Мелисса Макклон

Талисман

Глава первая

Стоя на тротуаре у юридической фирмы, Кейт Малоун тупо смотрела на огромные двустворчатые стеклянные двери. У нее еще оставалось время, и она не спешила входить. Для спешки не было никаких причин. Самое непоправимое уже случилось…

Она хотела бы насладиться ясным весенним днем, изумительной солнечной погодой, оставлявшей тепло на ее щеках всякий раз, когда она обращалась лицом к зениту.

Такой же необычайно теплый апрель, и она это отлично помнила, был восемь лет назад. В ту весну она усердно готовилась к выпускным испытаниям в колледже. Делала столь необходимые и трудоемкие шаги по пути наверх. Совершенно иначе вела себя ее подруга Сьюзен. Она смаковала каждую секунду расслабляющего весеннего тепла. Она могла себе это позволить. Ей все давалось легко, оттого и жилось ярко, незабываемо… но так недолго.

Жилось. Еще пару дней назад в Айдахо… А потом нелепый рок оборвал судьбу необыкновенной женщины, раскрасив ее багряными красками непостижимой трагедии.

Заснувший за рулем водитель на полной скорости столкнулся с автомобилем, в котором находилась Сьюзен. Один миг дорожной катастрофы перечеркнул три светлые жизни. Сьюзен ушла со всей своей семьей. С мужем Брейди и малышкой Кэссиди.

О чем бы ни начинала думать Кейт, мыслями она возвращалась к этой драме, каждый раз прилагая неимоверные усилия, чтобы удержать себя от слез. Она испытывала потребность отдаться скорби, но ныне она стояла на пороге юридической фирмы, где должна была встретиться с поверенным Брейди и Сьюзен.

Кейт направилась ко входу. Кондиционированный воздух вестибюля обдал разгоряченное тело свежестью. Холодок покрыл гусиной кожей обнаженные руки.

Официальная атмосфера солидного заведения тоже заставила ее поежиться, она даже вздрогнула, подойдя к приемной. Кейт нестерпимо захотелось как можно скорее покончить со всеми формальностями и вернуться в отель, где, как ей казалось, она беспрепятственно предастся горьким слезам скорби.

— Кейт? — окликнул ее знакомый мужской голос.

Она еще больше подобралась. Ко встрече с Джаредом Кейт не была готова. Оттого и повернулась не сразу и улыбнулась слишком принужденно.

Джаред поднялся навстречу из глубокого кожаного кресла. На нем был строгий серый костюм и тот самый шелковый галстук, который ему подарила Кейт на тридцать первый день его рождения.

Она ясно помнила в мелочах это событие пятилетней давности. Именно тогда Брейди и Сьюзен познакомили этих двоих друг с другом. В ту пору Джаред в глазах Кейт был мужчиной ее мечты, и сердце ее гулким стуком отозвалось на прекрасное видение.

Теперь сердце Кейт Малоун тоже ускорило свой ход, но причина была иной. Впрочем, привлекательность волевого лица не поблекла, а яркий взгляд под сенью ресниц и выразительный рот, как и прежде, будили страсть. Но что всего сильнее бросалось в глаза — это волнистость густых отросших волос, которые намного превосходили длиной его обычный «корпоративный» стиль превосходной короткой стрижки.

— Как ты? Держишься? — участливо поинтересовался Джаред, подойдя совсем близко.

Глядя в его орехово-зеленые глаза, Кейт замялась:

— Я…

Слезы заволокли ее глаза, голос надломился, и она отвернулась.

— Я соболезную, Кети, мне очень жаль. Это непостижимая трагедия.

Джаред нежно поцеловал женщину в лоб. Она даже позволила ему обнять ее, доверчиво прижалась к груди и вдохнула некогда любимый аромат чистоты, производимый мыльной пенкой и водной прохладой. Взяв себя в руки, она отступила и сдержанно поблагодарила его за чуткость.

— Что я?.. Полагаю, тебе тоже не просто, — предположила Кейт.

— Чудовищная катастрофа, — потряс он головой с отросшими волосами, которые так и притягивали взгляд Кейт, и крепко обнял ее.

— Внутри меня что-то твердит о невозможности произошедшего, об ошибке, которую еще не поздно исправить, как будто достаточно проснуться, чтобы этот кошмар рассеялся, — взволнованно произнесла Кейт.

— Наверное, так всегда бывает, когда случаются подобные несчастья, — произнес Джаред. — Узнав об этом, я сразу связался с твоим офисом, но мне сказали, что тебя нет в городе.

— Я ездила по работе в Бостон.

— Я не стал оставлять тебе сообщение.

— А оно бы и не дошло. — Кейт прикрыла на миг глаза. — Моя ассистентка узнала о трагедии из новостей и позвонила мне. Я тут же отключила свой телефон и поспешила сюда.

— Я поступил так же.

— Не дай Бог такому когда-нибудь повториться! — воззвала к высшей милости Кейт.

Джаред сочувственно погладил ее по плечу.

— А мне и в голову не пришло позвонить тебе, — удивилась своей недогадливости Кейт.

— Теперь это не имеет значения, Кети. Не кори себя. Я был в Сан-Франциско. Но, когда о несчастье стало известно, мой босс по телефону велел вызвать меня с совещания и рассказал обо всем, — уголки его губ дрогнули, и он добавил: — Кети, я и не рассчитывал, что ты со мной свяжешься.

— Но Брейди был твоим лучшим другом!

— Конечно, как и Сьюзен тебе. Сколько тебе было, когда вы подружились?

— Семь.

— Семь. Почти всю жизнь вы были вместе. Мне даже представить трудно, какая это для тебя потеря. Вы ведь были, по сути, сестрами.

Этим замечанием он пробил броню, хранившую видимость спокойствия Кейт. Она расплакалась, утонув в его объятиях.

— Поплачь, Кети. Это нормально. Не стоит стыдиться чувств.

— Да я уже плакала, — призналась Кейт, торопливо смахивая слезы.

— Я тебя очень хорошо понимаю, поскольку сам в таком же состоянии. Не перестаю думать, что разговаривал с Брейди по телефону всего пару недель назад. А незадолго до этого видел его живым, веселым… Непостижимо!

— Сьюзен прислала мне по электронной почте фотографию Кэссиди. Это было в прошлый четверг… Обещала позже переслать остальные. Нет, я отказываюсь верить. Почему это случилось именно с ними? Почему это вообще произошло?

— Хотел бы и я знать.

Кейт не удержалась. Она положила руку на затылок Джареда и, проведя рукой по его вьющимся волосам, накрутила кончик пряди на палец. Ощущение прохладной шелковистости осталось на руке, когда она отняла ее от курчавых волос.

Ее сердце наполнилось нежностью, она знала, что возвратившееся из прошлого чувство вскоре улетучится, но в эту секунду наступило знакомое приятие, стало спокойно и хорошо. Хотелось думать, что прошлые разногласия потеряли силу и значение для будущего. А сквозь скорбь и слезы они пройдут вместе, ибо ей в одиночку не под силу восстать из навалившейся тоски и апатии.

Он провел рукой по ее щеке, и Кейт увидела обручальное кольцо на его пальце. В этот момент раздался голос секретаря, приглашающий их войти:

— Мистер и миссис Рид!

— Это мы, — отозвался Джаред. Очаровательная брюнетка с короткой стрижкой показала им путь.

— Вообще-то я не… — хотела внести ясность Кейт.

— Я Джаред Рид, а это моя жена Кейт Малоун, — уточнил, перебив ее, Джаред.

— Прошу меня простить, миссис Малоун, мистер Рид, — хладнокровно исправилась секретарь. — Дон Филипс просил вас подождать в его кабинете, он обещал быть через несколько минут. Я вас провожу.

— Спасибо, — поблагодарил девушку Джаред.

— Мистер и миссис Рид, — фыркнув, повторила Кейт, когда секретарь оставила их.

— Но так и будет считаться до тех пор, пока процесс развода не получил своего формального завершения, — прозаически констатировал Джаред.

Они сидели в кабине юриста в удобных креслах для посетителей напротив массивного рабочего стола красного дерева и бессмысленно взирали на стену, увешанную всевозможными дипломами и свидетельствами. Впервые за последние два дня Кейт могла с уверенностью сказать, что ничего не чувствует. Эти несколько минут ожидания стали для нее короткой передышкой, на протяжении которой не приходилось сдерживать слезы по погибшей подруге, ближе которой у нее с детства никого не было, и по любимой крестнице. Она тяжело вздохнула.

— Как ты себя чувствуешь, Кети? — обратился к ней после долгого молчания Джаред.

— Нормально, — равнодушно ответила она. Джаред протянул руку и обхватил ее свесившуюся с подлокотника кисть.

Кейт невольно подумала, что Сьюзен и Брейди опять свели их вместе после трехмесячной разлуки, как уже сделали пять лет назад, породнив два одиноких сердца в своем гостеприимном доме.

Ирония судьбы… Через неделю ей и Джареду предстоит встретиться в присутствии адвокатов по бракоразводным делам и обговорить окончательные условия расторжения их брака. Кольцо она уже давно не носила, в отличие от него, но почувствовала непонятную причину оправдаться:

— Я не ношу кольца, потому что оно соскальзывает с пальца. В последнее время я существенно потеряла в весе.

— Это твое право, Кети, — избавил ее от дальнейших объяснений Джаред. — Плохо питаешься?

— Нет, питаюсь нормально. Было много работы.

— Не верю. В своей суете ты вечно пропускаешь время ленча.

С виду совсем юная, Кейт была владелицей и учредительницей одной из самых перспективных фирм на Северо-Западе, работающих в сфере связей с общественностью. Кейт Малоун полностью соответствовала общепринятому стандарту молодой успешной женщины. Она не позволяла себе выйти из дома, если ее облик не был идеален, а душевный настрой не предвещал великих побед.

Джаред, собираясь на встречу с поверенным Брейди и Сьюзен Лукас, ожидал увидеть жену зареванной, убитой горем. Но, видно, не так хорошо он ее знал. Только острый глаз мог заприметить состояние глубокой подавленности, наблюдая ее сейчас со стороны. Хотя своему бывшему мужу она нравилась и в простецком виде, он высоко ценил ее способность выглядеть безупречно в любой ситуации.

— Простите, что заставил вас ждать.

Двери кабинета открылись, и они увидели мужчину среднего возраста в синем костюме и в очках. Он быстро проследовал к столу и представился:

— Дон Филипс, поверенный семьи Лукас.

— Джаред Рид, — пожал его руку Джаред.

— Кейт Малоун, — в ответ на приветствие кивнула Кейт.

Адвокат занял свое место за рабочим столом и, деловито пошелестев бумагами, нашел то, что искал, и снова обратился к посетителям:

— Примите мои искренние соболезнования в связи с гибелью ваших друзей. Эта чудовищная трагедия никого не оставила равнодушным.

Кейт и Джаред сдержанно склонили головы в ответ.

— Спасибо, что пришли так скоро, — поблагодарил их Дон Филипс. — Я предполагал поговорить с каждым из вас наедине, но в связи со сложившимися обстоятельствами нам непременно всем вместе необходимо выехать в Айдахо. Вы готовы?

— Если вы имеете в виду наше присутствие на похоронах Лукасов, то безусловно, — отозвался Джаред.

— И это тоже. Насколько мне известно, мистер Лукас — отец Брейди — координирует организацию похорон. Я уже посетил указанную в завещании церковь и обо всем договорился. Отпевание состоится в среду, а сами похороны в четверг. Тела будут кремированы, для чего их повезут в Мэн.

— Сьюзен… — неожиданно для мужчин всхлипнула Кейт.

— Что? — повернулся к ней Джаред.

— Сьюзен терпеть не могла Мэн.

— Возможно, вы правы, — пожал плечами Дон Филипс. — Но в завещании ясно сказано, что они желают быть кремированы. Такова их воля. А крематорий в штате Мэн — самый близкий к родному городу Лукасов.

— Я понимаю, — кивнула Кейт.

— Должен сразу предупредить… — осторожно начал юрист. — После случившейся катастрофы здоровье родителей Брейди существенно ухудшилось. Врачи строжайше запретили им дальние переезды. Они попрощаются с телами перед отправкой в Мэн, а вы, миссис Малоун и мистер Рид, должны взять на себя все заботы по захоронению своих друзей. Вы согласны?

Джаред кивнул.

— Поскольку Брейди был единственным сыном мистера и миссис Лукас, а Сьюзен с пятилетнего возраста являлась воспитанницей детского дома, родители Лукаса и вы, Кейт, по большему счету единственная родня Сьюзен. К тому же вы крестная мать Кэссиди.

— Я сделаю все, что от меня зависит, — поспешно пообещала Кейт.

— Следовательно, Лукасы доверяют мистеру Риду принимать все решения относительно похорон Брейди, а вам, Кейт, — все, касающиеся похорон Сьюзен. Кроме того, завещанием оговорено, что вы оба становитесь распорядителями всего их семейного имущества. Вы принимаете на себя такое обязательство?

— Для меня это большая честь, мистер Филипс, но могу я рассчитывать на вашу профессиональную консультацию в этом вопросе?

— Рад буду помочь, мистер Рид, — согласился поверенный. — И чем раньше мы приступим к практическому выполнению нашей задачи, тем лучше. Я вам рекомендую в первую очередь вызвать слесаря и переменить замки входных дверей в резиденции Лукасов.

— А какая в этом необходимость? — удивилась Кейт.

— Мы не знаем доподлинно, у кого могли оказаться ключи от их дома. Может быть, у нянечки, уборщицы, у кого-нибудь из соседей. Мы должны обезопасить их собственность от несанкционированного вторжения.

Джаред сам спроектировал двухэтажный коттедж, который Брейди и Сьюзен стали называть своим домом. За время совместной жизни пара так и не успела обставить все комнаты просторного дома, планируя делать это всякий раз по мере прибавления в семействе. Теперь это станет задачей новых владельцев.

— Что касается Кэссиди… — возобновил чтение завещания поверенный.

— А что Кэссиди? — насторожился Джаред.

— Согласно воле покойных, вы и Кейт назначаетесь опекунами ребенка. Конечно, вы сможете официально стать таковыми после завершения всех формальных процедур…

— Какое это имеет значение, если Кэссиди погибла?

— С чего вы взяли, миссис Малоун? — настало время удивляться поверенному.

— Но разве это не так? — пораженно воскликнул Джаред.

— Девочка в больнице, находится под медицинским наблюдением, — уверил их Дон Филипс.

— Значит, малышка жива! Слава богу! — со слезами облегчением ахнула Кейт. — В сообщении было сказано, что погибла семья, и я решила, что мертвы все трое.

— Я тоже так подумал, — подтвердил Джаред.

— Боже! Я теперь так счастлива, что мне даже стыдно, — взволнованно призналась Кейт.

— Это нормально, особенно после того, что тебе пришлось пережить и передумать, — постарался успокоить ее Джаред.

— Простите меня. — Дон Филипс снял очки и посмотрел на обоих. — Вчера по телефону мне следовало упомянуть все детали.

— Главное, что Кэссиди жива! — воскликнула Кейт.

— Да, теперь она в безопасности, детское сиденье защитило ребенка от серьезных повреждений во время аварии.

— Невероятно. Детское сиденье — это был наш с Кейт подарок на ее рождения, — восторженно проговорил Джаред.

— Вы сделали исключительно правильный подарок, — одобрил поверенный. — Вскоре после рождения дочки Брейди и Сьюзен разговаривали со мной и высказали пожелание, которое было внесено в завещание… — Дон Филипс выжидающе посмотрел на них.

— Что не так? Мы знаем об их желании, мы согласны, — заверила адвоката Кейт.

— Не спешите с решением. Оно полностью изменит вашу жизнь. Процедура установления опеки начнется не ранее чем через тридцать дней. Так что у вас еще будет время все хорошенько взвесить.

— Я думаю, это не обсуждается, — категорично проговорила Кейт.

— Мистер Филипс, просто зачитайте нам все требования покойных, относящиеся к опекунству над Кэссиди, — предложил Джаред.

— Завещание обоих супругов гласит: «В случае, если ребенок (дети) остается без опеки обоих родителей, мы поручаем опеку над нашим ребенком (детьми) Джареду Риду и Кейт Малоун Рид в том случае, если они состоят в браке и проживают вместе», — зачитал Дон Филипс.

— Да, это существенное обстоятельство, — растерянно проговорила Кейт.

— В особенности теперь, когда мы намерены завершить оформление развода, — добавил Джаред.

— На этот случай завещанием предусмотрена ваша единоличная опека, — обратился адвокат к Джареду.

— Моя! Единоличная? — в ужасе воскликнул тот.

— Поверить не могу! — возмутилась Кейт.

Глава вторая

Немыслимо. Кейт прямо обмерла. Такой была воля ее лучшей подруги. Она не могла понять, чем руководствовалась Сьюзен, указывая в завещание это странное пожелание.

— Должно быть, тут какая-то ошибка, — попыталась возразить Кейт. — Сьюзен не могла желать этого.

— Тем не менее такова ее воля, — спокойно заверил юрист. — Брейди и Сьюзен совершенно четко и единодушно сформулировали свое требование к опекунам.

— Мистер Филипс, простите мне мою дерзость, но вам самому не кажется это нелепостью?

— Нисколько, миссис Малоун…

— Я согласен, — оборвал их Джаред резким тоном. — Уверяю вас, мистер Филипс, что готов стать не только номинальным, но и фактическим опекуном ребенка. Однако должен оговориться, что не менее Кети удивлен этому категорическому условию. Кети и Сьюзен были друг другу как сестры. Можете ли вы объяснить нам, чем вызвано это ее пожелание?

Поверенный нахмурился, глядя на Джареда, затем, склоняясь над бумагами, официальным тоном произнес:

— В данный момент вы фактически являетесь супругами, насколько я понимаю? — Он поднял на пару сосредоточенный взгляд, и Джаред кивнул. — До тех пор пока вы пребываете в этом статусе, будет действовать условие совместной опеки. Все ли вам понятно?

Кейт напряженно следила за Джаредом и не спешила с ответом. Джаред сохранял удивительное спокойствие.

— Если вас это утешит, миссис Малоун, Брейди и Сьюзен желали бы видеть вас единственным опекуном Кэссиди в случае смерти Джареда.

— Вы сейчас подкинули ей оригинальную идею, мистер Филипс, — рассмеялся Джаред. — Настало мое время составлять завещание.

Кейт раздраженно посмотрела на мужа. Его черный юмор показался ей неуместным в сложившейся ситуации.

Джаред унял внезапную веселость и серьезным тоном обратился к поверенному:

— Что нам следует предпринять в первую очередь?

— Прежде чем придать делу законный характер, вы должны все тщательно обсудить между собой. Придя к конкретному решению, поставьте меня в известность, после чего я займусь официальным оформлением правовых отношений. Но не ранее похорон.

— Меня интересует судьба Кэссиди на тот период, пока не будут завершены все юридические формальности, — обратилась к адвокату Кейти Малоун.

— В данный момент благополучие девочки является задачей органов государственной опеки. Таковое положение продлится до тех пор, пока мы не придем к окончательному решению и не оформим его соответственно.

— Мистер Филипс, не может быть, чтобы не существовало другого решения. Недопустимо, чтобы Кэссиди сиротствовала, пусть даже короткое время. Сьюзен не хотела этого для нее. Нельзя ли как-то ускорить оформление нашей опеки над ней?

— Не могли бы мы уложиться в те сроки, пока девочка находится под врачебным наблюдением? Я полностью согласен с Кети. Малышку нельзя отдавать в приют.

— Если вы уже пришли к окончательному решению, мы можем в ближайшее время подать прошение о признании вас опекунами Кэссиди Лукас. Я подготовлю все необходимые бумаги и незамедлительно дам им ход.

— Тогда сделайте это так скоро, как только возможно, мистер Филипс, — взволнованно попросила его Кейт.

— Это еще не все, — предупредил их поверенный. — Брейди и Сьюзен оставили для вас письма.

Дон Филипс протянул обоим по конверту.

— Не желаете ли прочесть?

— Прямо сейчас? — удивленно спросила Кейт.

— Я бы хотел сделать это наедине, — в унисон супруге признался Джаред.

Адвокат требовательно посмотрел на Кейт и Джареда.

— Если вы считаете, что это необходимо, я сейчас же его прочту, — согласилась Кети.

— Можете не смущаться моим присутствием, пока вы читаете, я займусь своими делами. У вас есть столько времени, сколько потребуется. Не стану никого торопить, — с расстановкой произнес Дон Филипс.

— Должно быть, у вас есть основания настаивать. — Джаред открыл свой конверт, Кейт сделала то же самое.

Дорогая Кети,

если ты читаешь это письмо, я уже в мире ином. Пока у меня не появилась Кэссиди, я не часто задумывалась о своем конце. Теперь же считаю материнским долгом предусмотреть свою смерть. Меня не пугает сама мысль о кончине, меня тревожит будущее дочери.

Наш поверенный уже сообщил тебе, что я хочу видеть тебя и Джареда опекунами моей Кэссиди, если и Брейди не станет. Я знаю, что вы откликнетесь на эту просьбу и полюбите мою девочку, как родную дочь. Но я также догадываюсь, что ты, Кети, будешь шокирована, узнав, что я предпочитаю видеть Джареда единственным опекуном моей Кэссиди, если вы оба когда-нибудь решитесь на развод.

Я не рассчитываю на твое безоговорочное понимание, ибо догадываюсь, как тебя заденет мое окончательное решение. Но надеюсь объяснить это условие тем, что желаю таким образом продлить вашу общность, спасти ту истинную любовь, которой могут повредить временные обстоятельства. Кети, я знаю, что ты никогда не оставишь Кэссиди, но так же твердо знаю, сколько Джаред значит для тебя.

Кейт прочла первую страницу письма и глубоко вздохнула. Оптимистическая уверенность подруги растрогала ее, но и огорчила. Ей казалось невероятным, что Сьюзен, задолго поняв, что ее и Джареда брак шаток, решилась выдвинуть такое странное условие гарантом взаимности тающего чувства.

Кейт хорошо помнила свою влюбленность в Джареда. Помнила их короткий брак и последовавший за ним разрыв. Но ей казалось невероятным повернуть все вспять даже ради дочери Сьюзен.

Она откинулась на спинку кресла и плотно прикрыла глаза.

— Уже дочитала? — тихо спросил сидевший рядом Джаред.

— Еще нет, — ответила она. — А ты?

— Прочел трижды.

— И о чем говорится в твоем письме? — насторожилась Кети.

— Обычная для Брейди галиматья, не более того.

— Вот как? Тогда я дочитаю свое. — Кейт вернулась к письму.

Ты, Кети, знаешь, что семья — это не родство крови, но родство душ. И я, много раз наблюдая тебя и Джареда с Кэссиди, знаю, как вы близки друг другу. Я не могла бы желать для своей малышки лучших родителей, чем вы, случись со мной и Брейди несчастье.

— Кети, что такое? — растерянно спросил Джаред, увидев, как, спрятав лицо в ладони, сдерживая звучные всхлипывания, расплакалась Кейт.

Джаред понимал, что слова письма всколыхнули в ней подавленную скорбь. Он догадывался, что любое решение Кейт будет продиктовано только ее чувством долга по отношению к Сьюзен и Кэссиди, но не желанием остаться его женой. Однако Джареда это не смущало. Он погладил Кети по плечу.

