванова, частный детектив. – Я решила действовать в открытую. – Я занимаюсь расследованием убийства Полины Кругловой, поэтому хочу задать тебе несколько вопросов.

– Полину убили?! Вы шутите?! – Ястребов явно несколько переиграл с эмоциями. Ну, ненатуральным получилось у него удивление, и все тут!

– Ты полагаешь, что такими вещами можно шутить?

– Нет, но мало ли… Я вас не знаю. Вы с какой-то стати приходите ко мне в больницу и сообщаете о смерти моей однокурсницы! Похоже на розыгрыш. – Студент натянул одеяло до подбородка.

– Саша, может, хватит дурака валять, а? Это же не психиатрическое отделение! А пришла я к тебе в больницу, потому что ты был последним, кто видел Круглову живой.

– Почему это я? Ее «англичане» видели последними, а я немецкий учу. – Ястребов упорно не хотел признаваться, что он ходил со своей одногруппницей на концерт рок-группы «Кольца Сатурна».

– А разве ты не виделся с Полиной после занятий? – Я дала ему понять, что мне об этом известно.

– Нет. – Александр сделал неловкое движение локтем и уронил журнал, лежавший на краю тумбочки. – Кто вам это сказал? С чего вы взяли? Я после занятий пришел домой, у меня желудок схватило, и мать вызвала мне «Скорую».

– Не надо, – спокойно, но уверенно попросила я его, – не надо усугублять свое положение и подставлять своих родных и знакомых! Не так-то трудно проверить, вызывала ли Раиса Григорьевна «Скорую помощь» и в котором именно часу тебя сюда положили. Думаю, что под протокол доктор Зубков скажет правду. С какой стати ему тебя выгораживать, рискуя не только собственной карьерой, но и, возможно, даже свободой?

– Он и не выгораживает. Все было именно так, как я вам говорю, – настаивал на своем симулянт.

– Думаешь, я не знаю, что твоя мама работает в этой больнице? – Вместо ответа Саша закусил губу. – Прокольчик в вашей легенде вышел. О доске почета вы с мамой не подумали, а она тут на таком видном месте висит! Так что нетрудно догадаться, что весь персонал по просьбе многоуважаемой Раисы Григорьевны пытается сделать тебе алиби. На самом же деле ты лег в больницу в субботу не днем, а поздно вечером, практически ночью! Хотя, может, и в воскресенье утром. Это уже детали. Главное – алиби у тебя нет. Зато есть свидетели, видевшие тебя у стадиона «Локомотив» вместе с Полиной Кругловой. После того что случилось по окончании рок-концерта, ты испугался, прибежал домой, рассказал все маме, и она решила упрятать тебя в больницу. Мне вполне понятно, что ею двигало – материнская любовь. Только она ей же боком выйдет – ее привлекут за дачу ложных показаний, так же, как Зубкова. Если они, конечно, не одумаются! Впрочем, ты, Александр, можешь им помочь, да и себе – тоже.

– Уходите. – Ястребов отвернулся к стене, демонстрируя свое нежелание продолжать этот разговор.

– Да что я тут перед тобою распинаюсь?! Мое дело маленькое – я тебя, Саша, нашла, теперь тобою займется следственная группа. Кстати, не надейся, что тебя до суда оставят в больнице. Диагноз твой дутый – сухарики со вкусом перчика чили, – я взяла с тумбочки пакетик, увидев его после падения журнала, – и газированная кола, которую ты пил полчаса назад, при гастрите противопоказаны.

– Никакую колу я не пил. И сухарики не мои, – возразил студент, растерянно моргая.

– А чьи же? Твоих соседей по палате? Вряд ли! Ты, Саша, здесь от следствия скрываешься. – Ястребов сосредоточенно молчал. Я понимала, что ему нужна пауза, дабы «договориться» с самим собой, и без всяких колебаний предоставила ему время на раздумья.

– Все это – ваши домыслы, – изрек наконец студент, проанализировав ситуацию, в которую он попал. – Да, моя мама работает в этой больнице. Ну и что из этого? У меня гастрит. Ясно вам?

– Понятно. – Я достала из сумки мобильник. – Гастрит ты будешь отныне лечить в следственном изоляторе. Извини, Александр, но мне все-таки придется позвонить следователю Морозову.

– Зачем?! – Показную храбрость симулянта смыло волной испуга.

– А как же иначе? Ты же опасный преступник, поэтому должен находиться до суда в СИЗО… Да и Роману Витальевичу надо сообщить, где ты прячешся. Отец Полины хочет взглянуть в глаза убийцы дочери! Надеюсь, он успеет сюда подъехать до того, как тебя перевезут в изолятор, – с самым сосредоточенным видом я начала нажимать на кнопки. Это был случайный набор цифр, – я оказывала на Сашу психологическое давление.

– Погодите! Не надо никому звонить! – Сашин взгляд так и просил о снисхождении. – Я не убивал Полину. Я тут вообще ни при чем!

– А кто при чем? – Я сбросила набранный номер.

– Я вам все расскажу. – Едва лишь Александр сделал это многообещающее заявление, как в палату вошли два его соседа-пациента.

– Нам сейчас уколы делать будут. – Толстяк виновато улыбнулся мне.

В следующую секунду на пороге появилась медсестра.

– Посторонние – на выход! – скомандовала она. – Мужчины, готовьте свои ягодичные мышцы. Девушка, вы что, не слышите? Покиньте палату!

Почувствовав поддержку персонала, студент заметно расслабился. Я обратила внимание, что на лотке лежат только два шприца. Она явно не собиралась делать инъекцию студенту-симулянту.

– Я сейчас выйду, но Ястребов пойдет со мной.

– Куда? Зачем? – растерялась медсестра Маша.

– Я никуда не пойду! – заупрямился Александр.

– Ладно, лежи здесь, но мне придется кое-что сделать, – я открыла сумку и вынула оттуда наручники. У Ястребова при виде этого предмета округлились глаза. Перспектива оказаться пристегнутым к металлической спинке кровати явно не прельстила студента, поэтому он принял правильное решение – встал с койки и, понурив голову, поплелся за мной.

– Я не поняла, куда вы его уводите? Мне Ястребову укол делать надо, – попыталась задержать его девушка в белом халатике. Симулянт замешкался около двери. Наверное, в тот момент он был бы рад любому уколу, лишь бы я исчезла навсегда.

– Ничего, сделаете чуть позже. – Я ухватила Сашу за руку и вытянула его в коридор.

– Так, и куда это мы направляемся? – осведомился доктор Зубков, стоявший около палаты. – Девушка, здесь больница! Вам не дано у нас распоряжаться. Ясно? Кстати, можно еще раз взглянуть на ваше удостоверение? А то я что-то его плохо разглядел. Даже не знаю, как к вам обращаться.

Я достала из сумки лицензию частного детектива и сунула ее под нос доктору.

– Все, можно убирать? – спросила я, когда он внимательно ее изучил.

– Татьяна Александровна, в моем кабинете вы другим документом размахивали, – вспомнил Зубков. – У вас там еще много ксив?

– Петр Иванович, я бы на вашем месте вообще молчала. Вы ведь не только симулянта покрываете, но и преступника!

– Какого еще преступника! – Доктор вскинул на своего пациента возмущенный взгляд. – Мне твоя мать сказала, что тебе повестка из военкомата пришла…

– Дядя Петя, это недоразумение. Я все объясню, – все еще пытался защититься Ястребов.

– Не нужны мне твои объяснения! – Зубков отчаянно махнул рукой. – Я завтра же тебя выпишу! Мне этот геморрой ни к чему!

– Петр Иванович! – крикнула я вслед врачу, широким шагом направившемуся в сторону ординаторской.

– Ну, что еще? – спросил он, остановившись.

– Мне надо поговорить с ним, – я кивнула на Сашку, – с глазу на глаз. Вы не могли бы предоставить нам для этого какое-нибудь помещение?

– Из VIP-палаты сегодня пациент выписался. Можете там пообщаться, – разрешил доктор и пошел к себе.

Я подтолкнула Александра в указанную сторону.

– Я знаю, где это, – буркнул он и поплелся по коридору, понурив голову.

«Люкс» был скорее похож на двухкомнатный номер в отеле категории «три звезды», чем на больничную палату. Саша с интересом огляделся по сторонам.

– Смотри-смотри, – усмехнулась я, – и запоминай! Тебе ведь ближайшие пятнадцать лет предстоит провести в гораздо менее комфортных условиях. Это – в случае чистосердечного признания. А пойдешь в несознанку, можешь и пожизненное получить.

Ястребов плюхнулся на диван, а я расположилась в кожаном кресле напротив него, незаметно включила диктофон и произнесла:

– Итак, Александр, я тебя слушаю. Рассказывай, что случилось на стадионе!

– Я Полину не убивал, правда, – запел соловьем Ястребов. – Она для меня была… всем! Я сам за нее готов был жизнь отдать, если бы это понадобилось.

– Это красивые, но пустые слова, – отмахнулась я.

– Не пустые, – настаивал на своем подозреваемый в убийстве.

– Жизни лишилась Полина, а ты сбежал с места преступления и спрятался в этой больнице! За что ты ее убил? – напустилась я на студента.

– Это не я! – Он отчаянно замотал головой.

– В таком случае ты должен был видеть, кто это сделал. Кто?

– Я не видел!

– Позволь мне тебе не поверить.

– Но я на самом деле не видел убийцу. Понимаете, все так неожиданно произошло… Мы уже почти вышли со стадиона, а потом толпа стала наседать, меня оттолкнули в сторону от Полины. Я был уже у ворот, когда услышал крик и оглянулся. Люди вокруг кого-то сгрудились, я вернулся назад, пробился через толпу и увидел, что Полина лежит на земле, а под ней разливается лужа крови. – Саша закрыл лицо руками.

– А почему же опергруппа не застала тебя на месте преступления? – Студент не спешил как-то прокомментировать этот факт, поэтому я прикрикнула: – Не слышу!

– Я испугался и подсознательно рванул обратно к выходу, – еле слышно признался Ястребов. – Я предал Полину… и никогда себя за это не прощу.

– Да, ты ее предал, – согласилась я. – Сбежал, как последний трус! Кстати, а не ты ли прихватил Полинину сумку?

– Так получилось, – попытался оправдаться Сашка. – Полина сама мне ее отдала, потому что ремешок все время падал с ее плеча и она боялась потерять сумочку в давке. Я понял, что она осталась у меня, только придя домой. Я даже не помню, как туда добрался! Мать сразу ко мне пристала с вопросами… Мне пришлось ей все рассказать. Мы с ней всю ночь не спали. Я о своем думал, она – о своем. Дед храпел в своей комнате…

– И что же ты надумал? Лечь в больницу?

– Нет, я собирался утром в полицию пойти, а мать сказала, что меня сразу же там заметут по обвинению в убийстве. Это она придумала – положить меня в больницу, как говорится, задним числом, чтобы у меня алиби было. Тем более мать на самом деле днем «Скорую» вызывала для деда. Он тоже Ястребов Александр Николаевич, как и я. Правда, ему дома давление сбили, в больницу не повезли, но мать и с той бригадой договорилась, чтобы они при случае сказали так, как надо…

– Так, эта ваша «кухня» меня мало интересует. Давай вернемся к рок-концерту. Кто из вас предложил послушать живой концерт наших рок-звезд – ты или Круглова?

– Я, хотя мне бы такое и в голову не пришло, если бы я не нашел билеты. Они дорогие были, потому что места в VIP-секторе. Мне показалось, что это шанс произвести впечатление на Полину. Она ведь меня в упор не замечала, мои звонки на мобильный сбрасывала, поэтому я ей на домашний телефон позвонил и пригласил на концерт «Колец Сатурна», – разговорился Ястребов. – Откровенно говоря, я думал, что она ломаться начнет, а она как-то сразу согласилась. Мы договорились встретиться на Спортивной площади. Полина какая-то грустная была, будто предчувствовала свою смерть. Я, как мог, пытался ее развеселить, но она все равно не улыбалась. Только когда мы сели на свои места, она оживилась и спросила, откуда я взял деньги на билеты. Я соврал – сказал, что заработал. Она посмотрела на меня с уважением, а потом поделилась со мной своей проблемой.

– И что же это за проблема была? – заинтересовалась я.

– Полинкин отец собрался жениться на москвичке, следовательно, и переехать в столицу. Но Полька хотела остаться в Тарасове.

– А почему?

– Это секрет. – Александр замкнулся.

– Чей?

– Полины. Я обещал ей, что никому об этом не расскажу… Впрочем, сейчас, наверное, уже можно… Поля сказала, что не хочет, чтобы коренные москвичи смотрели на нее, как на очередную провинциалку, приехавшую в столицу искать счастья.

Кое-что тут было похоже на правду.

– Все у тебя, Саша, складно получается, – заметила я, – кроме одного – билетов. Кто тебе их дал? Парень на байке?

– На каком еще байке? – Ястребов задумался. – Нет, там пешеходная зона, на байке там нельзя ездить.

– Где? – Мне показалось, что студент снова начал валять дурака.

– Я же вам говорил, что нашел билеты на бульваре! – опять начал гнуть свою линию мой собеседник. – Я в субботу днем сошел с маршрутки и пошел по бульвару в сторону Трофимовской улицы. На одной скамейке лежали какие-то бумажки. Так, из чистого любопытства, я посмотрел, что это такое. Оказалось – билеты на рок-концерт! Каждый три с половиной тысячи стоил! А два – целых семь.

– Надо же, ты и считать умеешь! – съязвила я.

Ястребов пропустил мое замечание мимо ушей и продолжил:

– Я еще никогда не видел, чтобы такие деньги просто так на скамейках валялись, поэтому подумал, что это розыгрыш.

– И ты улыбнулся, решив, что тебя снимает скрытая камера, прикрепленная к столбу? – продолжала я подтрунивать над студентом.

– Вы мне опять не верите, – Саша обреченно вздохнул. – Да я и сам бы в это не поверил, но именно так все и было на самом деле! Придя домой, я первым делом посмотрел в Интернете, состоится ли на «Локомотиве» такой концерт. Все подтвердилось, и тогда я рискнул позвонить Полине. Она, как я вам уже говорил, согласилась. На радостях я даже пролил чай на свои джинсы. Другие штаны мать еще с утра постирала, так что мне пришлось в костюме на концерт идти. Я думал, Полина смеяться надо мной будет, а она сказала, что мне идет костюм. Все так замечательно для нас складывалось, и вдруг какая-то нелепость оборвала ее жизнь…

– Нелепость? Ты называешь жестокое убийство нелепостью?

– Наверное, я неправильно выразился, – смутился студент. – Просто я хотел сказать, что это было бессмысленное убийство. Полину убили ни за что. На ее месте могла оказаться любая другая девушка, ну, или парень…

– Но почему-то жертвой оказалась именно Полина. А пришла она на концерт с тобой. И пригласил ее туда ты. И сумка ее у тебя, – я бросала в Ястребова эти фразы, словно дротики. Во всяком случае, Сашка после каждого моего заявления втягивал голову в плечи и морщился, прикрывая лицо рукой. – Ты бросил ее лежать в луже крови! Ты спрятался в больнице. Ты подставил здешний персонал…

– Почти все так и было, – обреченно признал студент. – Только Полину убил не я!

– Ладно, давай начнем сначала. Тебе, как в сказке, на голову падают билеты. Ты зовешь Круглову, которая прежде даже не смотрела в твою сторону, на шоу «Колец Сатурна», и она странным образом сразу же соглашается. По окончании этого представления ты бросаешь Круглову одну, словно бы подталкиваешь ее к убийце, а сам преспокойно едешь домой с ее сумочкой. Кстати, где она?

– Сумка? – переспросил Ястребов, и я утвердительно кивнула. – У меня в гараже.

– Странно, что ты вообще не избавился от этой улики. Мог бы выбросить в мусорку, и дело с концами! Слушай, а может, ты на Полин смартфон позарился?

– Я что, дурак?! Думаете, я не понимаю, что меня сразу по нему вычислят?

– Конечно, понимаешь, поэтому ты вынул из смартфона батарейку и симку, чтобы его не запеленговали, – напирала я на Ястребова.

– Вынул, – подтвердил тот. – А что мне еще оставалось?

– А что еще было в ее сумке, кроме мобильника? – осведомилась я.

– Не знаю. Я в ней не копался. Только мобильник вынул, – глухо произнес студент, – а потом положил обратно.

– Ну а наркотики? Они там были? Такие маленькие пакетики с белым веществом?

– Вы что, с ума сошли?! Какие наркотики! Не было там никаких наркотиков! – запротестовал Александр.

– Разве ты можешь утверждать это наверняка, если не проверял содержимое Полининой сумочки? – Я испытующе смотрела на Ястребова, пытаясь подловить его на очередной лжи.

Он вынужден был признаться:

– Вообще-то я видел, что лежало в ее сумке, но не потому, что специально копался в ней, а потому, что выронил все ее содержимое на пол в гараже, я очень нервничал. Наркотиков там точно не было! А с чего вы решили, что они там должны были быть? Полина их не употребляла.

– Откуда тебе это знать? Вы же до той субботы толком не общались, так ведь?

– Мы виделись практически каждый день в универе. Полина не производила впечатления наркоманки. Она же не дура, чтобы на них подсесть!

– А ты?

– Что – я? – Саша непонимающе воззрился на меня.

– Ты наркотой, случаем, не балуешься?

– Конечно нет! Если не верите мне, спросите у Петра Ивановича. Я, как положено, здесь все анализы сдавал, – гордо заявил Ястребов.

– Герой! – усмехнулась я. – Ладно, считай, что насчет наркотиков я тебе поверила.

– Но я вам и насчет всего остального не соврал, – жалобно простонал Александр.

– Разве? А кто пытался убедить меня, что видел Круглову в последний раз в университете?

– Да, я сначала сказал неправду, но лишь потому, что не знал, кто вы и что вам от меня надо, – оправдывался Ястребов.

– Погоди, я ведь сразу представилась и объяснила, что именно привело меня к тебе. Разве нет?

– Я не поверил, думал, что это какая-то подстава.

– Какая? – уточнила я.

– Я испугался, что вас убийца ко мне подослал. А вот когда вы Петру Ивановичу показали свои документы, я понял, что вы меня не обманули. Все, что я вам потом сказал, – правда.

Объяснение студента меня более или менее устроило.

– Расскажи-ка поподробнее, на какой именно скамейке ты обнаружил билеты. А лучше – нарисуй схемку. – Я достала из сумки ручку и блокнот, из которого вырвала листок. – Пожалуйста!

Ястребов наклонился к журнальному столику, стоявшему между нами, и начал рисовать схемку. История о найденных билетах казалась фантастической, но я почти готова была в нее поверить. Ястребов не производил впечатления жестокого, хладнокровного убийцы. Этот неловкий хлюпик просто не мог владеть таким профессиональным ударом, каким была убита Круглова.

– Ну, вот, кажется, это было здесь, – Саша поставил крестик на одном из прямоугольников. – Вот на этой скамейке билеты лежали. Надо было нам с Полиной после концерта через Южные ворота выходить, тогда бы с ней ничего не случилось, не попала бы она под руку тому маньяку!

– Выходит, ты все-таки видел убийцу?

– Нет, что вы! В момент убийства я был метрах в трех от нее.

– А почему же ты назвал убийцу маньяком?

– Да потому что иначе и быть не может. Ему ведь никакого смысла убивать ее не было, да еще таким кровавым способом! Мне кажется, это было убийство ради самого убийства, – робко высказался студент.

– Скажи, при слове «байкер» кто-то из знакомых приходит тебе на ум?

– Не знаю, про какого байкера вы мне все время говорите. У меня таких знакомых не имеется.

– Ну что ж, Саша, больше вопросов у меня к тебе нет. Пока – нет, но они еще могут появиться. Кстати, если ты сам что-то захочешь добавить к уже сказанному, позвони мне. – Я протянула студенту свою визитку.

– Да что мне добавлять? Я вам уже все рассказал… Скажите… Полину… уже похоронили?

– Да, сегодня.

– Я не знал, – скорбно произнес Александр.

– Конечно. Откуда тебе это знать, если ты спрятался в этой больнице, как мышонок в норке? – я не смогла удержаться от очередного язвительного замечания.

– Татьяна, теперь, когда я вам все рассказал, вы не станете звонить следователю? – спросил студент.

– Неужели ты думаешь, что следственная группа сама на тебя не выйдет? – Ястребов пожал плечами. – Во-первых, ты звонил Кругловой, чтобы пригласить ее на концерт. Как только корпорация «Бум» предоставит следствию распечатку звонков, это станет очевидным. Во-вторых, весь стадион утыкан камерами видеонаблюдения. Хоть в одну из них вы с Полиной попали. В-третьих, на столь массовом мероприятии не встретить знакомых просто невозможно. Так что хочешь не хочешь, но на страницах уголовного дела твои данные все равно будут фигурировать. А вот в качестве подозреваемого или свидетеля – это во многом от тебя самого зависит.

– И что мне теперь делать? – испугался Александр, раздавленный моими аргументами.

– Идти в полицию с повинной, лучше в городское управление, к полковнику Кирьянову. Он мужик толковый…

– Думаете, так лучше будет?

– Это хоть как-то смягчит неприглядность твоего трусливого бегства со стадиона. Да, и не забудь захватить Полинину сумку со всем ее содержимым. – Ястребов закрыл руками лицо. – Ладно, на этом мы разговор закончим. Можешь возвращаться к себе в палату, доедать сухарики, допивать колу и дрожать как осиновый лист, в ожидании оперов с наручниками.

Я вышла из палаты «люкс», Саша остался. Наверное, он хотел в одиночестве осмыслить ситуацию, в которую сам себя загнал – не без помощи собственной матери.

* * *

Из больницы я поехала в Гагаринский район, чтобы найти на бульваре скамейку, на которой лежали недавно билеты на рок-концерт. Все-таки не каждый день случаются подобные чудеса на улицах нашего города! Да и случаются ли? Припарковалась я недалеко от остановки маршрутного такси, где вышел в субботу Ястребов. Далее, так же как и он, я пошла пешком по бульварной аллее, разделяющей транспортные потоки, идущие в центр города и из него. Третья скамейка слева оказалась свободной, и я присела на нее. Скорее всего кто-то вот так же сидел на ней, доставал что-то из карманов, например сигареты, зажигалку, и даже не заметил, как выскользнули билеты. Потом этот человек встал и пошел своей дорогой, не удосужившись проверить, не забыл ли он что-либо на скамье. Вскоре мимо прошел Ястребов и подобрал то, что кто-то совершенно случайно обронил. Когда Сашка увидел цену билетов, указанную на них, в его голове сразу щелкнуло – это счастливый шанс произвести впечатление на Полину! Она ведь даже не смотрела в его сторону, потому что парень принадлежал к другой социальной группе. Круглова жила с отцом, успешным бизнесменом, в элитном доме на новой набережной и не знала материальных проблем. А вот Саша проживал с матерью, медсестрой муниципальной клиники, и с дедом-пенсионером в небольшой «хрущевке», в одном из самых непрестижных районов Тарасова. Ястребов понимал, что он не дотягивает до уровня Кругловой, но все равно не терял надежды. Позвонив Полине, он и не ожидал, что девушка даже не станет ломаться, а сразу же согласится пойти с ним на концерт, еще не зная, что им предстоит сидеть в VIP-секторе.

Почему же Круглова поступила так непредсказуемо? Да потому, что ей было скучно, ведь ее единственная подруга болела ангиной. С ней даже по телефону невозможно было вдоволь наговориться, а Полине хотелось с кем-то поделиться своими проблемами. Вот Саша и подвернулся ей по руку. Круглова определенно не воспринимала их совместный поход на шоу рок-группы «Кольца Сатурна» как свидание с молодым человеком. Иначе бы она оделась не так, как на занятия днем. Ястребов же облачился в свой лучший, а точнее, единственный, костюм, оставшийся еще с выпускного вечера в школе. Хоть он был не ко времени и не к месту, девушке понравилось, как в нем выглядит ее спутник. Более того, она раскрыла перед парнем, которого прежде презирала за бедность, свою душу. Саша был сильно удивлен, узнав, что его возлюбленная, оказывается, сама очень ранима. Полина призналась ему, что она боится в Москве оказаться на месте своих однокурсниц, приехавших учиться в Тарасов из райцентров и даже из сельской местности. Сама-то она их не жаловала.

О концерте Ястребов не сказал мне ни слова. Будто он и не слышал ни одной песни очень популярной сейчас рок-группы «Кольца Сатурна». Может, и не слышал, если глаз не отводил от любимой девушки и жадно ловил каждое ее слово. Два с лишним часа пролетели незаметно. Шоу закончилось, и Полина с Сашей направились к выходу. Я имела представление, где располагается VIP-сектор – ближе к сцене, которую обычно устанавливают посреди футбольного поля, и одинаково далеко ото всех выходов. Расстояние до Южного и до Северного выходов было приблизительно одинаковым, и парочка, на свою беду, выбрала Северный. Именно там, за несколько метров до ворот, и произошло убийство. Ястребов же проявил себя как мягкотелый слизняк, сбежав с места преступления, дабы избежать общения с полицией, а впоследствии – и с отцом Полины.

Картинка, которая только что нарисовалась в моем сознании, была очень стройной, но не давала ответа на вопросы: кто убил Полину и почему – именно ее? А вдруг все на самом деле было не так? Кстати, в мою историю никак не вписывались наркотики, а именно на них официальное следствие и строило свои версии. А что, если Круглова все же занималась их распространением? Допустим, не из-за денег, а потому что ее кто-то заставлял это делать…

Мне было пока что ясно только одно – Ястребов не мог лишить жизни Полину таким способом, каким она была убита. Ему это было бы просто-напросто не под силу сотворить. Но он мог быть свидетелем убийства, а сбежал, потому что боялся повторить участь любимой девушки….

Мои размышления прервал телефонный звонок. Я достала из сумки мобильник, поднесла его к уху и услышала голос Кирьянова:

– Таня, привет! Зеленцов сказал, что ты зайдешь к нам после обеда. Уже конец рабочего дня, а тебя все нет. Ты где прохлаждаешься?

– Я, Володя, работаю, а не прохлаждаюсь.

– Так, и что, есть подвижки? – заинтересовался полковник.

– Есть, – я не стала вдаваться ни в какие подробности.

– А со мной поделиться не хочешь? У нас, кстати, тоже кое-что имеется, – Киря интригующе замолчал.

– Фоторобот предполагаемого убийцы?

– Да, он самый, – не без гордости подтвердил Владимир Сергеевич. – А еще – показания билетерши. Она слышала обрывок разговора, по которому поняла, что эта парочка вместе учится. Так что вычислить, с кем Круглова ходила на рок-концерт, не составит труда.

– Боюсь тебя, Володя, разочаровать, но я уже выяснила, кто именно пригласил Полину на это культурное мероприятие. Но этот парень – не убийца. Да и свидетель из него никакой…

– Так, – протянул Киря, – значит, ты снова нас обскакала!

– Обскакала, но не намного.

– Таня, а может быть, ты все-таки подъедешь ко мне в отдел?

– Так рабочий день уже закончился.

– Только не у нас.

– Хорошо, через полчаса буду у тебя. – Я убрала мобильник в сумку, встала со скамейки и обнаружила на здании, в котором располагалась лизинговая компания, камеры наружного видеонаблюдения, направленные на парковку, примыкающую к аллее. Совсем недавно оттуда отъехал «Камаз», закрывавший мне обзор. При удачном стечении обстоятельств эти камеры могли зафиксировать то, о чем рассказал мне Ястребов. Если это, конечно, не было плодом его воображения. Вплотную заняться этим вопросом я смогу только завтра, ведь лизинговая компания уже закрыта.

* * *

Кирьянов показал мне очень качественный фоторобот Саши Ястребова. Так что следствие вышло бы на него и без откровений Риты Фадеевой. Эта девушка лишь ускорила процесс.

– Таня, ну что ты молчишь? Почему ты решила, что Круглову убил не он, а кто-то другой? – допытывался полковник.

– Потому что Сашка физически не мог этого сделать. Этот парень неловок и труслив. К тому же на похоронах нарисовался другой молодой человек. Вот он-то лучше подходит на роль убийцы. – Я не стала долго интриговать начальника оперов, а рассказала ему все по порядку, подытожив: – Так что на данный момент мой основной подозреваемый – байкер на «Хонде».

– Значит, он сначала засветился у дома Кругловых, потом исчез, а затем объявился уже на кладбище? – Владимир Сергеевич задумчиво забарабанил пальцами по столу. – Судя по твоим словам, он за вами не поехал, так?

– Так, – подтвердила я. – Я бы непременно его заметила.

– А как же тогда он узнал, что Круглову будут хоронить именно на Елшанском кладбище?

Вопрос был по существу, но у меня быстро нашелся ответ:

– Если он сколько-нибудь знал историю семьи Кругловых, то мог просто догадаться об этом, ведь там же похоронена мать Полины.

– То есть этот парень был достаточно хорошо знаком с Кругловыми, – размышляя вслух, Кирьянов откинулся на спинку кресла. – А это означает, что мы его быстро вычислим. Ты поговоришь со своим клиентом?

– Я думаю, сегодня Роман Витальевич не в том состоянии, чтобы сообразить, кто бы это мог быть. К тому же я не видела лица парня, потому что он все время был в шлеме, причем с щитком, опущенным на глаза. А только по росту и телосложению опознать человека проблематично. А вот по мотоциклу…

– Да, это дельная мысль! – Владимир Сергеевич развернулся к компьютеру. – Диктуй номер. Сейчас узнаем, кому он принадлежит.

– В том-то и дело, что я его не видела. Володя, как ты думаешь, много ли в Тарасове двухколесных «Хонд»?

– С десяток, наверное, наберется. Только, видишь ли, в чем дело, – замялся Киря, – моя программа ищет транспортные средства по их номерам. Придется отложить поиск байка до завтра. Я прямо с утра озадачу Зеленцова этим вопросом. А ты чем планируешь завтра заниматься?

– Схожу в одну лизинговую компанию. У них камера наружного наблюдения как раз на ту скамейку нацелена. Может, она зафиксировала человека, обронившего билеты?

– Таня, неужели ты поверила в эту сказочку?! – Полковник аж всплеснул руками от возмущения. – В рассказе твоего студента это – самое слабое звено.

– Я тоже так считала. Но ведь билетерша подтвердила, что Полина с Сашей сидели в VIP-зоне. Где бы, интересно, Ястребов взял деньги на такие дорогие билеты?

– Да спер где-нибудь, а признаться в этом не решился. Но даже если он действительно нашел билеты, что с того?

– Пока не могу сказать ничего определенного, но интуиция подсказывает мне, что оставлять этот аспект без внимания нельзя.

– Ну, как знаешь, – сдался Кирьянов. – О, да уже восемь часов! Что-то мы с тобой засиделись. Пора и по домам!

* * *

Я приготовила легкий ужин, а вот кофе сварила побольше и покрепче. Простимулировав работу своего мозга этим тонизирующим напитком, я приступила к анализу новой информации. Интуиция интуицией, но без логики мне тоже никак не обойтись. Несмотря на то что моим основным подозреваемым был таинственный байкер, мои мысли упорно избегали его персоны и возвращались к Саше Ястребову, пригласившему Полину на последний концерт в ее жизни. Мне не давал покоя вопрос – случайно или нет билеты нашел именно он? Вдруг кто-то – возможно, тот же мотоциклист, – специально подсунул их на глаза бедному студенту, предположив, что он пригласит на концерт именно Круглову?

Убийство было явно спланировано заранее. Киллер смог пройти на стадион с холодным оружием и выбрал очень удобное место для нападения. Оно не только не просматривалось камерами видеонаблюдения, но еще и зрители, спустившиеся с трибун, слепли там на несколько секунд из-за резкой смены уровня освещенности. А главное, все произошло недалеко от выхода, так что убийца смог быстренько выйти за ворота и раствориться в толпе горожан. На Спортивной площади всегда много народу, потому что там располагаются конечные остановки многих маршрутов общественного транспорта, а уж после матча или концерта там вообще не протолкнуться.

Стоп, Таня, не зарывайся! Вряд ли вся эта многоходовая операция была организована для того, чтобы ликвидировать именно Круглову. А что, если убийца – все-таки маньяк, которого интересовал определенный женский типаж? Допустим, ему как раз соответствовала Полина.

Сидела себе девушка дома, скучала, а тут, на беду, позвонил ей парень, с которым при других обстоятельствах она даже разговаривать по телефону не стала бы. Пригласил он ее на рок-концерт, и она, не раздумывая, приняла это приглашение, даже не подозревая, что уготовил ей злой рок. Надо же, какая игра слов! Им называют и музыкальный стиль, и судьбу-злодейку. Вот уж поистине роковые обстоятельства привели Круглову к трагической смерти…

Мои мысли вновь и вновь возвращались к той скамейке, на которой лежали билеты, пока меня не осенила одна догадка. Поначалу она даже мне самой показалась неправдоподобно дерзкой, но, чем дольше я крутила ее со всех сторон, тем она увлекала меня все больше и больше. Во всяком случае, она связывала воедино два факта – выброшенные билеты и убийство на стадионе. Осознав это обстоятельство, я решила сделать передышку – до утра.

Глава 5

В начале десятого я зашла в компанию «Экспресс-лизинг». Молодой симпатичный менеджер, приняв меня за потенциальную клиентку, рассыпался передо мной в любезностях. И на мягкий диван меня усадил, и кофе-то он мне предложил, и даже пообещал какие-то туманные льготы, если я заключу договор лизинга в этот же день. От кофе я отказаться не смогла, поэтому, ожидая, когда «приготовят» этот ароматный напиток, была вынуждена выслушивать разный рекламный бред. Испив маленькую чашечку кофе, я отдала ее менеджеру и попросила его:

– Вы не могли бы проводить меня к начальнику вашей службы безопасности?

– Это еще зачем?! – Менеджер от неожиданности плюхнулся в кресло, стоявшее напротив меня.

– Хочу решить с ним один вопрос.

– А как же лизинг? – часто-часто заморгал он.

– А разве я сказала вам, что собираюсь что-то приобретать в лизинг?

– Нет, но… вы так внимательно слушали меня, когда я рассказывал, в чем заключаются преимущества нашей компании… Вы даже кофе выпить согласились, в конце концов! – упрекнул меня менеджер.

– Вот за кофе – спасибо. Очень вкусный. – Я поднялась с кресла. – Так где у вас, вы говорите, кабинет начальника службы безопасности?

– Там, – молодой человек махнул рукой в сторону коридора, – третья дверь слева.

– Спасибо.

Я прошла по коридору и постучала в кабинет зама по безопасности.

– Да-да! – Услышав это, я открыла дверь и увидела уже немолодого мужчину с седыми кустистыми бровями, сидевшего за столом прямо перед входом. Не скрывая удивления, он спросил: – Вы не ошиблись? Вам именно я нужен?