— Простите меня, — проговорила она. — Я сейчас успокоюсь и дочитаю.

Я не хотела тебя обидеть, Кети. Пусть это письмо не будет тебе укором. Я искренне тебя люблю и желаю тебе только добра. Я знаю, что моя смерть отзовется болью в твоем добром сердце, и хочу, чтобы ты не была в этот миг одинока.

Береги себя и позаботься о моей девочке.

Люблю и верю,

твоя Сьюзен

Кейт дочитала послание подруги, но письмо не разъяснило ее недоумений. Она не понимала, как Сьюзен, такая рассудительная, могла связывать столь несовместимые вещи. На каком основании она сопрягала благополучие своей дочери и прочность отношений Кейт и Джареда? Почему для Сьюзен так важно было знать, что даже после ее смерти они останутся вместе? Для чего Сьюзен понадобилось делать Кэссиди условием этого распадающегося единства? Не правильнее ли было доверить девочку Кейт и позволить ей самой решать проблемы своего супружества?

Вопросов становилось тем больше, чем глубже вникала Кейт в слова письма. Она видела в них итог длительных размышлений. Надо надеяться, когда-нибудь она сможет понять свою подругу и принять ее позицию, но теперь ей казалось это абсурдом. Она на многое могла пойти ради малышки Кэссиди, но все же не представляла, как это может предотвратить ее разрыв с Джаредом. Кейт хотела этого развода, она сознательно шла к нему.

— Так и есть, — резюмировала вслух Кейт, встретившись с Джаредом взглядом. — В случае нашего развода твое опекунство они считают предпочтительным.

Кейт не находила возможным передать подлинную мысль этого интимного послания и ограничилась лишь сухой констатацией сомнительного итога.

— Я это понял, — сдержанно кивнул Джаред.

— Они родители, им виднее, — вложила все свое смирение в эту формулу Кейт.

— Мне очень жаль, Кети.

— Ты не виноват, Джаред, — остановила его соболезнования Кейт. — Я смогу увидеться с Кэссиди?

— Давай оформим все необходимые документы до того, как Кэссиди выпишут из больницы, — предложил ей Джаред.

— Я настаиваю, чтобы вы прежде, чем что-либо подписывать, обдумали все в спокойной обстановке, — твердо проговорил поверенный.

Они прошли в крыло детского отделения больницы.

Стены коридора были разрисованы легкокрылыми птицами, сказочными цветами, веселыми зверушками, обретающимися под радужными сводами. Этот жизнерадостный декор оставил их равнодушными.

Для Джареда начиналась новая жизнь. Ему предстояло стать отцом для маленькой девочки. Он не мыслил себе отказа, в нем говорил не только долг перед другом, но и неподдельная любовь к его дочери. Брейди знал, что Джаред стремится иметь собственных детей. Сам Джаред хотел, чтобы их матерью стала Кети. Идея развода была ему совершенно чужда.

Когда они поженились, то много раз обсуждали это, казалось, общее желание. Но, подумав, условились подождать пару лет, прежде чем заводить детей. Решили потратить эти годы на восхождение по карьерной лестнице и лишь затем отдаться семейному благоденствию.

Они мечтали о том, что однажды у них будет двое детей, семейный автомобиль, веселые каникулы сообща. Но когда пиар-кампания Кейт стала набирать обороты, приобретая сначала известность, затем авторитет, ее личные планы все более и более менялись, пока однажды не пошатнули здание их брака.

Развод был ее решением. Джаред почувствовал себя преданным, но и не снимал с себя вины за такой исход. Его категоричность не оставляла ей выхода, и Кейт предпочла уйти.

Джаред видел шанс в совместном опекунстве. Он надеялся на него, потому что продолжал любить свою жену и жаждал воссоединения. Но он боялся разочароваться вновь. Его одолевала мысль о том, что Кейт снова предпочтет свободу, что даже любовь к Кэссиди не свернет ее с выбранного пути. Но больше всего он боялся стать мнимым мужем, мужем ради Кэссиди.

Джаред покосился на жену и поймал взгляд ее заплаканных глаз.

— Надеюсь, с Кэссиди все в порядке, — прошептала она в тревоге.

— Если бы ее состояние изменилось к худшему, нам бы дали знать, — предположил Джаред.

Он ободряюще провел рукой по ее спине и, поддерживая за талию, повел дальше по длинному коридору.

Кейт ощущала заботливое прикосновение его ладони. Она знала, насколько неравнодушен он к ней.

Их всегда считали привлекательной парой. Оба красивые и энергичные, они идеально подходили друг другу. Но одно разногласие они не в силах были преодолеть. И вот по иронии судьбы, помимо желания, свершилось то, что Кейт хотела отсрочить. Старая дилемма — становиться или не становиться матерью — приобрела для нее ультимативный оттенок. И если Джаред с прежней готовностью принял решение стать отцом для Кэссиди, то Кейт, как и в былые времена, продолжала колебаться.

— Я Джаред Рид, со мной Кейт Малоун. Мы пришли навестить Кэссиди Лукас.

— Меня зовут Рейчел, — с улыбкой представилась медсестра. — Адвокат Дон Филипс предупредил нас, что вы придете повидать малышку Лукас.

— Как она? — не утерпела спросить Кейт.

— Кэссиди быстро восстанавливается. Пойдемте, я провожу вас. Она в палате 402. Я только захвачу ее историю болезни на случай, если у вас возникнут вопросы относительно ее состояния.

— Благодарю вас, — сказала Кейт. Медсестра проводила их в маленькую палату, где находилась четырехмесячная страдалица. Она лежала в маленькой кроватке, ее крохотное тельце было укрыто простыней, спящее личико выглядело безмятежным. Девочка не проснулась с их появлением.

— Какая очаровательная, — прошептала Кети, склонившись над Кэссиди. — Она так похожа на Сьюзен.

— Посмотри, — восхитился Джаред, — у девочки отцовский подбородок. Будет такой же упрямицей, как и Брейди.

— Или не будет, — улыбнулась в ответ Кейт.

— Мне не нравится, что Кэссиди в палате совершенно одна, — проговорил Джаред.

— Так ей спокойнее. Никто не тревожит. Она еще мала для того, чтобы находиться в общей палате с другими детьми.

— Это неправильно, — настаивал Джаред на своем.

— Но у нее нет родни, которая могла бы дежурить возле ее кроватки. Персонал не может постоянно находиться при каждом нашем пациенте, — терпеливо объяснила ему медсестра.

— Мы будем сменять друг друга, — уверенно произнес Джаред, зная, что Кейт обязана поддержать его. Но вдруг он задумался.

— Ты сомневаешься во мне? — спросила Кейт.

— Ты согласишься побыть с Кэссиди? Мне необходимо срочно повидаться с Доном Филипсом.

— Я согласна, — заверила его Кейт. — Делай то, что считаешь лучшим для девочки. Я останусь с ней столько, сколько будет необходимо.

— Но если у тебя другие планы… — в нерешительности остановился Джаред у порога.

— Иди и побыстрее возвращайся, — с улыбкой велела она ему. — Чем раньше ты станешь ее опекуном, тем скорее она окажется в комфортной обстановке.

— У тебя есть какие-нибудь особые пожелания? — осторожно поинтересовался Джаред.

— Если возникнут, я с тобой свяжусь.

— Я надеюсь на это.

Джаред открыл дверь.

— Джаред, — тихо окликнула его Кейт, он повернулся. — Не будь опрометчив за рулем, береги себя.

— Не тревожься, Кети. Скоро вернусь.

Глава третья

Прошел час, когда Кейт почувствовала, что ее веки наливаются тяжестью. Бессонная ночь и эмоциональная усталость исчерпали резервы ее самообладания. Она готова была провалиться в бездну забытья, но близость малышки Кэссиди, ее мерное сопение, безмятежное личико и блаженное незнание скорби не позволяли Кейт оторваться от реальности.

Время от времени в палату входила медсестра, склонялась над малышкой, улыбалась Кейт. Но Джаред, конечно, прав, рядом с Кэссиди должен находиться человек, который всегда будет поблизости по зову сердца, а не по долгу службы. И, памятуя об этом, Кейт не позволила себе отлучиться даже в кафетерий, несмотря на головную боль и острую потребность в кофеине.

Однако усталость брала свое. Бессмысленно взирая на кремовые стены больничной палаты, усыпленная тишиной детского отделения и ровным дыханием девочки, Кейт безотчетно сомкнула глаза и уронила голову. Дремота взяла ее в тиски, и только непрекращающаяся пульсация скорбной мысли о сиротстве Кэссиди заставила Кейт встряхнуться, побороть в себе это забвение.

Она подвинула кресло к кроватке ребенка. Села напротив и стала смотреть на любимое дитя. Она разделяла тревогу Джареда за Кэссиди, но еще и боялась быть застигнутой им спящей на посту. Кейт успела почувствовать его не ослабевшую к ней любовь, но также знала, что ее собственная человеческая чуткость стоит под сомнением, что из-за их разрыва она рискует прослыть бессердечной эгоистичной женщиной, озабоченной лишь своим благополучием. Мнение Джареда для нее было по-прежнему дорого.

Кейт неотрывно смотрела на милую крошку. Воспоминания стали заполнять ее сознание. Она вспомнила, как вместе со Сьюзен также любовалась Кэссиди в самые первые дни жизни. Вспомнила, как Сьюзен отдавала всю себя своему первенцу. Как тревожилась за нее, как верила, что увидит ее взрослой. Как равнодушна стала она к себе, когда появилась дочка. И все же хорошела на глазах. Великая нежность, которая возрастала в Сьюзен с первых дней беременности, воплотилась в долгожданном материнстве, изливаясь на все вокруг: на дочку, мужа, друзей, на весь мир. Столько света, сколько излучали ее глаза, столько тепла, сколько давала ее улыбка, не могло подарить и солнце.

Кейт знала, что подруга, изможденная хлопотами, могла проснуться среди ночи только для того, чтобы послушать дыхание дочери, посмотреть, как она спит. Теперь Кейт видела, как спит Кэссиди, когда ее мать ушла навек. Но может ли она испытывать столь сильные чувства, какие владели ее подругой и сестрой? Способна ли на такое же самопожертвование?

Каждая ли женщина может стать матерью? Или есть такие, каким следует избегать этой роли? Черствые, самовлюбленные, озабоченные. И не относится ли Кейт к этой категории? Не безответственно взваливать на свои плечи миссию, которая так ей чужда?

Кейт отдавала себе отчет в причинах, заставивших ее отказаться от любви Джареда. Он хотел иметь большую семью, и она была не против этого желания. Но он спешил стать отцом, а она боялась изменить привычный жизненный уклад, упустить открывавшиеся перед ней возможности профессионального роста, боялась лишиться комфорта. Она честно призналась в этом и увидела, как ее слова ранили Джареда, но его любви не остудили, он продолжал надеяться. А она хладнокровно оставила мужа и начала бракоразводный процесс…

Кейт перевела взгляд на монитор аппарата возле кроватки Кэссиди. Световой пучок выписывал ритмично повторяющийся график. Кейт догадывалась, что если что-то пойдет не так, то аппарат подаст сигнал тревоги, сообщит медикам, что крошке Кэссиди нужда их срочная помощь. Но девочка ровно и медленно дышала, ее веки подрагивали в сне. Все шло хорошо.

Месяцы без Джареда…

Эти месяцы своей жизни Кейт может назвать, самыми интересными, насыщенными событиями и свершениями. Эти месяцы позволили ей понять, кто она, Кейт Малоун.

Годы с Джаредом…

Годы, полные любви и нежности, спокойные и безмятежные. Годы, когда она целиком отдавалась чувству, отдавалась мужу всей душой, жила его жизнью — и словно не жила вовсе.

Это были две разные жизни, и Кейт сознательно выбрала жизнь без Джареда. Теперь же, перед ликом смерти, ее решение не казалось ей столь бесспорным.

Кейт оторвалась от гнетущих мыслей и вновь посмотрела на Кэссиди, единственную, которой, казалось, не коснулась беда, таким мирным выглядело ее спящее личико.

Боль потери родителей, которая может быть осознана только в сиротстве, сейчас еще была далека от Кэссиди. Кейт и Джаред могут не позволить девочке познать эту скорбь никогда. И Джаред сделает для этого все.

А способна ли на такое Кейт? Чего будут стоить все ее клятвы, данные Сьюзен, ее обещания, данные крестнице, ее любовь и верность, если она не сможет пожертвовать самым важным — собственной свободой? Как сможет она жить своей вольной жизнью, зная, чем поступился Джаред ради дочки своих друзей? Не опротивеет ли ей эта свобода?

— Так ты намерен это сделать? Не хочу тебя обижать, сын, но не переоцениваешь ли ты свои возможности?

Даже дурная мобильная связь не могла скрыть крайнюю взволнованность в голосе Джареда Рида. Он пытался убедить свою маму, но слова не шли. Он не находил поддержки со стороны остальных членов своей семьи. Родители оставались далеки от этой трагедии. Их переживания не шли дальше сочувствия. Они знали погибших едва ли заочно. Они жалели осиротевшую Кэссиди, но не могли понять, почему Джаред решил взвалить на себя эту миссию, которая и кровным родителям порой бывает не по плечу.

— Воспитание детей — тяжелый труд! — менторским тоном объявила Марджери. — Однажды у тебя будут собственные дети, и ты это поймешь.

Семейство Рид надеялось, что однажды Джаред вернется в Портленд — с Кейт или без нее, последний пункт не имел для них решающего значения. Между собой они уже определили, что для Джареда будет правильнее жить там, где все Риды нашли свое счастье, обзавелись семьями, пребывают в достатке и благоденствии.

— Быть отцом-одиночкой… Сынок, ты не представляешь себе, что это такое. Что думает об этом Кети?

— О чем ты говоришь, мама? Это мой долг вне зависимости от мнения Кети. Вы для меня всегда будете на первом месте, но я нужен и Кэссиди.

— Ты упрям, как твой папа.

— Как дед и как прадед, — рассмеялся в трубку Джаред. — Мама, ты помнишь, как прадед сказал однажды: «Для меня все на втором месте после семьи». Но Кэссиди предстоит стать частью нашей семьи, мама. Сама жизнь распорядилась так.

— Я знаю, как ты привязан к этому ребенку. Я лишь хочу, чтобы ты четко представлял, на что идешь, сынок.

— Да, я понимаю тебя, мама. Но и ты пойми меня: я не могу поступить иначе.

— Ну ладно, не унывай. Мы всегда поможем. Ты сможешь стать хорошим отцом бедной девочке. Я уже начинаю думать о ней как о своей внучке. Не терпится увидеть твою Кэссиди. Что скажешь, если мы соберемся навестить тебя и помочь свыкнуться новой ролью? Мы могли бы выехать уже завтра, да хоть сейчас, если тебе это необходимо.

— Спасибо, мама. Но к чему такая спешка? У меня все под контролем. Я уверен, что справлюсь.

— Ну, а что Кети?

— Опекунство поручено нам обоим.

— А ваш развод?

— Официально мы пока остаемся супругами. Кэссиди нуждается в обоих родителях.

— Это, конечно, не мое дело, сын, но… — Марджери не решилась продолжать.

— Что ты хотела спросить, мама?

— Ты думаешь, ради малышки Кети изменит свое мнение?

— Я надеюсь на это.

— Сынок, — еще более осторожно произнесла Марджери, — а тебя не смущает, что если она откажется от идеи развода, то сделает это не из любви к тебе, а ради бедной девочки? И будет ли это правильным для всех троих?

— Мама, я не хочу, чтобы ты тревожилась. Я уверен, мы справимся.

— Ты знаешь, что мы любим Кети. Она нам все равно что родная. Но я не хочу, чтобы женщина сделала тебя несчастным. Я не допущу этого, сын.

— Мама, звучит угрожающе, — рассмеялся Джаред. — Прости, мне нужно спешить. Я позвоню тебе позже.

— Держись, сын. Ты у меня молодец. Я горжусь тобой. Мы все тебя любим.

Джаред закончил разговор. Он отклонил предложение помощи, хотя необходимость в ней была очевидна. При всей своей внешней уверенности Джаред чувствовал невероятную растерянность. Он не сомневался в правильности своего решения, но…

Джаред почти не сомневался и в согласии Кети, а все же…

Как правильно сказала мама, вполне возможно, что Кети согласится на совместную опеку только ради Кэссиди, а не ради общего с Джаредом будущего, общих детей, единой семьи.

Но Джаред хотел любой ценой заполучить свою жену обратно, свою любимую, гордую, независимую Кети. А Кэссиди дарила ему такой шанс.

Вдыхая стерильный воздух больничной палаты, Кейт страдала от подступившего чувства голода. Она не покинула малышку за эти часы ни на минуту и была бы рада сейчас даже сухой корочке.

— Как Кэссиди? — услышала она за спиной тихий голос Джареда.

Лицо Кети просветлело, когда она увидела мужа. В его руках был бумажный пакет с провизией и две картонные чашки горячего кофе. Джаред всегда был очень заботливым супругом.

— Спит спокойно. Некоторое время назад ненадолго просыпалась, ее покормили, и она тут же заснула вновь.

— А мы ее не разбудим нашими разговорами, как ты думаешь?

— Медсестра сказала, что детей ее возраста шум не тревожит, тем более шепот. Еще она сказала, что следует включать умиротворяющую музыку, когда младенец спит.

— Учту это, — кивнул Джаред. — Я купил тебе двойной чизбургер с горчицей, огурчиками и луком.

— Ты помнишь, что я люблю? — растроганно произнесла Кейт.

— А как же?

— Спасибо тебе, Джаред. Ты даже не представляешь, как я изголодалась, — Кейт с благодарностью приняла его угощение.

— Я признателен тебе, что ты согласилась побыть с Кэссиди. Я посижу с ней, а ты иди, поешь спокойно.

— Я бы хотела остаться здесь, — произнесла Кейт.

Просидев несколько часов в одиноких раздумьях, теперь она нуждалась в обществе.

Джаред теплым взглядом посмотрел на Кети.

— Что? — смутилась она под его взглядом.

— Садись, поешь. Кэссиди скоро проснется? Как ты думаешь?

— Возможно. Она уже долго спит.

— Что сказала тебе медсестра, пока меня не было?

— Она сказала, что, если состояние Кэссиди не ухудшится, доктор сможет выписать ее дня через два-три… Ты долго отсутствовал, Джаред. Вы с Доном Филипсом уже подготовили все необходимые документы?

— Да. Дон заверил, что к завтрашнему дню будет известен предварительный вердикт судьи и начнется оформление опекунства.

— Значит, главное еще предстоит…

— Но ничего непредвиденного не должно произойти. Это обычная процедура, которую придется пережить. Почему тебя это беспокоит, Кети?

— Да, беспокоит. Я ничего не знаю о детях. Просто не будет, Джаред, не надейся, — хмыкнула Кейт.

— Я знаю, Кети. Но какой у нас выбор? Ты еще можешь отказаться, но не я. Теперь Кэссиди — моя судьба. Мой ребенок. Отныне она важна для меня не меньше, чем была важна для своих родителей. Они поручили дочь моим заботам, и это значит для меня больше, чем все мои желания, вместе взятые. Я горжусь их доверием, Кейт.

— Я понимаю тебя, Джаред. Но нам следует все обдумать. Теперь каждое наше решение будет отражаться на судьбе Кэссиди. Это огромная ответственность, которая меня, признаться, пугает.

— Спасибо за честность, Кети.

Джаред хорошо знал слабые и сильные стороны своей жены. Она никогда не была сентиментальной вопреки здравому смыслу. Она не тратила сил на эмоции, предпочитая действовать. Он знал, что Кейт не сделает ничего, не проанализировав все «за» и «против». Такая тактика редко ее подводила в профессиональной и в личной жизни. Джаред догадывался, что в ней говорят не трусость и равнодушие к судьбе малышки Кэссиди, а хорошее знание жизни, которое выверяет все идеалистические порывы. Будучи сиротой, Кети рано научилась ответственности за собственные решения. Джаред уважал ее принципы и не хотел давить на нее.

— У тебя было время обо всем подумать. Ты что-то решила?

— Когда Кэссиди выпишут из больницы, ты позволишь мне взять ее в Портленд на то время, пока будет длиться бракоразводный процесс?

— Хорошо, — согласился Джаред, но голос его дрогнул. — Моя мама могла бы присматривать за девочкой, пока ты будешь на работе. Не отказывайся от ее помощи, если у тебя нет на это серьезных оснований, Кети.

— Ты полагаешь, стоит нагружать Марджери подобными заботами?

— Она сама выразила такое желание, — заверил ее Джаред.

— Тогда у Кэссиди появится еще одна бабушка. Сьюзен была бы этому только рада. Ты прав, Джаред, желая привлечь Марджери к воспитанию девочки.

— Вот и решено. Бери ее с собой в Портленд, а я буду приезжать на выходные и помогать тебе, — предложил Джаред, но оговорился: — Если ты не возражаешь, конечно…

— Нет, нисколько! — поспешила заверить его Кейт. — Я буду только рада.

— Договорились, — подытожил Джаред.

Кейт в тишине доела свой двойной чизбургер и выпила кофе. Кэссиди все еще сладко спала. Тишина становилась невыносимой, и Джаред прямо спросил жену:

— А как мы поступим, когда бракоразводный процесс подойдет к концу? Я постоянно думаю об этом. О том, что будет лучше для Кэссиди. Любой ребенок нуждается в маме и папе, которые живут в любви под одной крышей.

— Сьюзен и Брейди все продумали за нас, Джаред. При любом исходе они предпочитают видеть тебя ее отцом. Теперь я поняла, что их решение совершенно справедливо, хотя поначалу оно меня несколько задело. Мы расстались задолго до того, как Кэссиди осиротела. Наше решение жить врозь не должно зависеть от этого факта, — категорически сказала Кейт.

Джаред мрачно посмотрел на нее. Он до последнего момента надеялся на ее положительный ответ. В его взгляде было не столько разочарование, сколько недоумение. Он понимал, что такой ее ответ продиктован не эгоистичными мотивами, а логикой. Но он ненавидел эту логику, которая убивала в нем веру в могущество любви.

Он верил в преодоление препятствий во имя любви и рассчитывал встретить такую же веру в Кети, но вместо этого в ней говорил холодный рассудок. Джаред был в отчаянии.

— Джаред, почему ты думаешь, что есть основания все менять? Вспомни последние месяцы нашей совместной жизни. Мы почти не общались. Мы перестали понимать друг друга. У нас уже была возможность убедиться, что былого не воротишь.

— Ты отказываешься от Кэссиди?

— Ни в коем случае, Джаред. Она моя крестная дочь, ею и останется, и это никто не в силах изменить. Но я больше не твоя жена. Нельзя оставаться супругами, когда прошла любовь и исчезло понимание. Даже ради детей. Я убеждена в этом. И если Лукасы решили, что с тобой девочке будет лучше, значит, у них были все основания для такого вывода. И я не стану оспаривать их родительскую волю.

— Я согласен в том, что понимание исчезло, но это можно преодолеть, потому что я по-прежнему люблю тебя, Кети.

— Твоя настойчивость заставляет меня ненавидеть себя.

— Не думай так, милая. Время еще есть. Дай нам шанс. Возможно, не все потеряно и есть надежда. Мы оба менялись, пока жили в разлуке.

— Да, Джаред. И эти изменения не сделали нас ближе.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Джаред, которого я знала, не пошел бы на брак по соглашению. Прежнего Джареда устроил бы только брак по любви.