– Здравствуйте! – Я вошла в небольшой кабинет, тесно заставленный офисной мебелью. – Нет, я не ошиблась кабинетом. Меня интересуют записи с ваших камер наружного наблюдения.

– Да? А что случилось? И кто вы, собственно, такая?

– Татьяна Иванова, частный детектив. А вас как зовут?

– Александр Евгеньевич, – представился заместитель директора и, указав мне рукой на свободный стул, предложил: – Присаживайтесь, пожалуйста, и рассказывайте, откуда у вас взялся интерес к нашим видеоматериалам.

Устроившись по правую руку от своего собеседника, я пояснила:

– Дело в том, что я расследую убийство и мне надо проверить алиби подозреваемого, который мог попасть в зону видимости одной из ваших камер. Александр Евгеньевич, я очень надеюсь, что вы мне поможете в этом вопросе.

– Видите ли, в чем дело, – зам по безопасности заерзал на стуле, – наша организация установила эти камеры для того, чтобы обезопасить наших сотрудников и клиентов от разного рода неприятностей. Вы же, как я понимаю, не относитесь ни к тем, ни к другим.

– Я лицензированный частный детектив. Разве этого недостаточно для того, чтобы пойти мне навстречу?

– Вот если бы вы были сотрудницей полиции или следственного комитета, тогда я безоговорочно предоставил бы в ваше распоряжение все имеющиеся у нас видеоматериалы. Что же касается вашей частной детективной деятельности, я не уверен, что она не идет вразрез с нашими интересами. Вдруг вас наняли наши конкуренты? – предположил «безопасник».

– В этом случае меня интересовала бы ваша клиентская база, а не то, что происходило на улице перед вашими окнами, да еще и в выходной день.

– Ну, не знаю. – Александр Евгеньевич поджал губы. – Сейчас конкурентная борьба принимает такие изощренные формы…

Зам по безопасности явно хотел нагреть руку на имевшейся у него информации, поэтому я спросила открытым текстом:

– Ладно, сколько вы хотите за свои записи?

Тот ответил весьма обтекаемо:

– Мне с детства нравятся круглые числа, чем больше нулей, тем лучше.

Я достала из сумки новенькую банкноту и положила ее на стол. Мужчина молча пошевелил своими кустистыми бровями, давая мне понять, что он ожидал получить гораздо больше. Терпеть не могу таких хапуг!

– Откровенно говоря, вы пытаетесь продать информацию, которая лично для вас ничего не стоит. Я могла бы позвонить одному полицейскому полковнику, и после его убедительной просьбы вы показали бы мне все свои записи бесплатно. Но я пошла вам навстречу…

– Это не я пытаюсь продать информацию, это вы пытаетесь ее купить. Уберите деньги, я пошутил. – Александр Евгеньевич пригладил правую бровь. Кажется, его что-то насторожило? Или совесть проснулась? Я убрала деньги обратно в сумку, после чего замначальника по безопасности уточнил: – Какие записи вас интересуют?

– Суббота, девятнадцатое мая, середина дня. – Я объяснила, какая именно камера могла зафиксировать интересовавшие меня события.

– Сейчас поищу. – Александр Евгеньевич уперся глазами в монитор и, найдя нужный видеофайл, развернул экран так, чтобы я тоже могла видеть картинку. – Ну что же, давайте смотреть вместе.

Поначалу «безопасник» старательно глазел в монитор, но минут через пять это занятие ему надоело, и он принялся разбирать бумажки на своем столе. Вскоре я поймала себя на мысли, что концентрация моего внимания тоже падает. К тому же скамейка, интересовавшая меня, не все время попадала в поле зрения камеры наружного наблюдения. Ее периодически закрывали проезжавшие мимо автобусы и большегрузные машины. Так что просмотр мог оказаться бесполезным.

– Стоп! Приблизьте, пожалуйста, этот кадр, – попросила я, увидев наконец знакомую тощую фигуру.

– Нет проблем.

Картинка увеличилась, и я убедилась, что это действительно был Саша Ястребов.

– А теперь отмотайте, пожалуйста, запись немного назад.

– Насколько?

– Я вам скажу. – Картинка побежала в обратную сторону. – Стоп!

Александр Евгеньевич остановил перемотку и включил воспроизведение. Мне пришлось еще несколько раз просить его перематывать изображение то вперед, то назад, а также увеличивать стоп-кадр. Замначальника лизинговой компании безропотно выполнял все мои просьбы. Только когда я попросила его распечатать один кадр, он заметил:

– Татьяна, вы сказали, что хотите только проверить алиби своего подозреваемого. О каких-либо распечатках вы не говорили.

– Алиби подтвердилось, но, кроме того, в поле моего зрения попал еще один человек. Вот его портрет меня как раз очень интересует. – И я подарила своему визави наиобаятельнейшую улыбку, на которую только была способна.

– Ну, хорошо, – сдался Александр Евгеньевич и отправил изображение на печать.

Я взяла листок, который выдал принтер, и, поблагодарив «безопасника» за содействие в моем расследовании, вышла из его кабинета. В холле менеджер обрабатывал другую потенциальную клиентку. Улыбнувшись и ему, я вышла на улицу и села в свой «Ситроен».

Итак, Ястребов мне не соврал! Он на самом деле нашел билеты на скамейке, а за пару минут до этого по бульвару прошел другой молодой человек, который держал в одной руке пакет с французским батоном, а во второй – мобильник, прижатый к уху. Судя по фигуре, им вполне мог быть вчерашний байкер. Прямо перед скамейкой он замедлил шаг, убрал телефон в карман брюк и достал нечто из нагрудного кармана рубашки. Затем он бросил это нечто в урну, но ветер отнес небольшие цветные бумажки в сторону, и они аккуратненько приземлились на лавочку. Вскоре мимо скамейки прошел Ястребов. Приостановился, оглянулся, вернулся к скамейке, взял бумажки и стал их рассматривать…

Вчера вечером я предположила, что некто узнал о преступлении, готовящемся на стадионе, и отказался от похода на рок-концерт. А Полину убили потому, что она сидела на определенном месте. Запись, которую я сегодня увидела, косвенно подтверждала мою версию. Обладатель концертных билетов разговаривал с кем-то по телефону. Скорее всего он узнал, что ему – или его спутнице – угрожает смертельная опасность, и, недолго думая, выбросил на ветер бумажки стоимостью в семь тысяч рублей. Причем сделал он это нерадиво, не потрудившись убедиться, что они попали в урну, стоявшую рядом со скамейкой. Тем самым незнакомец обрек на смерть того, кто воспользовался одним из этих билетов…

А не перемудрила ли я? Может, тому парню позвонила девушка и банально дала отбой? Вот он и психанул. Круглову же убили вовсе не потому, что она сидела на определенном месте, а по какой-то другой, пока что не известной мне причине. В любом случае мне надо отыскать того, кто так легко расстался с дорогостоящими билетами на шоу группы «Кольца Сатурна», и выяснить, почему он это сделал. Поскольку у него в руках была сумка с французским – быстро черствеющим – батоном, я предположила, что он живет где-то неподалеку отсюда. Жители окрестных домов могли узнать его по фотографии на распечатке. Конечно, изображение не слишком четкое, но попытать счастья все-таки стоит.

Я пошла в сторону жилого массива, по направлению к которому не так давно двигался незнакомец.

– Скажите, пожалуйста, вы случайно не знаете человека, изображенного на этой фотографии? – с подобным вопросом я обращалась к мамочкам с колясками, к бабушкам и дедушкам на скамейках, к собачникам и кошатникам, но – безрезультатно.

Все больше расширяя ареал поисков, я наконец наткнулась на женщину, которую заинтересовала моя распечатка.

– Погодите, – сказала она и полезла в сумку за очками. – Да это же Паша, мой сосед!

– Вы уверены?

– Ну да, он, – подтвердила женщина. – Что-то его в последнее время все ищут…

– Кто именно? – уточнила я.

– А вы-то сами кто будете?

– Частный детектив Татьяна Иванова. – Женщина посмотрела на меня с недоверием, и я была вынуждена показать ей свою лицензию.

– Ясно, а тот мужчина, что на днях приходил, сказал, что он из коллекторской службы банка… Паша вроде бы за кредит задолжал. Мужчина попросил позвонить ему, когда Гераськин дома появится, даже обещал заплатить мне за эту информацию!

– Вот как?

– Я вечером сыну об этом рассказала, – разговорилась женщина, – а он усомнился, что тот человек из банка был. Он ведь ни визитки своей не оставил, ни своего имени не назвал, даже в каком банке работает, не сказал. Только номер телефона продиктовал. Знаете, я спрашивала, как к нему обратиться, а он сказал – кто ответит, тому и передать информацию.

– А как вас зовут? – с некоторым запозданием поинтересовалась я.

– Валентина Михайловна.

– Валентина Михайловна, дайте, пожалуйста, мне номер того «банкира»!

– У меня нет его с собой. Я его на газетке с программой записала. А вы-то зачем Гераськина ищите?

– Он свидетель одного преступления. Показания его нужны.

– Вон оно что. – Женщина понимающе кивнула. – Опоздали вы. Съехал Паша, прямо среди ночи. Видно, боялся кого-то, вероятно, того мужчину.

– Похоже на то, – согласилась я.

– Пойдемте со мной. – Женщина направилась к ближайшей парадной. Открыв дверь с домофоном магнитным ключом, она пропустила меня вперед и вошла следом. – Нам на второй этаж, так что лифт не нужен. Вообще-то я никогда не знала, какая у Паши фамилия. Он ведь квартирант, у соседа моего квартиру снимал. Это тот мужчина сказал, что он – Гераськин.

– А где ваш сосед?

– Далеко, на Украине. У Скворцова там бизнес. Он сюда редко приезжает, хорошо, если раз в полгода. Вот его квартира, – Валентина Михайловна махнула рукой на среднюю дверь и открыла ту, что была слева от нее. – Проходите!

Я вошла в скромно обставленную прихожую и уточнила:

– Не знаете, случайно, на какой срок Скворцов сдавал Паше квартиру?

– Обычно он берет с квартирантов плату за полгода вперед, а Гераськин только пару месяцев здесь прожил. – Женщина скинула туфли, надела шлепанцы, стоявшие у порога, и прошла в комнату, продолжая со мной разговаривать. – Да и зачем бы он стал среди ночи на другую квартиру переселяться? Я ведь сначала услышала, как дверь соседская хлопнула, но не придала этому особого значения. А потом до меня донеслись голоса во дворе. Я все равно не спала, поэтому встала, подошла к окну и увидела, что Паша чемодан в такси грузит. Его водитель такой громогласный был!

– Из какой фирмы такси было, помните?

– Нет. Я всего-то пару секунд в окно и смотрела – увидела, что такси за Пашей приехало, и сразу отошла. А на следующий день тот мужчина пожаловал с вопросами. Только я ему про отъезд Гераськина ничего не сказала.

– Почему?

– Из чувства солидарности! Я ведь сама потребкредит выплачиваю… А потом сын мне мозги прочистил. Теперь я уверена – вовсе не из банка был тот человек… Ну, и куда газета делась? Неужели Костик ее выбросил? – Валентина Михайловна заглянула за диванную подушку, затем приоткрыла дверцу серванта.

– У Паши был мотоцикл?

– Нет, никогда я его ни на мотоцикле, ни на машине не видела. А вот тот мужчина на джипе приезжал, я его тоже в окно засекла, правда в другое, в то, что в кухне. Оно на улицу выходит. У Скворцова окон туда нет.

– Что за джип? – поинтересовалась я.

– Да разве ж я в них разбираюсь? Большой, черный – все, что я могу сказать.

– Может, вы запомнили его номер?

– Нет, не запомнила. Извините меня, Татьяна, газетка с записанным номером «банкира», кажется, не сохранилась. – Женщина виновато улыбнулась.

– У вас ключей, случайно, от соседской квартиры нет?

– Нет. У Скворцова есть племянница, Марина, она за квартирой время от времени присматривает, но я ни фамилии ее, ни координат не знаю.

– Понятно. Валентина Михайловна, может быть, вы знаете, где Паша работает?

– Нет, мы об этом никогда не говорили. Он, знаете ли, не слишком общительным был. Здороваться, конечно, здоровался, но не более того.

– Девушка у него была?

– Девушка была, – подтвердила моя собеседница. – Вот как раз в субботу она к нему и приходила. Мы с ней еще на лестничной площадке столкнулись. Симпатичная такая, блондиночка. Паша тоже парень видный. Словом, красивая пара!

– Ясно… Мужчину, который Гераськиным так сильно интересовался, вы описать можете?

– Лет сорок ему на вид, выше среднего роста, крепкий. С усиками. Только усы у него почему-то темнее были, чем волосы на голове.

– Может, накладные?

– Возможно, – согласилась женщина. – Погодите, я на кухне газетку посмотрю… Да вот же она! Записывайте номер!

Я вбила в память своего мобильного телефона цифры, записанные на газетке, и попросила:

– Валентина Михайловна, позвоните мне, пожалуйста, если Паша вдруг появится или если им еще кто-то интересоваться будет, – и я протянула ей свою визитку.

– Да я на дачу собираюсь до конца недели поехать, – сказала женщина, не спеша брать мои координаты.

– А вдруг что-то произойдет, когда вы вернетесь. – Я все-таки вручила женщине свою визитную карточку. – А вот тому мужчине, если Паша вернется, звонить не стоит.

– Я уж это поняла.

Я поблагодарила Валентину Михайловну, попрощалась с ней и ушла.

* * *

Итак, Павел Гераськин не только передумал идти на рок-концерт, но и поспешно съехал со съемной квартиры. И сделал он это очень вовремя, ведь уже в воскресенье к нему пожаловал гость…

Сев в машину, я достала мобильник, переключилась на симку с антиопределителем моего номера и позвонила этому незнакомцу.

– Алло! – отозвался глухой мужской голос.

– Здравствуйте! Это собес? – пропищала я, имитируя старческий голос.

– Какой еще собес?! – мужик «бабахнул» трехэтажным матом. – Протри глаза, бабка, а потом уже тыкай в кнопки!

Вряд ли сотрудник коллекторской службы банка стал бы разговаривать в таком тоне даже со старой бабулькой. Можно было и не звонить по этому номеру, а сразу попытаться выяснить, кому он принадлежит. Хотя, скорее всего, симка оформлена на подставное лицо. Недолго думая, я набрала номер Кирьянова:

– Здравствуй, Владимир Сергеевич!

– А, Таня, это ты, – обрадовался полковник. – Легка на помине, я как раз собирался тебе позвонить. Представляешь, к нам сегодня Ястребов собственной персоной пожаловал!

– Значит, парнишка все-таки прозрел? – Мне польстило, что Сашка внял-таки моим увещеваниям.

– Прийти-то он пришел, но я не знаю, стоит ли ему верить. Он у нас те же песни поет насчет билетов, найденных на лавочке. – Киря дал мне понять, что весьма скептически отнесся к показаниям студента.

– Володя, это не песни. Я своими собственными глазами видела, что все было именно так, как он рассказывает.

– Неужели билеты действительно на скамейке лежали?! – с недоумением спросил Кирьянов.

– Да, и тут такой интересный клубок разматывается!

– И что за клубок? – заинтересовался полковник.

– Володя, это не телефонный разговор. Надо бы встретиться.

– Может, пообедаем вместе? – предложил Владимир Сергеевич.

– Почему бы и нет? Когда? Где?

– В бистро «Матрешка», в тринадцать ноль-ноль. Нет, в пять минут второго, – поправился мой приятель.

– Хорошо, постараюсь успеть к этому времени. Я ведь сейчас на проспекте Строителей. Сам знаешь, какие здесь пробки в середине дня.

– Ничего, я подожду.

Я села в машину и поехала в центр. Несмотря на то что я опоздала, Кири в кафе еще не было. Или уже не было? Только я села за свободный столик, как зазвонил мой мобильник.

– Алло! – ответила я.

– Танюша, прости, меня начальство задержало, – извинился Володька. – Надеюсь, ты еще не ушла? Я уже бегу.

* * *

Владимир Сергеевич заказал полноценный обед, а я ограничилась чашечкой эспрессо и легким десертом.

– Давай рассказывай, что за клубок ты начала разматывать? – нетерпеливо осведомился Кирьянов, придвинув поближе тарелку с борщом.

Я поднесла чашку ко рту, отпила маленький глоток, насладилась насыщенным вкусом своего любимого напитка и только после этого ввела полковника в курс дела:

– Судя по видеозаписям камер наружного наблюдения, Ястребов действительно нашел билеты на бульваре. Но самое интересное, что их не потеряли – от них осознанно избавились. И я даже выяснила, кто это сделал!

– Как же тебе это удалось? – удивился Кирьянов.

– Как обычно – благодаря ногам и языку. Я обошла все дома в округе, опросила десятки людей, пока не наткнулась на одну женщину. – Отпив еще несколько глоточков кофе, я продолжила: – Она опознала по распечатке, которую мне сделали в лизинговой компании, своего соседа, точнее, квартиранта своего соседа, – некоего Павла Гераськина. Думаю, Паша узнал, что на «Локомотиве» планируется преступление, и выбросил билеты, оказавшиеся пропуском на тот свет, куда ни он, ни его подружка отнюдь не торопились.

– Ну и фантазия у тебя! – Киря отодвинул пустую тарелку и придвинул другую, с пловом. Ел он уже без аппетита, как-то механически, вероятно, осмысливал услышанное. – Значит, ты считаешь, что Гераськин узнал о заранее готовящемся преступлении и подсунул билеты Ястребову?

– Я этого не говорила. Вместо Сашки их мог взять кто угодно.

– Да, подставил Павел студентов, ой как подставил!

– Думаю, Паша просто не осознавал, каковы могут быть последствия его «широкого жеста». Хотя и должен был. Сам-то он в ночь с субботы на воскресенье съехал со съемной квартиры, а днем туда пожаловал некий тип с наклеенными усами, на большом черном джипе, и попросил соседей позвонить ему, когда Гераськин появится.

– Номер джипа есть?

– Нет, зато есть номер телефона! Правда, я не исключаю, что он оформлен на подставное лицо, но пробить его все же не помешает.

– Ладно, сейчас запишу его, – Кирьянов вытер руки бумажной салфеткой и полез в карман за мобильником. – Таня, а какое отношение ко всему этому имеет тот байкер?

– Пока не знаю, – честно призналась я. – Возможно, что и никакого.

– Вот тебе раз! Зеленцов полдня им занимался. – Владимир Сергеевич достал из кармана сложенный в несколько раз листок. – Данные на владельцев двухколесных «Хонд». Это не слишком популярная модель, так что кандидатов всего шестеро. Никто из них ранее не привлекался к уголовной ответственности.

– Ладно, при необходимости познакомлюсь с каждым из них. Меня сейчас гораздо больше Павел Гераськин интересует. Думаю, Круглову убили вместо его девушки. И Паша наверняка знает, кто именно это сотворил.

– Если этот Гераськин снимал квартиру, то он, скорее всего, не местный, – предположил Кирьянов. – Не проще ли разузнать о нем у хозяина квартиры?

– Тот живет на Украине, и выходов на него нет.

– Ладно, я попробую навести справки об этом Гераськине. Может, он успел засветиться в наших базах данных. – Владимир Сергеевич сделал заметку в своем мобильнике.

– И пробить номер неизвестного «банкира», – напомнила я ему. – Так, на всякий случай.

– Сделаю, – кивнул Киря.

* * *

Мы с Володькой вышли из кафе. Он направился в свою контору, а я села в «Ситроен» и принялась изучать список байкеров. Кто-то из них засветился на похоронах Полины, хотя старался остаться незамеченным. Все шестеро были молодыми людьми, от восемнадцати до двадцати семи лет, так что по возрасту подходил любой из них. Пятеро из этого секстета проживали в центре города, а шестой – на окраине, в Трубном районе. Я никак не могла определиться, с кого начать проверку, поэтому позвонила своему клиенту.

– Да, Татьяна Александровна, слушаю вас, – ответил Круглов.

– Здравствуйте, Роман Витальевич! Я хотела у вас кое-что уточнить…

– Я сейчас дома. Можете подъехать ко мне? – голос моего собеседника был тихим и каким-то бесцветным.

– Вообще-то я хотела вас по телефону кое о чем спросить…

– Да? А я думал, вы заедете, расскажете, как продвигается расследование… У вас ведь есть какие-то наработки?

– Несомненно, но я хотела бы проверить свою версию до конца, а уже после этого отчитаться о проделанной работе.

– Хорошо, так и договоримся, – согласился Круглов. – Так что у вас был за вопрос ко мне?

– Я сейчас назову вам шесть фамилий. Быть может, вы знаете кого-то из них?

– Ну хорошо, называйте.

– Роман Санников, – я сделала небольшую паузу. Круглов молчал, поэтому я продолжила: – Денис Ведерников… Александр Станкевич… Александр Кривольский…

– Подождите, – остановил меня Роман Витальевич. – Я знал одного Кривольского, Николая, но мы пересекались лет двадцать назад, и не в Тарасове.

– Скорее всего это просто однофамилец. Так, остались еще Павел Наумкин и Сергей Скрыпник.

– Нет, я никого из этих людей не знаю. Кто они?

– Эти парни – байкеры, и все они гоняют на мотоциклах марки «Хонда».

– Это обстоятельство имеет какое-то отношение к убийству моей дочери?

– Парень на таком байке проявил интерес к похоронам Полины, – пояснила я. – Он был во дворе, потом исчез и вновь объявился на кладбище. Молодой человек очень не хотел, чтобы его кто-то узнал или же запомнил его лицо, поэтому он не снимал мотоциклетный шлем.

– Даже не знаю, что вам сказать… Я понятия не имею, кто бы это мог быть! Это все, что вам удалось узнать? – в голосе моего клиента прозвучали нотки разочарования.

– Нет, но об остальном мы поговорим чуть позже. – Пообещав предоставить Круглову в самое ближайшее время полный отчет о проделанной работе, я отключилась.

Ближе всех к тому месту, где я находилась, проживал Сергей Скрыпник. С него я и решила начать отработку списка. Минут через десять я зарулила во двор пятиэтажки и сразу же увидела мотоцикл «Хонда», припаркованный около первого подъезда. Пока я размышляла, что мне делать дальше, из парадной вышел невысокий светловолосый парнишка со шлемом под мышкой, прислонился к байку и стал кому-то звонить. Вскоре из соседнего парадного выбежала девчонка в светлых обтягивающих джинсах. Парень отдал ей свой шлем. Они сели на мотоконя и через несколько секунд скрылись за углом дома.

Я вычеркнула Сергея Скрыпника из своего списка, ведь он был едва ли не на голову ниже парня, которого я разыскивала. Только я наметила следующий адрес, как опять зазвонил мобильник.

– Алло! – ответила я.

– Таня, тут такое дело вырисовывается… – начал Володя. – Нашел я одного Павла Гераськина, семьдесят седьмого года рождения, только он зарегистрирован в Тарасове не временно, а постоянно, причем с самого рождения. Вероятно, это не тот человек. Но других молодых людей с таким именем и фамилией в наших базах нет. Надо бы объявить его в федеральный розыск.

– Погоди, – осадила я пыл Кирьянова. – Возможно, Паша как раз-таки снимал квартиру, потому что от кого-то скрывался. Диктуй его адрес, я проверю, что там и как.

– Первомайская улица, – Владимир Сергеевич назвал номер дома и квартиры. – Кстати, по тому же адресу зарегистрирована Ангелина Александровна Гераськина, его сестра-близнец.

– Буду иметь это в виду. А что с номером мобильного? – спросила я.

– Он зарегистрирован на Афанасьеву Ольгу Петровну, а этой гражданке как раз на днях выдали новый паспорт взамен утерянного.

– Ясно, она скорее всего понятия не имеет, что на ней «висит» этот номер.

– Наверное, – согласился со мной Кирьянов. – Кстати, симку активировали две недели назад, но с нее ни одного звонка пока еще сделано не было, а на нее – только один, и тот не определился.

– Это я звонила, – призналась я. – Мне ответил какой-то мужлан, чей словарный запас наполовину состоит из ненормативной лексики.

– Похоже, этот номер существует лишь для того, чтобы принимать по нему информацию о Павле Гераськине, – предположил мой друг.

– Ладно, Володя, спасибо тебе за труды. Отработаю байкеров и сгоняю на Первомайскую.

– Таня, у меня тут Зеленцов без дела сидит. Возьмешь его в помощники?

Володькино предложение меня удивило:

– А что, вы все другие дела уже раскрыли? Осталось только убийство Кругловой?

– Какое там! Просто я хотел, чтобы Михаил у тебя работать поучился.

– Давай как-нибудь в другой раз.

– В другой так в другой, – Киря не стал ни на чем настаивать, пожелал мне удачи и отключился.

Глава 6

Кроме Гераськиных, на Первомайской улице проживал один из байкеров, Роман Санников. Так что это направление позволяло мне сразу убить двух зайцев. Первым по ходу моего движения находился дом номер тридцать три дробь тридцать шесть, где и были прописаны брат с сестрой. Неподалеку от него я и припарковалась. Планировка подобных домов мне была хорошо известна, поэтому я без труда вычислила, что квартира Гераськиных находится во втором подъезде, на последнем, девятом, этаже. Подойдя к парадной, я позвонила в нужную квартиру по домофону. Никакой реакции не последовало. Сколько я ни нажимала на кнопки, никто на мой звонок не откликался. Даже соседи не отвечали.

К парадному подошла женщина лет пятидесяти и достала из сумки связку ключей.

– Извините, – обратилась я к ней, – вы Гераськиных знаете?

– Как же не знать, знаю, – подтвердила женщина. – А вы им кто будете?

Ответ созрел у меня практически сразу:

– Одноклассница. У нас встреча выпускников намечается, а дозвониться до Гераськиных никак не получается.

– Понятно, – кивнула моя собеседница. – Только вы зря сюда пришли. Паша с Линой больше не живут здесь.

– Как не живут?! – Я захлопала глазками от удивления.

– Да вот так. Продали квартиру и съехали!

– Вы, случайно, не знаете, куда? – продолжала допытываться я.

– Понятия не имею! – Женщина открыла дверь и зашла в парадное.

Похоже, она покрывала своих соседей. Мне было доподлинно известно, что брат с сестрой все еще прописаны здесь, а соседка пыталась уверить меня, что они продали квартиру. Вероятно, Гераськины попросили ее говорить так всем, кто будет ими интересоваться. Пока я размышляла, что мне делать дальше, к парадному подошла толстая деваха и наклеила на доску объявлений какой-то листок. Проявив профессиональное любопытство, я пробежала его содержание глазами. В объявлении говорилось о том, что завтра вечером состоится собрание жильцов, для обсуждения каких-то коммунальных вопросов. А подписано оно было председателем домкома.

– Скажите, пожалуйста, – обратилась я к ней, – это вы – председатель домкома?

– Да, – кивнула деваха и уточнила: – Это вы сто вторую квартиру покупаете?

– Нет, я ищу Гераськиных, но, говорят, они здесь больше не живут. Вы, случайно, не знаете, как их найти?

– А вам они зачем? – строго осведомилась председательша, испытующе глядя мне прямо в глаза. Я не успела повторить ту же легенду, поскольку она сразу задала второй вопрос: – Девушка, а вы, случайно, в академии права не учились?

– Училась, – подтвердила я, пытаясь разглядеть в лице своей собеседницы знакомые черты. У меня возникло ощущение смутного узнавания, но ни фамилии, ни имени своей визви я вспомнить не смогла, и это – несмотря на то, что у меня хорошая зрительная память.

– Не узнаете? – грустно улыбнулась молодая женщина. – Неудивительно, я так после третьих родов располнела, что меня никто не узнает. Моя девичья фамилия – Черкасова. А ты – Таня Иванова, да?

– Ага, – кивнула я и наконец-то вспомнила, как ее зовут. Мы учились с Натальей всего один год, потом она вышла замуж, забеременела, родила и взяла академотпуск. С тех пор ее внешность претерпела значительные изменения, причем далеко не в лучшую сторону. – Наташа, как хорошо, что я тебя встретила! Уделишь мне немного времени?

– Сейчас, только объявления на все подъезды развешу. – Черкасова направилась к соседнему подъезду, я последовала за ней. Приклеив объявление на стенку у другой двери, она поинтересовалась: – Значит, ты ищешь Гераськиных? А зачем?

– Я – частный детектив, сейчас расследую уголовное дело, которое некоторым образом касается Павла Гераськина. Он – очень ценный свидетель, – я замолчала, потому что из подъезда, рядом с которым мы остановились, вышла пожилая женщина. Поздоровавшись с председательшей, она принялась изливать ей душу, истерзанную коммунальными проблемами.

Наталья быстро остановила поток ее жалоб и обратилась ко мне:

– И вот так – каждый день! Впрочем, я не жалуюсь. Значит, говоришь, Гераськин – свидетель?

– Да, ценный.

– Таня, в общем, тут такое дело… Паша с Ангелиной переоформили свою квартиру на каких-то дальних родственников, которые здесь очень редко появляются, но за жилье исправно платят.

– Но прописаны брат с сестрой все еще здесь? – проявила я осведомленность.

– Да, прописаны здесь, – подтвердила председатель домкома, – но собственниками жилья они уже не являются. По-моему, на них кто-то наехал, вот они и подстраховались – избавились от собственности, чтобы ее не «отжали». Думаю, когда все уладится, они вновь на себя квартиру переоформят. Если, конечно, уладится.

– А кто наехал, не знаешь? – поинтересовалась я. – И почему?

– Нет, никакие подробности мне не известны. Да я и не особо расспрашивала Гераськиных. Зачем мне чужая головная боль?

– Тоже правильно, – согласилась я.

– Слушай, Таня, тут осенью приходил ко мне один тип, деньги предлагал за то, чтобы я помогла ему найти Ангелину или хотя бы Пашу, но я его культурно послала. – Судя по тому, как заматерела Черкасова, она могла и не очень культурно послать подальше незнакомого человека.

– Как тот тип выглядел? – спросила я.

– Высокий, крепкий, с бородкой, – вспомнила Наталья.

– А бородка его не наклеенной была?

– Не знаю, – пожала плечами Черкасова, – возможно… Только мне показалось, что его в большей степени Ангелина интересовала, нежели Павел.

– Наташа, что ты вообще знаешь об этих Гераськиных?

– Ангелина танцовщицей в ночном клубе работала, а Павел – компьютерщиком в какой-то коммерческой организации.

– В каком именно клубе? – уточнила я.

– Без понятия. Она это не афишировала. Я сама догадалась, – блеснула своей дедукцией Черкасова, – соединила два обстоятельства. Во-первых, она бальными танцами в детстве занималась, на конкурсы всякие ездила, призовые места занимала. А во-вторых, работа у нее была ночная. Я несколько раз видела, как она уже под утро на такси домой возвращалась. А днем она чаще всего дома была. По-моему, вывод очевиден – Ангелина работала танцовщицей.

– Как она выглядит?

Наташа начала описывать Гераськину, и я пришла к выводу, что Полину Круглову вполне можно было принять за Лину. Девушки были одного роста и схожей комплекции. Да, у них имелась небольшая разница в возрасте, но, если киллер не был лично знаком со своей будущей жертвой, он вполне мог принять за нее другую девушку, сидевшую на ее месте. Имена, кстати, у них тоже были созвучными. Так же, как и у Паши с Сашей… Я задала Черкасовой еще несколько вопросов, дала ей на прощание свою визитную карточку и пошла наводить справки о байкере, живущем неподалеку.

Во дворе дома номер сорок два прогуливалась молодая мамочка с коляской.

– Извините, – обратилась я к ней. – Вы Рому Санникова из третьей квартиры, случайно, не знаете?

– Нет, – пожала она плечами. – Мы сюда всего несколько месяцев тому назад переехали, так что я еще никого здесь толком не знаю.

Я «зашла» с другой стороны:

– А мотоциклисты у вас в доме есть?

– Есть один, – вздохнула мамочка, – покоя никакого от него нет! Только Яночка заснет, так он обязательно ее разбудит. У его байка так мотор визжит, что спасу никакого нет. Всегда слышно, когда он заехал во двор, когда выехал…

– Ясно. Описать этого байкера вы можете?

– Роста он среднего, а вот лица его я никогда не видела. Он все время в шлеме ходит… Хотя в последнее время он что-то не давал о себе знать. Может, мотоцикл сломался? – предположила моя собеседница.

– И как давно вы не видели, ну, или не слышали байк во дворе?

– Да уж больше недели. – Мамочка наклонилась к своей проснувшейся малышке.

Я попрощалась с ней и направилась туда, где оставила «Ситроен». Скорее всего на похоронах Кругловой засветился не Санников. Роман был отнюдь не высокого, а среднего роста, и уже больше недели Санников не выезжал со двора на своей двухколесной «Хонде». Осталось проверить еще четверых байкеров. Но стоит ли тратить на это время? Если Полину убили, перепутав ее с Ангелиной, то надо искать Гераськиных. Уж они-то точно знали, откуда исходила опасность! Сколько в Тарасове ночных клубов, где может работать Лина? Много! К тому же не факт, что она там все еще танцует, иначе на нее уже вышел бы тот незнакомец, который все время экспериментирует со своей внешностью – то бороду наклеит, то усы. Он же нашел Пашу на съемной квартире, нашел как-то… Правда, немного опоздал. Гераськин успел съехать оттуда, причем сделал это сразу после убийства на стадионе. Его соседка, Валентина Михайловна, сказала, что квартирант жил один, но к нему частенько приходила девушка. А может, это и не подружка была, а сестра-близнец? В любом случае Лина жила где-то в другом месте. Похоже, брат с сестрой решили, что надо прятаться по отдельности. Это вполне разумно. Так их найти сложнее, потому что приходится распыляться.

Сев в машину, я не спешила трогаться с места. В моей голове шел мыслительный процесс, который мне не хотелось останавливать, переключив внимание на дорогу. Я откинулась на подголовник и отпустила свои мысли в свободное плавание.

Итак, жили себе брат и сестра, не тужили. Он «лечил» компьютеры в какой-то фирме, она танцевала в каком-то ночном клубе… Но примерно год назад им пришлось кардинально изменить свою жизнь – переоформить квартиру на дальних родственников и удариться в бега. С Первомайской они не выписались, поскольку рассчитывали туда вернуться. Или они не родственникам «продали» свое жилье, а отдали его за долги? Нет, вряд ли. Тогда бы им не позволили сохранить прописку, но… но перестали бы их преследовать. Черкасова сказала, что в наследство от родителей им досталась трехкомнатная квартира. Если учесть, что это самый центр города, такая квартира стоит немалых денег. Откуда же у молодых людей взялся такой долг? Мне невольно пришли на ум наркотики, и причиной тому были три пакетика героина, найденные под трупом Кругловой. Иногда убийцы оставляют на месте преступления какой-то знак, объясняющий, за что именно жертва поплатилась жизнью. В данном случае выходило, что за наркоту?

Я вспомнила версию, возникшую у оперативной группы, приехавшей на место преступления, – девушку убили за то, что она крепко подсадила кого-то на героин. Кто знает, может, это как раз об Ангелине? Впрочем, возможны и другие варианты – танцовщица сама употребляла наркотики и задолжала за них наркодилеру. Она также могла распространять их и потерять выручку или сам товар. Так или иначе, но кто-то охотился именно за Линой, а Паша нужен им был лишь для того, чтобы выйти через него на сестру. Квартира, которую снял брат танцовщицы, обнаружили. Более того, всплыл тот факт, что он собирается пойти с Линой на рок-концерт. Киллер, похоже, никогда не видел брата с сестрой в лицо, но имел приблизительное представление, как они выглядят. Кроме того, ему было известно, какие именно места займут на стадионе Гераськины. В результате киллер совершил ошибку, которую ему непременно придется как-то исправить…

Телефонный звонок прервал мои размышления.

– Алло! – ответила я.

– Татьяна Александровна, нам надо встретиться, и как можно быстрее, – мой клиент был сильно взволнован.

– Что-то случилось?

– Вы спрашивали меня про байкера, но у меня не возникло никаких ассоциаций. А вот Лида сказала мне, что однажды видела фотографию Полины на фоне импортного мотоцикла! Она выпала из книжки, лежавшей на столе. С ней был один парень… Стас Елизаров. Знаете, он мог… мог убить мою дочь. – Круглов перевел дыхание. – Когда вы ко мне приедете?

– Через полчаса я буду у вас, – пообещала я.

– Хорошо, жду. – Роман Витальевич отключился.

Звонок клиента не только прервал работу моей мысли, но и заставил меня усомниться в правоте собственной версии. Да, вполне возможно, у Гераськиных есть проблемы, им кто-то угрожает, но это может не иметь никакого отношения к убийству Полины. Оказывается, Круглова была знакома с неким байкером. Более того, она хранила в укромном местечке фотографию, на которой была запечатлена с ним вместе. Отец и не вспоминал об этом парне, пока не всплыла эта фотка. Он узнал изображенного на ней молодого человека и заподозрил его в убийстве своей дочери. Нет: интонационно это прозвучало скорее так – тот парень способен на убийство. Если Роман Витальевич знал, что его дочь встречалась с таким злодеем, то почему он промолчал об этом? Не просто обошел этот вопрос молчанием, но и пытался убедить меня, что у Полины вообще нет парня. Зато он сразу же бросил тень подозрения на своих компаньонов, которые оказались не при делах.

Если Полину убил байкер, то за что? Возможно, из ревности. Допустим, он увидел Полину с Ястребовым и вышел из себя. Хотя из ревности чаще всего убивают соперника, а не предмет своего обожания. А если тут каким-то образом замешаны наркотики? Ладно, надо сначала выслушать клиента, а затем уже развивать эту тему дальше.

* * *

Мужчина-консьерж не задал мне никаких лишних вопросов. Узнав, что я направляюсь к Круглову, он кивнул и вновь уткнулся в газету. Поднявшись на лифте на нужный этаж, я позвонила в квартиру. Дверь открыла невеста Романа Витальевича, крашеная брюнетка лет тридцати пяти, которую я уже видела на похоронах Полины.

– Проходите, мы вас давно ждем, – Лидия сдержанно улыбнулась.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – в арочном проеме гостиной появился хозяин, одетый в спортивный костюм. Поприветствовав меня, он обратился к своей невесте: – Лида, ты бы нам чайку организовала.

Дама повернулась ко мне:

– Татьяна, вы какой чай предпочитаете – черный, зеленый, травяной?

– Я предпочитаю кофе.

– Хорошо, сварю вам кофе. А тебе, Рома, с мятой?

– С мятой так с мятой, – согласился Круглов.

Мы прошли в гостиную и расположились за столом в центре комнаты. Я обратила внимание, что обстановка там несколько изменилась. Вероятно, к этому приложила руку невеста хозяина.

– Если бы не Лида, я бы совсем сломался. Была у меня дочь, а теперь – нет… Вот не слушают дети родителей! Я ведь Полине сразу сказал – Елизаров тебе не пара, но она меня слушать не захотела. И вот результат! И почему я тогда заявление на него не написал?!

– Роман Витальевич, давайте поподробнее. Кто такой этот Елизаров? Что он такого натворил? Почему вы сразу о нем не вспомнили?

– Да-да, конечно, я вам все расскажу. Мое знакомство с этим, – Круглов несколько секунд подбирал подходящее слово, – наглецом состоялось при очень пикантных обстоятельствах. Прошло всего несколько месяцев после гибели Натальи. Полина тогда в десятом классе училась. И вот как-то днем я приезжаю с работы домой, чтобы взять кое-какие документы, и вижу у порога мужские туфли сорок пятого размера. Конечно, меня не могло не заинтересовать, кому они принадлежат. Я позвал дочь – она не откликнулась. Тогда я прошелся по квартире и понял, что она находится с гостем в своей комнате, причем при закрытых дверях! На мой стук никто не ответил. Я взял на себя смелость заглянуть в комнату дочери… и увидел, как какой-то взрослый парень поспешно натягивает брюки.

– Представляю вашу реакцию, – вставила я в образовавшуюся паузу.

– Я был вне себя от ярости, даже замахнулся, чтобы его ударить, – признался Роман Витальевич, – но парень оказался не промах. Он отвел мою руку и едва не уложил меня на лопатки. И это – в моем доме! Я хотел вызвать милицию – она еще так называлась… Полинке ведь тогда всего шестнадцать лет было, а ему, как мне показалось, уже двадцать стукнуло. Но я ошибся. Стас Елизаров был ровесником моей дочери. Они учились в одном классе. Только этот наглец выглядел значительно старше своих лет. Думаете, его смутило мое появление в доме? Отнюдь! Елизаров заявил мне, что он любит мою дочь, а она – его, я же не имею права вмешиваться в их личную жизнь, ну и еще что-то в этом же духе… Полина плакала, умоляла меня никуда не звонить, потому что между ними вроде бы ничего не было. Она просто зашивала его брюки. Я ей поверил. Я привык верить своей дочери.

В целом ситуация была мне ясна, осталось только идентифицировать личность байкера.

– Роман Витальевич, где фотография, о которой вы мне говорили по телефону?

– Вот она. – Круглов подал мне снимок. На фоне сине-зеленого байка с мотоциклетными шлемами в руках стояли Полина и Стас. Парень был высоким, широкоплечим, а главное – у него была характерная особенность держать голову немного набок. Тот байкер, которого я видела, тоже наблюдал за происходящим, склонив голову влево. Я уточнила: – Когда сделан этот снимок?

– Дочка тогда еще в школе училась. У нее на снимке короткие волосы.

– Скорее всего это байк не Елизарова. Он ведь тогда был еще несовершеннолетним, поэтому не имел водительского удостоверения.

– А чей же? – развел руками клиент.

– Возможно, того, кто их фотографировал. Так, тут часть номера проглядывается, – я полезла в сумку за бумажкой, которую дал мне Кирьянов. – Ну вот, все сходится! Это байк Дениса Ведерникова. Но на похоронах Полины был скорее именно Елизаров. Во всяком случае, у того парня было именно такое же телосложение, как у Стаса. Вероятно, он одолжил транспортное средство у своего приятеля.

В гостиную вошла Лидия и начала ставить чашки с подноса на стол. Три штуки. О себе она тоже не забыла.

– Рома, я тебе уже добавила в чай ложечку меда, как ты любишь, – заметила она. – А у вас, Татьяна, кофе черный, без всяких добавок. Вот, пожалуйста, сахар. Если хотите, я принесу сливки.

– Нет, спасибо. – Я придвинула к себе чашку.

Кофе, сваренный москвичкой, мне понравился. А вот Роману Витальевичу чай явно пришелся не по вкусу, он скривился после первого же глотка, но предъявлять своей невесте претензий не стал. Лидия отпила несколько глотков зеленого чая и спросила:

– Так ваши версии совпали?

– Я пока еще не слышал, какая версия имеется у Татьяны Александровны. – Круглов уставился на меня в ожидании обещанного отчета.

– У меня другая версия, но, прежде чем перейти к ней, я хотела бы кое-что уточнить. Честно говоря, мне непонятно, почему вы решили, что Елизаров способен на убийство, да и какой им двигал мотив – тоже неясно.

– Я попробую вам это объяснить. – Веки Романа Витальевича грустно опустились. Несколько секунд он просидел с прикрытыми глазами, а затем, открыв их, продолжил: – Не последнюю роль в возникновении такого предположения сыграло одно обстоятельство… Через несколько месяцев после нашего первого знакомства я пришел в школу на родительское собрание и узнал, что Стас подрался из-за Полины с каким-то одиннадцатиклассником. Причем он так его избил, что тот попал в больницу с очень серьезными травмами! На Елизарова завели уголовное дело, но потом его закрыли.

– Наверное, его родители откупились? – предположила Лидия. – А одна безнаказанность порождает другую.

– Вот-вот, и я о том же, – подтвердил Круглов. – Надо было мне его в тюрьму засадить, но я поверил, что их отношения не зашли… слишком уже далеко. А вот напрасно! Я был слишком легковерным – не видел, что творится у меня под носом.

Лида положила ладонь на руку своего жениха и, глядя ему в глаза, произнесла:

– Рома, я тебя очень прошу, не надо заниматься самобичеванием. Полину все равно уже не вернешь. Надо поберечь свое здоровье, ведь тебе еще предстоят хлопоты, связанные с переездом.

Роман Витальевич отодвинул чашку с чаем, который едва пригубил.

– Лида, – обратился он к ней, – у меня с Татьяной Александровной намечается длинный разговор. Тебе, наверное, все это неинтересно…

Круглов деликатно попытался выпроводить свою невесту из гостиной, но она уперлась:

– Все, что касается тебя, Рома, мне небезразлично! И потом, это же я нашла ту фотографию… Ладно, все, ухожу. Тем более мне в Москву позвонить надо…

Допив чай, Лидия вышла из гостиной, как мне показалось, не слишком обидевшись на жениха.

– Татьяна Александровна, вы спросили меня, почему я вам сразу ничего про Елизарова не сказал. Я промолчал, потому что думал – он уже в прошлом. После того случая, я имею в виду драку, – пояснил Круглов, – он в другую школу перешел, а потом и вовсе в Санкт-Петербург уехал, в институт там поступил.

– Это вам Полина сказала?

– Нет, я случайно об этом от общих знакомых узнал. Полина о нем при мне даже не заикалась, а вот с теткой она, оказывается, была более откровенна. Тамара мне только вчера рассказала, что Поля до самого выпускного вечера с ним встречалась… Но это – не главное. То, о чем я вам сейчас собираюсь сообщить, – глубоко личное, но, похоже, обойти это молчанием нельзя. Моя Полина… аборт сделала, – с видимым усилием проговорил Роман Витальевич, – потому что отец ребенка ее практически бросил – уехал учиться в Санкт-Петербург… Так вот, я подумал, что Елизаров мог узнать, что Полина избавилась от его ребенка, и отомстил ей за это. Знаете, он ведь парень совершенно бескомпромиссный. Ну, что вы скажете, Татьяна Александровна?

Нетрудно было догадаться, что это признание далось Круглову ценой мучительных внутренних терзаний. Но попал ли он в точку?

– Все далеко не так однозначно, Роман Витальевич. Давайте я расскажу вам, что мне удалось выяснить, а потом мы попробуем соединить эти две линии, если это, конечно, возможно.

– Слушаю вас, – кивнул Круглов. Я начала рассказывать клиенту о том, каким образом Полина оказалась на незапланированном концерте. Роман Витальевич перебил меня примерно на середине повествования: – А куда же потом делся этот парень? Неужели это он ее… За что?!

– Нет, Полину убил не Ястребов, но он испугался и сбежал.

– Так, – протянул отец погибшей девушки, – значит, студент видел убийцу. Он сможет опознать Елизарова!

– Саша утверждает, что не видел, как все произошло.

– И вы ему поверили?! Да Елизаров наверняка его запугал! – клиент был на сто процентов уверен в правоте собственной версии.

– Роман Витальевич, я записала разговор с Сашей Ястребовым. Хотите послушать? – предложила я.

– Да, пожалуй, – кивнул он, наморщив лоб.

Я достала из сумки диктофон и включила кнопку «воспроизведение». Слушая аудиозапись, Круглов то хватался за сердце, то сжимал кулаки.

– Недаром Полинка его поначалу не жаловала. Трус! Маменькин сынок! – ярился отец погибшей девушки. – Правильно вы сказали этому щенку, что я хочу взглянуть в его бесстыжие глаза. В какой больнице он залег на дно?

– Ястребов выписался и уже дал показания в полиции.

– Да что толку от его показаний! – с отчаянием махнул рукой Роман Витальевич. – Он же все равно не видел, как все произошло… Татьяна Александровна, а может быть, показать студенту эту фотографию? Вдруг Елизаров вертелся около них на стадионе?

– Роман Витальевич, фотографию Елизарова Саше, конечно, можно показать, и видеозаписи на стадионе можно пересмотреть еще раз… Но я вам еще не все рассказала. Если вы когда-то просто, допустим, потеряли билеты на поезд, то некий Павел Гераськин от билетов на концерт избавился сознательно. – Рассказав о том, что этот компьютерщик и его сестра Лина уже год от кого-то скрываются, я подытожила: – Так что моя версия такова – вашу дочь убили вместо Ангелины Гераськиной.

– А как же Елизаров? – Круглов всегда произносил эту фамилию с жесткой неприязнью. – Зачем он приехал в Тарасов? Сейчас ведь во всех вузах зачетная пора…

– Со всем этим я разберусь, – заверила я клиента.

– Татьяна Александровна, я так понимаю, что мне надо осуществить очередной платеж? – догадался Роман Витальевич, и я согласно кивнула.

Глава 7

Моя версия никак не стыковалась с версией Круглова, а это означало, что их надо отрабатывать по отдельности. Я невольно вспомнила о том, что Кирьянов предлагал мне взять в помощники Зеленцова. Недолго думая, я позвонила ему:

– Володя, привет! Это я. Скажи, твое предложение все еще в силе?

– Какое предложение? – растерялся полковник.

– Ты сказал, что Михаил у тебя без дела мается, – напомнила я.

– Ах, вот ты о чем, – Владимир Сергеевич замялся. – Понимаешь, Таня, это был, так сказать, воспитательный момент. Я послал Зеленцова на поквартирный обход, по другому делу, а он начал убеждать меня, что это совершенно бесперспективное занятие. И тогда я поставил ему тебя в пример – рассказал, как ты прочесала целый микрорайон и установила личность человека, бросившего «мимо урны» концертные билеты. Лейтенант, услышав, что я его под твое начало направить намереваюсь, собрался сразу же, самолюбие у него взыграло, и он отправился искать свидетелей.

– А если бы я согласилась на твое предложение? – поинтересовалась я.

– Ну, я как-нибудь разрулил бы эту ситуацию, – ответил мой приятель. – Таня, а ты какую теперь работу хотела Михаилу поручить?

– Необходимо еще раз просмотреть видеоматериалы со стадиона.

– Это еще зачем? Таня, ты представляешь себе, сколько это займет времени? – Моя идея Владимира Сергеевича явно не вдохновила. – А главное – зачем во второй раз делать одну и ту же работу? Или ты моим сотрудникам не доверяешь?

– Я узнала, кто такой тот байкер, которого я и ищу… Мы с тобой ищем, – поправилась я. – Мой клиент утверждает, что он мог убить его дочь. Вот его-то и надо поискать на стадионе.

– И кто же это? – осведомился Кирьянов.

– Стас Елизаров, бывший одноклассник Полины. У них любовь с десятого класса была, причем далеко не платоническая. Кстати, Елизаров должен проходить по вашим базам данных. Лет в шестнадцать-семнадцать он избил одиннадцатиклассника, и его едва не отправили в колонию для несовершеннолетних. Володя, ты бы поднял то уголовное дело, – попросила я.

– Сделаю, – пообещал полковник.

– Так вот, клиент дал мне фотографию этого парня. Возможно, Елизаров крутился вокруг Кругловой и Ястребова и попал где-нибудь в кадр.

– Ну что ж, неси фотографию, – согласился Владимир Сергеевич.

– Жди, я как раз недалеко от вашей конторы нахожусь.

Минут через десять я припарковалась у городского управления внутренних дел и перезвонила Кирьянову. Вскоре он вышел на улицу и сел в мою машину.

– Таня, а что насчет Гераськина? – спросил Володька. – Ты выяснила, на Первомайской живет тот, кто нас интересует, или его однофамилец?

– Там прописан именно он, но ни сам Паша, ни его сестра-двойняшка по этому адресу уже около года не живут. Они от кого-то прячутся, – я посвятила полковника в курс дела. – Владимир Сергеевич, я вот о чем подумала… Они наверняка где-то работают, поэтому платят налоги. И уж точно Гераськины пользуются сотовой связью. Так что их можно поискать через налоговую и операторов сотовой связи.

– Дельная мысль! – согласился со мной Киря. – Поищем эту парочку. Только сестра уже давно могла выехать за пределы нашей области, а то и страны. Брат, возможно, теперь тоже к ней отправился.

– Да, не исключено. Но надо же хоть за что-то зацепиться, правильно? У вас-то новое что-нибудь есть по этому делу?

– Ястребов принес нам сумку Кругловой, на подкладке которой просматривались следы белого порошка. Мы отдали ее на экспертизу. Возможно, это героин. – Полковник посмотрел на часы. – Таня, извини, ко мне должны скоро прийти, так что я вышел к тебе буквально на пару минут. Где фотография подозреваемого?

– Вот. – Я протянула Владимиру Сергеевич фото, которое дал мне Круглов.

– Хорошо, мы обязательно поищем этого парня, – пообещал Кирьянов и вылез из «Ситроена».

* * *

Официальное следствие продолжало отрабатывать первоначальную версию – смерть Полины каким-то образом связана с наркотиками. Если бы Круглова сидела на героине, вскрытие это показало бы. Но экспертиза ничего подобного не установила. Возможно, Полина их только распространяла, и пакетики с наркотой выпали из ее сумочки. Теперь, когда мое расследование набирало обороты, эта девушка уже не казалась мне такой мягкой и пушистой, какой выглядела поначалу. Тем не менее причастность Кругловой к наркобизнесу как-то совсем не вязалась с моей версией, согласно которой ее убили по ошибке. Немного подумав, я позвонила ее подруге.

– Алло! – ответила Берестова.

– Здравствуй, Катя! Это Татьяна Иванова, – представилась я. – Как ты себя чувствуешь?

– Физически – лучше, ангина прошла. А вот морально… очень плохо. Я не могу свыкнуться с Полиной смертью. Все время хочется ей позвонить, – девушка шмыгнула носом.

– Понимаю тебя. Смерть лучшей подруги – это большая трагедия. – Сделав небольшую паузу, я перешла к главному: – Катя, мы могли бы с тобой встретиться и поговорить?

– О чем? – удивилась Берестова. – Я же ничего не знаю.

– Тем не менее я настаиваю на нашей встрече, – безапелляционно заявила я.

– Ну хорошо, – сдалась Катерина.

– Ты сейчас свободна? – уточнила я.

– В принципе, да. – Чувствовалось, что девушка через силу согласилась на мое предложение.

– Я могу подъехать к тебе. Где ты живешь?

– Родители скоро придут с работы, – забеспокоилась Катерина. – Давайте поговорим где-нибудь в другом месте.

– Катя, я и не собиралась напрашиваться к тебе в гости, хотела назначить встречу недалеко от твоего дома. Было бы неправильно гонять тебя на другой конец города.

– Я живу около кинотеатра «Иллюминатор». Там рядом есть сквер. Давайте встретимся там, например, у фонтана, – предложила Берестова, несколько успокоившись. – Только как мы узнаем друг друга?

– Не беспокойся, я тебя узнаю, – заверила я студентку.

– Да? – судя по интонации, девушка была сильно удивлена тем, что для меня это – не проблема. – Ну, тогда я подойду к фонтану через полчаса.

– Хорошо, я как раз успею за это время туда доехать. До встречи! – я отключилась.

* * *

Катерина опоздала минут на десять, зато безошибочно подошла именно ко мне и спросила:

– Это вы – Татьяна Александровна?

– Да, – кивнула я и предложила: – Давай присядем на скамейку.

– Давайте. А я вас видела на похоронах, – призналась Берестова.

Я уточнила:

– А больше ты никого там не видела?

– Если вы имеете в виду Ястребова, то его там не было, – заверила меня Катя.

– А почему ты решила, что меня именно он интересует?

– Сегодня в универе Сашка сказал, что у него подписку о невыезде взяли. Оказывается, Полина с ним на концерт ходила. Только он не видел, как все произошло. Ну… убийство.

– Я в курсе. Только я имела в виду не вашего однокурсника, а одноклассника, – выдержав небольшую паузу, я уточнила: – Стаса Елизарова.

– А он-то тут при чем? – удивилась Берестова. – Его вообще в Тарасове нет. Он в Санкт-Петербурге сейчас живет.

– То есть на парня в мотоциклетном шлеме ты не обратила внимания?

– Нет. А где я могла его видеть? – спросила студентка.

– И возле Полининого дома, и на кладбище был высокий парень, спортивного телосложения, в мотоциклетном шлеме.

– Я его не заметила, честно, – стала убеждать меня Катя.

– Верю тебе, ведь тот молодой человек старался держаться поодаль от могилы Полины.

– Если это был Стас, он боялся попасться на глаза дяде Роме, – предположила Берестова.

– Стас боялся? – произнесла я с некоторой долей иронии. – А вот мне известно, что этот парень далеко не робкого десятка.

– Это так, но Полинкиного отца Елизаров все-таки опасался. Интересно, с чего это вдруг Стас в Тарасове объявился? И кто ему сказал, что Полину убили? – Катерина задумалась.

Я внимательно наблюдала за выражением ее лица, поэтому заметила, что девушку посетила страшная догадка. Она нахмурилась, закусив губу, но не стала озвучивать свои мысли. Пришлось мне помочь ей наводящим вопросом:

– Катя, как ты думаешь, Елизаров мог убить Полину?

– Стас мог убить, – подтвердила моя собеседница, – но только не Полину. Он ее любил.

– Любил, но бросил ее, причем беременную.

Девушка метнула на меня испуганный взгляд:

– Откуда вам известно об этом?

– Я все-таки частный детектив…

– Все очень глупо получилось. Понимаете, Елизаров не сказал Польке, что он не только в наш пединститут, но и в питерский институт физкультуры заявление подал. У нас он провалился, а там – нет, – скучным, невыразительным голосом произнесла Катерина. – Для Стаса это вроде бы оказалось полной неожиданностью. Он надеялся, что останется в Тарасове. А вот его родители мечтали, чтобы он именно в институте физкультуры учился, в Санкт-Петербурге. Наверное, они и подсуетились, чтобы Стас поступил именно туда. Но это не просто вуз, а военный вуз! Сразу после поступления там какие-то сборы начались, то ли спортивные, то ли военные, вот Елизаров и не мог оттуда вырваться домой. Он пытался все это Полине по телефону объяснить, но она ему не поверила, приревновала его к Соньке Кудимовой…

– Кто это? – уточнила я, услышав новое имя.

– Ну, она тоже в нашем классе училась, была влюблена в Стаса. Она не раз говорила Польке, что отобьет Стаса у нее. Так вот, Кудимова тоже в Питере в какой-то институт поступила и хвалилась, что они со Стасиком теперь близко контактируют. Моя подружка во все это поверила и приняла решение – сделать аборт. А Елизаров даже не знал, что она беременной была! Дядя Рома тоже не знал об этом. Это тетя Тома вам все рассказала? – предположила девушка.

– Неважно. Главное, что слух мог дойти и до Елизарова. Как ты думаешь, если бы Стас узнал об этом, он был бы способен пойти на крайние меры?

– Трудно сказать, – Катя воздела глаза к небу, обдумывая ответ. – Вообще, Елизаров не раз говорил Полине об их совместном будущем, о том, что у них будут очень красивые дети, мальчик и девочка… А сам уехал…

– То есть твоя подружка не общалась со Стасом с тех самых пор, как он поступил в институт? – уточнила я.

– Он приезжал в Тарасов в конце августа, искал встречи с Полькой, но она дверь ему не открывала и на звонки его упорно не отвечала. Тогда он подкараулил меня возле дома и разъяснил ситуацию, в которую он попал по воле своих родителей. Знаете, он так сокрушался, что послушался их, а не остался в Тарасове, что сомневаться в его чувствах к Полине не приходилось. Я, конечно, передала ей все, о чем мне Стас говорил. Но было уже слишком поздно. Может, она и пожалела, что совершила опрометчивый поступок, но не призналась в этом даже мне. Все равно вернуть ведь ничего уже нельзя было. Полька попросила меня передать Стасу, что она его просто-напросто разлюбила. Я так и сделала. Елизаров от злости ударил рукой по поручню лестницы, около которой мы стояли, и она треснула. У него знаете рука какая тяжелая? Он ведь баскетболом с детства занимался! Как-то на физкультуре от елизаровского фирменного удара баскетбольный мяч лопнул. Училка в шоке была.

Этот пример убедил меня, что теоретически Стас мог нанести такой удар ножом, каким была убита Круглова. Да и мотив у него, пожалуй, был – Полина, девушка, с которой этот отчаянный, бескомпромиссный парень хотел связать свое будущее, втихаря избавилась от его ребенка. Вряд ли Елизаров с этим смирился.

Между тем я вспомнила о наркотиках, которые никак не вписывались в эту версию. Я решила узнать, что думает по этому поводу лучшая подруга убитой.

– Катя, быть может, ты знаешь, что под телом Полины были обнаружены пакетики с героином?

– Нет, – замотала головой Берестова, – я ничего об этом не знала! Но я уверена: Круглова к ним не имеет никакого отношения. Наверное, это убийца обронил.

– А вдруг это был героин Ястребова? – принялась я рассуждать вслух.

– Да откуда у него деньги на героин? – отмахнулась Катя. – У него и на обеды порою денег нет, а уж на наркотики – и подавно. Он из такой бедной семьи…

– А Елизаров не баловался наркотиками? Может, именно они являются источником его агрессии?

– Вряд ли, – покачала головой Катя, – Стас ведь спортсмен, у них постоянно анализы на допинг берут. Если бы он пристрастился к наркоте, это бы быстро раскрылось.

– Логично, – согласилась я. – Катя, ты можешь позвонить Стасу?

– Я не знаю его мобильного номера.

– Неужели? – не поверила я.

– Нет, у меня когда-то был его номер, но я давно его стерла из памяти аппарата. А вот номер домашнего телефона его родителей я наизусть помню, он очень простой.

– Хорошо, позвони ему домой, – и я дала Берестовой рекомендации, что говорить.

Девушка достала из сумки мобильник и набрала номер.

– Здравствуйте! Стаса можно позвать? Как – в Питере?! А я в субботу вечером видела его здесь, в Тарасове… Был в субботу дома? Понятно, извините за беспокойство.

До свидания, – отключив мобильник, Катя пояснила: – Наталья Данииловна, мать Стаса, сказала, что я обозналась, так как в субботу вечером он не выходил из дома – у них было какое-то семейное торжество. А вчера вечером Стас обратно в Питер уехал. Похоже, она покрывает своего сына…

– Возможно. – Я заметила, что Катя украдкой утерла рукой слезу, и спросила: – Ты что?

– Это я во всем виновата, – с видимым усилием призналась она.

– Ты?! – не поверила я.

– Полька просила никому ничего не говорить, а я своей двоюродной сестре проболталась, что моя подружка аборт сделала! Понимаете, Инка встречается с парнем, который учился вместе с Елизаровым в другой школе. Я не думала, что она с Сергеем будет обсуждать эту тему. – Берестова закрыла лицо руками, осознав, что натворила.

Правильно говорят: «что знают трое – знает весь мир». Слух о том, что Круглова избавилась от ребенка Елизарова, вполне мог докатиться и до Санкт-Петербурга. Стас приехал в свой родной город, чтобы отомстить девушке, безжалостно растоптавшей его любовь. Он мог следить за Полиной, ожидая подходящего случая, чтобы расправиться с ней. И этот случай выдался на стадионе…

– Катя, ты, случайно, не знаешь Дениса Ведерникова?

– Что? – переспросила девушка. Похоже, она ушла в себя и уже плохо меня слышала.

– Ты Дениса Ведерникова, байкера, знаешь? – повторила я вопрос.

– Знаю, – кивнула Берестова, вновь включаясь в диалог. – Он в нашей школе учился, но окончил ее на два года раньше нас. Стас с ним дружил. По-моему, они вместе баскетболом занимались.

– Ясно. – Я задала Катерине еще несколько вопросов и поняла, что надо закруглять наше общение. – Спасибо тебе за то, что согласилась со мной встретиться. Больше не буду тебя задерживать.

– Я не знаю, как мне жить дальше, – проронила Берестова чуть слышно. – Это из-за моей болтливости Поля умерла. Я виновата в ее смерти не меньше, чем Стас.

– Катя, не надо себя ни в чем винить. – Я легонько дотронулась до ее плеча. – Пока что не доказано, что твою подругу убил именно Елизаров. Это лишь одна из версий. Есть и другая…

– Правда? А какая? – Катя уставилась на меня глазами, полными слез.

Пришлось рассказать ей о том, что Полина могла стать случайной жертвой, чтобы чувство вины не довело Берестову до депрессии или даже до суицида. Выслушав меня, она немного успокоилась и, попрощавшись со мной, пошла домой.

Моей первоочередной задачей теперь было выяснить, действительно ли Стас в субботу не выходил из дома. С его родителями говорить на эту тему я посчитала делом бесполезным. Они будут стоять на своем – в субботу вечером их сын находился дома. Немного подумав, я решила отыскать Дениса Ведерникова. Друг наверняка знал, что заставило Елизарова сорваться с учебы и приехать в Тарасов. Если на байкера правильно надавить, он расскажет все, что ему известно.

Достав из сумки записку с адресами байкеров, которую дал мне Кирьянов, я освежила в памяти адрес Ведерникова. Только бы он был дома в этот тихий майский вечер…

* * *

Денис жил в историческом центре города, в двухэтажном доме, построенном в начале прошлого века и явно требующем капитального ремонта. Я вошла в раскрытую настежь подъездную дверь, поднялась по шаткой деревянной лестнице на второй этаж и после некоторых раздумий позвонила в шестую квартиру. Дверь открылась после четырех настойчивых звонков, но без всяких вопросов. Моему взору предстал молодой человек в широких клетчатых шортах и растянутой футболке с какими-то надписями на неизвестном мне языке.

– Ведерников Денис Федорович? – осведомилась я суперофициальным тоном.

– Да, а в чем, собственно, дело? – Парень выставил вперед волосатую ногу.

– Вы являетесь владельцем мотоцикла марки «Хонда»? – я назвала номерной знак.

– Да, так и есть, – кивнул Денис.

– Вы позволите мне войти?

– А вы кто? – спросил байкер.

– Я из прокуратуры, – легким движением руки я вынула из сумки красные «корочки», на миг развернула их, сложила и убрала обратно. – Нам надо серьезно поговорить. Сами понимаете, через порог подобного рода вопросы не обсуждают.

– Но я что-то не врубаюсь, о чем нам с вами разговаривать. – Ведерников тем не менее отошел в сторону, пропуская меня в общий коридор коммуналки.

У меня не было четкого плана общения с этим парнем, и я всячески тянула время, обдумывая, как бы подвести диалог к интересующей меня теме.

– Скажите, где ваш мотоцикл? – уточнила я, входя в коридор.

– Как где? В гараже. Я поставил его туда полчаса назад, – заверил меня Денис. Из ближайшей двери высунулась седая голова. Парень недобро зыркнул на старушку-соседку и предложил: – Давайте зайдем ко мне. Здесь слишком много любопытных глаз и ушей.

Пожилая женщина фыркнула и исчезла за своей дверью. А из самой дальней двери в коридор вышла женщина средних лет с чайником в руках. Вместо того чтобы отправиться в кухню, она застряла в коридоре, не особо утруждаясь маскировкой своего интереса к моей персоне. Мы вошли в комнату Елизарова. В кресле, спиной ко входу, сидела русоволосая девушка и смотрела телевизор.

– Дэн, кто это был? – спросила она, не оглядываясь.

– Света, тут ко мне из прокуратуры пришли, – пояснил байкер. – Ты могла бы немножко погулять? Нам поговорить надо.

Девушка оглянулась, и в ее глазах сразу же вспыхнула ревность.

– Я не поняла, ты что, меня выгоняешь? – насупилась Светлана. – Если я уйду, то больше не вернусь!

– Света, остынь. Это совсем не то, что ты подумала.

– Я действительно из прокуратуры. – В подтверждение этих слов я вновь достала удостоверение.

– Что за дела? Почему тобой прокуратура интересуется? – ревность подружки Ведерникова сменилась злостью. – Дэн, ты что натворил? Почему я ничего не знаю?

– Да я и сам пока не врубаюсь, в чем дело. – Денис озадаченно почесал затылок. – Что-то с моим байком связано… Я тебе потом все расскажу.

Света медленно встала с кресла, но выходить из комнаты не спешила. Она явно искала повод, чтобы задержаться здесь. Мне показалось, что она все еще ревнует меня к своему приятелю.

– Вообще-то, мне ваша девушка не мешает, – примирительно произнесла я, усаживаясь на стул, стоявший у двери. – Только телевизор потише сделайте, пожалуйста.

Света взяла пульт, отключила звук, развернула кресло и, вновь усевшись в него, с нескрываемым интересом уставилась на меня. Я все еще не продумала до конца свою легенду. Более того, ко мне вдруг пришло осознание, что стоило бы начать и вести дальше разговор с приятелем Елизарова совсем в другом ключе. Но назад пути уже не было, поэтому пришлось мне импровизировать:

– Мой визит действительно связан с вашим байком. Денис Федорович, разве вы сами не догадываетесь, в чем дело?

– Без понятия! – мотнул головой Ведерников. – Можете обращаться ко мне без отчества. К чему такой официоз?

– Ладно, без отчества так без отчества, – согласилась я, заметив, что его подружка нервно теребит рукой прядь волос. – Денис, дело в том, что на вашем мотоцикле было совершено дорожно-транспортное происшествие.

– Этого не может быть! – запротестовал Ведерников. – Это какая-то ошибка. Ни в какое ДТП я не попадал!

– Скажите, только вы управляете своим транспортным средством?

– Да, – кивнул байкер, не раздумывая.

– Дэн, ты про Стаса забыл? – напомнила Света, за что я была ей весьма признательна.