— Но Кэссиди стоит любых компромиссов. Ты так не считаешь? — гневно вспыхнул Джаред.

— Я с тобой согласна. Ради девочки можно согласиться и на это. Но мне такое решение кажется несправедливым в первую очередь по отношению к тебе, Джаред.

— Не волнуйся, меня это устроит, — холодно произнес он.

Глава четвертая

— Джаред? — окликнула мужа Кейт, когда молчание в палате стало гнетущим.

Он выглядел сокрушенным. Ее убийственная честность лишила его последней призрачной надежды на ответное чувство. Из слов Кейт становилось несомненным, что ее любовь к нему ушла безвозвратно.

— О чем ты задумался? — еще раз попыталась растормошить его Кейт.

— Теперь я действительно теряюсь, как нам быть.

— Один из нас может заниматься Кэссиди в течение недели, затем следующую неделю другой, и так по очереди. Кроме того, если твоя мама вызвалась помочь, это упрощает задачу, — рассудительно произнесла Кейт, хотя понимала, что Джареда волнует другое. — Периодически мы будем проводить время вместе. Так делают многие семьи, и тебе это хорошо известно. Придется, конечно, разрываться между Портлендом и Сиэтлом. Выезжать вечером пятницы и возвращаться вечером воскресенья. Но что нам остается? — заключила Кейт.

— Совместные выходные…

— Это не так плохо. Ты, я, Кэссиди будем проводить выходные вместе.

— Но это не семья.

— Мы приостановим процедуру расторжения брака. Останемся супругами. У нас будет Кэссиди — самая настоящая семья.

— Кого ты обманываешь, Кети? Ты вернула свою девичью фамилию, живешь в другом городе, мы финансово независимы друг от друга, самостоятельно принимаем все решения. И, по-твоему, это семья?

— Я не понимаю, Джаред, чего ты от меня хочешь?

— Не понимаешь?

— Джаред, если ты хочешь вернуть былые романтические отношения, то должна сразу предупредить, что это невозможно.

— Считаешь, что Кэссиди может быть этому помехой? — улыбнулся Джаред.

— Джаред, у нас с тобой давно разные жизни. Ты ведь не хочешь жертвовать своими нынешними отношениями.

— О как отношениях ты говоришь, Кети?

— О твоих нынешних интимных отношениях.

— Ты подразумеваешь, что сама не поступишься своей личной жизнью. Правильно ли я понимаю?

— Я только предположила, что частная жизнь каждого из нас может стать причиной некоторых неудобств.

— Кети, скажи мне правду.

— Близости не будет, — категорически объявила Кейт.

— Вообще?

— Никогда.

— Но мы женаты, Кети!

— Если тебя устраивает формальный брак ради Кэссиди, ты обязан принять мое единственное условие.

— Это тем более невероятно после всего, что между нами было.

— Между нами месяцы разрыва, Джаред. Их не вычеркнуть.

— Рад был это прояснить. Отношения на стороне будут считаться изменой, — хладнокровно предупредил Джаред.

— Меня это устраивает, — кивнула Кейт, у которой не было времени на личную жизнь, и она знала, что с появлением в ее жизни Кэссиди времени для устройства личного счастья не появится.

Диалог прервался. Оба чувствовали себя неуютно. Но Кейт вздохнула с облегчением. Все самое неприятное было уже сказано.

— А если я захочу поцеловать свою жену? — дерзко спросил Джаред.

— Вопреки правилам?

Джаред усмехнулся:

— Правилам? Каким еще правилам? Только не говори, что мы составим правила нашего общежития.

— Без этого не обойтись. Если у брака есть условия, значит, должны быть и правила их соблюдения.

— Это немыслимо. Ничего более чудовищного мне слышать не приходилось.

Джаред замолчал. Он задумчиво сидел рядом с. Кейт и смотрел в одну точку. Кейт понимала, что в эту минуту он решает самое важное для себя. И когда он нарушил молчание, это стало очевидным.

— Кейт, буду честным с тобой. Даже ради малышки Кэссиди я не пойду на это унизительное соглашение. Я не смогу так жить. Не обессудь. Либо мы разводимся и Кэссиди остается под моей единоличной опекой, либо ты будешь моей женой изо дня в день без всяких смехотворных условий. Я ясно выражаюсь?

— Твоя категоричность мне понятна, но компромисс был бы возможен. Многие семьи живут таким образом.

— Что мне до других?!

— Не кричи, Джаред. Кэссиди может проснуться.

— Что мне до других? — шепотом повторил он. — Это наши жизни и жизнь Кэссиди. Я отказываюсь жить во лжи. Однажды она узнает все и возненавидит нас обоих.

— Мы сможем сделать ее жизнь полноценной. Ей не за что будет нас осудить. Нам просто не стоит горячиться. Мы могли бы попробовать построить особые отношения ради ребенка. Давай останемся номинальными супругами хотя бы на полгода, а потом решим. Развестись никогда не поздно, — внушала рассудительная Кети.

— А за эти полгода я успею стать посмешищем в собственных глазах. Быть женатым и не иметь возможности притронуться к своей жене… Это унизительно. Как ты не понимаешь?

— Что ты предлагаешь, Джаред?

— Хочешь развестись? Я сделаю все, чтобы ускорить миг твоего освобождения, Кейт… для устройства личного счастья, — холодно отчеканил Джаред.

Кейт тяжело вздохнула, отведя взгляд.

— Итак? — настаивал Джаред.

— Эти проблемы от меня далеки, Джаред. В моей жизни теперь только работа. У меня нет времени ходить на свидания, заводить новые отношения. Я не испытываю в этом никакой потребности.

— Это не ответ, Кети.

— Что ты хочешь услышать?

— Хочу знать, что ты решила.

— Я согласна только на один-единственный исход, Джаред.

— На какой именно?

— Согласна сохранить этот брак ради Кэссиди, согласна хранить верность нашим прошлым отношениям. Но… о большем меня не проси.

— Я в сомнениях. Но придется на это пойти, — с тяжелым сердцем произнес Джаред.

Вечером того же дня Кейт стояла на балконе своего номера в отеле и равнодушно смотрела на большую полную луну. Вопросы, которые поставила перед ней гибель Лукасов, словно затмили своей неразрешимостью саму трагедию.

Ей следовало идти в постель. Длительное недосыпание могло превратиться в проблему, тем более что предстояли тяжелые дни прощания с погибшими.

Кейт смирилась с выбором Сьюзен и Брейди. Она понимала, чем вызвано это их решение: оставить за Джаредом приоритет в опекунстве над Кэссиди. Кейт была такой же сиротой, как и Сьюзен. Кроме своей любви и заботы, она ничего не могла дать девочке. И хотя это немало, но у Джареда была большая дружная семья. Джаред мог дать девочке не только любовь и заботу, но и то, чего не было у самой Сьюзен, — бабушку, дедушку, дядюшек, тетушек, многочисленных кузенов и кузин.

И на что соглашалась Кейт, принимая на себя опекунство над Кэссиди? Восемнадцать лет формального брака с Джаредом? Кейт была уверена, что ради девочки сможет пойти на это, что станет для сироты хорошей матерью…

Следующее утро в больнице Кейт начала с чашечки крепкого кофе, который она выпила перед тем, как отправиться в палату Кэссиди. Джаред оставался с девочкой всю ночь. Когда Кейт вошла, он спал на узкой кушетке. Спала и Кэссиди.

Кейт неслышно расположилась в кресле. Ей вдруг подумалось, что малышка сможет сделать их идеальной парой. Она представила, как хорошо им будет всем вместе по выходным и в праздники. Ей всегда нравилось общаться с Джаредом. Ее трогала его забота. Но она боялась сильной эмоциональной привязанности. Она больше не желала быть его возлюбленной. Любовь представлялась ей рабством. Любовь пугала ее.

И вновь паника охватила Кейт. За видимым благополучием ей уже рисовались яркими красками назревающие конфликты — то, с чем она уже сталкивалась. Джаред хотел всегда быть рядом, хотел видеть ее беременной, не отпускать от себя ни на шаг. Он подавлял ее свой любовью и заботой. Кейт предчувствовала, что, к каким бы соглашениям они сейчас ни пришли, однажды Джаред снова предъявит ей свои права. Он пожелает владеть ею безраздельно, ее душой и телом, пожелает собственных детей. А она уже так свыклась со своим одиночеством, так полюбила его… И профессия играла в ее жизни не последнюю роль. Вновь сомнения стали рвать Кейт на части.

— Ты принесла завтрак и кофе? — тихо спросил Джаред, открыв глаза.

Кети кивнула.

— Доброе утро. Я подумала, что ты проголодался за ночь, — она подала ему пакет.

— Это действительно так, — согласился Джаред, разворачивая завтрак.

Он выглядел сонным, растрепанным и… очень трогательным. Кети невольно широко улыбнулась ему.

— Что не так? — удивился Джаред тому, как она смотрела на него в эту минуту.

— Почему что-то должно быть не так? — удивилась Кейт в ответ.

— Ты потеряла свою лучшую подругу — и так улыбаешься…

— Я улыбнулась, глядя на тебя, Джаред.

— Никогда не поймешь, что у тебя на уме, Кети, — отметил он.

— Стоит ли задаваться этим вопросом?

— Я всегда хотел знать, о чем думает моя Кети, когда так загадочно улыбается. Мне больно было думать, что что-то проходит мимо меня.

Кейт промолчала. Она подошла к кроватке малютки и поглядела на нее.

— Тебе удалось поспать? — спросил ее Джаред.

— Немного, — коротко ответила она.

Она спала прошедшей ночью не более пяти часов. А когда проснулась, почувствовала, что усталость не стала меньше.

— А ты? — проявила она ответный интерес, продолжая любоваться малышкой Кэссиди.

— А я выспался за нас обоих, — пошутил Джаред. — Даже несмотря на жесткость этой узенькой кушетки…

— А что Кэссиди? Как она провела ночь?

— Пошумела немного, потом, когда принесли бутылочку, хорошо поела и снова заснула.

— Ты сам кормил ее?

— Это оказалось нетрудно. Я взял ее на руки, а все остальное было делом техники. Потом медсестра велела поносить ее, вертикально прижав к груди и поддерживая затылок. Девушка положила мне на плечо салфетку. Затем, когда глазки Кэссиди стали закрываться, мы вернули ее на кроватку. Медсестра обещала научить меня пеленать ее. Уверила, что я справлюсь.

— Я тоже в этом не сомневаюсь.

Кейт втайне завидовала ночным приключениям Джареда. Ей редко приходилось держать Кэссиди на руках, а когда это случалось, то длилось недолго, в первую очередь из-за ее неуверенности в своих материнских способностях.

— Доктор дал распоряжение отсоединить датчики состояния, решив, что это излишне, поскольку ее состояние давно нормализовалось. Медсестра передала, что он уже в ближайшее время выпишет Кэссиди домой.

— Домой? Уже? А это не опасно? — взволнованно спросила Кейт.

— Сегодня днем я встречаюсь с Доном Филипсом. Я намерен ускорить процесс закрепления за нами опекунских прав. Пусть тебя не тревожит поспешность ее выписки. Я сделаю все так быстро, как только возможно. Обещаю.

— Я бы хотела тебе помочь.

— Ты уже помогаешь.

— Ты должен идти прямо сейчас?

— Нет, чуть позже. Если ты не против, я еще побуду с вами немного. Я бы хотел быть рядом, когда Кэссиди проснется для утреннего кормления.

— Как ты думаешь, Джаред, скоро она сможет к нам привыкнуть?

— Полагаю, да. Главное, чтобы девочке не пришлось снова отвыкать.

Младенец пошевелился и, проснувшись, заплакал. Кейт вздрогнула от неожиданности. Джаред улыбнулся, как будто бы давно этого ждал. Он подошел к кроватке и поднял малышку на руки. Он сделал это так уверенно и ловко, что Кейт округлила глаза. Ночь с грудным ребенком наедине не прошла для него даром.

— Доброе утро, принцесса, — промурлыкал Джаред. — Как спалось, красавица? Посмотри, кто у нас тут?

Джаред поднес Кэссиди к Кейт, которая не сводила с них завороженных глаз. Это было поистине умилительное зрелище. Крохотное дитя в могучих мужских руках. В Джареде было столько нежности, трепета и гордости, что их нельзя было скрыть.

— Хочешь взять ее на руки? — Джаред протянул ей девочку.

— А можно? — спросила она робко.

— Почему нет?

— Подстрахуешь меня? Я нервничаю.

Кейт приняла Кэссиди в свои руки и, прижав ее к себе, заглянула в сонное личико. Маленький ротик просил еды.

— Ты ей нравишься.

— Почему ты так думаешь?

— Она доверила тебе свое самое заветное желание. Теперь только от тебя зависит, будет она завтракать или нет.

— Я не позволю ей умереть от голода, — улыбнулась Кейт, почувствовав наконец уверенность.

Она осторожно провела рукой по розовому лобику и поцеловала его.

— Хочешь сам покормить ее?

— Твоя очередь, Кети.

Глава пятая

Два дня спустя Джаред, сев за руль и заведя двигатель «корвета» 1966 года выпуска, понял, что настало время для приобретения совершенно иной машины. Той, которая станет комфортным транспортом для каждого члена его семьи. Это должна быть настоящая семейная машина: вместительная, надежная, импозантная, экономичная.

Он посмотрел на Кети, которая заняла пассажирское сиденье. Впервые за несколько дней она выглядела отдохнувшей, и от нее трудно было отвести глаз.

Хотя она и в дни скорби имела ухоженный и элегантный вид, теперь в обтягивающих черных брючках, шелковой блузке небесной лазури, в туфлях на каблучках и с бижутерией из сияющих кристаллов она смотрелась блистательно. Но Джаред хотел видеть ее с обручальным кольцом, которого не было.

— Ты готова? — обратился он к Кейт. Кэссиди что-то пролепетала прежде, чем Кейт успела ответить. Они разом глянули в зеркало заднего вида на ее детское местечко, надежно прикрепленное к заднему сиденью. Их главная пассажирка отмечала изменения радостными криками. Наконец она покинула больничную палату, где только и делала, что спала и ела.

— Ремни надежные, как ты думаешь? — спросила Кейт мужа.

— Конечно. Кэссиди ничто не угрожает.

Невольное воспоминание о недавней трагедии смутило обоих. Лица их помрачнели. Перед выпиской из больницы Джаред решил приобрести детское автомобильное сиденье такой же конструкции, как и то, в котором Кэссиди спаслась во время чудовищной аварии.

— Я должен буду остановиться на первой же заправке, чтобы ты убедилась в надежности ремней и креплений.

— Жаль, что мы не можем видеть ее лица.

— Такова уж конструкция автомобильных сидений для грудных младенцев. Только после года она сможет сидеть как взрослая. Но мы завтра же купим зеркальце, чтобы видеть личико нашей красавицы.

— Я думаю, мне стоит сесть рядом с ней на заднее сиденье, — сказала Кейт.

— Садись, если от этого ты будешь чувствовать себя спокойнее…

Джаред согласился, хотя и понимал, что со стороны Кейт это не более чем излишняя предосторожность. Кейт еще раз обернулась на девочку. Та издавала разнообразные звуки и размахивала ручками, играя сама с собой. Кейт передумала перебираться к ребенку, поняв, что та полностью захвачена собственными занятиями и не нуждается ни в чьей компании.

— Ладно, поедем, — сказала она. — Похоже, Кэссиди всем довольна.

Джаред кивнул и тронулся с места. Кейт прерывисто вздохнула.

— Нервничаешь? — спросил ее Джаред.

— Почему ты так решил?

— Сама подумай. Кэссиди больше не под наблюдение врачей, медсестер и нянечек. Она целиком перешла под нашу с тобой ответственность. Никто не придет к нам на помощь, если мы вдруг растеряемся и не будем знать, что делать. Мы ни к кому не сможем адресовать наши вопросы. Как тут не занервничать?

— Сдается мне, что ты нервничаешь гораздо сильнее, чем я, — поддела его Кейт. — Где твоя былая готовность и уверенность в том, что тебе все по плечу?

— Мои переживания вполне естественны. Они свойственны любому отцу, которому предстоит заняться воспитанием первенца. Хорошо, когда у тебя есть какие-нибудь теоретические познания. А если их нет? Остается уповать лишь на то, что миллионы лет появляются дети и выживают, несмотря на дилетантизм родителей. Конечно, я волнуюсь. Но я уверен, что вместе мы справимся.

— Я разделяю твою уверенность, Джаред, — подбодрила его Кейт.

— Но не стоит забывать, что мы существенно отличаемся от других родителей, которые ждут появления своего ребенка в течение долгих девяти месяцев и имеют возможность подготовиться к этому событию должным образом.

— Ты прав. У нас же в отличие от них нет ничего в запасе, кроме пожелания удачи от докторов.

— Удача нам тоже не помешает.

— Впрочем, у нас еще есть книги для молодых родителей, которые в изобилии накупила Сьюзен, когда носила Кэссиди. Мы проштудируем их от корки до корки и станем самыми осведомленными в вопросах содержания грудничков.

— Отлично. По крайней мере хоть ты знаешь, чем займешься, оказавшись дома.

— Не прибедняйся, Джаред, — упрекнула его Кейт. — Ты уже установил с Кэссиди тесный контакт. Она полюбила тебя, это очевидно.

Джаред с гордой улыбкой посмотрел на свою проницательную жену.

— У девочки отличный вкус, — отметила Кейт. — Она быстро поняла, каких мужчин следует любить. Меня же она просто терпит.

— Разнообразь свой репертуар, Кети, — тоном опытного воспитателя посоветовал ей Джаред.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ее просто держишь на руках, а сама постоянно нервничаешь, правильно ли держишь. Так не годится. Попробуй качать ее, разговаривай, пой песенки, гуляй с ней. А главное, дай Кэссиди понять, что тебе нравится проводить с ней время.

— Ты именно так за ней ухаживал?

— Это любит любая женщина, даже такая крошка, как Кэсси. Дай ей почувствовать, что она единственная на целом свете и нет никого прекраснее ее.

— Вот, ты уже даешь мне уроки воспитания, — смутилась Кейт. — Но воспитание ребенка не сводится к одним играм. Это еще и прививки, детские болезни и их лечение, пеленки, кормление, гигиенические процедуры, пристальное наблюдение за развитием, обучение и много такого, о чем мы даже не подозреваем. И все это нужно делать правильно. Любая серьезная ошибка может стоить девочке жизни. Это огромная ответственность и невероятный риск.

— Если тебя послушать, то не стоит заводить детей вовсе. А с другой стороны, этими своими доводами ты полностью повторила слова моей мамы. И что из этого следует? — вопросительно посмотрел на нее Джаред.

— Что из этого следует?

— А то, дорогая, что ты такая же предусмотрительная и осторожная мамаша, как и Марджери Рид.

— Самый невероятный вывод, Джаред.

— Да, да. Такое впечатление, будто она говорит твоими устами.

— Даже не знаю, сердиться на тебя за эти слова или радоваться им.

— Просто прими к сведению и доверься своей женской природе. Она тебя не подведет. И еще, Кети, должен заметить, что наблюдать тебя наседкой куда приятнее, чем разъяренной тигрицей.

Кейт косо посмотрела на него.

— Ничто не забыто, — усмехнулся Джаред.

— Я тоже помню, в каком состоянии ты вернулся домой после игры в сопровождении шумной компании подвыпивших парней.

— Это тогда, когда ты велела мне отправляться переночевать в будку соседской собаки?

Кейт смерила его грозным взглядом и наградила молчаливым негодованием.

— Я загладил тогда вину шоколадом и цветами.

Джаред был в приподнятом настроении и сопровождал воспоминания красноречивыми жестами.

— Веди, пожалуйста, машину обеими руками, Джаред, — недовольным тоном произнесла Кейт, сбив с него легкомысленное расположение духа.

— Ладно, забудем, — пробурчал он и плотно сжал руль.

Атмосфера сделалась напряженной. Ребенок расплакался.

— Возможно, ей не нравится звук сирен? — предположил Джаред, представив, как, должно быть, громко и часто завывали сирены, когда машины Службы спасения, медиков и полиции съезжались на место аварии.

— Кэссиди, девочка моя, все хорошо, — убеждала ее Кейт взволнованным голосом. — Пожалуй, мне следует пересесть к ней, — обратилась она к Джареду.

— Сейчас я остановлюсь у обочины. Проверь, может быть, у нее неудобная поза, — посоветовал Джаред, когда Кейт отстегнула свой ремень безопасности.

Она пересела к Кэссиди, проверила ее положение, не нашла в нем ничего неудобного и пыталась подействовать на нее уговорами. Джаред, не отрывая взгляда от дороги, спросил Кейт:

— Ты никогда не читала, по какой причине ребенок может так отчаянно рыдать и каким образом его можно успокоить?

— Ты меня об этом спрашиваешь, папочка?! Я не знаю. Возможно, она устала, или голодна, или мокрая, — отмахнулась от него Кейт. — Кэссиди, милая, ну не плачь, детка. Скоро мы будем дома. Я перепеленаю тебя, накормлю, уложу в твою кроватку. Ты скоро увидишь свою комнатку, свои любимые игрушки.

— На следующем повороте я съеду на шоссе, — предупредил Джаред.

— Но мы должны сделать что-то уже сейчас. Посмотри, как она надрывается, бедняжка.

— Что, если включить радио?

— Для нее это не более чем раздражающий шум.

— А что ты еще предлагаешь? Я оставлю приемник на той волне, которая придется по душе Кэссиди.

Первой оказалась радиостанция, передававшая кантри-музыку. Кэссиди плакала навзрыд. Потом Джаред переключился на рок-н-ролл, но и он оказался бессилен успокоить малышку.

— Ради бога, Джаред, прекрати эту пытку! — взмолилась Кейт.

Но он упрямо продолжал перебирать станции и остановился, когда из динамика начали доноситься биржевые сводки. Бесстрастный мужской голос информировал слушателей о котировках акций на мировых биржах.

— Джаред, по-твоему, девочке это должно понравиться? — фыркнула Кейт.

Но, странное дело, Кэссиди мигом успокоилась. Оставалось лишь вытереть ее раскрасневшееся личико.

— Как такое возможно? — воскликнула Кейт. — Ни за что бы не подумала, что грудным детям нравится слушать финансовые новости.

— Брейди постоянно слушал за рулем эту станцию, — пояснил Джаред. — Я также частенько слушаю ее.

— Ты умеешь найти с Кэссиди общий язык, — признала Кейт. — Что касается меня, то я редко слушаю радио.

— Обо всем узнаешь по телефону?

— Да. Мои ассистенты информируют меня обо всех значимых деловых новостях. Теперь придется передать им львиную часть своих полномочий, — грустно констатировала Кейт.

— Ради Кэссиди?

— Ради Кэссиди…

— Ты не жалеешь?

— Нет. А ты? Ты ведь тоже не будешь самостоятелен, как прежде.

— Я достаточно самостоятелен, чтобы сделать нашу жизнь лучше, — заверил ее Джаред.

— Я постоянно думаю о нашем общем будущем. И каждый раз захожу в тупик, — призналась Кейт.

— Что заставляет тебя сомневаться?

— Меня страшит, что Кэссиди не будет помнить своих родителей.

— Мы этого не допустим, Кети. Сделаем все, чтобы она знала как можно больше о Сьюзен и Брейди, которые доверили ее нам. Это уже немало. Ты вообще ничего не знаешь о своих родителях. А она будет знать все только самое лучшее.