– Ах да, у меня совсем из башки вылетело, что я давал свой аппарат на денек одному приятелю, – признался Ведерников, бросив на свою подружку недобрый взгляд, – но он вернул мне «Хонду» в целости и сохранности. На байке не было никаких признаков того, что он попал в аварию. Это точно! Хотите, мы прямо сейчас сходим в гараж, он здесь, во дворе, находится, и вы убедитесь, что все так и есть.

– В этом нет необходимости, на мотоцикле, может, и нет никаких царапин, а вот у пострадавшего пешехода они есть…

– Да? – Ведерников растерянно почесал за ухом. – И что – все так серьезно?

– Мужчина, которого сбил ваш приятель, кроме царапин на лице, получил еще и сотрясение мозга, – соврала я и поняла, что сама завела себя в тупик.

– Позвольте, – вмешалась в разговор Светлана, – если тот мужчина ударился головой, как же он номера запомнил?

– Это не он запомнил, это свидетели того ДТП. – Ответ-то у меня нашелся, но он нисколько не облегчал мою задачу.

– Значит, и свидетели есть. – Денис сглотнул комок, подступивший к его горлу.

– Есть, так что вашему приятелю придется отвечать по всей строгости закона. Как его зовут? Где он живет?

– Понимаете, – молодой человек присел на корточки рядом со мной. – Тут такое дело… У моего друга большое горе – у него любимую девушку убили.

– Не понимаю, при чем здесь это? – строго сказала я. – И вообще, встаньте!

– Дэн, действительно, ты бы еще на колени встал! – возмутилась Светлана.

– Ну, как вам объяснить? – Ведерников поднялся. – Если он совершил наезд, то только потому, что находился в состоянии аффекта.

– То есть ваш друг управлял транспортным средством, находясь в состоянии алкогольного опьянения? Так и запишем в протокол. – Я открыла сумку.

– Погодите, я без протокола хотел вам кое-что рассказать. Там все очень сложно. Личная драма, понимаете? – Денис взглянул на свою подружку, ища у нее поддержки.

– Я бы сказала, там такая трагедия, – Света попыталась выдавить на глаза слезы, – такая трагедия! Почти как в кино.

– Не понимаю, к чему вы мне о каких-то шекспировских страстях говорите? По-моему, все предельно ясно – за наезд на пешехода надо отвечать. – Я зачем-то принялась демонстрировать им свою принципиальность, вместо того чтобы выслушать подробности из личной жизни Стаса Елизарова.

– Отвечать, конечно, надо, – согласился Денис, – но, знаете, иногда бывают такие моменты в жизни, когда невозможно контролировать свои поступки. Понимаете, мой друг приехал в Тарасов из другого города на юбилей своей матери. Заодно он хотел наладить отношения со своей девушкой, с которой они поссорились еще прошлым летом из-за какого-то пустяка.

– Меня эта мелодрама совершенно не интересует, – я окончательно вошла в роль строгой блюстительницы закона. – Если вы не назовете мне имя и фамилию того, кто управлял вашим мотоциклом, уголовное дело будет заведено против вас, Денис Федорович, как владельца «Хонды»!

– Ну, может, мы решим как-нибудь этот вопрос? Понимаете, ситуация просто экстраординарная. Если вы до конца выслушаете меня, то все поймете, – Продолжал оправдывать своего приятеля Ведерников.

– Ну, хорошо, – «сдалась» я. – Рассказывайте!

– Так вот, мой друг, приехав в Тарасов, стал звонить своей девушке на мобильный, но выяснил, она сменила номер. Тогда он поехал в университет, где она училась, но не застал ее там и решил, что она приболела, поэтому отправился к ней домой. Вошел во двор – а там кого-то хоронят. Он решил переждать, когда проход к подъезду освободится, и отошел в сторону. Из дома вынесли гроб, то да се – прощальные речи, слезы, обмороки… И тут до Стаса, – проговорился Денис, тщательно скрывавший до этого имя своего приятеля, – вдруг дошло, что хоронят именно его девушку, Полину! Понимаете?

– А отчего она умерла? – поинтересовалась я.

– Может, вы слышали об убийстве на стадионе «Локомотив»? – спросил Ведерников.

– Конечно, – кивнула я. – По сводкам проходила такая информация.

– Так вот, это его девушку там убили! Но Стас об этом не знал.

– И мы об этом ничего не знали, – вставила Светлана.

– Он был в шоке от того, что Полины больше нет, – продолжил Дэн. – Так что если Стас на кого-то и наехал, то только потому, что был в состоянии аффекта. Я никогда его таким потерянным прежде не видел. А когда он сказал, что шел мириться с Полинкой, а попал на ее похороны, я просто не поверил ему и на всякий случай позвонил своему дядьке, который на мойке «Автоблеск» работает.

– А при чем здесь мойка? – удивилась я.

– Так ее владелец – отец Полины! Дядька и подтвердил, что дочь хозяина убили, и рассказал детали.

– Какие детали? – заинтересовалась я.

– Ну, что ее какой-то маньяк после рок-концерта пырнул ножом.

Я обратила внимание на то, что Света вновь пустила слезу, абсолютно не стыдясь собственной сентиментальности.

– Да, история, конечно, неординарная. – Я помолчала, обдумывая, что мне делать дальше. – Значит, говорите, ваш друг к матери на юбилей приехал, а попал на похороны своей девушки?

– Именно так, я в субботу его в спорт-бар звал, чтобы вместе за нашу сборную по баскетболу поболеть, а он дома остался. Но мы с ним на следующий день все же обсудили, как наши голландцев разделали. Стас, правда, только овертайм видел, но это было что-то! – Ведерников хлопнул в ладоши.

– Дэн, а ты мне сказал, что вы строили планы, как Стасику с Полиной помириться. – Девушка обиженно надула губки.

– И это тоже, – подтвердил Ведерников. – Я предложил ему оркестр нанять, чтоб он под ее окнами романсы играл…

– Может быть, серенады? – поправила его Светлана.

– Да какая разница! – отмахнулся Денис. – Хорошо, что Стас отказался. Представляете, как он мог влететь с этой затеей? Полина была уже мертва, а мы и не знали…

– Ладно, – сказала я, – растрогали вы меня. Случай действительно неординарный. Что касается пострадавшего, сотрясение у него легкой тяжести, к тому же он в состоянии алкогольного опьянения был. Так что сам и виноват. Если бы водитель, сбивший его, остановился, у него вообще никаких проблем не было бы. Но свидетели позвонили в полицию и заявили, что виновник ДТП скрылся с места происшествия. Да, замять это дело будет непросто, но я подумаю, как это сделать. Тут все от пострадавшего зависит…

Я поднялась со стула и вышла из комнаты. Денис задержался на минуту и нагнал меня, когда я уже подошла к входной двери.

– Погодите. Вот, это вам. – Ведерников протянул мне несколько сложенных пополам купюр.

– Это еще что такое? – строго осведомилась я.

– Это благодарность за ваше понимание, – пояснил Ведерников. – Если мало, то я добавлю. Сейчас у Петровича займу…

– Уберите! Если вы думаете, что в прокуратуре одни взяточники работают, то глубоко ошибаетесь. Ничто человеческое нам тоже не чуждо.

– Не хотите, как хотите, – Денис не заставил себя долго уговаривать. Убрав деньги в карман шорт, он открыл замок входной двери.

* * *

Экспромт все же оказался удачным. Ведерников повелся на мою байку и, сам того не подозревая, восполнил некоторые пробелы в моем расследовании. Теперь я знала, зачем Елизаров приехал в Тарасов. Конечно, надо еще проверить, действительно ли у матери Стаса был в субботу юбилей и когда именно транслировался баскетбольный матч между сборной России и сборной Голландии. Так, на всякий случай.

Приехав домой, я первым делом нашла газету с телепрограммой за прошлую неделю. Трансляция последнего периода как раз приходилась на то время, когда была убита Полина. Так что Елизарова можно было исключить из числа подозреваемых. К тому же если бы он совершил преступление, то скорее всего не стал бы светиться на похоронах, а уехал бы обратно в Питер. О нем здесь могли и не вспомнить. В моей памяти всплыло, что во дворе кругловского дома байкер поначалу не проявлял особого интереса к похоронам. Потом Зеленцов отвлек меня, и я просмотрела момент, когда к Стасу пришло осознание, что хоронят его любимую девушку. На кладбище Елизаров был зол на весь мир – оттолкнул попавшуюся ему на пути нищенку и едва не сделался вандалом, ударив кулаком по надгробному памятнику, за которым прятался от родных и близких Полины. А может быть, и от самого себя. Теперь я могла представить себе, что творилось в душе этого парня…

* * *

Я отправилась в кухню и занялась приготовлением ужина. Кулинарного вдохновения у меня не было, поэтому пришлось мне ограничиться яичницей. А вот готовить кофе я никогда не ленилась, ведь без этого крепкого тонизирующего напитка мой головной мозг отказывается работать с полной отдачей. Яичницу я проглотила за считаные секунды, а кофе принялась смаковать по глоточку…

Итак, осталась лишь одна версия – Полину убили вместо Ангелины. Я понятия не имела, где сейчас находятся Гераськины, но догадывалась, что безопасность стоила им немалых денег. Брат с сестрой были вынуждены скитаться по съемным квартирам, пренебрегать внесенным за жилье авансом и отказываться от дорогих, уже оплаченных развлечений. Может, эта парочка ограбила кого-то? Деньги, заработанные собственным трудом, было бы жалко бросать на ветер.

Я вспомнила о наркотиках. Одних они разоряли, а других – обогащали. Может, Гераськины как раз относились ко второй категории? Но если Круглова – случайная жертва, то откуда в ее сумочке следы белого порошка? Стоп! Пока что не доказано, что это – следы именно героина.

Мои планы на завтрашний день во многом зависели от того, как ответит на мои вопросы Кирьянов. Теперь уже не было никакого смысла вторично просматривать видеозаписи со стадиона. Елизарова на рок-концерте не было, он находился в тот вечер дома, и это наверняка подтвердит множество людей. Я позвонила Володьке, чтобы дать ему отбой, но не дозвонилась – его мобильный был вне зоны действия сети, служебный не отвечал, а домашний был все время занят.

Глава 8

На следующий день, после завтрака, я собиралась позвонить Кирьянову, но он меня опередил.

– Да, Володя, я тебя слушаю! – ответила я, взяв со стола мобильник.

– Таня, ты даже представить себе не можешь, какая ты молодчина! Если бы не ты, мы бы его не нашли… Нет, все-таки здорово, что ты подала идею еще раз просмотреть видеозаписи! Одна камера таким крупным ракурсом выхватила его лицо, словно он звезда какая-то! Да, Таня, у тебя нюх на такие вещи. – Володька все пел и пел мне дифирамбы, а я просто не верила своим ушам.

После разговора с Денисом Ведерниковым и его подружкой я на сто процентов уверовала в то, что Стас сидел в субботу вечером дома, за праздничным столом, а не на трибуне стадиона «Локомотив». Повторно просматривать видеозаписи, сделанные во время концерта рок-группы «Кольца Сатурна», уже не было никакого смысла, как я решила. Я собиралась дать Кире отбой, но не дозвонилась до него… Володька все говорил, не давая мне вставить ни слова, а потом вдруг спросил:

– Таня, ты почему молчишь?

– Владимир Сергеевич, если честно, я уже сама не верила в то, что все это дело рук Елизарова…

– А при чем здесь он? – удивился полковник.

– Ну, вы же его лицо увидели на стадионе крупным планом? – уточнила я, начиная сомневаться, что правильно поняла собеседника…

– Нет, этого парня мы не нашли. Зато на стадионе засветился Чарлик! Ты что, меня плохо слушала?

– Я очень внимательно тебя слушала, – возразила я, – но ты не произносил никаких имен, вот я и решила, что речь идет о Стасе. Я же именно его просила поискать в окружении Кругловой и Ястребова после концерта. А ты мне, оказывается, вещал о каком-то Чарлике. Это еще кто?

– Виноват, просто меня эмоции захлестнули. Чарлик – это… нет, не стоит говорить о нем по телефону! Подъезжай ко мне, – предложил Володька, – я расскажу тебе об этом субчике, и не только о нем.

– Ладно, – согласилась я без всякого энтузиазма. Чарлик мне был совершенно не интересен. Но я также просила Кирю навести справки про Гераськиных. Если у него был вчера такой удачный день, может, и в этом направлении ему повезло с информацией?

* * *

Примерно через час я уже сидела в кабинете начальника оперативно-разыскного отдела городского УВД.

– Вот, Танюша, полюбуйся! – Полковник положил передо мной распечатку. – Это и есть Чарлик, собственной персоной. Постарел, конечно, с тех пор, как я видел его в последний раз, но тем не менее это он. Вне всяких сомнений!

– Не красавец и не урод. Совершенно серая, я бы даже сказала, безликая натура, – поделилась я с Кирей первыми впечатлениями. – Ну и кто это? А главное – какое отношение он имеет к убийству Кругловой?

– Я предполагаю, что самое прямое. Чарлик действительно не обладает яркой внешностью. Это его и спасает. Никто толком не может описать, как он выглядит, что для человека его профессии – большой плюс…

– Какой профессии? – нетерпеливо перебила я Володьку, устав от всех этих тайн и недомолвок.

– Чарлик – киллер. – Кирьянов наконец раскрыл суть интриги, почувствовав, что я уже на грани. – В девяностых он отправлял на тот свет бизнесменов, отказывающихся платить «крыше», причем никогда не повторялся в способах убийства. Проявлял, так сказать, креатив, что сильно осложняло нашу задачу. Такое ведь редко бывает! Обычно преступники действуют по шаблону – кто стреляет из винтовки с оптикой, тот не жалует колюще-режущее оружие и до банального отравления тоже не опускается. Но это – не про Чарлика. Тот ничем не брезговал! Одну жертву он утопил в ванной, другую выбросил с балкона, но «работал» он и огнестрелы, и ножевые ранения. В конце концов мы взяли его на живца. Это было одно из моих первых дел, так что я его фейс на всю жизнь запомнил. Все-таки не без моих личных усилий Чарлик попал на скамью подсудимых и схлопотал восемнадцать лет!

– А почему так мало – для такого матерого бандита? – удивилась я.

– Если бы удалось все эпизоды доказать, он получил бы пожизненное заключение. А так – отсидел свой срок от звонка до звонка и вышел еще совсем не старым на волю. Сорок четыре года – самый расцвет жизни! Только он, похоже, вновь морально на зону устремился. Как только Чарлик вышел на свободу, у нас висяков прибавилось. Откровенно говоря, я подозревал, что мой освободившийся киллер принялся за старое, но доказательств не было. Да и мать его, бывшая учительница истории, утверждала, что отреклась от сына, поэтому он после освобождения в Тарасов не вернулся. По ее словам, здесь его никто не ждал… Но благодаря тебе, Таня, мы теперь знаем, что Черныш Артур Львович все-таки возвратился в родной город. Черт бы его побрал! – Киря негромко пристукнул кулаком по столу.

– Володя, выходит, убийство Кругловой – это дело рук Чарлика? – предположила я.

– Я вчера именно так сразу и подумал, как только увидел его на экране. Но пока что прямых доказательств нет, а жаль. – Киря почесал за ухом. – Ястребов утверждает, что они с Полиной вошли на стадион через Северные ворота, через них и собирались выйти. А эта фотография сделана в Южном секторе.

– Когда Чарлик попал в этот кадр? – поинтересовалась я.

– Примерно в середине концерта.

– То есть вы увидели физиономию этого киллера – и больше не стали пересматривать записи? – уточнила я.

– Обижаешь, – Владимир Сергеевич нахмурился. – Зеленцов вчера едва ли не до полуночи этим вопросом занимался, но никого, похожего на Елизарова, не увидел. Хорошо, что я в удачный момент к нему заглянул – на мониторе как раз Чарлик засветился. Миша-то еще молод, он в детский садик ходил, когда я Черныша брал, поэтому узнать он его не мог.

– Вот Круглов-то расстроится, – заметила я. – Он Стаса ненавидит всеми фибрами души, спит и видит, как его этапируют на зону, куда-нибудь в далекий суровый Магадан. Но реальность, похоже, далека от этого. Хотя… Володя, ты что-нибудь о старых подвигах Елизарова выяснил?

– Конечно. Дело на Станислава два года тому назад действительно завели, но родители потерпевшего забрали заявление, и дело было закрыто по соглашению сторон. Это обстоятельство даже не помешало ему поступить в Военный институт физкультуры в Санкт-Петербурге. Странно, конечно, что его отпустили оттуда в учебное время, – Киря задумался, – хотя такое не так уж и невозможно – болезнь, хорошие отношения с начальством, взятка, в конце концов. Другой вопрос, зачем ему понадобилось приезжать в Тарасов…

– У матери Стаса в субботу был юбилей, – пояснила я. – И сама Наталья Данииловна, и его приятель утверждают, что он сидел в тот вечер дома, за праздничным столом. Надо бы проверить, действительно ли у Елизаровой в тот день был день рождения?

– Так, – Кирьянов повернулся к компьютеру и защелкал мышкой. Не прошло и минуты, как он выдал: – Представляешь, Таня, – день в день! «Сорок пять – баба ягодка опять».

– Ясно, значит, с алиби Стаса все в порядке. Что касается Чарлика, его присутствие на стадионе – очень серьезная улика, и совершенно неважно, что он находился во время концерта в Южном секторе. Киллер и убийство – таких совпадений не бывает! Если Чарлик знал, на каких местах сидит его будущая жертва, ему совсем необязательно было постоянно вертеться около нее, – размышляла я вслух. – Скорее – противопоказано…

– Я, Таня, не хуже тебя это понимаю. Но ты же знаешь, в суде это не прокатит, – Киря потер руку об руку.

– Не прокатит, – подтвердила я. – Володя, я почти уверена, что именно этот человек разыскивает Гераськиных. Рост и комплекция совпадают, а другие приметы – то они есть, то их нет. В одном месте он засветился с усами, в другом – с бородой, а здесь – без растительности на лице, но в очках. Примитивная техника перевоплощения, но при его неброской наружности, скорее всего, это неплохо работает.

– Он и в девяностых тоже экспериментировал со своей внешностью, – припомнил Владимир Сергеевич. – Думаю, ему кличку дали не только потому, что начальные буквы его фамилии, имени и отчества так складываются, а потому, что он был хорошим артистом, прямо как Чарли Чаплин.

– Володя, по-моему, ты ему льстишь, – усмехнулась я.

– Согласен, – кивнул мне Киря. – Придется нам поплотнее поработать над всеми нераскрытыми убийствами, совершенными после освобождения Черныша. Раньше это были только мои догадки, что Чарлик имеет к ним непосредственное отношение, а теперь появилась уверенность, что в девяноста процентов случаев – это его рук дело. Таня, я понимаю, тебе это неинтересно. У тебя ведь только одна задача – найти убийцу Кругловой.

– Вообще-то так и есть, – подтвердила я.

– Ну вот, а я гружу тебя своими проблемами. Но я знаешь что думаю? – и полковник застыл, придав лицу глубокомысленное выражение.

– Что?

– Гераськины где-то здорово накосячили, если по их следу киллера пустили! Только у нас ни Павел, ни Ангелина ни по каким делам не проходят. Я проверил. Чистые они, по крайней мере перед законом.

– Скорее всего накосячила Лина. – Я вспомнила слова Наташки Черкасовой о том, что мужчину с бородкой интересовала прежде всего сестра Павла.

– Как знать, как знать. – Володька легонько постучал кончиками пальцев по столу.

– Скажи-ка, ты насчет них запрос операторам сотовой связи уже сделал? – поинтересовалась я.

– Конечно, и даже ответ уже пришел, – полковник выдержал интригующую паузу, – только Гераськины мобильной связью не пользуются.

– Володя, не смеши меня!

– Таня, я хотел сказать, что все симки, которые были на них зарегистрированы, молчат уже больше года. Вероятно, они пользуются чужими номерами.

– Понятно. Кстати, а ведь я вчера тебе весь вечер названивала, чтобы дать отбой. Ты что, мобильник отключал?

– Несознательно – у него батарейка села.

– Ясно. А что с их налоговыми отчислениями? – спросила я.

– Пока не знаю. Я послал Зеленцова в горинспекцию, но не факт, что ему удастся там раздобыть нужную информацию. Налоговая не так уж охотно идет с нами на контакты. Эх! – Кирьянов махнул рукой. – Надо было самому туда поехать!

Послышался стук в дверь, после чего она приоткрылась, и в нее просунулась чья-то голова.

– Можно? – спросил светловолосый молодой человек.

– Да, Валера, заходи, – пригласил его начальник оперов. Капитан положил на стол кипу каких-то бумаг и после коротких устных комментариев вышел из кабинета. Владимир Сергеевич, на время забыв о моем присутствии, стал просматривать документы. Какая-то строчка в одном из них вызвала недоумение. – Таня, а что, тени для век бывают белого цвета?

– Бывают, – подтвердила я. – Они придают взгляду глубину. Володя, откуда у тебя такой интерес к косметике? Неужели ты завел молодую подружку и хочешь сделать ей подарок?

– Помнишь, я тебе говорил, что в сумочке Полины Кругловой был рассыпан какой-то порошок белого цвета? – спросил Киря, проигнорировав мой подкол.

– Помню, – подтвердила я.

– Так вот, оказывается, никакой это не героин, а всего лишь тени для век, – разочарованно произнес полковник. – Так что морозовская версия ничем не подтверждается.

– Я с самого начала была уверена, что те пакетики не имеют к Полине никакого отношения. Думаю, киллер оставил их на месте преступления как некий знак…

– Какой знак? – уточнил Кирьянов.

– Возможно, Ангелина как раз с наркотой серьезно что-то наворотила – и ее «приговорили». Ты же знаешь, в наркобизнесе огрехов не прощают.

– Знаю, – подтвердил Владимир Сергеевич. – А как же ее брат? Ты думаешь, его убить не хотели? Наверняка собирались. Он же свидетель. Нежелательный.

– Не скажи, – возразила я. – Ястребов ведь ничего не видел, и Гераськин тоже мог не увидеть. Возможно, как раз спутника убитой девушки и хотели подставить… А поскольку операция на стадионе «Локомотив» провалилась, Чарлик снова – через Пашу – пытается выйти на его сестру.

– Ну что ж, надо поднять все прежние связи Черныша и поискать общее во всех нераскрытых делах. Может, найдутся какие-то точки его соприкосновения с Гераськиной, – изрек Владимир Сергеевич после некоторых раздумий и вновь отвлекся на телефонный звонок.

Я огляделась в поисках кофеварки, но нигде ее не увидела. Когда Володька освободился, я задала ему прямой вопрос:

– Слушай, почему мы с тобой сегодня «всухую» разговариваем? Может, по кофейку? Чтоб мозги лучше работали…

– Таня, тут такое дело, – Киря замялся, – забрали у меня кофеварку в другой отдел. У них там сегодня день рождения у одной сотрудницы… Но если хочешь, я схожу к ним, попрошу чашечку кофе для тебя.

– Нет, Володя, спасибо, я лучше в кафе забегу потом.

– Так, на чем я остановился? – спросил полковник.

Только я раскрыла рот, чтобы напомнить ему о прежних связях Чарлика, которые он собирался поднять, как снова зазвонил телефон.

– Полковник Кирьянов слушает! Миша, ты? Так… Гм… Понял… Ясно… М-да… Татьяна как раз сидит напротив меня, так что я сам ей передам. Да, не забудь заехать в следственный комитет. – Владимир Сергеевич повесил трубку и обратился ко мне: – Ну что, Зеленцов отзвонился. Новости такие: Ангелина вот уже несколько лет не платит налог на доходы физических лиц. В последний раз перечисления были сделаны в две тысячи девятом году, когда она работала в детской студии «Чаровница», да и то копейки какие-то.

– Знаю я эту студию, она муниципальная, и зарплаты там просто смешные. У меня свидетельница по одному делу хотела туда на работу преподавателем живописи устроиться, но передумала, узнав, сколько там платят. Похоже, Гераськиной надоело за гроши учить детей танцевать, и она перешла на гораздо более денежную работу – танцовщицей в какой-то ночной клуб устроилась. Надо полагать, трудилась она там без официального оформления.

– И, возможно, не только у шеста танцевала, – продолжил полковник, – но и оказывала интимные услуги, а заодно – снабжала своих клиентов наркотой. Во всех ночных клубах одно и то же…

– А что с Пашей? – поинтересовалась я.

– Зеленцов сказал, что Павел Гераськин несколько раз за последний год менял место работы. Последние налоговые поступления были из ООО «Корунд». Юридический адрес этой фирмы – улица Бабушкина, дом один, – передав мне эту информацию, Кирьянов углубился в чтение документов.

После того как капитан принес ему какие-то бумаги, Володькино внимание заметно рассеялось. Вот почему я стараюсь не браться за несколько расследований одновременно. Клиенты платят за скорость и качество работы. Клиенты… Я обещала держать Круглова в курсе своего расследования. Надо сообщить ему, что Полина погибла не от руки Елизарова.

Попрощавшись с Владимиром Сергеевичем, я покинула его кабинет, спустилась вниз, вышла на улицу, села в машину, достала из сумки мобильник и набрала номер.

– Да, Татьяна Александровна! – сразу же отозвался клиент, будто только и ждал моего звонка.

– Роман Витальевич, здравствуйте! Я проверила вашу версию.

– И?..

– Она не подтвердилась.

– Вы в этом уверены? – в голосе Круглова отчетливо слышалось глухое разочарование, что было вполне предсказуемо. Я даже представила, как досадливо он поморщился при этом.

– Уверена, – подтвердила я. – Иначе бы я не спешила ставить вас в известность об этом.

– Значит, мою дочь убили по ошибке? – голос клиента стал еще глуше.

– Скорее всего. Во всяком случае, версия о наркотиках, которую выдвинуло официальное следствие, ничем не подтверждается.

– Но я сегодня утром общался со следователем, и тот сказал, что в Полининой сумке обнаружены следы наркотического вещества, – мой собеседник сглотнул комок, подступивший к горлу. – Я напомнил Морозову, что сумочка моей дочери находилась в чужих руках, у этого, как его там…

– У Ястребова, – подсказала я.

– Все время забываю его фамилию!

А Морозов и слушать меня не стал. Татьяна Александровна, как же так?

– Роман Витальевич, успокойтесь, содержимое сумки вашей дочери уже не имеет никакого значения для расследования. Следы белого порошка на подкладке – не что иное, как тени для век.

– А почему же следователь утверждал совсем другое?! – разъярился Круглов.

– Он говорил вам о своих предположениях, но час назад появились результаты экспертизы. Следы были косметического происхождения, – повторила я. – Это, как вы понимаете, не является криминалом.

– А я уж думал, что честное имя моей дочери будет опорочено несправедливыми обвинениями. – Клиент погрузился в недолгое молчание. – Татьяна Александровна, если Стас ни при чем, значит, все дело в тех злополучных билетах? Нет, я не обвиняю парня, который их нашел… Ястребова. А вот тот, кто их положил на скамейку, вместо того чтобы сжечь билеты, порвать, утопить в канализации, должен за все ответить! Он ведь не мог не догадываться, что вместо него или его спутницы могут убить кого-то другого. Или он на это и рассчитывал? Убьют другого человека, и дело с концом? Можно будет жить спокойно…

– Я думаю, что Павел, выбрасывая концертные билеты, не осознавал возможных последствий этого поступка. Хотя все может быть…

– Не осознавал! Должен был осознавать! Найдите его! Слышите – найдите! – В трубке послышались телефонные гудки.

Круглов, потерявший дочь, похоже, начинает терять и здравый смысл. Я еще могла его понять, когда он заподозрил в убийстве Полины Елизарова. Этот парень уже вступал в конфликт с законом, и мотив у него вроде бы имелся. Только Стас скорее всего так и не узнал, что Полина была от него беременна и сделала аборт. А раз не узнал, стало быть, мотива для убийства своей бывшей возлюбленной у него в действительности не было. Ошибочка вышла! Осознав это, Роман Витальевич моментально «назначил» единственным виновным в смерти Полины Гераськина. А как же киллер? А как же заказчик этого убийства? Ведь не по собственной же инициативе Чарлик убил девушку. Ему определенно кто-то заказал Ангелину Гераськину, дав не слишком четкое описание танцовщицы. Конечно, Паша косвенно виновен в случившемся. Он действительно должен был уничтожить билеты, а не бросать их на ветер. Но не отвечать же Гераськину по полной за настоящих преступников?

Убрав мобильник в сумку, я включила двигатель и поехала на улицу имени Бабушкина, где предположительно работал Павел.

* * *

Припарковавшись у высокого офисного здания, я вышла из машины и оглядела все вывески и рекламные щиты, прикрепленные к фасаду. Ничего подходящего. То ли фирма «Корунд» экономила на наружной рекламе, то ли у нее и без того не было отбоя от клиентов. Лично я прежде никогда не слышала о ее существовании, а по названию даже не могла предположить, чем эта контора занимается. Перспектива вслепую бродить по всем четырнадцати этажам в поисках нужного офиса меня отнюдь не порадовала – времени на это было жалко.

– Вы не подскажете, – обратилась я к вахтеру, – где находится фирма «Корунд»?

– Да здесь вроде нет такой, – скучным голосом ответил тот.

– Должна быть, – возразила я.

– Должна, но нету, – безучастно проговорил пожилой вахтер и уставился куда-то мимо меня.

– Вы говорите какими-то загадками, – не унималась я. – Что значит, «должна, но нету»?

– Да какие тут загадки! – несколько оживился вахтер. – Фирма такая есть, но находится она где-то в другом месте, хотя корреспонденция для нее сюда приходит, потому что она зарегистрирована по этому адресу.

– И что вы с ней делаете? – поинтересовалась я. – В смысле с корреспонденцией?

– Отдаем курьеру. Да «Корунд» здесь такой не один. Фирм пять или шесть числятся по этому адресу, но фактически располагаются в другом месте, – разоткровенничался мой собеседник. – Девушка, да вы не расстраивайтесь! Вы обязательно найдете «Корунд».

– Надеюсь.

– Приходите сюда завтра, часам к десяти, – посоветовал вахтер. – Велика вероятность, что как раз в это время и их курьер сюда подойдет. Уж он вам расскажет, как в офис попасть, а может быть, даже лично туда проводит.

– Что же, курьер каждый день за письмами приходит? – уточнила я.

– По-разному. Сегодня из «Корунда» точно никого не было, правда, и писем для них тоже нет. Завтра, возможно, другая картинка нарисуется. Если не завтра, то послезавтра все срастется – и корреспонденцию принесут, и курьер появится, чтобы ее забрать. Максимум недельку подежуришь здесь по утрам – и сотрудника «Корунда» застанешь. Другого способа найти интересующую тебя фирму нет, – заверил меня пожилой вахтер.

– Спасибо, отец, пожалуй, я так и поступлю.

Конечно же, я не собиралась следовать его примитивному совету. Были и другие способы выяснить фактическое местоположение «Корунда». Самый простой – поискать эту фирму в Интернете. Но будет ли от этого толк? Паша, скорее всего, снова уволился. Он ведь понимает, что киллер дышит ему буквально в спину, так что сидеть в офисе и лечить чужие компьютеры для него – не резон.

Минут через пятнадцать я уже была дома. В прихожей мне попался на глаза мешочек с гадальными двенадцатигранниками, и я решила прибегнуть к их помощи. Меня интересовало, в правильном ли направлении я двигаюсь. Мысленно задав этот вопрос, я бросила косточки на полку, дождалась, когда они остановятся, и «срисовала» взглядом числовую комбинацию, выпавшую на верхних гранях – 14+25+1. Это означало: «Кажется, что на вашем пути есть препятствие, но непредвиденная задержка в достижении цели пойдет лишь на пользу. Не следует слишком рваться вперед».

Двенадцатигранники меня несколько озадачили. Неужели они говорили о фирме «Корунд»? Не такой уж большой это камень преткновения. Я включила компьютер, вышла в Интернет, набрала в поисковой строке название интересующей меня фирмы и получила ссылку на нужный сайт. В закладке «Наши реквизиты» были указаны адрес электронной почты и все тот же юридический адрес – улица Бабушкина, дом один. Действительно, не так-то просто найти этот пресловутый «Корунд»! Его фактическое местоположение засекречено, будто это военно-стратегический объект. Но, если верить тому же сайту, на этом предприятии производят вовсе не оружие и космические ракеты, а лакокрасочную продукцию и жидкую теплоизоляцию. Проверив все закладки, я все же обнаружила зацепки – два телефона. Недолго думая, я позвонила по первому номеру, но мне никто не ответил. Второй был занят. Вспомнив, что косточки не советовали мне слишком активно рваться вперед, я не стала сразу же перезванивать, а пошла в кухню.

После легкого перекуса я еще раз попыталась дозвониться до кого-нибудь по тем же телефонам. Ничего не изменилось, по первому по-прежнему не отвечали, а второй был занят. У меня закралось подозрение, что программист «Корунда» сознательно вывесил на сайте неправильные координаты, чтобы его никто не мог найти. Неужели единственный способ выйти на эту фирму – подкараулить ее курьера, пришедшего за корреспонденцией на вахту офисного здания на улице Бабушкина? Вдруг как раз в этом есть какой-то особый смысл? Не на эту ли задержку в достижении цели, способную пойти на пользу дела, намекали гадальные косточки? Я как-то механически вновь набрала один из номеров и даже удивилась тому, что мне ответили:

– Алло!

– Здравствуйте! Это ООО «Корунд»? – уточнила я.

– Да, склад готовой продукции.

– А мне нужен центральный офис. Вы не подскажете, где он находится?

– Улица Гвардейская, дом сорок семь, – ответил приятный женский голос.

– Спасибо.

Все оказалось не так уж и запущенно. Гвардейская так Гвардейская…

* * *

Через полчаса я была уже на месте. Дом, числящийся под сорок седьмым номером, оказался жилым. Никаких офисов там не было. Так что рано я обрадовалась, узнав этот адрес! Ниточка оборвалась. Паша, надо отдать ему должное, оказался великим конспиратором. Интересно, а директор знает, что его компьютерщик перекрыл приток новых клиентов через сайт? Очень смелый поступок со стороны рядового сотрудника, а главное – чреватый серьезными последствиями, вплоть до увольнения. Хотя для Гераськина жизнь дороже трудового стажа. Проанализировав как следует эту ситуацию, я пришла к выводу – девушка, работающая на складе, не могла так откровенно дезинформировать меня. Скорее всего она просто допустила небольшую неточность. Осталось проверить эту гипотезу. Я прошлась по окрестностям. Оказалось, что за жилой пятиэтажкой стоят еще два здания, числящихся под теми же номерами, но это корпуса номер один и номер два. Во втором корпусе как раз и располагалась интересующая меня фирма, правда, вывеска была такой неброской, что я даже не сразу ее заметила. Едва я протянула руку к двери, как она отворилась и из нее вышел Зеленцов.

– Миша? – удивилась я. – А что ты здесь делаешь?