— Ты тоже размышлял об этом, Джаред?

— Да, я думал об этом с того самого дня, как узнал, что она сумела выжить в этой чудовищной аварии. И вот еще что, Кети… С тех пор как я узнал о том, что Брейди поручил мне заботу о ней, меня не покидает чувство, что я не потерял своего друга, раз сохранил перед ним обязательство. И пока я отвечаю за Кэссиди, Брейди жив для меня. При жизни мы никогда не обсуждали этого с ним. Мужчины, наверное, редко, в отличие от вас, женщин, склонны задумываться о трагической стороне жизни. Тем удивительней, что он заранее все обдумал и оставил это завещание. Полагаю, в этом огромное влияние Сьюзен…

Сидя на полу детской комнаты Кэссиди в доме ее родителей, Кейт занималась тем, что изучала содержимое многочисленных коробок с игрушками и перебирала книги Сьюзен для молодых родителей, то и дело поглядывая на Кэссиди.

Девочка сидела напротив Кейт, пристегнутая в легком креслице, радостно хлопая по яркой пластиковой столешнице ладошками.

Кейт уже два дня хозяйничала в доме Сьюзен и Брейди, пыталась встать на место своей подруги, ощутить себя матерью, почувствовать себя опорой для Кэссиди. Она методично перебирала вещи Сьюзен, которыми та пользовалась каждый день, старалась проникнуться укладом семьи Лукас. Собирала и упаковывала все, что может ей понадобиться в Портленде.

— Ну, кажется, теперь все, — подытожила Кейт, когда Джаред появился на пороге детской.

— Тогда мои поздравления, Кети. — Он присел рядом с ней на корточки и потрепал веселую Кэссиди за щечку. — Пора собираться в аэропорт. Погода летная, рейс не отменят.

Кейт только теперь поняла, что до следующих выходных останется наедине со своей маленькой подопечной. Ее охватила паника.

— Что случилось, Кети? Не хмурься… — Джаред ободряюще погладил ее по плечу. — Мне тоже будет непросто оставить вас. Но я знаю, что ты справишься. У меня сомнения в этом нет.

Кейт кивнула. Она запечатала последнюю коробку и посмотрела на Кэссиди, потому что Джаред спросил ее:

— Кети, как ты думаешь, на что она сейчас так внимательно смотрит?

Кэссиди смотрела в окно, за стеклами которого в трепещущей на ветру листве мерцали солнечные зайчики.

— Наверное, на игру солнечного света, — предположила Кейт.

— Ну, если она так сосредоточенно смотрит, значит, ей это нравится, — заключил Джаред.

— И она счастлива, — подтвердила Кейт.

— И наша задача заключается в том, чтобы ощущение счастья не покидало нашу маленькую Кэссиди никогда… Мне так жаль, что я не смогу поехать с вами.

— Это понятно. У тебя неотложные дела.

— Все так, но…

— Что?

Джаред покачал головой, не ответив Кейт.

— Джаред? — спросила она, озадаченная его молчанием.

— Для меня настоящее испытание находиться рядом с тобой, Кети.

Кейт отвернулась от мужа, почувствовав, как щеки ее вспыхнули. Она решила проигнорировать признание Джареда, сказав лишь:

— Ты сможешь увидеть Кэссиди уже в следующий выходной.

— И тебя, Кети.

Все эти дни он называл ее так, но сейчас это вдруг всколыхнуло в Кейт бурю эмоций и воспоминаний. Его голос вызвал смятение в ее душе. Она не могла дать определение своему чувству к мужу, знала лишь, что чувство это по-прежнему сильно.

— Я был счастлив снова увидеть тебя, Кети, — ласково произнес Джаред.

Она не могла ответить тем же.

— Я буду скучать без тебя.

Джаред склонился над ней, а она сжала губы, видя, что он хочет поцелуя. Сердце выпрыгивало из груди, и она, затаив дыхание, ждала.

— Пора выезжать в аэропорт, Кети. — Он поцеловал он ее в лоб.

Кейт вздохнула с облегчением, в котором было еще и легкое разочарование. Муж внял ее безмолвной просьбе, не смутил ее чувственности. Она мысленно поблагодарила его за это, но укорила за нерешительность.

Сразу по возвращении в Портленд Кейт оставила уснувшую по дороге из аэропорта Кэссиди в своей спальне и поспешила ответить на несмолкающий телефонный звонок, опасаясь, что громкий сигнал разбудит крошку.

— Алло…

— Кети! — услышала она голос Джареда. — Почему у тебя такой тревожный голос, все нормально?

— Конечно. Я бежала к телефону. Не хотела, чтобы звонок разбудил Кэссиди.

— Девочка спит? Она хорошо перенесла дорогу? Были проблемы в пути?

— Все хорошо, Джаред.

— Если у тебя есть какие-то планы, моя мама согласна приехать к тебе в любую минуту. У сестры скопилось множество совершенно новых или почти новых детских вещей, которые она отошлет вместе с ней. Они считают, что лучше использовать матерчатые пеленки вместо подгузников. Не хочешь перейти на них?

— Джаред, не забывай, что Сьюзен и Брейди приучили дочку к одноразовым подгузникам. Я думаю, любая перемена для нее равноценна стрессу. — Кейт напряженно ждала его ответа.

— Должен согласиться с тобой, Кети.

— Что-то еще? — холодно спросила Кейт, которую возмутил судейский тон Джареда.

Нет, это все. Я выяснил то, что хотел. Возможно, ты собиралась сказать мне что-нибудь?

— Да, я чувствую необходимость взять декретный отпуск, — выпалила Кейт. — Твоей маме не придется выезжать на помощь.

— И ты полагаешь, что справишься без нее?

— Я справлюсь.

— Если бы ты согласилась на ее помощь, то могла бы брать отгулы только в случае экстренной необходимости.

— Нет, я возьму отпуск, — произнесла Кейт как можно тверже, чтобы отсечь дальнейшее обсуждение.

— Ты раздражена, Кети. Это от усталости, — снисходительно заметил Джаред. — Была тяжелая неделя.

— Джаред, я нормально себя чувствую, возьму декретный отпуск и продолжу использовать одноразовые подгузники, и мне не нужна помощь твоих родственников, потому что я справлюсь сама.

— Прости, Кети. Ты совершенно права. Я не имею права давить на тебя. Мы равноправные опекуны Кэссиди.

— Откуда ты звонишь?

— Из Северной Каролины.

— Я думала, ты собирался лететь в Чикаго.

— Планы изменились. Но в пятницу я непременно вылечу в Портленд, а в воскресенье вечером вернусь в Сиэтл. Возможно, в выходные заедут мои родители, они очень хотят познакомиться с внучкой.

— Спасибо, что предупредил заранее, — заметила Кейт.

— Ты хоть изредка вспоминаешь обо мне?

— Изредка, — рассмеялась Кейт.

— Я думаю о тебе постоянно, милая. Это делает меня ближе к тебе. Кети, мне пора идти, но позвоню позже.

— Только если будет время.

— Я всегда найду для тебя время, милая Кети.

— И для Кэссиди?

— Я скучаю об обеих моих девочках, не сомневайся.

— А девочки скучают без своего папы, — робко произнесла Кейт.

— Поцелуй Кэссиди от меня, а другой сладкий поцелуй для тебя, Кети.

Глава шестая

Крыльцо утопало во мраке ночи. Джаред нащупал дверной звонок, ключей от двери у него не было с тех самых пор, как Кейт начала бракоразводный процесс. Он услышал сигнал, прозвучавший в доме, выждав время, нажал кнопку еще раз.

Джаред был несколько разочарован неспешностью Кейт. Он искренне надеялся, что, оказавшись на ее пороге, найдет больше радушия, а в результате ему пришлось простоять в кромешной темноте несколько минут, прежде чем в прихожей раздались шаги, и не только они, но и детский плач.

Кети открыла дверь с ребенком на руках.

— Прости, что заставила тебя ждать.

Резкие интонации ее голоса выдавали высшую степень усталости, ее движения были раздражительны и суетливы. Кейт впустила Джареда в дом и порывисто захлопнула входную дверь.

— Похоже, ты совершенно зашиваешься в своей новой роли.

Она мрачно взглянула на него, Джаред тут же пожалел о своей шутке. Он взял девочку из ее рук, но та не собиралась успокаиваться. Крупные блестящие слезы бежали по ее пухленьким щечкам. Она выглядела трогательной и несчастной одновременно, равно как и Кейт.

— Я была наверху и укладывала Кэссиди спать. Но у меня создается такое впечатление, что эти традиционные укачивания ее только раздражают.

— Не плачь, Кэссиди. Мы больше не будем тебя качать. — Джаред поцеловал малышку в мокрую щеку, отчего та расплакалась еще сильнее. — Ладно, ладно. Целовать тебя мы тоже больше не будем, — пообещал он ей, а Кейт сказал: — Тяжелые времена. Может быть, Кэссиди нездорова?

— Просто она выказывает нежелание ложиться спать, — высказала свое предположение Кейт.

— Она не голодна?

— Она плотно поужинала, — раздраженно отрезала Кейт. — Целая бутылочка, согласись, немало.

— Тогда, должно быть, это газы.

— Джаред, она только что срыгнула.

— Памперсы?

— Сменила.

— А если у нее болит голова?

— Джаред, ты что, издеваешься надо мной? Или хочешь дать мне понять, что я плохо забочусь о Кэссиди?

— Нет, ни в коем случае, Кети. Как ты могла такое подумать? Я лишь пытаюсь помочь.

— Я совершенно вымоталась. Она все время хочет быть на руках. Спать совсем отказывается. Я запустила все домашние дела, потому что приходится постоянно носить ее на руках. Все время, изо дня в день, — принялась жаловаться Кейт.

Она выглядела растрепанной, на ее блузке и брюках Джаред заметил пятна от детского питания, пряди волос торчали во все стороны, сама она была готова расплакаться. А Кэссиди все не унималась.

Джаред с девочкой на руках прошел в дом. Всюду были раскиданы салфетки, игрушки, маленькие кофточки и штанишки. Несколько стопок выстиранного, но еще не отглаженного детского белья…

— Все, я готов принять дежурство. Иди отдыхать, — велел он Кейт.

— Я в порядке, — заупрямилась она.

— Я нисколько не сомневаюсь, но даже тебе необходим отдых, — настойчиво произнес Джаред. — Или, может быть, ты мне не доверяешь?

Кейт не ответила, она принялась лихорадочно наводить порядок в комнате, освобождать место на диване, чтобы он мог сесть. Джаред крепко сжал Кэссиди в своих объятьях, и она начала постепенно затихать, щуря усталые, заплаканные глазки. Он сел на диван, расположил малышку на коленях, легонько покачивая, тихо сказал:

— Я очень скучал без тебя, моя маленькая плакса. И без тебя я тоже тосковал, Кети, — добавил он.

Кейт подняла на мужа глаза, но ничего не сказала в ответ.

— Засыпай, моя красавица, — ворковал он над Кэссиди. — А ты не хочешь со мной поздороваться? — спросил он у Кейт.

Кейт снова промолчала.

Кэссиди глубоко вздохнула, закрыла глаза и засопела.

— Зачем же ты так мучаешь мою Кети? — шепотом спросил ее Джаред.

— Она хорошая и послушная, только уложить ее спать — ежевечерняя проблема.

Кэссиди улыбнулась в полусне, и лицо Кейт просияло, словно не было этого душераздирающего плача.

— Посмотри, какая она очаровательная, — обратилась Кейт к Джареду.

— Мне кажется, она так изменилась и повзрослела за прошедшую неделю, — прошептал он.

— Да, ее развитие поражает. Она меняется каждый день. Я и не предполагала, что младенцы могут быть такими толковыми, — призналась Кейт.

— Ей есть в кого быть сообразительной, — заметил Джаред.

— Да, и будь осторожен. Не заметишь, как она начнет вить из тебя веревки, — предупредила его Кейт.

Джаред наконец оторвал очарованный взгляд от задремавшей малютки и изумился, увидев гостиную в идеальном порядке. В считанные минуты Кейт придала комнате надлежащий вид.

Джаред всегда знал, что его Кети не тот человек, которого могут ввергнуть в уныние бытовые сложности или профессиональные проблемы. И с теми и с другими она справляется играючи.

— Вещи Лукасов уже доставили?

Кейт кивнула.

— Где ты их разместила?

— Часть в комнате Кэссиди, остальные пока в гараже.

— Пришлось повозиться? — сочувственно спросил он.

— Я заплатила, и доставщики все сделали, как я им сказала. Самой мне ничего таскать не пришлось.

Джаред вновь и вновь разглядывал гостиную, в которой не был с момента их драматического разрыва. Он отметил, что появились новый диванчик, кофейный столик…

— Ты перекрасила стены? — обнаружил он главное изменение.

— Да, в прошлом месяце. Очень хотелось чего-то нового, хотя бы в интерьере, если не в жизни. Кто мог знать, что моя жизнь вскоре так круто изменится.

— Этот голубой тон тут очень кстати. Ты особенно выигрышно смотришься на его фоне.

— Спасибо. Именно этим я и руководствовалась, выбирая цвет краски для стен, — съязвила усталым тоном Кейт.

Джаред продолжал внимательно осматривать гостиную комнату дома, который раньше был и его домом тоже.

— О чем ты задумался? — спросила его Кейт.

— О том, как сильно изменился этот дом, в котором я так давно не был, — с грустью произнес он. — Убрала наши свадебные фотографии?

— Цвет рамок не гармонирует с новым цветом стен. Прежде чем их выставить на прежнее место, следует сменить обрамление, — спокойно ответила Кейт.

Кэссиди сладко зевнула в полудреме, чем немедленно привлекла внимание обоих опекунов.

— Вот видишь, — сказал Джаред, — наша девочка тоже устала.

— Еще бы не устать, когда так плачешь, — скептически фыркнула Кейт.

— Не пора положить ее в кроватку?

— Положишь, и она тут же проснется, — предостерегла его Кейт.

— И все же мы попробуем.

— За что и поплатимся, — добавила Кейт. Джаред снисходительно улыбнулся и с вызовом произнес:

— Спорим, она будет сладко спать до самого утра?

— Ну-ну…

Джаред встал с дивана с тем, чтобы отнести малышку в ее кроватку, и Кэссиди тотчас распахнула глазки.

— Что я тебе говорила, — усмехнулась Кейт.

— А вы случаем не сговорились? — Джаред принялся вновь укачивать девочку.

— Просто я успела ее изучить, — пояснила Кейт.

— Ничего, я тоже терпелив, — успокоил себя Джаред, которому самому хотелось отдохнуть после насыщенных перелетами трудовых будней.

— Посмотрим, кто кого переупрямит, — хмыкнула Кейт. — Кэссиди упрямства не занимать.

— Но до меня ей далеко, — самоуверенно усмехнулся Джаред.

— Ты так энергично ее убаюкиваешь, что она вряд ли сможет уснуть.

— У меня свои методы. Смотри и учись, — заявил Джаред.

Кейт стояла в дверном проеме комнатки, которая теперь стала детской, и смотрела, как Джаред укладывает малышку в кроватку. Движения его рук, ловкие и заботливые, умиляли ее своей непосредственной нежностью. Молодой папочка наслаждался новой ролью.

Джаред осторожно положил чутко спящую Кэссиди в ее постельку. Кейт задержала дыхание, опасаясь, что младенец может опять проснуться. Но девочка успела крепко уснуть, лежа на сильных мужских руках, пока они отчаянно пикировались в гостиной.

Джаред еще несколько минут постоял, склонившись над малышкой. Затем, убедившись, что детский сон достаточно глубок, осторожно отошел и сказал, тихо прикрывая дверь:

— Миссия выполнена.

Джаред посмотрел на Кейт усталыми, но счастливыми глазами, она улыбнулась и поймала себя на ощущении, что они снова муж и жена. Только теперь все было иначе.

— Вы отлично ладите, — без тени ревности признала Кейт, радуясь долгожданной тишине.

— Просто вы успели устать друг от друга за всю неделю, а я новый для нее человек. Пойдем вниз, а то ненароком разбудим Кэссиди. Я так устал от регулярных перелетов, что рад наконец оказаться дома, — чистосердечно признался Джаред.

— Должно быть, ты проголодался. Я принесу тебе подкрепиться, — вызвалась Кейт.

— Спасибо!

— Чему ты так улыбаешься?

— Я не рассчитывал на ужин сегодня вечером.

— А на что же ты рассчитывал?

— На чашечку кофе и улыбку красивой женщины. И этого было бы достаточно.

— Но, поскольку ты уложил Кэссиди спать, тебе полагается бонус. Ужин и… кофе можно заменить стаканом пива.

— Или виски, если хозяйка не будет возражать. Но кофе я бы все-таки выпил.

— Отлично, сейчас принесу.

— Могу я тебя еще кое о чем попросить? — задержал уходящую Кейт Джаред, а когда она оглянулась, сказал: — Что-нибудь на десерт.

— На десерт? Сожалею, мне нечего тебе предложить.

— Не скромничай, Кети, у тебя есть все, что мне необходимо.

— Печенье?

— Хорошее начало. Пусть будет печенье.

Кейт отправилась на кухню.

— Я буду скучать, — бросил Джаред ей вслед. — Ты отличная хозяйка, Кети.

Она смутилась и, неловко проведя рукой по волосам, убрала за ухо выбившуюся прядь.

— Спасибо, Кети, — ласково произнес Джаред, когда Кейт вернулась в гостиную с подносом, полным еды, и поставила его перед ним на кофейный столик.

Она не отозвалась, ее лицо, обычно такое выразительное, теперь было скупо на мимику. Усталость и настороженность сковали его.

— Что случилось, Кети?

— Ничего.

— Чудесно. Тогда улыбнись.

Кейт отвернулась и поежилась. Он не видел ее всего пять минут, но произошедшие с ней изменения испугали его.

— Ты не заболела?

— Я здорова.

— Что, если мы обсудим с педиатром постоянную потребность Кэссиди находиться на руках и трудности с засыпанием?

— Это совершенно естественная потребность и настолько распространенная трудность, что вряд ли мы услышим что-то новое.

— Но если бы ты позволила моей маме помочь, разделила с ней нагрузку хотя бы по уходу за домом, было бы гораздо проще справляться с Кэссиди.

— Кэссиди хорошо спит днем, хоть и недолго. За это время я многое успеваю сделать.

— Я не сомневаюсь. Но ты работаешь на износ. Признайся честно, Кети, что с тобой? Как ты себя чувствуешь?

— Со мной все нормально. Но я постоянно думаю о Кэссиди. Я не считаю, что у нее серьезные проблемы, но малышка потеряла родителей. Она не может не чувствовать, что ее жизнь сильно изменилась. Это сказывается на ее настроении. Их гибель коснулась ее, как бы нам ни хотелось ее защитить. Эта трагедия еще часто будет давать о себе знать. Нам следует быть готовыми к большим сложностям, чем трудности засыпания.

— Мне кажется, Кети, что ты несколько сгущаешь краски. Она очень мала, она привыкнет к нам так же, как привыкла в свое время к Сьюзен и Брейди. Этот дом станет для нее таким же родным, как дом родителей. Не пройдет и недели, и ты сама убедишься в этом.

— Хотела бы я так думать.

— Кажется, я слышу упаднические нотки, — шутливо пожурил ее Джаред. — Хватит переживаний для одного дня. Скажи, где ты мне позволишь спать этой ночью?

— Где, кроме гостевой? Я уже подготовила ее к твоему приезду. Я там кое-что переоборудовала, перекрасила стены, развесила новые картины, только в ней по-прежнему нет шкафа для вещей. Придется купить его в эти выходные.

— Обо всем подумала.

— Да, и очень устала.

— Виски?

— Нет, благодарю. Я лучше пойду спать.

Джаред остался один в гостиной. Он еще раз огляделся. Комната была неузнаваемой. В ней царил уже совсем другой дух. Уютная и светлая, она казалась пустынной. Когда они вместе обживали этот дом несколько лет назад, они наполняли его совершенно другой атмосферой.

Допив виски, Джаред отправился в гостевую комнату, бухнулся на большую кровать и посмотрел на часы. Стрелки показывали полночь. Несмотря на усталость, он не чувствовал сонливости. Неторопливо раздевшись, он лег под тонкое покрывало, принялся размышлять, каким бы способом склонить жену к близости, и сам не заметил, как заснул за решением этой приятной задачи.

Сон его был глубоким, когда тишину разорвал пронзительный детский плач. Джаред открыл глаза и долго приходил в себя, соображая, где он и что это за звуки. Он включил настольную лампу и посмотрел на часы. Два часа ночи. Детский крик становился все громче и надрывнее. Наконец, Джаред осознал, что происходит.

Он вскочил с кровати, поспешно надел брюки и бросился наверх в детскую, из-под двери которой тускло пробивался свет ночника.

— Проголодалась, моя хорошая. Вот, возьми бутылочку, — услышал он тихий умиротворяющий голос Кети.

Джаред осторожно приоткрыл дверь и, заглянув в детскую, увидел Кети, сидящую в кресле в ночной сорочке с Кэссиди на руках.

— Могу я чем-нибудь помочь? — шепотом спросил Джаред.

— О! Она тебя разбудила, — тоном сожаления произнесла Кейт.

Джаред невольно зевнул в ответ.

— Прости, — сказал он, прикрыв рукой рот. — Ты позволишь мне ее покормить?

— По-твоему, я не справляюсь? — обиженно спросила Кейт.

Девочка отказывалась брать соску в рот.

— Разреши мне ее перепеленать, — предложил Джаред и попытался взять Кэссиди на руки, но Кейт не выпускала ее. — Если мы будем действовать сообща, то отправимся спать гораздо раньше, — пошутил он.

— Ладно, пока ты будешь менять ей подгузник, я пойду еще чуть подогрею бутылочку. Я слишком торопилась из-за ее крика и чуть-чуть не довела молоко до нужной температуры, — призналась поддавшаяся на уговоры Кейт.

Когда она вернулась, Джаред сообщил, что памперс был мокрый, хоть выжимай, и, оказавшись в сухом, девочка задремала.

Кейт поднесла приятно теплую бутылочку к ее губам, и Кэссиди жадно захватила соску. Опустошив бутылочку, она заснула на плече у Кейт.

— Иди в постель, Кети, а я еще побуду с ней.

— Но мне не трудно, я уже привыкла. У нас такой режим.

— Поэтому тебе и нужно отдохнуть, милая, — настойчиво выпроваживал ее из детской Джаред.

— Если ты настаиваешь… Но вдруг что… смело зови, — сказала ему Кейт.

— Хорошо, хорошо, — подгонял ее Джаред.

Он взял у нее девочку и прижал к груди, положив ее головку на свое плечо. От перемены положения она встрепенулась и сморщила личико, готовая расплакаться.

— Ну-ну, — строго предупредил ее Джаред, — не подводи меня.

Кэссиди уткнулась лицом в его плечо и засопела. Но не прошло и пяти минут, как вновь что-то испортило ей настроение и вызвало очередной приступ младенческой хандры.

— Так, милая леди, не сердите меня! — шептал ей Джаред. — Памперс чистый, ужин съеден, отличная компания в моем лице… Какие у тебя основания для слез? По-моему, никаких.

— Я побуду с вами? — раздался голос Кейт за его спиной.

— Кети? Я думал, ты спишь.

— В данных обстоятельствах это не представляется возможным, — усмехнулась она.

— Она то спокойная, то плачет. Даже не скажешь, по какой причине.

— Вот и я все время задаюсь тем же самым вопросом.

— И все-таки я хочу, чтобы ты сейчас же отправлялась спать. Натяни одеяло на уши или выпей снотворное, но ты обязана отдохнуть.

— У тебя это получится намного лучше, Джаред. Дай мне ее.

— Меня бесит твое упрямство, Кети. Еще больше меня бесит твое недоверие. Сделай хоть раз то, о чем тебя просят в твоих же интересах. Отправляйся спать и позволь мне самому справиться с Кэссиди.

Глава седьмая

Обычно Кэссиди просыпалась в шесть часов утра. Зная это, Кейт решила предвосхитить все утренние капризы малышки. Она не делала этого прежде, но, поскольку в доме находился другой опекун, пожелала быть на высоте.

Для этого ей пришлось встать в полшестого утра. Она приняла душ, надела брючки сизого тона и нежно-розовую блузку, элегантное ожерелье мелкого жемчуга и скромные жемчужные серьги. Когда она критически посмотрела в зеркало, то увидела там идеальную мамочку. Но и этого ей показалось недостаточно. Она сбрызнула лицо минеральной водой, припудрилась прозрачной пудрой, провела тушью по кончикам ресниц, увлажнила губы блеском, провела кисточкой, сдобренной пыльцой румян, по скулам и еще раз посмотрела на себя. Опасаясь испортить достигнутый эффект, Кейт поспешила отойти от туалетного столика.

Утро субботы оказалось под ее волевым контролем. Желание выглядеть свежо перечеркнуло следы многих недосыпаний. В шесть утра она остановилась на пороге комнатки Кэссиди и прислушалась, рассчитывая услышать ее слабый утренний писк, но его все не было, и она забеспокоилась.

Открыв дверь в детскую, Кейт в ужасе воскликнула:

— Кэссиди!

— Мы внизу, — услышала она тихий голос Джа-реда.

Кейт стрелой кинулась вниз по лестнице. В кухне она обнаружила Кэссиди, сидящую в высоком детском креслице, а напротив нее Джареда, кормящего девочку из мисочки.

— Джаред, что ты делаешь? — возмущенно произнесла Кейт.

— Ты сама видишь. Кормлю нашу красавицу.

— Она же еще не ест густую пищу.

— Это злаки, которые я взял с полочки с детским питанием. Мама и сестра порекомендовали начинать включать их в рацион Кэссиди, поскольку при искусственном вскармливании ей недостает питательных веществ.

— Ерунда. Я кормлю ее полноценными смесями. А для злаков она еще слишком мала.

— Не надо так нервничать по пустякам, — ленивым тоном произнес Джаред, продолжая кормить Кэссиди, которая уписывала кашу за обе щеки. — Прежде чем решиться накормить ее, я не только созвонился с мамой, но и полистал книги Сьюзен, которые ты привезла с собой и в которых четко говорится, что злаковая пища вполне годится для младенцев четырех месяцев.

— Но в них же сказано, что во избежание аллергических реакций следует начинать кормить детей кашами не ранее шестимесячного возраста.

— Мама сказала, что кормила нас подобным же образом с четырехмесячного возраста, — настаивал на своем Джаред. — Кроме того, ты сама видишь, как Кэссиди это нравится. Может быть, она и спать станет лучше, если в ее желудке будет что-то посущественнее жидкой смеси.

— Такие решения не принимаются в одиночку, Джаред. Ты должен был сначала посоветоваться со мной. Я уже давно не сплю, следовало узнать мое мнение.

— Я хотел, но ты была в душе. Не мог же я ворваться в ванную комнату без разрешения, ты бы не похвалила меня за это. А девочка уже требовала свой завтрак. Пришлось пойти на риск, который себя оправдал, — флегматическим тоном объяснялся Джаред.

— Это возмутительно, Джаред! — кипела Кейт. — Этому нет никаких оправданий!

— Почему? Я отвечаю за Кэссиди в такой же степени, как и ты. Теперь мы оба ее родители. Мне не нравится, что ты хочешь узурпировать свои права на Кэссиди.

— Как ты смеешь говорить об узурпировании прав, когда сам же единолично, не согласовав этого со мной, принимаешь такие важные решения! Ты рискуешь не своим статусом опекуна, а здоровьем ребенка, не забывай этого. Прежде чем переходить на другой режим питания, необходимо проконсультироваться с педиатром. А что делаешь ты?

— Кормлю голодного ребенка, который рад, что его наконец покормили полноценной человеческой пищей.

Он не смог ее убедить, но Кейт решила больше не полемизировать с ним. Она села напротив и стала смотреть на Кэссиди, которая с любопытством наблюдала их спор, но есть не прекращала.

Когда вся каша была съедена, вокруг рта маленькой девочки и на ее щеках нависло несколько комков каши, которые Джаред безуспешно попытался снять сухим полотенчиком, но лишь еще сильнее размазал.

— Намочи кончик полотенца в теплой воде, — порекомендовала ему Кейт.

Он послушался, и дело пошло.

— Сьюзен не спешила отменять прежний рацион. У самой Сьюзен была аллергия на арахис. Она не хотела рисковать с Кэссиди.

— Я не знал этого.

— Я знала. Ты должен советоваться со мной во всем, что касается Кэссиди.

— Но если ты беспокоишься из-за аллергической реакции на пищевые продукты, в этой каше мы уже можем быть уверены. Будем давать ей ее до шести месяцев, а там посмотрим, чем еще разнообразить ее питание.

— Аллергия проявляется не сразу. Я обсужу это с педиатром, — сдержанно произнесла Кейт.

— Кети, посмотри на Кэссиди, — довольным голосом призвал ее Джаред. — Посмотри, как она довольна. Какие могут быть сомнения? Взаимопонимание детей и родителей важнее всяких рекомендаций педиатров.

— Для чего тогда, по-твоему, пишут книги по уходу за младенцами?

— По-моему, тебе пора избавиться ото всех этих пустых книжек, — оборвал ее Джаред. — Тебе они не идут на пользу.

— Это говорит человек, который приехал несколько часов назад, — покачала головой Кейт и язвительно усмехнулась.

— Попробуй относиться к моим словам спокойнее, — предложил Джаред.

Кейт нарочно сымитировала в ответ его флегматичную мину, и Кэссиди, которая на протяжении всего разговора внимательно следила за обоими, весело рассмеялась, решив, что это такая взрослая игра.

— Тебе смешно, малютка? — воскликнул Джаред. — Мне тоже смешно. Только мама почему-то все сердится.

Было пасмурное майское утро. Гордый собой папа Джаред вывел на прогулку Кэссиди, которая к этому моменту успела утомиться и, сонная, спокойно лежала в коляске. Перед их выходом Кейт спросила Джареда:

— Что бы ты предпочел на обед: китайскую кухню, жареное мясо или пиццу?

— То, что проще.

Поскольку еда на заказ была самым простым вариантом, Кейт пошла на прогулку вместе с ними.

— Закажем пиццу с пепперони и грибами, — предложила Кейт.

— Моя любимая, — согласился Джаред. — Но ты любишь с оливками и колбасой на толстом коржике.

— С пепперони и грибами меня вполне устроит, закажем на обычном коржике, — согласилась на компромисс Кейт.

— Отлично, — удовлетворенно отозвался Джаред.

Повздорив сутра, они теперь избегали перечить друг другу. Более того, оба стали вести себя более предусмотрительно.

— Что-то не то с соседским домом, — заметил Джаред, продолжая удивляться количеству изменений, которые постигли окрестности его бывшего жилища за время его отсутствия.

— Прежние хозяева продали этот дом, теперь там живут совершенно другие люди. Они устроили все по-своему.

— Вообще-то многое изменилось. Был тихий пригород, теперь так шумно, поток автомобилей стал больше.

— Да, машин стало гораздо больше. Но и стоимость нашей недвижимости выросла, — с удовольствием заметила Кейт. — Сам город стремительно разрастается. Если раньше наш дом можно было скорее причислить к окраине, то теперь мы относимся к индустриальному центру, а периферия постепенно смещается.

— Чем быстрее меняется жизнь вокруг меня, тем сильнее мое желание сохранять собственный уклад неизменным, не поддаваться эпидемии преобразований, — признался Джаред.

— Ты стареешь и становишься консерватором. Но, к счастью, не ты один.

Семейство обошло квартал. Девочка вела себя на удивление спокойно. Джаред энергично отмечал и комментировал перемены и радовался, заприметив немногочисленные признаки столь милого его сердцу постоянства.

Ближе к полудню они направились домой. Наставало время дневного сна для Кэссиди и полдника для нее и ее новых родителей.

Покормив Кэссиди, они принялись укладывать ее спать. Девочка заупрямилась и принялась хныкать.

— Давай я покачаю ее на руках, — предложила Кейт.

— Нет, не стоит ее баловать, — возразил Джаред. — Положим в кроватку и подождем, когда она сама уснет.

Джаред отнес Кэссиди в кроватку, Кейт последовала за ними.

Оказавшись в постели, Кэссиди начала вертеться и капризничать.

— Спи, моя сладкая принцесса, — уговаривал ее Джаред.

Но чем больше он убеждал ее в необходимости закрыть глазки и уснуть, тем непримиримее было ее желание оказаться на родительских руках. Она тянула к ним ручки и морщила личико, грозясь заплакать.

— Возьми ее на руки, — не выдержала Кейт.

— Ни в коем случае, — проявлял недюжинную выдержку Джаред. — Мы здесь, крошка. Засыпай.

— Она сейчас разрыдается, и ни ты, ни я не сможем уже ее успокоить, — предупредила его Кейт.

— Сохраняй спокойствие, Кети. Она должна видеть, что так надо. Нельзя идти у младенца на поводу.

— Но что дурного в том, чтобы поносить ее на руках перед сном? — взмолилась сердобольная Кейт, больше всего боящаяся очередной детской истерики.

— Если тебе не нравятся мои методы, Кети, оставь нас одних.

— Но если она в результате твоих методов разрыдается, Джаред, не рассчитывай на меня. Справляйся сам, — суровым тоном объявила Кейт.

— Отлично! Договорились, — самоуверенно парировал Джаред.

Кейт вышла из детской и направилась в свою комнату, которая находилась по соседству. Она не стала закрывать дверь и слышала все, что происходит в комнате Кэссиди. Уговоры постепенно сменялись требованиями, требования — раздраженным шипением. Через некоторое время Джаред прошел мимо комнаты Кейт с улыбающейся Кэссиди на руках.

— Все, выспались? — съязвила Кейт.

— Спущусь вниз, полистаю книжки Сьюзен, — смущенно признался Джаред.

— Ничего нового ты в них не найдешь. Я тоже первое время пыталась вычитать между строк секреты воспитания. Но таких секретов не существует.

— Прости, Кети. Я вел себя как полный идиот, — повинился Джаред.

— Не как идиот, а как молодой самоуверенный папаша. Хотя разницу трудно заметить, — рассмеялась Кейт.

— Как ты справлялась с ней всю эту неделю? — искренне удивился Джаред.

— О таких вещах не задумываешься, когда нет выхода. Справлялась, потому что ничего другого мне не оставалось. Но меня смущает то, что Кэссиди отказывается засыпать именно теперь. Обычно она охотно спит днем. Возможно, это потому, что появился новый человек и она несколько перевозбуждена общением с тобой, — предположила Кейт.

— Я позвоню маме, — объявил Джаред, не представляющий иного выхода.

— Хорошо спит днем, а сегодня отказывается засыпать? — переспросила сына Марджери Рид. — Вы не пробовали измерить температуру?

— Кети, принеси, пожалуйста, термометр, мама предлагает измерить температуру.

Кети подошла к Кэссиди и попробовала ее лоб рукой, затем губами.

— Но она не кажется горячей, — объявила Кейт.

— Все же надежнее будет измерить, — настаивал Джаред.

— Хорошо, сейчас принесу термометр.

Температура оказалась нормальной.

— Лихорадки нет, — резюмировала Кейт. — Что ты намерен предпринять теперь? — усмехнулась она, глядя на совершенно растерявшегося Джареда. — Хочешь сделать рентген и снять кардиограмму?

— Я не знаю. У меня нет ни единой подходящей идеи.

— У меня есть, — произнесла Кейт, взяла Кэссиди на руки и, выйдя с ней на тихую тенистую веранду, села там в кресло, тихо мурлыкая колыбельную.

Кэссиди так и не уснула, но немного подремала, и Кейт тоже смогла отдохнуть с нею на руках. Кейт решила, что, не поспав днем, девочка скорее уснет ночью, и оттого не переживала.

Джаред, изрядно разочаровавшись в себе, принялся выискивать в Интернете информацию, способную приоткрыть завесу тайны и объяснить мотивы поведения младенцев. Но рекомендации часто оказывались взаимоисключающими, и он вскоре бросил это занятие. И все же довольно продолжительное время в доме царила тишина, и все наслаждались ею.

Но под вечер, когда настало время укладывать Кэссиди, все повторилось. Родители окончательно поругались, девочка разрыдалась во все горло, оба, усталые и опустошенные, опустили руки.

— Боже мой! — взмолился Джаред. — Я уже не в состоянии это выносить. Неужели нет такого способа, чтобы заставить ее успокоиться?

— Сьюзен как-то с этим справлялась, — отметила Кейт. — Возможно, таким, как мы, просто противопоказано иметь детей. Мы ничего не смыслим в воспитании. Мы совершенно беспомощны перед четырехмесячным ребенком.

— Еще немного, и я с тобой соглашусь, — трагическим тоном объявил Джаред.

— Вспомни, когда мы видели ее у Лукасов, она была такая тихая, покладистая. Я и представить не могла, что малышка Кэссиди способна так рыдать.

— А что, если мы попробуем не заставлять ее спать помимо воли?

— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно посмотрела на мужа Кейт.

— Она же не может бодрствовать постоянно. Это исключено. Рано или поздно она уснет. Может быть, ее по какой-то причине перестал устраивать прежний распорядок бодрствования и сна и таким образом она пытается его откорректировать.

— И каков твой план? — поинтересовалась Кейт.

— Самый простой. Мы будем общаться с ней, играть, а когда заметим, что ее начинает клонить ко сну, отнесем наверх и попытаемся уложить. Будем делать это до тех пор, пока она добровольно не уснет. Как тебе такой вариант?

— А если нам придется потратить на это всю ночь? Мы и ребенка измучаем, и сами не выспимся.

— Давай брать ее по очереди в свою постель, — смело предложил Джаред.

— Нет, — покачала головой Кейт. — Так не годится. Это точно будет баловством.

— Ты это в книжках прочитала? — усмехнулся Джаред, которому успела полюбиться его внезапная идея. — Мне кажется, что спокойствие ребенка важнее всех этих правил. Я попробую.

Оказавшись на огромной постели в незнакомой комнате, повеселевшая Кэссиди с исследовательским азартом принялась ползать по одеялу. Взрослые обложили ее подушками, накидали на кровать любимые игрушки девочки и принялись наблюдать ее поведение.

Малышка лепетала на одном ей понятном языке и наслаждалась просторами. Джаред прилег на один край кровати, а усталая Кейт на другой. Между ними осталось достаточное пространство для активности неутомимой Кэссиди, но постепенно ее энергия истощилась. Утомленная движением, она позволила взрослым уложить себя поудобнее и начала засыпать. Джаред и Кейт подвинулись ближе к ней. Кейт тоже засыпала очень быстро. Джаред наблюдал ее расслабленность.

— Не стоит бороться со сном, Кети. Засыпай, — прошептал он своей жене и нежно провел ладонью по ее волосам.

— А если она захочет уползти? — сквозь тяжесть сонливости произнесла Кейт.

— Я посторожу вас обеих, можешь не тревожиться, — успокоил ее Джаред.

Кэссиди уже сопела носиком. Ее сон казался очень глубоким.

— А если она проснется? — спросила Кети.

— Не волнуйся. Она еще слишком мала, чтобы преодолеть все те препятствия, которые мы ей нагромоздили. — Джаред ласково погладил Кейт по плечу. — Закрывай глаза. Не заставляй меня уговаривать тебя, как Кэссиди. Ты уже взрослая девочка.

Кейт улыбнулась ему в ответ и кивнула головой.

— Сладких снов тебе, милая, — услышала она, прежде чем погрузиться в глубокий сон.

— Спокойной ночи, Джаред, — прошептала она уже в забытьи.

В эту ночь ей впервые удалось выспаться. Но остаток уикенда прошел в постоянной борьбе с капризами маленькой Кэссиди, которая упорно не желала раскрывать им свои секреты приемлемого для нее распорядка дня. Она готова была бодрствовать хоть целые сутки, а когда взрослые предпринимали попытки уложить ее поспать, устраивала им форменные скандалы и успокаивалась только тогда, когда ее внимание перехватывало какое-либо новшество.

Кейт категорически отказывалась приучать ее спать в своей постели. Джаред же, исчерпавший всю свою фантазию воспитателя и распрощавшийся с последними педагогическими амбициями, не мог дождаться вечера воскресенья, когда ему предстояло вылететь в Сиэтл. Он надеялся, что там, несмотря на насыщенный рабочий график, ему все же удастся отоспаться к следующим выходным.

Быть отцом оказалось сложно еще и потому, что все их родительские разногласия неизменно перерастали в битву титанов, где никто не желал отступать. Он знал главное — что Кэссиди смело можно оставлять с Кейт. Ведь справлялась же она как-то всю первую неделю. Отправляясь в аэропорт, он солгал на прощанье:

— Очень жаль, что приходится улетать.

— Что делать. У тебя работа, — равнодушно произнесла Кейт, которая поняла, что с ним ей не проще, чем без него.

— Сожалею, что Кэссиди доставляет тебе столько хлопот.

— Когда она привыкнет к нам и к этому дому, все изменится, — заверила его Кейт.

— Я буду только счастлив, если твоя теория окажется верна. Но еще раз подумай, не привлечь ли к помощи мою маму.

— Обещаю подумать об этом. Возможно, ты и прав, но пока я справляюсь. Когда настанет время выходить из декретного отпуска, у меня выбора не будет, придется обратиться за помощью.

Джаред знал, чего Кейт стоит этот декретный отпуск. Его жене всегда казалось немыслимым ослабить контроль над деятельностью собственной фирмы. Теперь же, в самый напряженный период развития ее бизнеса, Кейт вынуждена была предпочесть материнство офисной суете. Но она решилась и не желала отступать.

— Надолго ли нас хватит? — задался вопросом Джаред.

— Сьюзен и Брейди справлялись, как справляются многие другие родители. Значит, справимся и мы, — бодро произнесла Кейт. — Самое сложное — найти общий язык с чужим ребенком. Когда это случится, в чем я ни на секунду не сомневаюсь, все пойдет как по маслу.

— Я хочу взять несколько отгулов.

— Это излишне, Джаред.

— Мне просто необходимо больше бывать с вами. Это позволит Кэссиди быстрее привыкнуть ко мне. В противном случае каждый уикенд будет для девочки стрессом. А тебе моя помощь не помешает.

— Нет, Джаред. Нет нужды идти на такие жертвы.

— И все же я обсужу такую возможность со своим боссом. Если он не станет возражать, я смогу бывать здесь чаще. Я думаю, он пойдет на это. Я не брал отпуска со времени нашего медового месяца. Мне лишь предстоит слетать в Нью-Йорк по заданию фирмы. Это то, чего нельзя перенести или отменить. А после я пересмотрю свой график с учетом Кэссиди и устрою себе маленькие каникулы. Общими усилиями мы справимся.

— Если ты все хорошо обдумал, Джаред, я не стану возражать. Поступай так, как считаешь нужным.

Глава восьмая

В среду вечером, вернувшись домой вместе с крошкой Кэссиди, Кейт застала там Джареда, у которого снова был собственный ключ от входной двери.

Она обрадовалась, увидев его. Усталость накапливалась, а общего языка с Кэссиди в спорных вопросах ночного сна она по-прежнему не находила. С момента его отъезда в воскресенье вечером ей удавалось поспать лишь короткими урывками.

Дел по дому было невпроворот, за девочкой требовался глаз да глаз, во время ее дневного сна она мало что успевала, об отдыхе не могло быть и речи. Когда же Кэссиди бодрствовала, она почти все время проводила у Кейт на руках.

Кейт заметила, как быстро становится беспринципной мамочкой. Ее единственным желанием была тишина, и она шла на любые поблажки, лишь бы ребенок не плакал. Она начала потакать ее постоянным капризам, лишь бы унять слезы и крики. Теперь же можно было усилиями Джареда заставить девочку слушаться, поскольку он понятия не имел обо всех тех вольностях, которые допускала Кейт в воспитании девочки.

Другой радостью в этот вечер стал приготовленный к ее возвращению с вечерней прогулки ужин. Но, поскольку явно выражать все эти радости у нее не было сил, она лишь слабо произнесла:

— О! Как хорошо пахнет.

— Совершенно верно, — подтвердил Джаред. — Ужин скоро будет готов.

— Ты сам стряпал? — изумилась Кейт. Джаред скромно кивнул в ответ.

— Этот аромат сводит меня с ума. Я и не знала, что настолько голодна. Ты давно приехал?

— Около трех. А вас долго не было.

— Я заехала в офис и прошлась с Кэссиди по магазинам. А она даже не устала, в отличие от меня. А как у тебя дела? Удалось взять отпуск?

— Начальник хотел, чтобы я вернулся к делам уже на следующей неделе, но я категорически потребовал двухнедельный отпуск, и он вынужден был согласиться.

— Это не повредит вашим отношениям? — осторожно спросила Кейт.

— Мой босс человек семейный. Полагаю, он меня понял.

— Корми меня скорее, — шутливо потребовала Кейт. — Я и не знала, что ты готовишь. Пока ужин подходит, я, наверное, успею переодеть и накормить Кэссиди.

— Не надеялся застать тебя такой бодрой! — крикнул Джаред ей вслед.

— Это оттого, что я узнала, кто будет главным по кухне в течение следующих двух недель, — бросила на ходу Кейт.

Сама она с радостью взяла бы на себя все дела по дому, если бы у нее была уверенность, что Джаред справится с Кэссиди без ее участия. Но поскольку в это она не верила, то небольшая разгрузка в виде делегирования кулинарных обязанностей ее тоже устраивала.

Спустившись вниз вместе с Кэссиди, Кейт сказала:

— Сегодня утром я разговаривала по телефону с твоими родителями. Они хотят заехать сюда завтра. Кстати, о твоем возвращении они ничего не сказали.

— Они ничего и не знают, я не стал им говорить.

— Отчего же?

— Не знаю почему, но я поостерегся посвящать их во все наши обстоятельства. У меня была возможность убедиться, что не всем советам стоит следовать. Кроме того, мне кажется, отец не одобрит того, что я взял отпуск для воспитания чужого ребенка. Он сторонник патриархальных взглядов, и воспитание детей, по его мнению, занятие сугубо женское.

— Но наш случай исключительный. Он понимает это?

— Боюсь, что не совсем. Ты же знаешь Фрэнка. Каждый вечер ровно в шесть он входит в обеденную комнату в шикарном костюме с коктейлем в руках. В его мире все безмятежно и неизменно. Он продолжал вести себя как холостяк, даже когда у него уже было пятеро детей. Мама избавила его от всех хлопот и волнений, связанных с нашим воспитанием.