– Как это – что? – Опер еле заметно ухмыльнулся. – Работаю по делу Кругловой.

– Давай отойдем в сторонку, – предложила я.

– Ну, давай, – согласился Зеленцов, – только времени у меня немного.

– Правда? Но ты же не тратил его на поиски этой фирмочки.

– В смысле?

– Миша, ты ведь знал, где реально базируется этот «Корунд», но Кирьянову об этом не сказал, так?

– Разве не сказал? – Зеленцов наигранно пожал плечами.

– Миша, я не поняла, что происходит? Мы ведь одно дело делаем!

– Дело одно, только деньги разные получаем. И начальства над тобой нет, – с вызовом бросил мне опер и пошел к своей машине.

Ясно: у Зеленцова самолюбие обострилось после того, как Владимир Сергеевич поставил ему меня в пример. В итоге Мишка решил обскакать меня на этом повороте.

– Кстати, – опер открыл дверцу и оглянулся на меня, – Гераськин здесь больше не работает. Он в понедельник написал заявление, и шеф отпустил его без всякой отработки.

– Вот как? И кто тебе это сказал?

– Усов Виктор Николаевич, директор. Ну, я поехал. – Зеленцов сел в машину и хлопнул дверцей.

Я было пошла к своему «Ситроену», но, сделав несколько шагов, резко развернулась и направилась к двери, над которой висела табличка с блеклыми буквами «Корунд». Разве зря я сюда приехала?

– Здравствуйте! Вы по какому вопросу? – обратилась ко мне улыбчивая девушка, сидевшая за стойкой рецепции.

– Я по поводу вакансии кладовщицы, – сказала я, вспомнив, что на сайте висит такое объявление.

– Проходите в отдел кадров, – администраторша объяснила мне, где он находится.

Я поднялась на второй этаж и почти сразу увидела дверь с табличкой «Системный администратор». На всякий случай я дернула ее за ручку – она оказалась закрытой. Из соседнего кабинета вышла девушка с электрическим чайником в руках и, громко цокая каблуками, направилась прямо по коридору. Когда она скрылась из вида за поворотом, я заглянула в отдел маркетинга, откуда она вышла – там никого не было. Недолго думая, я юркнула за дверь и отключила компьютер от сети, банально выдернув вилку из розетки. Сотворив эту маленькую шалость, я благополучно выскользнула из кабинета и постучалась в отдел кадров, располагавшийся напротив.

– Да-да! – донеслось до меня из-за двери.

– Здравствуйте! Я по поводу вакансии кладовщицы, – сказала я с порога.

– Заходите! Вот анкета, заполняйте! – Не слишком приветливая кадровичка выдала мне бланк, и я расположилась на стуле, неподалеку от двери.

Поскольку дверь я сознательно оставила приоткрытой, то реакция сотрудницы отдела маркетинга не прошла мимо моего внимания. Вернувшись к себе, девушка сразу же обнаружила, что компьютер не работает. Громко поохав по этому поводу, она вышла из кабинета и обратилась к кому-то:

– Слушай, у меня комп полетел! Что мне теперь делать?

– Пашу надо вызывать, – подсказал мужской голос.

– Так он же уволился. Никого вместо него еще не взяли?

– Женя, ты что, ничего не знаешь? – этот вопрос заставил меня напрячь слух.

– Нет, а что я должна знать? – удивилась сотрудница отдела маркетинга.

– Гераськин не уволился, а перешел на договорную работу, – отдаленно донеслось до меня. – Надо ему позвонить, он придет и все починит.

– Ясно. Коля, ты Пашкин телефон знаешь?

– Нет, спроси у Оксанки.

– Думаешь, я сама бы не догадалась? Только Усовой, по-моему, тоже нет.

– Я ее сегодня утром видел, она от Виктора Николаевича выходила.

Кадровичка спросила, все ли мне понятно в анкете.

– Да, – кивнула я.

Вопросы там были примитивными, но я долго думала над каждым, сознательно затягивая время. Вот сотруднице отдела кадров и показалось, что у меня возникли проблемы на ровном месте. Поскольку голоса в коридоре стихли, я принялась активно заполнять типовой бланк. Вскоре дверь распахнулась настежь, и девушка, которой я организовала компьютерную «проблему», вопросила:

– Оль, ты, случайно, не знаешь Пашкин телефон?

– А тебе он зачем?

– У меня комп глюкнул.

– Попробуй его перезагрузить, – посоветовала ей кадровичка.

– Оля, пойми, он не завис, а совсем отключился. Похоже, плата накрылась.

– Понятно. У меня тоже вчера глюки были, я Гераськину позвонила по тому номеру, который в его личном деле указан, но он не ответил. Виктор Николаевич сказал, что он Оксане новый номер оставил. Только она в учебный отпуск с сегодняшнего дня ушла…

– Женя, а ты вилку в розетку включать не пробовала? – насмешливо осведомился мужской голос, который я уже слышала. – Я заглянул к тебе, вижу – шнур от компа на полу лежит.

– Странно! Я пошла за водой, компьютер работал, пришла – монитор черный. Может, я ногой провод задела?

– Наверное…

Ольга повернулась ко мне и поинтересовалась:

– Девушка, вы заполнили анкету?

– Да, сейчас, только подпись поставлю.

Я встала и отдала кадровичке заполненный бланк, в котором не было ни одного слова правды. Пробежав глазами мою анкету, она спросила:

– То есть кладовщицей вы раньше не работали?

– Нет, только менеджером по работе с клиентами.

– Ну, хорошо, оставляйте, – сотрудница отдела кадров положила листок в папку, – мы вам позвоним.

– До свидания! – Я улыбнулась и вышла из кабинета.

Итак, ниточка не потеряна. Гераськин уволился из штата «Корунда», но не прервал с ним трудовых отношений. Стоит ему позвонить, и Паша придет в офис, чтобы решить внезапно возникшую проблему. Правда, его телефон знают не все сотрудники, а только некая Оксана Усова, сейчас она на учебной сессии. Это показалось мне очень странным, но, когда я вспомнила, что директором фирмы является Усов Виктор Николаевич, все встало на свои места. Похоже, Паша встречался с дочкой шефа, поэтому тот и помог своему сотруднику с конспирацией.

Может, вернуться в офис, зайти к директору и поговорить с ним по душам? Я уже хотела было так и поступить, но вспомнила предсказание гадальных косточек. Они не советовали мне слишком активно рваться вперед. Вероятно, именно эта задержка должна пойти на пользу в достижении цели. Поскольку кости меня еще никогда не подводили, я решила поступить так, как они рекомендовали.

* * *

Вернувшись домой, я принялась священнодействовать над кофейными зернами. После того как ароматный напиток был готов, я уселась в кресло и, попивая его мелкими глотками, погрузилась в размышления.

Итак, около года назад произошло некое событие, заставившее брата и сестру удариться в бега. Место жительства они поменяли, обзавелись симками, зарегистрированными на чужие имена, словом, перешли на нелегальное положение… Стоп! Судьба Ангелины мне пока что неизвестна. Может, ее и в живых-то уже нет? Во всяком случае, она за последний год нигде не засветилась. Конечно, она могла уехать отсюда далеко-далеко, но брата-близнеца с собой почему-то не захватила. В итоге Паша вынужден постоянно от кого-то скрываться…

А с чего я вообще взяла, что Гераськин собирался идти на концерт с сестрой? Логичнее было бы пойти на шоу «Колец Сатурна» с подружкой, допустим, с той же Оксаной! Может, это как раз ее должны были убить, а не Лину? Неудивительно, что Усова тоже исчезла. Рановато как-то для учебного отпуска. Обычно сессии в июне бывают, а не в мае…

Отпив несколько глотков слегка остывшего кофе, я переключилась на Чарлика. Он появился в городе около года назад, после восемнадцатилетней отсидки. Примерно в то же время Гераськины съехали с улицы Первомайской, переоформив свою квартиру на дальних родственников. Вывод о прямой связи между этими двумя событиями так и напрашивался. Но вот подоплека всего этого пока что была неясна. Возможно, Киря был прав, сказав мне, что Гераськины где-то «накосячили», поэтому кто-то заказал их. Я поправила его, сместив акцент на Ангелину. Сейчас я уже не была настолько уверена в собственной правоте. В деле появился новый персонаж – Оксана Усова. Не исключено, что дочь моего клиента убили вместо подружки Гераськина, а не сестры…

Валентина Михайловна сказала, что к Паше частенько приходила симпатичная блондиночка. Она и в субботу была у него. Но похожа ли она на Ангелину и Полину?

Я налила вторую чашку кофе, отпила глоток и поймала себя на мысли, что можно выйти на Чарлика, минуя Гераськина. Правда, для этого мне нужны были помощники. Поставив чашку на столик, я потянулась к телефонной трубке, чтобы позвонить Кирьянову, но в последний момент одернула себя. Нет! Довольно уже по каждому поводу связываться с ним! У него и других дел хватает. Информационный фундамент Владимир Сергеевич заложил для меня прочный, надо теперь работать самостоятельно. Да и в словах Кириного подчиненного была толика правды – я действительно получаю за расследование хорошие деньги. Не то чтобы замечание Зеленцова сильно задело меня, но желание работать с Мишкой бок о бок как-то отпало. А Кирьянов так загружен кабинетной работой, что на оперативные мероприятия ему времени уже не хватает. Так что, Танечка, сама, сама, сама…

Допив кофе, я начала разрабатывать детали предстоящей операции. Разложив все по полочкам, я поняла, что, в сущности, никакой помощник мне и не нужен. Но вот хорошее техническое оснащение не помешает.

Глава 9

За утренней чашечкой кофе я прокрутила в голове свой вчерашний план – он был совсем не плох, если, конечно, к нему подготовиться как следует. После завтрака я провела ревизию арсенала своих шпионских прибамбасов и пришла к весьма неутешительному выводу – мои запасы изрядно оскудели. В последнее время мне частенько приходилось жертвовать электронными «жучками» и «маячками», которые я подбрасывала в офисы и машины своих подозреваемых. Не всегда имелась возможность забрать их обратно. И почему я во время вынужденного отпуска не занялась пополнением своего боевого арсенала?!

После завтрака я позвонила своему хорошему знакомому, Богдану Каретникову, и после дежурных приветствий перешла к делу:

– Скажи, Богдан, у тебя есть для меня какие-нибудь новинки?

– Новинки есть. А тебя что-нибудь конкретное интересует?

– Все как всегда, но, желательно, помощнее и в большем количестве.

– Приезжай, мы обязательно что-нибудь подберем, – пообещал Каретников. – До обеда я буду у себя в офисе.

Я собралась и поехала в фирму «Профи-К». Она занималась поставками электроники, в том числе и эксклюзивной. Сегодня Каретников обслуживал меня сам, лично, как VIP-клиентку, что было чертовски приятно. В результате денег я потратила даже больше, чем планировала, но меня это ничуть не расстроило, а лишь придало уверенности в своих силах.

Выйдя из фирмы «Профи-К», я села в машину и поехала в Гагаринский район. Мне повезло: Валентина Михайловна оказалась дома. Стоило мне назваться по домофону, как она сразу же открыла входную дверь – вспомнила меня сразу же. Я поднялась на второй этаж.

– Проходите! – пригласила меня пенсионерка.

Прежде чем зайти к ней, я позвонила в соседнюю квартиру. Только там никто не откликнулся, тогда уже я вошла к пенсионерке. Закрыв за мной дверь, она сообщила:

– А я, знаете ли, только сегодня с дачи вернулась. Редисочки на продажу привезла, зеленого лучка… Приобрести не желаете? Я недорого возьму.

– Не откажусь, – сказала я, чтобы расположить к себе Валентину Михайловну.

– Проходите в кухню. Я там как раз пучки вяжу. Можете выбрать, какие вам приглянутся, – предложила мне дачница.

Редиску я с детства не любила, да и зеленый лук тоже не жаловала, поэтому ткнула пальцем в первые попавшиеся мне под руку пучки. Женщина тут же упаковала их в полиэтилен и назвала цену.

– По-моему, вы продешевили, – я положила на стол сумму, в два раза превышавшую названную.

– Танечка, вы ведь наверняка не за свежими овощами ко мне пришли, – усмехнулась Валентина Михайловна. – Мне очень хотелось бы помочь вам, но я не в курсе, что тут происходило в последние дни. Возвращался Паша или нет – мне неизвестно. Искал кто-то его еще или нет – я вам тоже не могу сказать.

– Жалко, конечно, но у меня к вам другая просьба имеется. Я даже готова вам заплатить…

– За что? – заинтересовалась предприимчивая пенсионерка. Я изложила ей суть своей просьбы. Женщина задумалась. – Ну, не знаю… Боязно как-то! А вдруг он догадается, что я его обманула? Да и сын меня заругает, если узнает, что я на такое согласилась. Он у меня знаете какой строгий!

– Ну что ж, – я взяла со стола пакет с овощами, – не буду ни на чем настаивать. Нет так нет. А вот за витамины – спасибо. Может, другие соседи согласятся мне помочь?

Когда мы подошли к входной двери, Валентина Михайловна, смущаясь, уточнила:

– Татьяна, а сколько вы хотели предложить мне за этот звонок?

– Тысячу, – обозначила я сумму, не раздумывая.

– Целую тысячу – за один звонок?! – не поверила пенсионерка.

– Да, но если вы опасаетесь, я просто не имею морального права ни на чем настаивать.

– Я, пожалуй, соглашусь. Действительно, какой тут риск? Почти никакого, – воодушевилась Валентина Михайловна. – Да и сыну можно ничего не говорить. А мне лишние деньги не помешают! Цены ведь на электричку подняли, а я несколько раз в неделю на дачу езжу… В общем, я согласна.

Я не сомневалась, что именно так и произойдет. Мы обсудили с пенсионеркой все детали, после чего она перекрестилась, сняла телефонную трубку и набрала номер, который дал ей «сотрудник коллекторской службы банка».

– Алло! – ответил мужской голос.

– Добрый день! Я вот вам по какому поводу звоню, – женщина перевела дыхание, – сосед мой только что объявился.

– Какой еще сосед? – не слишком-то приветливо осведомился хриплый голос.

– Павел Гераськин. Меня просили позвонить по этому телефону и сообщить…

– Как вы сказали? Гераськин? – заинтересовался неизвестный абонент.

– Да, он. Пришел домой пару минут назад, – Валентина Михайловна заговорила заговорщическим шепотом: – Я в магазин собиралась, выхожу – а Паша соседнюю дверь открывает! В общем, я решила вернуться и вам позвонить.

– Вот это вы правильно сделали. Спасибо! – и абонент отключился.

– По-моему, это был голос другого человека, но он понял, о ком идет речь, – сказала пенсионерка.

– Ну что ж, надо полагать, тот человек с усиками – или кто-то другой – очень скоро будет здесь. Вы помните, что нужно говорить, если он, не застав Пашу, позвонит в вашу квартиру?

– Помню, – выдохнула Валентина Михайловна. – А может, лучше не открывать? Я ведь в магазин собиралась…

– Нет, лучше как раз открыть. Так все естественнее будет выглядеть. Не волнуйтесь, я же рядом…

– Знаете, у этого человека голос был такой неприятный… Тот, что в тот раз приходил, как-то культурнее разговаривал. Ой, стара я уже – в такие игры играть! – Мне показалось, что пенсионерка пожалела о том, что приняла мое предложение.

Однако назад пути уже не было. Я вышла из подъезда, отогнала свой «Ситроен» в сторонку, затем вернулась к парадному, села около него на лавочку и посадила себе на коленки серенькую кошечку, которую увидела у песочницы. Минут через десять рядом со скамейкой остановилась тонированная «Лада Приора» с номерами, замазанными грязью. Наверное, издалека разглядеть их было невозможно, но с расстояния двух метров – без проблем. Из машины вышел невысокий бритоголовый мужичок в мятом костюме и шагнул к подъезду. К моему великому сожалению, это был не Чарлик. Потоптавшись возле закрытой двери и похлопав себя по карманам, он оглянулся на меня и спросил:

– Девушка, у вас ключ к домофону есть? А то я свой забыл.

Судя по хриплому голосу, это был тот самый мужик, с которым только что разговаривала по телефону соседка Гераськина. В следующую секунду дверь открылась – из парадного вышел какой-то тинейджер. Так что мое содействие не понадобилось гостю. Когда этот бритоголовый хрипатый тип скрылся за дверью, я опустила кошку на землю, встала и подошла к «Приоре». Через лобовое стекло было видно, что внутри никого нет. Наклонившись, я примагнитила к днищу маячок, после этого вернулась к подъезду, подождала пару минут и открыла дверь ключом, который выдала мне Валентина Михайловна. Хрипатый уже спускался вниз.

– Слушай! – обратился он ко мне. – Ты жильца из тридцать пятой давно видела?

– Пашку Гераськина, что ли? – уточнила я, и мужик кивнул. Тогда я подтвердила: – Недавно.

– Когда?!

– Так он минут десять назад ушел. Вы с ним разминулись.

Хрипатый невнятно выругался и осведомился:

– Куда он пошел?

– Он поехал, – конкретизировала я. – Там, за углом, его синий «Акцент» ждал. Они по проспекту Строителей в сторону вокзала поехали. Я как раз к дому подходила, так они меня чуть не сбили, придурки!

– Номер! – выкрикнул бритоголовой, готовый броситься вдогонку за этой тачкой.

– Номера я не видела. А что случилось-то?

– Не твое дело. – Мужик небрежно отстранил меня и побежал по лестнице вниз.

Я поднялась на второй этаж, подошла к нужной двери, и она открылась. На Валентине Михайловне лица не было.

– Что с вами? – встревожилась я.

– Этот мужчина так кричал на меня, так кричал! Он ведь сразу в мою квартиру позвонил. Я открыла, он ввалился в прихожую и потребовал, чтобы я постучалась к соседу. Я, как мы с вами и договаривались, сказала, что Паша дома около получаса пробыл, не больше. Он так рассвирепел! Оказывается, по его представлению, я должна была любыми правдами и неправдами задержать Пашу. А поскольку я этого не сделала, этот тип обвинил меня в том, что я все придумала про возвращение Гераськина, чтобы получить обещанное вознаграждение ни за что ни про что. Естественно, платить за информацию он не стал. Более того, уходя, этот страшный человек пригрозил мне, что я костей не соберу, если еще раз вздумаю так шутить. – Женщина прижала руку к груди. – А что, если он вернется и убьет меня?!

– Валентина Михайловна, успокойтесь, я только что подтвердила ваши слова. Он сюда не вернется. В этом просто нет никакого смысла. Вот, – я протянула ей обещанную тысячу.

Она спрятала ее в карман халата, сразу как-то повеселела и даже поинтересовалась:

– Ну, а вам-то удалось исполнить задуманное?

– Да, все получилось. Спасибо вам большое! Мне пора, – я повернулась к двери.

– А редиску-то, редиску! – опомнилась пенсионерка и сунула мне пакет с овощами, которые мне, в сущности, были без надобности.

Сев в «Ситроен», я достала из бардачка нетбук, открыла нужную программу и увидела на карте города светящуюся точку. «Лада Приора» быстро двигалась по Московской улице по направлению к вокзалу. Наверное, Хрипатый надеялся догнать синий «Акцент», на котором якобы уехал Паша. Ничего, пусть поищет его, это ведь одна из самых распространенных моделей в нашем городе! Я поставила нетбук на соседнее сиденье и медленно выехала со двора. Судя по маячку, Хрипатый оставил свою тачку возле вокзала и отправился разыскивать Гераськина. Возможно, он уже мысленно «снимал» его с какого-нибудь поезда.

Примерно в течение часа «Приора» оставалась припаркована на Привокзальной площади, после чего начала медленно перемещаться в сторону Трубного района. Я поехала в том же направлении, но по соседней улице. Хрипатый рано или поздно должен был вывести меня на Чарлика, а может, и непосредственно на заказчика убийства, произошедшего на стадионе «Локомотив». Еще около часа «Приора» колесила по городу, резко меняя направление. Вероятно, ее водитель проверял, не увязался ли за ним «хвост». Все-таки хорошо, что я воспользовалась маячком, а не поехала непосредственно за его тачкой. Однажды наши маршруты пересеклись, но бандит вряд ли догадался, что красный «Ситроен», попавшийся ему навстречу, – и есть его «хвост».

Наконец, «Лада Приора» остановилась в одном из дворов на окраине Тарасова. Я заехала в соседний дворик, сменила сиреневый кардиган на серую ветровку, надела черный парик и пошла на разведку. «Приора» была пуста, но вот куда делся ее водитель – я терялась в догадках. Дело в том, что дворик был замкнут в кругу трех пятиэтажек, и Хрипатый мог зайти в любую. Мне осталось только набраться терпения и ждать. Я присела на одну из скамеек около детской площадки, незаметно посматривая по сторонам. Мамочки и бабушки с детьми вокруг меня периодически меняли «состав», а я вот уже больше часа сидела на месте. Какая-то женщина средних лет сначала принялась с опаской ко мне приглядываться, а потом не выдержала и обратилась с вопросом:

– Девушка, я вижу, вы тут уже давно сидите, но без ребенка. Ждете кого-то?

– Жду, – подтвердила я, – точнее, слежу кое за кем.

– За кем? – полюбопытствовала другая женщина, помоложе.

– За мужем. Что-то он погуливать от меня начал, вот я и решила проследить, куда и к кому он ездит.

– Правильно! За мужиками нужен глаз да глаз, – согласилась со мной тетка, затеявшая этот разговор. – А в какой дом он вошел?

– Не знаю, – пожала я плечами, – не успела увидеть. Вот теперь и жду, откуда он появится.

Прошло еще минут десять, и Хрипатый вышел из самого дальнего подъезда. Оглядываясь по сторонам, он подошел к машине и уехал. От женщин не скрылось, что я оживилась, наблюдая за этим человеком.

– Так, – сказала женщина, заговорившая со мной первой, – я, кажется, догадываюсь, к кому он приезжал. К Таньке Краснихиной из шестьдесят второй квартиры. Она баба одинокая…

– Вряд ли, – возразила другая женщина. – Краснихина сейчас на работе.

– Он к кому-то на пятый этаж ходит, – подключилась к разговору до сих пор молчавшая молодая мамочка. – Мы сами на четвертом этаже живем. Я уже несколько раз видела, что этот человек вниз спускался или, наоборот, поднимался.

– Странно, там вроде подходящих для него женщин нет. Разве что Лида, пока муж ее на работе, полюбовника у себя принимает?

– Скажешь тоже, – усомнилась бабуля, вытирая носик своему внучку лет трех, и даже осуждающе покачала головой.

– Да, на Лиду это не похоже… Аня, а кто сейчас в однокомнатной над вами живет, не знаешь? – Женщина, принявшая близко к сердцу мою «проблему», повернулась к девушке, проживавшей в том же подъезде.

– Я точно не знаю, но, по-моему, ту квартиру мужчина какой-то снимает. Хотя, может быть, он уже съехал. Эти квартиранты так часто меняются. – Мамочка наклонилась к своему заплакавшему малышу.

– Девушка, а может, вы зря мужа в измене подозреваете? Вдруг он по работе к кому-то сюда приезжает?

– Возможно, – легко согласилась я и поинтересовалась: – А кто еще на пятом этаже живет?

– В однокомнатной, в той, что слева, пожилые супруги, а в трехкомнатной – многодетная семья из Средней Азии. Лиду я действительно зря оговорила, она женщина порядочная. На «Скорой помощи» работает… Так что остается только квартирант из однокомнатной справа.

– Ой, кажется, я догадываюсь, кто это может быть! Такой высокий, крепкий, да? – обратилась я к Анне.

– Вы знаете, я лично его никогда и не видела. Мне муж сказал, что над нами новый квартирант поселился, мужчина лет сорока пяти.

Чарлику было сорок четыре года. Скорее всего Хрипатый приезжал именно к нему, чтобы рассказать, что Паша ненадолго возвращался на съемную квартиру. Пока я думала, что же мне предпринять дальше, из дальнего подъезда вышел высокий сутуловатый мужчина с тростью. Зная, что Чарлик – большой любитель перевоплощений, я сразу предположила, что это он решил «закосить» под пенсионера.

– Ну, ладно, я пойду, спасибо, – попрощавшись с женщинами, не оставшимися равнодушными к моей «личной драме», я направилась следом за мужчиной с тростью.

Заворачивая за угол, объект моего преследования как бы невзначай оглянулся и, надо полагать, «срисовал» меня, хотя расстояние между нами было приличное. Вряд ли он сразу же заподозрил меня в слежке, но определенно взял меня на заметку. Людям его «профессии» свойственно вести себя с предельной осмотрительностью. Мне не оставалось ничего другого, как отпустить его на длинный поводок. Он вышел на улицу и направился к булочной, а я зашла в соседний дворик, где оставила свой «Ситроен». Сев в машину, я сняла черный парик и скинула серую ветровку, оставшись в одной футболке. Выезжая на улицу, я заметила, что сутуловатый мужчина с тростью уже успел перейти через дорогу и направился к платной автостоянке. Я проехала мимо него и через два квартала развернулась. Миновав автостоянку, я заметила, что впереди маячит большой черный джип. Именно так Валентина Михайловна охарактеризовала машину, на которой приезжал «банкир». Может, этот «Ленд Крузер» – как раз и есть тот джип, который она видела из своего окна? Но в следующую секунду я взглянула в зеркало заднего вида и увидела, что прямо за мной едет другой черный внедорожник, но размерами поменьше – «Шкода Йети». Вот за его рулем как раз и сидел человек, который меня интересовал. Забавная у меня получилась слежка – я ехала впереди того, кого, по логике вещей, должна была преследовать.

Мы миновали границу Трубного и Октябрьского районов. «Шкода» так и сидела у меня на хвосте. Пока что меня это устраивало, но ближе к центру города такая «неправильная» слежка стала меня раздражать. Я уже хотела было притормозить, благородно пропустив Чарлика вперед, но заметила в боковое зеркало, что «Йети» зарулила на парковку. Доехав до перекрестка, я свернула направо, проехала квартал назад, вновь свернула направо и остановилась у продуктового магазина. Убрав распущенные волосы в «конский хвостик» и накинув на плечи сиреневый кардиган, я вышла из машины и быстрым шагом направилась туда, где остановился Чарлик. Черная «Шкода Йети» стояла на парковке возле пиццерии «Валенсия». В машине никого не было. Пользуясь таким случаем, я примагнитила к ее днищу «маячок» и вошла в пиццерию. Все столики были заняты, но Черныша нигде не было. Неужели он все-таки почувствовал слежку и решил уйти через подсобку?! Я вышла обратно на улицу и остановилась на крыльце, задумавшись, как мне поступить дальше. Меня вдруг посетила одна догадка, и я уже хотела вернуться в пиццерию. Но тут дверь неожиданно распахнулась изнутри, и я столкнулась лицом к лицу с Чарликом. При этом он едва не отдавил мне ногу. Артур Черныш выглядел иначе, совсем не так, как во время своего появления из подъезда. Это был уже не сутулый пожилой человек в мешковатом потертом пиджаке и видавшей виды кашемировой кепке, а жгучий брюнет средних лет в модной толстовке.

– Девушка, я вас не очень сильно ушиб? – участливо осведомился он.

– Есть немного, – признала я.

– Да, я – медведь, простите меня, – Чарлик пристально посмотрел мне в глаза.

Я улыбнулась, пытаясь задержать его взгляд, а сама тем временем вынула из своего кармана электронный жучок и бросила его в пакет, который держал в руке мой визави. После этого с оттенком легкого кокетства в голосе я произнесла:

– Прощаю вас! Тем более что я сама виновата – стояла прямо перед дверью, ждала подружку, – сказав все это, я вошла в пиццерию.

Вряд ли киллер что-то заподозрил. Мне показалось, что с его стороны это была лишь попытка легкого флирта. Расположившись за столиком у окна, я проследила, что Артур сел в «Шкоду Йети» и уехал.

– Что будете заказывать? – обратилась ко мне подошедшая официантка.

– Уже ничего. – Я встала и стремительно покинула «Валенсию».

Немудрено, что за год своего пребывания в Тарасове Чарлик нигде не засветился, если не считать видеокамер стадиона «Локомотив»! Да и там он находился на весьма солидном расстоянии от своих будущих жертв. Сегодня киллер тоже вел себя очень осмотрительно. Помощник рассказал ему о звонке Валентины Михайловны, и Черныша этот ложный вызов насторожил. Отсюда – такая конспирация.

Сев в «Ситроен», я достала нетбук и уже через несколько минут увидела на мониторе, где находится «Шкода Йети». Она отъехала недалеко, всего на два квартала, и вскоре остановилась на углу Селекционной и Астраханской улиц, возле фитнес-клуба «Спортландия-сервис». Я надела наушники, настроилась на нужную волну и сразу же услышала сентиментальный тюремный шансон. Все-таки этот жанр явно ближе бывшему зэку, чем тяжелый рок, который исполняют «Кольца Сатурна»! Дослушав песню, Чарлик выключил радио и кому-то позвонил:

– Я подъехал… Хорошо, жду.

После этого он вновь включил радио, на той же «жалостливой» волне. Человек, которого ожидал Артур, сел к нему в машину через несколько минут. За это время я успела подъехать к нужному перекрестку, правда, незнакомца толком не смогла разглядеть, потому что парковалась, не снимая наушников, на противоположной от «Шкоды» стороне улицы.

– Ну, рассказывай, какие новости? – осведомился неизвестный без всяких предисловий.

– Есть предположение, что Павлик сегодня уехал в Москву.

– Всего лишь предположение? – строго уточнил мужчина, севший в его «Йети».

– Пока – да. Может быть, у вас есть люди, способные пробить фамилии пассажиров поезда Тарасов – Москва, который отправился сегодня в столицу в начале второго?

– У меня есть и такие люди, – подтвердил незнакомец, – но, прежде чем им звонить, я хочу знать, откуда взялось твое «предположение»?

– Сегодня Павлик забежал на свою старую хату и, удирая, оставил там что-то важное. Соседка дала мне знать, но задержать парня под каким-нибудь бытовым предлогом не смогла. Он пробыл в квартире минут пять и уехал оттуда прямиком на вокзал. Как раз в это время отправлялся «скорый» в столицу…

– То есть ты, Чарлик, опять его упустил? – разозлился неизвестный.

– У Павлика была большая фора, так что догнать его было нереально. Если он действительно сел в этот поезд, а не сделал финт ушами, я поеду в Москву и там все исправлю.

– Ты в Тарасове столько времени не можешь ничего довести до конца, – упрекнул Чарлика человек, сидевший в кресле пассажира, – а в столице и подавно не сможешь!

– Смогу! Я знаю, где там искать Павлика, – не слишком уверенно произнес Чарлик. После некоторой паузы он пояснил: – Его подружка учится в московском институте, как раз сейчас она взяла учебный отпуск… Если мне не удастся приехать в столицу раньше, чем придет поезд, я сначала выйду на Оксану, а потом, через нее, – и на Павлика.

– Избавь меня от этих подробностей! – осадил Артура незнакомец. – Ты знаешь, что меня совсем другая девка интересует. О ней у тебя что-нибудь новенькое есть?

– Скорее всего в Тарасове ее нет.

– Открыл Америку! Чарлик, твое счастье, что я когда-то был хорошо знаком с твоим отцом, иначе бы я тебе выставил счет за многократное нарушение всех сроков. Так и быть, я наведу справки насчет пассажиров «девятки» и позвоню тебе, – я услышала хлопок закрывшейся двери.

Из «Шкоды Йети» вышел невысокий мужчина лет пятидесяти пяти и остановился у светофора. Я тут же щелкнула его своим мобильником. Вопреки моим предположениям, он не стал тут же кому-то звонить, не зашел в фитнес-клуб, возле которого стояла машина, а, перейдя через дорогу, открыл дверь в ночной клуб «Рандеву». А рядом с этим клубом как раз и был припаркован мой «Ситроен». Я еще раз щелкнула этого солидного господина, входившего в ночной клуб. Скорее всего это и есть заказчик расследуемого мною преступления. «Другой девкой», интересовавшей этого человека, вне всяких сомнений, являлась Ангелина, работавшая когда-то танцовщицей. Вероятно, именно в этом увеселительном заведении. Но что же такое натворила Гераськина, если босс решил ее заказать?

«Шкода» стояла на месте, а меня что-то словно дернуло изнутри, и я вырулила с парковки. Баритон вновь затянул в наушниках шансон, но, перекрикивая его, мой внутренний голос подсказывал: «Надо успеть, надо успеть, надо успеть!» Когда загорелся дисплей мобильника, лежавшего на соседнем сиденье, – судя по картинке, это был Кирьянов, – я проигнорировала его звонок. В двух словах ситуацию объяснить Володьке было невозможно, а времени на долгие разговоры просто не имелось. На волоске висело несколько жизней, в том числе жизни ни в чем неповинных людей. К тому же я не могла позволить себе упустить главное – не услышать то, что скажет заказчик киллеру.

Киря оказался понятливым и вскоре отключился. Он уже привык к этому – если я не отвечаю после трех-четырех гудков, значит, я сильно занята. Когда я уже подъезжала к фирме «Корунд», песня в наушниках заглохла на середине первого куплета и послышался голос Чарлика:

– Алло! Ну, а я что говорил?! Нет, я не прошу командировочных, просто предупреждаю, чтобы вы меня здесь не искали. В этот раз я вас не подведу.

Кто бы мог подумать, что мое наспех придуманное вранье попадет в «яблочко»! Вышло так, что я своим экспромтом указала киллеру нужное направление.

Глава 10

Я остановилась прямо у входа в ООО «Корунд». Было ровно шесть часов вечера, сотрудники этой фирмы валом валили домой. Выйдя из машины, я полезла «против шерсти».

– Директор у себя? – спросила я администраторшу, она как раз вышла из-за стойки рецепции.

– Да, но рабочий день у нас уже закончился. – Девушка внимательно присмотрелась ко мне: – Скажите, это вы приходили сегодня по поводу вакансии кладовщицы?

– Да, но это не имеет никакого значения. Я вернулась сюда по другому вопросу. Мне срочно надо поговорить с Виктором Николаевичем, – я достала из сумки лицензию и сунула ее под нос администраторше, перегородившей мне подступы к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Понимаете, у нас так не принято… Вам надо было созвониться с Виктором Николаевичем и договориться о встрече.

– Это вопрос жизни и смерти! – Я отстранила девушку и начала быстро подниматься вверх по ступеням.

У входа на второй этаж я столкнулась лицом к лицу с невысоким, склонным к полноте мужчиной лет пятидесяти.

– А вы к кому? – удивился он. – Рабочий день закончился, здесь уже никого нет.

– Виктор Николаевич, это частный детектив, она к вам зачем-то рвется, – раздалось за моей спиной.

– Частный детектив? – изумился Усов, глядя на меня.