Фрэнк Рид застал Джареда на кухне, когда тот ставил в духовку пирог.

— Не боишься сынок, что люди станут звать тебя «мистер Малоун»?

— Твой сын ничего не боится, отец! — весело парировал Джаред.

— У тебя же стенфордский диплом мастера делового администрирования, а ты шуршишь на кухне, утираешь слюни младенцу, меняешь пеленки.

— Это выгодно отличает меня от других выпускников Стенфордского университета, отец.

— Почему тебя это так возмущает, Фрэнк? — обратилась к мужу Марджери. — Он все лишь пару недель делает то, что я делала все годы нашей совместной жизни.

— Ты женщина! — глубокомысленно произнес Фрэнк. — Это твоя обязанность.

— Времена меняются, Фрэнк, — мстительно произнесла миссис Рид.

— Ты права! — рявкнул муж. — Мир сошел с ума.

Он махнул на Джареда рукой и покинул кухню в негодовании.

— Благодаря деньгам твоего отца у меня была возможность нанимать домработницу. Мне не приходилось по несколько часов возиться на кухне, как другим женщинам, чтобы накормить завтраком, обедом и ужином большую семью. Не нужно было лично обеспечивать чистоту в доме. У вас с Кети такой возможности пока нет, поэтому ты обязан ей помогать, сынок. Не слушай своего отца и делай, что должен. Я горжусь тобой, — тихим голосом проговорила Марджери, когда осталась с сыном наедине.

Фрэнк же, оказавшись в компании Кейт и Кэссиди в соседней комнате, изрек:

— Это абсурд. Непозволительно, чтобы муж стряпал, нянчился с ребенком и запустил свою работу, когда в доме есть жена. Ты должна бросить работу, Кейт! — потребовал он в итоге.

— Я не могу бросить работу, мистер Рид. Я директор фирмы.

— Директриса! Не смеши меня, Кейт.

— Я не смешу вас. Я действительно директор и единственная владелица фирмы.

— Увидев своего сына в переднике, я уже ничему не удивляюсь.

— Отец, ты ведь не откажешься от пирога, приготовленного выпускником Стенфордского университета? — спросил Фрэнка Джаред, внося противень с румяным пирогом в обеденную комнату и ставя его в центр стола.

— Разумеется, — ответил мистер Рид.

— Сколько тебе кусочков, папа?

— Два крупных куска, — с готовностью сообщил тот.

— И не утрируй, папа. Я не бросал работу. Я всего лишь ушел в отпуск, в котором не был уже несколько лет.

— Жизнью настоящего мужчины должна быть работа, а не хлопоты по хозяйству, — не унимался старик. — Оплачиваемый отпуск, говоришь?

— Да. Получил зарплату, премию и отпускное пособие.

— Когда вернешься к делам?

— Как получится. Но не раньше, чем через две недели.

— А за это время тебя никто не успеет подсидеть, сынок? — обеспокоился Фрэнк.

— Об этом я даже не волнуюсь.

— А стоило бы.

— Фрэнк, послушать тебя, Джаред даже в отпуск не может пойти, — сдержанно возразила Марджери. — Я знаю твои взгляды на жизнь, но проводить отпуск с семьей — это нормально, Фрэнк.

— Скажи честно, сын, ты действительно намерен удочерить ее? — кивнул Фрэнк в сторону Кэссиди.

— Мы официально назначены ее опекунами. Нам выпала честь, от которой мы не намерены отказываться. Теперь мы одна семья. Это не обсуждается. Прими этот факт как должное, отец, — жестко произнес Джаред.

Фрэнк пытливо посмотрел на Джареда и неожиданно для всех предложил:

— Почему ты не хочешь привести ее к нам? Я и твоя мать растили бы ее, а вы бы приезжали к нам на выходные. Тебе и Кети не пришлось бы забрасывать вашу работу.

Марджери прыснула от неожиданности, Кейт и Джаред округлили глаза.

— Джаред, не хочешь подарить своему папе передник? — рассмеялась миссис Рид.

— Я старик, — сказал Фрэнк. — Старикам не возбраняется возиться с внуками.

— Просто признайся, Фрэнк, что тебе пришлась по душе маленькая Кэссиди и ты не хочешь с ней расставаться. Но если говорить совершенно серьезно, — сменила тон Марджери, — обдумайте предложение Фрэнка. Он говорит дело. В наше время опасно надолго отходить от дел. Эти две недели ничего не решат, но от вас потребуется больше жертв, прежде чем Кэссиди сможет быть относительно самостоятельной. Кети, ты наверняка уже думала об этом. Что скажешь?

— Не могу пока сказать ничего определенного, — дипломатично ответила Кейт.

— Не подгоняйте нас. Мы оба в отпуске, пока справляемся, а дальше будет видно. Мы оптимисты, — вступил Джаред. — Хотя не предполагал, что настолько тяжело с детьми. Эти непонятные капризы, которые не знаешь как унять, бессонные ночи, то она ест кашу, то не ест…

Марджери рассмеялась.

— Добро пожаловать в нашу лигу, сынок. Ты еще не жалеешь, что у тебя только две руки?

— Я жалею, — призналась Кейт. — С двумя парами рук было бы намного проще. Но когда голова раскалывается от крика, даже это не может спасти.

— Это какой-то неправильный ребенок, — объявил Фрэнк. — Дети, которых знаю я, всегда спят.

— Никогда не плачут и слушаются с первого слова, — продолжила его мысль Марджери. — Осталось выяснить, где ты видел таких детей, Фрэнк?

Фрэнк недовольно посмотрел на жену.

— И во всем этом бедламе вам удается выкраивать время на романтику? — вкрадчиво поинтересовалась Марджери, глядя то на Кети, то на Джареда.

— О чем вы говорите?! — воскликнула смущенная Кейт.

— Как о чем? Необходимо помнить о перспективах. Кэссиди не должна остаться единственным вашим ребенком. Нельзя жертвовать нежными отношениями ради суеты…

— У нас все нормально, мама.

— Тогда я рада за вас. Мне лишь хочется, чтобы мои дети были счастливы, я всегда готова помочь вам во всем. Только не стесняйтесь попросить.

Кейт бесшумно вошла в гостиную. Джаред — на диванчике у телевизора, Кэссиди — в прыгунках на полу. Передавали экономические новости. Джаред был целиком сосредоточен на биржевой информации, что позволило Кейт внимательно оглядеть своего мужа. Ей понравилось то, что она увидела.

Джаред не сразу заметил ее появление, когда же заметил, спросил:

— Ты уже вернулась?! Почему так рано?

Воспользовавшись его отпуском, Кейт решила вернуться к работе.

— Мы управились сегодня раньше времени. Я всех отправила по домам.

— Ничего не случилось?

— Что могло случиться? Все нормально. Я даже чувствую себя отдохнувшей. С тех пор как ты кормишь Кэссиди по ночам, я устаю гораздо меньше, чем прежде.

— А зачем ты отпустила служащих по домам раньше времени? — заинтересовался Джаред.

— Потому что сама хотела уйти, — бесхитростно ответила Кейт.

— Неосторожный поступок. Если босс хочет уйти домой, он может это сделать, но отпускать сотрудников до окончания рабочего дня — серьезная ошибка.

— Из тебя бы получился зверский босс, Джаред.

Кейт подошла к Кэссиди, склонилась над ней и поздоровалась:

— Привет, малыш! Как проводишь время?

Кэссиди в ответ рассмеялась и захлопала в ладоши.

— А ты не хочешь рассказать, чем занималась на работе? — обратился к жене Джаред.

— Почему тебя это интересует? — удивилась она.

— Боюсь окончательно перейти на птичий язык Кэссиди. Нуждаюсь в беседах с разумными взрослыми людьми, — рассмеялся Джаред.

— Подписала контракт с новым клиентом.

— Кто это?

— Одна крупная фирма — производитель спортивной одежды.

— Поздравляю.

— Спасибо, Джаред.

— Как думаешь, Кети, это достойный повод для того, чтобы открыть шампанское и отпраздновать?

— Даже не знаю, что на это сказать, — растерялась Кейт.

— А я уже все продумал. Хочу выйти в свет с обеими своими любимыми девочками. Давайте все вместе где-нибудь поужинаем.

— Вместе с Кэссиди?

— А почему бы и нет?

— Тебе надоело готовить? — догадалась Кейт.

— Отчасти, — признался Джаред. — И еще мне хочется поужинать вне дома.

— Но я сомневаюсь, что можно найти такой ресторан, где бы Кэссиди чувствовала себя уютно.

— Мы могли бы оставить ее под присмотром моих родителей, — предложил Джаред.

— Они согласятся?

— Они сами неоднократно предлагали это. Но ты поддерживаешь мою идею, Кети?

— Да, давно нигде не была. Уже забыла, каково это — ужинать в ресторане. По работе, конечно, приходится, но это не в счет.

— Тогда я звоню родителям. Они придут к семи. Иди готовься.

— Мне кажется, ты обо всем уже договорился задолго до того, как сказал об этом мне. Ведь правда, Джаред?

— Каюсь.

— Постараюсь уложить Кэссиди до их приезда.

— Боюсь, не получится, Кети. Она сегодня уже дважды спала.

— Как тебе это удалось? — изумилась Кейт.

— Мне кажется, мы наконец нашли общий язык, — хвастливо произнес Джаред. — Моя мама сказала, что нельзя резко укладывать детей после игр. Настроение должно постепенно подготавливаться. Подвижные игры нужно сменять менее торопливыми. Тогда переход от одного занятия к другому будет более естественным. Еще мама сказала, что это следует повторять изо дня в день. Тогда ребенок усвоит распорядок и слез будет меньше.

— Зря времени не тратите, — ревниво заметила Кейт. — Молодцы. Значит, ты уже договорился о том, что они посидят с Кэссиди?

— Да. Я даже успел испечь им пирог, когда Кэссиди спала.

— Твоего отца хватит удар, — пошутила Кейт.

— Мама внушает ему, что я мужчина двадцать первого века.

— А сам ты в это веришь, Джаред? — усмехнулась Кейт.

— По правде, меня это мало заботит. Для меня главное, чтобы мои любимые люди были счастливы.

— То, что ты делаешь для Кэссиди, Джаред, поистине неоценимо, — перевела разговор в безопасное русло Кейт.

— Мне приятно, что ты так думаешь.

— А вы сегодня выходили на прогулку? — спросила Кейт, еще раз посмотрев на Кэссиди и заметив некоторую странность в ее внешнем виде.

— Мы ходили в магазин.

— Она была в этой самой одежде?

— Да, а что? — удивленно произнес Джаред.

— А то, что кофточку ты надел задом наперед.

— О чем ты говоришь, Кети? Посмотри на пуговицы.

— Я как раз об этом и говорю, Джаред. Пуговицы должны быть на спине.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Пуговицы на спине, а аппликация на груди.

— А я-то все не мог понять, почему женщина в продуктовом отделе чуть ли не давилась от смеха, глядя на нас.

— Ладно, это все ерунда, — сказала Кейт. — Главное, чтобы горловина не натерла кожу. Мы сейчас переоденемся.

— Никогда бы не подумал, что пуговицы могут быть на спине.

— На самом деле это очень удобно, Джаред. Сам убедишься.

Глава девятая

Кейт обоснованно предполагала, что желание Джареда поужинать вне дома тесно связано с его желанием вернуть себе расположение собственной жены. Он красноречиво демонстрировал его с момента восстановления их общения. Он не скрывал этого, когда обсуждалась возможность сохранения формального брака ради совместного опекунства над Кэссиди. Он подчеркивал это словами, взглядами, жестами. Но был также и устный уговор, согласно которому он не мог рассчитывать на чувственную взаимность со стороны Кейт.

Она знала, что в этот вечер Джаред решит предпринять что-то в надежде на интимную близость, но, несмотря на это, смело приняла приглашение поужинать вместе, потому что знала, что в любой момент сможет отклонить его посягательства, сославшись на ранее оговоренные правила. В своей же стойкости она ни на миг не усомнилась.

— Я рада возможности выйти сегодня вечером, — призналась Кейт.

— Я рад этому не меньше, — подхватил Джаред. Она выглядела блистательно в красивом синем платье под цвет ее прекрасных глаз, отметил Джаред. Оба же они смотрелись исключительно гармонично.

Собираясь в ресторан, Кейт прозаически решила проблему прически. За неимением времени она гладко причесала волосы и убрала боковые пряди за уши, отчего весь ее облик приобрел моложавость девической простоты. Она словно сбросила с себя груз проблем, оставленных за дверями ее преобразившегося дома. Она снова была юной красавицей, какой ее впервые встретил Джаред.

Они сидели за столом в ярко освещенном зале. В высоких тонкостенных бокалах поблескивала вода. В ожидании официанта, которого они, как завсегдатаи этого ресторана, уже знали, Джаред поднял первый тост:

— За наши обоюдные успехи!

— И за возможность бывать в таких местах, как это, — добавила Кейт, оглядевшись.

Они отпили воды и поставили бокалы.

— Ты обратил внимание? Музыка звучит, люди разговаривают, и тем не менее кажется, что царит тишина.

— Да, здесь спокойно.

— Трудно было представить, что маленькая девочка может быть причиной постоянного гвалта.

— Верно. Кэссиди ни на секунду не замолкает. Если не плачет, то смеется, гремит игрушками, что-то лопочет, имитирует нашу речь. Когда же засыпает, начинаешь невольно прислушиваться к каждому шороху в ужасе, что она может проснуться и возобновятся эти шум и суета.

— Иногда я ловлю себя на мысли, что привыкла. А сидя в офисе, даже скучаю. Я бы предпочла слушать ее щебет, чем шум оргтехники, несмолкающие телефонные звонки и болтовню своих ассистентов.

— А я скучаю по индустриальному шуму. Я еще не готов окончательно признать себя человеком, побежденным невинным очарованием младенчества.

— Твой отец был бы рад услышать это, — отметила Кейт.

— Но я вижу, что ты счастлива вернуться к работе, Кети. Каково будет вновь отойти от дел, когда мой отпуск закончится? Не слишком ли это серьезная жертва для тебя?

— Я убеждена, что время, проведенное с Кэссиди, ни для кого из нас не пройдет впустую. За последние дни на работе у меня было несколько возможностей убедиться в этом. Сталкиваясь с непониманием или разногласием со стороны подчиненных или партнеров, я не пытаюсь навязывать свое мнение, как я практиковала прежде. Я начинаю докапываться до их мотивации, как сделала бы это по отношению к Кэссиди. А когда приходится говорить что-то неприятное, мне представляется, что человек способен расплакаться не хуже нашей капризной девочки, поэтому я тщательно выбираю слова и не делаю это без особой надобности.

— Ты меняешься, Кети, и в хорошую сторону. Но твой сегодняшний поступок я все же не одобряю.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой либерализм. Если ты будешь отпускать своих подчиненных по домам всякий раз, когда тебе понадобится уйти пораньше, они станут неуправляемы. Одного раза достаточно, больше так не делай.

— Никогда. Обещаю. Ты убедил меня, Джаред.

— Оставляй свою нежность дома, а жесткость приберегай для работы.

— Проще сказать, чем сделать.

Сомелье принес шампанское и обратился к Джареду:

— Похоже, вы празднуете особое событие?

— Моя жена празднует.

— В таком случае шампанское будет очень кстати.

Сомелье разлил вино по бокалам, поставил бутылку в лед и покинул их.

— Ты ведь не откажешься выпить вместе со мной? — спросил Джаред.

— Не уверена, что стоит это делать, — замялась Кейт.

— Что нам может помешать? Кэссиди под надзором моих родителей. Мы ей сейчас не нужны. Если мы осушим по одному бокалу, ничего не произойдет. Ты лишь почувствуешь приятное расслабление.

— Но усталость, запитая игристым вином, может привести к большим последствиям, чем легкое расслабление.

— Согласен. И этими последствиями будут веселость и удовольствие. Ты хорошо поработала, Кети. Тебе просто необходимо хорошо отдохнуть.

— Уговорил. Давай выпьем за успешное сотрудничество! — подняла бокал Кейт.

— Пьем за сотрудничество и взаимопонимание.

Кейт пригубила шампанское и поморщилась, Джаред заметил это.

— Что-то не так?

— Все нормально. Только давай сначала закажем ужин.

— И десерт…

— Мне очень хочется полакомиться слоеными пирожными с кремом под сахарной пудрой или в шоколадной глазури и кофе со взбитыми сливками.

— Так и сделаем, — согласился Джаред.

— Обещаешь? — кокетливо спросила Кейт.

— Для тебя хоть луну с неба, — расщедрился Джаред.

— От луны, пожалуй, откажусь, — сухо произнесла Кейт, поймав себя на мысли, что они оба незаметно для себя принялись флиртовать друг с другом.

— В безлунную ночь легко потеряться, — предупредил Джаред.

— Я уже подумываю, что из дома не следовало выходить.

— Брось это, детка, — отмахнулся Джаред. — Нам так хорошо.

— Как бы не стало хуже, — сказала Кейт, когда после ужина Джаред налил еще по бокалу шампанского.

— Не тревожься. Сейчас принесут твой десерт и ты забудешь обо всем на свете, кроме удовольствия.

— Такое чувство, словно я в раю и мне больше нечего желать, — призналась Кейт за десертом.

— Наслаждайся, потому что это твоя последняя остановка перед возвращением на грешную землю.

— На самом деле с Кэссиди мне очень хорошо. Ее капризы и сложности, вызванные ее появлением в моей жизни, — не более чем нелепые помехи, которые можно преодолеть. Эту девочку не так трудно полюбить, а расстаться с ней я уже не смогу. Если бы не было ее, не знаю, как бы я пришла в себя после гибели Сьюзен, — печально произнесла Кейт.

— Меня приятно удивило то, как рьяно ты взялась за ее воспитание. Прежде я думал, что ничто не в силах заставить тебя поменять привычный образ жизни, поступиться карьерой ради чего-то иного. Ты восхищаешь меня. А моя мама вообще считает тебя идеальной родительницей.

— Я никогда не утверждала, что не хочу иметь детей, Джаред, — строго произнесла Кейт, — я лишь пыталась убедить тебя, что все нужно делать в свое время. В тот момент, когда ты решил поставить меня перед выбором, я остро чувствовала несвоевременность радикальных перемен. Поэтому и отказалась делить жизнь с человеком, который не способен сделать над собой усилие, чтобы понять меня. Я предпочла одиночество, потому что у меня был выбор. Когда погибли Сьюзен и Брейди, у меня такого выбора уже не было. Я не могла бросить в беде собственную крестницу. Поэтому приходится теперь совмещать карьеру и воспитание Кэссиди. Вот и все объяснение. Рано или поздно у меня непременно появятся собственные дети.

Кейт не знала доподлинно, какого мнения о ней Джаред в связи с причинами их разрыва, но ее очень оскорбила примитивность его интерпретации разногласий. Она обрадовалась возможности все ему растолковать.

— Прости, Кети. Возможно, я неправильно выразился. Поверь, я не хотел тебя обидеть.

— Я и не обиделась. Просто мне показалось, что ты до сих пор не понимаешь мою позицию.

— В этом нет ничего удивительного, Кети. Мы с тобой никогда не говорили об этом начистоту.

— Но мне бы не хотелось возвращаться к такой скользкой теме… Спасибо, Джаред, за приятный вечер. Пора возвращаться.

— Лучше всякой благодарности будет супружеский поцелуй на ночь, — ответил ей Джаред, расплачиваясь по счету.

— Не начинай, Джаред.

— Ладно. Пусть это будет поцелуй разведенной красивой женщины. Так мне даже больше понравится.

— Нет.

— А дружеский?

— Тебе нужен дружеский поцелуй? — усомнилась Кейт.

— Именно так, — подтвердил Джаред.

— Хорошо, — согласилась на его требование Кейт и легко прикоснулась губами к его губам, когда их встретила густая ночь на выходе из ресторана. — Достаточно дружественно для тебя?

— Холодновато. Но начало приятное…

— На продолжение не рассчитывай, — пресекла дальнейшие его разглагольствования Кейт.

Они возвращались домой пешком и почти не разговаривали на обратном пути. Каждый раздумывал над сказанным, радуясь, что этот вечер и эта беседа стали возможными.

Невзирая на разрыв, Кейт продолжала относиться к Джареду как к своему мужу. Общение с ним было для нее таким же приятным, как и в дни медового месяца. Но вставшие между ними противоречия не позволяли ей довериться ему как прежде.

Она не стремилась к примирению с Джаредом. Но объяснение, прозвучавшее за столом, стало первым шагом к этой возможности.

Кейт проснулась среди ночи и уже не могла уснуть. Ей незачем было вставать к Кэссиди, поскольку по ночам ее кормил Джаред. Она просто лежала в постели и думала обо всем.

Она думала о постигшей семью Лукас трагедии. О неожиданном повороте собственной судьбы — именно в тот момент, когда, казалось, ничто не могло переписать ее планов. Думала о своем муже, про которого не знала, что и думать. Замужней она себя давно уже не чувствовала, и ее это устраивало. Но Кейт думала о своем нежданном материнстве, которое до краев наполнило ее жизнь. Она мысленно благодарила Кэссиди за то, что та у нее есть.

Кейт нравилось осознавать, что ее муж поблизости, что он заботлив и обходителен, что он не только на словах, но и на деле хороший отец. Что он именно тот человек, на которого можно полностью положиться. Раньше она и не предполагала, что такое возможно.

Думала она также о том, что между Кэссиди и Джаредом установилась тесная связь. Она видела, как эти двое проводят время вместе. Ему не требуется особых уловок, чтобы накормить малышку, уложить ее спать. Он спокоен и выдержан с нею. Его не так-то легко вывести из себя ночными капризами. Он добровольно взвалил на себя множество домашних дел, чутко относится к проблемам и потребностям самой Кейт. Только благодаря его самоотверженности она смогла вернуться к работе. Все это Кейт сознавала с искренним чувством признательности.

Кейт посмотрела на часы. Было три часа ночи. Она еще некоторое время пролежала, думая о том о сем. В эту ночь Кэссиди ни разу не заплакала. Весь дом был погружен в тишину. Это показалось Кейт слишком подозрительным, и она решила прогуляться по спящему дому до комнаты Кэссиди, чтобы убедиться, что все в порядке.

Она тихо пробралась в детскую и, осторожно склонившись над девочкой, прислушалась к ее дыханию. Кэссиди спокойно и глубоко спала. Кейт вышла и прикрыла за собой дверь, оставив маленькую щелочку. На пути в кухню она натолкнулась в сумерках на поднявшегося на звук ее шагов Джареда.

— Что-то случилось? — шепотом спросил ее Джаред.

— Нет, ничего не случилось.

— Ты заходила к Кэссиди?

— Да, она крепко спит. Удивительное дело, — заметила Кейт, — этой ночью она ни разу не просыпалась.

— Взрослеет, — предположил Джаред. — Тебе утром на работу?

— Да.

— Тогда ты должна постараться уснуть. Если она проснется, я ею займусь.

— Я с радостью посплю еще, если у меня получится, — приняла его совет Кейт.

Она повернула в свою комнату, не дойдя несколько шагов до кухни. Ее смутила тишина, темнота и нежность шепота Джареда.

Джаред толкал прогулочную коляску Кэссиди вдоль побережья. Его сестры, Хизер и Ханна, гуляли с собственными детьми.

— Рассказывай! — обратилась Хизер к Джареду.

— Что рассказывать? — пожал он плечами. — Мы с Кэссиди поладили.

— А с Кети ты поладил? — принялась расспрашивать брата Ханна.

— С этой девочкой все намного труднее, — признался Джаред.

— А что ты предпринял, чтобы надеяться на изменения? Родители говорили, что ты ее выводил из дома поужинать. Но один-единственный ужин погоды не делает, брат. Тебе нужно стать не просто ближе к ней. Ты должен сломать ту стену, которая между вами образовалась.

— Всегда мечтал поговорить с тобой на эту тему, Хизер, — скептически объявил Джаред.

— Зря ты пренебрегаешь нашим мнением, — вступилась за сестру Ханна.

— Она моя жена, ею и останется. Все остальное — вопрос времени, — резко произнес Джаред.

— Ты наивен, если так думаешь, — с новой силой обрушилась на него Хизер. — Время способно лишь отдалить людей. Чтобы сблизиться, нужно что-то посущественнее. Ты даже представить себе не можешь, сколько любящих, уважающих и ценящих друг друга супругов начинают жить фактически как брат с сестрой уже через несколько лет после свадьбы. Они выглядят как идеальная пара, им приятно проводить время вместе, но спят они в разных спальнях и не пытаются ничего менять. Потому что чем дольше длится такое отчуждение, тем труднее его преодолеть. Но в твоем случае все гораздо серьезнее, брат.

— Почему это?

— Потому что Кейт в любой момент может возобновить бракоразводный процесс. И Кэссиди не родная ваша дочь, как бы хорошо вы к ней ни относились.

— Я не позволю этому случиться!

— Громкие слова, за которыми пустота, — отрезала Хизер под безмолвное согласие Ханны.

— Что значит — пустота? — возмутился Джаред.

— А то, что все жертвы, на которые ты идешь, касаются одной лишь Кэссиди. Возможно, Кети воспринимает себя как приложение к ребенку, за которого ты несешь ответственность.

— Я много раз давал ей понять, что она меня интересует.

— Я уверена в этом, брат. Я даже догадываюсь, до каких границ простирается твой интерес, — рассмеялась Хизер. — Хорошо еще, если ей это льстит. А если нет?

— Брат, ты постоянно говоришь о том, что Кети изменилась, стала другой женщиной, — мягко произнесла Ханна. — Наверное, ей необходимо увидеть, что и ты стал другим мужчиной. Тогда ваши отношения вновь приобретут смысл и цель.

— Не знаю, что сказать, — задумался Джаред. — В следующий понедельник я возвращаюсь в Сиэтл. Что можно успеть за три дня?

В пятницу утром Кейт вставала с трудом. Но, вспомнив, что впереди последний день нестерпимо долгой трудовой недели, воспрянула. Она уже объявила накануне, что намерена провести в утро пятницы собрание всего персонала. Ей предстояло должным образом подготовиться к длительному отсутствию на рабочем месяце. Она уже составила планы-задания для всех ключевых сотрудников своей фирмы и теперь должна была огласить их на другом — закрытом — собрании.

Рекомендация Джареда сохранять начальническую жесткость заставила Кейт всерьез задуматься, тем более, что некоторые подчиненные стали злоупотреблять ее снисходительным отношением, что не замедлило отразиться на результатах их труда. Кейт вознамерилась положить этому конец, пока ее послабления не повлекли за собой большие неприятности.

Она начала ответственно готовиться к своему пятничному выходу еще накануне вечером. Подготовила свой самый элегантный костюм, в котором выглядела хоть и очень женственно, но внушительно и властно. Ей предстояло дать понять подчиненным, кто хозяин в стенах ее фирмы. Она загодя продумала прическу и макияж, представила, какими духами подушится и какое это произведет впечатление… на Джареда в том числе.

И за всеми этими приготовлениями ее продолжала терзать мысль о его скором отъезде. Две недели, что он был с ними, она нещадно эксплуатировала его по дому, почти не занималась малышкой. Он все взвалил на себя и не роптал. Она не подозревала за мужчиной столько моральных сил. Он не просто удивил ее, он ее восхитил…

Она приняла душ и спустилась в кухню бодренькой.

— Доброе утро! — поздоровался усталый уже с утра Джаред. — Спешишь? Позавтракай обязательно. Голодного человека легко игнорировать, а ты сегодня должна быть услышана.

— Хорошо, — согласилась Кейт.

— Ты пахнешь как оазис в пустыне, знойно и сочно одновременно. Мне нравится.

— Спасибо, Джаред. Это мой стратегический аромат.

— Одобряю.

— Могу я попросить тебя не стирать сегодня? — осторожно попросила его Кейт. — Когда я вернусь с работы, все сделаю сама. Я хочу, чтобы в предстоящий уикенд ты отдохнул перед тем, как вернуться к работе. Я нещадно эксплуатировала тебя весь твой отпуск. Ни один американский мужчина не позволил бы так себя использовать.

— После двух недель домоводства у меня нет сил тебе возражать, — скромно принял ее комментарии Джаред.

Он стал мягок и покладист, но таким ли она хотела видеть своего мужа? Когда он добивался ее руки, то вел себя совершенно иначе. Его напористость и страстность всегда встречала в ней ответ. Теперь же он словно чего-то опасался.

Верно, начальническая роль и впрямь иссушила Кейт. Интересно, как бы она реагировала на действенные попытки мужа овладеть ею. Джаред выражал свое желание словами и взглядами достаточно откровенно, но, если бы он не просил ее в тот памятный вечер о дружеском поцелуе, а поцеловал бы сам, возможно, все было бы иначе. Кейт понимала, что таким образом он демонстрирует уважение к ее воле. Но, действуя так, он не сможет приостановить бракоразводный процесс.

Сама она не желала ничего предпринимать. Не верила, что можно повернуть время вспять и восстановить утраченную близость. Она не страдала из-за разрыва, хоть и знала, что не сможет любить другого мужчину так же сильно, как любила своего мужа. Она находилась на том этапе личностного развития, когда сильна потребность жить насыщенной социальной жизнью, добиваться большего в профессиональной сфере, познавать новое. Меньше всего ее тянуло запереться в четырех стенах и утирать сопливые носы. Конечно, однажды наступит момент, когда она не сможет игнорировать свой материнский инстинкт, но она хотела отсрочить этот миг. Однако Судьба предстала перед ней в лице малышки Кэссиди…

Прозвенел телефонный звонок, Джаред поспешил взять трубку. Кейт наблюдала за ним из-за стола и видела, как помрачнело его лицо. Он жестом позвал ее к телефону.

Все объяснилось, когда она услышала в трубке голос адвоката по бракоразводным делам. Он звонил регулярно и информировал ее о том, как продвигается процесс развода. Выслушав его, она положила трубку и посмотрела на Джареда.

— Наш брак будет окончательно расторгнут в тридцатидневный срок, так сказал мой адвокат, — сообщила она ему.

Джаред сохранял ледяное молчание.

— Я не обманывала тебя. Ты знал, что я не намерена была прекращать бракоразводный процесс.

— А как же Кэссиди? — наконец воскликнул возмущенный Джаред.

— Я подала на развод до того, как Кэссиди стала сиротой. Я люблю Кэссиди и готова сделать для нее все, что сделала бы для собственного ребенка, но фиктивный брак к этому не имеет никакого отношения.

— А для чего дается этот тридцатидневный срок?

— В течение этого времени супруги могут обратиться с прошением отменить решение о разводе. Это случается, когда обе стороны заинтересованы в примирении.

— По закону Кэссиди не может оставаться с тобой, — констатировал Джаред.

— К сожалению, это так. Но я настаиваю, чтобы ты оставил ее со мной, пока не решишь свои дела в Сиэтле.

Глава десятая

— Жаль, но мне уже пора, — сказал Джаред, застегивая свой чемодан.

— Да, время пролетело очень быстро.

— Побыв с вами две недели, трудно вот так просто собраться и уехать. Я бы хотел остаться. Если ты в декретном отпуске, почему бы тебе с Кэссиди не перебраться на это время в Сиэтл? — предложил Джаред.

— По-моему, твоя квартира слишком мала для этого, — усомнилась Кейт.

— У меня две спальни. Разве этого не хватит?

— Ты приедешь на уикенд, — отвергла его приглашение Кейт.

— Должно быть, для тебя этого достаточно. Но я бы не хотел с вами разлучаться. И не забывай, Кэссиди привыкла ко мне. А когда через месяц наш брак будет расторгнут окончательно, она перейдет под мою единоличную опеку, — строго напомнил ей Джаред.

— Что поделать, — спокойно сказала Кейт.

— Я не хочу давить на тебя, но, если ты привязалась к девочке, тебе стоит пересмотреть свои взгляды на наш союз, — отчаянно призывал ее Джаред.

— Ради нее…

— Не только ради нее, ради нас, ради нашего общего будущего. Мы были просто супругами, у которых наступили сложные времена. Благодаря Кэссиди мы стали семьей. Она позволила нам понять, что даже сложные времена преодолеваемы, когда есть желание и терпение.

— Верно. Когда есть желание… Джаред, не стоит забирать с собой домашние вещи. Оставь их, не вози каждый раз туда и обратно. Я постираю их до следующего уикенда, — предложила Кейт.

— Как всегда, очень практичная, — уныло констатировал Джаред.

— Что дурного ты находишь в моей практичности? — напряженно поинтересовалась Кейт.

— Ничего.

— Я должна быть практичной.

— Я не спорю. Но твоя практичность в ситуациях вроде этой представляется мне жестокой. И все-таки мне очень грустно расставаться с тобой, Кети.

— Но мы увидимся через пять дней, Джаред.

— Ты понимаешь, что я не эту разлуку имею в виду.

— Должна признать, что мне тоже не просто оставаться с Кэссиди без тебя. Не уверена, что буду справляться, — вновь сменила тему Кейт.

— Тогда поехали со мной. Давай быстро соберемся и полетим все вместе следующим рейсом, — ухватился за последний шанс Джаред.

— Это невозможно, — запротестовала она.

— Ну почему же? Нет ничего невозможного, нужно просто решиться. Я не хочу вас бросать, ты не хочешь оставаться в одиночестве. Что может быть проще, чем поехать в Сиэтл вместе?

— До следующих выходных? — задумалась Кейт.

— Навсегда, — твердо сказал Джаред.

— Навсегда? Это невозможно, Джаред. Я не принадлежу себе. Я не имею право принимать такие кардинальные решения.

— Ты нужна мне и Кэссиди.

— И еще я нужна своей фирме. Я не готова все бросить так вдруг. Это незрелый поступок. В моем подчинении двадцать человек, благополучие их семей зависит от стабильности моей фирмы. Я не могу все затормозить и тем более бросить. Наша фирма еще не исчерпала всех ресурсов своего развития. Мои служащие делают все от них зависящее, чтобы период подъема длился как можно дольше. Они сопрягают с моей фирмой надежды на профессиональный, карьерный и финансовый рост. Я не имею права разочаровать их. Я лицо фирмы. Нынешние клиенты привыкли иметь дело со мной, они доверяют мне и вряд ли хотели бы видеть на моем месте другого профессионала. Для подобного делегирования время еще не подошло. Я должна оставаться в Портленде, чтобы быть в курсе наших дел и в случае экстренной необходимости вернуться на рабочее место.

— Но ты говорила, что полностью доверяешь своей ассистентке Эмили Батлер.

— Да, она преданный сотрудник, исполнительна и надежна. Но она беременна и этим летом уходит в декретный отпуск.

— Не может быть, что нет никого другого, кто мог бы замещать тебя на время длительного отсутствия.

— Я организовывала эту компанию с учетом единоличного управления. Не в интересах директора растить многопрофильных специалистов, чтобы каждый из них мог в любое время сесть в твое кресло. Это по меньшей мере неразумно.

— Кети, но как ты представляешь себе дальнейшую нашу жизнь? Ты готова отказаться от Кэссиди?

— Джаред, тебе не кажется, что это бесчестный шантаж? Пока я справляюсь. Конечно, теперь я еще и мать, но для меня это неотделимо от моей карьеры и жизни в целом. Я не могу быть только домохозяйкой. Это сделает меня никчемной женщиной и матерью. Я хочу, чтобы ты наконец понял это и перестал меня мучить.

— Я знал, что всегда был для тебя на втором месте.

— Не искажай мои слова, Джаред. Я ни словом не обмолвилась о наших с тобой отношениях. И не хочу обсуждать это сейчас, когда ты стоишь с чемоданом на пороге и требуешь от меня каких-то судьбоносных решений. У меня нет ответов на интересующие тебя вопросы.

— Но следует их найти.

— Когда мы пытались сделать это в последний раз, все закончилось разрывом, а теперь еще и разводом. На основании чего ты требуешь меня пересмотреть всю мою прежнюю жизнь, Джаред?

— Но нам было так хорошо эти две недели! — воскликнул Джаред.

— Пара недель против нескольких лет врозь? Нет, это не аргумент, — печально подытожила Кейт.

Кейт приняла бы любое его предложение, если бы в нем не значилось противопоставление. Как и прежде, Джаред противопоставлял долю супруги и матери судьбе деловой женщины, желающей многого добиться в социальной жизни, женщины, достаток которой не зависит от благосклонности мужа.

Кейт сознавала, что не представляет себе иного мужа, кроме Джареда. Она надеялась оставаться матерью для ребенка, но также рассчитывала, что для Джареда ее жизненная позиция будет столь же важна, как и собственная. Самой Кейт и в голову бы не пришло заставлять Джареда выбирать между семьей и карьерой, но именно этот выбор всегда ставил перед ней он.

Джаред же, воспитанный Фрэнком и Марджери, привык воспринимать женскую жертвенность как что-то само собой разумеющееся. Фрэнк однозначно определял место женщины в мужском мире. Марджери же никогда не пеняла на свою долю — возможно, потому, что она была для нее желанна. Марджери уютно ощущала себя в роли жены и матери и не мечтала ни о чем ином.

Любя Кейт всем сердцем, Джаред оставался глух к ее потребностям. Он не способен был разглядеть то ее свойство, которое отличало его возлюбленную от других известных ему женщин, которое делало ей честь. Ее цельность и последовательность воспринимались им как непримиримость, он списывал эти качества на сложность характера и не видел в них особой ценности. Поэтому все ее аргументы разбивались о скалу его высокомерно-снисходительного отношения, и она отчаялась донести до него свои убеждения…

Кейт открыла глаза и увидела Джареда, который сидел на краю ее постели с Кэссиди на руках. Там же на краю лежал поднос с легким завтраком, голубой коробочкой и изысканной розой на длинной ножке. Еще она заметила белый длинный конверт.

— Что это? — спросила Кейт.

— Это для тебя, — ответил Джаред с сияющим лицом. — Я и Кэссиди поздравляем тебя с Днем матери!

— С Днем матери?! Невероятно!

— Я не мог пропустить его и не поздравить тебя.

— Я всю жизнь праздновала этот день символически. Представляла себе, как бы много он для меня значил, будь у меня мама. Теперь же я имею полное право получать подарки на День матери. Потрясающе!

— С сегодняшнего дня это станет традицией нашей семьи. Кэссиди, поцелуй свою мамочку. — Джаред поднес девочку ближе к Кейт, и они соприкоснулись щеками.

Кэссиди рассмеялась.

— Это день Сьюзен, — сказала Кейт, обняв Кэссиди.

Джаред развязал бантик на голубой коробочке и протянул ее Кейт.

— Открой.

Кейт открыла и ахнула от восхищения. В коробочке покоился браслет белого золота с бриллиантами и маленькой подвесочкой в виде покрытых розовой эмалью детского башмачка и сердечка.

— Красота!

— Нравится?

— Безумно.

— Давай помогу застегнуть, — предложил Джаред, и Кейт протянула к нему руку.

— Джаред, спасибо тебе, — поблагодарила Кейт, разглядывая сверкающий браслет на своем запястье.

Джаред подал ей белоснежный конверт.

— Я хочу, чтобы ты это прочла.

В конверте оказалась поздравительная открытка, на оборотной стороне которой было написано:

Ты моя жена и моя жизнь, Кети!

И неважно, с тобой я, или в Сиэтле, или на другом краю земли, это останется неизменным, как и моя любовь к тебе. Забудь обо всем, что разделяет нас. Мы выдержали проверку, мы не устрашились трудностей, мы стали настоящей семьей. Все, что от нас требуется, — это понять, что любовь жива и она сильна.

Признай это, Кети!

Любящий тебя

Джаред (и Кэссиди, разумеется, тоже!)

Кейт прочла молча это чудесное послание. Она еще долго в задумчивости смотрела на буквы знакомого почерка. Джаред не торопил ее.

— Это прекрасные слова, — признала наконец Кейт.

— Это больше чем слова, — тихо произнес Джаред.

— Ты ждешь от меня ответа? — робко спросила Кейт.

— Я бы очень хотел услышать его, — отозвался он.

Кейт напряженно молчала, избегая смотреть на мужа. Он приблизился к ней, обхватил рукой ее за шею и нежно поцеловал. Она узнала, как истосковался он по ней, и почувствовала, как ей не хватало его поцелуев. Это стало одним из тех откровений, которые она не хотела признавать. Опасалась.

— Когда супруги целуются так, это настоящее волшебство! — объявил Джаред. — Я займусь малышкой, а ты позавтракай, любимая.

Чувствуя смятение Кейт, Джаред решил оставить ее наедине со своими мыслями. Он знал, что произошло то, что она не сможет игнорировать, не станет переиначивать. Теперь многое изменится, пусть и не в один миг…

Кейт смахнула набежавшую слезу. Она никогда не оспаривала своего чувства к мужу. Оно не умерло даже в долгой разлуке. Но она испугалась, распознав в этом поцелуе свою тоску по нем. Кейт всегда думала, что может жить полноценной жизнью без романтического чувства к Джареду, но пустота в сердце, которая с каждым днем становилась все пространнее и холоднее, потребовала заполнения.

Она поняла, что теперь жизнь ставит перед ней совершенно другой вопрос. Вместо прежнего: «Чем я готова поступиться во имя брака?», Кейт спросила себя: «На какие жертвы я готова во имя любви?»

Кейт достала из шкатулочки свое обручальное кольцо, которому так красиво вторили бриллианты браслета. Она не спешила его надеть вновь.

Выйдя из своей спальни, она встретила Джареда и Кэссиди в гостиной.

— Я все обдумываю твое предложение переехать в Сиэтл… — медленно начала она.

— Я тебя не тороплю, — предупредительно проговорил Джаред.

— Я согласна, — неожиданно твердо произнесла Кейт.

— Ты уверена в своем решении?

— Абсолютно. Но я хочу, чтобы ты знал, что работу я не оставлю. Я намерена поддерживать постоянную связь со своими помощниками, а при необходимости буду вылетать в Портленд.

— Разумный выход, — признал Джаред, старательно подавлявший свой восторг под маской спокойствия. — Уверен, тебе это по силам.

— Во всяком случае, стоит попробовать. Если не будет получаться, буду искать другой вариант.

— Это огромный шаг на пути нашего воссоединения. Уже через некоторое время мы сможем нанять нянечку для Кэссиди и наша жизнь примет более упорядоченные формы. Нам не придется разрываться, как мы делаем это сейчас. Живя вместе, мы сможем позволить себе услуги домработницы. Мы сможем все, если ты уверена в своем решении.

— Уверена, — подтвердила Кейт.

— Погоди, я скоро вернусь! — воскликнул Джаред, внезапно вскочив с места.

— Что случилось?

— Дай мне несколько минут.

Джаред с Кэссиди на руках бросился в детскую комнату, из которой вылетел через считанные минуты с одетой и развеселой девочкой в одной руке и с детским автомобильным сиденьем в другой.

— Ты куда? — удивилась Кейт.

— Скоро вернусь. Оставлю ребенка у родителей и…

— И что?

— Сама знаешь, любимая. Мы будем одни. Разве ты не рада этому?

— Но так неожиданно!..

— А я ждал этого несколько лет, — признался Джаред.

Глава одиннадцатая

Джаред торжествовал. Он чувствовал себя победителем. Он искренне радовался, что, не изменяя себе, сумел достичь своей цели. Его последняя поездка в Портленд удалась.

Джаред смотрел из окна своего номера в отеле Сан-Франциско. Его командировка протекала успешно. На следующий день он запланировал посещение производственного терминала, через день предстояла очередная деловая встреча, а затем…

Джаред надеялся, что сможет пораньше закончить свои дела и отправиться домой.

Домой.

О доме, в котором его ждут жена и ребенок, он думал теперь с особым трепетом.

Кети и Кэссиди ждали его в Сиэтле. К сожалению, несмотря на их переезд, виделись они по-прежнему мало и урывками. Побыть наедине с женой ему почти не удавалось. В Сиэтле у них уже не было возможности рассчитывать на помощь родных Джареда. Но это он считал проблемой временной, решение которой им еще предстояло найти. Нынешний взгляд Джареда на собственную жизнь отличался невероятным оптимизмом, все представало в радужных красках, легко было обмануться вновь… Но Джаред не задумывался над этим. Он радовался и предвкушал грядущее семейное счастье. Даже когда он заставлял себя задуматься о наметившихся сложностях, его мысли не повиновались ему. Он так долго жил рациональными требованиями своей работы, что теперь просто отдался легкомысленному блаженству.

Джаред сел на край кровати. Еще несколько минут назад он намеревался включить ноутбук и вернуться к работе, но совершенно безотчетно достал из кармана телефон и нажал кнопку быстрого вызова.

— Привет! — услышал он голос любимой женщины, по которому так скучал.

— Привет, любимая, — нежно ответил он.

— Джаред, дорогой, подожди минуточку, — усталым голосом проговорила она, затем наступила тишина.

Джаред ждал с некоторым разочарованием. Не на такой ответ он рассчитывал.

— Все, я на связи. Могу говорить, — вновь раздался в трубке голос Кейт.

— Дорогая, как будто ты не рада меня слышать, — обиженно произнес Джаред.

— Не говори глупостей, милый.

— Как поживают мои любимые девочки?

— Кэссиди немного капризничает. Режется ее первый зубик.

— А я пропустил.

— Будут и другие.

— А не рановато ли они начали прорезаться?

— Акселерация, — пошутила Кейт.

— Вы не собираетесь ложиться спать?

— Я еще не спрашивала Кэссиди о ее планах на этот вечер. Она ведет себя, как ей заблагорассудится.

— А как работа? — не забыл поинтересоваться Джаред.

— Очень сбивчиво. Пытаюсь руководить дистанционно. Сейчас как раз начинаем новый проект. Координировать действия по электронной связи несколько непривычно.

— А как ты сама?

— Устала, но держусь. Расскажи лучше о себе, о Сан-Франциско.

— Что рассказывать? Устаю к концу дня, нигде не бываю после работы. Спешу все успеть в ближайшие дни и пораньше отправиться домой. Очень скучаю без вас.

Джаред рассчитывал на одобрительную реакцию с ее стороны, но услышал лишь тишину в телефонной трубке.

— Кети? Где ты? Ты меня слышишь?

— Извини, Джаред. Мне показалось, Кэссиди плачет.

— Ну ладно, Кети. Я еще поработаю перед сном. Завтра позвоню.

— Хорошо. Я тоже планирую поработать, если Кэссиди соизволит уснуть. Спокойной ночи, дорогой.

— Подожди, Кети… — окликнул ее Джаред.