– Да, она показала мне свою лицензию, – подтвердила мои слова администраторша, поднявшаяся следом за мной на этаж.

– Ну и чему же я обязан вашим визитом? – Виктор Николаевич растерянно потер висок.

– Это конфиденциально. – Я многозначительно посмотрела на администраторшу, и она недовольно фыркнула.

– Я, знаете ли, сейчас очень тороплюсь. Может, мы перенесем наш разговор на завтра? А лучше – на понедельник, – предложил директор.

– Нельзя терять ни минуты! Это касается вашей дочери!

– Ну что ж, пройдемте в мой кабинет, – сдался Усов, – но учтите, в вашем распоряжении только пятнадцать минут.

– А мне что делать? – спросила администраторша «Корунда».

– Если, кроме нас, тут больше никого нет, захлопни дверь. Я сам потом поставлю офис на сигнализацию. – Повернувшись ко мне, директор сказал: – Надеюсь, вы задержали меня не из-за какого-нибудь пустяка?

– Нет, все очень серьезно, – ответила я и пошла вслед за руководителем фирмы.

Его кабинет располагался в середине коридора. Открыв ключом дверь, он пропустил меня вперед и вошел следом за мной.

– Располагайтесь, где вам будет удобно, – предложил Виктор Николаевич. Я села за стол, слева от его директорского кресла, и достала из сумки приборчик, который сегодня приобрела у Богдана Каретникова. На лице хозяина кабинета отразилось недоумение: – Что это?

– Я проверяю, нет ли в вашем кабинете «жучков», – пояснила я.

– Ну и каков результат? – полюбопытствовал Усов.

– Здесь прослушки нет, но, возможно, в других помещениях есть. – На эту мысль натолкнула меня осведомленность Чарлика в кое-каких вопросах.

– Так, я, кажется, понял цель вашего визита. Вы хотите, чтобы я приобрел у вас эту штуковину, – предположил директор «Корунда». – Так вот, девушка, вы попали не по адресу. Мне ваш эксклюзивный товар неинтересен. Если у вас все, то пройдемте на выход!

– Я частный детектив, а не коммивояжер! Я не рекламирую какой-либо товар, а проверяю, нет ли здесь «жучков». Мне важно знать, можно ли вести в вашем кабинете конфиденциальный разговор. В этом помещении все чисто. – Я убрала прибор в сумку.

– Девушка, вы меня интригуете, – сказал Усов, но лицо у него при этом было какое-то скучное. Я бы не сказала, что он действительно сгорал от любопытства.

– Меня зовут Татьяна Александровна, – запоздало представилась я. – А пришла я к вам затем, чтобы сообщить, – ваша дочь в опасности.

Усов медленно откинулся на спинку своего кресла.

– Это еще почему? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

Я ответила вопросом на вопрос:

– Ваша дочь Оксана сейчас едет в Москву, так?

– Татьяна Александровна, может быть, вы потрудитесь объяснить, на чем основано ваше смелое заявление? Пока вы этого не сделаете, я не буду отвечать ни на какие вопросы. Кстати, не забывайте, что у вас осталось двенадцать минут, – напомнил директор.

– Речь идет о жизни вашей дочери и ее парня, а вы говорите о каком-то времени!

– Поймите, у меня назначена важная встреча.

– Ну, хорошо, хорошо, я попробую вам все объяснить. Я занимаюсь расследованием одного преступления, оно некоторым образом касается Павла Гераськина, вашего системного администратора и одновременно – друга вашей дочери.

– По вашему мнению, он – преступник? – насторожился Усов.

– Надеюсь, что нет.

– Ну, тогда чего же вы от меня хотите? – Виктор Николаевич заметно расслабился.

– Некто охотится за родной сестрой Павла, но, поскольку ее местонахождение неизвестно, за Гераськиным установили тотальную слежку в расчете на то, что он рано или поздно выведет своих преследователей на Ангелину. Я думаю, что где-то у вас в офисе установлены «жучки», скорее всего там, где работает Оксана непосредственно. Во всяком случае, преступникам стало известно, что она учится в Москве и что у нее сейчас сессия. Кроме того, преступники совершенно непостижимым образом, – произнесла я, испытывая неподдельное чувство вины, – выследили Гераськина, который сел сегодня днем на поезд Тарасов – Москва. Я не хочу вас пугать, но эти люди ни перед чем не остановятся! В субботу уже погибла одна девушка, которую случайно приняли за Лину…

– Откуда вам все это известно?!

– Я как раз расследую убийство той девушки. Боюсь, что ваша дочь тоже может пострадать. Скажите, она сейчас едет в поезде вместе с Павлом?

– Я не могу вам этого сказать. Татьяна Александровна, спасибо, что вы сообщили мне об опасности, нависшей над моей дочерью. Я приму это к сведению, а сейчас – извините, – Усов скользнул взглядом по настенным часам, – но ваше время истекло.

Меня поразила реакция этого человека. Его родной дочери угрожала смертельная опасность, а он лишь принял эту информацию к сведению! Такого просто априори не могло быть! То ли Виктор Николаевич вел свою игру, то ли… он просто-напросто не доверял мне. Ну а с чего он должен мне доверять? Я свалилась ему на голову с бухты-барахты, причем уже не будучи первой за сегодняшний день. С утра у него был Зеленцов, интересовался Гераськиным, но и ему Усов не сказал всей правды.

Директор встал и многозначительно посмотрел на меня, но я продолжала сидеть на месте, пытаясь сообразить, чем можно зацепить хозяина этого кабинета. На стенах, как это сейчас модно, висели различные дипломы и фотографии в рамках. На одной из них директору «Корунда» пожимал руку наш вице-губернатор. Он несколько месяцев назад был моим клиентом.

– Виктор Николаевич, я понимаю, вы мне не доверяете. Это нормально. Я бы на вашем месте тоже не слишком поверила в искренность помыслов незнакомого человека.

– Не продолжайте эту демагогию. Я все сказал! – Усов указал мне рукой на дверь.

– Это не демагогия, а желание вам помочь. Если вам необходимы какие-то рекомендации, Степан Петрович, – я перевела взгляд на вице-губернатора, – может вам их дать. Он меня знает.

– При чем здесь Степан Петрович? – опешил руководитель «Корунда».

– Этот человек был моим клиентом, – я кивнула на фото, – и он мог бы дать вам отзыв о моей работе. Позвоните ему и узнайте, можно ли доверять Ивановой Татьяне Александровне!

Усов протянул руку к стационарному телефону – и тут же одернул ее. Я поняла, что мне удалось затронуть определенные струны души этого человека, с виду совершенно пуленепробиваемого. Он задумался, поглядывая то на меня, то на фотографию в рамке, то на телефон.

– Хорошо, я позвоню, только вы подождите меня, пожалуйста, в коридоре, – попросил Виктор Николаевич, – и не надо стоять под дверью. Пожалуйста…

– Я и не собиралась, – заметила я, вставая, чтобы выполнить просьбу директора.

* * *

Когда я вышла из кабинета, в моей сумке зазвонил мобильник. Судя по мелодии, это вновь был Кирьянов. Здесь и сейчас уж точно не стоило с ним разговаривать, и я сбросила Володькин вызов. Убрав мобильник, я достала приборчик и прошлась по коридору, поднося его к каждой двери. Стоило мне подойти к плановому отделу, как прибор еле заметно зафонил. Это означало, что в помещении за этой дверью работает, и весьма активно, прослушивающее устройство. Я дошла до лестницы и хотела уже спуститься вниз, на рецепцию, чтобы проверить, нет ли и там «жучков», но услышала взволнованный голос Усова:

– Татьяна Александровна, вы куда? Неужели уходите?

Я тут же развернулась и пошла обратно. Войдя в директорский кабинет, я спросила:

– Скажите, Оксана работает в плановом отделе?

– Да, – подтвердил Виктор Николаевич.

– Вот он как раз-таки находится у кого-то на прослушке! Собственно, я так и предполагала. – Поймав недоуменный взгляд директора, я пояснила: – Пока вы разговаривали по телефону, я это проверила.

– Разве дверь туда не закрыта?

– Закрыта, но мой прибор все равно зафиксировал волны – там большая щель под дверью, – пояснила я..

– Я это учту. Присаживайтесь, Татьяна Александровна. Я созвонился со Степаном Петровичем, мы с ним иногда пересекаемся в бассейне, – сообщил мне Усов, – так что я мог позволить себе пообщаться с ним на отвлеченные темы. Так вот, я не стал долго ходить вокруг да около, а сразу спросил, не посоветует ли он мне хорошего частного детектива. Торгашов, не задумываясь, рекомендовал мне именно вас. Признаюсь, я поначалу засомневался, что вы именно та, за кого себя выдаете. Но Степан Петрович развеял мои сомнения, поэтому я готов вверить вам жизнь моей дочери.

– Благодарю за оказанное доверие, – вставила я в образовавшуюся паузу.

– Понимаете, Татьяна Александровна, – продолжил Виктор Николаевич, собравшись с мыслями, – я догадывался, что в последнее время с Оксанкой и Пашей что-то происходит, но дочка отказывалась откровенно разговаривать со мной на эту тему. А в понедельник она принесла заявление от Гераськина об увольнении. Вы знаете, мне было жаль с ним расставаться. Паша – очень хороший компьютерщик, к тому же он может стать моим зятем в будущем.

– Она как-то мотивировала его желание уволиться? – поинтересовалась я.

– Так, наговорила каких-то расплывчатых фраз, из которых я понял только одно – у Гераськина возникли некие проблемы и ему нужно время, чтобы их решить. В результате, я предложил ему компромиссный вариант – выйти из штата и перейти на работу по свободному графику. Оксана взяла время на раздумья, вероятно, позвонила Паше и, поговорив с ним, согласилась – от его лица. Я, ничего не подозревая, тут же провел все изменения через отдел кадров. Но уже во вторник у нас возникли сложности с локальной сетью, а мобильный телефон Гераськина не отвечал. Так что оперативно вызвать его в офис для устранения неполадок не получилось.

– Ваша дочь это как-то прокомментировала?

– Оксана сказала, что он поменял симку, а новый номер еще не успел ей сообщить. Она собиралась в тот же вечер узнать его, но почему-то так и не узнала. Зато сказала мне, что хочет ехать в Москву, чтобы сдать сессию пораньше. Я видел, что моя дочь юлит, чего-то недоговаривает, но все же пошел ей навстречу и отпустил ее – якобы в учебный отпуск. Мне было ясно только одно – она собирается помогать жениху решать его проблемы. Я был не в восторге от этого, потому что всегда считал – мужик не должен перекладывать свои трудности на женские плечи. Но у нынешней молодежи свои представления о жизни в целом и о распределении мужских и женских ролей в частности… Все оказалось гораздо сложнее, чем мне представлялось. Я попросту не имел понятия о масштабах надвигавшейся на мою дочь опасности, пока вы меня не просветили на этот счет. Скажите, Татьяна Александровна, что мне надо делать, чтобы спасти дочь?

– Я думаю, вам надо позвонить Оксане и каким-то образом убедить ее, что ни ей, ни Павлу нельзя появляться в Москве. В целях их собственной безопасности им надо сойти с поезда на какой-нибудь промежуточной станции, – посоветовала я ему.

Усов сделал рукой протестующий знак:

– Это бесполезная трата времени. Оксана не станет меня слушать.

– Если вы уверены, что не сможете убедить свою дочь поступить именно так, я сама могу поговорить с ней. Возможно, у меня найдутся для нее нужные слова. Вы только дайте мне номер ее мобильного телефона, – попросила я.

– Татьяна Александровна, вы меня не так поняли. Я не уверен, что Оксана сейчас находится в поезде. На самом деле ей незачем ехать в Москву так рано, тем более под выходные. Сессия начнется только через неделю. Или требуется Павлу решить свои проблемы в столице? – Виктор Николаевич застыл в задумчивом молчании.

– Скорее всего Гераськин пытается убежать от тарасовских проблем, а ваша дочь поехала с ним за компанию. Понимаете, у меня есть сведения, что Паша сел сегодня в поезд номер девять. Покупала ли ваша дочь билеты на тот же поезд, я просто-напросто не успела проверить. Как только у меня появилась эта информация, я сразу же поехала сюда, чтобы встретиться с вами и предупредить – в столице их будут встречать, и отнюдь не с цветами.

– Вы сказали, что все дело в Пашиной сестре. Но что она натворила? – спросил Виктор Николаевич.

– Это мне пока еще доподлинно не известно.

– Да, вы меня сильно озадачили, Татьяна Александровна. – Усов достал мобильник и нажал на кнопку быстрого набора. – Не отвечает… Придется перезвонить. Дочь знает: если я набираю ее номер второй раз подряд, значит, наше общение не терпит отлагательств.

– Так ее мобильник в сети? – уточнила я.

– Уже нет, – озадаченно произнес Виктор Николаевич. – Сначала она просто не отвечала, затем сбросила мой вызов, но, когда я повторно набрал Оксанкин номер, автоответчик сказал, что абонент вне зоны. Неужели дочь действительно едет в поезде и дорога вошла в слепую зону?

– Как знать, как знать, – задумчиво произнесла я. – Скажите, она живет с вами?

– До недавнего времени мы жили впятером – моя супруга, дочь, сын-школьник и теща. Но мы с Ольгой – люди современные, поэтому не возражали, когда Оксана сказала, что переедет к Павлу. Теща, конечно, попричитала, ругая нынешние нравы, но недолго. Мы ведь все мысленно готовимся к свадьбе… Правда, теперь я не уверен, что Паша – тот человек, за которого мне хотелось бы выдать свою дочь. – Усов вновь застыл в задумчивом молчании.

Я «выступила» с очередным советом:

– Виктор Николаевич, пошлите ей эсэмэску примерно следующего содержания: «В Москве вас ждет засада. Возвращайтесь с полпути. Здесь есть человек, который решит ваши проблемы».

– Длинноватый текст для эсэмэс.

– Зато – емкий!

– Согласен. – Усов еще раз позвонил дочери, но, услышав бесстрастный голос автоответчика, сбросил вызов и начал набирать текст эсэмэски.

Я не была уверена, что от этого будет какой-то толк. Оксана могла отключиться до утра или поменять симку, чтобы отец не доставал ее своими звонками. И угораздило же меня послать Хрипатого на вокзал! Если «раз в год и палка стреляет», то и ложь когда-нибудь может оказаться правдой. Кажется, это как раз такой случай.

– Вот что, – сказала я, когда Виктор Николаевич отослал тест, разбитый на несколько коротких сообщений. – Я завтра вылечу в Москву первым же рейсом. Если не ошибаюсь, ближайший самолет летит в шесть утра, так что я успею на вокзал.

– Все расходы я беру на себя, – Усов тут же полез во внутренний карман своего пиджака за бумажником.

Я не стала отказываться от его субсидии.

– Ну что ж, я прямо сейчас поеду за билетом. Вот моя визитка. Вы дадите мне свою?

– Да, конечно. – Директор «Корунда» тут же протянул мне маленькую синюю картонку с вытесненными на ней серебристыми буквами. – Татьяна Александровна, а как же «жучок» в плановом отделе? Там ведь, кроме всего прочего, наши коммерческие тайны оговариваются и обсуждаются вслух!

– Если вы откроете кабинет, я постараюсь его найти, – пообещала я.

– Конечно, открою! Надо только спуститься вниз и взять ключ на рецепции. Это не займет много времени, – Виктор Николаевич встал и направился к двери.

Я последовала за ним. Затем Усов пошел направо, к лестнице, а я решила проверить другую часть коридора и туалеты, как мужской, так и женский. Нигде больше прослушек не было. Вскоре Усов открыл дверь кабинета, в котором работала его дочь. Ориентируясь на показания своего прибора, я дошла до окна. Оглядевшись, я нашла маленький черный «глазок» среди листьев бегонии и дезактивировала его. Не мне же одной терять «жучки» и «маячки»!

– Я взял еще ключи от серверной. – Директор продемонстрировал мне их. – Проверьте, пожалуйста, нет ли там чего-то в этом роде?

– Хорошо, давайте проверим, – согласилась я.

Мы подошли к двери с табличкой «Системный администратор». Виктор Николаевич открыл ее и пропустил меня вперед. Мой прибор не подавал никаких сигналов. Тогда Усов открыл вторую дверь, в собственно серверную. Там тоже не было прослушивающих устройств, что меня ничуть не удивило. Посторонним людям было бы проблематично зайти в эти помещения, не то что в плановый отдел. Да и для того, чтобы влезть в компьютеры, нужны совсем другие методы. Гераськин наверняка позаботился об их защите. А вот внизу, на рецепции, мой прибор снова зафонил. Под стойкой я нашла еще один «жучок». Так что человек, поставивший его здесь, наверняка слышал, что сегодня к директору «Корунда» приходил не только полицейский, но и частный детектив. Причем я едва ли не открытым текстом сказала, что вопрос, который привел меня к Усову, касается жизни и смерти его дочери. Но слушал ли Чарлик свои приборчики? Может, он как раз в это время уже наматывал километры по автомобильной трассе Тарасов – Москва?

* * *

Сев в «Ситроен», я первым делом включила нетбук и проверила, где находятся тачки с моими «маячками». Как ни странно, «Шкода Йети» стояла на платной стоянке недалеко от дома, в котором Чарлик снимал квартиру, а вот «Лада Приора» Хрипатого двигалась по Петровскому шоссе, уже за пределами города. То ли Артур послал в Москву своего подельника, то ли сам уехал на его машине. В моей голове промелькнула мысль – а не поехать ли мне следом за этой тачкой? Но я быстро рассталась с этой идеей. Завтра утром я должна была быть в форме, а бессонная ночь, проведенная за рулем, вряд ли этому поспособствует.

Я отправилась в аэропорт за билетом и примерно через полчаса была уже на месте. Оставив в машине все то, от чего могли бы зазвенеть рамки терминала, я вышла из «Ситроена». В тот момент, когда я собиралась войти в здание аэровокзала, мне позвонил Виктор Николаевич. Пришлось задержаться на улице и ответить:

– Алло!

– Татьяна Александровна, мне пришло сообщение, что мои эсэмэски доставлены адресату. Значит, Оксана их прочитала! Я тут же набрал ее номер, но она не ответила, а потом опять отключила мобильник. Наверное, ей нужно какое-то время, чтобы осмыслить текст. Я верю в здравомыслие своей дочери, только бы Паша не сбил ее с толку. Мне кажется, он ею манипулирует.

– Вы правы, текст надо осмыслить. Я пока повременю с покупкой билетов. Вдруг Оксана с Пашей прислушаются к вам и вернутся, – сказала я, хотя не слишком-то верила в собственные слова.

Убрав телефон в сумку, я вошла в здание аэровокзала и узнала в справочной, есть ли свободные места на интересующий меня рейс. Места были, поэтому можно было не спешить с покупкой билетов. Я отправилась в кафе, взяла большую чашку американо и пирожное. Мой мозг настойчиво требовал подобного допинга – кофеина с глюкозой. У меня возникло устойчивое ощущение, что я что-то упустила или неправильно поняла, но я не могла сообразить, в чем именно заключается мой просчет.

Отпив несколько глотков кофе, я мысленно вернулась к тому этапу своего расследования, когда мне стало ясно, что Гераськин избавился от концертных билетов, поговорив с кем-то по телефону. Я попыталась понять, кто бы мог сообщить ему о готовящемся преступлении. О покушении знали заранее несколько человек – заказчик, мужчина из ночного клуба «Рандеву»; исполнитель – Чарлик и, возможно, его помощник, которого я называла Хрипатым. Но эти люди не стали бы ни о чем предупреждать Павла. Значит, есть еще некто, осведомленный обо всем происходящем вокруг брата и сестры Гераськиных. Вряд ли это Оксана Усова… Хотя о ее существовании бандиты знают. Чарлик даже умудрился поставить «жучки» на рецепции «Корунда» и в отделе, где работает невеста Павла. Для киллера также не являлось тайной, где проживает компьютерщик. Но до поры до времени он Гераськина не трогал, только собирал о нем информацию… Наташка Черкасова, председатель домкома, была права: мужчину с бородкой (Чарлика) интересовала прежде всего Ангелина. Как только стало известно, что девушка будет со своим братом на «Локомотиве», криминальная «шестерка» заработала.

Мои мысли плавно перетекли в другое русло. Если Ангелина почти год сидела в глубоком подполье, то почему же именно концерт рок-группы «Кольца Сатурна» заставил ее пренебречь собственной безопасностью? Неужели она такая упертая фанатка этих музыкантов? Или Паша периодически встречался с сестрой на подобных массовых мероприятиях, где очень легко затеряться в толпе?

В моей голове слабо шевельнулась какая-то стоящая внимания мысль, но ее ход прервал телефонный звонок.

– Алло! – ответила я.

– Это Усов, – едва ли не шепотом назвал свою фамилию Виктор Николаевич. – Мне только что дочь звонила на домашний телефон. Она прочитала мои сообщения, и они вызвали у нее недоумение. Оксана потребовала моих объяснений по каждому пункту.

– Прямо-таки потребовала? – переспросила я.

– Да, она разговаривала со мной очень… экспрессивно. Сначала дочь поинтересовалась, откуда я взял, что она именно сегодня выехала в Москву? Но если на этот вопрос я еще как-то смог ответить, то следующий поставил меня в тупик, – все так же полушепотом проговорил Усов. – Оксана уточнила, много ли я выпил, раз вдруг посоветовал ей сойти с поезда на полпути к Москве? Дело было даже не в формулировке вопроса, хотя прежде моя дочь не позволяла себе общаться со мною в подобном тоне. Похоже, это – результат тлетворного влияния Гераськина… Рядом сидели моя жена и теща, при них я никак не мог рассказать дочери о ва-шем визите. Но Оксана настойчиво просила объяснить: кто заставил меня послать ей эти «дурацкие» эсэмэски? Мне пришлось пойти с телефоном в ванную и вкратце рассказать о вас. В итоге дочь заявила, что меня ввели в заблуждение, что впредь я не должен поддаваться ни на какие провокации… А все Пашины проблемы они решат сами, без чьей-либо посторонней помощи. Нужно только время… Татьяна Александровна, я очень беспокоюсь за свою дочь! Как бы она не повторила участь девушки, погибшей на «Локомотиве»!

– Надеюсь, до этого дело не дойдет. Виктор Николаевич, как вы думаете, Оксана действительно все еще в Тарасове? И если так, то где она может быть?

– Трудно сказать, но в одном я уверен – Паша был рядом с ней! Я временами слышал его голос, призывавший Оксану поскорее завершить разговор… Олечка, ни с кем я не разговариваю! Просто я… напевал себе под нос. – И Усов отключился.

Итак, Оксана и ее друг решили пренебречь моей помощью. Если бы Виктор Николаевич сумел все толком объяснить своей дочери, возможно, она уговорила бы Пашу довериться мне. Но он разговаривал с Оксаной, да и со мной, украдкой, потому что не хотел волновать жену и тещу.

Я была на распутье: покупать ли мне билет на самолет? Усова пыталась убедить отца, что она все еще в Тарасове и им с Павлом не нужна ничья помощь. Вероятно, эта парочка разработала какой-то план, как избавиться от криминальной «опеки». А может, и не парочка, а тройка?.. Вдруг Ангелина – с ними? Если эта троица находится на пути в Москву, мне тоже надо быть завтра именно там. Оплатив счет, я вышла из кафе и направилась в кассу. Народу там не было, поэтому уже минут через десять я положила в сумку билет на первый утренний рейс до Москвы, вышла на улицу и попала под мелкий дождик…

Виктор Николаевич позвонил мне еще раз, когда я была уже дома. Извинившись за резко оборвавшийся недавно разговор, он сказал, что готов завтра вылететь в Москву вместе со мной.

– В этом нет необходимости, – заверила я Оксаниного отца. – Я справлюсь сама.

Совсем недавно я так же вселяла оптимизм в Романа Витальевича. А потом оказалось, что ситуация безнадежна – на тот момент, когда Круглов обратился ко мне с просьбой найти его дочь, Полина уже была мертва. Случай с Оксаной был несколько другим. Усов разговаривал с дочерью по телефону около часа назад. Она в тот момент была жива и здорова… Но я-то знала, что едва ли не собственными руками подтолкнула киллера к этой девушке и ее жениху! Дождь за окном усиливался, и я забеспокоилась – погода завтра утром может быть нелетной.

Сумерки наступили раньше обычного, и я легла спать пораньше, ведь мне предстоял ранний подъем.

Глава 10

Будильник прервал мой крепкий сон, и я, еще не открывая глаз, поняла, что сбылись мои вчерашние опасения – метеоусловия были крайне неблагоприятными для полетов, о чем свидетельствовали часто повторявшиеся раскаты грома. Поднявшись с постели, я первым делом позвонила в аэропорт и узнала, есть ли смысл ехать на регистрацию. Мне сказали, что все рейсы откладываются на три часа. Все-таки надо мне было помчаться вчера вслед за «Ладой Приорой»!

Погода не спешила меняться к лучшему. Я глушила кофе чашками, пытаясь сообразить, как лучше поступить в сложившейся ситуации. Ничего, кроме идеи связаться с Кирьяновым и рассказать ему о событиях вчерашнего дня, я не придумала. В конце концов, его отдел ведь тоже занимается поисками убийцы Полины Кругловой! Едва я потянулась к мобильнику, как он подал сигнал.

– Алло! – ответила я.

– Татьяна Александровна, вы еще не улетели в столицу? – осторожно поинтересовался Усов.

– Нет, вы же видите, какая погода.

– Вижу, но это даже хорошо, что вы остались. Только что Оксана, вся заплаканная, вернулась домой. Она ничего не рассказывает, но мне кажется, что дочь созрела для того, чтобы принять вашу помощь. Приезжайте к нам, – попросил меня Виктор Николаевич.

– Хорошо, – согласилась я без всяких колебаний, – говорите адрес.

Назвав улицу, номер дома и квартиры, Усов попросил:

– Татьяна Александровна, как подъедете, позвоните мне на мобильник.

Закончив этот разговор, я вспомнила о последнем предсказании гадальных двенадцатигранников: «Кажется, на вашем пути есть препятствие, но непредвиденная задержка в достижении цели пойдет лишь на пользу. Не следует слишком рваться вперед». Только теперь мне стало ясно, о чем именно это было сказано. Конечно же, о задержанном рейсе! Нелетная погода помешала мне добраться в Москву и спутать планы Чарлика. Рваться в столицу действительно не следовало, хотя бы потому, что невеста Гераськина вернулась домой. Вероятно, Оксана вчера не обманывала отца, сказав, что она в Тарасове. Или девушка последовала отцовскому совету и сошла на промежуточной станции, а затем села на обратный поезд? А где же Паша? Неужели он обидел девушку, искренне желавшую ему помочь?

Вскоре мне предстояло получить ответы на эти вопросы. Я вышла из дома, раскрыла зонтик, добежала до «Ситроена», запрыгнула в него и поехала в район Сенного рынка, где проживали Усовы. Дворники с трудом справлялись с потоком дождевых капель, градом бивших по лобовому стеклу…

Въехав во двор нужного мне дома, я набрала номер Виктора Николаевича и сообщила:

– Я подъехала.

– Вы на своей машине? – уточнил Усов.

– Да.

– Хорошо. Дело в том, что Оксана согласна с вами поговорить, но только не дома. Она не хочет пока что посвящать нас всех в курс дела. Дочь говорит, что наши эмоции только помешают ей. Отчасти она права, – признал Виктор Николаевич.

– Нет проблем. Мы можем поговорить в моей машине. У меня красный «Ситроен». К какому парадному мне подъехать?

– Ко второму, – сказал Виктор Николаевич и отключился.

Я проехала немного вперед и остановилась как можно ближе к подъезду. Вскоре оттуда вышли двое – Усов и его дочь. Отец довел Оксану под зонтом к моей машине и открыл перед ней дверцу.

– Здравствуйте! – произнесла девушка, усаживаясь на переднее сиденье, и махнула отцу рукой. Тот взглянул на номер моего «Ситроена» и вошел в подъезд.

– Доброе утро! Меня зовут Татьяна, – представилась я.

– Папа сказал, что вы частный детектив. У вас есть документ, подтверждающий это? – недоверчиво осведомилась девушка.

– Да, конечно. – Я достала из сумки свою лицензию и договор на оказание детективных услуг, заключенный с Кругловым. – Вот, пожалуйста.

Я редко так «обнажаюсь» перед свидетелями, но сложившиеся обстоятельства того требовали. Было жизненно необходимо, чтобы Оксана убедилась: меня послали в «Корунд» вовсе не те люди, охотившиеся за Ангелиной.

Усова досконально изучила мою лицензию, даже просмотрела листок на свет, чтобы увидеть водяные знаки.

– Кто такой Круглов Роман Витальевич? – осведомилась она, взглянув на договор.

– Это отец девушки, погибшей в субботу вечером на стадионе «Локомотив», – пояснила я.

– Ясно. – Оксана отдала мне контракт, не пожелав изучить его содержание. – Расскажете, как вы вышли на нас?

– О’кей! – согласилась я. – Полину Круглову пригласил на концерт парень, с которым она училась в университете. Я отыскала его и узнала, что студент нашел билеты на бульваре. Поехав туда, я обнаружила, что скамейка, на которой лежали билеты, находится в зоне видимости камер наружного наблюдения одной лизинговой компании. Просмотрев записи, я увидела, что их оставил там один молодой человек…

– Есть одна неувязочка, – решила поправить меня Оксана, – Паша выбросил билеты в урну, а не положил их на скамейку. Неужели студент копался в мусорке?

– Как следовало из видеозаписи, Гераськин только намеревался кинуть билеты в урну, но ничего не вышло. Ветер закружил бумажки, и они приземлились на скамейку.

– А как вы узнали его фамилию? – без всяких стеснений докапывалась до сути Оксана.

– Я предположила, что молодой человек с французским батоном – быстро черствеющим, как всем известно, – торчавшим из пакета, скорее всего живет где-то неподалеку, поэтому опросила прохожих, показывая им эту фотографию, – для достоверности я продемонстрировала девушке уже изрядно помявшуюся распечатку.

– Ну, хорошо, допустим, вы наткнулись на улице на человека, узнавшего Пашу… а как вы узнали, где мы оба работаем?

– Оксана, я ведь все-таки частный детектив! Это моя работа, причем не самая сложная. Может, хватит вопросов? – взбрыкнула я.

– Ответьте, пожалуйста, – попросила Усова, упрямо глядя на меня.

– Ну, хорошо: его соседка назвала имя и фамилию молодого человека, ну а дальше было лишь дело техники…

– Никто там не знал Пашину фамилию, – возразила Оксана, – кроме хозяина квартиры, но он сейчас на Украине.

Девушка была уверена, что подловила меня на вранье, но я нашлась, как ее осадить:

– Зато Марина, племянница хозяина квартиры, живет в Тарасове!

– Так вы ее нашли?! – девушка прикусила язычок.

Я сочла за лучшее оставить свою собеседницу именно при этом мнении. Рассказывать о воскресном визите Чарлика было преждевременно.

– После того как я узнала данные Паши, мне было совсем не сложно раздобыть остальную информацию, тем более что Гераськин Павел Александрович в Тарасове один-единственный.

– Насчет места его регистрации – согласна. А как насчет места работы? – все еще сомневалась в моей искренности Усова.

– Тут тоже все было легко – используя некоторые свои связи, я навела справки в налоговой инспекции о том, откуда поступают налоги на доходы твоего жениха. Кстати, можно было бы и в Пенсионный фонд обратиться, – сообразила я по ходу разговора.

– Вот черт! Мы об этом как-то не подумали. – Девушка досадливо поморщилась. – Вчера, когда от отца пришли эти дурацкие эсэмэски, мы решили, что на папу надавили люди, почти целый год преследующие Ангелину. Это Пашина сестра. Неужели ту девушку на стадионе убили вместо нее?!

– Выходит, что так, – подтвердила я.

– Мы не думали, что все так получится… Паша был уверен, что никто не воспользуется выброшенными билетами. – Девушка застыла в задумчивом молчании.

– Оксана, скажите, я на все ваши вопросы ответила? – аккуратно поинтересовалась я.

– В принципе, да, – подтвердила Усова, – я уже не сомневаюсь, что вы не связаны с теми людьми.

– Значит, теперь я могу задать вам свои вопросы?

– Спрашивайте, – девушка обреченно вздохнула.

– Давайте начнем с главного – почему кто-то так жаждет Ангелининой смерти?

– Хорошо, я расскажу вам об этом, только начну с более ранних событий. – Усова собралась с мыслями и начала постепенно приоткрывать передо мною завесу тайны, которая не давала мне покоя вот уже несколько дней.

Я включила диктофон…

* * *

Родители Паши и Лины погибли в автомобильной катастрофе, когда ехали к детям на выпускной вечер. Гераськины не могли понять, куда они пропали, веселились до утра, а их папа с мамой уже лежали в морге… Сразу после школы встал вопрос не о том, куда поступать, а на что жить. Родители ведь наследства им не оставили. Только квартиру… Бабушка, взявшая над двойняшками опекунство, тоже недолго протянула – умерла с горя примерно через полгода. Паше с Линой тогда только-только по восемнадцать исполнилось. Вскоре Павла забрали в армию. Ангелина же устроилась на работу в детскую студию, ассистентом преподавателя танцев. Она была мастером спорта по латиноамериканским танцам, но ничего лучшего для нее не нашлось. Перспектив на повышение не было никаких, но Гераськина как-то держалась – давала частные уроки, распространяла косметику… Примерно через год ее пригласили в другую студию, уже преподавателем, обещали там золотые горы, но на деле все оказалось совсем иначе. Ангелина работала с утра до вечера и без выходных, ездила с детскими танцевальными коллективами на различные соревнования, где ее воспитанники частенько занимали призовые места, но на ее доходах это никак не отражалось.

Однажды терпение Лины лопнуло, она уволилась и из-за чувства полной безысходности пошла работать танцовщицей в ночной клуб «Рандеву». Паша, который к тому времени уже вернулся из армии, был категорически против. Он сам был готов работать на двух-трех работах, лишь бы его сестра не испортила свою женскую репутацию. Но администрация клуба заверила Ангелину, что ничего, кроме качественных танцев, от нее не потребуется. Она поверила и рискнула встать к шесту. Конечно, это был не ее профиль – ничего общего с так любимым ею аргентинским танго. Но Гераськина быстро освоилась на новом месте. У нее даже появился свой характерный почерк, кое-какая часть публики стала ходить в этот ночной клуб исключительно «на Ангелину». Деньги там платили приличные, правда, зарплата выплачивалась «черным налом». Но Лина не собиралась надолго задерживаться в клубе, она хотела лишь накопить денег, чтобы открыть собственную танцевальную студию.

Прошло около двух лет с тех пор, как Ангелина начала работать в «Рандеву». И вот однажды в клубе появился посетитель, который «запал» на нее. Он всегда садился за ближайший к сцене столик и не сводил глаз с Гераськиной. Так продолжалось около месяца, потом он исчез, но принялся посылать ей цветы. Лине он тоже был симпатичен, и она даже скучала, не видя кавалера. Однажды хозяин ночного клуба, Петр Ильич Перепелицын, объявил девушкам, что они будут выступать на очередном корпоративе. Лине и ее коллегам уже не раз доводилось принимать участие в подобных мероприятиях, но ничто не выходило за рамки приличий. А в этот раз все произошло иначе…

Вечеринка должна была состояться за городом. Когда Гераськина туда приехала, оказалось, что других девушек не будет. Но это – не самое главное. Вечеринка устраивалась в честь Калягина – мужчины, который целый месяц не сводил в клубе глаз с Ангелины. Она такого никак не ожидала, поэтому поначалу стушевалась. Но работа есть работа – Лина встала к шесту и почти четыре часа, с небольшими перерывами, развлекала публику. Потом гости разъехались. Калягин наговорил танцовщице каких-то красивых фраз, озвучил какие-то туманные обещания, и она осталась с ним до утра… Наутро он вызвал ей такси, и Лина вернулась домой. Вечером же, когда она пришла в «Рандеву», ее позвал к себе Петр Ильич и вручил ей пухлый конверт со словами: «С почином!» Гераськина была в шоке – она ведь даже не догадалась, что была всего лишь «подарком» для VIP-клиента! Никаких чувств с его стороны не было и в помине, лишь пустые слова. А Перепелицын заранее знал, чем все закончится, и, разумеется, снял с этого свои проценты.

Ангелина вышла из кабинета босса вся в слезах. Девчонки забросали ее вопросами, а узнав, в чем дело, подняли Гераськину на смех. Другие танцовщицы уже не по одному разу побывали в подобных ситуациях, но Лине «повезло» больше других – клиент-то ей нравился!

После того случая Гераськина хотела уйти из «Рандеву», но случилось так, что Паше потребовались деньги – на работе на него повесили кругленькую сумму в качестве компенсации за утечку коммерческой тайны. Хотя он к этому не имел никакого отношения, только вот его начальник не слишком-то докапывался до сути. К тому же Павел как раз в это время заканчивал учебу в коммерческом вузе, и ему нужны были деньги на последний взнос. В результате его сестра решила повременить со своим демаршем. Она почти каждый вечер шла в «Рандеву», но танцевала уже без прежнего драйва. До нее дошло – лучше быть серенькой мышью, тогда на тебя будут обращать меньше внимания. Но это была палка о двух концах – хозяин снизил ей ставку, поскольку посетителей в ее смену стало значительно меньше. Пришлось ей опять «включиться».

Когда Паша выплатил долг, Лина вновь стала подумывать об увольнении. Она начала зондировать почву для перехода на новое место работы, но ничего подходящего для нее не было. Где-то сразу предупреждали об интиме, где-то платили в несколько раз меньше, чем в «Рандеву», а где-то она просто-напросто не смогла пройти кастинг. Денег на собственный бизнес все еще не было, а возвращаться в бюджетную сферу, где оплата труда мизерная, Гераськина не хотела. За последние годы она привыкла к определенному уровню жизни – к хорошей косметике и дорогим шмоткам, а на зарплату преподавателя детской студии Ангелина не смогла бы его поддерживать. Так что она продолжала работать все в том же ночном клубе.

Однажды его хозяин объявил об изменениях в трудовых отношениях, сказав, что все сотрудники, в том числе и танцовщицы, переходят на официальную работу с записью в трудовой книжке и «светлой» зарплатой. Гераськина, как и все прочие, принесла в отдел кадров свои документы – паспорт, трудовую книжку, пенсионное страховое свидетельство, но их ей сразу не вернули, как и другим девушкам. А на следующий день кадровичка заболела. Лина и остальные девчонки забеспокоились, но Петр Ильич их успокоил – как только менеджер по кадрам выйдет на работу, все получат обратно свои паспорта…

Как-то во время репетиции Гераськина увидела в зале хозяина, обхаживавшего какого-то кавказца. Тот внимательно присматривался ко всем девчонкам, но больше всего заглядывался на Лину. Ей сразу не понравился его оценивающий взгляд. Она, конечно, понимала, чем грозит пристальное внимание этого мужчины к ее телу, но не догадывалась, насколько все серьезно. После репетиции она направилась в гримерку и случайно подслушала разговор, из которого поняла – кавказец собирается увезти ее к себе на родину для работы в подпольном борделе. Перепелицын одобрил его выбор, заметив, что разыскивать Гераськину никто не станет – родителей у нее нет. Про брата-близнеца босс либо не знал, либо сознательно умолчал об этом, чтобы не упустить выгодную сделку. Из этого разговора Ангелина также поняла, что у нее есть в запасе около недели – у кавказца были в Тарасове еще и другие дела.

Вернувшись домой, она рассказала обо всем брату, и тот сразу же стал обдумывать план спасения сестры из грозящего ей кавказского плена. Гераськиным было ясно, что документы у танцовщиц собрали вовсе не для того, чтобы официально трудоустроить их, а чтобы было проще ими манипулировать. Обмозговав эту ситуацию, Паша с Линой пришли к выводу, что восстановить паспорт и все остальное не так уж трудно. Гораздо сложнее заставить Петра Ильича смириться с сорванной сделкой. Ангелина слышала, что кавказец уже внес за нее аванс. Откупиться – у ребят таких денег не было, и тогда Паша предложил начать чем-нибудь шантажировать владельца «Рандеву». Но где взять на него компромат? Конечно же, в сейфе Перепелицына!

Лина сказала, что дверь в его кабинет открывается пластиковой карточкой, и Павел взялся изготовить дубликат. Для этого надо было отсканировать запрограммированную на ней информацию, и Гераськин взял с работы нужный прибор. Воспользовавшись им, его сестра считала информацию с карточки, когда босс открывал ей дверь в свой кабинет. Паша потом изготовил нужный чип. Один вопрос был решен – появилась возможность войти в директорский кабинет. Но вот как открыть стоявший там сейф, Павел не знал. Его сестра – тем более. Перебрав множество вариантов, Гераськины решили действовать на грани фола. Лина подсмотрела в щелку двери, что Перепелицын сидит у себя, а дверца сейфа открыта (такое частенько случалось), и позвонила брату. Тот активировал сигнализацию, установленную на «Лексусе» Перепелицына, припаркованном около клуба. На мобильник его владельца тут же поступил сигнал. Петр Ильич позвонил охраннику, чтобы тот проверил, в чем дело, но ответа от него не дождался. Одна из Лининых коллег как раз в это время попросила у секьюрити мобильник, и тот, ни о чем не подозревая, временно остался без связи. Разумеется, все это произошло не случайно – Гераськина заранее попросила подружку об этой услуге. Не дозвонившись до охранника, Перепелицын лично отправился на улицу, чтобы узнать, что происходит с его машиной. Ставка Гераськиных была на то, что он в ажитации забудет закрыть сейф. Так и произошло. Лина тут же проникла в кабинет своего босса и устремилась к сейфу. Там она быстро отыскала пакет своих документов. Вместе с ними танцовщица прихватила папку, содержимое которой показалось ей достаточно интересным для того, чтобы шантажировать им шефа. Она вышла из кабинета, закрыв дверь, и, пройдя по коридору, вылезла со своими трофеями в окно.

Петр Ильич принялся названивать ей на мобильник уже через час, но Ангелина сбросила его вызов и отключила свой сотовый. Позже включив его, она прочитала несколько гневных эсэмэсок. Сначала босс лишь выражал недоумение – почему она ушла с работы перед началом вечернего шоу? Значит, он не сразу заметил пропажу документов из сейфа. Следующая эсэмэска была куда более резкой. Перепелицын грозился засадить Ангелину в тюрьму за кражу. Но через какое-то время он вдруг сменил гнев на милость, пообещав все забыть, если она вернет украденную папку. Прочитав эти сообщения, Лина вновь отключилась. Вроде бы все задуманное им удалось, но эйфории ребята не ощутили. Гераськины поняли, что совершенно напрасно взвалили на себя груз криминальной информации, которой изобиловала похищенная папка. Изучив внимательно ее содержимое, Паша с Линой поняли – у них в руках бомба, от разрыва которой они могут сами же пострадать. Петр Ильич грешил не только сутенерством и продажей девочек в другие регионы, но и распространением наркоты. В папке были документы, подтверждавшие эти нелегальные сделки.

Конечно, у Гераськиных хватило разума не появляться в тот вечер у себя дома – они заночевали в Марусино, небольшом поселке, расположенном в сорока километрах от Тарасова, у своих дальних родственников, недавно переехавших туда из Казахстана. Осознав всю глубину своего дерзкого поступка, брат с сестрой пришли к выводу, что Лине возвращаться домой категорически противопоказано. Она осталась в Марусине, а Павел поехал в Тарасов. У своего подъезда он сразу «срисовал» взглядом подозрительную тачку. Стоило ему зайти в свою квартиру, как тут же раздался звонок в дверь. Гераськин с самым непринужденным видом открыл дверь. Охранник из «Рандеву» поинтересовался, где Ангелина. Паша сказал, что давно не видел сестру, так как она в последнее время живет у своего бойфренда, а координат парня он не знает. Крепкий тип из ночного клуба выслушал его, после чего передал Паша слова своего босса. Петр Ильич был согласен уладить конфликт, если Лина вернет то, что ей не принадлежит, и выплатит ему пятьдесят тысяч за «моральный ущерб». Именно столько он получил от кавказца в качестве аванса. В противном случае хозяин «Рандеву» обещал Ангелине «крупные неприятности». Уходя, охранник заметил, что с завтрашнего дня включится счетчик.

Павел понял, что подсказал Лине тупиковый выход из ситуации с этим шантажом. Мысль о том, чтобы обратиться в полицию, пришла в его голову слишком поздно. Но все-таки пришла. Он послал сестре по электронке письмо, в котором предложил отнести папку в полицию. Но Лина ответила, что завсегдатаями ночного клуба являются некоторые высокопоставленные сотрудники правоохранительных органов, и в украденной ею папке есть и их фамилии. У Ангелины возникла другая идея – отнести компромат в какую-нибудь газету. Ее брату эта идея понравилась, и он стал просматривать местные издания. Его выбор остановился на «Независимой газете». Лина – инкогнито – повела переговоры с заместителем главного редактора, и тот заинтересовался имевшимися у нее материалами. Гераськина передала ему примерно треть из них, но они почему-то не были опубликованы. Зато к Паше снова наведались люди из «Рандеву» и сообщили, что Лина должна уже не пятьдесят, а пятьсот тысяч, и, если она не объявится, долг «повесят» на Павла. Паша заметил, что он не имеет к выходкам сестры никакого отношения, да и платить ему все равно нечем. Тогда бритоголовый мужик с хриплым голосом подсказал ему, что можно расстаться с квартирой. На следующий день брат сообщил Лине об этом в электронном письме, посланном с работы.

Идея переписать квартиру на дальних родственников из Марусина пришла в голову именно Лине. Паше ее предложение понравилось, поэтому уже на следующий день они встретились у нотариуса и оформили сделку купли-продажи. После этого Гераськины уехали из Тарасовской области. Павел – в Москву, Ангелина же предпочла не рассказывать брату о том, где собирается обосноваться, решив, что этим она сможет его обезопасить. В поезде Паша познакомился с Оксаной Усовой, которая ехала на очередную сессию…

Карьера у Гераськина в столице не заладилась, и через несколько месяцев он вернулся в родной город, тем более что там жила его любимая девушка. Поселился он, разумеется, не по месту регистрации, а снял квартиру совсем в другом районе. Но однажды Павел увидел неподалеку от нового места проживания бритоголового мужика, которого присылал к нему Петр Ильич. Возможно, это была совершенно случайная встреча, но Гераськин решил перестраховаться, поэтому сменил и съемную квартиру, и работу. Прошло полгода, никто Павла не беспокоил, о чем он сообщил сестре через Интернет. Лина по-прежнему не говорила брату, где она живет, но в ее электронных письмах так и сквозила ностальгия по родному городу и всему тому, что было до «Рандеву».

В начале мая Ангелина прислала брату письмо, в котором выразила желание сходить на концерт рок-группы «Кольца Сатурна», которая вскоре должна была приехать на гастроли в Тарасов. Такой интерес возник у нее не случайно. Дело в том, что солистом этой группы был одноклассник Гераськиных, в которого Лина была влюблена в школьные годы. Паша сначала отговаривал сестру от такого опрометчивого шага, но потом сдался и пошел за билетами. Он и сам был не прочь увидеть своего бывшего одноклассника, ставшего едва ли не мировой знаменитостью, на сцене. Разумеется, Павел купил самые лучшие билеты. Когда он пришел домой, ему кто-то позвонил. Гераськин ответил на звонок и очень удивился – это была сестра. Прежде они общались только по электронке, и то старались выражать свои мысли иносказательно. Паша отчитал сестру за такую неосмотрительность, но Лина сказала, что там, где она сейчас находится, возникли временные проблемы с выходом в Интернет, поэтому ей пришлось воспользоваться сотовой связью. Выслушав ее, брат потерял бдительность и сказал открытым текстом, что купил билеты в VIP-сектор, и даже назвал ряд и места. Гераськины договорились встретиться за пятнадцать минут до начала концерта, у Северного входа на стадион «Локомотив». Напоследок Паша посоветовал Лине как-нибудь изменить внешность.

В субботу к Павлу пришла Оксана. В холодильнике у молодого человека было пусто, и девушка отправила его в магазин, а сама начала прибирать в квартире. Вытирая пыль, она наткнулась на маленький черный глазок и догадалась, что это электронный «жучок». Усова в общих чертах знала, что Пашина сестра находится в бегах. Она сразу смекнула, что тот, кто ее разыскивает, теперь в курсе последних новостей, так что Ангелине никак нельзя появляться на стадионе. Оксана вышла на улицу, позвонила Павлу и рассказала ему о своей находке. Гераськин, не раздумывая, избавился от билетов, после чего позвонил сестре и дал ей отбой.

Напрасно Павел думал, что Петр Ильич упустил его из виду! Оказалось, что он не переставал держать руку на пульсе. Люди владельца «Рандеву» не только следили за каждым шагом Гераськина, но и прослушивали, о чем он говорит дома. Вернувшись в квартиру, Паша с Оксаной принялись поддерживать иллюзию того, что Ангелина появится вечером на концерте «Колец Сатурна», даже не подозревая, каковы будут последствия.

В шесть часов вечера Паша с Оксаной вышли из дома. Она пошла в одну сторону, он – в другую. Сев на маршрутку, следовавшую в сторону Спортивной площади, он проехал одну остановку, вышел с толпой и окольными путями вернулся домой. А ночью он съехал со съемной квартиры и поселился у Оксаниной подружки, которая временно жила в другом городе. О том, что после концерта на стадионе была убита девушка, он узнал только вечером в воскресенье – прочитал об этом в Интернете. У него мелькнуло подозрение, что ее перепутали с Ангелиной, но Паша отогнал мрачные мысли подальше. После произошедшего он решил вновь залечь на дно, но для этого ему требовалось уволиться с работы. Оксана взялась уговорить отца отпустить системного администратора без отработки. Но Виктор Николаевич уперся, и в итоге они нашли компромисс – Гераськина перевели на работу по свободному графику. Правда, это не слишком-то устроило Павла. Ему не хотелось светиться в «Корунде». Оксана была вынуждена врать отцу, всячески выгораживая своего бойфренда.

Гераськин впал в отчаянье, осознав, что нет никаких шансов выпутаться из сложившейся ситуации. Девушка пыталась его морально поддержать, предлагала какие-то варианты, но Паша их отклонял и все чаще стал прикладываться к спиртному. Впрочем, Усова и сама понимала, что в каждом из ее предложений имелся какой-нибудь изъян. В среду она обнаружила в своем кабинете «жучок», как две капли похожий на тот, что она нашла в субботу на съемной квартире. А ведь Оксана уже успела сказать своей соседке по столу, что уходит в учебный отпуск и уезжает в Москву! Так уж вышло, что она наступила на те же грабли, что и Павел.

В обед Оксана позвала сотрудницу своего отдела в кафе и поинтересовалась у нее – не заходил ли к ним в кабинет кто-нибудь посторонний? Тамара сказала, что во вторник в офис приходил инспектор пожарной безопасности, но почему-то он был без формы. Если во все кабинеты он просто заглядывал, то в плановый отдел – вошел и стал «докапываться» до настольной лампы, которая показалась ему не отвечающей требованиям пожарной безопасности. По описанию Тамары, инспектор был лет примерно сорока пяти, высокий, крепкий, светловолосый, с усами-щеточкой. Оксана сразу сообразила, что этот мужчина похож на сантехника, который, по словам Паши, месяца три назад приходил проверять состояние радиаторов отопления. Тому также было за сорок, и роста он тоже был высокого, и телосложения не хилого, но только волосы у него были темные, а усы – «гусарские», которые можно подкручивать.

В Москву Паша с Оксаной не поехали, но билеты не сдали. Когда от отца пришли эсэмэски, молодые люди решили, что Виктор Николаевич написал их под моральным или даже физическим воздействием тех людей, от которых скрывались Гераськины. Но когда Оксана позвонила домой и поговорила с папой, она несколько изменила свое мнение. Но Павел был уверен, что Виктор Николаевич принял сторону его врагов. На этой почве у Паши с Оксаной возник конфликт. Более того, Гераськин заявил, что им надо расстаться, поскольку он не хочет подвергать ее дальнейшему риску. Когда же Усова спросила, что он будет делать один, тот неохотно, но все-таки поделился с ней своими планами.

Осознав, что ни для него, ни для Ангелины нет никакого будущего не только в родном городе, но и в стране, Павел принял решение уехать за границу. Для начала не слишком далеко – в Казахстан, откуда переехали их двоюродные дядька с теткой. В Алма-Ате осталась их дочь, чей муж занимался бизнесом. Павел надеялся устроиться к нему на работу программистом, а Лина, по мнению брата, могла бы учить казахских детишек танцам. Ангелина пока колебалась по этому поводу, но Павел был уверен, что ему удастся ее уговорить поступить именно так. Оксане в его дальнейших планах места не было…

* * *

– Татьяна, поймите, я люблю Пашку, – говорила девушка, глотая слезы. – Я не хочу его потерять! И потом, мне кажется, что в Казахстане Гераськины никому не будут нужны. Но даже если им удастся там осесть, рано или поздно наши бандиты их найдут и в ближнем зарубежье. Татьяна, вы можете реально как-то вывести Пашку и его сестру из этого тупика?

– Из тупика можно только вернуться назад, но Гераськиным это неинтересно. Впрочем, я не считаю ситуацию, в которую они попали, патовой. Ходы есть, – уверенно заявила я.

– Какие? – поинтересовалась Оксана, перестав всхлипывать.

Я ответила вопросом на вопрос:

– У Ангелины все еще остался компромат на Петра Ильича? Она его не уничтожила?

– Я слышала, что она хранит его в каком-то надежном месте.

– А где она сама? – спросила я, уверенная в том, что Оксане это все-таки известно.

– Вот этого не знает даже Паша, – развела руками девушка.

– Что-то мне в это не верится, – усомнилась я. – Допускаю, что сестра не называла ему своего адреса, но Павел наверняка пытался узнать IT-адрес компьютера, с которого Лина ему пишет.

– Не знаю, – Усова пожала плечами, – он ничего мне об этом не говорил.

– Оксана, номер ее телефона вы, случайно, не знаете?

– Нет. – Моя собеседница мотнула головой из стороны в сторону. – Я думаю, Ангелина сменила симку после того звонка. Сейчас даже малые дети знают, что по ней можно легко вычислить местонахождение абонента… Татьяна, почему вы задаете мне эти вопросы?

– Я считаю, что довольно уже бегать от проблемы, надо решать ее глобально. Ангелине пора выходить из подполья и пускать в ход имеющиеся у нее материалы.

– Она этого ни за что не сделает! – Усова отчаянно замотала головой. – Да и я, честно говоря, не верю, что компромат на ее бывшего босса может чем-то помочь в данной ситуации. Я же говорила вам, что у Петра Ильича есть свои люди в полиции.

– Давайте посмотрим на эту ситуацию с другой стороны, – предложила я.

– Давайте, – кивнула Оксана, нервно накручивая на палец прядь волос.

– На стадионе «Локомотив» произошло убийство. По данному факту заведено уголовное дело. Параллельно я веду частное расследование и могу вам сказать, что уже есть подозреваемый, тот самый человек, который подбрасывал вам «жучки».

– Так в чем же дело? – оживилась Усова. – Почему его не могут арестовать без Лининых показаний?

– Потому что, пока нет неопровержимых доказательств того, что именно он убил Полину Круглову, брать его нельзя. А уж что касается заказчика преступления, Петра Ильича, то на него у официального следствия и вообще ничего нет. Другое дело – если бы Ангелина пришла в полицию и чистосердечно обо всем рассказала, подкрепив свои показания имеющимися у нее материалами. Так на поверхность всплыл бы мотив преступления, совершенного на стадионе…

Я разложила все по полочкам, и Усова согласилась, что иного пути нет. Но тут же вновь приуныла:

– Паша не позволит Лине пойти в полицию. А она к его мнению прислушивается.

– Значит, не будем посвящать его в наши планы.

– Но без него нам не выйти на Ангелину, – Оксана еще больше приуныла.

– Не надо вешать нос раньше времени. Придется пойти на хитрость.

– На хитрость? – Девушка непонимающе воззрилась на меня.

– Да, вам надо вернуться к Паше, притупить его бдительность и попытаться раздобыть хоть какую-то информацию о его сестре – в мобильнике, в компьютере… Да просто поймать его на слове!

– С этим – проблема, – вздохнула Оксана. – Мы ведь расстались.

Я уточнила:

– Но Павел все еще живет у вашей подруги?

– Думаю, да. Куда ему еще идти? Я вчера забила холодильник едой, так что Пашка хоть неделю подряд может не высовывать нос на улицу. Разве что за водкой пойдет, к которой он в последнее время пристрастился. Но я не знаю, под каким предлогом там появиться. Я ушла вроде бы насовсем…

– Оксана, скажите Паше, что вы все хорошенько обдумали и приняли его решение как единственно верное, что вы со спокойной душой отпускаете его в другую страну, но этот вечер вы хотите провести с ним. Оксана, неужели мне надо учить вас?

– Нет, но я не уверена, что из всего этого что-то выгорит.

– А вот это зря! Вам надо настроиться на то, что у вас все получится. В конце концов, за свое счастье надо бороться.

– Я боролась, но… уже устала. – Оксана посмотрела в боковое окно. На крыльце стоял ее отец. – Папа беспокоится… А знаете, я пожалуй, сейчас поеду к Павлу! Вы меня туда отвезете?

Я поняла, что девушка не хочет возвращаться домой, где ее неизбежно ждал бы огромный вал вопросов от отца, матери, бабушки и, возможно, даже от младшего брата.

– Конечно. Куда надо ехать?

– На другую сторону Волги, в Покровск.

Во время разговора я даже не заметила, что дождь закончился. Наверное, самолет уже вылетел в Москву без меня, но мне там точно теперь делать нечего.

Дорога до дома подруги Оксаны заняла бы чуть больше часа. Мы поехали туда.

– Я здесь выйду, – сказала Оксана, когда мы проделали часть пути. – Прогуляюсь немного пешком, соберусь с мыслями.

– Это правильно. – Я полезла в сумку и достала свою визитку. – Вот мои координаты, как только появится хоть какая-то информация – немедленно звоните мне.

– Хорошо. – Девушка сунула мою визитку в накладной карман сумочки и вышла из машины.

Когда Усова отошла на приличное расстояние, я развернулась и поехала в Тарасов. На мосту возникла пробка. Воспользовавшись этой заминкой, я достала мобильник и позвонила Кирьянову.

– Алло! – ответил полковник.

– Здравствуй, Владимир Сергеевич! Ты сейчас где?

– Пока у себя в конторе, но уже собирался уходить. Суббота ведь все-таки…

– Володя, ты не можешь задержаться?

– Ну не знаю, я жене обещал сегодня пораньше вернуться… А что, у тебя что-то серьезное? – в Кирином голосе слышались какие-то искусственные нотки. Скорее всего он обиделся за то, что я вчера весь день манкировала его звонки, и теперь решил тоже немного помурыжить меня.

– Да, Володя, все серьезнее некуда.

– Ну хорошо, я задержусь. Как скоро ты подъедешь?

– В течение получаса, – ляпнула я, хотя совершенно не была уверена, что пробка на мосту быстро рассосется.

– Ладно, жду, – Володька отключился.

Движение на мосту восстановилось минут через пять, и я успела доехать до Тарасовского управления УВД за обещанные полчаса. В коридоре я встретила Зеленцова.

– Ну что, снова пришла к полковнику за информацией? – осведомился он с некоторым пренебрежением в голосе. Я это проглотила, и тогда Михаил решил уколоть меня по-другому: – Между прочим, я выяснил, что Гераськин отбыл вчера в Москву. Полковник тебе весь день названивал, чтобы это сообщить. Но ты, наверное, решила выходной себе устроить?

– Решила, – подтвердила я и пошла дальше по коридору.

Интересно, и за что же Зеленцов так злился на меня? Неужели он сердит, потому что я в некоторых вопросах оказывалась расторопнее его?

– Проходи, Танюша, – махнул мне рукой Кирьянов, когда я, постучавшись, заглянула в его кабинет. – Ты где вчера пропадала-то?

– Занималась расследованием. Извини, что не отвечала на твои звонки, просто они были как-то не вовремя.

– А я хотел тебе сказать, что Гераськин вчера уехал в Москву, да не один, а со своей подружкой, дочерью директора. Это Зеленцов выяснил в «Корунде», у некоей Тамары. Потом мы сделали запрос железнодорожникам, и они подтвердили, что ребята купили билеты на «девятку». Я хотел тебя в «командировку» послать, потому что все мои люди здесь задействованы по полной, но ты не откликалась…

– Володя, я начну с того, что никуда Павел с Оксаной не уехали! Их билеты пропали. А вот Чарлик, кажется, рванул следом за вчерашним поездом в столицу.

– Кажется – или действительно рванул? – уточнил Кирьянов.

– Володя, давай я тебе все с самого начала расскажу, – предложила я.

– Валяй, – согласился Киря и подошел к кофемашине, вновь появившейся в его кабинете.

Я рассказала ему о том, как устроила небольшую провокацию, в результате чего вышла сначала на подельника Чарлика, затем на самого киллера, а уж потом и на заказчика преступления.

– Так, – протянул Володька, ставя передо мной чашку кофе. – Значит, ты предполагаешь, что тот господин из ночного клуба «Рандеву» и есть заказчик?

– Ага, – кивнула я и отпила глоток обжигающего напитка. – Именно в этом клубе работала танцовщицей Ангелина.

– А это откуда известно? И что она такое натворила, если ее приговорили?

– Наберись терпения, сейчас я тебе все расскажу, – сделав еще несколько глотков кофе, я изложила Кире семейную историю брата и сестры Гераськиных, которую узнала от Усовой. Правда, несколько в усеченном варианте.

– Ну вот теперь что-то вырисовывается. – Киря заложил руки за голову и удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

– Можно? – с порога спросил Зеленцов.

– Да, Миша, заходи… Значит, что мы имеем? Во-первых, на горизонте появился заказчик, владелец ночного клуба. Во-вторых, прояснился мотив – месть танцовщице, осмелившейся шантажировать своего босса. В-третьих, обнаружилась квартирка, в которой обретается Чарлик. В-четвертых, засветились номера машин – Черныша и его подельника. Да, Танюша, тебе уже только за это надо премию выписывать!

Услышав это, опер едва не свалился со стула. Михаил зашел к начальнику, чтобы еще раз поглумиться над моей нерасторопностью, но просчитался. Оказалось, что я снова обскакала его. Но я и не думала соревноваться с Зеленцовым, я просто честно делала свое дело.

– Вот, – я положила на стол фотографии, – это Петр Ильич выходит из машины Чарлика. Кстати, в разговоре с ним владелец клуба упомянул, что он хорошо знал отца Артура. Именно поэтому он простил ему оплошность, допущенную на стадионе.

– Значит, так, Михаил, – полковник обратился к своему подчиненному, – выходные отменяются! Для начала пробьешь, на кого зарегистрированы машины «Лада Приора» и «Шкода Йети» вот с этими номерами. Кононова с Пантелеевым я пошлю в засаду на дом, в котором снимает квартиру Чарлик… Зеленцов, ты еще здесь?

Миша встал, небрежно взял со стола бумажку, на которой были написаны номера тачек, и, бросив на меня ненавидящий взгляд, стремительно вышел из кабинета. После этого Киря вызвал других оперов и дал им соответствующую вводную.

* * *

Прошло уже четыре часа, как Оксана отправилась к Павлу, но звонка от нее все еще не было. Я усомнилась, что она сумела раздобыть зацепки, способные вывести меня на Ангелину. Анализируя со всех сторон историю, рассказанную мне Усовой, я пришла к выводу, что Гераськины сами себя загнали в угол. Вместо того чтобы обратиться в полицию или хотя бы к частному детективу, они решили действовать самостоятельно. И откуда у них только взялась такая идея – шантажировать босса компроматом?! Наверное, сериалов по телевизору насмотрелись. И что они хотели получить взамен той пухлой папки? Может быть, деньги? Только Оксана мне об этом не сказала. Да она и сама могла не знать всех деталей. Своим повествованием в целом Усова пыталась показать мне, какие эти Гераськины мягкие и пушистые. Горой стоят друг за друга! Но в их жизнь постоянно вмешивается злой рок. Сначала Пашу незаслуженно обвинили в утечке коммерческой тайны и заставили компенсировать ущерб. Потом Лину едва не продали в сексуальное рабство… Интересно, а как ее собирались вывозить на Кавказ? Неужели банально затолкали бы в машину и переправили бы за пределы нашей области, а потом, минуя еще несколько областей, доставили бы до места назначения? А разве нельзя было найти девочку поближе? К чему такие сложности?

В этой истории явно имелись какие-то неточности… Компромат! Если бы у Ангелины действительно имелся компромат на Перепелицына, он был бы крайне заинтересован в том, чтобы поскорее вернуть его обратно. Но реальность свидетельствует о другом – владелец «Рандеву» жаждет только смерти своей бывшей танцовщицы. Или содержимое той папки уже потеряло свою актуальность? А что там, собственно, было? Как сказала Оксана – доказательства того, что Петр Ильич занимается сутенерством и распространяет наркотики… Под телом убитой девушки были найдены пакетики с героином. Тут определенно есть какая-то связь… А что, если все было совсем не так? Может, Лина выкрала из сейфа не документы, а деньги и героин? И сделала она это в расчете на то, что босс не догадается, кто именно его обворовал. Но Перепелицын все понял, и танцовщица ударилась в бега…

Если все было именно так – или примерно так, как я сейчас домыслила, – то Гераськина действительно не согласится прийти в полицию и дать показания. Без этих ее слов вся доказательная база рассыпается на отдельные, ничем не связанные между собою факты. Да, Черныш, ранее судимый за серию заказных убийств, был на концерте рок-группы «Кольца Сатурна». Но разве это – криминал? Наверняка Чарлик будет утверждать, что он большой поклонник этих музыкантов. Да, он встречался с Петром Ильичом. Но ведь тот старинный приятель его отца! Моя запись их разговора не будет иметь в суде никакого веса. Она ведь не санкционированная… Да, Артур засветился и на съемной квартире, и в «Корунде», но он все время изменял внешность, поэтому свидетели без грима могут его и не опознать…

Прошло еще два часа, Оксана по-прежнему молчала. Зато позвонил Кирьянов.

– Таня, тут такое дело, – начал он, и я по голосу поняла, что новости у него неутешительные, – номера у обеих тачек поддельные. Так что установить их владельцев невозможно. Кроме того, мои ребята выехали на квартиру, которую снимал Чарлик, и застали там ее хозяина. Тот сказал, что постоялец съехал. У него как раз сегодня закончился срок аренды.

– Надеюсь, он записал его данные?

– Записал, но не его, а дамы, которая была с ним, – Афанасьевой Ольги Петровны.

– Где-то я уже слышала это имя…

– Конечно, слышала, – подтвердил Киря. – Помнишь, ты просила меня узнать, на кого зарегистрирован телефон, который Чарлик оставил Пашиной соседке? Так вот, оказалось, что как раз на эту Афанасьеву.

– Но та женщина потеряла паспорт. Похоже, тот, кто его нашел – или даже украл, – воспользовался им по полной программе. Не удивлюсь, если он даже кредиты на реальную Афанасьеву навесил!

– Да, такое возможно. Так что Чарлик снимал квартиру всего на месяц, причем заключил договор не на себя, а на женщину с чужим паспортом, – безрадостно произнес Кирьянов. – Снова мы Черныша упустили… Таня, а что у тебя? Усова отзвонилась?

– Пока молчит, – честно призналась я.

– Если за это время ей не удалось выудить у Паши хоть какую-то информацию о сестре, то, значит, уже и не получится это сделать. Ладно, будут какие-то новости, звони. – Киря отключился.

Я могла представить себе, как злорадствовал Зеленцов. Моя информация оказалась для следствия бесполезной. Запоздало вспомнив про «маячки», которые я установила на обеих машинах, я улыбнулась.

Зазвонил телефон, и я ответила.

– Татьяна Александровна, еще раз здравствуйте! – поприветствовал меня Виктор Николаевич. – Вы можете передать трубочку моей дочери?

Этот вопрос меня несколько удивил. Усов говорил таким тоном, будто на сто процентов был уверен, что Оксана все еще со мной.

– Знаете, мы с ней уже расстались, – ответила я.

– Давно? – спросил директор «Корунда». Я немного замешкалась с ответом, а он продолжил: – Последний раз я разговаривал с дочерью в два часа дня, она сказала, что все еще с вами. Час назад я ей перезвонил, но она не ответила. Вы знаете, мы все беспокоимся за Оксану. Она ведь утром была в таком удрученном состоянии…

– Я вас понимаю, но, к сожалению, в данный момент ее со мной нет. Извините, Виктор Николаевич, мне звонят по другой линии, – сказала я и отключилась.

Никто мне не звонил, просто я не знала, что сказать Усову. Мне больше не хотелось бросать слова на ветер. Еще свежи были воспоминания о том, как я вселяла оптимизм в Круглова, а его дочь уже лежала в морге, до которого мы не смогли в воскресенье дозвониться.

Я позвонила Оксане, но ее телефон был вне зоны доступа сети. Это мне не понравилось. В душе моей появились какие-то смутные предчувствия, и я поехала в Покровск на поиски Усовой.

* * *

Приехав на то место, где я высадила Пашину подружку, я достала телефон, собираясь позвонить ей, но увидела, что необходимость в этом уже отпала – девушка стремительной походкой шла к автобусной остановке.

– Оксана! – позвала я ее, высунувшись в открытое окно машины.

Усова оглянулась, увидела меня и направилась к «Ситроену».

– Вы что, так и не уезжали отсюда? – спросила она, сев в мою машину.

– Уезжала, но вернулась, потому что вы не выходите на связь. Да и отец ваш волнуется…

– Да он меня уже достал! – в сердцах выпалила девушка. – Звонит и звонит, даже телефон мне разрядил. Да, я понимаю, что задержалась здесь, но все оказалось еще сложнее, чем я думала. Во-первых, когда я пришла, Паши дома не оказалось, а у меня ключей нет. Мне пришлось больше часа ждать его во дворе. Оказалось, что он ходил в интернет-кафе, а на обратном пути заглянул в магазин и купил бутылку водки. Настроение у Пашки было паршивым, это издалека было заметно, а когда он меня увидел, то даже разозлился. Гераськин даже не хотел пригласить меня войти в квартиру, но я напомнила ему, что она все же принадлежит моей подруге, и он сдался. Правда, поначалу он молчал, но, выпив пару рюмок, разговорился. Вы знаете, Татьяна, я боюсь, что Ангелина ни при каких обстоятельствах не пойдет в полицию. Оказывается, все было не совсем так, как я вам рассказала… Сегодня Паша преподнес мне уже другую версию случившегося с его сестрой, но я теперь не уверена, что и там – все правда. Возможно, он снова о чем-то недоговорил или даже соврал… Так что, Татьяна, простите меня за то, что я ввела вас в заблуждение. Я сделала это непроизвольно!

– Если честно, я уже и сама догадалась, что все было не совсем так, как вы рассказали. Если бы существовал компромат, Ангелину сначала любыми путями заставили бы его вернуть, а уж потом убрали бы. Скорее всего она прихватила из сейфа деньги и наркотики, так?

– Так, – подтвердила Усова. – А как вы догадались?

– Под телом Полины Кругловой были найдены пакетики с героином. Киллер намеренно обронил их на месте преступления, чтобы показать, за что ее «приговорили». А что Лина прихватила еще и деньги – это ясно хотя бы потому, что Гераськины переоформили квартиру на своих родственников. А кроме жилья, у них ничего и не было.

– Да, все так, – подтвердила Оксана. – Но самое главное состоит в том, что, оказывается, никаких документов у Лины не отбирали и продавать кавказцу ее не собирались! Все это произошло совсем с другой девчонкой из «Рандеву». У Ангелины же – иная драма.

– Какая? – поинтересовалась я.

– Поначалу она чувствовала себя у шеста очень скованно, закомплексованно, и Петр Ильич посоветовал ей принимать какие-то таблетки, совершенно безобидные, по его словам. Но на деле все оказалось совсем иначе. У Ангелины быстро возникла зависимость, потом ей потребовались уже более сильные наркотики… и в конце концов она подсела на героин. Паша нашел клинику, где лечат наркотическую зависимость едва ли не со стопроцентным успехом. Его сестра была согласна туда лечь, но на лечение требовались немалые деньги, которых у Гераськиных не было. И тогда Паша рассудил так – кто подсадил Ангелину на наркоту, тот и должен заплатить за ее лечение от наркотической зависимости. Конечно же, с такой просьбой к Петру Ильичу обращаться не имело смысла. Деньги они решили было выкрасть из его сейфа. Кражу Паша прежде описывал правильно, за исключением последнего этапа – Лина не вылезла в окно, а пошла, как ни в чем не бывало, на сцену. Да и, кроме денег, она позарилась еще и на три пакетика героина, которые там лежали. Гераськины думали, что босс не сразу выйдет на Ангелину, но его люди вычислили Пашкину сестру уже на третий день. К этому времени она уже была в клинике. Там она и провела первые полгода. Павел говорит, что его сестру действительно вылечили. Во всяком случае, так ему сказал главный врач клиники. Но вот куда потом подалась Ангелина – он не знает.

– То есть вам не удалось абсолютно ничего разузнать о ее нынешнем местоположении?

– Я старалась, я очень старалась! – принялась оправдываться девушка. – Я даже позволила Пашке пить без всяких ограничений, лишь бы он не контролировал свою речь, но дело кончилось тем, что он заснул. Тогда я покопалась в его вещах, но, кроме вот этой бумажки, ничего не нашла.

Оксана вынула из сумочки и протянула мне свернутый вчетверо листок. Я развернула его и увидела скаченную с Интернета и распечатанную карту Тарасовской области, точнее, ее заволжской части. Возле значка поселка Маковые Росы Степановского района стоял жирный крестик.

– Оксана, почему вы думаете, что эта карта имеет какое-то отношение к Ангелине? – поинтересовалась я.

– Там, на обороте, написаны какие-то цифры. Я подумала, что это может быть IP-адрес некоего компьютера. Помните, вы говорили мне, что Паша мог попытаться таким вот образом выяснить, где находится комп, с которого сестра отправляет ему письма? Я подумала, что это как раз здесь. Кто додумается искать Ангелину в такой дыре?

– Логично, – согласилась я.

Глава 11

С утра пораньше я поехала в Маковые Росы. Дорога до районного центра заняла часа три. Ориентируясь на указания навигатора, я пересекла Степановск по главной улице, с северо-запада на юго-восток, выехала за пределы городка и остановилась на двадцать пятом километре, неподалеку от поворота направо. Грунтовка, ведущая в Маковые Росы, была размыта недавними дождями, так что добраться до поселка на «Ситроене» было практически невозможно.

– Проблемы? Что-то с машиной? – участливо осведомился остановившийся рядом со мной тракторист.

– Нет, с авто все в порядке, а вот с дорогой…

– Дорога, как дорога, – усмехнулся русоволосый мужичок с загорелым лицом, высунувшись из окошка своего трактора. – А вы, барышня, куда направляетесь?

– В Маковые Росы.

– Ну, тогда вам повезло, – попытался приободрить меня мужик, причем в его интонациях, как мне показалось, не было никакого подтекста.

– Вы так считаете?

– Конечно. Вот если бы вам в Трущелиху надо было, вы бы туда точно не доехали на своей красавице. А на Росы через пару километров поворот будет, а там уже щебенка.

– Это действительно большая удача. Только как мне до этого поворота доехать? Может, вы меня на буксир возьмете?

– Может быть. – Тракторист о чем-то задумался. – Послушайте, вы, случаем, не наш новый фельдшер?

– К сожалению, нет, – сказала я, понимая, как сильно разочаровываю своего собеседника.

– А что же тогда занесло вас в наши края?

– Не «что», а кто, – поправила я. – Я ищу свою подругу.

– У вас есть подруга в наших Росах? – усомнился тракторист. – Это кто же?

– Ее зовут Ангелина.

– Да у нас вроде нет таких… По-моему, вы, барышня, что-то напутали. В Росах одни старики да старухи остались, вряд ли кто-то из них вам в подружки годится.

– А вы сами в Маковых Росах живете? – уточнила я.

– Уже нет, но мои родители свой век там доживают. Я у них через день бываю. Если бы там появилась какая-то Анжелика…

– Ангелина, – поправила я.

– Один лад, – махнул рукой тракторист, – ни той ни другой там все равно нет.

Неужели Гераськины снова всех обманули, и меня в том числе?

– Скажите, сотовая связь и Интернет в поселке есть? – ухватилась я за последнюю ниточку.

– Связь-то по всему району уже давно есть. – Тракторист продемонстрировал мне свой мобильник, далеко не старой модели. – И Интернет тоже недавно провели, к выборам.

– Значит, Ангелина где-то поблизости, – произнесла я вслух, скорее для себя, нежели для тракториста.

– Что вы сказали? – переспросил меня мужик.

– Да так, это мысли вслух… Я думаю, что моя подружка если не в самих Маковых Росах, то где-то поблизости от них обосновалась.

– Погодите, а это, случаем, не жена фермера Бочкова? – предположил словоохотливый тракторист.

– Возможно. Он давно женился?

– Да где-то полгода назад у Николая Семеновича молодая хозяйка появилась, ладная такая, – тракторист мечтательно вздохнул. – Только как зовут ее, я не знаю.

– А как мне найти этого фермера? – поинтересовалась я.

– У него усадьба за Росами находится, километрах в пяти от них. Знаете, барышня, вам, наверное, удобнее будет туда с другой стороны подъехать, – и тракторист объяснил мне, как добраться в объезд до поместья Бочкова.

– Там дорога лучше этой? – уточнила я.

– Лучше, – заверил он меня и, махнув на прощание, тронулся с места.

Я достала из сумки бумажку, которую Оксана нашла в вещах Гераськина, развернула ее и лишний раз убедилась, что Павел вовсе не с бухты-барахты поставил на карте нашей области свой крестик. Как раз в этом месте располагалось фермерское хозяйство Бочкова. До центральной усадьбы было всего-то километров двадцать пять. Я завела двигатель, проехала по трассе до следующего поворота и свернула направо. Тракторист меня не обманул – эта проселочная дорога была вполне сносной. Слева и справа от нее тянулись поля, засеянные какими-то злаками. Однообразный пейзаж за окнами мне быстро наскучил. Когда впереди замаячила черепичная крыша какого-то строения, я в первый момент даже приняла эту картинку за мираж. Но она оказалась вполне реальной. Более того, в зеркале заднего вида нарисовалось авто, стремительно приближавшееся ко мне. Очень скоро я разглядела, что это серый «Ниссан Навара» – пикап, как раз подходящий для подобных дорог. К воротам поместья мы подъехали практически одновременно.

– Здравствуйте! – поприветствовал меня водитель пикапа, приоткрыв свою дверцу. – Давненько к нам гости не заглядывали. Вы сюда какими судьбами?

Я поняла, что этот мужчина лет пятидесяти пяти – пятидесяти восьми и есть фермер, у которого, скорее всего, и поселилась Ангелина. Бочков смотрел на меня, ожидая каких-то объяснений. Я решила, что не стоит сразу же раскрывать перед ним все карты.

– Я ищу Маковые Росы, но, наверное, снова не туда попала, – посетовала я, высунув голову в окно машины.

– Да, вы проехали нужный поворот. Впрочем, на вашем «Ситроене» туда не добраться. Простите, у вас в Росах родственники?

– Нет, мне предложили там работу фельдшера.

– Да, прежний уже несколько месяцев назад уволился – переехал в город. Своих кадров там нет, а из города туда никто не соглашается переезжать. Вас-то каким ветром сюда занесло?

Я ответила уклончиво:

– Это длинная история.

– Вы, наверное, устали с дороги? Может, заедете к нам, чайку попьете? – предложил фермер. – Жена будет рада с вами пообщаться. У нас ведь гости редко бывают.

– Ну, если это удобно…

– Конечно, удобно! – заверил меня водитель «Ниссана». – Вас как зовут?

– Татьяна Александровна.

– А меня – Николай Семенович.

Бочков щелкнул брелоком, и ворота начали медленно подниматься. Когда они открылись, фермер въехал на территорию своей усадьбы. Я последовала за ним. Надо сказать, поместье было вполне ухоженным – к трехэтажному особняку из красного кирпича вела гладкая асфальтированная дорога, по обе стороны которой были разбиты цветники и альпийские горки.

На крыльце стояла высокая молодая женщина в красной оборчатой юбке до пола и в светлой блузке. Она с некоторой опаской поглядела на мое авто. Была ли она похожа на покойную Полину Круглову? И да и нет. Они были приблизительно одного роста, одной комплекции, но на этом их сходство заканчивалось. У фермерши были темные волосы, а не светлые с легкой рыжинкой, как у жертвы, и выглядела она чуть старше своего возраста – лет на двадцать восемь. А Поле только-только исполнилось восемнадцать…

– Лена, знакомься, это наш новый фельдшер, Татьяна Александровна, – представил меня Бочков своей супруге.

– Вот как? – брюнетка приветливо улыбнулась мне. – А я гадаю, кого это ты к нам привез?

– Лена, я обещал, что ты напоишь нашу гостью чаем.

– Ну почему же только чаем? Сейчас и пообедает. Проходите в дом, – фермерша сделала широкий приглашающий жест.

Бочков дважды назвал имя своей жены. Он упорно говорил «Лена», а не Лина. Я не могла ослышаться. Неужели его супруга – совсем не та женщина, которую я ищу? Или это всего лишь конспирация?

Когда мы вошли в дом, Николай сказал, что ему надо переодеться, и поднялся наверх. Лена дала указание домработнице накрыть стол на три персоны, после чего обратилась ко мне:

– Татьяна, почему вы решили работать в такой глуши?

– В городе с работой плохо, а в Маковых Росах хорошие подъемные обещают, – я поправила ремешок сумки, висевшей на моем плече.

– Неужели администрация все же решила раскошелиться? – фермерша отнеслась к моим словам с неким недоверием. – Но даже если так, боюсь, вы долго здесь не продержитесь.

– Почему?

– Цивилизации в Росах практически нет, живут там одни старики. У каждого какая-нибудь болячка найдется…

– То есть вы меня отговариваете?

– Не то чтобы отговариваю, а просто пытаюсь открыть вам глаза… Неужели вас не пугает работа в этой дыре? – допытывалась Лена, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

– Пугает, – призналась я, – но у меня безвыходная ситуация, кроме как сюда, деваться больше некуда.

Я тоже самым внимательнейшим образом следила за реакцией своей собеседницы и, кажется, уловила то, что и она тщательно от меня пыталась скрыть. Фермерша еле заметно кивнула, подтверждая, что сама находится в таком же положении. Или я это просто вообразила?..

– Не буду спрашивать, какие обстоятельства заставили вас так резко изменить свою жизнь, – медленно произнесла Лена. – Возможно, вы сами когда-нибудь об этом расскажете.

– Не исключено, – кивнула я, – но сейчас я еще не готова к этому.

Наш диалог исчерпал себя. Мы сидели в гостиной, напротив друг друга, и молчали. Я разглядывала интерьер, выдержанный в стиле кантри, а хозяйка исподтишка наблюдала за мной. Можно было только догадываться, какие мысли навеял этой женщине мой визит.

– Лена, Татьяна Александровна, к сожалению, я не смогу составить вам компанию, – сказал Николай Семенович, спустившись в гостиную. – Мне только что позвонил Архипов. Надо срочно ехать на пастбище.

– А что случилось? – встревожилась его супруга.

– Дорогая, я потом все тебе расскажу. Думаю, сегодня ты не будешь скучать, ведь у нас гости. – Бочков перевел взгляд на меня: – Татьяна Александровна, вы ведь меня дождетесь? Я вернусь часа через два и лично провожу вас до Маковых Рос.

– Конечно, дождусь, – подтвердила я.

Фермер наклонился к жене и шепнул ей на ушко:

– Надеюсь, ты помнишь о своем обещании?

– Коля, ну не начинай! Тем более при людях.

Я сделала вид, что ничего не расслышала, хотя до моего слуха дошло каждое слово, сказанное супругами. Интересно, о чем это они?

Тем временем домработница накрыла на стол, и мы с Леной пересели туда.

– Наташа, принеси нам вина, – попросила прислугу хозяйка.

– Николай Семенович не велел ставить на стол спиртное, – смущенно выдавила деревенская девушка.

– Наташа, это не для меня, а для гостьи, – пояснила Лена.

– Нет-нет, я за рулем, – запротестовала я.

– Ладно, иди. – Хозяйка небрежным жестом отослала домработницу в кухню.

После этой маленькой сценки я поняла смысл ее коротенького диалога с Бочковым. Тот напомнил жене, что она обещала не брать в рот спиртного. Лена явно была раздосадована тем, что осталась без аперитива.

– Вы давно здесь живете? – поинтересовалась я.

– Давно – недавно… Какая разница? Главное, что мне здесь нравится. Николай меня очень любит, – произнесла фермерша, не поднимая на меня взгляда.

– Да, это заметно, – подтвердила я. – Он смотрит на вас такими нежными глазами.

– Коля очень заботливый, но он много работает. Иногда я не вижу его целыми сутками.

– Чем же вы занимаетесь?

– Дизайном.

Теперь, когда мы остались с ней вдвоем, можно было закруглить светскую беседу и перейти к вопросу, ради которого я проделала этот неблизкий путь. Для начала я решила устроить небольшую провокацию.

– Лина, – отчетливо произнесла я, – а что это за соус? Я никогда такого прежде не пробовала.

Фермерша удивленно уставилась на меня, но не поправила. Пришлось повторить свой вопрос, сделав еще больший акцент на обращении.

– Соус? – растерянно пробормотала она. – Я не знаю, надо у Наташи спросить, как она его готовит… Простите, а как вы меня назвали?

– Лина, – повторила я.

– Но меня зовут Леной! Мне кажется, Коля представил меня…

– Да, конечно. А как вас по отчеству?

– Алекса… сеевна, – фермерша запнулась на втором слоге, разоблачив тем самым себя.

– Вот как? А вы так похожи на Гераськину Ангелину Александровну! – сплеча рубанула я. – Просто удивительное сходство, Елена Алексеевна!

Молодая женщина, сидевшая за столом напротив меня, уронила вилку в тарелку.

– Я сразу почувствовала, что вы не фельдшер, – призналась она, осознав, что окончательно прокололась. – Давайте договоримся так – я дам вам деньги… много денег, и вы забудете сюда дорогу!

– Лина, я вам не враг! – проникновенно произнесла я. – Если вы думаете, что я от Петра Ильича, то вы очень сильно заблуждаетесь.

– Наташа! – позвала Гераськина.

Домработница быстро появилась в дверях гостиной:

– Слушаю вас?

– Наташа, ты на сегодня свободна!

– А как же посуда? – Прислуга растерянно уставилась на стол, заставленный приборами.

– Я, по-твоему, не в состоянии сама вымыть посуду? – прикрикнула на нее хозяйка.

– Я этого не сказала. – Домработница виновато потупила взор. – Хорошо, я сейчас уйду.

– Как вы меня нашли? – осведомилась Ангелина, когда мы остались с ней вдвоем.

– Я бы не стала тратить время на обсуждение этого вопроса. Тем более что это не так уж важно.

– Нет, как раз это и важно! – возразила Гераськина. – Я должна знать, где просчиталась, чтобы не повторять впредь таких же ошибок.

– Ангелина, если бы вы не изъявили желания посетить шоу рок-группы «Кольца Сатурна»…

– Ах, вот в чем дело?! – всплеснула руками беглянка. – Все дело в том телефонном звонке…

– Нет, Лина, суть дела не в телефонном звонке, а в том, что на стадионе погибла девушка, которую приняли за вас.

– Какая еще девушка?! Что вы такое говорите?! Мало ли кто где погиб? Не надо все это на меня вешать! – Гераськина резко встала, подошла к шкафу и принялась выдвигать ящики. В одном из них оказалась початая бутылка коньяка. Сделав пару глотков, она вернулась с ней за стол и спросила: – Чего вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы вы дали свидетельские показания.

– Какие еще показания?! Кому?! – Бывшая танцовщица вновь приложилась к бутылке.

– Ангелина, постарайтесь не пить и попытайтесь внимательно вслушаться в то, что я вам сейчас скажу.

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать! – возмутилась Гераськина, перейдя на «ты».

– Частный детектив. Я представляю интересы отца погибшей девушки, которая сидела во время рок-концерта на вашем месте.

– Не смешите меня! Мое место! – фыркнула Ангелина. – Я же не жена мэра, чтобы иметь свое персональное место в зрительном зале!

– Павел купил билеты на лучшие места и назвал вам их по телефону, еще не зная, что в его съемной квартире стоит прослушка! Когда это обстоятельство выяснилось, он тут же выбросил билеты. Их нашел один студент и пригласил на концерт свою девушку. На свою беду, она была отдаленно похожа на вас…

– Не хочу ничего слышать об этом, – нетрезвым голосом пролепетала бывшая танцовщица. – Все только-только стало налаживаться, а тут ты мне на голову свалилась…

– Лина, прекратите пить! – Я попыталась вырвать у нее из рук бутылку. – Поймите, я здесь, чтобы помочь вам!

– Да чем ты можешь мне помочь?! Ты можешь только разрушить мою жизнь! Николай меня любит, он все ради меня готов сделать… А что ты можешь мне предложить взамен?

– Ну свою любовь я тебе не обещаю, но могу сделать так, что Петр Ильич сядет как заказчик убийства. После этого ты сможешь вернуться в родной город, организовать танцевальную студию… Нет, остаться с Бочковым ты тоже, конечно, сможешь… Но что-то мне подсказывает – тебе не очень-то здесь нравится.

– Нравится – не нравится… Главное, быть любимой…

– Похоже на психотренинг, – заметила я. – Лина, ты постоянно уговариваешь себя, что тебе хорошо с Николаем Семеновичем. Но сама-то ты его не любишь. Это видно невооруженным глазом!

– Не нравится – не смотри! – парировала эта не слишком трезвая, запуганная женщина.

– Ангелина, неужели ты не понимаешь, что подвергаешь риску не только свою жизнь, но и жизнь своего брата, и других людей, которые могут встать между тобой и твоим бывшим боссом?

– Пашка сам во всем виноват. Если бы он не предложил мне грабануть сейф, я бы сейчас здесь не сидела!

– Ты могла отказаться. Ладно, что сделано, то сделано. Сейчас есть реальный шанс поставить точку в этом деле и начать жизнь заново, – попыталась я заинтриговать Ангелину.

– Каким образом? – клюнула она на мою наживку.

– Я тебе уже говорила – надо дать показания по делу об убийстве Полины Кругловой!

– Ты хочешь, чтобы нас с Пашкой тоже посадили? – Лина вскинула на меня испуганные глаза.

– Я хочу, чтобы заказчик и исполнитель убийства ни в чем неповинной девушки предстали перед судом.

– Если я заявлю, что ту девчонку убили вместо меня, мне придется рассказать, почему Петр Ильич за мной охотится, то есть признаться в том, что я обчистила его сейф, – вполне здраво рассудила эта полупьяная женщина. – Думаешь, я совсем дура, поэтому не понимаю, чем мне, да и Пашке тоже, это грозит? Перепелицын выйдет сухим из воды, а мы с братом отправимся на зону… Нет, такой вариант меня не устраивает! Лучше я буду до конца жизни сидеть в этом богом забытом месте, возможно, рожу ребенка… А Пашка… Он скоро уедет туда, где его никто не найдет.

– В Казахстан?

– А ты откуда знаешь? – удивилась Гераськина.

– Дело в том, что твой брат-близнец тоже в последнее время пристрастился к спиртному. А, как известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке…

– Я что, тоже лишнего наболтала?!

– Пока нет, но – можешь. Насколько я понимаю, скоро твой муж вернется. Уж не знаю, стоит ли поддерживать при нем легенду о том, что я – фельдшер?

– Муж, – горько усмехнулась Лина. – Мы с Колей не расписаны и не венчаны! Хотя дня не проходит, чтобы он не уговаривал меня поехать в районный ЗАГС, а после регистрации отправиться в церковь – венчаться… Мне Бочкова сам Бог послал, когда я сидела в Степановске на вокзале и не знала, куда после клиники податься. Он увидел меня и узнал. Оказывается, около полутора лет назад Николая каким-то ветром занесло в «Рандеву»… Короче, он в общих чертах знает, что со мной приключилось, и это его не смущает.

– Ну-ну. – Я подумала, что Ангелина, скорее всего, рассказала фермеру ту же жалостливую историю о том, как ее едва не продали в сексуальное рабство, которой Павел потчевал поначалу свою невесту.

– О, легок на помине! – Лина ответила на телефонный звонок: – Да, Коля! Татьяна еще здесь. Нет, она никуда не торопится. Задержишься? В крайнем случае, я сама покажу ей дорогу в Маковые Росы. Нет, тебе показалось… Бочков! Вечно он дела какие-то в поле или на ферме находит. Вот и сегодня – обещал через два часа вернуться, а теперь говорит, что до вечера задержится… Слушай, а может, мне действительно поехать с тобой в Тарасов, пойти в полицию и все рассказать? Не обязательно же всю правду говорить, в смысле сколько я денег из сейфа взяла?

– Ты бы хоть закусывала, – заметила я Гераськиной, которая время от времени прикладывалась к бутылке.

– Да ладно, – усмехнулась Ангелина. – Сегодня и напиться можно! У меня ведь сейчас судьба решается! Ехать в Тарасов – не ехать в Тарасов?.. Знаешь, я, пожалуй, оставлю все как есть. Коля сильно расстроится, если я его брошу… Но, с другой стороны, я такая стерва… Он заслуживает женщину гораздо лучшую, нежели я… А я… чего, то есть кого я заслуживаю? Молодого сильного мужика, а не этого – без пяти минут пенсионера… А вдруг и правда Перепелицына посадят? – она рассуждала вслух, покачиваясь на стуле.

– Конечно, посадят, если удастся доказать, что он – заказчик убийства. А без твоей помощи это практически нереально.

– Все, уговорила! – Ангелина допила коньяк и встала, слегка покачнувшись. – Пойду собираться. Ты меня подожди, я быстро – возьму документы и вещи на первое время. Еще надо Коле записку написать…

Я даже не ожидала, что мне так быстро удастся уломать Гераськину пойти к следователю. Вероятно, она сама уже устала от своей конспирации, от жизни вдали от цивилизации и даже от безграничной любви пожилого фермера. Так что мое предложение оказалось как нельзя кстати.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать, но Лина не возвращалась. Поначалу я слышала где-то в недрах дома ее шаги, какие-то слова, произнесенные вслух, а потом все стихло. Может, она задумалась над текстом письма для своего сожителя? Я подождала еще минут пять, а потом отправилась разыскивать Ангелину. Нашла я ее в спальне. Она лежала на кровати, распластав руки в стороны. На прикроватной тумбочке стояла наполовину выпитая бутылка виски. На полу валялся смятый листок бумаги. Я подняла его и прочитала: «Коля, любимый, прости. Я должна…» Записка была не дописана. Вероятно, Гераськина долго пыталась найти нужные слова, но они не находились, поэтому она вновь прибегла к алкогольному допингу. Однако новая доза спиртного не пошла ей на пользу – лишь вырубила женщину. Лина заснула, так и не дописав прощальное письмо. Это было совсем некстати! Если уж ехать в Тарасов, то в отсутствие Бочкова. Я догадывалась, что Николай Семенович не отпустит свою Лену в областной центр.

– Ангелина, – я потеребила спавшую женщину за плечо, но никакой реакции с ее стороны не последовало. Тогда я усиленно затормошила ее. – Лина, просыпайся! Нам пора ехать! Вставай!

Она зашевелилась, сменила позу, но так и не пробудилась. Тогда я решила перейти к более кардинальным мерам. Спустившись вниз, я налила в кувшин воды, закрыла кран… и вдруг услышала какой-то шум. Неужели фермер вернулся? Я посмотрела в окно, но его пикапа не увидела. Где-то скрипнула дверь, и я предположила, что Лина все-таки проснулась и вышла из спальни, поэтому я оставила кувшин с водой на столе и пошла наверх. В доме было тихо, я не слышала ничего, кроме звука собственных шагов.

Дверь в спальню была открыта, поэтому еще не войдя туда, я увидела, что Гераськина по-прежнему лежит на кровати. Остановившись, я подумала, не вернуться ли мне в столовую за кувшином, но в следующий момент услышала легкий скрип, похожий на звук открывавшегося окна. Внутреннее чутье подсказало мне, что это не ветер, поэтому я тихонько подошла к двери, присела на корточки и заглянула в спальню. Первое, что я увидела, – мужской силуэт за окном. Одной рукой он держался за подоконник, а второй аккуратно открывал раму. При этом незнакомец не сводил глаз со спавшей женщины. У меня мелькнула мысль – уж не тайный ли это воздыхатель Лины, который решил воспользоваться тем обстоятельством, что она сейчас находится дома одна, без мужа и прислуги? Но ее тут же перебила другая – это же Чарлик! Он успел не только вернуться из Москвы, но и добраться сюда! Я вроде бы ни на секунду не забывала, что за Гераськиной охотится киллер, но в первый момент приняла его за «озабоченного» деревенского мужика. Впрочем, это и неудивительно, ведь на сей раз Артур Черныш именно такой образ для себя и выбрал, надев холщовую панамку и рубашку в крупную клетку.

Открыв одну раму, он достал пистолет и прицелился Лине в голову. Но я тоже не сидела сложа руки. Мне хватило нескольких секунд, чтобы выхватить из сумки, висевшей на плече, «макаров». Резко вскочив, я прицелилась в Чарлика и крикнула:

– Брось оружие!

От неожиданности тот покачнулся, но удержался на карнизе, даже пистолет не выронил, а быстро перевел его на меня.

– Я тебя уже где-то видел, – спокойно сказал Чарлик. – Вспомнил – у входа в пиццерию. Ты что, из ментовки? Вот уж не подумал бы…

Я нажала на курок, прочитав в глазах Черныша, что он собирается выстрелить. Наши выстрелы прозвучали практически одновременно. Моя пуля угодила в закрытую половину окошка, его – в дверной косяк и, отрикошетив от него, попала во вскочившую с кровати женщину. Вскрикнув, Лина рухнула обратно на покрывало. Осколки стекла посекли Артуру лицо, но это не остановило его. Он вновь прицелился в меня, но в следующую секунду рухнул вниз. Подбежав к окну, я увидела лежащего на земле Чарлика, а рядом с ним – Бочкова.

– Что здесь происходит?! – закричал он, задрав голову. – Что с Леной?!

– Лина ранена в ногу, но это не смертельно! – Я успела увидеть, куда угодила срикошетившая пуля. – Хотя отвезти ее больницу не помешает. Простите, но я не фельдшер, а частный детектив, – я заметила, что Артур потянулся к пистолету.

Николай Семенович перехватил мой взгляд, сообразил, в чем дело, и проворно откинул ногой его пистолет в сторону. Я достала из сумки наручники и бросила их вниз:

– Справитесь?

– Само собой, я ведь срочную на границе служил.

– Я умираю? – чуть слышно пролепетала Ангелина.

– Все будет хорошо, – заверила я ее, скручивая простыню в жгут.

– А что с тем человеком?.. Ты его убила?..

– Это не входило в мои планы. Для следствия он нужен живым.

– Но он упал!

– Это Николай Степанович уронил лестницу, на которой стоял киллер.

– Так Коля здесь? – встревожилась Лина.

– Да, он вернулся вовремя.

Оказав Ангелине первую медицинскую помощь, я позвонила Кирьянову.

– Алло, – вяло отозвался он.

– Володя, я понимаю, что сегодня воскресенье, но дело срочное… У меня тут Чарлик лежит с сотрясением мозга.

– Где?! – выкрикнул в трубку полковник.

– В Степановском районе, недалеко от поселка Маковые Росы, в усадьбе фермера Бочкова, – и я объяснила Кире, как туда добраться.

– Как же вас туда занесло?!

– Ну, сначала туда Ангелину занесло, потом меня, а затем – и Черныша…

– Ясно, я все понял, сейчас распоряжусь, чтобы к вам выслали опергруппу.

Эпилог

Ранение Ангелины оказалось не очень тяжелым. В районной больнице ей пообещали, что уже через месяц она сможет отплясывать чечетку. Правда, Гераськина танцевать больше не хотела и о собственной танцевальной студии уже не мечтала. Она загорелась идеей дизайна интерьеров и решила кардинально изменить жизнь и профессию. После того как ее бывший босс Перепелицын был взят под стражу, Лина с Пашей вернулись в квартиру на Первомайской улице и в скором времени вновь переоформили ее на себя.

Больше года брат и сестра скитались по чужим углам, соблюдая строжайшую конспирацию, но киллер шел за Пашей по пятам, изучал все его связи и все-таки вышел на Лину. Не встретив в Москве Павла с Оксаной, Чарлик вернулся в Тарасов и принялся наблюдать за домом, где проживали Усовы. В воскресенье утром Оксана пошла в булочную, Артур последовал за ней и, улучив подходящий момент, затолкал ее в безлюдную подворотню, приставил к горлу нож и голосом с южным акцентом осведомился – где скрывается сестра ее приятеля? Под страхом смерти девушка выболтала все о Маковых Росах. «Живи!» – небрежно бросил ей брюнет, лица которого она так и не разглядела, и зашагал прочь. Оксана несколько минут отходила от шока, потом побежала домой, забыв про хлеб. Вначале ее мучили угрызения совести, но потом девушка мало-помалу успокоилась, решив, что я должна добраться до поселка раньше киллера, поэтому Ангелину в Маковых Росах он уже не застанет.

Чарлик доехал на внедорожнике до поселка, пообщался с местными жителями и выяснил, что единственная местная «точка» Интернета находится в клубе. Поговорив с работницей клуба, он узнал, что интересующая его девушка живет в поместье Бочкова. Туда он и направился. Подъезжая к усадьбе, Черныш встретил на дороге деревенскую девушку на велосипеде и расспросил ее о хозяевах фермы. Ни о чем не подозревавшая домработница Бочкова, Наташа, рассказала, что в доме сейчас только молодая хозяйка и ее гостья, приехавшая из города. На территорию усадьбы Чарлик забрался через забор, а подойдя к дому, увидел в одном из окон второго этажа Ангелину. Так что ему не пришлось долго искать, в какой именно комнате она находится.

Черныш быстро понял, что ему выгоднее сотрудничать со следствием, поэтому сдал заказчика со всеми потрохами…

Петр Ильич Перепелицын был арестован в своем же кабинете. На момент задержания в его сейфе оказалась крупная сумма денег, происхождение которой он не смог внятно объяснить, и несколько доз героина – все, как было и тогда, когда Ангелина залезла в его сейф. Эти обстоятельства, конечно же, усугубили его положение. К тому же показаниям Гераськиной вторили другие танцовщицы ночного клуба «Рандеву». Многих из них Петр Ильич подсадил на героин. Оставить на месте преступления на стадионе наркоту – это было требованием Перепелицына. Он хотел, чтобы обокравшая его танцовщица и после смерти выглядела в глазах общественности как законченная наркоманка.

Да, Лина была наркоманкой, но она вылечилась от этой зависимости на деньги своего же босса. Ни к какой ответственности за кражу, совершенную около года назад, ее не привлекли. Петр Ильич категорически отрицал, что у него вообще имелся хоть какой-то повод отправить Гераськину на тот свет. Однако Артур Черныш стоял на своем – заказ он получил от Перепелицына.

Так уж случилось, что вместо Ангелины погибла совсем другая девушка. Отчасти это произошло из-за беспечности Павла, не потрудившегося уничтожить концертные билеты. Несмотря на то что за убийство Полины предстояло ответить его заказчику и исполнителю, Гераськина мучило чувство вины… Косвенной вины в смерти незнакомой девушки. Он нашел в себе силы встретиться с отцом Полины и покаяться перед ним…

Так и закончилась эта грустная история.

Content

Марина Серова
Теперь расплачиваться поздно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 10

Глава 11

Эпилог