— Ты что-то хотел сказать?

— Да. Я очень сильно тоскую без вас, любимая!

— И мы без тебя тоже.

— До завтра, любовь моя.

— До завтра, любимый.

Джаред вернулся к делам, набросал новый сжатый план работы и отмерил себе семьдесят два часа до того долгожданного мгновения, когда он вновь увидит свою любимую Кети.

Кейт скучала без мужа так сильно, что даже боялась сознаться в этом. С тех пор как она перебралась к нему в Сиэтл, они наслаждались каждой редкой минутой уединения. Оба словно урывали мгновения медового месяца из напряженных будней.

Отойдя от непосредственного управления фирмой, Кейт, казалось, стала еще более сосредоточенным и требовательным руководителем. Ее рабочее место стало напоминать филиал яслей в высокоорганизованном офисе. Все было под рукой: ноутбук, документация, телефон, факс, детский манеж, игрушки, одноразовые подгузники, сменная одежда Кэссиди, слюнявчики, питье в бутылочках, силиконовые кольца разной жесткости и размеров для зудящих десен малышки, да и сама малышка. И во всем этом Кейт ухитрялась быстро ориентироваться.

Молодая мама укачивала ребенка для дневного сна и нашептывала своему секретарю официальное письмо клиенту. Кормила девочку и прочитывала аналитические материалы. Играла с Кэссиди и отдавала распоряжения своим подчиненным. Она передвигалась по квартире с наушниками и микрофоном сотового телефона, также выходила на прогулку, проводя селекторное совещание и одновременно толкая детскую коляску по дорожкам сквера. Она занималась всеми делами одновременно, чего не делала никогда прежде, и уставала в несколько раз быстрее, чем обычно.

Тем досаднее было услышать от собственного ассистента фразу, гласившую, что, если бы Кейт лично присутствовала в Портленде, все можно было бы решить гораздо проще. Такой дерзости от собственной подчиненной она не ожидала. Услышь она ее несколькими месяцами раньше, ассистентке не поздоровилось бы. Теперь же, услышав это наглое замечание, она еле сдержалась, чтобы не расплакаться, и только сухо сказала:

— Я поручила это тебе и надеюсь, что ты меня не разочаруешь.

Излишне было напоминать о сложностях. Кейт прекрасно понимала, как непросто молодой матери остаться на плаву. Именно по этой причине она отказывалась заводить детей так рано. По этой причине рассталась с Джаредом. Но она не позволит этой причине вновь вклиниться между собой и Джаредом.

— Приступай немедленно и держи меня в курсе, — резко распорядилась она, желая поставить на место строптивую помощницу, и вернулась к изучению нового зубика Кэссиди.

Позже выяснилось, что подчиненные не справляются, дело требует немедленного вылета в Портленд. Как она могла сделать это? Она даже не призналась Джареду, что у Кэссиди небольшой отит. Он хвалил ее по телефону, а она молча принимала его похвалу и не смогла найти в себе силы сказать всю правду о причинах капризов и бессонницы девочки. Кейт надеялась, что к его возвращению ситуация выправится, но она только ухудшалась, если принимать в расчет ее профессиональные проблемы.

Кейт не могла лететь с больным ребенком в Портленд, чтобы сдать девочку на попечение родных Джареда. Это стало бы слишком жестоким и эгоистичным поступком. Она оказалась перед очередной непростой дилеммой.

Голова шла кругом, истощение достигло предела…

Днем того же дня Кейт навестила ее давняя знакомая, писательница тридцати с небольшим лет. Они быстро нашли новую общую тему. У Мэйси Макфол был четырехлетний ребенок, воспоминания о младенчестве которого были еще свежи. Кейт вкратце описала свои злоключения. Мэйси предложила Кейт побыть с Кэссиди столько, сколько потребуется, пока та утрясет свои дела в Портленде. Кейт собралась попить с приятельницей кофе, как вдруг перед глазами у нее все поплыло.

— Кети, — услышала она приглушенный голос…

Джаред стремительно шел по больничным коридорам. Он не мог успокоиться. Тревога за Кейт переполняла его. Пять часов назад ему позвонили и сообщили о ее состоянии. Седовласая женщина проводила его в приемный покой, где была женщина по имени Мэйси и Кэссиди в коляске, увидев которую, Джаред вздохнул с облегчением.

— Как Кети? — накинулся он к Мэйси с расспросами. — Что с ней?

— Сейчас ее осматривает врач. Она сильно ударилась, когда упала в обморок.

— Обморок? Как такое могло случиться?

— Доктор подозревает сильное нервное и физическое истощение. Но это только догадка. Он намерен провести полное медицинское обследование, прежде чем дать свое заключение.

— Все то время, что Кейт в больнице, вы были с Кэссиди? — спросил он Мэйси.

— Да, меня это не затруднило.

— Как малышка?

— Чудесный ребенок. Ведет себя тихо, как будто понимает, что ее капризы не к месту. Лекарство быстро подействовало, и она успокоилась.

— Лекарство? Вы имеете в виду обезболивание десен? — удивился Джаред.

— Нет, конечно, — рассмеялась Мэйси. — Отит.

— У Кэссиди отит?

— Кейт вам сама все расскажет, — испугалась своей болтливости Мэйси.

Отправляясь в палату к Кейт, Джаред натужно улыбался.

— Привет, — хрипло произнес он, войдя.

— Здравствуй, Джаред, — отозвалась Кейт. — Где Кэссиди? Что с ней?

— Она с твоей знакомой, выглядит нормально. Мои родители уже вылетели сюда.

— Да, без их помощи, похоже, не обойтись, — с грустной улыбкой признала Кейт.

В палату вошел доктор и, протянув Джареду руку, представился:

— Я доктор Прадан.

— Джаред Рид, — представился Джаред.

— Компьютерная томография мозга показала сотрясение третьей степени. Серьезных внутренних повреждений и гематом не обнаружено. Но мы продолжим обследование, чтобы выяснить причину обморока.

— Насколько это серьезно, доктор?

— Повреждения в результате падения хоть и имеются, но минимальны. Нас больше волнует потеря сознания, о причинах которой можно будет судить позже. Умозрительно самым вероятным основанием я считаю сильнейшую усталость. Мне бы не хотелось обнаружить какие-либо функциональные расстройства организма, ведущие к обморокам.

— Джаред, ты видел Кэссиди? Как она?

— Кети, я уже сказал, что с ней все нормально.

— Не раздражайтесь, — одернул его доктор и предельно тихо пояснил: — Плохое функционирование памяти — довольно частое нарушение в результате сотрясения мозга. Со временем все нормализуется. Вы лишь должны всякий раз спокойно отвечать на ее вопрос и не подавать виду, что уже отвечали на него.

— С Кэссиди все нормально, милая. Девочка сейчас с Мэйси.

— Это хорошо. Они ладят.

— Доктор, и что нам теперь делать?

— Вам следует просто ждать, пока ваша жена окончательно поправится.

Джаред дежурил у постели Кейт, как совсем недавно дежурил у больничной кроватки Кэссиди.

— Ты все еще здесь? — спросила Кейт, открыв глаза среди ночи.

— А где же мне быть, любимая?

— Я очень скучала без тебя, Джаред. Дай мне попить, пожалуйста.

Джаред нажал на кнопку, утопленную в панель кровати, и механизм трансформера придал Кейт сидячее положение. Джаред налил воды в стакан и поднес к ее губам. Кейт слабыми бледными пальцами обхватила стакан. Сделав несколько глотков, она остановилась и принюхалась. Затем широко улыбнулась и повернула голову в сторону столика, на котором в вазе стоял огромный букет цветов, а рядом лежала большая коробка ее любимых шоколадных конфет. Она взглядом поблагодарила мужа и протянула ему стакан с водой.

— Может быть, еще что-нибудь хочешь? — спросил ее Джаред.

— Ты здесь, а где же Кэссиди?

— С моими родителями. Они прилетели сразу, как узнали о случившемся.

— Джаред, прости меня, нерадивую. Страшно подумать, что могло бы произойти, если бы Кэссиди была на моих руках, когда со мной случился этот злосчастный обморок.

— Не терзай себя бесполезными мыслями. Радуйся, что этого не произошло. — Джаред погладил жену по бескровной руке, но вдруг его прорвало, он больше не мог сдерживать своего негодования: — Я не понимаю, как такое могло произойти, Кейт. Мы разговаривали с тобой по телефону каждый день. Почему ты не сказала мне про отит? Что еще ты скрывала все то время, что я отсутствовал? Почему не сказала мне про кризис на работе?

Кейт лишь тяжело вздохнула: Здесь, на больничной койке, все ее честолюбивые заботы казались ей такими мелочными. Она помнила, как старалась объять необъятное, совместить несовместимое, чем и довела себя до крайнего истощения. Только теперь она поняла всю тщетность своих попыток прослыть суперженщиной.

Кейт смотрела на Джареда большими несчастными глазами, в которых стояли слезы. Ей оставалось лишь признать свое идейное банкротство.

В этот момент самобичевания Кейт казалось, что она потеряла все, что было для нее по-настоящему важным: и свою фирму, и доверие Джареда, и даже его любовь. Она не могла понять, как вообще столько времени обходилась без его любви, без его чуткого взгляда, без его мальчишеских попыток добиваться ее расположения. Она плотно сжала бледные губы, всхлипнула, и слеза побежала по ее щеке.

— Кети, милая, не плачь, прошу тебя. Доктор запретил тебе расстраиваться. Он выгонит меня отсюда, если узнает, как плохо я на тебя действую, — ласково проговорил Джаред, который уже ругал себя за несдержанность.

Кейт склонила лицо и вытерла слезы.

— Поговори со мной, любимая, — попросил Джаред, взяв ее ладонь в свою горячую руку.

Чем больше хотелось ей сказать Джареду, тем труднее было сдерживать горькие слезы. Эмоции становились неудержимыми, теснили грудь, комом раздирали горло.

— Если ты не можешь доверить мне свои тревоги, я не смогу тебе помочь, любимая. Мы не справимся, если ты будешь упорствовать.

Глава двенадцатая

Слова, сказанные мужем, настолько верно выразили главную боль Кейт, что она снова расплакалась.

Казалось, логически и всеми своими поступками Кейт подошла к тому, чтобы переездом в Сиэтл решить проблему отчужденности. Но внутреннее чувство недоверия, связанное с инстинктивным желанием защититься от будущих разочарований, не пускало Кейт дальше формального единения.

Она по-прежнему оставалась самоотверженной труженицей, преданной матерью, верной подругой человеку, с которым ей предстояло нести крест родительских забот. Но она не позволяла себе проникнуться сутью их общности.

Если для Джареда желание быть с Кейт, равно как и с Кэссиди, было целиком следствием его неослабевающей любви, то Кейт согласилась вернуться к мужу лишь по совокупности причин, одной из которых было ее теплое к нему отношение. Она знала, что это отношение зовется любовью. Однако ее любовь к нему не ведала радостей. Она не знала доверия и нежности. Эта любовь сделалась для Кейт не отдохновением, а каторгой. И она надорвалась под тяжестью этой повинности.

Главный страх был связан для Кейт ни столько с опасностью ограничить свою свободу и круг интересов, сколько с риском замкнуться на одном человеке. Любя Джареда и оставив его в первый раз, она бежала именно от этой угрозы. И теперь, обуздывая желания своего сердца и отгораживаясь от любимого занятостью и усталостью, она не давала прорваться тому чувству, которое было способно захлестнуть все ее существо и затмить ее многочисленные честолюбивые устремления.

— Я хочу протянуть тебе руку помощи, Кети, но ты, в свою очередь, должна сделать встречный жест. Иначе у нас ничего не получится, — серьезно произнес Джаред.

— Я знаю, что разочаровываю тебе, милый. Но что я могу с собой поделать? — пролепетала она сквозь слезы.

— У тебя есть проблемы. Расскажи мне о них, как рассказала бы своему другу, — предложил Джаред.

— Это неважно. Это по работе.

— Я должен знать все, — настаивал он.

— В тот день, когда ты вылетел в Сан-Франциско, мои сотрудники, занятые составлением полугодовых финансовых отчетов, затребовали новые данные. Показатели доходности влияют на рейтинг фирмы, и мы должны достоверно знать эти цифры, чтобы аналитики не обвинили нас в жульничестве. Поскольку в настоящий момент мы готовимся заключить контракт с крупным производителем спортивной одежды и аксессуаров, о котором я тебе говорила, следовало выйти с ними на связь и уточнить суммы соглашения. Эта фирма привыкла иметь дело со мной, для установления доверительных отношений с моими подчиненными требуется гораздо больше времени, чем есть у нас в ресурсе. Мое присутствие могло бы решить эту проблему, и я обдумывала возможность возвращения в Портленд. Я не могла терять такую возможность.

— И…

— Я не справилась, Джаред.

— Но почему ты не вызвала меня? Я все бросил бы и вылетел к тебе.

— Я знаю.

Кейт закрыла лицо руками.

— Тебе неприятна моя помощь?

— Нет, конечно. Как ты мог такое подумать, Джаред? Но у тебя собственные обязательства по работе. У меня нет права занимать твое время.

— У тебя есть право жены делить невзгоды с собственным мужем. Перед тобой и Кэссиди у меня более важные обязательства, чем перед боссом. А с твоей стороны было полной безответственностью загнать себя до того, чтобы оказаться в больнице. Я не хочу находить тебя в больнице каждый раз, когда ты решишь взвалить на себя непомерный груз обязанностей.

— Ты так говоришь, как будто я собираюсь сделать это своим правилом. Ты несправедлив ко мне, Джаред. Я стала жертвой случайности, — капризно запротестовала Кейт.

— То, что ты отказываешься от любой моей помощи и помощи моей семьи, — не случайность, я закономерность, — сурово упрекнул ее Джаред. — Я не понимаю, зачем женщине становиться женой, если она сознательно продолжает вести себя как герой-одиночка. Люди женятся, чтобы вместе проходить все невзгоды и радости и вместе пожинать плоды своих усердий. А ты словно отгородилась от меня частоколом и полностью игнорируешь мое участие в твоей судьбе. Это обидно. Любовь не ограничивается постелью.

— Я никогда не хотела тебя обидеть, Джаред. Мне казалось, все у нас наладится постепенно. Я ведь согласилась переехать в Сиэтл.

— Но сознанием ты продолжала находиться в Портленде. Ты не допускала мысли, что я заинтересован в решении твоих проблем. Ты сама сказала, что случай был исключительный. Ты обязана посвящать меня хотя бы в наиболее значительные свои заботы.

— Я стыдилась жаловаться, — с трудом превозмогая гордость, призналась Кейт.

— Стыдилась? Что тут зазорного? В карьере каждого бизнесмена таких накладок миллион. Если это кажется постыдным, то и браться за большое дело не стоит.

— Я не профессиональных неудач стыжусь, хотя они мне и неприятны. Я боялась признаться, что работа для меня так важна, что иногда я начинаю сожалеть о своей несвободе. Ты меня понимаешь? Я боялась, что ты не сможешь смириться с моими профессиональными амбициями. Ведь ты позвал меня в Сиэтл не для того, чтобы я постоянно бросала тебя и Кэссиди и летала в Портленд… Таких жен мужья бросают без сожаления.

— О чем ты говоришь, Кети?!

— Джаред, я не рассказывала тебе этого прежде. Знала только Сьюзен, потому что я стыдилась своего прошлого.

— Ты стыдилась того, что росла в детском доме? Это глупо, Кети.

— Я стыдилась того, что все семьи, которые хотели удочерить меня, отсылали меня обратно. Они делали это после какой-нибудь моей провинности. Они не были плохими людьми. Я хотела жить в семье, но, несмотря на все мои старания, все равно разочаровывала их, и они отказывались оставлять меня после пробного периода.

— Все дети шалят. Если твои горе-опекуны не были к такому готовы, это их вина.

— Но была одна семья, в которой я и Сьюзен жили достаточно долго, почти до окончания школы. Вместе нам было очень хорошо. Но случилось так, что этим людям понадобилось уехать из штата прежде, чем мы перешли в выпускной класс. Они сказали, что не могут взять нас с собой. Мы со Сьюзен остались предоставленными самим себе. Но мы хорошо окончили школу и без труда поступили в колледж. Так что все оказалось не так плохо, — подытожила Кейт.

— Я ничего не знал об этом.

— А ведь меня могли удочерить, когда мне было десять, — продолжила свой рассказ Кейт. — Одна симпатичная семья долго присматривалась ко мне. Если бы я попала к ним, жизнь сложилась бы совершенно по-другому. Но грех жалеть.

— Почему удочерение не состоялось?

— Муж потерял работу в тот самый момент, когда его жена обнаружила, что беременна. Они очень долго не могли зачать ребенка, и когда это вдруг случилось, на них обрушилось множество проблем. Я очень старалась быть им идеальной дочерью, но никогда не смогла бы стать им родной. Они попрощались со мной. А я продолжала стараться быть идеальной для других опекунов, но без толку. Потом я изо всех сил старалась стать идеальной студенткой. Это у меня хорошо получилось. Потом — идеальным директором, и до последнего времени у меня и это выходило. Но я не знаю, как быть идеальной матерью и идеальной женой, Джаред.

— Милая Кети если бы я мечтал об идеальной жене, то никогда бы не женился.

— Но ты заслуживаешь большего. Ты это в очередной раз доказал.

Взгляд Джареда застыл, остановившись на жене. Все его признания, просьбы и требования остались безответными. Она стыдилась себя, своих желаний, своей любви. Она хотела быть той, которую не мог любить Джаред. Стремилась истребить в себе маленькую сироту, от которой отвернулись взрослые дяди и тети, на доброту которых она надеялась.

— Милая, зареванная Кети, я люблю тебя. Ты меня слышишь? Я люблю тебя… Я не люблю Непревзойденную Директрису, не люблю Безупречную Администраторшу, не люблю Супермамочку, хотя все они мне очень нравятся. Но все это лишь осколки моей любимой женщины, которые не способны заменить ее. Я не позволю тебе обкрадывать меня. Ты правильно сказала, что я достоин большего. Вот и дай мне это большее. Поверь в меня, полюби меня так, как я люблю тебя. Позволь мне узнать, какая ты на самом деле. Кейт Малоун или Кети Рид — не это важно. У тебя вся жизнь впереди. Ты еще не раз станешь мамочкой, потом будешь бабушкой. Но прошу тебя, оставайся собой.

— Ты так уверен, что мы сможем быть вместе?

— Ты от меня так просто не избавишься, дорогая, — Джаред нежно поцеловал жену. — Ты рассказала мне свой секрет. У меня тоже есть что тебе поведать, любимая.

— Можешь говорить мне обо всем, о чем только пожелаешь, — заверила его Кейт.

Джаред продолжал неотрывно смотреть на нее, старательно выбирая слова, чтобы сказать ей главное. Потом тихо начал:

— Я обязан в этом признаться.

— Говори.

— Ты знаешь меня, Кети. По натуре я не просто игрок, я люблю побеждать. Такова моя главная цель во всем, за что ни берусь. Ты помнишь, как я впервые завоевывал тебя. В результате ты — молодая, красивая, умная — стала моим главным призом. Женитьба на тебе увенчала борьбу за твое сердце. Но ты ускользнула от меня. Ты выбрала свободу. Я не мог пережить такого унижения. Я решил любым способом вернуть свой главный приз. Когда случилось это несчастье со Сьюзен и Брейди, когда судьба Кэссиди зависела от того, будем или не будем мы вместе, я понял, что это мой шанс. Поэтому сделал все, чтобы восстановить наши отношения. Я аргументировал это интересами Кэссиди, но озабочен был лишь собственными интересами.

— Не понимаю, Джаред, что ты хочешь этим сказать?

— Я хотел вернуть себе то, что считал своим. Из чистого принципа. Четыре года назад, когда я сделал тебе предложение, а ты его приняла, я сказал, что люблю тебя. Именно так я тогда называл ту жажду обладания тобой, которая мною владела. Тогда брак был способом обретения власти над желанным существом. Но это оказалось иллюзией. Ты ушла от меня. Когда я встретил тебя после разлуки, то вновь ощутил сильное желание владеть тобой, помноженное на обиду. И лишь когда мне пришлось завоевывать тебя вновь, когда другая Кети предстала другому Джареду, потому что в нашу жизнь вошла Кэссиди, я понял, что то желание не было любовью в полном смысле слова. Что любовь, настоящая любовь, ради которой стоило жениться, родилась много позже.

— Когда?

— Когда я начал вставать к Кэссиди по ночам ради того, чтобы моя жена выспалась и смогла пойти утром на работу. Когда отец внушал мне, как следует обращаться с женой, а мне во всем этом слышался сущий бред. Когда мне сказали, что моя жена в больнице, а мне пришлось еще целый час ждать вылета… Я счастлив совершать такие открытия, любимая.

Джаред обнял жену и поцеловал. Ошеломленная его признаниями, Кейт с трудом приняла его ласку.

— Раньше, когда я уезжал или улетал, мне хотелось знать, что ты скучаешь без меня. Теперь же сам тоскую, как сумасшедший. И каждый раз мне кажется, что я не вынесу разлуки. Поэтому послушай, что я тебе скажу. Я принял решение. Оно окончательное. Мы возвращаемся в Портленд. Я не могу требовать от тебя, чтобы ты отказывалась от своей работы.

— Но в таком случае тебе придется отказаться от своей, Джаред. Я не могу на это пойти.

— Моя работа — заботиться о тебе и Кэссиди. Я смогу быть независимым архитектором и буду смотреть за домом.

— Джаред, твоя семья осудит это решение.

— Любимая, ты — моя семья, ты и Кэссиди.

— Мы не можем вычеркивать из жизни твоих родителей, особенно если они будут поблизости. Ты их сын. Нельзя пренебрегать их мнением.

— Открою тебе секрет, Кети. Мой отец обещал помочь мне с учреждением собственного дела. Скоро я тоже буду директором, как и ты.

— Он пойдет на это?

— Безусловно. Но ты должна мне пообещать, что мы все будем делать вместе. Вместе принимать все решения, вместе разгребать все завалы, вместе справляться с рутиной… Всё вместе! Каждый раз. Когда ты решаешь все взвалить на себя, мне кажется, что я снова тебя теряю.

— Я обещаю, Джаред.

— Пусть это будет единственным нашим правилом. Хорошо, дорогая?

— Да.

— У меня еще есть кое-что для тебя, Кети. Я ждал подходящего момента. Кажется, он настал.

— Что это? — спросила Кейт, принимая от него голубую коробочку с розовой ленточкой, которую Джаред достал из кармана пиджака, — подобную той, что она получила на День матери, с браслетом внутри.

— Это важное дополнение к детскому башмачку, — ответил Джаред.

В коробочке лежала подвеска из белого золота в виде большого сердца с сияющим бриллиантовым глазком.

— Я вручаю тебе свое сердце, любимая. Береги его. Оно хрупкое и нуждается в нежности.

— Дорогой, я буду его беречь.

— Что это, как не любовь? — хитро спросил ее Джаред. — Признайся, что любишь своего мужа.

— Признаюсь, что очень сильно люблю тебя.

— Давно ли?

— Не очень. Кэссиди открыла мне глаза. Ты оказался совсем другим. В прежнем браке я тебя таким не знала. Теперь же ты мне нужен как воздух. Если бы я не была твоей женой, то сейчас хотела бы ею стать.

Content

Мелисса Макклон
Талисман

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая