Ирина Щеглова

Не жена

* * *

1

Превратности судьбы

Летом в городе невыносимо. И каждый уважающий себя муж старается отправить семью куда-нибудь подальше от города, желательно к морю. Там, конечно, тоже жарко, но хоть есть чем дышать. Не всякая жена любит отдыхать без мужа. Моя, например, не любит. Говорит, что боится ездить одна. Не могу назвать ее трусихой, скорее всего, ей некомфортно или скучно.

Пришлось долго уговаривать. Удивительные существа — женщины! Есть возможность покинуть задымленный, пожираемый жарой город, увезти с собой ребенка, отдохнуть, так нет. У нее страхи, капризы, ах, она не доедет, она умрет в раскаленном поезде, ее не встретят и обязательно что-нибудь случится, если не с ними там, то со мной тут. Я бы на ее месте подхватил сына, прыгнул в поезд — только меня и видели. А она тянула несколько дней, металась между самолетом и поездом, что-то прикидывала… Сидела, пригорюнившись, у распахнутого чемодана среди разбросанных по комнате вещей. Страдала, одним словом. Нет, я не утверждаю, что все женщины такие. Но большинство очень любит пострадать на пустом месте. Я бы и сам поехал с семьей, но работа! Надо было срочно сдать несколько статей. Мне требовалась еще хотя бы неделя.

Кое-как все-таки договорились. Жена купила билеты в купе с кондиционером (специально несколько раз уточняла у кассирши). Нервничала ужасно!

Наконец мне удалось посадить в поезд ее и Максимку — нашего отпрыска, и они отчалили.

Я вздохнул свободнее.

Еще бы — крут немерено! А теперь: работать, работать и работать!

Оставшись в полном одиночестве, я засел за статью. Но поработать мне не дали. Позвонил мой хороший друг священник. Мы с ним знакомы тысячу лет, с тех пор, когда он еще и не помышлял о духовной карьере, а был обычным парнем, увлекался музыкой и даже поступал в консерваторию. И не только поступал, но и год в ней проучился. Потом была семинария, он женился, был рукоположен, дослужился до благочинного в одном из районов области.

В общем, звонку я обрадовался, сказал: «Об чем разговор, приезжай, отче, когда тебя ждать?» На что он ответил: «Думаю, ближе к вечеру освобожусь…»

Я, конечно, полез в холодильник, изучил его содержимое, потом сбегал в магазин, запасся продуктами, чтобы было чем попотчевать гостя. Опять заставил себя сесть за статью, немного поработал. И где-то в пятом часу услышал звонок в дверь.

На пороге стоял улыбающийся отец Николай, а рядом еще один наш старинный приятель Игорь.

— Гостей принимаете? — спросил отец Николай.

— А как же! — в тон ему ответил я. — Входите, входите, Игорек, тыщу лет тебя не видел! Какими судьбами?

Мы тепло обнялись. Я действительно давно его не видел. Хотя был наслышан, что у него вроде все хорошо, карьера пошла в гору, с семьей тоже вроде все в порядке.

Я провел гостей на кухню, где сразу стало тесно. Отец Николай вообще человек крупный, да и Игорек не мелкий, хотя и пониже батюшки. Так что мы заняли все свободное пространство. Я первым делом попытался их накормить, но меня остановили:

— Мы только что из-за стола, — объяснил батюшка, — нам бы чайку.

— Отче, давай хоть за встречу выпьем? У меня вино хорошее есть.

— Можно, — милостиво разрешил он.

Игорь замялся:

— Я за рулем… К тому же машина служебная…

— Интеллигенту не наливаем, — пошутил я, выставляя на стол бокалы и бутылку вина.

— Ну, рассказывайте, — обратился я к гостям, открывая бутылку. — Как жизнь?

— Да вроде нормально все, с Божьей помощью, — отозвался отец Николай, — сам-то как? Я смотрю, ты один хозяйствуешь.

Я разлил вино в два бокала. Игорь вздохнул и пододвинул к себе чашку с чаем.

— Один, — ответил я, — отправил своих отдыхать.

И поднял бокал:

— За встречу!

Мы с отцом Николаем чокнулись и выпили. Игорь молча прихлебывал свой чай.

— Признаться, я сегодня уже выпил, — сказал батюшка.

— А, вы же из гостей! — вспомнил я.

— С крестин, — ответил батюшка.

— Ого! Ну, тогда, наверное, знатный был обед, — пошутил я. — Кого крестил-то?

И тут Игорек, до сих пор молчавший, вдруг выпалил:

— Мою дочь…

— Дочь? У тебя дочь родилась? Что ж ты молчал! Ну, поздравляю!

Игорек помялся:

— Н-да… спасибо, ей уже год…

— А я и не знал, — удивился я.

— Я и сам не знал, — сказал Игорь. И тогда я впервые обратил внимание на выражение его лица. Он был бледен, глаз дергался, улыбка казалась кривоватой.

— А не повторить ли нам? — Я схватил бутылку и, чтоб скрыть неловкость, начал разливать вино.

Внезапно Игорь схватил мой бокал и выпил залпом. Батюшка крякнул. Я молча достал третий бокал и поставил перед Игорем. Налил. Он снова выпил.

— Раз такое дело, ребята, надо чего-нибудь покрепче, — пробормотал я.

И началась у нас суровая мужская пьянка.

Сразу оговорюсь: я человек малопьющий, отец Николай — тоже, кроме вина, ничего не употребляет. Игорь раньше слыл трезвенником. Но бывают в жизни такие минуты, когда о своих принципах забываешь.

После первой рюмки коньяка Игоря, видимо, немного отпустило.

— Вот такие дела, — наконец, тяжело вздохнув, произнес он.

Я похлопал его по плечу:

— Держись, брат…

— Стараюсь.

Отец Николай взял яблоко и начал его чистить. Несмотря на обилие закуски, ели мало. Игорь сосредоточенно поглощал рюмку за рюмкой. Мы старались не отставать. Батюшку пробить трудно, весьма велик, дай бог здоровья. Я почувствовал, как косею, а Игоря развезло основательно.

— Сейчас уже легче, — признался он, — спасибо Коле, — он кивнул на батюшку. — А было хоть удавись!

— Ну-ну, — пробасил батюшка, — жизнь-то не кончилась. Ситуация, конечно, тяжелая, что греха таить, — он шумно вздохнул, — будем молиться, Господь управит. — Он многозначительно поднял палец. — Я верю!

Игорь помотал головой:

— Я тебе, отче, страшно благодарен, — пробормотал он, — если бы не ты… Как жить дальше? Устал врать, мужики. Страшно жить во лжи!

— Ты вот что, — вступил батюшка, — ты резких движений не делай. Господь рассудит. Помни, ребенок ни в чем не виноват.

— Да я разве говорю?

— И жена твоя не виновата, — продолжил батюшка.

— Бедная Верка! — простонал Игорь. — Как представлю, что с ней будет, если узнает! И ведь не объяснишь…

— А она не знает? — зачем-то уточнил я.

— Нет, — ответил Игорь, — я и Дашке сказал, чтоб молчала…

Я сидел напротив, смотрел на него и думал: «Ну и вляпался ты, друг…» И так на душе гадко было. Вот ведь сидит хороший человек, в общем, порядочный, умный. А где-то там, в чужом доме, растет его ребенок…

— Ее зовут Даша? — уточнил я.

Игорь опрокинул в себя очередную рюмку:

— Дашка Баринова…

Так вот оно что. Теперь мне все стало более или менее понятно. Краем уха слышал о том, что у Бариновой был женатый любовник и вроде она от него ребенка родила, выходит, этот любовник — Игорь. Н-да…

Мы сидели до рассвета, Игорь все говорил и говорил, прорвало мужика, оно и понятно, столько времени в себе держал!

И вот какая картина нарисовалась, во всяком случае, я ее себе так представил.

Даже у очень хорошего и вполне порядочного мужчины могут быть детишки на стороне.

2. Связь

Он ее не замечал. Бегала какая-то девчонка, крутилась рядом… В группе двадцать человек, половина из них — женщины, точнее, девушки и женщины. Заочка. Приезжали разные люди из разных городов, встречались два раза в году, на сессиях. Объединяло их всех страстное увлечение театром. А Игорь, в общем, даже не учиться пришел, а так… Искал себя, можно сказать. Ему друзья и посоветовали, мол, сходи позанимайся, мастер набирает группу, очень хороший, к нему на тренинги народ в очередь стоит.

Он и пошел.

Время тогда такое было, непонятное. У Игоря диплом «чего-то там насчет кран-балок». Его специальность никого не интересовала. Он то ремонтами занимался, то машины продавал, то таксовал, подрабатывал то там, то сям. Жена, чтоб прокормить семью, вкалывала сутками. Тоска. Чаще всего Игорь просто сидел на кухне и курил. Так что, когда он сообщил, что будет поступать в театральный вуз, жена даже обрадовалась.

С мастером его познакомили заранее. Тот посмотрел и вынес вердикт:

— Иди ко мне вольным слушателем, нечего тебе чужое место занимать.

Было немного обидно, но Игорь стерпел. С другой стороны, не надо париться с экзаменами и контрольными, можно просто приходить на тренинг и репетиции, в этом имелся свой плюс.

Игорек увлекся и сам не заметил как. Новое действо скоро затянуло его, он чувствовал себя свободным, творческим человеком. Он даже влюбился. На первой сессии все были влюблены друг в друга. Правда, его молоденькая сокурсница предпочла ему другого и скоро выскочила замуж. Переживал, хотя и понимал, что все правильно, так лучше и честнее. Да и что его могло связывать с этой девочкой? Ничего… На первой сессии ставили этюды, на второй, весенней, — сказки.

Весной он уже хотел бросить все это, с женой начались скандалы. Ее раздражали восторженность мужа и слишком серьезное отношение к «художественной самодеятельности», как она называла всю его театральную деятельность. Ко всему прочему Вера ревновала, потому что Игорь часто задерживался на репетициях и приезжал за полночь.

Одним словом, хотел бросить, но не бросил. Как-то все успокоилось. К тому же Игоря пригласили на собеседование в PR-агентство, и он неожиданно для самого себя получил работу.

С женой помирились и решили относиться к его театральным занятиям как к хобби.

Так когда же он заметил Дашу?

Да, пожалуй, на осенней сессии второго курса.

Мастер повез их на какой-то спектакль к одному из своих бывших учеников. В автобусе от нечего делать играли в ассоциации.

Когда Игоря спросили о Дашке Бариновой, он не смог ничего придумать лучше, чем сказать:

— Поросенок Фунтик, — был такой мультяшный персонаж в его детстве.

А Дашка обиделась. Покраснела. Он смутился, попытался отшутиться. И заметил ее взгляд: так смотрит на хозяина преданная собака.

Он скоро забыл об этом.

До следующей сессии.

А на следующей сессии Дашка стала его преследовать. Норовила при встрече взять за руку, прикоснуться плечом, а то и обвивала руками шею, повисала, прижималась грудью. Вроде бы в шутку, но эти столкновения и знаки внимания скоро стали навязчивыми, напоказ. Он избегал ее, старался не попадаться на глаза, особенно когда рядом никого не было. Она и раздражала его, и в то же время он стал ловить себя на мысли, что Дашкина влюбленность льстит ему. Иногда он пугался своих мыслей, но чаще не придавал им особенного значения.

Однажды, это было уже в завершение весенней сессии, на четвертом курсе, после сдачи экзаменов, как обычно, устроили капустник, потом пошли в общагу к иногородним девчонкам, отмечали благополучно сданные экзамены, накрыли стол в складчину, шумели, говорили наперебой.

Потом, когда он собрался уходить, Дашка догнала его в коридоре, преградила путь, стояла, молитвенно сложив руки, смотрела этими своими щенячьими глазами. Он хотел вежливо отстранить ее, отшутиться, как обычно, но Дашка кинулась ему на грудь, зарыдала, заговорила, захлебываясь слезами:

— Больше не могу! Прости, прости! Я люблю тебя!

Он растерялся, опешил, гладил ее по спине, уговаривал, бормотал какие-то слова, утешал. Она мотала головой, цеплялась за него в исступлении, несла какую-то чушь.

— Возьми, возьми меня! — услышал он и невольно отозвался, в голове шумело от выпитого, горячее женское тело прижималось все сильнее…

Он и сам не понял, как все случилось.

Они очутились в какой-то темной общажной комнате, упали на скрипучую кровать, все происходило, как в чаду.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Игорек откинулся на спину и уставился в темный потолок, с трудом осознавая себя и то, что сейчас с ним произошло.

— Милый, милый, — шептала Даша, покрывая его лицо страстными поцелуями. — Мой, мой!

Она повернулась на бок, обняла, прижимаясь, схватила его руку, целовала жадно. Ее щеки были мокрыми от слез, она дышала прерывисто, всхлипывала. Ему стало жаль ее, жаль себя. Он неловко погладил ее по голове, ткнулся губами в мокрую щеку:

— Ну, хватит, хватит плакать, пожалуйста…

Он не выносил женских слез.

Она обещала, даже попыталась смеяться, но смех перешел в истерику, и ему снова пришлось ее успокаивать.

С большим трудом он освободился из ее объятий, что-то обещал, торопливо одеваясь. Пряча глаза, выскочил из комнаты и позорно бежал, оставив ее одну.

Всю дорогу Игорь пытался привести мысли в порядок, успокоиться и перестать думать о случившемся. В сущности, ничего страшного не произошло. Ну, было и было… Со всяким может случиться. Что он, один такой, что ли…

Кое-как убедив себя, он решил забыть эту историю начисто.

Мудрый человек сказал: или ты идешь в лес, или ты идешь с женщиной, но уже все равно куда.

3. Как возникает длительная связь

И он действительно забыл. Сначала переживал — вдруг жена узнает, а уж ей-то он точно не хотел сделать больно. Но все как-то утряслось. Было много работы, потом переезд на новую квартиру… обычная суета.

В институте не появлялся. Во-первых, что ему там делать? Пятый курс, народ ставил дипломные спектакли, а ему вроде как и незачем, да и надоело. А во-вторых, не хотел встречаться с Дашей.

Она позвонила один раз, еще осенью, спросила, как он, куда пропал. Игорь вежливо отговорился занятостью.

После ее звонка почувствовал неловкость, даже стыд. Был порыв извиниться перед Дашей, он даже письмо ей написал, но не отправил, засомневался, а надо ли?

Потом звонили ребята с курса, приглашали на свои спектакли. Иногда он ездил, но вместе с женой. Дашу видел мельком, она ни разу не подошла, маячила вдалеке.

Он никогда не понимал, зачем Даша поступила в театральный вуз. Она стабильно получала «отлично» по всем предметам, но при этом ни как актриса, ни как режиссер ничего собой не представляла. За все пять лет ни одной серьезной работы. То есть в этом они были похожи. Все ее сокурсники так или иначе связывали свою жизнь с театром, большинство работали в провинции действующими режиссерами, вели студии, подвизались в народных театрах, занимались с детьми. Их выбор был понятен. Но она?

Хотя какое ему дело?

Он пожимал плечами и снова переставал думать о Даше.

Игорь уже уверенно поднимался по карьерной лестнице, о своем увлечении театром вспоминал с иронией. «Мне бы еще в балет пойти», — говорил он друзьям.

Изредка интересовался успехами своих бывших сокурсников, а встречался редко, только когда ездил в гости к мастеру. Тот много болел, жил одиноко, поэтому его часто навещали ученики.

В один из приездов Игоря мастер посоветовал ему сходить на премьеру спектакля, поставленного его бывшим студентом. Игорь особо не хотел, во-первых, пьеса ему не нравилась, а во-вторых, театр находился в Подмосковье; долго добираться, чтоб посмотреть участников художественной самодеятельности? Увольте!

Да еще, как назло, машина была в ремонте, а безлошадному — тащиться за сто верст киселя хлебать, такое счастье Игорю вовсе не улыбалось. Посоветовался с женой, она ехать отказалась, сославшись на занятость, да и ему не советовала. Он бы и не поехал, но накануне позвонил мастер и напомнил о спектакле.

После работы, чертыхаясь, Игорь отправился на вокзал, трясся полтора часа в электричке, потом искал этот самый театр, на поверку оказавшийся заурядным клубом. Игорь почему-то был уверен, что не встретит никого из своих знакомых, но, на его удивление, явились почти все сокурсники. И среди них была Даша. Они поздоровались сдержанно, не сказав друг другу и двух слов. Но он снова заметил тот самый собачий взгляд, поспешно отошел в сторону, занял место подальше от нее.

Спектакль, как Игорь и предполагал, вышел дрянным. Он успел тысячу раз пожалеть о зря потраченном времени. Его раздражали восторженные разговоры вокруг, ахи и незаслуженная похвала. Неуместные восторги, вся эта театральщина, которой он не любил.

Но что делать, режиссер был хорошим парнем, страшно переживал за свое творение, актеры нервничали, публика — все свои, старались подбодрить, хлопали неистово, кричали «браво», вызывали неоднократно. Естественно, после премьеры, как водится, все остались на банкет, чествовали режиссера, тот был вне себя, бледнел, краснел, пил одну рюмку за другой, жал всем руки, благодарил. Игорь включился в общий хор, похвалил за смелость, мол, такая сложная пьеса — и такое неожиданное решение…

Ну, выпил, настроение немного улучшилось, поговорил с мужиками «за жизнь». Выяснил, что назад поедет не один, а в большой компании. Даже развеселился.

Дашка подошла тихо, тронула за руку, улыбнулась заискивающе:

— Я так рада тебя видеть…

— Отлично выглядишь! — он отвесил дежурный комплимент и хотел ретироваться, но Даша удержала.

— Хоть расскажи, как ты? — робко спросила она.

— Да все нормально, работаю в пиаре, пока нравится.

— Ах, как это замечательно! — почему-то восхитилась Даша. Ее похвала польстила Игорю, он и сам себе нравился, если честно. Захотелось похвастаться. Он начал рассказывать о себе, увлекся, смеялся, размахивал руками, приплел, конечно, как без этого? А она слушала, восторженно глядя на него.

— Я видела тебя по телевизору, — выдала она.

Он даже крякнул от неожиданности. Да, его как-то пригласили на передачу…

— Ты так телегеничен! И дикция у тебя прекрасная!

— Хм, спасибо, — не без удовольствия поблагодарил он, — а ты сама-то как? — спохватился Игорь.

Она опустила глаза:

— Ну, я решила заняться филологией, вот сейчас учусь в университете, тем более это у меня вторая «вышка», так что всего три года…

— Театр, значит, забросила? — уточнил Игорек.

— Какая из меня актриса, — вздохнула Даша, — да и режиссер тоже… Ты же знаешь.

Он ничего не сказал, кивнул многозначительно, соглашаясь.

На станцию пошли все вместе, толпой, Даша семенила рядом, счастливая, держала его под руку и говорила, говорила…

— Что же ты никогда не зайдешь в гости? — спросила она.

— Да как-то не складывается…

— А ты заходи, посидим, поболтаем.

— Как-нибудь, — пообещал он, — непременно.

Даша не удовлетворилась таким ответом. Достала блокнотик, записала адрес, телефон и даже схему проезда нарисовала.

— Я так скучаю, — и снова ее щенячий взгляд.

Он смутился, оглянулся воровато, но никто не обращал на них внимания, народ веселился, шумел, говорил.

В электричке Даша сидела, тесно прижавшись к нему боком, от нее исходило тепло, пахло какими-то духами, маленькая ручка лежала на его руке, прядка волос, выбившаяся из тугой прически, щекотала его щеку. Он разволновался, вспомнилась та единственная ночь, когда он был с ней. И хотя воспоминание было смутным, волнение не покидало, сладко замерло внизу живота, Игорь почувствовал желание. Скосил глаза, заметил, как порозовели Дашины обычно бледные щеки. Вздохнул и не отстранился.

Он поехал провожать ее до дома. У подъезда девушка поднялась на цыпочки и робко потянулась к нему губами. Он склонился и поцеловал ее, волнуясь все сильнее.

— Никого нет, — быстро шепнула она, — зайди, хоть на минуту!

И он пошел за ней, как привязанный.

И снова были быстрые объятия и ее всхлипывающий шепот в темноте, и постыдное бегство, едва объятия разомкнулись.

Пришлось брать такси, на метро Игорь уже не успевал. Ехал домой опустошенный, встревоженный, не ругал себя, не уговаривал, хотя чувствовал себя последней скотиной.

Дома было еще хуже. Он не мог смотреть жене в глаза. Она тоже пришла поздно, уставшая, спросила о спектакле. Он ухватился за этот вопрос, принялся ругать и спектакль, и режиссера, и труппу. Все, что угодно, только бы жена не обратила внимания на его состояние.

Не обратила. Пронесло.

Несколько дней Игорь приходил в себя, спрашивал: почему? Даша никогда не нравилась ему. Маленькая, бледная, личико простенькое, нос слишком длинный, волосы вечно собраны на затылке, коротконогая. Одевается, как старушка: бабские юбки, плащ с поясом, туфли на низком каблуке… Причем она называет все это ретростилем. Глупо, ей 27, когда-то занималась танцами, тело у нее стройное, тренированное, талия тонкая, правда, зад тяжеловат, ну так что же, женщины умеют как-то превращать недостатки в достоинства. Пару раз он видел ее в джинсах, что ужасно не шло ей, и она, видимо, знала об этом, поэтому носила брюки редко.

Он не смог бы объяснить себе, что чувствует к Даше как к женщине. Да и нечего было объяснять. Помнилось томление и напряжение, прикосновение плоского упругого живота, податливость бедер, торопливость, мокрые щеки, всхлипы, освобождение и стыд…

И все же, все же временами в нем пробуждалась нежность к ней, она рождалась из жалости, он понимал это и запрещал себе думать о ней.

Они снова долго не виделись и встретились только на похоронах мастера. На кладбище собралось столько народа, что старушки-завсегдатаи то и дело спрашивали, кого это такого важного хоронят.

Игорь не взял с собой жену, впервые даже не предложил, хотя она очень переживала, он видел, ведь Вера хорошо знала мастера. Но не позвал. Посчитал — незачем. Там будут только свои: родственники, ученики, коллеги.

Даша приехала, была в черном, плакала, показалась ему особенно трогательной и даже красивой. Они долго говорили после похорон, пожалуй, впервые, просто как друзья, как очень близкие люди.

Расстались хорошо, он обещал позвонить. И действительно, стал изредка ей звонить. В основном когда был на работе. Рассказывал о том, что делает, куда ездил, из-за чего ругался с начальством. Она слушала, давала советы, которые смешили его, но было приятно, потому что она волновалась за него. Он писал ей длинные письма, иногда романтичные, иногда просто дружеские.

Эта переписка особенно привлекала Игорька, она превратилась в его маленькую тайну. И тайну приятную. Даша все время предлагала встретиться, ее просьбы были робкими, но настойчивыми. Он отнекивался, ссылаясь на занятость. Она обижалась, но потом звонила первая или присылала милые эсэмэски.

Игорь сохранял ее письма, завел у себя в компьютере специальную папку.

В начале марта они встретились. Получилось как-то само собой. У него — обеденный перерыв, а она случайно оказалась неподалеку. Гуляли по городу, смеялись, она читала ему стихи, потом целовались в подворотне. И такое его охватило восторженное состояние, он почувствовал себя подростком, школьником, сбежавшим с уроков. Жизнь как будто заново началась. Дашка из серенькой женщины превратилась в юную девочку, тоненькую, страстно влюбленную, милую.

Их встречи, такие волнующие, полные весенней влюбленности и, казалось, какого-то высшего смысла, участились.

Он все чаще стал забегать к ней домой, волновался, как мальчишка. Однажды их застала ее мать, некстати вернувшаяся с работы. Даша представила Игоря. Мать не удивилась. Как будто давно о нем знала. Это знакомство слегка отрезвило его, остудило, он взглянул на себя со стороны и опомнился. Попытался притормозить, но Даша не отпускала. Ее звонки и просьбы о встречах участились. Бывало, что трубку брала жена, Даша, не стесняясь, просила, чтоб она позвала Игоря. И Вера приносила ему трубку. Игорь раздражался, грубил Дашке, а потом оправдывался перед женой:

— Достала она меня! Влюбилась девка, пристает, не знаю куда деваться!

Жена посмеивалась, советовала не грубить, а поговорить нормально. Он морщился, сознавая себя последним дерьмом, и… продолжал врать обеим.

На Дашкин день рождения Игорек купил огромный букет нарциссов, хотя терпеть не мог эти цветы, но Дашка просила именно нарциссы.

Она умела быть настойчивой и даже бесцеремонной.

— Почему ты не поздравил мою маму с днем рождения? — голосом сварливой жены спросила Даша однажды. Игоря задел этот тон, как будто она уже считала его своим, принадлежавшим ей, тянула в семью, требовала, чтоб он общался с ее родителями. Он тогда нагрубил ей. Даша испугалась, отступила, пыталась смягчить свое требование, просила прощения.

— Зачем я тебе? — спрашивал он. — Ты просто зря тратишь на меня свое время.

— Так надо, — отвечала она упрямо.

Он уходил, не отвечал на ее звонки, старался сделать так, чтоб отношения сами по себе сошли на нет. В глубине души он надеялся на то, что у нее кто-нибудь появится и все рассосется само собой.

Проходил месяц, два, она звонила, рыдала в трубку, он срывался и ехал. Сколько раз ругал себя последними словами за эту слабость!

Прогулки прекратились, теперь они встречались у нее дома, после бурной истерики Даша тянула его в постель, и снова мучительные объятия, слезы, признания…

— Скажи, ты меня любишь? Любишь?

Игорь уходил от ответа или, чтоб успокоить ее, говорил «люблю». Ведь слова ничего не значат, во всяком случае, для него они уже ничего не значили. Он все сильнее запутывался в своих отношениях, снова пытался прекратить эту связь, тяготившую его, но Дашка не отпускала. Более того, она начала закатывать истерики, спрашивала, когда же он наконец уйдет от жены, называла его трусом.

В какой-то момент он и сам хотел уйти, от обеих. Дома было неладно. Игорь почти перестал разговаривать с женой, казалось, их уже ничего не связывало. Только спали по-прежнему вместе. Он все время раздражался, ему казалось, это жена виновата в том, что у них происходит. И в то же время он постоянно испытывал чувство вины, от которого хотелось избавиться во что бы то ни стало.

Однажды он имел неосторожность признаться Дашке в своем желании пожить пока у друга. Та тут же вцепилась в эту идею и подняла такой скандал, что Игорь не выдержал, пообещал поговорить с женой и переехать.

Но когда он пришел домой и увидел жену, его решимость улетучилась. Игорек представил себе, какая жизнь его ждет. Он любил жену, эта любовь давно вошла в привычку, поэтому он не замечал и не понимал ее, но когда пришлось решать, с кем остаться, Игорь испугался.

Жить в чужой квартире с женщиной, которую он никогда не любил, которую ласкал из жалости, терпеть бесконечные истерики, и все это ради чего? Свободы он не получит, просто еще туже затянет петлю на шее.

В тот вечер он так и не сказал ничего жене. Она сама спросила:

— У тебя есть другая женщина?

— С чего ты взяла?! — пролепетал Игорь.

— Я знаю…

— Перестань, пожалуйста!

Они уже собирались ложиться в постель, когда произошел этот разговор. Жена молча поднялась и ушла на кухню, он побежал за ней, обнял, клялся в любви, убеждал, доказывал… Одним словом, все закончилось банальным сексом.

На следующий день Игорь был вынужден вынести еще один скандал. Дашка кричала, что он трус и тряпка, и чтоб он оставил ее в покое, что он неудачник, подкаблучник, и она больше не желает иметь с ним ничего общего. Он стерпел. Пусть выговорится, ей станет легче, и у него будет повод уйти и прекратить затянувшиеся отношения.

Она убежала, не позволив ему даже проводить ее до метро.

Сначала он обрадовался. Но постепенно Дашкино место заполнила щемящая пустота. Игорь не жалел, что не ушел из дома, нет, он жалел о том, что вот, все кончилось и ничего не осталось от прежней влюбленности, только несколько десятков писем.

Даже депрессия началась. Пару месяцев Игорь занимался самокопанием, жалел себя, перечитывал Дашкины письма, поневоле сравнивал ее с женой, злился на себя, думал, что зря обидел хорошего человека — Дашку. Надо было как-то по-другому разойтись, мирно, остаться друзьями, что ли…

И он позвонил.

Она почти сразу ответила, дрожал напряженный голос, того и гляди снова заплачет. Он сразу пожалел об этом звонке, смешался, не знал, что говорить, плел какую-то ничего не значащую чепуху. Она перебила, сказала, что не может его забыть, что ей делали предложение дважды, нет, трижды, но она всем отказала. Игорь как-то вывернулся из ее словопотока и прервал разговор.

И снова было жаль чего-то, то ли себя, то ли эту женщину, зачем-то любившую его.

От нее пришло письмо: страстное, болезненное, полное воспоминаний и горечи. Он не удержался и ответил. Снова завязалась переписка, он старался быть сдержанным, старался не переступать опасную грань. Она, кажется, тоже пыталась соответствовать и писала в каких-то странных полутонах, то иронизируя, то намекая…

Он знал, что может вернуть ее в любой момент, ее привязанность и пугала, и льстила одновременно. Какое-то время Игорь удерживал себя, но с наступлением теплых дней сорвался и поехал к Даше на дачу.

Ничего хорошего из этой поездки не вышло. К тому же у нее появились новые требования и новые вопросы: «А что, если у нас будет ребенок?» Он застыл, с трудом пришел в себя. «Значит, будем решать этот вопрос», — бодро пообещал он.

Как же он ругал себя после этой встречи! Последними словами! Насчет беременности Игорь не беспокоился, он всегда соблюдал осторожность, к тому же он был уверен, что и Даше ни к чему внебрачный ребенок. Ну, спросила, он и ответил, что еще?

В июне история повторилась. Дашка позвонила и потребовала, чтоб Игорь приехал. Она рыдала в трубку и кричала, что жить без него не может. Он испугался, поехал, хотел как-то ее уговорить. Но вместо разговора Дашка затащила его в постель, была особенно страстной, долго не отпускала. Он с трудом вырвался, сославшись на срочные дела. По дороге дал себе слово, что больше никогда и ни за что!

Они не виделись до конца лета. А в начале сентября Дашка снова его поймала, потребовала встречи и серьезного разговора. Игорь и сам не знал, почему согласился встретиться. Наверное, потому, что как раз был дома один, жена в командировке, сын у деда с бабушкой.

Он ехал бездумно, надеясь на то, что им наконец-то удастся просто поговорить и прекратить затянувшиеся мучительные отношения. Возможно, будет дружеский секс на прощание, что-то такое спокойное и ни к чему не обязывающее.

Дашка встретила его на пороге дачи и сразу же потащила к кровати. Не слушая, срывала одежду с него и с себя, торопилась, нервничала, набросилась с жадностью. Он подчинился, хотя снова пожалел о том, что не отказался от встречи.

Когда они оба лежали без сил, измотав друг друга, Дашка спросила:

— Ты уйдешь от жены?

Игорь мысленно застонал, прикрыв глаза, снова та же песня!

— Даш, мы же уже давно все решили, — мягко напомнил он.

— Мы?! — взревела Дашка, срываясь с кровати. Разъяренной фурией металась она по комнате и швыряла в него одежду, которую совсем недавно сама же срывала.

— Убирайся! — визжала она. — Пошел в жопу!

Он спокойно оделся и уехал, не сказав ей ни слова.

Как ни странно, с этого дня Игорь совершенно охладел к Дашке, воспоминания о ней больше не тревожили, да и сама она не звонила, не писала, только пару раз приходили эсэмэски: «Как дела?» Он не ответил.

Поздней осенью они случайно столкнулись в метро. Дашка кривила губы, вела себя высокомерно, цедила слова. Ему было неприятно разговаривать с ней, и вообще она стала ему неприятна.

Зимой он и вовсе забыл о ее существовании.

Во-первых, его пригласили на должность начальника отдела в весьма престижную компанию, во-вторых, жена попала в больницу, что-то с нервами, она вообще в последнее время жаловалась на головные боли, в-третьих… да мало ли дел у взрослого семейного человека!

К Новому году он уже перешел на новую работу. Праздники провел с семьей и друзьями. С женой все более или менее наладилось.

Одним словом, Игорек был доволен.

Это случилось в начале марта.

Позвонила Даша и сообщила о том, что беременна. В первый момент он не понял ее, растерялся, подумал: решила разыграть.

— Что же ты молчишь? — осторожно спросила она.

— А что я должен говорить?

— Ну, ведь это твой ребенок…

— Даш, ты шутишь?

— Нет, не шучу, по срокам все сходится.

— Но я-то тут при чем?

— У меня никого, кроме тебя, не было.

И вот тогда его накрыло. Его охватил ужас. Игорь вдруг представил себе, как рушится вся его жизнь, прямо сейчас, сию минуту. Он стоял, как громом пораженный, едва удерживая телефон в трясущейся руке.

— Почему же ты раньше не сказала? — пересохшими губами спросил он.

— Разве это что-то изменило бы?

— Чего ты хочешь?

— Мне нужны деньги.

— Хорошо, — выдавил он.

Ее голос мгновенно изменился, потеплел.

— Правда? — залепетала она. — Помнишь, ты же обещал, я поверила тебе… У меня отрицательный резус, надо ложиться на обследование, а это стоит денег, я подумала…

— Да-да, я же сказал, хорошо, — перебил ее он. Спросил: сколько. Она назвала довольно внушительную сумму, таких денег у него не было, он же не мог взять их из семейного бюджета. Значит, надо где-то достать.

И он достал.

Потом пришлось ехать к Даше домой. Она распахнула дверь, а он не узнал ее, удивился: перед ним стояла незнакомая беременная женщина, низенькая, с выпирающим животом, бесцветная какая-то… И только взгляд, взгляд остался прежним, щенячьим.

Он протянул ей деньги. Она засмущалась:

— Нехорошо через порог, может, зайдешь?

— Нет, спасибо…

— Да, кстати, — обронила она, — тебе надо будет поехать со мной в медцентр для заполнения анкет, нужны данные об отце ребенка.

— Даш, ты уверена, что… — начал он.

— Да! — выкрикнула она. — Неужели ты думаешь, что такими вещами шутят! Я хранила этого ребенка, как драгоценность, потому что он — от тебя!

Он поморщился, не любил театральщины.

— Я готовилась, соблюдала диету и режим, — скороговоркой бормотала она. Игорь пропустил ее слова мимо ушей, пообещал поехать с ней, куда она скажет, и ушел.

Впервые в жизни у него поднялось давление. Он перепугал жену, пил какие-то лекарства, которые она совала ему, и ничего не мог сказать. Думал, если Вера узнает, то это ее убьет. Все то время, пока он жил между Дашкой и семьей, превратилось в сплошной кошмар. Он чувствовал себя, как в чаду. Делал то, что от него требовали, механически передвигался по городу и абсолютно забросил работу. В голове у него не укладывалась ни Дашка, ни эта беременность, и в то же время он безропотно отвечал на вопросы врачей о себе, болезнях в его семье… «Ведь не может же она врать настолько? — думал Игорек. — Если я не отец ребенка, то для чего Даша устроила весь этот цирк?» Он сомневался, он сломал себе голову, но подчинялся требованиям Дашки безропотно. У него было только одно условие: «Вера ничего не должна знать!» И Дашка, недовольно поджав губы, согласилась.

Беспечного секса не бывает.

4. Откуда берутся дети

В апреле Игорь вдрызг разругался с руководством компании, хлопнул дверью и ушел с работы. Нервы не выдержали. Жена успокаивала: «Ничего, найдешь другое место». Он был благодарен ей и стыдился себя. И в то же время Игорек понимал, что малодушничает, что Дашкина беременность — это расплата за его многолетнюю ложь. Что ребенок, чей бы он ни был, не виноват, а значит, надо сжать зубы и терпеть.

Как-то встретил бывшую сослуживицу, разговорились, она, видимо, заметив, в каком он состоянии, спросила:

— Игорь, что-то на тебе лица нет. Ты вообще как?

И он не выдержал, рассказал ей все. Знал, что она никак не связана с его женой, так что у него не имелось причин опасаться утечки информации. К тому же коллега была женщиной вполне разумной.

— Что делать? Ума не приложу!

— Да ты что? Ума лишился, что ли? — спокойно ответила она. — Нашел из-за чего переживать! Имей в виду, баба хотела родить и родит, это ее проблема. Ты и так слишком много для нее сделал. Не девочку обрюхатил, в конце концов, ей уже тридцать! Тебя, дурака, использовали, как банк спермы, а ты на стенку лезешь, в благородство играешь! Да и неизвестно еще, чей это ребенок. Так что пусть спасибо тебе скажет. Может, у нее другого дитя вообще не будет. Расслабься!

Он поблагодарил. Немного полегчало. По крайней мере, Игорь теперь знал, как себя вести дальше.

Позвонила Дашкина мать, слезливо залопотала:

— Ах, Игорь, Даша так давно вас любит! Неужели вы на ней не женитесь?

Он с трудом сдержался, чтоб не нагрубить, процедил:

— Это наши с Дашей проблемы, и мы сами в них разберемся.

Врачи поставили срок — конец мая. Больше всего Игорь боялся, что Дашка позвонит ночью и ему придется срываться и ехать. Тогда жена все узнала бы.

И еще нужны были деньги. Ведь Дашка собиралась рожать в «самом лучшем центре». Он не решился отказать ей, опасался скандала, да и за ребенка беспокоился. Появились долги.

Схватки начались на неделю раньше срока.

Игорю повезло. Жена была в отъезде.

Дашка позвонила утром, Игорь сорвался, успел еще до пробок.

Воды отошли, когда он вез ее к роддому.

В тот же день она и родила.

Если женщина что-то для себя решила, она непременно добьется этого.

5. Шантаж

— Меня выписывают, — сообщила Дашка, — приезжай и захвати с собой фотоаппарат, пожалуйста.

Он приехал, медперсонал встретил его, как счастливого папашу. Дашкина мама открыто лебезила. Дашка вела себя со спокойным достоинством. Игорьку показали дочь — крохотное тельце в пеленках. Он мучительно всматривался в красненькое личико, силясь найти в нем сходство с собой, и не находил. Ему было так страшно взять этот сверток в руки, но он перешагнул через свой страх, взял. Дашка сразу же попросила, чтоб он сфотографировал ее с дочерью. И он фотографировал. Дашкина мать улыбалась и заискивала, Дашка продемонстрировала налитую молоком грудь и покормила ребенка. Он все еще снимал, автоматически нажимая на кнопку.

Потом их снимали вместе. Он попытался улыбнуться, но получилось плохо, судорогой свело губы.

Наконец пытка закончилась, Игорь отвез счастливое семейство домой. Там и состоялся очень важный разговор. Даша заперлась с ним в комнате, сунула ребенка в руки и спросила:

— У нас с тобой теперь будет что-нибудь?

Он хорошо изучил ее за время знакомства. И знал, Даша долго готовилась к этому разговору. Она рассчитывала на Игоря. Она снова смотрела тем самым щенячьим взглядом. А он испытывал только одно желание — поскорее убраться отсюда.

Он неловко передал ей сверток с младенцем и ответил, отведя взгляд:

— Даш, ты же сама прекратила наши отношения…

Она вспыхнула, прижала к себе ребенка:

— Я думала, что ты меня простил!

— Я тебя простил, но больше у нас ничего не будет, — отрезал он.

Она немного поплакала, а потом, гордо вздернув крошечный подбородок, изрекла:

— Мне ничего не нужно от тебя! Только признай ребенка! У нашей дочери должен быть отец!

— Хорошо, я подумаю над этим, — он поднялся, собираясь уходить.

— Ты скажешь жене? — бросила она ему в спину.

— Нет!

В прихожей к нему подошел Дашкин отец, как обычно, выпивши, и завел долгую речь о том, какая теперь на Игоре лежит ответственность. Игорь не выдержал и резко его оборвал. Выскочила Даша.

— Прошу тебя, не вмешивайся! — набросилась она на отца, тот поспешно ретировался.

— Когда приедешь? — спросила холодно.

— Когда скажешь…

Никогда еще Игорь не чувствовал себя так отвратительно.

Приехать пришлось скоро. Дашка потащила его получать свидетельство о рождении ребенка.

В свидетельство вписали его фамилию…

— Ты с ума сошла! — попытался урезонить Дашу Игорь. — У ребенка будет другая фамилия, а у тебя куча проблем!

Но она заявила:

— Нет, я так решила!

Игорь пожал плечами и не решился больше перечить. Дашка неотступно требовала, чтоб он признал отцовство и рассказал жене о ребенке. Он отмолчался, пообещал что-то неопределенное.

Он был напуган. Страшно. И ее решительностью, и возросшими требованиями, постоянными звонками, от которых он дергался, а жена посматривала с подозрением. Дашка могла позвонить неожиданно, и надо было срываться и ехать. За лето Игорек так измотался, что уже белого света не видел.

Начал пить, появились мысли о самоубийстве. Он стал невнимательным, угробил чужую машину… Все это требовало денег. Постоянного рабочего места он так и не нашел, да и некогда ему было этим заниматься. Мотался туда-сюда и потихоньку сходил с ума.

Дома было совсем плохо, он не мог заниматься с женой любовью. Вера ничего не требовала, но была напряжена, утешала его, наверное, думала, что он переживает из-за работы. А Игорь жил из последних сил, иногда удивлялся тому, что наступило утро, а он все еще жив…

Если женщина любит, то она закрывает глаза на многое. Не потому что не видит, а просто не хочет видеть. Женщинам вообще свойственно выдумывать мужчин.

Сергей

6. На рассвете

Игорь все еще бормотал что-то. Отец Николай вообще заснул за столом, и я отвел его в комнату. В окно смотрел восход. Не заметили, как ночь прошла.

Меня тоже рубило. Мы выпили все запасы спиртного. Теперь день насмарку.

Я с трудом уговорил Игоря немного поспать, а он все рвался куда-то ехать.

Уложил все-таки.

Проспали мы часа четыре. Потом Игорь вскочил, смущенно прятал глаза, бормотал извинения… Я затолкал его в душ, напоил кофе и взял с него обещание не пропадать и позвонить, как доберется до дома.

Он неловко простился, поблагодарил и ушел. Я поплелся на кухню, кое-как убрал со стола, голова плохо соображала. Почему-то вспомнились слова, сказанные одним моим приятелем: «Все наши неприятности мы носим на кончике члена…»

С Игорем меня познакомил отец Николай. Было это давным-давно, на заре туманной юности. В свое время Игорь вместе с отцом Николаем, тогда еще просто Колей, поступал в консерваторию, там они и подружились, только Коля поступил, а Игорь — нет. Чтоб не терять время, Игорек подал документы в политех и там же познакомился со своей будущей женой Верой. Насколько мне известно, жену он любил, и мало того, что любил, он ее уважал.

Родили пацана. Их вполне можно было назвать счастливой семьей. Да все так и считали. Хотя до меня доходили смутные слухи о том, что Игорек погуливает. Но кто без греха…

Я тоже ходил на тренинги к его мастеру. С некоторыми ребятами у меня сохранились хорошие отношения. И Дашку я довольно хорошо знаю. Маленькая такая, беленькая, голосок тонкий, говорит, растягивая слова, легко краснеет. Тихая, незаметная. За ней ухаживал парень с их же курса, говорят, влюблен был, замуж звал. Не пошла. А парень неплохой. Спрашивается, почему она отвергла его и повелась на женатого Игоря? Возможно, все не так, как я себе представляю? Или Игорь что-то от меня скрыл? Или пресловутое женское сердце, которому не прикажешь?

Вот пойми после этого женщин.

Пока я рассуждал так и пытался привести кухню в относительный порядок, проснулся батюшка и попросил отвезти его домой.

— Дел по горло, — признался он.

— Ну да, — согласился я, — да еще и духовные чада требуют постоянного внимания.

— Что же делать, — вздохнул батюшка, — слаб человек… часто не ведаем, что творим…

Я кивнул, соглашаясь, задумался: а так ли уж часто не ведаем?

— Ты вот что, — попросил отец Николай, — если будут какие-то проблемы, держи меня в курсе. Ну и вообще присматривай за Игорем. Нельзя ему одному сейчас. Запутался человек.

— Я понимаю, конечно!

И тут меня посетила одна идея:

— Слушай, отче, а у тебя отпуск-то вообще будет?

Батюшка пожал плечами:

— Хотелось бы… Только это не от меня зависит, сам понимаешь, служба, — он развел руками.

— Я вот что подумал, — стал объяснять я, — мои сейчас на турбазе, место там шикарное — природа, горы, море, в общем, потрясающее место. И директор турбазы — мой хороший знакомый. Я через недельку, как закончу с делами, туда собираюсь. Что, если и тебе с семейством выбраться?

— Дело хорошее, — подумав, ответил батюшка, — говоришь, через недельку?

— Ну да…

— Надо подумать. Может, удастся вырваться на несколько дней, хоть своих к морю отвезти, а то я, честно говоря, семью почти не вижу.

Я воодушевился:

— Слушай, я тут позвонил нашим, возможно, кто-нибудь еще подъедет. Соберется хорошая компания, посидим у костерка, поговорим. Ночью там красота! Небо звездное, море, опять же, и людей — никого.

— Заманчиво, — улыбнулся батюшка, — ну, поглядим, если получится, я с удовольствием!

— Вот, кстати, можно Игоря позвать, — предложил я, — вместе с семейством, пусть мозги проветрит.

— А вот это очень правильная мысль! — заметил отец Николай.

Поговоривши, отвез я батюшку в его благочиние, вернулся домой вечером, упал и уснул без задних ног.

Каюсь, несколько дней упорно работал, наверстывал упущенное. Звонила жена, нервничала, спрашивала, когда я приеду. В общем, не до Игоря мне было.

Через неделю я укатил к морю…

Почему-то вспомнились слова, сказанные одним моим приятелем: «Все наши неприятности мы носим на кончике члена…»

Игорь

7. Отдушина

Игорь вышел из подъезда; в голове еще звенело от выпитого и бессонной ночи. Надо было, конечно, ехать домой. Но дома никого не было: Вера с сыном у родителей.

Игорь достал телефон и позвонил Вике…

Они познакомились год назад в командировке, как раз в то время, когда родился Дашкин ребенок…

Игорь как представитель заказчика был организатором презентации для журналистов по поводу открытия новой гостиницы.

А Вика работала в туристической фирме и тоже в PR-отделе. Они как-то очень быстро нашли общий язык.

Во всяком случае, Игорю было с ней легко. Она чуть-чуть кокетничала, он заметил, нет, ничего серьезного, обычные отношения коллег по работе, немного флирта. Это все, что Игорь себе позволил.

Вика немного отвлекла его от проблем, он как бы чуть отстранился от них, выдохнул. И уже за одно это был ей благодарен.

Обменялись телефонами. Он не ждал звонка. Но Вика позвонила.

Изредка встречались в кафе, болтали о том о сем.

А потом Игорь утопил чужую машину.

Дело было так: его машина находилась в ремонте, один из приятелей одолжил свою. На этой машине Игорь и поехал к друзьям на дачу.

Были одни мужики и много водки. Игорь долго пил, не пьянея, хотелось отогнать усталость и с каждым днем усиливающееся чувство вины.

Дашка позвонила поздно вечером и устроила истерику, потребовала, чтоб он немедленно приехал, потому что девочка заболела.

Он встал, не сказав друзьям ни слова, вышел, сел в чужую машину и погнал в город.

Моста он просто не заметил. Свалился в реку, и только когда машина стала тонуть, его словно что-то подтолкнуло, Игорь пришел в себя. Повезло, он смог открыть дверь и выбраться. Хотя все то, что происходило с ним тогда, он помнил очень смутно. Как вынырнул, как добрался до берега — все начисто стерлось из памяти.

Видимо, его падение в реку заметили с трассы, потому что остановились несколько автомобилей, ему помогли вызвать гаишников и «Скорую».

Права, конечно, отобрали, их пришлось долго и нудно выкупать. Машину удалось поднять из реки, но она не подлежала восстановлению. Долги росли, как снежный ком, а заработков — кот наплакал.

Игорь был вынужден признаться в них жене. Рассказал об аварии, скрыв только то, что был пьян. Вера не упрекала, от этого было еще хуже. Он продал свой автомобиль, чтоб частично раздать долги. И впервые отказал Дашке в помощи. Она недовольно поджала губы:

— Я все понимаю, конечно… Но раз не можешь давать деньги, так хоть приезжай чаще. Ребенку нужно эмоциональное общение с отцом.

Он не понимал, что значит — «эмоциональное общение». Его посещения выглядели всегда одинаково. Даша совала ему дочку и выходила из комнаты. А он мучительно всматривался в личико девочки и пытался найти в нем сходство с собой. Не находил. Ребенок начинал кричать, Игорь пугался, звал Дашу и убегал. Его заставляли ходить в детскую поликлинику, собирать какие-то бумаги и справки, узнавать о времени приема нужных врачей, способах закаливания младенцев и прочее, и прочее. Он и не подозревал раньше о том, что ребенок — это так сложно. Нет, конечно, его сын тоже болел, требовал внимания, рос, ходил в детский сад и школу. Но Игорек не помнил никакого надрыва, все происходило как-то естественно, вроде бы само собой. Или Вера как-то по-другому справлялась с этими проблемами?

Однажды он не выдержал и рассказал обо всем Вике. Как-то так вышло. Был страшно измотан, не выдержал. Нет, он не ждал от нее сочувствия или жалости, просто требовалось выговориться.

О, как же внимательно она его выслушала!

В тот вечер они долго сидели в кафе, он опомнился, взглянул на часы, заторопился домой.

— Я тебя подброшу до метро, — предложила Вика.

Город, как обычно, стоял в пробке.

Игорь пошутил, что, мол, пешком было бы быстрее. Вика нервно курила, вдруг, вышвырнув окурок в окно, резко повернулась к спутнику и, обхватив за шею, притянула к себе, впившись в его губы долгим поцелуем.

Домой он не поехал.

Точнее, поехал, но гораздо позже.

А так ли уж часто мы не ведаем, что творим?

8. Список требований

Началась весна.

Игорь стал частым гостем в маленькой квартирке недалеко от Измайловского парка. Он убегал из дома под предлогом поисков работы. Он проводил у Вики долгие вечера, срывался по первому звонку в выходные дни. Вера не препятствовала. Он как-то ухитрялся маневрировать между семьей, Дашкой и Викой. Даже начал гордиться собой. Если бы не долги и отсутствие работы, Игорь был бы почти счастлив.

Вика оказалась человеком практичным и энергичным. У нее все было просто. Надоела работа — она ее сменила, сначала ушла из пиарщиков в рекламу, а потом в IT-технологии. И ему советовала:

— Смени профессию, что ты вцепился в этот пиар? Как будто нет ничего другого! И вообще, какая разница, где работать, лишь бы деньги платили.

Она постоянно ходила на какие-то бизнес-курсы и тренинги и его за собой тащила, Игорь отнекивался. Курсы денег стоили, а их-то как раз и не было.

В мае ему наконец удалось устроиться на работу. Приятель пригласил в свою компанию, не совсем то, чего Игорю хотелось, и с деньгами негусто, но все-таки стабильно. Он не отказался. Стало полегче, и жена вздохнула свободнее.

Правда, теперь он был занят на работе и встречи с Викой уже не могли быть такими частыми, как раньше.

Но Вика быстро нашла выход. В субботу вечером она звонила, говорила коротко:

— Я на остановке…

Игорь наскоро сочинял для жены повод и убегал.

Любовница ждала его неподалеку от дома. Он прыгал в ее машину, целовал. Ему нравились ее страстность, целеустремленность, уверенность в себе. Иногда Игорек даже комплексовал, чувствуя себя рядом с ней рохлей. Несколько раз давал себе слово начать бегать по утрам и убрать живот. Да все не получалось как-то…

— Зачем тебе все это надо? — удивлялась Вика, когда Игорь рассказывал ей о своих проблемах. — Брось к черту, начни жизнь сначала!

В постели она была потрясающей! Выгибалась, как кошка, царапала ему спину, кричала, кусалась, билась в оргазме. Ему все это льстило, вернулась уверенность в своей мужской силе, теперь жизнь его как бы снова наполнилась, он снова стал испытывать чувство радости, вернулись звуки и краски, хотелось жить, и Дашка уже не пугала и не раздражала так, как раньше.

Правда, дома жена несколько раз обращала внимание на его расцарапанную спину, но Игорь нашелся что ответить:

— Да ты что, какие бабы! — воскликнул он с деланым возмущением. — Я же только что в ванной был, тер спину и расцарапал.

Вера молча кивнула, соглашаясь.

Но напряжение возникло, он почувствовал. Как будто жена о чем-то догадывалась, но предпочитала молчать. Поэтому, когда она заговорила о том, что ей надо в отпуск и она поедет к родителям, он ухватился за эту идею. В конце июля он проводил Веру и, когда поезд тронулся, выдохнул с облегчением. Теперь в его распоряжении был почти месяц полной свободы. Ну, не свободы, конечно, но, во всяком случае, он мог спокойно решить кое-какие накопившиеся проблемы и не дергаться из-за жены.

Еще в мае Дашка поставила Игоря перед фактом:

— Хочу крестить дочь! Крестная мать у меня есть, а ты, пожалуйста, озаботься поиском крестного отца.

Сначала Игорек испугался. Дашка явно хотела придать огласке его отцовство. Она рассчитывала, что Игорь пригласит кого-то из близких друзей. Он и пригласил отца Николая…

Когда Игорь сообщил о своем выборе Дашке, она растерялась.

Кажется, даже засомневалась, начала отнекиваться, но Игорь не уступил.

А уж когда они с отцом Николаем приехали к Дашкиному дому, чтоб забрать Дашку с ребенком, ее подругу-крестную и мать, Игорь с удовольствием отметил, как у тех вытянулись лица при виде батюшки, восседающего на переднем сиденье.

В церкви женщины вели себя тихо. Стояли в сторонке, Дашка не приставала к Игорю со своими обычными требованиями. Батюшка же был благостен, только сказал Игорю:

— Это тебе теперь на всю жизнь, — вздохнул, и все.

Во время крестин девочка плакала. Игорь фотографировал. Все остальные были довольны.

После, как водится, пригласили отметить.

Отца Николая побаивались. Даже Дашкин отец не рискнул напиться. Батюшка встал, произнес короткий тост, поздравил, сказал, что надо молиться за ребенка. Посидели недолго. Но все это время Игорь впервые не чувствовал себя виноватым перед этой семьей, его как будто отпустило.

Потом он отвез отца Николая к Сергею…

Да, голова определенно побаливала. Он проспал часа четыре, не больше.

А Вика поспать не даст. От этой мысли Игорь невольно улыбнулся. Суббота, она должна быть дома. Он может спокойно остаться у нее на ночь и ни о чем не думать.

Дети — это навсегда, даже если они внебрачные.

9. Снежный ком

Вика тесно прижималась к нему, положив голову на плечо. Отдыхала. Он лежал на спине и улыбался.

— Знаешь, а ведь я тебя люблю, — вдруг сказала Вика.

Игорь вздрогнул. Опомнился, погладил ее по голове и промолчал.

— А ты? — спросила она, не дождавшись ответа.

— Что, милая? — он сделал вид, будто не понял.

— Как ты ко мне относишься? — любовница приподнялась на локте и пытливо взглянула ему в глаза.

— Очень хорошо отношусь, — он потянулся, чтоб поцеловать ее, но Вика отстранилась.

— Ты не ответил, — ее взгляд сделался холодным и острым.

Он сел, потянулся за трусами. Вика поймала его за руку.

— Со мной этот номер не пройдет, — сказала она, — ты что же, думаешь, я соглашусь на роль вечной любовницы?

— Нет, я ни о чем таком не думал, — Игорь встал и начал одеваться. Вика рассмеялась:

— Выходит, попользовался и в кусты?

Он уже натянул футболку и джинсы.

— Ну, зачем ты так? — спросил Игорь мягко. — Ты же знала, на что шла…

Она резко поднялась с кровати, набросила халат:

— Знала! Все это дешевая философия! А время уходит. Мое время! Мне тридцать, я хочу мужа, семью, детей. Как любая нормальная баба.

— Но я…

Она его перебила:

— Знаешь, у меня до тебя был мужчина, мы с ним прожили несколько лет, но когда я познакомилась с тобой, я его бросила, сразу! Это как взрыв, понимаешь? И я с первого дня знала, ты будешь моим. Все остальное — не в счет, сопли и романтический бред. Ты запутался в своих бабах, ты перестал быть нормальным мужиком. Я помогу тебе. У нас все будет хорошо, обещаю! Ну же! — она шагнула к нему, схватила за руки, притянула к себе: — Ответь, ты меня любишь?

— Вика! — он окончательно растерялся. — Ну зачем тебе все это?

— Тик-так, тик-так, — произнесла она в ответ. — Я хочу просыпаться каждое утро на твоем плече, готовить тебе завтрак, стирать носки, носить твоего ребенка. Это криминал?

— Я не знаю, — он помотал головой, — ты очень дорога мне, правда!

Вика отрицательно покачала головой.

— Нет! — остановил ее Игорь. — Ты послушай, нельзя же все решать вот так, с наскока.

— Только так и можно, — безжалостно ответила женщина.

У него снова заныло в висках, хотелось курить. Они переместились на кухню. Вика, громыхая посудой, наскоро приготовила яичницу, заварила зеленый чай. Игорь терпеть не мог зеленого чая, но пил, не ощущая вкуса.

Вика немного смягчилась.

— Я понимаю, тебе трудно, — сказала она, — но в этой ситуации лучше всего рвать со всеми и сразу. Я не требую от тебя немедленно жениться на мне, переезжай, поживем, присмотримся друг к другу.

Он кое-как проглотил последний кусок яичницы:

— Вика, я не могу, прости…

— Какой же ты! — с досадой бросила она. — За своих баб переживаешь? Да брось! Не пропадут!

— Нет, ты не понимаешь, — попытался оправдаться Игорь.

— И понимать не хочу! Если бы кто-нибудь попытался испортить мне жизнь, я бы просто избавилась от такого человека.

— В таком случае тебе надо избавиться от меня, — грустно усмехнулся он, — потому что я не человек, а одна большая проблема.

— Нравится себя жалеть? — заметила она. — Это глупо и бесперспективно.

— Господи, девочки, да что же вы во мне такого находите?! — воскликнул Игорь, схватившись за голову.

— Я уже сказала, я тебя люблю, — ее слова вошли в его мозг вбитыми гвоздями.

— Я, пожалуй, пойду, — он поднялся со стула, — спасибо за… ужин.

Вика смотрела на него, прищурившись, изучала несколько секунд:

— Куда тебе торопиться? Ты же один.

Он замялся, замешкался.

— Поздно, — она кивнула в окно, — оставайся… — и улыбнулась, — обещаю, я больше не буду сегодня поднимать эту тему. Видимо, не ко времени.

И он покорно остался.

Чего ни сделаешь ради качественного секса…

Сергей

10. Море

Ненавижу поезда.

Скоростные, европейские — еще туда-сюда, или «Сапсан», например. Но вообще предпочитаю самолеты. Дорого, зато быстро.

Мне удалось купить билет до Анапы, из аэропорта до места добирался на такси. Дальше от поселка по берегу семь километров. Можно на лодке, но я пошел пешком.

Семь километров безлюдного побережья, дикая красота: горы и море. А после города так просто наизнанку всего выворачивает.

Сосны, чудом удерживающиеся на осыпях… Каменные глыбы, сорвавшиеся со скал, а теперь мирно лежащие у берега, лениво облизываемые вечерним морем. Заходящее солнце, розовые облака, тени и золото лучей на камнях… А воздух! Нагретая хвоя и фантастический, ни с чем не сравнимый морской аромат.

Я нашел местечко с удобным заходом: широченная каменная плита полого уходила под воду. Быстро сбросил с себя оттянувший плечи рюкзак и одежду. Вот оно — счастье!

Вошел в море, вода ласково тронула щиколотки, подобралась по ногам, накрыла живот, грудь, я вдохнул и нырнул. Проплыл под водой несколько метров, вынырнул, отфыркиваясь. Глаза с непривычки защипало от соли.

— Кайф! — вслух произнес я.

Вот он — потерянный рай!

Выходить не хотелось. Море удерживало, заигрывало. Ласковое оно было, доброе. Я погладил воду.

— Спасибо тебе! — поблагодарил я.

Рай, конечно, раем, но есть все-таки хотелось, а после купания особенно.

Вылез из воды с сожалением. Натянул одежду, взвалил рюкзак. Однако идти стало гораздо легче. Как будто море смыло усталость целого дня.

«А вот и Ева, — подумал я и улыбнулся своим мыслям, — и даже не одна…»

Издалека заметил людей, идущих навстречу. Оказывается, меня ждали. Уже успевший загореть Максимка, прыгая по камням, подбежал первым.

— Привет! — закричал он. — А я нырял с маской!

— Круто! — я хлопнул его по плечу, после чего мы солидно пожали друг другу руки.

Подошла жена, с ней рядом оказались Лена с Костей, не знал, что они приехали, и еще одна незнакомая женщина, высокая, худенькая, с ребенком на руках.

После тишины я мгновенно очутился в водовороте слов, рукопожатий, знакомств, вопросов, взглядов…

Жена тоже порядком одичала и была похожа на девчонку с выгоревшими волосами, во фривольной майке и таких же шортах.

— Сережа, а мы тебя ждем, ждем, — щебетала она, — представляешь, Лена с Костей вчера приехали, а это Надя, — указала она на незнакомку с ребенком. — Ты колбасу купил?

Я еле успевал отвечать:

— Привет… здорово, что приехали… очень приятно, Сергей… да, купил две палки копченой, как ты просила…

Ну, вот все и встало на свои места.

Я снова чувствовал себя мужем и отцом семейства, в рюкзаке лежали гостинцы и заказы, вокруг прыгал неугомонный Максимка, жена шагала рядом, крепко держа меня за руку.

— На ужин ты не успел, ну и ладно, ребята привезли мясо, у Нади есть решетка, сейчас сделаем шашлык. Ой, как я рада, что ты наконец приехал! Сейчас увидишь, какой у нас чудесный домик! Просто сказка!

Кажется, я тоже был рад тому, что наконец приехал.

Пока мы шагали в сторону бухты, где располагалась турбаза, я выслушал все последние новости, рассказал о своей встрече с отцом Николаем и Игорем, исключив подробности личной жизни Игоря, разумеется. Сообщил о том, что, возможно, к нам присоединятся еще несколько общих друзей. Я уже не любовался красотами побережья, жена со товарищи поглотили мое внимание целиком.

Я и не заметил, как мы дошли до бухты. Увидел лодку на берегу, белый домик лодочной станции. Несколько человек, сидящих на пляже, равнодушно проводили нас взглядами.

Мы свернули на сосновую аллею, миновали склон с палаточным городком, спортплощадку, поднялись по тропинке и уже в сумерках добрались до нашего домика.

Жена с гордостью начала рассказывать, как ей удалось занять этот домик. Я огляделся. Да, действительно место очень уютное. Поляна, скрытая от посторонних глаз густым кустарником. Высоченные сосны у крыльца. Домик хоть ветхий, давно не ремонтировавшийся, но весьма колоритный, именно таким и должен быть дом на побережье. Высокий фундамент, веранда, маленькая кухня, две комнаты, печка. Причем печка, как мне объяснили, рабочая. Мебель самая простая. От прежних постояльцев остались причудливые коряги, расставленные на полке.

— Это был директорский домик, — рассказывала жена, — а потом, когда прошел сель, в нем никто, кроме сторожей, не жил. Здесь и туалет свой, не надо бегать в общественный. Здорово, правда?

— Правда, — согласился я, улыбаясь.

Мы разобрали рюкзак. Костя заявил, что будет заниматься шашлыком, но только пусть кто-нибудь сгоняет за дровами.

Я переоделся, и Максимка потащил меня вверх по склону показывать, где тут у них «залежи дров».

Пока мы таскали дрова, женщины прямо на поляне у костра накрыли стол. Закипел чайник. Нет ничего лучше, чем пить чай у костра, слушать звуки леса, негромко говорить о чем-нибудь, смотреть на звезды…

— Сегодня у Валеры показательные выступления перед туристами, — пошутила Лена, — на дискотеку пойдем?

— Почему бы и нет? — ответил Костя, переворачивая шампуры со шкворчащим мясом.

От мяса и углей шел нестерпимый аромат, я то и дело глотал слюну. Жрать хотелось неимоверно!

Лена принесла из домика местное вино. Это божественно: запивать горячее мясо молодым вином и знать, что в нескольких метрах от тебя сонно дышит море, вдыхать запахи нагретой за день хвои, слышать шорохи леса и думать о том, как идеально устроен этот мир…

Хорошо!

Надо обязательно сходить на дискотеку и поздороваться с Валерой — директором турбазы. Мы не первый год знакомы. Бывая в столице по делам, Валера останавливается у нас. Сам он живет в Геленджике, но в основном все свое время проводит здесь — на этой турбазе.

Сегодня он решил выступить перед туристами — это своего рода ритуал. Стоит пойти посмотреть.

Валерина гордость — дискотека: дощатый настил с навесом, выкрашенный финской краской (почему-то происхождение краски особенно подчеркивается). Отдыхающие тихонько сидят на скамейках, слушают, смотрят.

Валера прохаживается по настилу: синему, со звездами. Красный башлык сложенными крыльями колышется поверх черкески. Мягко ходит, развернув плечи. А туристы, особенно новички, те, кто в первый раз видит Валеру, разинув рты, слушают рассказ об адыгах, населявших когда-то эти берега, о черкесах, Кубанском казачьем войске, о шустрых турках, промышлявших пиратством и работорговлей.

Оно конечно, какой казак из Валеры — плюшевый. Но он старается, просвещает новичков. Туристы у него самые разнообразные — «цигуны», под предводительством их бессменного лидера — усатого мужичка в камуфляже, группа пестрая, люди из разных городов, в основном женщины, они у нас особенно легковерны и подвержены влиянию, ведутся на всевозможные оздоровительные практики. Затем группа психологов, зачем-то устроивших на турбазе выездную конференцию. Спортсмены-каратисты из Москвы — это постоянные Валерины клиенты. Публика разномастная, разновозрастная, разнополая. Кто-то потягивает пивко, кто-то ждет начала дискотеки, а кому-то действительно интересно слушать директора.

— Геленджик переводится как «невесточка»; здесь процветал невольничий рынок, отсюда увозили красавиц-черкешенок за море в турецкие гаремы. Казаки поставили крепость, разогнали турок, но название осталось… Спрос рождает предложение, — повествует Валера, — народ в здешних поселениях часто голодал. Что лучше — продать девчонку богатому турку или смотреть, как она от голода пухнет? Вот сюда, например, в нашу щель, приходили турецкие фелуки, их загоняли по прорытому каналу в такую яму-бассейн, маскировали, чтоб с моря не было видно, и грузили-разгружали. Место, где находилась яма, до сих пор сохранилось, можно посмотреть.

— А куда делись поселения? — спросил кто-то.

— Смерч полностью смыл оба аула на том и на этом склоне, — объяснил просветитель. — Это давно было, более двухсот лет назад. Только с тех пор здесь никто не селился, а щель прозвали Красной…

Давно…

…шелест моря, скрипичный концерт цикад, вдохновенные лягушачьи хоралы: и за всем этим почти неслышимое, неуловимое постукивание снастей укрытой в бухте фелуки. Дикая луна, резкие тени, очерченные горные склоны, тонкий запах дыма, смешанный с другими — влажными и пряными. Быстрые людские тени, негромкий говорок, незнакомый и в то же время словно бы понятный, известный и вечный язык…

Высокий старик в драной черкеске — босой, сутулый, редкобородый — равнодушно торгуется с суетливым турком; а тот торопится, поглядывая на сонное море с опаской, словно дерзкая луна вот-вот наколдует казацкий шлюп.

Рыжая луна пролилась тяжелыми каплями в море, разделила тусклым золотом, залила светом каменный берег, погасила звезды. Словно смотришь на мир сквозь темные очки, а на самом деле — что ни на есть солнечный день. Только лягушки поют свою долгую песню — радуются ночи.

Спать невозможно! Спать — грешно и нелепо. Море тянет к себе. Я подчиняюсь. Вода теплее воздуха. Я плыву с луной, по луне, к луне… На берегу парень поет одну за другой песни для своей подружки, поет, почти не прерываясь и не меняя интонаций. Лягушки, цикады, человек… Так тоже уже было, наверное… Было уже много, много раз.

Странное место, ей-богу. Сначала вроде ничего — как обычно: мусор на пляже, столовка под навесом, пересохшее русло горной речки — треснувшая дощечка на двух камнях перекинута, палатки желтые в зарослях кизила на склоне. Туалеты пахнут по-человечески: хлоркой и… чем еще пахнут туалеты? Туристический приют в ущелье с названием Красная щель, а по-другому — турбаза «Черномория». Тоже все по-человечески — смешные деньги, и живи себе, радуйся: море, солнце, кормежка трехразовая. Хозяин всего этого рая — Валера Савицкий. Мальчишки его Советским прозвали. На вопрос «почему» отвечают, что Валера, мол, любит все советское. Мальчишек много, как и девчонок: спортсмены из Питера, школьники из Твери, две группы из разных сибирских городов. В общей сложности набирается до ста человек вместе с преподавателями.

— А что это такое — советское?

— Ну, это когда все бесплатно и еще партсобрания были, — соображает кто-то. Другие мычат, удовлетворенные ответом. Для одних — целая жизнь, для других — краткий промежуток жестокой российской истории. Ленин — мифический герой, Сталин и Гитлер — близнецы-братья, больше похожие на голливудских вампиров. И ничего с этим нельзя поделать. Правда, патриотизм тоже имеется.

— Почему американцы хотят присвоить себе нашу победу над фашистами? Ведь это мы победили!

В этом «МЫ» чувствуется гордость великоросса, гены которого не ведают поражений.

О том, что было раньше, мальчишки не знают или почти не знают; да и сам Советский плохо помнит.

Он приехал сюда 27 лет назад — инструктором на студенческую практику, — и затянуло.

— Я юрист, — с гордостью говорит Валера, — у меня образование высшее, поэтому я все понимаю. Чего они теперь носятся со своим президентом? Смотреть противно! Демократы хреновы, развалили страну: этот алкаш, и тот еще был — меченый… Воры. Вор на воре. Собрались разбойники в Пуще и поделили. Оно им принадлежало? Они это собирали? Раньше идеалы были, а теперь? Жадность возвели в государственную идею. Уголовники! У меня друзей не осталось, все помешались на прибыли.

Жмурюсь лениво после только что поглощенного обеда. Валера сидит напротив и грузит меня по обыкновению.

— Валер, почему ты все время о политике? — удивляюсь я. — Тебе-то что?

— Как — что? Я историей увлекаюсь, книжки читаю. Вот кто сегодня модный писатель — Сорокин. О чем пишет — о говне. Вот она — главная идея, основа нынешнего рыночного общества. А был бы Сталин — всех этих говноделов давно бы к стенке поставил!

Столовский навес и густая листва заботливо укрывают нас от послеполуденного жара, шелестит море, стучит мячик — рядом играют в пинг-понг. Самое время пойти в домик, поваляться…

— Уже было…

— Что? — Он неумолим. — Значит, мало! Мешаешь жить — к стенке!

— Так ведь ты тоже кому-то мешаешь, — хмыкаю в ответ. — Значит, и тебя тоже?

Перспектива Валере явно не улыбается. Он не желает к стенке, он хочет жить в обществе людей достойных, поступающих только по справедливости. Таких людей, как он сам, — ведь он, несомненно, человек достойный и справедливый… Некоторое время он молчит, наклонив над столом голову. Наверное, я, сам того не ведая, подтачиваю Валерину теорию всеобщего счастья. Он знает, реализация любой идеи требует жертв. И Валера готов жертвовать, ратуя за свою мечту. Распрямившись, глядя прямо мне в глаза, он говорит:

— Значит, и меня!

— Нет, — вздыхаю, — не проходит твоя доктрина. Нам не стрелять друг друга надо, а хоть немного очухаться. Генофонд восстановить.

Он задумывается, встает и молча уходит. Наверное, переваривает услышанное, чтобы снова как-нибудь, сидя со мной в столовке или поймав на пляже, поделиться новыми мыслями о том, «как обустроить Россию».

Так проходит несколько дней. А потом прибывает Саша Локтев — мы с ним познакомились на тех самых театральных тренингах. Саша и Игорь учились в разное время у одного мастера.

Но о Саше надо подробнее.

Он появился как раз во время ужина.

Длинный, тощий, с громадным рюкзаком за плечами. Он ввалился в столовку, увидел нас, обрадовался.

— Ребятушки! — раздался радостный возглас. — Я вас нашел!

Ужинающие туристы побросали ложки и уставились на него с любопытством.

Я представил приятеля Валере. Тот кивнул, осведомился, где он хочет жить, в домике или палатке.

— Не, у меня все с собой, — Саша кивнул на рюкзак, — вы лучше покажите, где у вас можно встать?

— «Дикарей» не пускаю, — отрезал Валера. Потом придирчиво осмотрел и разрешил пока пожить в пустующей палатке, даже денег с него не взял.

Саша, естественно, поселился, питался кашей, оставшейся от завтрака, и бродил по побережью в поисках халявной стоянки. Таковой не обнаружилось. Тогда предприимчивый Саша договорился с Советским об аренде поляны, а точнее, островка, намытого горной речкой. Валера и это разрешил, с одним условием: не должно быть младенцев. Это условие жестко оговаривается Валерой со всеми туристами: на базе нет врача, до ближайшего поселка семь километров, змеи и огонь-трава. Кроме того, Валера панически боится детей. Мы все знаем, что у него есть сын, которого отец видел в последний раз, когда мальчику было лет пять. Может быть, из-за этого при виде младенцев директор сатанеет?

Правда, на турбазе вместе с мамой, той самой Надей, новой приятельницей моей жены, живет годовалый младенец, но он — сынишка Валериного друга. Советский поселил маму с ребенком подальше от глаз, в домик на отшибе.

Валера подробно инструктирует Сашу:

— У нас туристический приют. Существуют определенные правила, которые нарушать нельзя: никаких детей младше семи лет! У нас не комната матери и ребенка, случись что — меня по головке не погладят. Комиссии каждый день, — он раздраженно машет рукой в сторону моря, — я вас селю, потому что за вас поручились, — теперь кивок в мою сторону. Саша слушает внимательно, медленно, с достоинством соглашается. Его прямо-таки распирает от солидности и понимания.

— Конечно. Ты не волнуйся. Моему сынишке уже восемь. Остальные все взрослые. — Они расходятся довольные, пожав друг другу руки. Саша бежит на берег сбрасывать эсэмэски друзьям.

Первыми приезжают Сашин шеф с семейством. Груженная продуктами и вещами лодка привозит моложавую тещу шефа, пока он сам с женой и дочерью идет по побережью, любуясь красотами. Саша у них за проводника, разумеется.

— Не встревай, — советует мне жена, — потом не отвяжешься. Ты уже все сделал.

Я соглашаюсь. Но перед ужином иду на берег. Одинокая женщина в кокетливом джинсовом костюме сидит на горе рюкзаков, кастрюль и сумок.

— Здравствуйте. Вы к Саше?

— Да, — удивленно отвечает она.

— Сейчас я позову кого-нибудь, чтобы помогли вещи отнести.

Моя жена обреченно качает головой. Подбежавшие мальчишки — Валерины племянники — быстро перетаскивают на арендованный островок пакеты с картошкой, выварки с салом, тюки, сумки… Я помогаю. Костик не участвует, поглядывает равнодушно.

Советский успокаивается окончательно. Правда, ему непонятно, отчего такие солидные люди не хотят платить за полный пансион, но, видимо, решив, что это не его дело, Валера отступает. Он разрешает взять лишние настилы для палаток, и на островке поселяются первые дикари.

С утра Валера в белых брюках, красной рубахе и портфелем под мышкой уехал встречать новую группу. Вернулся расстроенный. Нашел меня на пляже, присел на выкинутое штормом бревно.

— Что случилось, Валер?

Он достал платок из кармана, вытер пот со лба. Помолчал.

— Да ну их!

— Кого?

— Туристов! Ждал, ждал, по всему вокзалу бегал, троих так и не нашел.

— Взрослые люди, сами доберутся.

— Нет, ну до чего народ у нас дурной! Ведь сказано же: будет автобус. Нет, двое на частнике уехали, а еще одна даже не знаю где. Ведь обдерут как липок!

Думать о заплутавших туристах не хочется, не стоит оно того. Солнце уже низко. Нежное море лениво готовится к закату. Прохладные горные тени прогнали дневное пекло. Благословенные часы, когда каждая клеточка живет в полной гармонии с окружающим миром. Мы молчим, закрыв глаза, теплый воздух гладит кожу, осторожно, не спеша раскрашивает тело бронзой. Хорошо…

Я поворачиваюсь на бок и вижу, как по берегу в нашу сторону бредет женщина.

— Смотри, какая странная.

Советский приложил ладонь ко лбу и разглядывает некоторое время приближающуюся тетеньку. Она абсолютно голая, если не считать двух тонких платков: на плечах и бедрах. Женщина тащит тяжеленную сумку.

— Не твоя потерявшаяся, случайно?

Советский хмыкнул, но остался сидеть на месте, ожидая, пока женщина подойдет поближе. Вскоре сомнений не осталось, она направлялась прямо к нам.

— Здравствуйте, — голос у нее низкий, с хрипотцой. Она сбросила с плеча сумку, выдохнула с облегчением и уселась рядом с Валерой. — Вы директор? — спрашивает она.

— А вы отставшая? — в свою очередь интересуется Валера.

— Да.

— Как же вы добрались? — Он разглядывает ее, не смущаясь, скорее чуть раздраженно. Женщина успела обгореть, пока протопала семь километров. Плечи и живот стали малиновыми, солнце обожгло ей лицо и покрыло красными пятнами небольшую отвисшую грудь.

— Ничего, нормально, — отдуваясь, отвечает она, — только сумка тяжелая.

Советский сокрушенно покачал головой.

— Пойдемте, я вас оформлю. — Она поднялась поспешно, попыталась подхватить свою поклажу. Советский опередил ее.

— Там еще пакеты, — сказала женщина, — я бросила их на пляже. Сейчас сбегаю…

— Оставьте, — поморщился Советский, — я скажу, вам их принесут.

Вечером были шашлык, вино и знакомство с новенькими. Отставшую женщину зовут Валей, а по профессии она — экономист. Я почему-то так и подумал…

Новенькие словно с цепи сорвались. Всю ночь турбаза стояла на ушах, народ надрался до изумления. Кто-то тоскливо кричал из темноты: «Люди! Где я живу? Кто-нибудь!» Снизу по склону пыталась подняться женщина, закутанная в одеяло. Она шла на свет от фонаря, но у нее никак не получалось преодолеть подъем, она тянула вперед руки и всхлипывала: «Помогите…» Я протянул ей руку и помог подняться. Терпеть не могу пьяных женщин!

— Проводите меня, пожалуйста, до палатки, — лепетала она.

— Какой у вас номер?

— Не знаю…

— Господи боже! Ну, хоть примерно, — взмолилась Лена.

Женщина тяжело сопела, честно пытаясь вспомнить номер.

— Кажется, пятая.

— Идемте! — Лена позвала Костю, и они, тихонько чертыхаясь, пошли провожать перебравшую.

Потом сверху шумно скатился упавший юнец, он долго возился в тщетных попытках встать на ноги. Подобрали и его. В довершение ко всему появилась парочка.

— Ты от меня не уйдешь? — громко вопрошала она.

— Не волнуйся, я тебя доведу, — тихо обещал он.

— Ой, как писать хочется… Нет, стой! Стоять! — крикнула она.

— Да я стою…

— Знаю я вас, — проворчала женщина. — Дай руку.

Судя по звукам, она писала и, видимо, держала его за руку, чтобы не смылся. Чуть позднее он все-таки оторвался от нее и шумно убежал не разбирая дороги, преследуемый ее гневными криками. Кажется, Валя-экономист упустила местного инструктора.

А утром пошел дождь.

За завтраком народ тяжело похмелялся, разливая принесенное под столом.

Я отправился проведать «дикарей». На островке пополнение. Приехали Сашины знакомые. Две женщины и маленькая девочка. Они пришли по берегу. Валера сделал вид, будто никого не видел.

Штормит.

Одинокая экономистка лежит неглиже на туристическом коврике, сердитое море бросается волнами, окатывает ее ноги. У всех проходящих мимо женщина кокетливо спрашивает «который час».

Мы загораем далеко от пляжа, там, где прибрежная скала пьет соленую воду длинным каменным языком, окруженным тремя рядами белых клыков; обточенные морем валуны с кварцевыми наконечниками, пасть дракона.

— Вы не подскажете, обед во сколько? — радостно спрашивает Валя со своего коврика.

— В половине второго, — вежливо отвечает Лена.

— Хорошо здесь, не правда ли?

— Замечательно.

— Кстати, вы будете участвовать в Дне Нептуна? Директор обещал устроить нечто грандиозное.

— Вряд ли. — Жена тянет Лену прочь от навязчивой экономистки. Мы с Костей быстро ретируемся.

— А вы не знаете, где это все будет проходить? — доносится нам вслед.

— Нет, не знаем, — отзывается моя жена.

— Хорошо вам, у вас компания… Директор обещал сделать фотографии, — вспоминает она. — Приходите на праздник, будет интересно.

— Знаете, у нас такая работа, что мы, наоборот, стараемся избежать компании хотя бы на отдыхе.

— Понимаю, конечно, — она обреченно вздыхает. Мы уходим, оставив позади драконью пасть.

Во время обеда Валера распекает новеньких, особенно достается самым молодым. Причина — вчерашняя поголовная пьянка.

— Хотите орать, — идите на берег и орите! — чеканит слова Советский. — Вы здесь подчиняетесь правилам общежития. Нет — возвращаю деньги, путевки, и до свидания!

На скамейке в стороне ото всех сидят: медсестра Эля, сторож Олег Федорович и инструктор Юра. Им досталось от разгневанного начальника за продажу водки туристам. Валера не пьет, не курит и не переносит алкашей. Почти все работники базы родня Советского — его сестры, племянники и племянницы или люди по особым рекомендациям от друзей. Олег Федорович и Юра относятся к спасателям, они назначены местной администрацией, с которой ссориться Советский не хочет, оно и понятно.

Юра, загорелый до черноты, полнеющий и стареющий блондин. Ходит в шортах, на морщинистой шее толстая цепь, наверное, золотая. У него есть машина, на которой он возит желающих на экскурсии. По молодости, видимо, был избалован курортными романами; теперь, не заметив, как постарел, пристает к молоденьким женщинам, смотришь на него — смешно и жалко. Сказать? — не поймет.

Олег Федорович — маленький сухой дедок. Запойный алкоголик, но человек очень хороший. В периоды трезвости жарит на своей кухоньке оладушки для отдыхающих, ловит сетью рыбу. Если попросить, то может приготовить вкуснейший шашлык на углях. Зарплата копеечная, около 30 долларов, вот он и подрабатывает как может.

Эля — другое дело; единственный случайный человек, нанятый впопыхах, потому что прежняя медсестра не смогла приехать.

Крупная высокая девушка, громогласная, мужеподобная и сильнопьющая. О том, что она и есть медсестра, я узнал случайно, когда один из мальчишек упал и разбил губу, поварихи направили его к Эле. Эля сказала «заживет». Тогда приятели привели плачущего подростка к нам. Оказалось, что у него кровоточит десна и шатается передний зуб. Промыли, намазали и велели не есть ничего твердого несколько дней.

На завтраке повариха подошла и тихонько спросила у моей жены, не умеет ли она делать уколы.

— Умею… А Эля что?

— Она спит, теперь до обеда не добудишься, а мне надо по времени делать, — шептала повариха. — Только Валере не говори, а то Эльке и так достается.

— Слушай, у нее хоть какие-то лекарства есть?

Повариха сокрушенно вздыхает и снова шепчет:

— Ей Валера спирт выдал, медицинский. Но она его уже выпила. — Повариха оглянулась и одними губами произнесла: — Целую банку!

Повара работают через день. В одной смене — родная сестра Советского и племянница; в другой — двоюродная сестра и Миша. Миша профессионал, знаток кубанской кухни. Советский сманил его из ресторана в Новороссийске.

Каждый вечер, как только Советский собирает народ на дискотеке, мы уходим в столовку и сидим там со свечкой, пьем кофе и поджидаем енотов. Они приходят, потому что добрый Миша оставляет для них полное ведро помоев. Сначала мы познакомились с крупным самцом. Он почти не боялся, спускался со склона, становился на задние лапы, передними упираясь о край ведра, и принимался громко чавкать, время от времени помешивая в помоях лапой в поисках лакомых кусочков: мясных косточек или курицы. Миша иногда присоединяется к нам и рассказывает о том, как осенью голодные шакалы подходят совсем близко и воют по ночам о сучке Моте, которую на самом деле зовут Матильдой — и она единственная, кто выжил из всей живности в последнее наводнение.

— Когда река все здесь посмывала, зверья не осталось совсем. Сидишь вечером, такая тоска… Мы приехали, апрель, туристов нет, по ночам до того жутко бывало, да еще шакалы воют, оголодали за зиму… Вот однажды сижу в столовке, смотрю — енот пришел. Тоже кушать ищет. Я так обрадовался. С тех пор всегда оставляю им еду. Теперь-то опять размножились, — он замолк, отпил глоток кофе, — я вверх по руслу реки ходил, там выдра живет, зайца видел, кабаны тоже есть…

Пока мы слушаем его, совсем забываем о ведре. Нас привлекают усилившиеся звуки возни, резкого писка, тявканья и топота. Миша светит фонариком: из ведра торчат пять полосатых хвостиков, заботливая мамаша суетится рядом, фыркает на стаю ежей. Поужинавший папа взобрался на мойку и пьет воду. Малыши пугаются света, смешно сваливаются с ведра, только один продолжает увлеченно сопеть и чавкать, почти целиком погрузившись в помои. Самец напряженно замирает, мать, видя, что ее детеныши разбежались, лезет в ведро, как будто нас и нет вовсе.

Мы приходим сюда каждый вечер, говорим, шумим и пахнем. Еноты привыкают и даже позволяют нам гладить их жесткий, упругий мех.

Ложимся поздно, когда смолкает громкая дискотечная попса.

— Разве это отдых? Нет, это не отдых! — сама себе громко жалуется экономистка. Только что из ее палатки Эля увела одинокого москвича. Он что-то пьяно лепечет, поднимаясь за медсестрой по склону. Бухают гулкие Элькины смешки: га-хха! га-хха! Аййя-ха-ха-а!

— Смотри-и, не обмани-и! Гы-гы-хгы-хы-ии…

— Эля, Эля-ля-ля-ля… завтра… Эля-я…

Ночью была гроза.

Дождь не прекратился. На завтрак бежим под зонтами, ежась от холодных капель, то и дело коварно падающих за шиворот. Ноги разъезжаются на скользких тропинках. Дно речки наполнилось бурой стремительной водой. Чтобы попасть в столовую, перебираемся вброд, вода — по щиколотку.

База пустеет. Уехали сибирские ребятишки. Похожие на мокрых птиц, они сидели на пляже под дырявым навесом и ждали лодку. Грустили. Им так хотелось увидеть напоследок солнце.

На островке чай и философские разговоры.

Сашин шеф рассуждает:

— Да ладно тебе! Ты говоришь — мир прекрасен! Мы все так говорим. Но никто не задумывается над тем, что это «прекрасен» только для нас — людей. Что значит «прекрасен» для тысяч других существ?

Что такое красота вообще? Может быть, только то, что воспринимает хрусталик человеческого глаза, причем только отражение, понимаешь? Если вдуматься, что мы знаем об истинном положении вещей? О самих так называемых вещах? Мы их постигаем с помощью приспособлений наших тел. Мозг получает информацию в виде сигналов — импульсов. Их великое множество. Мозг эти сигналы непрестанно обрабатывает и создает самому себе ту реальность, которую он способен создать, исходя из инструментов, каковыми он обладает. Луч света, отразившись от скалы, дерева, моря, попадает в человеческий глаз, неся некую информацию, потом все это обрабатывается в мозгу, да еще, насколько я помню из школьного курса физики, в перевернутом виде… Посуди сам, что мы видим и тот ли это мир?

Саша терпеливо слушает. Делать все равно нечего, он поддерживает небольшой костерок, вкусно покуривает, запивая дым чаем. Шеф разглагольствует. Женщины ушли на берег за дровами. Тишина и сырость, блаженное безделье.

Говорит он медленно, потому что ему лениво, но он, видимо, только что сделал для себя открытие и хочет им поделиться.

— …допустим, стрекоза, она ведь тоже постигает мир, но он для нее совсем другой; и лягушка, и змея…

Саша кивает.

— Да, это наш глаз разбивает луч света на радугу и таким образом воспринимает предметы — при помощи отраженного света-цвета. Но что такое цвет для собаки? Или той же змеи?

— Угу-угу, — соглашается Саша.

— Так мы же еще пытаемся расшифровать этот мир, по сути, не зная и не понимая его. Мы всегда видим, осознаем, ощущаем лишь его производную. В лучшем случае — первую. Когда сознание не замутнено. То есть я наблюдаю только при помощи органов чувств.

— Город — он высасывает, — неожиданно комментирует Саша, — а здесь хорошо!

Ветер расталкивает тучи, в просветы протискивается недовольное солнце. Миша звонит в колокол — обед. Вода в реке спала, обнажив дно. В столовке нас мало. Часть народа еще с утра отправилась в поселок, часть — на водопады. Экономистка в коротком розовом халате подсаживается к Советскому:

— Скажите, Валера, когда будет хорошая погода?

— Откуда я знаю! — Валера сегодня угрюм.

— Как?! — она широко распахивает глаза, хлопает накрашенными ресницами. — Вы же директор!

— Но я не Господь Бог, — довольно грубо обрывает ее Советский.

Женщина встряхивает обесцвеченными волосами, ложится грудью на стол и говорит с придыханием:

— Как жаль!

Валера вскакивает и уходит.

На пустом пляже стоят девочка и старушка. Девочка ждет старшую сестру из поселка, бабушка — внучку с водопадов. Шторм разбил и вышвырнул на берег плот, построенный одиноким москвичом. Притихшее море лениво лижет обломки.

К ужину народ возвращается. Старушка пытается журить внучку, у нее не получается. Бабушка хлопочет вокруг девушки, спрашивает, не обгорела ли она, не устала ли? И — как же, без обеда?

Нет только медсестры Эли и москвича.

Густой серый сумерек сполз по склону, запутался в древесных стволах, укрыл палатки, затопил ущелье. Тихо. Мир дышит и живет независимо от нас — людей. Прибежала по веткам проснувшаяся соня, нырнула в пакет, достала кусок хлеба, шуршат мыши. Мы подкладываем им еду, чтобы не грызли наши вещи. Глухо падают с листьев редкие тяжелые капли прошедшего дождя. Воздух пропитан морем, звуки плывут медленно и широко, вместе с сумраком, вокруг нас, сквозь нас… Помимо нас…

Где-то послышался человеческий голос. Звук сорвался и сразу исчез. И еще голоса — вверх по склону, зашевелились, нарушили.

По тропинке поднялись Валерины мальчишки.

— Так, в море далеко не заплывать! — Они запыхались, но тон начальственный.

— А что случилось? — я шевелю языком, как рыба… хотя у рыб нет никакого языка… ну, хорошо, я шевелю языком, как рыба, если бы у нее был язык.

— Девочка утонула, девятнадцать лет, — загомонили разом.

— Стоп, погодите, какая девочка?

— Наша девочка! Сегодня… Высокая такая…

— Так, не тараторьте, по очереди, — остановила их Лена. — Говорите по одному. Итак, что случилось?

— Это правда. Сегодня девочка утонула.

— Ничего не понимаю! — Раздражение от нелепого слуха поднялось, вспучилось в моей голове и размазало такие стройные, такие медленные и большие мысли. — Кто вам сказал эту чушь?! Сегодня никто не тонул.

Они растерялись.

— Да нет же. Мы не врем. Только сейчас Элю встретили. Она сказала.

— Что сказала? — набросилась на них Лена.

— Ну, что эта девочка заплыла далеко, а Эля ее спасала. Искусственное дыхание делала… Но не спасла. — Мальчишки замолчали.

— Бред, бред, — все твердила Лена.

— Я все узнаю… — пообещал я. — Дискотеки сегодня не будет, конечно…

И все, словно не было ничего. Тишина и сырость, мокрые стволы сосны и кизила, ночь.

Из столовки слышны голоса, обрывки, ругаются… понятно.

Заглянули к «дикарям». Странно, почему здесь всегда словно в другом месте и в другое время? Как они ухитрились притащить кусочек средней полосы? Все свое ношу с собой? Звезд на острове не видно, моря не слышно и сыро всегда. Только это субъективно, конечно.

Жена нервничает. Она рассказала о случившемся Саше и его «дикарям» и поняла, что их это не касается. Совсем. Как если бы новости по телевизору, мельком.

Потом жаловалась мне:

— Они меня не слушали. Боже мой! А ведь это же правильно! Ничего лишнего. Никаких посторонних раздражителей. Только то, что касается меня и моих близких. Иначе — смерть! Тьфу, тьфу, тьфу! Слава богу, что не с нами! И еще Татьяна попросила, чтоб я ее маме не говорила, а то давление…

Татьяной зовут жену Сашиного шефа. Она беспокоится о своей матери. Она не хочет думать о смерти.

А смерть — вот она. Мы сидим у костерка, говорим негромко, пьем чай, а где-то в мертвецкой лежит длинное холодное тело девушки, которая была жива несколько часов назад. Как? Почему?

Но мне не у кого спросить об этом.

В конце концов, почему бы просто о ней не забыть?

Мы засиделись и отправились спать далеко за полночь.

Естественно, проспали завтрак.

Ввалились в столовку, опухшие от сна. На столах стаканы с темной жидкостью. «Вино» — понимаю.

— Проспали? — елейным голосом спрашивает Валерина сестра, сегодня ее смена.

— Не пойму, что с будильником, — оправдывается Лена. Я все еще не до конца проснулся и потому ошарашенно смотрю по сторонам.

Поварихи полным составом сидят за столом тесной кучкой, с ними экономистка Валя. Они говорят тихо. Разговор очень важный. Мы топчемся на месте, не решаясь присесть, потому что чувствуем себя помехой этому важному разговору.

Одна из поварих все-таки поднимается со своего места.

— Вот, помяните, — она подает нам стаканы с вином. — Могу бутерброды сделать, каша кончилась…

Они смотрят на нас с осуждением.

— Может, объясните, что все-таки случилось? — видимо, на моем лице написано неподдельное недоумение. Женщины немного оживляются.

— Ой, да сами толком не знаем, — с досадой говорит одна. Другая ставит перед нами тарелку с колбасой, пачку масла, хлеб и печенье:

— Кофе, чай, наливайте…

— Спасибо, — мы робко усаживаемся.

— А вы что, правда вчера ничего не слышали? — спрашивают поварихи.

— Мальчишки болтали… Но неужели правда?

— Да, утонула…

— Как?!

— Элька сказала, что пыталась ее спасти.

— Ох уж эта Эля!

— Послушайте, мы видели, как сестренка этой девушки мечется по берегу. Это перед ужином было… — вспомнила моя жена.

— Ну да. Собрались от скуки, пошли в поселок. Сигареты, фрукты, то да се… Зашли в кафе, выпили водки. Потом девчонки вроде на рынок пошли, а Эля с москвичом и девчонкой этой пить остались…

— У Эльки глотка луженая, сколько ни влей, все — ничего, особенно на халяву.

— Так что, эта девушка пьяная поплыла, что ли? — спросил я.

— Да неизвестно, разве от Эльки добьешься чего! Только, говорят, девчонку мужики вытащили, когда ее уже к берегу прибило. Одетую…

— Так кому тогда Эля искусственное дыхание делала? — удивилась Лена.

— А хрен ее знает!

— И, главное, девчонки-то за подругой в кафе вернулись. Только ее в кафе не было, сумка под стулом стояла. Москвич совсем пьяный, и эта — сказала «идите, мы сами дойдем». Они спросили про подругу. Элька ответила, что та пошла в туалет…

— Так, может, ее действительно УЖЕ не было?! — ахнула моя жена.

— Может, и не было. Только кто же знал? Элька нам говорила, что у нее с москвичом несерьезно, и она его на бабки крутит, чтоб он ее поил, значит…

— Да девчонка-то ей зачем понадобилась! Ну и пила бы со своим москвичом!

— Дожди, народ пьет со скуки, — предположил я. И тут же понял, что сморозил глупость.

— Господи, что теперь дядь Валере будет! — Валерина племянница схватилась ладонями за щеки.

— Ничего не будет, — сказал я. — Несчастный случай произошел не по его вине и не на его территории.

— Эта девушка сколько раз ночью пьяная плавала, — неожиданно объявила Валя. — Да. И я с ней плавала. Мы далеко заплывали. Она вообще — спортсменка!

Теперь все мы смотрели на нее.

— Слава богу, что не у нас! — прошептала одна из поварих.

— Валера как?

— Переживает. Вчера телеграмму родителям дал, в морг ездил… Ой…

— Главное, — снова заговорила племянница, — семья у девушки бедная. Они только на ее зарплату жили. Она сварщицей работала.

— Надо деньги собрать, — предложила экономистка. — Только жадные все, не допросишься.

— В обед объявить? — предложила Лена.

— Точно! И пусть только попробуют отказаться!

После обеда Валентина со строгим лицом важно пересчитывала собранные деньги. Она доставала смятые купюры из полиэтиленового пакета и складывала в аккуратную пачку. Поварихи вытягивали шеи, стараясь вычислить сумму.

Валентина скорбно покачивала головой и молчала.

— Ну, сколько там? — не выдержала одна из поварих.

— Мало, трех тысяч не набирается.

— Хоть так…

— Жлобы, пропивают больше! По десять рублей положили — и словно облагодетельствовали.

— Может, денег нет, — предположила моя жена.

— Ладно, не защищай! — отмахнулась Валентина.

Но Аня не защищала. Они с Леной попытались выпросить денег у «дикарей». Но попытка не увенчалась успехом. Сейчас им было стыдно, боялись, что спросят об этих деньгах. Но никто не спросил.

Советский появился только на следующий день. Он был измучен. Подсел ко мне на ужине.

— Как ты? — спросил я.

— Устал. — Он попросил себе стакан чая.

Миша налил.

— Есть не хочешь?

— Какой там, — он отмахнулся.

Миша отошел к печке.

— Может, тебе валерьяночки накапать? У нас есть.

— Не, спасибо… Маринка уже накапала. Слушай, у твоей жены случайно нет медицинского образования?

— Нет.

— Жалко. Я подумал: уколы делает, в лекарствах разбирается… Вдруг есть. Мне медсестра нужна.

— А Эля?

— Я ее выгнал. Дал зарплату и пожелал всего хорошего. Сегодня. Всех отправил: родителей и сестру Юли с телом…

— Они приезжали?

— Да.

— И как?

— Веселого мало. Чем мог, помог. У нас, сам знаешь: кому горе, а кому — куш сорвать… Вся эта бюрократия… Уф-ф!

— Деньги успели передать?

— Деньги? Да. Лена прибегала, принесла. Я им еще 15 тысяч от себя дал.

— Администрация как-нибудь поучаствовала?

— Что? Не смеши меня! Они ж только брать приучены.

Вот и все…

Туча повисла над морем: тяжелая, лилово-серая, взбаламученная, словно грязные комья войлока. Она тянула к воде длинные синюшные щупальца и ворчала далеким громом.

Советский тревожно бегал по берегу. Вместо белых штанов — водолазный костюм зеленый, с черными вставками. Он стал похож на экзотического ящера, только что сбросившего хвост. Дождь то принимался сыпать торопливо, то замирал. И тогда все замирало, даже море, странно притихшее, серое, как-то робко шевелило гальку на пляже.

Мы миновали влажный, по-особенному просторный берег, перешли пересохшее русло речки. В столовой народу было немного. Поварихи испуганно смотрели на тучу.

— Доброе утро…

— Ой, доброе, — поварихи явно досадовали.

— Как вы думаете, ураган будет? — глупее я ничего не придумал.

— Откуда мы знаем?

— Но вы же можете предположить, чем все это чревато.

— Да чем угодно!

— Понятно… — Ничего мне не было понятно. Хотелось узнать у старожилов о погоде, но старожилы прогнозы делать не рисковали.

Во время завтрака снова пошел дождь. Но теперь он окреп, лил тугими, частыми струями, потом вода хлынула без удержу, как будто в небесном водоеме вывалилось дно. Лена, Аня и Костя решили проведать «дикарей», Максимка, естественно, увязался с ними. Я остался под навесом, слушал и смотрел, как дождь превращается в ливень, как скапливается вода и заливает землю, как она собирается в лужи, и лужи вскипают и пузырятся, подбираются к моим ногам, окружают столовскую печь…

— Как настроение? — крикнул мокрый Советский, забегая под навес.

— Нормально, — ответил я. — Ты у ребят на островке был?

— Пока нормально, — ответил Валера. — Но я предупредил: если станет заливать, чтоб хватали вещи и бежали на склон. — Он наскоро распорядился на кухне и нырнул в ливень.

По руслу хлынула вода. Бурые потоки слились, объединились, и помчалась грозная горная река. Она кинулась в ворчащее море, схватилась с ним, и воды встали на дыбы, как два борца, сжимающие друг друга в мощном захвате. Море взревело гневно, но река не отступила, ее мутные воды заляпали грязью прибрежные волны, и все кипело, кипело…

Лена с застывшим лицом смотрела на ливневую стену.

— Ой, мамочка, мама, — шептали ее губы.

Мальчишки решили проверить, можно ли перейти реку вброд, но их вернули с руганью.

— Вы думаете, переходить реку опасно? — невинно поинтересовалась моя жена.

— Опасно?! — поварихи возмущенно посмотрели на меня. — Да пожалуйста! Переходите! Только если вас собьет с ног несущимся бревном… — Они фыркнули почти в унисон, дав Ане понять, что вопрос настолько глуп, что даже не заслуживает полного ответа.

— Нет, нет, конечно. Я просто так спросила. Я же не дурочка…

Она взяла зонт и пошла к реке. Я двинулся за ней, приказав Максимке сидеть под навесом. На другом берегу стояли «дикари». Они что-то кричали и махали руками, но слышно не было: потоки жидкой грязи, проносящиеся с ревом, шум ливня и рев моря заглушали их голоса. Я видел, что вода в реке поднимается, с моей стороны небольшой обрыв еще мог ее сдержать в русле, но островок был в большей опасности, и я не знал, сколько он еще сможет держать прибывающую реку.

Неожиданным рывком возник ветер, он разорвал тучу, отбросил ее в море, расчистил небо над ущельем. Дождь прекратился резко, словно его выключили. Вода в реке, дойдя до самой последней, критической отметки, все еще оставалась грозным горным потоком, но уровень ее установился. И хотя мы оставались отрезанными от остальной базы, ощущение опасности отступило. Народ высыпал на берег поглазеть на разыгравшуюся стихию. Кто посмелее, закатывали штаны, пытались войти в реку, держались за руки, кричали. Вода еще была сильной, еще сбивала с ног, еще могла протащить в море, но она уже устала, она спадала, успокаивалась, разбивалась на потоки и только у самого моря, впадая в узкое глубокое жерло, ею же промытое, еще ярилась, толкая штормовую волну.

— Вы не знаете, как отсюда уехать? — спросила экономистка. Она стояла на берегу и с тоскливой обреченностью бросала гальку в море, море раздраженно рокотало.

— Так же, как и приехали. — Я пожал плечами. — Автобус от поселка идет в шесть утра — это прямой. Но можно и на перекладных…

— Как надоело все-е!

— Разве так плохо? — спросил я участливо.

— А что тут делать? — ее голос стал злым. — Погоды — никакой, общество, — она усмехнулась, глянув на меня, — никакое. — Повернулась и продолжила с вызовом: — А вам что, нравится?

Я засмеялся:

— Очень!

— Ну, мне вас не понять…

Она все-таки осталась. До тех пор, пока погода не установилась. Валера помог ей нанять лодку. Одинокий москвич с ней напросился.

Он, всеми покинутый, бродил по ущелью и бесконечно набирал Элин номер на мобильнике:

— Эля-ля-ля-я… Э-ля…ля…

Поварихи шептались:

— Это он хочет на сорок дней поехать…

— Совесть мучает?

— Да какая совесть! Элька его мучает, никак забыть не может…

— Еще бы! Такая баба!

— Он небось и не видал таких…

— Откуда…

Официальные лица прибыли ближе к обеду. Белый катер с государственным флажком высадил на берег троих в форме. Но то ли место такое, то ли форма эта курортная — черные брюки, белые рубахи с коротким рукавом, — в общем, грозности никакой не исходило от представителей власти, несмотря на погоны и кожаные папки.

Советский в белых штанах, надетых по такому случаю, сопровождал начальство по берегу, где оно, начальство, распоряжалось:

— Что это у тебя? Бревна какие-то, мусор…

— Не успел, — оправдывался Советский.

— Как это — не успел? А когда же ты успеешь, осенью? Пляж надо привести в порядок! И лучше это делать заранее!

— Руки никак не дойдут…

От обеда в столовке начальство отказалось. Хотя обычно разные там дамы из санэпидемстанции, а также доблестная милиция и представители местной администрации охотно кушали у Валеры. Эти уехали скоро.

— Высокое начальство? — поинтересовался я.

Валера был бледен.

— Президент прибывает. Говорят, будет пролетать на вертолете вдоль побережья…

— А… Деревья подстричь, газоны покрасить?

— Вроде того…

— Чем им пляж не понравился?

— Да, видишь, я никак мусор не уберу. Бревна еще эти! — Валера со злостью пнул просоленный ствол, выброшенный еще весенними штормами.

— А сидеть на чем? — возмутился я. — И потом — это же дрова.

Валера явно был расстроен.

— Скажу пацанам, поскидывают в море…

На следующий день на берег вышли ребята из Перми со своими руководителями. Валера выдал всем мешки. Люди бродили по пляжу, собирали мусор, ветер трепал ярко-синий полиэтилен, казалось, что вот-вот стая большущих шаров оторвется от земли и полетит, унося человеческие фигурки в пасмурное небо. Валера вместе с племянниками тяжело ворочали бревна, катили их к воде, сталкивали. Море сердилось, бревна болтались у самого берега и никак не уплывали.

Мы стаскивали мусор в одну кучу, которую мальчишки должны были сжечь. Я тоже ходил с синим полиэтиленом и думал о том, что вот полетит президент на вертолете, а тут — мы, похожие сверху на суетливых муравьев. Трудимся не покладая лапок, услаждаем взор, так сказать… От этих мыслей мне становилось смешно и немножко противно. Словно услышал похабный анекдот.

На месте мусорной кучи теперь была черная проплешина, еще несколько таких же уродливых пятен зияли в разных местах пляжа. Стволы беспомощно болтались в прибое. Но Советский, кажется, был вполне доволен.

Он перестал говорить о политике. Зато очень часто отлучался в город, надев по обыкновению белые брюки.

— Соседнее ущелье заняли — колючая проволока и таблички. Говорят, что будет государственный объект… На мое хозяйство знаешь сколько народу зарится? Только отвернись — сразу отберут. Нахлебники, дармоеды!

— Валер, пока нормальной дороги не будет, никто ничего у тебя не отберет — невыгодно.

— Так-то оно так, — недоверчиво качал головой Советский и вздыхал сокрушенно.

— Сам посуди: тут работать надо, а кто будет этим заниматься, кроме тебя? Так они хоть какие-то деньги с этого куска земли имеют.

Валера вздыхал, ему хотелось бы думать так же, но, видно, он лучше меня знал местную расстановку сил.

Отец Николай и компания прибыли в самый шторм.

Когда Советский увидел, как разгружают лодку с молоденькой женщиной и младенцем, то совсем ошалел. Лодка билась в высокой волне, огромный отец Николай стоял на носу во весь рост с развевающейся бородой, похожий на былинного русского богатыря, и руководил разгрузкой. Игорь помогал лодочнику удерживать утлое суденышко. Валера застыл на берегу, пригвожденный к месту совершенно диким зрелищем.

— Отче, ты все-таки прибыл! — я бросился на помощь, вдвоем с Игорем мы покидали вещи на берег, перетащили Катю с сыном. Наконец на берегу оказался и батюшка.

— Он что, действительно поп? — Валера, округлив глаза, ждал от меня ответа.

— Да.

— А я думал, мужик из бывших хиппи или еще что-нибудь, — Советский покачал головой. — И что, ты веришь? — спросил с подозрением.

— Верю, — улыбнулся я.

— Ну, этого я совсем не понимаю… Дурят людям голову… Первые брехуны и есть!

— Коля настоящий священник, правильный. На своем месте человек, понимаешь?

— Тебе видней, — задумчиво произнес директор.

Игорь

11. Проветривание мозгов

К середине августа Игорь почувствовал, что он окончательно запутался. Хотелось взять тайм-аут и хоть немного прийти в себя.

Поэтому, когда отец Николай позвонил и предложил поехать с ним на море, Игорь согласился не раздумывая.

Батюшка только что купил машину, вышестоящее начальство наконец-то отпустило его в отпуск, правда, ненадолго, но и на том спасибо.

Игорю он сказал так:

— Понимаешь, одному за рулем все-таки тяжеловато. А вдвоем мы отлично справимся. Ну и мозги проветришь… Ненадолго, всего-то на недельку.

Неделю Игорь вполне мог себе позволить. Вера с сыном гостили у родственников. Вика, зная об этом, выжала из Игоря все соки. Пора смываться.

Отец Николай сам позвонил Вере и сообщил, что забирает ее мужа, но к ее возвращению он уже будет дома.

До Краснодара доехали без приключений, сменяя друг друга за рулем. Потом начались горы, серпантины со сложными поворотами. Ехали осторожно, любовались видами. До места добрались часа за три.

В дороге их застал дождь, превратившийся в ливень.

Море штормило.

Отец Николай пытался созвониться с Сергеем, но связь оказалась отвратительной. Перебрасывались эсэмэсками. Решили заночевать в поселке. Идти по берегу не было никакой возможности, Сергей предупредил об оползнях.

Оставив отца Николая с семейством отдыхать в снятой на ночь комнате, Игорь отправился побродить по берегу.

На пляже никого не было, люди попрятались по домам и кафе. Никому не было дела до одинокого человека у моря.

Море било в берег, швырялось в ярости галькой, обдавало его солеными брызгами, шипело, откатываясь, и снова наступало. Взбаламученное, пенное, седое, грозное. И вся эта мощь, безбрежность и сила, казалось, сердились сейчас именно на него — на Игоря. Маленького и слабого человека на берегу.

Завибрировал мобильник. Пришло сразу два сообщения: от жены и от Вики. Игорь не стал их читать, просто отключил телефон. Он знал, что в этих сообщениях. Жена спрашивала «Как ты?» Вика: «Солнце, отзовись, я скучаю». Он терпеть не мог этих Викиных «солнц» и «зай». Даже как-то в раздражении сказал ей об этом. Но она, видимо, забыла…

Как хорошо, что сейчас никого нет рядом, не надо разговаривать, не надо отвечать на вопросы, не надо врать!

А что, если послать все к черту, уйти ото всех, поселиться в каком-нибудь поселке, вот хоть в этом, одному, ходить каждый день к морю, подниматься в горы и просто жить, просто дышать, быть самим собой. Может, ему пора в монастырь?

Нет, какой там! От себя не убежишь. Игорь прекрасно понимал, что не спрячется от проблем за стенами монастыря, а пожив в таком поселке, с ума сойдет от скуки. Надо смотреть правде в глаза. Надо решать свои проблемы.

Он достал мобильник, включил, ответил на сообщения. Жене: «Все в порядке, мы на месте. Шторм, плохая связь, привет от о. Николая. Целую». Вике: «Шторм. Стою на берегу. Думаю о тебе». Отправил и тут же подумал: зачем? Зачем он снова врет себе и ей?

А море все било и било в берег…

Он вернулся весь мокрый от дождя и брызг. Долго не мог уснуть, ворочался на узкой кровати, думал.

Утром море немного улеглось. И им удалось нанять лодку.

Семь километров по бурлящему морю, лодку бросало на высокой волне, Катя испуганно прижимала к себе сынишку. Игорь вцепился руками в скамейку, временами казалось, что их просто выкинет из лодки, приходилось еще и вещи придерживать. Их заливало водой. Отец Николай невозмутимо улыбался в мокрую бороду. Игорь, взглянув на него, невольно улыбнулся в ответ.

— Стихия! — стараясь перекричать рев моря и мотора, одобрил батюшка.

— Мощь! — согласился Игорь.

Лодка благополучно вошла в бухту.

На берегу их ждали Сергей и еще какой-то мужчина. При разгрузке выяснилось, что его зовут Валерием и что он-то как раз директор турбазы.

Директор показался Игорю забавным мужиком, суетливым и как будто испуганным. Увидев вновь прибывших, он сразу же распорядился:

— Все в домик!

— Как скажете, — отец Николай не стал спорить.

У директора, по-видимому, отлегло от сердца. Потом уже Сергей объяснил, что Валера панически боится маленьких детей.

Итак, они поселились в домике, в смежных комнатах.

К Кате сразу же пришли женщины, заговорили о чем-то своем. Сергей предложил батюшке и Игорю пройтись, осмотреться.

Игоря потрясла дикая красота этого места.

После обеда поднялся ветер и скоро разогнал свинцовые тучи. Солнце сразу же принялось за просушку раскисшей земли. Капли воды на траве и листьях ослепительно сверкали, на все голоса пели птицы, пахло водорослями, нагретой землей, свежестью, запахи травы и цветов мешались с хвойными и морскими.

Пока компания шла по тропинке к столовой, ноги еще разъезжались в грязи, река еще бурлила и пенилась. Сергей повел их вброд, вода достигала коленей, была мутной, стремительной, норовила сбить с ног.

В столовой на полу еще не высохли лужи. На печке уже стояли кастрюли, парень в тельняшке и шортах деловито помешивал кашу. Поздоровались, парня звали Михаилом, он оказался здешним поваром.

— На ужин придете? — спросил Миша.

— Нет, сегодня мы у себя, заходи, — пригласил Сергей.

— Загляну, — пообещал Миша.

— Ну, а теперь пойдем поздороваемся с «дикарями», — сказал Сергей. Игорь уже знал, что на турбазе собралось некоторое количество знакомых ему людей, что жили они обособленным палаточным лагерем. Он даже сначала хотел было поселиться с ними, но не стал: вдруг начнутся разговоры, ненужные вопросы…

Когда он увидел сырую, закрытую от солнца деревьями поляну, то подумал, что жить здесь ему не понравилось бы.

Кроме светловолосой девчонки, уныло чистящей большой котел, на поляне никого не оказалось.

— Это Оля, дочка Сашиного начальника, — представил ее Сергей. — Они здесь всем семейством, включая тещу.

Девчонка медленно поднялась с корточек, провела ладонями по бедрам, расправляя короткую юбчонку, глянула на Игоря искоса и пошла к палатке, покачивая задом.

«Лет шестнадцать, не больше, а повадки женские», — подумал Игорь, провожая ее взглядом.

— А где все? — спросил Сергей.

— Папа с Сашей за дровами пошли, — помедлив, ответила девчонка. Она нагнулась, откидывая полог палатки, мелькнули трусики. Игорь отвернулся.

— А остальные? — снова спросил Сергей.

— Гуляют, — неопределенно ответила девчонка.

— Ну, ладно, потом зайдем, — сказал Сергей.

Они уже хотели уйти, но в кустах послышался шорох, голоса, шаги. На поляне появились Саша Локтев, хорошо знакомый Игорю, и с ним другой, незнакомый, тонконогий, но с пузцом. Оба были нагружены вязанками дров. Саша, увидев гостей, мгновенно сбросил свою вязанку, обрадовался:

— О, нашего полку прибыло!

Он по очереди пожал всем руки.

— Отлично, отлично, — заговорил он, — значит, так, ребятушки, настилы для палаток возле столовой, я покажу. Места много, вот сюда можно поставить и сюда…

— Саш, ребят уже в домик поселили, — сообщил Сергей.

Саша почему-то сразу нахмурился:

— Ну, раз так, ваше дело, конечно…

— Что, новые буржуи прибыли? — усмехнулся другой мужчина, подойдя к Игорю: — Георгий, — и протянул руку.

Игорь пожал, назвал себя.

— Нежные, не хотят работать, — все еще усмехался Георгий, здороваясь с Сергеем и батюшкой.

— Ну, ты, Коля, и мамон себе отрастил, — заметил он.

— С тебя пример беру, — отшутился батюшка.

Георгий похлопал себя по животу, вздохнул:

— Трудовой мозоль…

Появились женщины, а с ними целый выводок детей. Защебетали, окружили, узнав, что новенькие поселились в домике, расстроились.

— У нас тут бабье царство, — пожаловался Саша, — я думал, хоть вы поможете, мужики во как нужны!

— Да мы не подумали, — безмятежно ответил отец Николай, — ни палатки с собой, ничего. Мы же ненадолго.

— Ладно, ладно, не оправдывайтесь, неохота возиться, охота бездельничать, пляжный отдых, то да се… — гнул свою линию Георгий.

— Ах, я бы тоже побездельничала, — заметила одна из женщин, но — как все решили, так и я. Не отбиваться же от коллектива!

Чуть позднее Игорь понял, что это жена Георгия, а Оля — их дочка.

Гостей уговаривали остаться пить чай, но дрова были сырые, котел Оля так и не отчистила, за что ей досталось от отца и от матери. Поднялся гвалт. Нерадивая дочка зарыдала, бросила котел и убежала в палатку.

— И на дискотеку сегодня — ни ногой! — напутствовал ее отец.

— Слышала, что папа сказал?! — крикнула мать.

Дети поменьше приставали к матерям: «Мам, я кушать хочу!», «Ну, мама!», «А можно мне печенья?».

«Сумасшедший дом», — подумал Игорь.

— Не будем вам мешать, — Сергей кивнул Игорю и батюшке — уходим…

Игорь испытал огромное облегчение, покинув «остров дикарей».

Затем он вспомнил, что ему надо позвонить. Сергей посоветовал подняться вверх по склону на гору. Показал тропинку:

— Осторожно, змеи, под ноги смотри и топай сильнее.

Игорь кивнул и стал взбираться по узкой тропинке, круто уходящей в гору. Змей он не боялся, в юности приходилось бывать в Средней Азии. Здесь в горах жили так называемые шахматные гадюки, они наиболее опасны.

Тропа забирала все круче, приходилось хвататься за ветки кустарника, чтоб не сползти вниз.

Зато, когда Игорь наконец взобрался, перед ним распахнулась потрясающая картина: широкое, неохватное море, малахитовые горы, ущелье внизу пенилось шапками сосен. Он даже задохнулся от восторга, хлебнул ветра, рассмеялся. Вот бы где поставить палатку и пожить! Он увидел, как по гребню горы идут дикая коза с козленком. И замер, чтоб не спугнуть их. Но коза почуяла человека, исчезла в кустарнике.

Он стоял у самого края обрыва, над осыпью и просто дышал. Глубоко, насколько хватало легких. Он забыл, зачем пришел сюда. Да теперь это уже было неважно.

Вспомнил, только когда начал спускаться. «Телефон!» Он хотел позвонить.

Нога предательски соскользнула, Игорь упал на спину и проехал несколько метров вниз. Ему удалось затормозить и подняться. Он с осторожностью добрался до более пологого спуска, а там не выдержал и побежал, понесся длинными скачками, рискуя свалиться и сломать себе шею.

На пляже он осмотрел джинсы, кажется, целы. Похлопал по карманам. Телефон пропал! Видимо, выпал, когда Игорь бежал или раньше, когда грохнулся и его протащило… Пришлось возвращаться. Он прочесал тропу, заглядывал под кусты, шарил в траве. Безрезультатно. Телефон словно испарился.

Игорь спустился на пляж, представил, как Вика набирает ему бесконечные эсэмэски, а их читает дикая коза или змея, наткнувшаяся на мобильник. Насколько хватит зарядки? Дня на три, четыре? Пропажа телефона развеселила Игоря. Теперь он недосягаем! Нате-ка, выкусите!

Жене он отправит сообщение с телефона Сергея или Коли. А на остальных на-пле-вать!

Игорь вернулся на турбазу. Зашел к Сергею. Аня, Лена и Катя уютно устроились за столом, в тени деревьев, пили кофе, болтали.

— У вас тут просто райское место, — похвалил Игорь.

— Ой, нам самим нравится, — ответила Лена, — просто сказочно повезло!

Его усадили, напоили кофе, угостили фруктами и бутербродами, доложили о том, что Сергей отправился нырять вместе с Максимкой, отец Николай решил вздремнуть, расспрашивали о жене, о работе, как обычно, о чем еще могут расспрашивать женщины.

— А я телефон потерял, — смеясь, сообщил Игорь.

— Да ты что?! — всполошились женщины. И посыпалось «Где? Как?». Предложили пойти всем вместе и позвонить, может, Игорь услышит сигнал.

— Не стоит, — отказался он, — телефон древний, я все равно хотел его поменять. От вещей следует избавляться.

— Да, это точно, — согласилась Аня, — если тебе надо позвонить, возьми мой, у меня местная симка, очень дешево.

— Опять по тропе подниматься?

— Зачем? — удивилась она. — С крыльца прекрасно ловит.

— Прогресс! — Он взял телефон, поднялся на крыльцо и позвонил жене, со смехом рассказал, как посеял телефон, теперь звонит с Аниного.

— Тебе там весело, — заметила Вера.

— Не так чтоб очень, но здесь потрясающе красиво! Надо тебе обязательно сюда приехать.

— Ну, теперь только в следующем году, — вздохнула жена. — Передавай там всем привет.

— Обязательно…

Ночью на «островке дикарей» собралось много гостей. По этому случаю накипятили ведерный котел кипятку.

— Ребята, давайте знакомиться, расскажите каждый о себе, — чинно, на правах хозяйки, распорядилась жена Сашиного шефа.

Пили чай. Игорь слушал долгие разговоры, песенки под гитару о войне, на которой никто из присутствующих не был…

Заснувших детей растолкали и отправили спать, какой-то незнакомый юноша увел свою девушку, Надя побежала смотреть, как там ее сынишка.

Сидеть на бревне неудобно, уйти — невежливо, Игорь тоже должен был что-то сказать, но пока до него очередь дойдет…

— Я что-то не пойму, — возмущался Георгий, — ты тут в качестве кого? — это он Коле, отцу Николаю. — Смотрю, тут некоторые к тебе «батюшка» обращаются, вопросы разные задают…

— Перестань, — тихо попросила его жена.

— Нет, почему же? Мы тут все равные были до сих пор. Давай выясним этот вопрос! — шеф распалился. — Как к тебе обращаться прикажешь?

— Как обращался, так и обращайся, — улыбнулся Коля.

— А то я смотрю, некоторые за благословением подбегают!

— Я — священнослужитель, — мягко ответил батюшка, — но я такой же человек, как ты и все остальные. Поэтому если ты говоришь со мной как с другом, то называй меня Колей, но когда ко мне обращается верующий, за благословением или еще какой-нибудь надобностью, то говорит «отец Николай».

— Ну, спасибо! Значит, ко мне это не относится.

— Ну, перестань, — просили женщины.

— Пусть выскажется — Коля не обидчив.

— Эта бесконечная дискуссия еще дома надоела!

— О, сколько у тебя заступников! — почти выкрикнул Георгий.

— Нам с тобой лучше поговорить отдельно, — предложил Коля.

— Почему не при всех? Боишься?

— Ты же прекрасно знаешь, что — нет.

— У нас свобода совести! Я атеист и горжусь этим! — не отступал шеф.

— Нет более верующего человека, чем атеист, — рассмеялся Коля. — Он верит в то, что Бога нет.

То и дело в палатках начинали хныкать младенцы, мамаши поспешно вскакивали и бегали успокаивать своих чад. В это время бездетная и незамужняя Жанна, бывшая сокурсница Саши, монотонно и долго говорила о своем эгоизме, жадности и неумении любить.

— Мне даже куска мыла жаль… Вот, попросит кто-нибудь, я дам, но мне мучительно жаль будет… Или не дам, отговорюсь как-нибудь… Я и друзей своих стараюсь не знакомить друг с другом, ревную. Вдруг они полюбят друг друга и от этого меня меньше любить станут! О ребенке я даже думать боюсь; ведь это что получается: я от себя должна оторвать и все ему? Нет, я не готова к такому самопожертвованию! — она тихо посмеивалась, разглядывая тех, кто остался у затухающего костра. — Вы теперь будете плохо обо мне думать. Но мне это все равно, если честно. Потому что я хотела высказаться. То есть мне не важно ваше мнение. Мне важно, что вы есть и что вы такие все вежливые, потому что сидите и слушаете…

Игорь, глядя на Жанну — ее лицо в свете костра казалось сосредоточенным, даже упрямым, — почему-то вспомнил о Вике… подумал устало: «Да, надо было раньше уйти…»

Светало.

Лена и Костя поднялись и сказали, что идут на пристань к лодочнику за свежей рыбой.

У Игоря не было никакого дела. Он просто потихоньку смылся. Уж очень надоело.

Было прозрачное утро. Вода в реке — как жидкое стекло. Звенящая тишина, пронизанная солнцем. Он брел по щиколотку вверх по течению, вода перебирала красные водоросли, медленно стекала с низких каменных порогов. Он чувствовал разлитую в мире тишину, как эту реку, от холода воды немели ноги, но выйти из реки значит лишиться этой тишины. Он улыбался. Это так просто — стать с миром единым целым.

Проснулся к обеду. Да и то только потому, что Коля разбудил. После обеда отправился в одиночестве бродить по ущелью, добрался до пасеки, купил свежего меда. Он не любил мед, но захотелось порадовать женщин.

Потом вернулся к морю, ушел по берегу подальше от бухты и долго плавал, жалея, что не захватил с собой маску и ласты.

У домика, где жили Сергей и остальные, женщины чистили рыбу. Рыбу Игорь тоже не любил, но вечером ожидался шашлык из нее. К «дикарям» никто идти не хотел.

Расположились за столом, пригласили повара Мишу и Надю.

Рыба оказалась на удивление вкусной.

— А, понравилась! — смеялась Лена. — Это же тебе не замороженный полуфабрикат, она утром в море плавала.

Рыбу запивали местным вином, говорили неторопливо. Обсудили «дикарей» и ночные посиделки. Оказалось, никому там не понравилось. Женщины недоумевали по поводу Жанны. «Зачем она все это рассказывала?»

— Вот, кстати, вопрос к мужчинам, — это Аня заговорила, — как вы думаете, почему одни женщины востребованы, а другие — нет? Мне интересно, у одних девчонок еще в школе или там в институте полно парней, за ними ухаживают, свидания назначают, они замуж вовремя выходят. А другие как будто никому не нужны. В чем тут дело?

— Ну, видишь ли, тут дело вот в чем, — отозвался Сергей, — мы ищем себе не соперников, а помощников. То есть мужчина подсознательно сторонится тех женщин или девушек, которые изначально слишком многого требуют.

— Ты хочешь сказать, — усмехнулась Аня, — что вам не нравятся женщины с высокой самооценкой?

— С завышенной, дорогая, — поправил он ее.

— Хочешь сказать, внешность не играет роли? — уточнила Лена.

— Почему не играет? Хотя… — Сергей задумался, — зачастую дурнушки более востребованы, чем красавицы.

— Если девочке в детстве внушили, что она такая особенная, что все для нее, что ей все вокруг должны, но сама по себе эта девочка ничего собой не представляет, — добавил отец Николай, — то такой девочке трудно придется в жизни. Если женщина не умеет любить, если она эгоистична, если она пытается жить, как мужчина… — он покачал головой, — все зависит от воспитания. А сейчас в семьях как воспитывают? Балуют только…

Игорь прислушивался к разговору, но сам участия не принимал. Он был отчасти согласен и с Сергеем, и с Колей. Но сегодня многие женщины предпочитают карьеру замужеству. Вот Вика, например… Да, но так ли это? Счастлива ли она? И почему она вцепилась мертвой хваткой в Игоря? Последний шанс? Да и так ли уж блистательна ее карьера? Чего она добилась?

— Ну да, — согласился Костя, — если тебе первым делом выкатывают список требований, ставят условия и доказывают, что ты все время должен… — он покачал головой.

— Значит, мужчина ничего не должен? Все время должна женщина? — не отступала Аня.

— Ты цепляешься к словам, — ответил Сергей, — мужик — он все время вынужден бороться: за место под солнцем, за лидерство, за самого себя. Как только он выходит из дома — все, начинается его личная война. На работе, на улице, во дворе, на дороге, когда он ведет машину, постоянно. И он не хочет, чтоб эта война продолжалась еще и дома. Дом — это тихое пристанище, нора, куда можно заползти и зализать раны, не опасаясь нового нападения. Так вот, если вместо любящей жены его встречает разъяренная фурия со списком требований, если и дома ему нет покоя, то зачем такой дом? И зачем такая женщина? Это, конечно, очень образно, но, по сути, верно.

— Вы просто боитесь сильных женщин, — заявила Аня.

— Ни в коем случае, — не согласился Сергей, — сильных женщин мы уважаем. Но действительно сильных, а не капризных и избалованных, вообразивших себе, что мужчина должен быть непременно принцем, который станет всю жизнь скакать вокруг ее юбки и соответствовать ее представлениям о нем.

Игорь вздохнул.

— Верно, — согласился он.

Четыре пары женских глаз уставились на него в ожидании.

Он немного растерялся, развел руками:

— Что вы так смотрите? Я просто согласился с Серегой. Могу добавить только, что мужчины зачастую не уверены в себе и им постоянно требуется подтверждать свою самость. Одобрение требуется хотя бы со стороны женщины, живущей с ними. Ведь большинство живет довольно серой и унылой жизнью. Никто, ничто и звать никак. Это же только в книжках пишут: мужчина изменяет мир! Хрена там он изменяет! А послушай такого, что он говорит о себе любимом, когда возвращается домой? Дом — единственное место, где он царь, бог и воинский начальник.

— Но не все же такие, — тихо добавила Надя, — я имею в виду, что не каждый мужчина стремится создать семью, бывает так, что семья ему мешает, раздражает…

— Конечно, все люди разные, — кивнул Сергей, — мы сейчас пытаемся типизировать, но правил без исключений не бывает.

Пока они спорили, не заметили, как на поляне появилась Оля, она несмело подошла к столу, поздоровалась. Ее усадили рядом с Игорем.

— А почему вы к нам не пришли? — тихо спросила девочка, поглядывая на него.

— Да как-то не сложилось…

— Меня на дискотеку отпустили, — сообщила она.

— Отлично, сходи, потанцуй. — Игорь старательно улыбнулся.

— А вы? — еще тише спросила она.

— Я? — не понял Игорь.

— Вы пойдете со мной? — настойчиво повторила она.

«Только этого мне не хватало! Кажется, скоро я стану растлителем несовершеннолетних… — подумал он. Девчонка явно повелась и решила проявить инициативу. — Видел бы ее сейчас папаша! Интересно, он стал бы бить мне морду?»

Игорь повернулся к ней, с трудом сдерживая смех. Круглое личико, подростковые прыщики, она совсем ребенок, даже пахнет как ребенок. «Сейчас пойдет, подцепит какого-нибудь вьюношу, и он ее непременно трахнет, вот тогда у всех будут проблемы…» Он поднялся, взял ее за руку:

— Ну, пойдем, так уж и быть, тряхну стариной.

Девчонка вскочила, счастливая, глаза загорелись.

За столом засмеялись.

— А что, может, и мы пойдем разомнемся? — предложил Сергей.

Аня рассмеялась.

— Вот вам иллюстрация к нашему разговору, — заметила она.

Когда они пришли, дискотека была в разгаре. На дощатом полу отплясывали десятка два парней и девчонок. Какой-то нетрезвый мужик в камуфляже пытался соответствовать, но скоро выдохся и покинул площадку.

Оля потащила Игоря в самый центр. Танцевала она смешно, неуклюже, видимо, пыталась копировать кого-то, увиденного по телевизору. Скользила ладонями по бедрам, поднимала вверх руки, извивалась всем телом, крутила головой. Игорь наблюдал за ней и за тем, как реагируют на нее танцующие рядом подростки. Валера, неизменный диджей, объявил медленный танец. Оля обвила руками шею Игоря, прижалась разгоряченным телом. Он слегка отстранился, посмотрел в ее глаза, затуманенные, жадные. «Гормоны играют», — подумал. Оля положила голову ему на плечо, дышала тяжело. «Бедный ребенок… Совсем глупая!»

— Я так люблю танцевать! — призналась девочка. — А родители вечно не пускают никуда!

«Куда же тебя такую отпускать?» — подумал он, но вслух произнес:

— Они переживают за тебя.

— Да ну! — Оля вздохнула. — Что со мной может случиться? У вас есть сигарета? — без всякого перехода попросила она.

— Мне точно влетит от твоего папы, — он покачал головой.

— Ну, пожалуйста, я потихоньку, отойду в сторону и покурю, никто не заметит, — канючила девчонка.

Снова объявили «быстрый танец». Народ вокруг задергался. Оля отпустила шею Игоря, смотрела с вызовом. Он дал ей сигарету. Девчонка благодарно кивнула и скрылась в кустах.

Игорь подсел на скамейку к Сергею.

— Развлекаешься? — спросил тот.

— Угу…

— Смотрю я на нее и думаю, хорошо, что у меня пацан, — сказал Сергей.

Появилась Оля, от нее ощутимо пахло табаком. Игорь купил ей в дискотечном буфете жевательную резинку и шоколадку.

— А можно мне пива? — с невинным видом спросила девчонка.

— Ну уж нет! — отказал он.

Она надулась.

— Оль, ты хочешь, чтоб это была твоя последняя дискотека? — уточнил Игорь.

Положение спасли Георгий и его жена, появившиеся у площадки, видимо, в поисках припозднившейся дочери.

— А, так она с вами, — облегченно вздохнул Георгий.

— Что же вы не зашли? — спросила его жена.

— Да мы так, забрели сюда случайно, сейчас домой пойдем, — ответила Аня, — устали, прошлую ночь не спал никто.

Георгий купил себе и жене по паре банок пива, и, прихватив недовольную дочку, семейство удалилось.

Игорю спать не хотелось. И он пошел к морю.

Сел на выброшенное морем бревно у самой кромки воды, смотрел на ее масляную поверхность, на золотую дорожку, протоптанную луной, слушал, как сонно дышит море, тихонько перебирая гальку. Неутомимые лягушачьи хоралы соперничали с кастаньетами цикад, и какой-то парень неподалеку под пляжным навесом пел своей девушке о любви, ужасно фальшиво… Перекликаясь, выли шакалы. И вся эта какофония звуков сливалась в одну торжествующую песню всепобеждающей любви.

Игорь стащил с себя шорты и майку, оставшись в чем мать родила, вошел в море, нырнул, поплыл. Светящиеся полосы окружили его тело, зеленоватые, фосфоресцирующие, они словно русалки играли с ним, сопровождали его, смеялись беззвучно.

Вынырнув, он некоторое время не понимал, в какой стороне берег. Луна подсказала.

Он вернулся. Нашел одежду, натянул на влажное тело, почувствовал, как замерзает, и быстрым шагом пошел к домику.

Спал он как убитый.

А на следующий день женщины шептались о том, что на турбазу приехал муж Нади, точнее, бывший муж, потому что они давно не живут вместе, хотя еще не разведены. Он привез с собой «бабу». Игорь потом встретил их на пляже: Виталика — так звали Надиного мужа, худощавого, больше похожего на подростка, чем на взрослого мужчину, и его девушку — удивительно некрасивую, угловатую, с неестественно вытаращенными глазами.

Они делали вид или действительно не замечали Надю. Она же держалась внешне спокойно, но было заметно, что женщина плакала недавно. И, наверное, из-за этого Виталика. Наблюдать за ними было неприятно, поэтому Игорь удалился, выбрал местечко с плоскими плитами, уходившими в море, долго плавал, а когда вернулся на берег, то увидел, что у него появились соседи.

Неподалеку от него резвилась в прибое парочка. Игорь сначала подумал, что это отец и дочь, но парочка, не стесняясь его, занялась сексом.

Игорь не стал им мешать, решил прогуляться по побережью. Ему говорили, что в нескольких километрах от бухты есть водопад. К нему он и направился. Водопад нашелся, правда, он представлял собой тонкую струйку воды, стекающую по камням в каменное углубление. Вода оказалась обжигающе холодной, в расщелину с каменной ванной не попадали солнечные лучи, здесь стоял сумрак, скалы были покрыты мхом и какими-то вьющимися растениями, наверное, местными лианами.

Игорь окунулся в ледяную ванну, выскочил, кожа загорелась от резкого перепада температур. Он забрался по откосу, нашел каменный уступ, нагретый солнцем, улегся животом, мгновенно согрелся и рассмеялся. Игорь смеялся с минуту, до тех пор пока не выступили слезы. Смеялся над собой, над тем, какой он крохотный и бессильный по сравнению с окружающей его дикой красотой, по сравнению с бесконечным морем, вечными горами, упорными соснами и даже этими крохотными насекомыми, снующими в траве. И все его проблемы и мысли, вся тяжесть, весь мусор, что наслоились в нем за последнее время, все это куда-то исчезло, смылось, испарилось. Он лежал на каменном уступе, голый и одинокий, живой, и он был чистым, то есть абсолютно чистым и невинным, как в день рождения. Прошлое отпустило его. Он не думал больше ни о чем, но чувствовал себя живым, и вокруг все было живым, и все это вместе называлось жизнью.

Возвращаться на турбазу не хотелось. Но солнце припекало все отчаяннее. Того и гляди высушит, поджарит на этом камне. Игорь поднялся, спустился на берег и быстро пошел обратно, под палящим солнцем.

Ему нравилось, как просты и понятны его мысли. Вот сейчас он хотел поскорее добраться до тени, вспомнил о том, что уже начался обед и в столовой, наверное, разливают по тарелкам борщ. А он очень любит борщ. Его рот наполнился слюной, он сглотнул ее и снова улыбнулся. Прибавил шагу.

В столовой на первое давали гороховый суп. Но Игоря даже это не расстроило.

За столом его ждали.

— Музыкальный супчик, — пошутил Игорь, принимаясь за еду.

Женщины судачили о вновь прибывших. Перемывали косточки Виталику и его некрасивой спутнице, обсуждали какого-то Алексея, который развелся, бросил двух детей и женился на девчонке лет на двадцать моложе его.

Из разговора Игорь догадался, что именно этого Алексея с его новой женой он и видел на пляже. Это была первая неприятная мысль. Он поспешно отогнал ее от себя. Не хотелось нарушать того чистого, восторженного настроения, возникшего у водопада.

После обеда Игорь взял коврик, книгу и отправился к речке, хотел почитать, но уснул.

Вечером «дикари» все-таки потащили всех на берег жарить сосиски. У костра Оля то и дело прижималась к Игорю, норовила положить ему руку на колено, шептала о чем-то в самое ухо. А неподалеку, на бревне, сидели Леша с молодой женой и Виталик с девушкой. До Игоря долетали обрывки их разговора. Точнее, не разговора, а бесконечного монолога Алексея. Надя старалась не смотреть в их сторону. Женщины всячески ее опекали.

Коля и Сергей негромко говорили о чем-то. Саша наигрывал на гитаре.

Оля, нагнувшись, горячо шептала:

— Дайте мне сигарету, пожалуйста!

А над головой перевернутая чаша неба и звезды, и море… Тихий вечер.

Ранней ранью их увозила лодка. Море сияло чистейшей бирюзой, слегка волнилось мягкими бугорками. Сонные «дикари» собрались на пляже. Отец Николай тепло простился со всеми. Игорь пожал руки мужчинам. Оля чмокнула его в щеку.

Валера бегал по берегу, потом остановился у самой кромки и замер, приложив ладонь козырьком к глазам.

— Спасибо! Валера, я вернусь! — Игорь поднял руку и махал ею до тех пор, пока лодка не выскочила из бухты и не обогнула утес.

Это так просто — стать с миром одним целым. Гораздо труднее сохранить эту целостность.

12. Время трезвости

Вернувшись домой, Игорь еще некоторое время находился в том мечтательном состоянии, с которым покинул турбазу. Он показывал жене и сыну снимки, восхищался, говорил, что надо на следующий год непременно туда поехать.

Первые несколько дней он даже не звонил никому. В почтовом ящике нашлось несколько писем от Вики. Он ответил, что потерял телефон, только что вернулся, много дел… Зачем-то добавил: «Целую».

Вика мгновенно откликнулась. И снова завязалась какая-то ненужная переписка. Женщина настаивала на встрече. Он отнекивался.

Купил телефон, восстановил симку.

И с каждым днем ситуация все усложнялась. С Викой надо было срочно рвать отношения. Но он малодушничал. С женой не получалось, он ее не хотел, не хотел как женщину, хотя точно знал, что любит, и это было ужаснее всего. А Вика неизменно вызывала желание. Достаточно было услышать ее голос по телефону или подумать о ней. Она снилась ему, он произносил ее имя во сне. Жена услышала, спросила, он снова что-то соврал. Он теперь врал все время.

В сентябре все его семейство переболело гриппом. Игорь две недели не виделся с Викой. Спать не мог. Сидел по ночам за компьютером и думал: «А что, если она права? Что, если бросить все к чертям собачьим и начать жизнь заново?» — мысль была соблазнительной. Но только до тех пор, пока он не начинал представлять себе этой «счастливой жизни» с Викой. Он не любил ее, хотел — да, но не любил. В отличие от низенькой, коротконогой Дашки Вика была высока ростом, худа, но с широкими бедрами. Большеротая, она то и дело проводила кончиком языка по полным, потрескавшимся губам, и это заводило Игорька. Правда, она так же, как и Дашка, совершенно не умела одеваться. У нее начисто отсутствовало чувство стиля, она носила вязаные шапки, ужасно портившие ее брюки, обтягивающие бедра, легкомысленные курточки, которые были бы уместны на школьнице, но никак не на тридцатилетней женщине. Она обесцвечивала волосы, и они висели безжизненными неопрятными сосульками. Игорь не решался сделать ей замечание, знал, что женщины ужасно обижаются, когда им говоришь о том, что они не умеют одеваться. К тому же ее маленькая квартира напоминала ему отдел IKEA — та же безликая мебель, ничего лишнего, все строго функционально и просто. Он ничего не имел против яичницы, но невозможно же есть ее все время! Вика не умела, да и не любила готовить, в отличие от той же Дашки, например. Но Дашкина стряпня — это тоже что-то особенное! Супчик из чечевицы, вареная курица и овощи на пару, бр-р-р! Она еще удивлялась, почему Игорь никогда ничего не ест. Ведь то, что она готовила, это очень полезно. Н-да… Ну, как им объяснить? Жена, например, знала: чтоб накормить мужиков, надо просто сварганить кастрюлю борща и положить каждому на тарелку по солидному куску мяса. Но она выросла в семье, где были нормальные мужики — отец и брат. А у Дашки — замотанная мать и вечно пьяный папа. У Вики — вообще одно бабье — мать, бабушка, старшая сестра…

Вика тоже устроила ему встречу с родственниками, так что пришлось познакомиться. Его просто поставили перед фактом, привели в кинотеатр, а там их уже ждали. Пришлось фотографировать родственников Вики, он злился, снимал и понимал, что все это уже было. Дежа-вю… Было неприятно узнать о том, что семейство в курсе его личных проблем, ему открыто сочувствовали. Выходит, Вика, не стесняясь, готовила его в мужья.

Вся эта возня вокруг него страшно раздражала. И, самое главное, никто не спрашивал у Игоря, чего хочет он, ему предъявляли список требований, и он должен был соответствовать тому образу, который витал в головах его любовниц.

Вика, например, увлеклась очередными курсами. Что-то из области «как заработать миллион».

После выздоровления Игорь все-таки поехал к ней, вполне отдавая себе отчет в том, что «едет трахаться».

В постели Вика с восторгом проповедовала о создании собственного бизнеса и о школе очередного бизнес-гуру. Когда Игорь уходил от нее, сунула книжку и посоветовала внимательно отнестись к тому, что там написано.

Дома он действительно принялся за чтение. Жена подошла, взглянула на обложку, подняла удивленно брови:

— Тебе это интересно?

— Ну, тут есть парочка удачных мыслей, — признался он.

Вера как-то криво усмехнулась, и ему стало стыдно, стыдно оттого, что он держал в руках дешевую книжонку в мягком переплете с призывным названием, навязанную любовницей. Он стыдился себя, своей бесконечной лжи и бесхарактерности.

Но в следующий свой приезд к Вике уже согласился посещать «бизнес-школу». Любовница умела быть убедительной.

Обучение заключалось в следующем: Вика присылала ему на почту задания, он их выполнял и отправлял ей. Задание было несложным. Обучающиеся всякий раз составляли список дел, должны были непременно выполнить все намеченное и отчитаться о проделанной работе в письменной форме.

Сначала Игоря даже забавляло ежедневное прочтение планов и отчетов других учащихся, приходящих рассылкой на его почту. Но Вика не позволяла относиться к занятиям спустя рукава. Требовала серьезного отношения и работы над собой. Игорь покорно составлял планы, никогда ничего не выполнял, но отчитывался, как положено, самозабвенно выдумывая несуществующие планы и события.

Вика скоро его вычислила, долго и возмущенно отчитывала. Говорила, что он неудачник, что если Игорь не изменит себя, то его жизнь превратится в полный отстой. Он вздыхал и обещал исправиться. А чего не пообещаешь ради хорошего секса?

Он часто ловил себя на мысли, что с Викой у него нет ничего общего. Их разговоры сводились обычно к ее «бизнес-планам на ближайший отрезок времени, а также на перспективу». В этих планах ему отводилось место мужа и отца ее детей. Он пытался напомнить ей о том давнем разговоре, когда он под влиянием накатившего отчаяния поделился с ней своими проблемами. Он хотел, чтоб его выслушали, просто выслушали, он не искал близости, не ждал сочувствия, нет, просто надо было кому-то выговориться. Ну не может человек носить в себе огромную проблему, да еще и молчать о ней. Тяжело, трудно.

И что теперь? Почему Вика возомнила себя его женщиной? Почему она так упорно его добивается? Неужели пресловутое «уж замуж невтерпеж»? А он — идеальный кандидат?

Женщина не спрашивает у мужчины, чего он хочет, она предъявляет список требований, которым он должен соответствовать.

Сергей

13. Встреча

Игорь позвонил мне в разгар рабочего дня. Я мотался по городу, у меня было назначено несколько деловых встреч, плюс надо было заехать в редакцию, ну, и еще по мелочи.

— Слушай, — сказал он, — надо увидеться, ты в каком режиме?

Я обрадовался его звонку и в то же время подумал: «Вот ведь, сам не мог времени выбрать, позвонить человеку, спросить, как у него дела, а ведь обещал отцу Николаю…»

— Да с удовольствием, — ответил я, — только сегодня в запарке, может, к вечеру немного освобожусь…

— Ну, звякни мне, лады?

Я пообещал. К вечеру вымотался и совсем забыл о своем обещании. Уже подъезжал к дому, и тут меня торкнуло: «Надо позвонить Игорю!»

Я позвонил. Оказалось, Игорь тоже еще не дома. У него была встреча где-то в центре, а потом он еще собирался куда-то заехать.

— Хорошо, давай завтра, — предложил я.

— Нет, я забью на встречу, не так уж важно, давай сегодня, я прямо сейчас подъеду куда скажешь.

Я подхватил Игоря у клуба, недалеко от Чистых прудов.

— Привет, — он уселся на переднее сиденье, — я тебя не сильно напряг?

— Нет, нормально, — ответил я, — куда поедем?

— Да можем и в машине посидеть, — сказал он, — а то у меня в голове шумит от публичных мест.

— Как скажешь, — согласился я, — хочешь, я тебя домой подброшу? По дороге поговорим.

Он почему-то задумался, но потом кивнул:

— Пожалуй…

Пробки еще не рассосались, так что двигались мы довольно медленно. Игорь как-то преувеличенно весело хохмил, улыбался во весь рот, но его улыбка больше походила на оскал загнанного в угол зверя.

— Я, понимаешь, решил свое дело замутить, надоело на дядю вкалывать, — сообщил Игорь.

— Если есть такая возможность, почему бы не пробовать? — осторожно предположил я. — У тебя сейчас с работой как?

— Уволился, — отмахнулся он. — В свободном полете. Так вот, я к тебе, собственно, и хотел обратиться с несколькими вопросами.

— Конечно, чем смогу помогу, введи меня в курс дела.

Игорь приосанился и… погнал. Он рассказал мне о своей идее создания интернет-проекта, идее грандиозной, требующей немалых вложений, знаний, опыта и много чего еще. Причем я так и не понял направления этого проекта. Зачем и для кого? Игорь увлекся и полез в непроходимые дебри. Он рассуждал об инвесторах, партнерах, рекламодателях, собирался подписывать какие-то договоры… Все это выходило грандиозно и бессмысленно. Как воздушный замок.

Я несколько раз задавал ему вопросы: есть ли у него связи в этом бизнесе, какими средствами он располагает, кто будет участвовать в создании проекта и, самое главное — чего Игорь хочет добиться?

Я не получил ни одного вразумительного ответа.

Игорь был возбужден, он размахивал руками, громко смеялся, вообще выглядел немного странно.

— И что ты по этому поводу думаешь? — спросил он наконец.

— Если ты об интернет-проекте, то я в этом ничего не понимаю, — ответил я, — а если о том, как создать свое дело, то могу сказать: если ты не в силах сделать свой проект в одиночку, если тебе требуется много денег и людей, а у тебя ничего этого нет, то ничего не выйдет.

Приятель недовольно хмыкнул:

— Тебя послушать, так ничего и затевать не стоит, сиди и молчи в тряпочку.

— Нет, — ответил я, — просто предпочитаю реально смотреть на вещи. И берусь за то дело, которое могу сделать самостоятельно, без посторонней помощи. Иначе в лучшем случае я опять-таки влезу в долги и буду работать на чужого дядю, в худшем — потеряю время и деньги.

Игорь немного успокоился, даже задумался.

— Устал я, — признался он, — от нищеты, от бестолковой работы за копейки… в бабах своих запутался…

— Так не запутывай себя еще сильнее, — посоветовал я, — берись за то, что тебе по силам. Кстати, почему ты не возвращаешься в профессию?

— Как выяснилось, никому я на фиг не нужен, — с горечью произнес Игорь.

Я усмехнулся:

— Что, на прежнюю должность не берут? А ты начни сначала, у тебя опыта куда больше, чем у новичков, ты быстро поднимешься, глядишь, через некоторое время свое агентство откроешь. Чем тебе не собственный бизнес?

И снова Игорь задумался, улыбнулся каким-то своим мыслям, произнес:

— Может, ты и прав…

— Я высказал свое мнение, вот и все. — Я пожал плечами. — Решать тебе. Ведь если ничего не делать, то ничего и не получится. Слушай, а с чего ты вообще заморочился с этим своим интернет-проектом?

И снова Игорь как будто с чужого голоса заговорил: и о том, что за Интернетом будущее, и о том, как вскоре исчезнут все бумажные издания, и всю эту пургу погнал, как заученную.

— Стоп, погоди, — остановил его я, — это вообще твоя идея?

Он помялся:

— Так, с людьми пообщался, подумали, посчитали… Сейчас как раз самое благоприятное время для начала. Грех не воспользоваться, идея лежит под ногами, только наклонись и подбери.

Я слушал его и думал: мозги ему промыли, что ли? С чего он так заговорил? Ну, ладно, был бы компьютерщиком, а то ведь обычный пользователь, ничего нового придумать он не сможет. Никто ему денег под такую ерунду не даст, а у самого за душой ни копейки. Долги поджимают? Так надо просто начать работать. А Игорек мечется, строит какие-то планы. Ведь не мальчишка уже. Вон, детей наплодил…

— Кстати, как там твои личные дела? — спросил я.

— Лучше не спрашивай, — Игорь нахмурился. — Ох, Серега, не знаю, сколько я еще продержусь!

— Что, совсем тебя достали?

— Не то слово! По кускам растащили.

Я покосился на него, показалось, как будто он хвалится… Нет, взгляд тревожный, лицо осунувшееся. Не похоже.

Мы подъехали к его дому.

— Зайдешь? — спросил Игорь.

— Нет, спасибо, поеду.

Мы пожали друг другу руки, и он ушел. А я поехал домой.

Собственное дело можно начинать только с теми средствами, которые у тебя есть.

Игорь

14. Разрыв

После разговора с Сергеем Игорь заметно остыл к своему бизнес-проекту. Вика злилась. Ведь это была ее идея. Она даже помогла Игорю найти специалистов, которые согласились помочь в разработке сайта. Но им надо было платить, хоть и не слишком дорого, но у Игоря и без того не было денег.

Он умудрился поссориться с работодателем и снова остался без постоянной работы. Рассорился глупо, затянул сроки сдачи проекта, а когда ему сделали замечание, обиделся и написал заявление об уходе.

Подвернулась парочка разовых проектов, да еще приятель предложил подработать на новогодних праздниках в качестве организатора корпоратива. Правда, корпоратив должен был состояться аж в Карелии. Игорь знал, жена не обрадуется. Но деньги! Деньги, будь они прокляты!

Временами он снова возвращался к мыслям о смерти. Представлял себя в гробу и трех безутешных вдов рядом. Довели, не оценили… Это было так по-детски, как в школе, когда хотелось внимания к себе, что он невольно улыбался.

Ближе к зиме Игорь стал реже ездить к Вике, отговариваясь занятостью на работе. Она каждый раз устраивала истерику и упорно продолжала присылать ему на почту задания из «бизнес-школы».

Игорь сообщил жене, что на новогодние праздники он будет работать. Вера отнеслась к этой новости на удивление спокойно. Она вообще стала спокойной, почти равнодушной ко всему, что происходило между ними. Но у Игоря не было времени и возможности даже подумать об этом. Даша позвонила и напомнила о том, что ребенку надо сделать подарок. Вика названивала ежедневно и настаивала на встрече. И только Вера ничего не требовала и ничего не просила.

Даше он ответил: «Сейчас нет денег!» Она хмыкнула и бросила трубку.

Вика заявила:

— Я еду в Прибалтику, ты со мной?

Он даже обрадовался, что не придется врать и выкручиваться:

— Извини, милая, не могу, у меня корпоратив.

— Ты что, будешь работать на Новый год? — удивилась Вика.

— Увы мне и ах! Денежку надо зарабатывать.

— А я так мечтала о нашей совместной поездке! — расстроилась Вика. — Представляешь, зимнее взморье, дюны и мы с тобой, только мы… может, есть возможность отказаться от работы?

— Нет, никак. Я уже и деньги получил, на меня люди рассчитывают. В другой раз.

Она долго молчала, он слышал ее дыхание в трубке.

— Работа есть работа, — наконец произнесла Вика. — Ну, ты хоть заедешь меня поздравить?

— Конечно, — оживился он.

Игорь должен был лететь тридцать первого утром. Двадцать девятого, придумав для жены историю с приглашением в ресторан от заказчиков, он отправился к Вике.

Она встретила его в новом платье, черном, с открытой спиной и плечами. В комнате повсюду горели свечи, маленькая искусственная елочка мигала разноцветными огоньками. Стол был накрыт на двоих. Вика ни о чем не забыла. Видимо, накануне съездила в IKEA. Женщина была мила, даже очаровательна. Немного грустна, как ему показалось. Игорек поинтересовался, чем она расстроена.

— Ты действительно хочешь знать? — спросила Вика, пригубив бокал с шампанским.

— Разумеется, — улыбнулся он, но тут же спохватился: — Если не хочешь, не говори…

— Здесь нет никакого секрета, я расстроена из-за того, что ты в последнее время как будто меня избегаешь…

— Ну-у-у, — протянул он, — зачем ты так? Я пытаюсь хоть как-то разобраться со своими проблемами, кручусь как белка в колесе, разрываюсь буквально. Ты же должна меня понять…

— Я понимаю, — перебила его Вика, — но и ты меня пойми. Кто я для тебя? Женщина, с которой изредка можно провести приятный вечер?

Он пожал плечами. Что тут ответить? Вика почти угадала.

Она поставила бокал, откинулась на спинку стула, прикрыла глаза.

— Я так и знала, — произнесла она сквозь зубы.

Он вздохнул, подсел к ней, обнял за плечи, потерся носом о щеку:

— Не говори глупостей…

Вика повернулась к нему, обхватила за шею, привлекла к себе, впилась губами в его губы, застонала негромко. Игорь поднял ее, подхватил на руки и понес на кровать.

Под платьем не оказалось белья. Игорь почувствовал, как желание теплым сгустком возникло внизу живота, но сдержал себя, ему хотелось быть нежным, он долго целовал ее тело, она выгибалась навстречу его губам, стонала все громче, наконец резко притянула его к себе.

— Ты потрясающий! — хрипела она, задыхаясь. — Скажи, ты меня любишь?! Любишь?!

— Люблю! — выдохнул он. Женщине надо давать то, что она хочет.

Игорь совсем забыл о времени. А когда опомнился, часы показывали полночь. Зазвонил его телефон. Он потянулся к джинсам, Вика накрыла его руку своей:

— Не надо.

Игорь знал, звонит жена. Если он не ответит, она будет нервничать.

— Извини, — он нежно чмокнул Вику в щеку, — я сейчас.

Он отправился в ванную.

Звонок действительно был от жены.

— Я уже еду, — быстро сказал он, услышав голос Веры.

— Ты где?

— В туалет зашел, в зале громкая музыка.

Игорек вернулся в комнату. Вика, раскинувшись, лежала на кровати. Он быстро оделся. Вика наблюдала за ним, кривила губы в усмешке.

— Тебе еще не надоело? — спросила.

— Ты о чем?

— О том, как и на что ты расходуешь свою жизнь.

«Началось», — подумал Игорь.

— Я хотела, чтоб у нас все было по-человечески, — сказала Вика.

— У нас и так все прекрасно, — Игорь уже оделся и ждал, когда же она встанет и проводит его.

— Не уверена, — резко бросила она. Вскочила, завернулась в халат. — Работа — это святое. Но толку от твоей работы? У тебя вечно нет денег, ты все время куда-то бежишь, у тебя куча проблем! Предлагаю тебе прекрасный выход — переезжай, брось все и переезжай ко мне. Будешь жить на всем готовом, заниматься своим бизнесом… да все, что хочешь! Уж поверь мне, я сумею оградить тебя от посягательств. Так нет! Ты снова убегаешь, прячешь глаза, отмалчиваешься, не говоришь ни да, ни нет! Сколько можно?

— Вика, ну я прошу тебя, не надо, — взмолился он, пятясь к двери.

— Не надо?! — Женщина наступала, скрестив руки на груди. — А что надо? Изредка потрахаться в спокойной обстановке?

— Вика! Ты же знала, что я не свободен!

— Не свободен?! Вот она у меня где, твоя несвобода, — Вика резко провела ребром ладони по горлу. — Ты мужик или что?!

— О господи! — чуть слышно произнес он. — Мне действительно надо идти, перестань, пожалуйста. Давай не будем ссориться перед Новым годом. Ты же умная женщина…

Она горько усмехнулась:

— Умная… Да уж…

Подошла, положила голову ему на грудь.

— Что же мне делать с тобой? — спросила она.

— А мне что делать с собой?

Она вздохнула:

— Ладно, все, хватит лирики… уходи…

— С наступающим, — он взял ее руку, поднес к губам, поцеловал, — не поминай лихом.

— С наступающим, — отозвалась она, — ты хоть позвони мне.

— Обязательно.

Он едва успел на последний поезд метро.

Вера открыла дверь, телефон прижат к уху, с кем-то говорит. Кивнула. И сразу же ушла в комнату. Игорь заперся в ванной, тщательно намылился, смывая с себя запах Вики. Вера как-то сказала ему, что от него несет сексом. С тех пор он стал еще более осторожным.

Тридцатого он ходил с женой по магазинам. Она покупала продукты, с каким-то ожесточением швыряла их в тележку.

— Может, торт возьмешь? — спросил Игорь. Она подошла к витрине с тортами, долго выбирала, но так и не выбрала.

— Да пошло оно все! — выругалась со злостью Вера и отошла прочь.

— В чем дело? — Игорь догнал жену, толкая тележку.

— В чем дело?! — почти крикнула Вера. — Да на кой хрен мне нужны все эти торты и банки с икрой?! Тебя куда-то несет на все праздники, а мне что делать? Телевизор смотреть с тортом в обнимку?!

— Но тебя же пригласили в гости, — забормотал он, уже готовый начать оправдываться. Но Вера, всхлипнув, отмахнулась. И он замолчал — когда женщина не в настроении, то лучше помолчать. А то можно и на скандал нарваться.

Нагрузившись пакетами, они вернулись домой. Вера затолкала продукты в холодильник. Игорь старательно помогал.

Ему очень хотелось, чтоб поскорее наступило утро.

Оторваться от всех своих женщин на целую неделю! Вот лучший подарок к Новому году.

Корпоратив прошел хорошо. Заказчики были довольны. Игорь тоже.

В новогоднюю полночь он вышел из ресторана при гостинице, вдохнул морозного воздуха, взглянул на густо-черное небо с яркими звездами и начал звонить своим женщинам. Сначала поздравил жену. Потом — Вику и, наконец, набрал Дашу. С ней он был сух и вежлив. Она ответила тем же.

Вике и жене Игорь звонил почти ежедневно. Скучал по обеим. Жена рассказывала о том, кто к ней приходил, сообщала последние новости, говорила, что соскучилась.

Вика жаловалась на одиночество, уверяла, что никогда в жизни у нее не было такого ужасного Нового года. И тоже скучала.

Он вернулся перед самым Рождеством. Пойти сразу к Вике не решился. Уж очень жена радовалась его возвращению. Они купили гуся. Вера запекла его в духовке. «У нас будет настоящий праздник, — говорила она, — по всем правилам». От гуся шел умопомрачительный аромат, а живая елка пахла хвоей, совсем как в детстве.

Вера предложила сходить в церковь на праздничную литургию, и Игорь согласился.

В церкви было душно и многолюдно. Вера почему-то плакала.

А когда вернулись домой, она почувствовала себя неважно и сразу легла спать. Игорь ел гуся в одиночестве. Просто не мог удержаться.

В январе он побывал у Вики дважды. Первый раз — после Рождества.

Любовница встретила его настороженно. Расспрашивала о том, как он провел праздники. Интересовалась работой. Вопросы, вопросы… А Игорь не хотел никаких вопросов. Он стосковался по ее телу. Но пришлось сдерживать себя, рассматривать снимки, которые она сделала, слушать рассказ о том, как бездарно она провела праздники, самому вспоминать подробности корпоратива.

Вика тянула время. Игорек украдкой посматривал на часы. Она заметила, расплакалась внезапно. Пришлось ее утешать, зато это помогло уложить ее наконец в постель.

И снова он слишком задержался, снова звонила жена, снова Вика кричала на него, обвиняла в чем-то. Как и в прошлый раз, он едва успел на метро.

Игорь ехал домой с ощущением дежавю. Все это уже было, было… Слезы, требования, вопросы… Он думал, Вика другая, более рациональная, что ли… Он считал, что она хотела ни к чему не обязывающего секса. Оказалось — ошибся. Вместо свободной, современной, без комплексов женщины — все та же страдающая от безмужья бабенка. Или они все такие?

Ну вот, отдохнул, называется!

А может, ну ее? Пора завязывать?

«Не пойду, пока сама не позовет», — решил он.

Она позвонила в конце января. Спросила: куда пропал? Он ответил: работа, командировка…

— Зайдешь?

— Зайду…

Пришел в хорошем настроении, улыбался, представляя себе, как любовница откроет дверь, как поцелует его, долго, жадно. «Побесилась и одумалась, чего нам делить?»

Но его ожидания не оправдались. Вика открыла дверь и сразу же ушла на кухню. Он двинулся следом, заранее виновато улыбаясь.

Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу, курила, короткими затяжками, по-мужски.

Игорь опустился перед ней на колени, обнял ее ноги, положил голову, дунул в щелку, образовавшуюся между полами халата.

— Здравствуй, милая!

— Угу.

— Ты сегодня не в настроении?

— Я давно не в настроении, а ты только заметил?

«Началось, — подумал он, — как же все это тоскливо…»

— Я соскучился…

— Я тоже!

Он отобрал у нее окурок, бросил в пепельницу, распахнул халат… Она не сопротивлялась, но вела себя не как раньше, была напряжена и холодна.

Он был разочарован, пытался расшевелить ее, ласкал, говорил нежности, шутил. Но ничего не добился. Вика оделась, ушла на кухню, много курила и говорила, говорила…

Он устал ее слушать. К тому же не хотел бежать сломя голову, чтоб успеть на последний поезд. Но как только начал собираться, Вика разрыдалась, вцепилась в него:

— Останься! Я тебя прошу! Пожалуйста!

Игорь попытался ее уговорить:

— Как ты себе это представляешь?

Он приводил, казалось, неоспоримые доводы:

— Ты же разумная женщина. К чему весь этот спектакль?

— К черту! Плевать! — рыдала Вика. — Ты должен выбрать! Мы давно живем с тобой! Ты измучил и себя, и меня!

Он с трудом оторвал ее от себя и убежал.

«Бабья дурь, — твердил себе Игорек, — психует перед месячными? Чего она вообще от меня хочет? Нет, воистину мудрый человек сказал: или ты идешь в лес, или ты идешь с женщиной, но уже все равно куда…»

В феврале они встретились и поругались окончательно. Он не был допущен к телу. Вика поставила условие: или Игорь немедленно к ней переезжает, или они расстаются.

Он ушел от нее, испытывая одновременно и облегчение, и сожаление. Если бы любовница не предъявляла претензий, не составляла списка требований, если бы она была другой, той, которой казалась вначале. А Вика оказалась на поверку все той же Дашкой, только с амбициями и завышенным самомнением. Жаль. Все-таки она была потрясающей любовницей…

Оторваться от всех своих женщин на целую неделю! Вот лучший подарок мужчине к Новому году.

Сергей

15. О вторых, третьих и… так далее браках

На Новый год мы всем семейством отправились в родной город. Ничего особенного от этой поездки я не ожидал. Так… посиделки за праздничным столом с родителями и родственниками, обмен подарками, пара тихих вечеров, детские воспоминания…

Я не думал, что увижусь с кем-нибудь из друзей. Давно ни с кем не встречался.

Был у меня старый друг Денис, но с ним мы не разговаривали уже года два как минимум. С тех самых пор, как он развелся со своей первой женой Леной. После развода она жила у нас какое-то время.

А Денис женился на девушке нашего общего приятеля, Юры. Эта самая девушка и увела Дениса от Лены. Новая жена Дениса меня терпеть не могла. Наверное, поделом мне, чтоб не вмешивался в чужую жизнь. А я, дурак, вмешался. Мне тогда почему-то показалось, что Денис нечестно поступил, выгнав Лену, можно сказать, на улицу. Вот я и явился к нему выяснять отношения. Мы чуть не подрались и с тех пор больше не общались.

По слухам, у Дениса и Ларисы родилась дочь. А Юрка все-таки нашел другую женщину и женился. Мы изредка с ним переписывались. Собственно говоря, от него, да еще от приятельницы моей жены — Юли мы и узнавали последние новости о жизни наших друзей.

Праздник мы действительно встретили тихо, по-семейному с родителями. Но вечером первого числа мне неожиданно позвонил Денис.

— Серега, братушка! Я, типа, звоню поздравить тебя! — заорал он.

Я мгновенно забыл о том, что мы в контрах:

— Дениска! Ты! Ну, с наступившим тебя! Елы-палы! — не менее радостно заорал я.

— Ну, ты че? Как?

— Да мы тут!

— Реально? Приехали?!

— Ага!

— Так это, надо же встретиться! — кричал Денис.

— И я о том же!

— Не, ну ты даешь! — он засмеялся. — Щаз приеду!

Пока я разговаривал с Денисом, жена удивленно наблюдала за мной.

— Ань, представляешь, Денис объявился, — сообщил я. — Сейчас приедет.

— Ни-че-го себе! — жена округлила глаза. — А как же Лариса? Она его отпустит?

— Да кто ее знает, может, ее дома нет? — предположил я.

— Ну-ну, посмотрим, интересно, — пробормотала Аня.

Денис заявился, нагруженный бутылками шампанского, цветами, коробками с конфетами, какими-то пакетами. Еще в дверях, увидев Аню, выдал:

— Анька! А ты все хорошеешь!

— Ну, гусар! — усмехнулась жена, подходя и чмокая его в щеку.

— Ребята! — Денис просто сверкал от счастья. — Я так рад! Блин! Что бы я без вас делал!

Мы засмеялись, глядя на него.

— Чего ржете?! — не унимался Денис. — Я же теперь свободный человек! Ветер в поле!

— Что?! — это у нас с женой хором получилось.

— А! Удивлены?! Я и сам еще в себя не пришел! Все! В декабре развелся!

— С Ларисой? — зачем-то уточнила жена.

— Ну ты даешь! — вырвалось у меня.

— Ага! Достала, блин! Слушайте, я сегодня с похмелья, хотя, наверное, вы тоже… Короче, чего дома-то сидеть?! А?! Поедем куда-нибудь, гульнем!

Жена не переставала улыбаться, глядя на него. Я несколько опешил.

— Да мы не против, — сказала жена, — только куда?

— Аньк, я тебе отвечаю! У моего другана тут недалеко, в пригороде, что-то типа гостиницы, ну, охотничий домик со всеми удобствами. Я ему звякну, — Денис достал телефон и начал искать номер.

— Да погоди ты со своим друганом, — попытался остановить его я, — ты хоть толком расскажи, что у тебя случилось?

Он отмахнулся:

— Долго рассказывать, братушка… О! Народ, а давайте к Юльке закатимся! — внезапно предложил приятель. — Она на даче, я точно знаю.

— Да, наверное, лучше к Юльке, — согласилась жена.

— Она обрадуется, вот увидите, — пообещал Денис, набирая Юлькин номер.

Мы с женой переглянулись. Она была удивлена не меньше моего.

Юлька, видимо, действительно обрадовалась. Как выяснилось, она сидела на даче в полном одиночестве и «готова была выть от тоски».

— Заметано! — крикнул в трубку Денис. — Айда, собирайтесь! — тут же распорядился он.

Мы с женой покорно оделись, собрали шампанское и сумки Дениса, сказали родителям, что едем в гости, и вышли на улицу.

— Хорошо, что вы на машине, — обрадовался Денис, — меня сейчас за руль пускать нельзя.

— Ты только дорогу покажи, — сказал я, усаживаясь в автомобиль, — а то я был на Юлькиной даче один раз миллион лет назад.

— Не бзди, доедем! — заверил меня Денис.

И мы доехали. Даже без особых приключений, несмотря на отвратительные дороги и отсутствие фонарей.

Юлька ждала нас у ворот. Я осветил ее фарами. Она стояла в мужском пуховике, наброшенном на плечи, и махала нам руками.

— Ой, ребята! Какие вы молодцы! — приговаривала Юлька, по очереди целуя нас. — С Новым годом! Ой, ну вы и затарились!

Мы потащили сумки и пакеты в дом.

Мне показалось, что, с тех пор как я был здесь в последний раз, ничего не изменилось.

— Все никак не достроим, — шутила Юлька, — осторожно, там яма! А там кирпичи, не споткнитесь.

В доме топилась печка, было тепло и уютно, несмотря на бардак.

— Удобства на улице, ну, вы же, наверное, помните, — говорила Юлька, пока они с Аней разбирали пакеты.

Я смотрел на нее, узнавал и не узнавал. Она заметно раздалась вширь, погрузнела, лицо оплыло. Еще мне показалось, что у нее синяк под правым глазом и следы, как от царапин, через всю щеку.

Накрыли на стол. Я, естественно, пить отказался. Ночевать на даче не хотелось, а садиться пьяным за руль — рискованно.

Денис извлек откуда-то бутылку водки.

— Вот взял на всякий случай, — сказал он, — кто меня поддержит?

— Я пас, — ответила Юля.

— Я водку тоже не буду, — сказала жена.

— Ну и ладно, мне больше достанется, — не стал расстраиваться Денис, открывая шампанское.

Денис быстро опьянел, видно, пошло на старые дрожжи. Юлька почти не пила.

— Что-то ты, мать, совсем плохая стала, — подтрунивал над ней Денис.

— Потому и плохая стала, что мать, — ответила Юля.

Денис чуть не поперхнулся водкой. Мы с женой тоже уставились на Юлю с удивлением.

— В каком смысле? — спросил Денис.

— В прямом, беременная я.

— Вот те раз! От кого? — хохотнул Денис.

— Ветром надуло…

— Че, рожать будешь?

— Нет, обратно выдует, — съязвила Юля, — буду, конечно…

— Не, ну вы, блин, даете! — Денис уставился на Юльку, потом посмотрел на нас.

— Юль, ты серьезно? — переспросила жена.

Юлька пожала плечами:

— Куда уж серьезнее…

— Но отец-то кто? Он знает?

— Знает, конечно, — ответила Юля, — все знают, и жена его знает… Вот в гости ко мне приходила, разбираться, — и Юля прикоснулась к щеке.

Я понял, что не ошибся. И синяк, и царапины мне не показались.

— Подрались?! — ахнула жена.

— Не фига се! — Денис налил водки и выпил залпом.

— Юлька! Да ты с ума сошла! — воскликнула жена. — Зачем же ты связалась с женатиком?!

Юля поморщилась:

— Не знаю, так вышло, любовь, наверное…

— Наверное?

И тогда Юлька взорвалась:

— Ну, чего вы на меня все так пялитесь? Мне сколько лет? А сколько я абортов сделала? Никто не считал? Надоело! — буркнула она.

Всем стало как-то неловко. Денис в молчании опрокинул еще одну стопку.

— А у него дети-то есть? — спросила жена.

— Двое, — нехотя ответила Юля.

— О господи! — вырвалось у жены.

— Вот только не надо причитать, — попросила Юля, — и воспитывать меня не надо.

— Я и не собиралась, — пролепетала жена.

Снова все замолчали, чтоб как-то снять напряжение, возникшее между нами. Я попросил:

— А можно мне чаю?

Юлька медленно поднялась со стула, и только тогда я обратил внимание на ее живот.

— Да сиди ты, — всполошилась жена, — я сама сделаю.

Юлька усмехнулась и уселась на место.

— Не, ну ты меня потрясла, подруга! — заявил Денис. — Я только развелся, а ты, типа, рожать собралась. Нехилые у нас с тобой подарки к Новому году.

— А я рада, что вы развелись, — сказала Юля, — и хоть мне и неприятно об этом говорить, но Ларка твоя — та еще сука!

— И пошла она лесом! — легко согласился Денис. — Вот только дочку забрала… а дочку я люблю, — загрустил он, — а она не дает мне с ней видеться…

Жена принесла чай. Денис тоже потребовал себе чашку. Пил, обжигаясь и шипя.

— Прикиньте, народ, — рассуждал он, — выходит, я бабник, не, че вы ржете, правда… разве я когда-нибудь думал, что буду так часто жениться… Такая штука — жизнь!

— Ты еще слезу пусти, — посоветовала Юля, — зачем с Ленкой разводился? Говорила я тебе!

— Не знаю, — вздохнул Денис, — накатило что-то… Слушай, Юль, а выходи за меня замуж? А?

— Ага, сейчас! — развеселилась Юля. — С довеском возьмешь?

— Ну да, — кивнул пьяный Денис, — я детей люблю, вырастим…

Они начали дурачиться. Юлька уселась к Денису на колени. Денис закатил глаза и сообщил, что у него эрекция.

Я смотрел на них и думал: «Здец! Если бы я остался в этом городе, то стал бы таким же!» Нет, я их не осуждал. Кто я такой, чтоб судить людей? Я любил их, потому что они всегда были моими друзьями безотносительно того, сколько раз Денис соберется жениться, а Юлька — рожать. Как говорится, бабы приходят и уходят, а друг остается другом. Несколько лет назад мы с Денисом глупо сцепились из-за баб, точнее, из-за его Ларисы. Но теперь я понимал, что не должен был вмешиваться. Какое кому дело? Ну, развелся он с Ленкой, ну, женился на Лариске, теперь с Лариской развелся. Это можно было предвидеть? Да! А предотвратить? Сомневаюсь. Я пробовал.

А Юлька: зачем она связалась с женатым мужиком? Неужели не нашлось ни одного свободного?

И сразу возник встречный вопрос: Дашка тоже связалась с Игорем. Зачем?

Их я тоже не мог, да и не хотел судить. Это их жизнь, они сами распоряжаются ею и решения принимают сами. Взрослые люди.

Мы уехали на рассвете, оставив осоловевшую от бессонной ночи Юльку.

Замерзшее солнце, слепящее, но холодное, силилось подняться над крышами и деревьями. По снегу поползли оранжевые полосы и тени. Картинка резкая и четкая, как гравюра. Мне захотелось свежего воздуха.

Я вырулил с узкой, ухабистой дачной улочки на шоссе и повернул в сторону реки.

— Куда это мы? — удивленно спросила жена.

— Хочу проветрить мозг, — ответил я.

Машина, завязая в снегу, с трудом преодолела несколько метров.

— Все, дальше пешком, — распорядился я.

Денис сладко посапывал на заднем сиденье. Но как только мы открыли двери, чтоб выйти, встрепенулся, поднял голову, посмотрел осоловело:

— А? Че? Природа? — и вылез следом за нами.

Утопая в нехоженом снегу, мы двинулись в сторону реки. Остановились на высоком обрыве.

Меня ослепило солнце.

Звенела тишина. Внизу, под нами, застыла излучина реки, а за ней, дальше, дальше до самого горизонта — снега, снега, холмы, сосны в белых шапках, даль и простор, земля и небо. Без единого облака, кристальное. Только там, откуда вставало солнце, клубился пар, как будто светило силилось растопить снег, жарило его лучами… Где-то там, еще не скоро, будет весна…

Я вдохнул мороза и засмеялся от внезапного беспричинно нахлынувшего ощущения счастья.

— Не, ну холодно же, — переминаясь с ноги на ногу, заявил Денис.

— А помнишь, лет пятнадцать назад мы с тобой сидели на этом обрыве, и тоже была зима, мы замерзли… но сидели долго, хохотали, и нам казалось, что весь мир у наших ног…

— О! Пятнадцать лет назад! — отозвался Денис. — Я ж тогда молодой был.

— А сейчас старый? — спросила моя жена.

— Все, труха сыплется, — махнул рукой Денис.

— Ладно, пойдем, — с сожалением согласился я. Не повезло мне с воспоминаниями юности. Мы завезли домой набравшегося Дениса. И отправились наконец к себе спать.

Засыпающая на моем плече жена бормотала:

— Представляешь, это муж ее подруги… Она была свидетельницей на их свадьбе…

— Ты о чем? — не понял я.

— Да о Юльке же, — зевая, объяснила жена, — отец ее ребенка — муж ее подруги. Это она со своей подругой подралась…

Я ничего не ответил. Выключился.

Мы уехали вечером того же дня. Багажник был забит банками с соленьями и вареньями, картошкой и прочим овощем, который настойчиво толкали заботливые родители, недовольные нашим поспешным отъездом.

Я люблю родной город, но каждый раз, когда туда приезжаю, мечтаю только об одном — как бы поскорее убраться оттуда!

Как говорится, «бабы приходят и уходят, а друг остается другом».

Сергей

16. Кризис

Это случилось в середине февраля.

Как-то вечером зазвонил телефон. У моей жены существует собственная классификация телефонных звонков. Например, «плохие звонки» поступают ночью или под утро. Днем звонят мало, да и то не по делу, значит — звонки неважные. Вечерние — дружеские.

Она спокойно взяла трубку.

— Ой, привет, давно не виделись — поздоровалась с кем-то Аня, — это Игорь, — сообщила она, протягивая мне трубку, — он с тобой хочет поговорить.

— Да? Здорово, Игорек! — Я, честно говоря, обрадовался его звонку. Мы не виделись с осени. Каюсь, я совсем забыл о просьбе батюшки «присматривать» за Игорем. Мы несколько раз созванивались, поздравляли друг друга с праздниками, говорили о том, что «надо бы встретиться», но все как-то не получалось. Я ни о чем не спрашивал, он не жаловался. Вот и все.

— Серега, — услышал я, — ты можешь сейчас приехать?

Я посмотрел на жену, потом на часы, было около восьми вечера.

— Случилось что? — переспросил я осторожно.

— Труба! — выдохнул Игорь, — не по телефону… очень надо!

Его голос звучал напряженно. Я понял, человеку действительно нужна моя помощь. Не стал бы он звонить просто так.

— Жди, — ответил я.

Жена все это время очень внимательно за мной наблюдала.

— Ань, я должен сгонять к Игорьку, — сказал я ей, — у него там случилось что-то.

— Ты надолго? — озабоченно спросила она.

— Не знаю… Он ничего не объяснил.

— Может, мне поехать с тобой?

— Нет, не думаю…

— Ну, ладно. Только ты позвони, если задержишься, — попросила она.

— Разумеется.

Я сел в машину и поехал, даже не подозревая о том, что меня ждет.

Дверь открыл Игорь. Глаза страшные. Едва поздоровался:

— Слушай, я сейчас звонил Коле, в смысле отцу Николаю, он нас ждет, — быстро проговорил приятель. — Я без колес, ты уж прости, что тебя дернул, вот так надо! — он провел ребром ладони по шее.

Мы стояли в прихожей, Игорь говорил, понизив голос, как будто боялся, что его услышат.

— Что же ты сразу не сказал? Я бы хоть жену предупредил.

— Жену? — переспросил он. — Да, да… Я ей сейчас позвоню, извинюсь, только ты, пожалуйста, отвези нас с Верой, а? — И добавил совсем тихо: — Она все узнала!

Я уставился на него, он утвердительно кивнул. Мы друг друга поняли.

Вот так так! Выходит, теперь у Игоря действительно начались серьезные проблемы.

— Как она? — тихо спросил я.

Он сделал страшные глаза:

— Кошмар!

— Ясно.

Я прошел на кухню. Отчетливо пахло валокордином. Вера сидела за столом, уставившись в одну точку. Вид у нее был ужасный. Я, честно говоря, испугался. Чтоб как-то обратить на себя ее внимание, поздоровался преувеличенно радостно. Она нашла в себе силы, повернула ко мне голову, даже попыталась улыбнуться.

Игорь суетился рядом, предлагал мне выпить кофе, говорил что-то бессвязное.

От кофе я отказался, посоветовал им собираться, время уже и так позднее, пока доедем, пока то да се…

Вера медленно поднялась со стула, ушла в комнату.

— Переписку нашла, — шепнул Игорь, — в компе… я идиот! — застонал он, схватившись за голову. — Забыл стереть!

«Действительно, идиот», — подумал я, но промолчал, человеку и без меня худо.

Появилась Вера, в свитере и джинсах.

— Я готова, — произнесла она тихо.

Игорь побежал за ней в прихожую, суетливо помог надеть шубу, нагнулся, чтоб застегнуть сапоги, она не позволила.

Ане я позвонил, когда мы уже отъехали от дома Игоря. Я объяснил ей ситуацию, мол, везу ребят к отцу Николаю. Естественно, она сразу же обиделась. Я терпеливо начал успокаивать ее, но тут Вера попросила трубку. Я передал.

— Аня, привет, — устало поздоровалась она, — ты уж извини, что мы дернули Сережу, просто у нас очень серьезные проблемы, можно я не буду сейчас тебе ничего объяснять? — Она тяжело вздохнула, выслушала ответ, поблагодарила и вернула мне телефон.

— Ань, ты не волнуйся, все в порядке, я на связи. — Жена на удивление спокойно пожелала нам хорошей дороги.

— Ты там аккуратнее, — посоветовала она, — я волнуюсь. Надеюсь, ничего серьезного… Все, пока, целую.

Всю дорогу мы молчали. Нас развлекало радио. А я ехал и думал: «Аня определенно знает больше меня. Стоило только Вере сказать ей о проблемах, и она как будто все поняла. Вообще осведомленность моей жены меня просто потрясает! Это что же, выходит, мы оба знали, но не сказали друг другу ни слова? Ну, я-то ладно — мужчина, а она? Ведь говорят, что у бабы язык, как помело. Это, конечно, смотря у какой бабы. Из моей, если она не захочет рассказать, слова не вытянешь».

К дому батюшки подкатили ближе к полуночи.

Он не спал, ждал нас.

Как только дверь открылась, Вера шагнула к Николаю, уткнулась головой в грудь, простонала:

— Я больше не могу, отче, — и заплакала.

Мы с Игорем смущенно топтались у порога.

— Ну-ну, — пробасил отец Николай, приобнял женщину за плечи, повел в дом, обернулся, нам кивнул: «Проходите».

Матушка Катерина, или попросту Катюша, суетилась на кухне. Нас усадили, принялись чуть ли не насильно кормить ужином.

Потом я ушел спать, а отец Николай еще долго о чем-то беседовал с Игорем и Верой.

Утром поднялись рано. Отстояли долгую великопостную службу. Батюшка всех допустил к причастию.

Первый раз в жизни я видел, как рыдает взрослый, здоровый мужик. Игорь дрожал, пытаясь, видимо, сдержать себя, но сил у него на это не осталось.

Он стоял на коленях посреди пустого храма, глухо стонал и всхлипывал. Вера была рядом, плакала молча, слезы бежали по щекам, казалось, она не замечает ничего и никого вокруг себя.

Людей почти не было, неудивительно, будний день.

После службы у обоих как будто посветлели лица. Наверное, немного отпустило. Батюшка вышел из алтаря, довольный, веселый, повел нас в трапезную, где нам подали постные щи и гречку с грибной подливкой. Пили чай с медом. Вера даже улыбалась чему-то. Начала разговаривать, отвечала на вопросы. Игорь сидел тихо, уставившись в свою тарелку, я заметил, как у него дрожали руки. Он спрятал их под стол. Но я понимал, этим двоим непосредственно сейчас ничего не угрожает. Как-то отцу Николаю удалось их примирить, если не с ситуацией, то хотя бы друг с другом.

Я все еще находился в неведении и толком не понял, что же на самом деле произошло. А расспрашивать о таком не принято. Да и не мое это дело.

После обеда, когда мы уже собирались уезжать, я улучил момент и, отведя батюшку в сторону, сказал:

— Отче, тут такое дело, ты ведь просил меня присмотреть за Игорем, а я не нашел времени. Вот все как обернулось…

— Тайное всегда становится явным, — ответил он, — ты здесь не виноват. Игорь запутался, и я ждал, когда же он разберется в себе. Хорошо, что все именно так произошло. Ну, поезжайте с Богом, у меня еще встреча с учителями сегодня. Да приезжайте почаще. Жену свою вези с собой. И ребят не забывайте. Им трудно будет.

— Я понимаю…

На обратном пути Игорь и Вера довольно мирно беседовали и между собой, и со мной. Вера говорила, что хочет спать, Игорь был с ней очень предупредителен. А я думал о том, что отцу Николаю удалось сделать то, что не под силу ни одному психологу, будь он хоть семи пядей во лбу.

Высадив ребят у дома, потихоньку я сказал Игорю:

— Если будут проблемы, сразу звони!

Он кивнул и крепко пожал мне руку.

Человек вспоминает о Боге в тот момент, когда понимает, что окончательно потерял контроль над своей жизнью.

Сергей

17. О чем молчат женщины

Дома меня ждала встревоженная жена.

Торопливо чмокнула в щеку и набросилась с вопросами.

— Ну, как там? Что? — спрашивала она нетерпеливо, пока я снимал куртку.

— Да нормально…

— Что нормально?! — рассердилась она.

— Все нормально, — мягко ответил я. — Добрались нормально, у отца Николая хорошо, жаль, что ты со мной не поехала.

— Ну, там, наверное, не до меня было, — предположила она и взглянула так вопросительно.

Я не нашелся что ответить. Вспомнил:

— Кстати, Коля тебя приглашал в гости.

— Да, было бы здорово, — она смотрела внимательно, ждала.

— Ань, ну, чего ты так смотришь?! — взмолился я. — Ты хочешь, чтоб я рассказал чужую тайну?

— Тоже мне — тайна, — жена дернула плечом. — Думаешь, я не догадываюсь?

Началось! Ответы вопросами на вопросы, хождение вокруг да около… Если я буду отмалчиваться, она обидится и все равно вытянет из меня все подробности, уж я-то ее знаю.

Аня искоса взглянула на меня, нахмурилась:

— Вера все узнала, да?

— По-видимому, да, — нехотя произнес я.

Жена кивнула:

— Нашлись, значит, добрые люди, — в сердцах сказала она.

— А тебе-то откуда известно? — удивился я.

— Да все оттуда же! На чужой роток не накинешь платок. Дашка болтала, ее подружки тоже… Все как обычно.

— Нет, — я покачал головой, — Вере никто ничего не говорил, я так понял, она вскрыла переписку.

Аня тихонько присвистнула:

— Представляю себе… Вот ведь действительно все тайное становится явным. — Она прищурилась и посмотрела на меня с подозрением. — А ты давно знал?

Я пожал плечами:

— Так, слухи ходили… А потом Игорек сам рассказал, еще летом, ты как раз на море уехала, а они с отцом Николаем крестили дочку.

Аня уставилась на меня с осуждением:

— И ты молчал!

— Ань, ну что ты в самом деле?

— Я тебе всегда все рассказываю! — бросила она с обидой.

— Ань!

Жена молчала, насупившись, думала о чем-то.

— Ань, — осторожно подступил я, — сама посуди, ведь это не наше дело.

Она вздохнула:

— Да я понимаю, конечно… просто подумала сейчас о Вере, каково ей! Это же ужас! Я бы не пережила, честное слово! Как она вообще?

— Да вроде держится, — ответил я. — Их Коля немного вразумил, так что они даже и не ругались, при мне во всяком случае.

— Кошмар! — Аня встряхнула головой. — Просто в голове не укладывается! Может, надо как-то помочь, ну, поговорить, там, я не знаю…

— Надо дать людям немного прийти в себя, — сказал я. — А вмешиваться сейчас точно не стоит, только хуже сделаем.

Жена повздыхала, согласно кивнула головой, на том мы и порешили.

Игорь

18. Все только начинается

Главного Вера не узнала. Она случайно открыла его почтовый ящик и успела прочитать пару писем от Вики. Сам дурак, бросил комп включенным. Вера хотела проверить свой ящик, нажала «войти в почту» и вошла… в ящик мужа. А письмо, как назло, первым лежало, в нем Вика писала, что приезжать не надо, что сейчас еще очень больно, короче, по тексту можно было вполне догадаться, о чем идет речь. Вера догадалась. Проверила отправленные, а вот там Игорь писал Вике, что любит, что она ему снилась, что он не может дозвониться, и все такое прочее.

Больше Вера читать не стала. Позвала мужа, показала на экран, спросила: что это значит. Первой его мыслью была: «Какой я мудак!» Он не испугался, нет. Он был уверен, что сейчас все объяснит и как-нибудь выкрутится.

Вера была спокойна. Удивительно спокойна, до холодности, до полного равнодушия. Игорь не сразу понял, что у нее шок. Он начал оправдываться, даже попытался выяснить «зачем это ты полезла в мою почту?». Но ни его оправдания, ни наезды не подействовали. Жена даже не смотрела на него, сказала просто:

— Собирайся и уходи.

Вот тогда он испугался.

Куда, спрашивается, идти? К Вике? Извините покорно! Во-первых, они расстались, а во-вторых, он никогда не собирался к ней уходить. Одно дело иногда проводить время с любовницей, и совсем другое — жить с ней. Ну да, после скандала Игорь попытался дозвониться ей, нашла блажь, захотелось вернуть. Но Вика оказалась покрепче Дашки, на нее не действовали письма с любовными признаниями, а на звонки она просто не отвечала.

Упорство бывшей любовницы неприятно задело Игорька, он-то был уверен в том, что Вика его любит…

Несколько ночей он просидел у компа, смотрел старые фильмы и думал. Он так много думал, что перестал замечать что бы то ни было вокруг себя. И вот домечтался…

Связь с Викой открылась. Пришлось включиться в действительность. А действительность выглядела так: на мониторе несколько строчек с пресловутым «люблю», а рядом жена с разом почерневшим лицом. Игорь начал извиняться, твердил: «ничего нет и не было» и «все кончено». Но Вера не слушала и не слышала его. Сын был дома, забился в комнату. Игорь понимал, что сейчас, именно сейчас происходит что-то страшное, неуправляемое, что-то, что может разрушить его жизнь.

Вера ушла в другую комнату, он побежал за ней.

Она лежала на полу ничком. Он не сразу разглядел ее, потом наткнулся, попытался поднять. Она не реагировала. «Что я буду делать, если она сейчас умрет?!» — пришла страшная мысль. Игорь лег рядом, хотел обнять, Вера сжалась тугим комком.

— Милая, милая, ну прости, прости меня, — бормотал он лихорадочно, ползал на коленях, целовал руки и снова бормотал извинения. — Я запутался, я так запутался… это наваждение, бред! Я прошу! Прошу тебя! Ну не молчи!

Она пошевелилась, приподнялась, села, обхватив руками колени, и спросила чуть слышно:

— Как жить?

Игорь обрадовался, наконец-то хоть что-то сказала, заговорил сбивчиво:

— Ну, все, все… Все кончилось. Я обещаю, я…

— Как мне дальше жить? — перебила его Вера.

Этот простой, в общем-то, вопрос поставил его в тупик. Игорек не знал на него ответа. Что сказать? «Хорошо жить», например… Но эти слова ничего не значат. Он знал все, что может услышать: «Как ты мог?» или «Есть ли для тебя хоть что-нибудь святое?». И тогда он снова запутается в словах, а слова — это только слова. Игорь уже столько раз говорил их и Вере, и тем, другим… Он говорил то, что они хотели услышать, и поступал так, как от него требовали.

«Господи! За что мне все это?» — произнес он мысленно, но на этот вопрос не было ответа.

— Вера, прости меня, пожалуйста, — попросил Игорь, — я все исправлю… я люблю тебя…

Она засмеялась тихонько, как будто хватала воздух короткими вздохами, а потом у нее началась истерика.

Он бегал на кухню за успокоительным, боялся заглянуть в комнату к сыну, метался туда-сюда, хотел вызвать «Скорую». Потом вдруг вспомнил об отце Николае и, схватив телефон, набрал его номер.

Заговорил, прикрывая ладонью трубку:

— Коля, у меня проблемы! Вера… Короче, она кое-что узнала…

— Приезжайте немедленно! — велел батюшка.

— Я же без колес! — напомнил Игорь.

— На электричке или такси вызови, позвони Сергею, в конце концов! И дай трубку Вере.

— Понял! — Игорь метнулся к жене. — Отец Николай с тобой поговорить хочет, — сказал он, протягивая телефон.

Вера подняла голову, посмотрела безучастно, но трубку взяла, поздоровалась вяло, с трудом ворочая языком. Она все еще всхлипывала, дрожала, отвечала односложно, только «да» или «нет». Наконец произнесла — «хорошо». Игорь выдохнул с облегчением, начал звонить Сергею. Он понимал, в электричку в таком состоянии Вере нельзя, да и в такси тоже. А Серега — он все знает, так что не будет задавать лишних вопросов. Только бы жена его отпустила.

Очень трудно врать сразу трем женщинам, даже если они сами этого хотят.

19. Ложь во спасение?

В ту ночь они долго сидели у отца Николая на кухне. Вера хоть и нервничала, но сдерживала себя. Игорь наблюдал за женой. Она не смотрела на него, говорила с батюшкой:

— Когда я ехала к тебе, то думала — сделаю так, как ты скажешь. Я ко всему готова.

Отец Николай крякал, вздыхал, поглядывал на молчащего Игоря.

— Отче, как мне жить? — в который раз спрашивала Вера. — Я совершенно деморализована, слово-то какое дурацкое, — она сбилась, подумала, — понимаешь, все рухнуло в одночасье, и я ничего не понимаю. Я думала, мы вместе, мы семья, понимаешь? А на самом деле я теперь не знаю, с кем жила все эти годы, что за человек был рядом со мной. Неужели все ложь? Отче? Может, нам разъехаться?

— Что же ты молчишь, Игорек? — мягко спросил батюшка.

— Я? — Игорь вздрогнул. От него снова требовали принятия решения, а он не знал, что сказать. — Что же я могу? Я уже пообещал…

Вера повернулась к нему:

— Игорь, ты же не ребенок, а я не твоя мама.

Игорь отвел взгляд. У Веры буквально за несколько часов изменилось лицо, запали глаза, резче обозначились скулы, и вся она потемнела, как грозовое облако. Отчего казалась ему очень красивой.

Он откашлялся:

— Отче, Вера мне родной человек, ближе ее нет никого, ты же знаешь, — тихо сказал он.

Батюшка кивнул:

— Вы, конечно, можете разъехаться, но я не уверен, что это правильный выбор. Разъедетесь и больше не сойдетесь.

Вера кивнула, соглашаясь:

— Да, скорее всего…

— Надо постараться простить друг друга, — сказал отец Николай.

Игорь быстро кивнул, взглянул на Веру. Она сидела, опустив голову. Думала.

— Да, я поняла, — произнесла она, соглашаясь.

— Будем молиться и просить у Господа вразумления. Господь управит.

Утром во время исповеди Игорь, страдая от стыда, признался отцу Николаю в том, что у него помимо Даши была еще другая женщина. И именно о ней узнала Вера. Ждал удивления, порицания, но не дождался. Отец Николай тяжело вздохнул и спросил только: «Каешься?» «Каюсь», — ответил Игорь. Вдруг горло сжало спазмом, и он зарыдал, горько, как в раннем детстве. Было нестерпимо стыдно перед отцом Николаем, перед Верой, Дашкой, ее дочерью, Викой, перед всеми, кого он обидел, и перед собой.

Батюшка отпустил ему грехи.

После службы, улучив момент, потихоньку попросил Сергея ни о чем не спрашивать Веру.

Все время старался взять ее за руку, обнять за плечи, прижать к себе. Он испытывал к ней неизъяснимую нежность. Ему казалось, что ее бледное от бессонной ночи и переживаний лицо светилось, темнота ушла, и только глаза оставались тревожными. А Игорю хотелось прогнать эту тревогу, хотелось защитить, спрятать жену от беды.

Они вышли из трапезной, подняли головы и смотрели в высокое, уже весеннее небо. Солнце слепило глаза, с крыши капало.

— Какая благодать! — жмурясь, произнесла Вера. — Даже жить захотелось.

Игорь умилился, обнял ее, она не отстранилась. Он поцеловал ее в волосы, шепнул в ухо:

— Мы справимся, вот увидишь, я обещаю!

В этот момент он верил себе.

Когда Сергей привез их домой, Игорь совсем успокоился. Вот ведь, все ему удалось, все утряслось и улеглось. И так все хорошо! Вера немного нервничала, но это ничего, это пройдет и все забудется…

Прощаясь, Сергей просил звонить, если что. Игорь обещал. Да только что могло случиться? Ведь у Игоря все под контролем…

Учитесь просить прощения и прощать. Забытые и непрощенные обиды могут в одночасье разрушить вашу жизнь.

20. Непредвиденное

Все! Вера больше ничего не должна была узнать. Игорь вычистил комп до основания. Закрыл криминальный почтовый ящик, уничтожил из телефона все эсэмэски.

Он давно уже отключал свой мобильник дома. Перезванивал потом. Больше всего Игорь боялся Даши. Хотя она заметно притихла после крестин. Он первым не звонил, а ее звонки стали редкими и только по делу.

Как бы там ни было, Игорю пришлось к ней поехать. Дашка в своей обычной манере долго и нудно жаловалась на нехватку времени для того, чтоб поставить дочь в очередь на детский сад. «Там столько народу! Только для того, чтоб отдать документы, придется потратить целый день! Ты должен принять участие!»

Они сидели на кухне, где ничего не изменилось с тех самых пор, как он был здесь в последний раз. Те же банки с квасом на подоконнике, кастрюльки на плите, застарелые запахи еды и еще чего-то неуловимо деревенского, это в городской-то квартире! А может, так пахнет на кухнях во всех старых домах, где давно не делали ремонт?

Игорь отказался пройти в комнату к дочери, сославшись на простуду. Даша не настаивала. Держалась с холодным достоинством. Принесла папку с документами, рассказала, куда надо идти и к кому обращаться. Чуть заметно усмехнулась, делясь своими планами:

— Собираюсь поехать за границу, вот только пока неизвестно каким составом…

Игорь слушал из вежливости. Хотелось поскорее закончить эту тягостную для него встречу и уйти.

Провожая его, она спросила:

— Ты собираешься помогать ребенку деньгами?

Игорь решил быть честным:

— Даш, будет возможность — помогу, сейчас, извини, кроме долгов, ничего нет.

Она чуть заметно улыбнулась, опустила глаза и промолчала.

Чтоб записать ребенка в детский сад, Игорю понадобилось несколько минут. Чиновница спокойно взяла документы, проверила, спросила только:

— Почему ребенок не записан в вашем паспорте?

— Так получилось, — ответил Игорь.

Больше она ни о чем не спрашивала.

Пришлось также встретиться и с Викой, Игорь решил отдать ей деньги за обучение в «школе бизнеса». Сумма небольшая, но платила ее она, а он не хотел оставлять долгов. Встретились в кафе, коротко, по-деловому, оба торопились. Игорь передал деньги, поблагодарил, спросил «как ты?». Она ответила «выхожу замуж». Ему показалось, что Вика смотрела на него с жалостью или сожалением, но в тот момент ему было не до ее мнения. Хотя Игорь поймал себя на мысли, что все еще сожалеет о том, что они расстались, она по-прежнему вызывала в нем желание, но постарался сразу же прогнать эту мысль.

Весной у него появилась дополнительная работа, он мотался по командировкам, занятость помогала забыть о проблемах.

Изо всех сил старался наладить отношения с женой. Она тоже старалась, правда, иногда срывалась, пыталась вытянуть из него какую-то информацию, потом плакала, говорила, что презирает себя за слабость. Он тяжело переживал перепады ее настроения, старался всячески избегать разговоров о прошлом. Но они все равно возникали. Как бы там ни было, но ситуация вроде бы стабилизировалась. Он отвечал на звонки: отцу Николаю бодрым голосом: «все хорошо», Сергею — «все более или менее».

Половинчатые решения не устраняют застарелые проблемы.

21. Катастрофа

Игорь возвращался с работы, позвонил жене сказать, что скоро будет. Но вместо обычного: «Давай, жду…» услышал:

— У тебя есть ребенок?

— Что?!

Игорь не сразу сообразил, о чем его спрашивают. Ему потребовалось несколько секунд, чтоб собраться с мыслями и взять себя в руки:

— О чем ты?! — наконец выпалил он.

— Я спрашиваю, — медленно повторила жена, — у тебя есть ребенок на стороне?

— Какой ребенок? Ты что? — Игорь решил отрекаться до последнего, во всяком случае, надо было во что бы то ни стало успокоить Веру и попытаться понять, что ей известно. «Неужели Дашка все-таки решилась?» — заполошно соображал он. Но как же! Ведь он совсем недавно был у нее, привез ребенку велосипед, ни о чем таком разговора не шло, Дашка не угрожала, не скандалила, вообще все было тихо.

— Фотографии, — услышал он, — ты с какой-то женщиной в роддоме, что это значит? — Этот голос, нехороший голос был у жены, тихий, эдакое затишье перед бурей.

— Какие фотографии? Я не понимаю? — переспросил он. И до него стало доходить… Нашла! Но как! Папка со снимками Дашки и ребенка была тщательно спрятана. Так тщательно, что Игорь и сам забыл о ней. Если бы не забыл, то уничтожил бы, когда чистил комп. Да, те самые фото: из роддома и с крестин. Он мысленно застонал.

— Вера, это не мой ребенок, — единственное, что он смог сказать.

— Так почему ты обнимаешь эту женщину и почему у тебя на руках этот ребенок? — безжалостно спросила жена.

— Вер, да я даже забыл об этих фотках, это одна знакомая, она родила, понимаешь, без мужа, ну и попросила меня встретить ее из роддома…

— Весьма убедительно, — сказала Вера и нажала отбой.

Игорь выматерился вслух. Несколько женщин обернулись, посмотрели с осуждением. Маршрутка подкатила к его остановке. Он выскочил, понесся к дому, распугивая прохожих.

Жены и сына не было. На столе стоял раскрытый ноутбук, на мониторе злополучные снимки.

Игорь застонал.

Зазвонил телефон, Игорек дернулся, схватил трубку, увидел номер жены.

— Вера! — закричал он.

— Я повезла сына к бабушке, — сообщила она, — скоро буду. — И отключилась.

Он машинально закрыл папку. Как жена ее нашла? Это же мистика какая-то!

Сидел, не снимая куртки, до тех пор, пока не услышал, как открывается дверь. Вера вернулась. Игорь вышел в прихожую. Жена разделась, молча прошла в комнату, остановилась у стола с ноутбуком.

— Это Даша Баринова, — сказала она, — я ее узнала.

— Ну да, Дашка, — подтвердил Игорь.

— От кого у нее ребенок?

— Да она и сама, кажется, не знает…

— Игорь, я прочитала ее пост в ЖЖ, это было давно, кажется, пару лет назад, она писала, что любит женатого. Я тогда еще спросила тебя, кого, помнишь?

— Ну, так, смутно…

— Теперь я понимаю, этим любовником был ты…

Вера дрожала, нервно сжимала руки, и эта дрожь передалась ему.

— Я не… — начал Игорь. Вера предостерегающе подняла руку, он замолчал.

— Не надо, — попросила она, — пожалуйста, хватит лжи! Я так устала…

— Хорошо, — он обреченно кивнул и сел на диван.

— Это твой ребенок? — спросила жена.

— Вероятнее всего…

— Игорь, — позвала она.

— Да!

— Ты когда-нибудь не врал мне?

— Я не знаю, — выдохнул он.

— Выходит, вся наша с тобой жизнь — ложь?

— Нет! — он затряс головой. — Нет! Не говори так!

— А как? Объясни, как мне с тобой говорить?

Игорь лег на спину и закрыл глаза. Сейчас ему больше всего хотелось провалиться к чертовой матери вместе с диваном и ничего не чувствовать, не знать, не видеть. Но он не провалился.

Вера прошлась по комнате из угла в угол, а потом, приняв внезапное решение, устремилась в прихожую. Игорь вскочил и побежал за ней. Она сорвала с вешалки куртку, он попытался остановить жену.

— Не надо, — попросила она, — мне не хватает воздуха, хочу выйти…

— Я с тобой.

Все происходило как в кошмарном сне, и в то же время Игорь чувствовал себя невольным актером театра абсурда, занятым в нудной и непредсказуемой пьесе. Вот, по идее, кто-нибудь сейчас должен был бросить реплику: «Застрелить подлеца!» Но вместо этого Игорь и Вера молча вошли в лифт, спустились на первый этаж, вышли из подъезда.

Вера, опустив голову, быстро пошла прочь от дома. Она зябко спрятала руки в рукава куртки, отстраненная, одинокая, к ней было страшно прикоснуться. Игорь быстро догнал ее, шагал рядом и молчал. Он не знал, что надо говорить. Он ждал скандала, слез, подробных расспросов, но вместо этого Вера вдруг произнесла растерянно:

— Что же теперь? Развод?

«Надо дать ей выговориться, — думал Игорь. — Только бы не случилось чего-нибудь… — по привычке соображал он. — Господи! Ведь я не хотел никому сделать больно!»

Вера увидела скамейку, опустилась на нее, Игорь сел рядом.

— Теперь ты все знаешь, — сказал он, — я приму любое твое решение… я так устал! — вырвалось у него непроизвольно.

— Устал? — переспросила она. — Да-да, устал… я понимаю…

«У нее шок», — догадался Игорь.

— Извини, — Вера вскочила со скамейки, зажимая рот рукой, побежала в кусты. Игорь — следом. Ее вырвало. Он испугался:

— Тебе плохо? Я вызову «Скорую»…

Она отмахнулась. Стояла, запрокинув голову, дышала глубоко, отдышавшись, бросила:

— Меня тошнит… от жизни.

Он понял. Она испытывала физиологическое отвращение. Неудивительно, он сам себе был противен.

Вера вернулась на скамейку. Села, вся сжалась.

— Ложь, ложь, — бормотала, — вся моя жизнь — ложь…

— Неправда! — возмутился Игорь. — Ты здесь ни при чем. Это я во всем виноват, это моя жизнь — ложь. А я так устал, устал жить во лжи!

— Господи, да ведь ребенку уже два года! — вдруг сообразила Вера. — Эта история тянется… Сколько же она тянется?

— Долго, — нехотя признался он.

— Да-да, ты несколько лет жил с Дашкой, потом она забеременела и надоела тебе, ты нашел другую, небеременную. Конечно… Как я сразу не догадалась… Слушай, а та, другая, она тоже беременная? — спохватилась Вера.

— Насколько мне известно — нет, — сквозь зубы ответил Игорь.

— Насколько тебе известно? — зачем-то уточнила жена.

— Вика говорила, что не желает рожать ребенка в белый свет.

— Ах, она говорила… — усмехнулась жена, — а что говорила Даша?

Наконец-то разговор начался. Игорь хотел, чтоб он произошел, но не думал, что это будет так мучительно — копаться в старых ранах.

— Дашка хотела ребенка, — пришлось признаться ему.

— Она что же, просила у тебя?

— Не знаю, как объяснить… Где-то за год до всех этих событий мы поругались в очередной раз, она устроила истерику и проговорилась, что у ее подруг хотя бы дети остались, а у нее ничего, кроме стыда.

Вера криво усмехнулась:

— Замуж за тебя, стало быть, хотела?

— Хотела, — не стал отрицать он.

— А ты что же? Просто потрахаться забегал?

Игорь напрягся. Ну, как ей объяснить? Он уже давно не питал никаких иллюзий в отношении женщин. Женщина не может понять мужчину. Это аксиома. Но объяснить придется. Жена мучительно и напряженно ждала.

И он, тщательно подбирая слова, стал рассказывать о том, как Дашка его добивалась, о жалости, о собственной слабости и трусости. О том, как он то пытался порвать эту связь, то снова возвращался к ней, потому что она стала частью его жизни, которую было жаль потерять. Вера слушала, не перебивала, иногда задавала вопросы. Игорь старался отвечать честно и одновременно так, чтоб ее не обидеть. Сам себе удивлялся, куда уж сильнее обижать? Дальше-то вроде некуда…

Он думал, что Вера ни о чем не догадывалась, но она напомнила ему, как неоднократно пыталась поговорить, она не забыла тот мартовский вечер, когда муж вернулся домой ошалевший от Дашкиного сообщения о беременности. И то, что последовало — уход с работы, авария, долги… Ее не удивила новая любовница. И о ней Вера тоже догадывалась. В его случае неминуемо должна была возникнуть еще одна женщина — так она сказала.

— Почему ты не рассказал мне все раньше? — спросила жена. — Ты хоть понимаешь, что ничего этого не случилось бы!

— Я боялся, что это убьет тебя, — ответил он совершенно честно. Игорь хотел добавить, что история не терпит сослагательного наклонения, но остановил себя.

— А теперь не боишься?

— Теперь мне нечего бояться, ты все знаешь…

Они просидели на этой скамейке до четырех утра. Кажется, впервые за несколько лет говорили друг с другом честно, не выбирая выражений, не прячась. Вера не плакала. Игорь поймал себя на мысли, что он общался с ней, как со старым другом, другом, который все поймет и не осудит. Хотя он понимал, конечно, что Вера не в силах не осуждать его. Ведь она женщина, жена, они прожили бок о бок много лет. И что бы с ними ни случалось, они были рядом. Во всяком случае, она была рядом. Она пыталась ему помочь, достучаться, он не хотел и не мог принять ее помощь. Почему? Да опять-таки потому что она женщина, а женщине не дано понять мужчину… вот и сейчас Игорь видел, как Вера старается держать себя в руках, чтобы воспринимать его запоздалую правду спокойно. Видел, как тяжело ей давался этот разговор. И спрашивал себя, нужно ли все это? Он так хотел оградить жену, так почему же ему не удалось?

Разве он хотел зла Дашке? Или Вике? Нет, никогда не хотел никому сделать больно. И в итоге принес всем трем женщинам столько боли, что теперь и не разгрести. Виноват, кругом виноват!

Вера дрожала, хотя говорила, что не чувствует холода. А Игорь основательно замерз, но не жаловался. Наконец, измотанные и выжатые, они вернулись домой. Вера помялась и сказала, что пойдет спать к сыну.

— Извини, я не могу находиться в постели, где, кроме меня, еще две женщины, а может, их больше, не знаю…

Игорек попытался остановить жену:

— Нет здесь никого, все давно кончилось, поверь мне, пожалуйста.

Она не верила, он видел.

— Тогда я не буду ложиться, — упрямо заявил Игорь, — все равно не усну.

Так они и промаялись до утра. А утром Игорь вспомнил об отце Николае и Сергее. Он понял, что не справляется и ему нужна помощь.

Не бывает лжи во спасение.

22. Измена — это болезнь

Вера вошла стремительно и застыла в прихожей, глядя мимо меня.

— Проходи, проходи. Не надо разуваться, — предупредил я ее попытку снять туфли. — Ну что, давай-ка посидим на кухне, — я улыбнулся ободряюще, — как в прежние времена. Я тебе кофе сварю.

Она кивнула.

Прошла на кухню, села на стул у окна. Почему-то все женщины предпочитают именно это место. Наверное, чтоб сидеть спиной к свету, это подсознательно, ее лицо в тени, а твое — как на ладони.

Она сильно сдала. Потускнела. И хотя, собираясь ко мне, попыталась привести себя в порядок, но как-то небрежно, не для себя, а для меня, что ли.

— Можно, я закурю? — спросила она. Я разрешил. Поднес зажигалку. Сигарета подрагивала в ее нервных пальцах, неровно накрашенные губы пачкали фильтр.

Я принялся колдовать над кофе, давая Вере возможность немного успокоиться, освоиться с обстановкой, сосредоточиться.

Время от времени бросал ничего не значащие фразы, что-то о приготовлении кофе.

Поставил перед ней чашку, предложил сахар, сливки. Она отказалась, потом все-таки капнула молока. Пожаловалась на давление. Неудивительно, женщина страшно нервничала.

— Глупо, — произнесла Вера, отпив глоток кофе. — Глупо все это — выносить семейные дрязги на всеобщее обозрение.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — не согласился я, — ты видишь здесь толпы народу?

— Нет, я не об этом, просто… — она вздохнула как-то судорожно, хрустнула пальцами. — Это же прописная истина, — быстро заговорила она, — поле, которое возделывает мужчина, — это весь мир, а поле женщины — это ее дом, семья, гнездо, если хочешь, ну, и сам мужчина, конечно.

Я усмехнулся и кивнул.

— Я не знаю, какая я женщина, может, типичная, может, ненормальная. Одним словом, не знаю. Я не могу представить себя на месте любовницы женатого человека, это все равно что представить себя вором или разбойником. На мой взгляд, конечно. Но, понимаешь, обычная женщина, которая нормальная, она выходит замуж, вьет гнездо, откладывает яйца и ни о чем другом не думает, кроме как об этом своем мирке, понимаешь?

Я снова кивнул.

— Так вот, древние говорили: «мементо мори», помни о смерти. Я помню. Смерть неизбежна, это понятно. Но думать о том, что моя жизнь здесь может рухнуть в одночасье, сию минуту, я не в состоянии. Это выше моих сил. В этом случае жить вообще невозможно! Это как… — она задумалась, встрепенулась, — это как строить дом, даже не дом, а прекрасный дворец или храм. Все зависит от человека, конечно. Одним словом, женщина старается, она продумывает, планирует, воображение рисует ей чудесные картины будущего. О! Что там Гауди! Его Саграда Фамилия и рядом не стояла! Как бы там ни было, женщина увлеченно воздвигает свою Саграду и не думает ни о чем другом. А теперь представь: пока она занимается фасадом или продумывает внутреннюю отделку, там, в тылу, где еще не убрали строительный мусор, где рабочие оставили после себя пивные бутылки, в общем, там еще бардак, ну не успела женщина, руки не дошли. И вот к этому самому черному ходу вдруг подъезжает неопознанный бульдозер и приступает к методичному разрушению. Или, например, группа террористов ночью подкладывает взрывчатку. А ты ни сном ни духом! — Вера задыхалась от волнения. — И даже если ты что-то почувствовала, схватила фонарь и трижды обежала вокруг стройки, заглянула во все углы и заметила разрушения, даже если все так, ты полна подозрений, но твоя любовь убеждает тебя — нет, дорогая, ты ошиблась, ничего такого и близко нет. Уж я-то лучше знаю, если бы был бульдозер или террористы, я бы тебе сказал! Как же! Ага!

Ты вся в непонятках, мечешься, не знаешь, за что хвататься, твоя стройка заморожена. И тут… Ба-бах! Все летит на воздух к чертям собачьим!

И стоит твой благоверный, голый и босой, прикрыв руками гениталии. Глупо улыбается, пожимает плечами и говорит: «Извини, любимая, так получилось…»

Вера взглянула на меня лихорадочно блестящими глазами:

— И что мне прикажешь делать? Я бы убила кого-нибудь! Честное слово! Но пока оседала пыль от взрыва, эти суки разбежались. Мы остались вдвоем. Можно сказать, в чистом поле. И ничего за душой, кроме огромных долгов. И знаешь, что непонятнее всего?

— Что?

— А то, что он приходит как-то и говорит: «Ехал в метро, зашла девушка с очень красивыми ногами… Я еще подумал: вот бы ее трахнуть…» То есть он сам ищет террористов, чтоб те разрушили его жизнь.

От неожиданности и досады я крякнул.

— Ага, вот и ты удивляешься! — воскликнула Вера. — А мне каково? И самое главное: имеет ли смысл начинать сначала? Может, пусть он валит на все четыре стороны и трахает кого хочет? А мне лучше всего покинуть это пепелище…

Она замолчала, уставившись пустым взглядом в одну точку, где-то между мной и стеной.

Н-да… И что мне ответить? По идее, я должен хотя бы попытаться перенаправить ее мысли, заставить посмотреть на ситуацию под другим углом, со стороны, что ли. Но как это сделать?

Передо мной сидела издерганная женщина, в гнездо которой пробрались, скажем так, два хищника и разворошили его до основания. Причем это Вере кажется, что были хищники. А на деле ее благоверный просто порхал с другими птичками, пока она там чего-то себе строила. Более того, он ни сном ни духом не предполагал, что его порхание вызовет такую бурю. И из гнезда он не собирался улетать, потому как птички птичками, но гнездо — оно родное, теплое, привычное, свое. Да, он заигрался, да, трусил, не сумел вовремя остановиться и сказать «нет», давал необдуманные обещания и так все запутал, что у меня самого, честное слово, крыша поехала. Что ей сказать: «Вера, прости его, он больше так не будет?» Но откуда мне знать, вдруг через какое-то время история повторится? Хотя урок был преподнесен весьма жестокий. Нормальный человек просто не может не сделать выводов. Игорь производит впечатление нормального человека. Правда, мне было известно еще кое-что. Например, друг жаловался, что у него ничего не выходит с женой в постели. Что он до сих пор вспоминает свою последнюю пассию, что у него масса тараканов в голове, от которых он никак не может избавиться. Вот такой он противоречивый, наш Игорь.

Молчание затянулось. Я собрался с духом и спросил:

— Вера, ты ведь считаешь себя православной?

— Да… — она скривила губы, — сейчас ты будешь проповедовать мне всепрощение? А как же слова Христа о том, что развод возможен в случае прелюбодеяния одного из супругов?

— Конечно, выбор за тобой, — согласился я, — и проповедовать я ничего не собираюсь. Но ведь ты зачем-то ездила к отцу Николаю после того, как узнала об измене Игоря?

Она вздохнула:

— Да, ездила… Но я же думала, что все узнала…

Женщина тряхнула головой:

— Что-то я совсем запуталась, извини… Я, когда увидела фото с крестин, подумала: «Нет, это не может быть ребенок Игоря, иначе я бы знала, ведь Коля крестил…» А теперь… Выходит, Коля знал, ты знал, все знали, кроме меня… Какая же я дура! — она закрыла лицо руками. — Господи, стыд какой!

Я понял, что она сейчас заплачет. Надо было срочно придумать какой-нибудь веский аргумент:

— Вера, тебе нечего стыдиться. Все мы, те, кого ты перечислила, старались уберечь тебя.

— Да, да, я понимаю… — Вера убрала руки и уже спокойно посмотрела на меня, — значит, ты считаешь, что я должна простить и все начать заново?

— Я считаю, что ты не должна принимать поспешных решений. Сначала успокойся, все обдумай, а потом уже действуй. И, главное, запомни, Игорь никогда не хотел уйти от тебя. Попробуй дать ему еще один шанс. Я понимаю, сейчас тебе очень тяжело. Но и ему нелегко. Ты только что узнала о другой стороне его жизни, а он давно живет как на иголках. Да, он довел ситуацию до абсурда. Нарыв созрел и лопнул, гирька до полу дошла, чаша переполнилась. Ваш брак может рухнуть в мутном потоке хлынувшего гноя, но может и устоять, очиститься, переродиться. Это от вас обоих зависит.

Она медленно кивала, лицо отстраненное, думала о чем-то своем. Знать бы, о чем…

— Как думаешь, мне надо встретиться с Дашей? — неожиданно спросила Вера.

— Зачем? — удивился я.

— Ну, я не знаю… поговорить…

— Вот уж не советовал бы. Пусть Игорь сам разбирается со своими бабами.

— Но там же ребенок! Как ты не понимаешь! Вам, мужикам, не понять!

— Разумеется, нам не понять, мы и не претендуем, — согласился я, — но подумай сама, о чем ты собираешься говорить с Дашей? Заметь, она хотела родить и родила, никого не спрашивая и ничьим мнением не интересуясь. Игорь делал все, что было в его силах, чтобы ей помочь. Прошло два года! Его отношение к Дашиному поступку не изменилось. Ребенок ни в чем не виноват, это понятно. Но и одного Игоря обвинять бессмысленно. Ты же знаешь, на что может пойти женщина, если ее переклинит!

— Если бы не ребенок! — вырвалось у Веры.

— А что лучше? Если бы Даша от безысходности попыталась покончить с собой? Или если бы она примчалась к тебе и устроила бы истерику на весь дом?

У Веры округлились глаза.

— А что ты думаешь? И такое возможно. Могу рассказать, примеров множество. Или ты считаешь свой случай исключительным? Из ряда вон выдающимся? Нет, дорогая моя, ваша проблема очень типична, к сожалению. Вон, у моего знакомого сын на стороне, другая моя знакомая родила от женатого мужика дочь, а у того уже двое детей, и жена, когда узнала, чуть с ума не сошла. Такая веселая история! И, главное, никто из нас, из мужиков, не может поручиться в том, что где-то там не бегают неучтенные дети, наши дети…

— Все гуляют, — обреченно произнесла Вера.

— По статистике 80 процентов мужчин изменяют женам, — сухо заметил я.

Она усмехнулась:

— Значит, женщинам остается терпеть и прощать?

— Ничего это не значит! — отрезал я, понимая, что Вера смотрит на себя как на жертву. Эдакую единственную и неповторимую. А дело-то, как говорят, житейское. — Зачастую женщины и провоцируют мужиков на измену. Ты что же думаешь, все мы ловеласы, что ли? Да мы ленивы, малоподвижны. Я тут пообщался с народом, знаешь, что говорят?

Вера пожала плечами.

— Так вот, если мужик хоть что-нибудь собой представляет, он уже — объект охоты, да не одной, а сразу нескольких женщин. Не хватает нас на всех, вот что. И бабы ведут за нас войну, причем до победного конца!

Я ничего не выдумал. Действительно, как-то разговорились в мужской компании о том, насколько нынче востребованы мужчины. И вот что услышал. Если в юности и случались какие-то обломы у мужиков, то где-то после 28 лет успех у женщин начинал зашкаливать. То есть мои приятели утверждали: именно к 30 годам они пришли к выводу, что недоступных женщин не бывает. Естественно, мои приятели — люди обеспеченные, здоровые, не без образования, то есть весьма привлекательные для женщин, которые по тем или иным причинам не вышли замуж. Да, у мужчин уже есть семьи, но никого это не останавливает.

— Закон джунглей, — выдала Вера.

— Почти…

— Ну-ну, если у меня есть муж, то я все время на пороховой бочке?

— Типа того. Заметь, востребованный мужчина! Будь у тебя алкоголик какой-нибудь или серая личность, никто не позарился бы.

— А ты злой, — заметила Вера.

— Я не злой, я просто хочу, чтоб ты посмотрела правде в глаза. Хочешь пополнить армию невостребованных хищниц? Вперед! Разводись!

— Да ничего я не хочу! — разозлилась Вера. — Только бы жить нормально! Я хочу доверять человеку, которого считаю своим мужем! И мне не нужны ни проблемы, ни разборки! В конце концов, почему Игорь не пользовался презервативом?! Я специально уточняла, с Викой пользовался, а с Дашкой — нет!

— Да потому что он не собирался Дашку трахать! Он ехал поговорить, просто поговорить. А она затащила его в постель. Вот и все.

— Нет, не понимаю! — Вера снова схватилась за голову. — Что это? Месть? Она отомстила Игорю за то, что он отнял несколько лет ее жизни?

— Ты женщина, тебе лучше знать.

— Но ведь это же ужасно! Ужасно! Использовать мужика как банк спермы, а потом его шантажировать…

— Похоже на то. Хотя не исключено, что все было совсем по-другому. Допустим, она хотела от него ребенка и никак не могла добиться этого, улучила момент, заманила, ну а дальше — дело техники.

— Тебя послушаешь, так Игорь ни в чем не виноват, — язвительно заметила Вера, — что это, пресловутая мужская солидарность?

— Называй как хочешь, — отмахнулся я, — но как бы то ни было, тебе придется пересмотреть свои взгляды на жизнь. А еще лучше — постараться посмотреть на мир глазами мужика. Знаешь, в чем главная проблема взаимоотношений между нами и вами? Непонимание! Мы не хотим понять друг друга. Как будто на разных планетах живем, не докричаться!

Вера расхохоталась.

— Да ну тебя! — отсмеявшись, сказала она. — Совсем заговорил. Я даже злиться перестала.

Я улыбнулся:

— Вот и хорошо.

Она взглянула на часы:

— Ого! Два часа болтаем! Мне бежать надо. Спасибо тебе, Сережа, — искренне поблагодарила она.

— Заходи, милости просим.

Я проводил ее до лифта и, честно говоря, порадовался. У Веры на лице появились краски. Гордиться ли мне собой или нет? Время покажет.

Мужчины и женщины, мы не хотим понять друг друга. Как будто на разных планетах живем, не докричаться!

23. Разведка боем

Вечером прибежала Аня, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, у нее был такой вид, будто она знает великую тайну.

— Вера приходила? — спросила она мимоходом.

Я кивнул.

— Как она?

— Да вроде ничего…

Аня сбросила куртку, сапоги, схватила меня за руку, потащила в комнату.

— Сережа! — громким шепотом начала она. — Я тут кое-что узнала!

— Ну, что еще? — удивился я. — Опять какие-нибудь женские сплетни, агентство ОБС?

Аня мгновенно обиделась:

— Не хочешь, не буду говорить! Только это касается Игоря и Дашки!

— Ань, если есть что сказать, скажи, к чему эта таинственность?

У нее блестели глаза, действительно узнала что-то важное?

— Послушай, — Аня усадила меня на диван и села рядом, — я с девчонками встретилась сегодня, ну и слово за слово, в общем, навела их на разговор.

— С каким девчонками?

— С нашими общими знакомыми: Наташей, Яной, Катей, понял?

Я кивнул, хотя ничего не понял.

— Ну чего ты тупишь?! — возмутилась жена. — Янка и Катька — Дашкины подруги. А Наташу ты хорошо знаешь, она же преподает сценическую речь.

— А! Локтева, что ли?

Естественно, я хорошо знал Наташу и Сашу Локтевых, как и Яну с Катей — сокурсниц Даши Бариновой.

— Ну да! — Жене не терпелось приступить к рассказу. — Так вот, слушай, я их порасспросила хорошенько. Они же не знают, что ты лицо заинтересованное, видимо, думали, что я так, из праздного любопытства спрашиваю. И все мне рассказали. Короче! Дашка действительно хотела ребенка от Игоря, но у нее не получалось. И вот, когда они окончательно поругались, подруги надоумили ее обратиться в частную клинику. У Даши, оказывается, были проблемы по гинекологии. Так вот, она в этой клинике побывала, после чего заставила Игоря обследоваться там же!

— Чушь какая! Зачем? — не понял я.

— Ой, ну какой ты наивный! Наплела ему что-то, мол, у нее анализы плохие, ему надо провериться бла-бла-бла… И таким образом получила о нем всю информацию, понимаешь?

— Не совсем…

— Сейчас поймешь. С анализами у Игоря все оказалось в полном порядке. Зато у самой Дашки нашли кучу проблем. Она лечилась и, судя по всему, получила рекомендации, как ей зачать ребенка. За деньги все возможно. Потом она четко следовала инструкциям. И приглашала к себе нашего недотепу — Игорька — аккурат когда у нее была овуляция. Видимо, он не всякий раз приезжал, но она была настойчива. Она вообще упертая, ты же знаешь.

— Ну, допустим, что из того?

— А то! У нее отрицательный резус, проблемы с гинекологией, а Игорек предохранялся, по его словам, конечно.

— Да к чему ты ведешь, я не понимаю?!

— А к тому, что надо еще удостовериться, что это его ребенок…

— Его, не его… Что это вас так заботит? Когда Игорь был у нее последний раз, у него не оказалось презерватива, такой ответ тебя устроит?

Аня немного растерялась, но потом снова вспыхнула:

— Естественно, не было! Ведь если бы имелся, то пришлось бы доказывать, а так… Мол, достаточно одной капельки, и все…

— Ань, ты темнишь, — я покачал головой.

— Какой же ты! — возмутилась жена. — Я тебе битый час доказываю, у нее еще кто-то был!

— Это тебе девчонки сказали?

— Не сказали, а намекнули… Локтева не дала мне разговорить их до конца. Мол, ей неприятно это слушать, что это не наше дело, в общем, попросила, чтоб мы замолчали.

— Ну и правильно сказала.

— Сережа! — возмутилась жена. — Я же хотела тебе помочь!

— Ань, прошу, не лезь ты в это дело!

Ну вот, она обиделась. Отвернулась, сидела, кусая губы. Я вздохнул, обнял ее за плечи, повернул к себе:

— Аня, ты пойми, Игорь и Вера уже смирились с этим ребенком. Зачем ворошить прошлое? Им бы сейчас друг с другом разобраться…

Жена уткнулась головой в мою грудь, кивнула:

— Я понимаю… Только, знаешь, все это как-то неправильно. Вроде Игорь виноват перед Дашкой, но она виновата не меньше. Зачем с ним путалась? Ведь знала же, что он женат, и Веру она прекрасно знала. Зачем же так жестоко мстить? Ведь манипулировать ребенком — это последнее дело. Она же мать!

— Аня, со временем все откроется, все встанет на свои места.

— У Дашки есть мужчина! — выпалила жена.

— Ну, дай Бог им счастья и здоровья!

Аня задумалась:

— Знаешь, ты, наверное, прав, — сказала она.

Надо же! Согласилась! Женщины часто сами себе роют ямы и ловушки, именно из-за своей неуемной способности везде совать носы. Незамужние матери-одиночки советовали Дашке завести ребенка от любовника, и она послушалась. Теперь подружки перемывают ей косточки и готовы заложить при первой возможности. А моя жена бросилась сломя голову собирать сплетни, якобы для того, чтоб помочь Игорю и Вере сохранить брак. В итоге все окажутся в дураках. Нет, такие вещи надо пресекать на корню. Ситуация реально очень тяжелая, и с честью из нее выберется тот, кто наиболее благоразумен. Я надеюсь, у Веры хватит сил.

Игорь

24. Буколический пейзаж

В начале мая Сергей предложил съездить за город к друзьям. Друзья жили под Звенигородом в деревушке, которая постепенно превращалась в дачный поселок.

Несколько лет назад они купили участок на отшибе, поставили маленький домик и конюшню. Маша с детства любила лошадей, ее мечтой было иметь собственную конюшню. Андрей всегда хотел жить, так сказать, «на лоне природы», поэтому увлечение Маши всячески одобрял.

Кстати, официально в браке они не состояли. Андрей до сих пор формально был женат на другой.

Зато Андрей с Машей приняли совместное решение оторваться от города и не жалели об этом.

Участок большой, за забором — овраг и лес, через дорогу — поле, за ним деревня. Проезжающая машина — большая редкость. Чистый воздух, конные прогулки, красота, романтика и душевный покой.

Во всяком случае, так думали все, кто приезжал к Маше и Андрею, они сами по этому поводу особенно не распространялись, но выглядели вполне счастливыми людьми, живущими в ладу с собой.

Игорь был наслышан о них и давно хотел познакомиться. Вера тоже не возражала.

Всю дорогу Игорь говорил мало, больше смотрел в окно.

Когда свернули с Рижской трассы и очутились на узком шоссе с подступающим со всех сторон лесом, Игорь попросил Сергея остановиться.

Женщины остались в машине, а они вдвоем чуть углубились в густые заросли. Остро пахло свежей зеленью и сырой землей. Игорь невольно улыбнулся.

— Наверное, ночью соловьи поют! — предположил он.

— Да, сейчас самое время, — согласился Сергей. — Ну, поехали, надышишься еще и соловьев услышишь.

Они вернулись в машину. Женщины на заднем сиденье болтали о чем-то незначительном, щебетали, что называется. Верину холодность как рукой сняло, интересно, притворяется, держит марку?

Она как-то обмолвилась о том, что не хочет обсуждать свои проблемы с подругами, категорически не хочет. Не желает слушать советов, не ищет сочувствия, ничего. Иногда очень тянуло поделиться с кем-нибудь, но она сдерживалась и именно по этой причине предпочла ограничить круг общения.

А к незнакомым людям поехать согласилась, хотя, может, потому и согласилась, что они были незнакомы.

Проехали Звенигород. Он показался Игорю каким-то почти игрушечным и в то же время древним. Особняки, деревянные домики и множество церквей, буквально на каждом шагу. Пастораль, да и только.

— Справа на горе монастырь, — сказал Сергей, показывая на холм, поросший густым лесом, крыши монастыря едва угадывались за ним. Внизу, у самой дороги, бил родник, к нему стояла очередь — люди с пластиковыми баклажками, машины…

— Здесь вода удивительная, — сообщил Сергей, — надо бы набрать на обратном пути.

А потом потянулись деревеньки и поля, железнодорожный переезд, лес, врезающийся клином в дорогу, развилка…

— Вот мы и приехали, — Сергей кивнул на несколько домов слева от шоссе. — Второй наш.

Игорь увидел высокий серый забор, из-за забора глядел на дорогу еще не застекленными слепыми окнами недостроенный двухэтажный дом.

Сергей свернул к воротам.

Их, по-видимому, ждали. Потому что ворота почти сразу отворились, из-за них появился светловолосый мужчина, одетый по-домашнему, если не сказать по-деревенски: трико, футболка, на ногах калоши. Он махнул рукой и улыбнулся, улыбка у него была хорошая, открытая, Игорю он понравился.

Сергей закатил машину во двор, где было полно строительного мусора, стояли штабели досок и еще каких-то материалов…

Он вышел из машины и крепко пожал протянутую Андреем руку.

— Проходите! Проходите, гости дорогие! — Хозяин по очереди расцеловался с Сергеем и Аней, поцеловал руку у Веры, та даже смутилась.

А потом и хозяйка вышла: стройная, в жокейском костюме, в сапогах, с хлыстом в руке:

— Ну, наконец-то! — тоже обрадовалась Маша. — А я только что с проката, — сообщила она, здороваясь с Аней и Сергеем. Те представили ей Игоря с женой.

Сергей вытащил из багажника ведро с шашлыком, пакеты с продуктами, Игорь и Андрей подхватили, понесли в глубь двора.

Двор густо цвел тюльпанами и еще какими-то весенними цветами, названия которых Игорь не знал.

— Боже мой, сколько цветов! — воскликнула восхищенная Вера.

— Да, у нас тут цветник, — Андрей расплылся в довольной улыбке, — это я увлекаюсь, — с гордостью добавил он.

Женщины бродили по дорожкам и ахали, то и дело наклоняясь к цветам.

Андрей кивнул на беседку, увитую диким виноградом:

— Давайте все сюда сгрузим.

Перед беседкой на небольшой поляне стояли мангал и две скамейки.

— Тут у нас шашлык, — рассказывал Андрей, — а тут мы пока живем, — и он показал на маленький деревянный домик, — а там у нас конюшня. Сейчас пойдем лошадей смотреть.

Игорь отправился в конюшню из вежливости. Он не особенно любил животных, а из детства вынес стойкое отвращение к хлеву, запаху навоза и вечной грязи. Лет в тринадцать он последний раз позволил родителям отправить его на лето в деревню к родственникам, с тех пор он туда больше никак не стремился попасть.

Но конюшня, на удивление, оказалась просторной и чистой. Из денников к людям потянулись лошадиные морды. Они показались Игорю огромными и пугающими и в то же время удивительно красивыми.

— Хотите покормить? — спросила Маша и показала на мешок с сухарями. Вера и Аня тут же достали куски засохшего хлеба и, тихонько смеясь, протягивали их на ладонях, как учила хозяйка, потому что лошади с ладони брать хлеб удобнее.

— Осторожно, а то пальцы отхватят, — советовала Маша, — особенно Бахрейн, он у нас дурачок.

Сухари вкусно похрустывали, женщины восхищенно ахали. Игорь во все глаза смотрел на лошадей, на упряжь, развешанную по стенам, на сено, сваленное в углу за загородкой.

Потом Маша предложила помочь ей вывести лошадей на луг, а если кто хочет, то можно и прокатиться.

Игорь, неожиданно для самого себя, согласился.

Маша оседлала для него спокойного конька, похожего на крестьянскую лошадку, мохноногую и низкорослую.

— Табурет подставить? — спросила она.

Но Игорь довольно легко взобрался в седло. Конек послушно потрусил со двора следом за высоким и черным Машиным красавцем. Замыкающим ехал Сергей на рыжей кобыле. Лошади благополучно пересекли шоссе, ступили на поле. Маша немного погоняла их рысью. Игорь боялся, что просто позорно свалится, но ничего, удержался. Вскоре и остальные лошади вышли на луг.

Маша сказала:

— Пусть пасутся…

Она предложила всем козьего молока. Гости и хозяева отправились к загородке, за которой бродили козы, а с ними маленький черный козленок. Почуяв чужих, залаяла собака и стала бросаться на сетку вольера. Здоровенная лохматая псина, кавказец, наверное.

Женщины бродили следом за хозяйкой и беспрестанно умилялись. Сергей изредка посмеивался то ли над ними, то ли еще над чем. Игорь умилительности не чувствовал. Он ощущал основательность и правильность этой жизни на земле. Ему нравился неторопливый, уверенный в себе Андрей, именно таким представлялся Игорю образ настоящего мужика — человека уверенного в себе, способного решить любые проблемы. Он немного завидовал, наблюдая за всем этим изобилием, и даже вспомнил, как когда-то мечтал о собственном доме. Но в то же время Игорек вполне отдавал себе отчет в том, что такая жизнь не для него, что он очень скоро соскучился бы в деревне, что он никогда не интересовался домашними животными и животными вообще. Он не представлял себе, как это — завести десяток лошадей. Ведь эти животные требуют особого ухода, их надо кормить, за ними необходимо убирать, лечить, на них надо скакать, наконец! А он на лошади сидел, может, раза три в своей жизни, и то это было давно и неправда.

Пока Игорь думал, Андрей принялся рубить дрова для костра. Игорю захотелось подержать топор в руках, он уже и забыл, как это делается. Андрей протянул ему топор, Игорь приноровился, размахнулся, с первого раза не получилось, отлетело полено, но потом дело пошло на лад. Он пытался подражать Андрею, скопировал его стойку, размах, он чувствовал тяжесть топора и напряжение мышц, рубил с удовольствием, хотя знал: с непривычки завтра будут ныть спина и руки. Но разве можно сравнить шашлык, пожаренный на магазинных углях, с приготовленным на настоящих дровах!

— Ну, как тебе? — спросил Сергей мимоходом.

— Завидую, — усмехнулся Игорь.

— Экзотика, — понимающе кивнул Сергей. — Тут поначалу со всеми так…

Ели горячее, истекающее соком мясо, запивали красным вином, говорили о чем-то. Игорь даже не особенно пытался уловить смысл разговора, он почти не слушал, блаженствовал.

Потом они отправились за лошадьми, Игорь вел в поводу серого в яблоках Леса, а тот хулиганил. Не слушался, норовил утащить человека в сторону.

— Не балуй! — прикрикнула Маша. Лес послушно потрусил за всеми.

Когда лошади были расставлены, Игорь наблюдал за тем, как деловито Маша раскладывает по денникам овес, как носит ведрами воду и как лошади опускают свои длинные морды в ведра и шумно пьют.

Вечером запели соловьи, гости и хозяева сидели в беседке и пили чай. Засиделись далеко за полночь.

Игорь видел, хозяева начали клевать носом. «Встают рано, — догадался он, — еще бы, при таком хозяйстве!»

— Ну, поедем, наверное, — сказал Сергей, — а то хозяева уже спят.

Андрей встрепенулся:

— Вовсе нет, я бодр, как никогда! И чего это вы ехать собрались? Оставайтесь с ночевкой, места хватит.

Маша тоже принялась уговаривать их задержаться.

Но женщины засобирались домой, у всех были какие-то дела. Так что, вскоре простившись с радушными хозяевами, уехали.

— Какие чудесные люди! — говорила Вера.

— Да, они очень хорошие, — согласилась Аня.

— Давно вы их знаете?

— Давно… Я с Машей училась.

— А…

Игорь молчал, задумчиво вглядываясь в темноту за окнами и вспоминая прошедший, такой необычный день.

— Впечатлило? — улыбнулся Сергей.

— Да, что-то есть в этом правильное, что ли, — предположил Игорь.

— Ну, ты особо не идеализируй, — Сергей почему-то вздохнул, — у всех свои проблемы.

— Нет, я не идеализирую, так, просто подумал о том, что увидел мужика, способного принимать решения и справляться со всем самостоятельно. Но я прекрасно понимаю, что такая жизнь не для меня.

Сергей кивнул:

— Мы живем так, как хотим. Правда, нам все время чего-то не хватает.

— Да, наверное, — согласился Игорь.

И подумал: человеку все время чего-то не хватает, кому — денег, кому — власти, а кому — женщин. Хотя, наверное, одно цепляет другое. Мы просто стремимся обладать, и чем больше урвем, тем лучше. Тянем, тянем… Сколько человеку на самом деле нужно?

Игорю хотелось бы поговорить еще с Андреем. Может, удастся как-нибудь.

Дома жена спросила:

— Тебе хотелось бы так жить?

— Не знаю… нет, наверное, — честно признался он. — А тебе?

— Ну, как бы лучше выразиться: одно дело — провести вечер в приятной компании, шашлычка поесть, и совсем другое — тащить на себе ежедневно хозяйство, по уши в навозе, замкнуться в этом мирке, всю себя посвятить ему. К тому же деревенский быт, вода из колодца, помыть посуду — проблема, я уже не говорю о стирке, туалет на улице… Нет, я бы не хотела.

— Быт постепенно можно наладить, — сказал Игорь, — тут вопрос в другом, ни ты, ни я просто не приспособлены к этой жизни.

— Да, пожалуй, — согласилась Вера.

Человеку все время чего-то не хватает, кому — денег, кому — власти, а кому — женщин. Хотя, наверное, одно цепляет другое. Мы просто стремимся обладать, и чем больше урвем, тем лучше. Тянем, тянем… А много ли на самом деле нужно?

Вера

25. Последняя попытка шантажа

Как ни странно, Игорь испытал огромное облегчение от того, что все открылось и не надо больше врать. Ему даже приснилось: он оказался в таком потрясающем месте, где все счастливы, потому что лжи нет, ее не существует. Проснувшись, Игорек подумал, что побывал в раю.

И хотя дома по-прежнему висело напряжение и Вера была как натянутая струна, все равно ему стало гораздо легче. Он перестал бояться.

— Только, пожалуйста, — попросила Вера, — все переговоры с Дашей только при мне.

Он обещал, хотя и не представлял себе, как и о чем они будут говорить.

— Я хотел сам разобраться, — несмело напомнил Игорь, — все-таки это моя вина и…

— Ты два года разбирался, — отрезала Вера, — и до этого тоже… Нет уж, теперь мы все будем делать вместе.

Он вынужден был признать ее правоту. Зато когда в очередной раз позвонила Даша и начала ставить условия:

— Мне нет места в твоем мире. Хорошо, мне ничего от тебя не нужно! Только признай ребенка! Иначе я все расскажу Вере! Я отправлю ей всю нашу с тобой переписку!

— А Вера все знает, — спокойно ответил он.

Повисло молчание, потом в трубке раздались короткие гудки.

Игорь рассказал об этом звонке жене. Вера выслушала. Даже улыбнулась:

— Что ж, я подожду, интересно, что такого новенького она мне сможет сообщить…

Никаких писем или звонков от Даши не последовало. Хотя Игорь ждал. И Вера ждала, он знал.

Все произошло, когда он был в командировке. Вера отыскала старый Дашкин пост в ЖЖ, тот, в котором та признавалась в любви к женатому мужчине. И написала в комментариях: «я жду». Но и после этого Даша промолчала.

Тогда Вера отправила ей письмо:

Даша, я все знаю, и даже больше, чем знаешь ты.

Я пожалела тебя тогда, несколько лет назад…

Надеюсь, ты больше никого не станешь обманывать и в первую очередь — себя. На чужом несчастье своего счастья не построишь, старая как мир пословица.

Извини, если позволила себе лишнее.

Храни вас Господь: тебя и твою дочь.

Вера.

Она ждала ответа. Ждала звонка, слез, объяснений, ждала, что Даша скинет ей какой-нибудь компромат, переписку с Игорем или еще что-нибудь.

И не дождалась.

Вера тревожно прислушивалась к телефону мужа. Но звонили только по делу, друзья или по рабочим вопросам.

Молчание Даши казалось странным. Ведь она сама хотела, чтоб Вера обо всем узнала, даже требовала у Игоря, чтоб тот рассказал жене. И вот теперь Вера знает. И что?

Прошел месяц, за ним другой.

Приезжал отец Николай. Вера рассказала ему о письме и о Дашином молчании. Но батюшка тоже не смог сказать ничего внятного.

Она попробовала поговорить с Игорем. Но тот и сам удивлялся.

— Я специально не выключаю телефон, — сказал он, — честно говоря, я ждал звонков, истерик, всякого такого. Думал, за меня сейчас будут биться насмерть… А выходит, никому я не нужен.

Вера недоумевала. Что так повлияло на Дашу?

— Она знала, что у тебя была любовница? — допытывалась Вера.

— Нет, откуда…

— У вас было что-нибудь после того, ну после рождения ребенка? — допытывалась Вера. Ей было неприятно, Игорь видел, как дергалось ее лицо, кривились губы…

— Нет, с того самого дня, в сентябре, у нас ничего не было, да и быть не могло.

— И она не настаивала?

— Нет, никогда.

— Ничего не понимаю, — Вера окончательно растерялась. — Может, у Даши есть кто-нибудь?

— А я откуда знаю? — удивился Игорь. — Вера, милая моя, ну, зачем тебе все это? Я, конечно, понимаю, что идиот. Но ты пойми, судьба Дашки меня ни с какой стороны не интересовала и не интересует. Все, что я делал, я делал для ребенка. Ты не представляешь себе, что я пережил, когда она сообщила мне о беременности. Я сразу подумал: это мне расплата. И еще я очень боялся, что ты узнаешь. Думал, тебя это убьет. Вот и все. Так и жил два года…

— Ну да, так страдал, что завел себе еще одну любовницу, — съязвила жена.

— Вера! Пожалуйста! Все кончилось давно! Зачем ты тащишь на себе этот груз?! Измучила и себя, и меня.

Он нервничал, Вера убегала в другую комнату и плакала. Так и жили.

Вера понимала, что зря тянет из мужа подробности, она не хотела думать и вспоминать, он тоже не хотел. Но ее все время преследовала какая-то мысль, как будто где-то внутри этого клубка проблем засела одна маленькая гнусность, но она-то главной и является.

«Я должна разобраться», — твердила Вера. Она не могла успокоиться, не узнав все досконально. Почему это так важно? Женщина и сама толком не знала. А правда была где-то рядом. Но она ускользала от нее, да и от Игоря тоже.

Если женщина потянула за ниточку, то непременно размотает весь клубок.

Игорь

26. На грани срыва

Чего-то не хватало. С одной стороны, ситуация стабилизировалась. С другой — пропала острота мировосприятия. Он чувствовал себя кругом виноватым, но это раздражало Игоря. Виноватым быть не хотелось.

Действительно, трудно изо дня в день ловить на себе обвиняющие взгляды жены, пытаться предотвратить ее срывы, копаться в прошлом, отвечать на ехидные вопросы.

К тому же у него совсем не было желания заниматься с женой любовью. Пожалуй, это и беспокоило его сильнее всего.

Он помнил, как после рождения Дашиного ребенка не мог смотреть на женщин. Его отвращение к Даше распространялось и на остальных. Игорь любил Веру, но любил по-родственному, как любят мать или сестру, а ведь с родственниками сексом не занимаются, это безнравственно… Он ловил себя на этой мысли и сразу же обрывал: «Чушь какая!»

Связь с Викой в первую очередь была хороша тем, что новая любовница вернула Игорю нормальную мужскую потребность в сексе. Он никогда не был половым гигантом и вполне отдавал себе в этом отчет, но превратиться в импотента, не дожив до сорока, — увольте! И, если бы не Викины требования, чтобы он переехал к ней жить, Игорь не стал бы рвать с ней отношения.

Уже после разрыва Игорь вспоминал о Вике. Он даже скучал. Иногда рука сама тянулась к телефону, просто позвонить, поболтать о том о сем…

Он сдерживался, Верина реакция до сих пор его пугала.

И только поздней весной Игорек решился написать Вике, так, ничего особенного, коротенькое сообщение. Он нашел предлог: ему потребовался хороший веб-дизайнер, а у Вики, он помнил, были какие-то знакомые.

Вика ответила, сообщила адрес. На этом вроде бы все. Но Игорь не успокоился. Она снова приснилась ему, а когда он проснулся, то обнаружил себя обнимающим жену, рука у нее в промежности, мощная эрекция у него. Игорь резко отстранился от Веры, вскочил, убежал в ванную. Как потом оказалось, жена не спала. Ждала, когда же он решится. Но как можно решиться на секс с одной, когда хочешь другую?

Он весь день прятал глаза от жены. Чувствовал — догадалась.

Игорь хотел исправить положение. Но как только ложился в постель с женой, желание начисто пропадало.

Вера, сначала терпевшая его равнодушие, со временем перестала скрывать свое раздражение. Она прямо спрашивала: «Почему?» Игорь неловко уходил от ответа. Он давал себе слово обратиться наконец к врачу и разобраться со своими проблемами, но постоянно откладывал, то денег не было, то времени…

К Вике его тянуло.

Игорь снова нашел предлог, позвонил ей, сказал, что хотелось бы посоветоваться насчет работы, мол, наклевывается новый проект и все такое.

Вика согласилась и прислала эсэмэску: «Могу в пятницу…»

И надо же было такому случиться, эсэмэску прочитала жена! Случайно получилось. Он оставил телефон включенным, утром жена встала первой, ну и… И снова был грандиозный скандал. Игорь так перепугался, что начал врать напропалую. Дескать, это старая эсэмэска, и вообще у него телефон глючит, и Вику он давно заблокировал. Вера вроде бы поверила. Во всяком случае, он так подумал. Но снова ошибся. Вера вроде бы не спорила, но, как оказалось, не успокоилась. Она потребовала открыть почтовый ящик. Он открыл. Жена увидела возобновленную переписку, замкнулась.

Ему стоило огромного труда доказать ей, что переписка с Викой была самая невинная, касающаяся работы. Он доказывал. Вера молчала. Он исчерпал доводы. И тогда она сказала:

— Ты больше не хочешь меня…

— Да, это проблема, — быстро согласился он, — но пойми, я устал от вранья, на меня давит комплекс вины, наши ежедневные скандалы, твое недоверие, я стараюсь помочь тебе и себе, наверное, я делаю что-то не так…

Игорю не в чем было упрекнуть себя. Но это не его заслуга.

Происходило что-то непонятное. Совсем недавно Игорь чувствовал себя чуть ли не донжуаном. Конечно, ему было трудно, но кому не польстит привязанность сразу трех женщин?

«Прошел год. За этот год у меня родилась дочь, я встретил еще одну женщину и ухитрился не потерять ни одну из трех…» — так он писал в своем дневнике прошлой осенью. Игорь был уверен, что нужен им всем. Что без него они жить не смогут. Он ожидал драки, очной ставки, скандала. В глубине души тешил себя надеждой, даже не надеждой, а так, подспудным желанием мальчишки, того самого, школьника, мечтавшего, как все будут рыдать, увидев его в гробу. Но три вдовы у гроба рассыпались в прах. А он был по-прежнему жив. Что же пошло не так?

Он позвонил отцу Николаю, и тот пригласил приехать.

Игорь уговорил жену. Как раз подвернулась возможность взять на работе машину. Они поехали.

Игорь долго и путано объяснял батюшке свое состояние. Тот выслушал, но на этот раз не сочувствовал, сказал:

— Смотри, Господь вразумит, да поздно будет.

Вообще поездка выдалась неприятная. Игорю все время казалось, что он делает что-то не то и не так. Как будто не он сам принимает решения, а кто-то другой за его спиной толкает его и руководит им. Неприятное ощущение. Он ожидал получить ответы на свои вопросы, ожидал сочувствия и понимания от отца Николая, но вместо этого наткнулся как на стену — на отчуждение, да, именно так. Его сомнения, его метания, попытки познать самого себя — все это, как оказалось, никому не интересно.

Вернувшись домой, Игорь впал в депрессию. Ничего не происходило в его жизни, кроме бесконечных разборок и обвинений. Никому не было дела до его душевных метаний. Все думали только о себе. Вера, например, ну почему она так зациклилась на его изменах? Ведь он не ушел от нее и никогда не собирался уходить. А сама она? Зарылась с головой в работу, они почти не разговаривали, только по привычке делили постель. Она уставала, у нее болела голова… А он устал от этих вечных болезней. Ведь должна же женщина понимать, что мужчине тяжело находиться все время дома, держаться за ее юбку. У него должна быть хоть какая-то свобода. Да, Игорь немного переборщил, согласен. Но кто же знал, что Дашка окажется такой стервой?

Отец Николай, на которого Игорь возлагал такие большие надежды, тоже почему-то устранился. И что значит «поздно будет»? Что еще может случиться? Кажется, уже все, что могло, случилось…

Промаявшись в таком состоянии несколько дней, Игорь написал Вике:

Я помню, какими глазами ты смотрела на меня во время нашей последней встречи. В них была жалость, да, жалость… Что я могу предложить любимой женщине? Ничего.

Я только хотел сказать тебе, что ты очень много мне дала. Я люблю тебя, ты лучшая!

Вот уж действительно, если Бог кого-то захочет наказать, то прежде отнимет разум. Игорь отправил письмо и снова не закрыл почту. Злополучное письмо словно дождалось, когда же его прочитает Вера. И Вера, естественно, прочитала.

А Вика, кстати, на послание так и не ответила. Может, не успела…

На этот раз уговоры не подействовали. Вера потребовала, чтобы Игорь оставил ее в покое и убирался к кому и куда хочет.

Вот тогда ему и вспомнились слова батюшки.

Вера не слушала его. Больше не слушала. А он никак не мог объяснить, зачем написал это письмо. Игорьку было жаль терять Вику — да, жаль. Он понимал, что готовит ей место надоевшей Даши, — да, понимал, точнее, стал понимать, когда Вера четко объяснила:

— Ты ничего не понял. Все твои слова и рассуждения о бабах — лицемерие. Все слова. И Вика должна была стать новой Дашкой. Я больше не хочу тебя слушать. На самом деле ты лживый и вкрадчивый, как бес. Прошу, пожалуйста, не надо меня мучить. Просто уходи.

— Я не хотел! — взревел Игорь. — Прости, прости меня! Я никогда не хотел сделать никому больно! Это было прощальное письмо, черт меня дернул, я думал, так лучше.

Игорь сам не верил себе в этот момент, но он испугался. Испугался того, что сидело в нем, что управляло им, того, что он чувствовал, но не мог объяснить.

— А может, я действительно одержимый? — бормотал он. — Со мной явно что-то не то происходит.

Он сел к ноутбуку и отстучал:

Вика, прости, все это время я врал тебе. На самом деле я просто хотел тебя трахать. Вот такое я говно.

Нажал «отправить». Письмо улетело к Вике.

«Вот теперь действительно все», — подумал ошалевший Игорь.

Игорь знал Вику, теперь между ними никогда ничего не будет… Она не простит.

Как ни странно, он ни о чем не сожалел. Его чувства притупились, он вспомнил о долгах, о том, что надо наконец вернуться в профессию и взяться за работу.

Иногда решение какой-либо проблемы бывает очень болезненным. Но лечения без боли не бывает, особенно если болезнь запущена.

Сергей

27. Спецрасследование

Позвонил Игорь. Сказал: «Все плохо».

— Что случилось? — удивился я.

— Да я опять лоханулся, — нехотя признался Игорь, — надоело все! — бросил он в сердцах.

— Ты толком-то скажи!

— Запутался, понимаешь? С Веркой вообще — караул! Я письмо Вике написал, мудак! Дернуло меня!

— Вот уж действительно мудак! — не выдержал я. — Тебе что, мало было? Еще захотел?

— Да все я понимаю! Охренел совсем с этими бабами, — выдал Игорь.

— И что теперь?

— Теперь? Не знаю… Верка молчит. Я тоже молчу. Пялимся друг на друга сычами.

— Ну, а бабы-то тебя достают? — поинтересовался я.

— Какой там! Тишина.

— Ну и слава богу, — я вздохнул, — ты бы хвост поприжал, амиго.

Он тоже вздохнул, шумно, протяжно.

— Неслабо меня приложило, — признался он. — Такого наслушался о себе, любимом…

— Ну, так…

— Сам виноват, знаю, только устал я от этой виноватости.

— Игорек, ты от меня сочувствия ждешь? — переспросил я.

Он помолчал, обдумывал, наверное:

— Да, в общем, нет, наверное…

— Ты же взрослый мужик. Пора научиться отвечать за свои слова и поступки. У тебя долгов по самые уши, проблем ты себе огреб — еще выше. Может, как-то начнешь уже выбираться?

Игорь хохотнул, правда, получилось не слишком весело:

— А у меня, кажется, от безысходности работа подвернулась, пока фриланс, но надеюсь, в штат возьмут.

— Вот это другой разговор, — сказал я. — Ты, ежели поговорить хочешь, приезжай.

— Да не стоит, — откликнулся он, — это я так, накатило… ладно. Ну, бывай…

— Давай…

Меня так достала вся эта история с Игорем и его бабами, что я вознамерился накатать статью: «О женской психологии и женатых мужиках».

О женской психологии и женатых мужиках

Женщине без любви нельзя — она от этого звереет. (Естественно, я говорю о разбуженных женщинах, и все дальнейшее никоим образом не относится к «спящим красавицам» — они могут совершенно спокойно отправляться к своим мечтаниям о «принцах на белых конях в голубых плащах» — и о них, и о принцах как-нибудь в другой раз.

Как говаривал в свое время один малоизвестный писатель: «Девка — она на то и девка, чтобы замуж и рожать!» Вот здесь и главная проблема (о, очень прошу заметить, серьезная). Потому как, прежде чем выйти замуж, надобно еще найти того мужика, который возьмет.

В юности все просто. Вспышка влюбленности, страстные объятия, поцелуи до исступления, вздохи на скамейке, секс, где только удастся, и все, мы уже не мыслим жизни друг без друга. Скорые браки, детишки, заботы, хлопоты, то, се… Жизни еще не видели, а уже сами стали родителями. Сбросив детишек бабушкам, бегаем на лекции, кое-как доучиваемся, ищем работу, работаем… Все быстро, все как в лихорадке. Девочки взрослеют быстро, мальчики — медленно. Заедает быт, возникают ссоры, непонимание, вмешиваются родители, растут дети. Кто-то разводится, кто-то живет дальше… Незамужние подруги с завистью смотрят на подрастающих деток. Неженатые друзья подшучивают над молодыми папашами. Все в порядке вещей. Жизнь идет.

Но незамужние подруги тоже хотят замуж. Они уже получили дипломы престижных вузов, они уже попробовали все, до чего смогли дотянуться. Они потягались с мужчинами в борьбе за ступеньки в карьерной лестнице. Но! Жениха все нет… А время, безжалостное время все уходит, ей скоро тридцать, родители и знакомые посматривают с сожалением. И сама себе она уже начинает казаться старой девой. А рядом подрастают конкурентки, молоденькие, гладкие, длинноногие и не очень, но свежие. На ярмарке невест царит оживление, юные активно вытесняют тех, кто постарше. У красивых больше шансов, но все-таки не настолько, чем у тех, кто позубастей.

Свободных ровесников разбирают влет, разведенных тянут в разные стороны, вдовцов исчезающе мало.

И тогда женщина начинает всерьез задумываться. Так что же остается? Точнее, кто остается?

Первый объект, попадающий в поле ее зрения, это, разумеется, «молодой, холостой, неженатый» — на этом его преимущества кончаются. Потому что он, кроме того, что свободен, еще и: «инфантилен, закомплексован, ленив, глуповат, не обеспечен» (вариант: до сих пор живет на шее у родителей), зачастую не умеет обращаться с женщиной (да и вообще не представляет, что с ними делают, кроме секса)… Нужное подчеркнуть, пропущенное вписать.) Такого «пассажира» надо долго и упорно воспитывать, приучать его снимать ботинки и мыть ноги до того, как он попадает в вашу постель. (Кроме этого, запах детского вожделения и прыщи возбуждают далеко не каждую…) Ему еще надо будет внушить мысль о браке, а потом с ним придется как-то строить семью, знакомиться с его родителями (пять против одного, что его маме вы не понравитесь). Но и еще раз — НО! Таким мальчиком легко управлять и манипулировать, он ни черта не знает про женские уловки, он легко внушаем и принимает близко к сердцу все, что вы ни скажете. Так что для умной женщины это хорошая кандидатура. (Особенно хорошо ловить неженатых после очередной любовной неудачи в их коротенькой жизни. Ловятся на грубую, прямую лесть и легко идут на свист.)

Многим женщинам недосуг заниматься всем вышеперечисленным, и тут-то они попадают в главную ловушку — они «ведутся на женатого». Он довольно ухожен, уже «что-то собой представляет», умеет разговаривать и позавчера слез с дерева. Кроме этого, он имеет представление (хотя и отдаленное), где у женщины находятся эрогенные зоны и… Он не свободен (весь этот огород, который цветет и неплохо выглядит, возделан отнюдь не вами, и это надо учитывать). Главным достоинством (в глазах женщины) является то, что женатые всегда «на сторону смотрят». В этом же главное заблуждение. У женатого мужика своих проблем «выше крыши», приоритеты выстраиваются следующим образом: машина-семья-работа, — и вам в любом случае в этой иерархии отводится лишь четвертое место (оно вам надо?). Он, скорее всего, поведется на возможность ни к чему не обязывающего секса, а вот дальше… Вы опять окажетесь в проигрыше. Просто потому, что у него уже есть опыт семейной жизни — вряд ли он пожелает менять одно ярмо на другое, ему это просто невыгодно! И дело тут вовсе даже не в любви! (Открываю главную тайну всех мужчин: мужчина — это привычка! И меняет свои привычки он редко, со страшным скрипом.) В общем, шансов у вас, милые дамы, «завести семью и нарожать детей» с женатым мужиком меньше чем 1:1000! Наверное, есть леди, готовые играть и по такой ставке, но выигрыш будет далеко не таким высоким, как вы можете себе предположить. Конечно, мужики бывают разной степени женатости. Но тот, кто все время глядит на сторону, продолжит делать это, даже если вы его уведете из семьи, смотреть он будет уже не в вашу сторону. За крепкого, нормального мужа его жена станет бороться всеми силами. То есть у вас, даже в случае выигрыша, в квартире и на шее может оказаться тот, кто и своей собственной жене не нужен. Она его выгнала, а он вас осчастливил. Нет, я не отговариваю. Я призываю вас трезво взглянуть на ситуацию. Может быть, вы решитесь родить ребенка от женатого? Такие случаи — не редкость. Но рассчитывать на то, что умилившийся младенцем женатик прибежит к вам, не стоит. У него, не забывайте, дома семеро по лавкам. И хорошим отцом вашему ребенку женатик не будет. В лучшем случае поможет материально, если ему обстоятельства позволят. И опять я вас спрашиваю: оно вам надо?

Нет, наверное, где-то есть женатые мужики, которые по-другому смотрят на мир (по всем предположениям — должны быть), но я таких не встречал.

Для затравки сначала поместил пост в своем блоге. Но этого оказалось недостаточно. Комментировали мало, а мне требовалось мнение «народа», то есть большого количества людей. И тогда я разместил несколько постов с вопросами в одном из сообществ.

Вопросы простые:

Допустим, вас домогается женщина. Она не то чтобы вам совсем не нравится, но вы не рассматриваете ее как сексуальный объект. Обижать не хочется, она ваша хорошая знакомая. Ваши действия:

1. Постараетесь поговорить и объяснить ей, что у вас ничего не получится.

2. Займетесь с ней сексом «один раз, и все», чтоб отстала.

3. Подчинитесь, пойдете на поводу, из жалости или «чтоб было».

4. Ваши варианты.

К моей радости, народ живо откликнулся на мой пост и насыпал множество комментариев. Результаты оказались вполне ожидаемыми: 90 % выбрали пункт 1 или его же с некоторыми вариантами.

Вообще мне понравились рассуждения мужиков. Они писали о честности в отношениях с женщинами, советовали расставить все точки над «i», видимо, предполагали, что это я сам запутался. Пугали возможными последствиями. Потому как «ежели бабу зарубило, то она и руки на себя наложить может». Даже несколько коллег откликнулось. В частности, семейный психолог из Тбилиси. Я хоть и не практикую, но тоже имею отношение к психологии. А в последнее время все больше, в силу обстоятельств. Так, глядишь, вспомню о своем дипломе…

Итак, меня засыпали комментариями, я с удовольствием на эту тему пообщался. Вопрос оказался весьма злободневным. Старт меня воодушевил, и я разместил следующий опросник, опять-таки обращаясь к мужчинам:

У вас была любовница. Вы расстались. А через 6 месяцев она звонит и говорит, что беременна от вас. Ваши действия:

1. Посылаете подальше.

2. Обещаете помочь, хотя и сомневаетесь в отцовстве (по принципу: чужих детей не бывает).

3. Выполняете все требования бывшей любовницы вплоть до женитьбы, потому как если девушка беременна, то надо в ЗАГС.

4. Ваши варианты.

И снова множество комментов, на этот раз девушки тоже включились в обсуждение. Большинство отвечающих предпочли пункты 1 и 2, опять-таки с вариантами. Правда, народ недоумевал: а почему не был сделан тест на отцовство? И почему не предохранялись от нежелательной беременности? Ага! Этот вопрос я бы тоже с удовольствием задал Игорю, да и другим своим знакомым, попавшим в подобный переплет.

Действительно — почему? Откуда такое безответственное и безмятежное отношение? Это в наше-то время, когда врачи на каждом шагу предупреждают о всевозможных болезнях. Они предупреждают, но находятся легковерные мужики, то ли слишком беспечные, то ли любители «секса без противогаза», короче, они готовы рисковать всем и в первую очередь здоровьем своим и чужим… Среди женщин тоже встречаются любительницы острых ощущений. Вот и огребают по полной программе.

Пока я отвечал на комменты, несколько девушек написали довольно интересные истории из жизни знакомых.

Вот, например, такая: парень в шоковом состоянии рассказал подруге о том, что его бывшая беременна на 9-м месяце и утверждает, что это его ребенок. Парень так перепугался, что был готов на все. Подруга немного охладила его, предложив сделать необходимые тесты. Бывшая от тестов отказалась наотрез. А потом выяснилось, что она звонила сразу нескольким своим партнерам, тем, кого считала наиболее подходящими на роль папаши.

Другая история: девушка встречалась с молодым человеком, потом они поругались и не виделись полгода. Затем снова встретились, отношения возобновились. Но тут нежданно-негаданно нагрянула сильно беременная дама и в слезах стала доказывать, что она беременна от молодого человека. Тот поверил… а через несколько месяцев объявился настоящий отец ребенка.

И чего только не бывает в жизни!

Дашку за глаза обвиняли в манипулировании ребенком, а Игоря — в непроходимой глупости. Н-да… И самое главное, мне было сложно ответить на все вопросы, возникшие у моих комментаторов. Потому что я понимал, полной картины я и сам не вижу. То есть я обладаю только той информацией, которую получил от Игоря.

Но ведь была еще и Даша. Любила ли она Игоря? Или только использовала? От него этот ребенок или Дашка хотела таким способом отомстить неверному возлюбленному?

Что их связывало на самом деле? Да хоть миллион опросов составь, а всей правды все равно не узнаешь.

Каждый человек настолько индивидуален, настолько непредсказуем в критических ситуациях, что прогнозировать и давать оценки его поведению, на мой взгляд, самонадеянно. Психология оперирует весьма обобщенными понятиями, применять одни и те же методы к разным людям — не всегда правильно и возможно. Так и навредить недолго. Все-таки религия в этом отношении гораздо честнее и бережнее относится к человеческой личности. Я не говорю о мракобесии и фанатизме, этого у нас тоже хватает. Но по-настоящему верующий человек, особенно священник, действительно может многое сделать. Не осудить человека, дать ему возможность разобраться в себе, сделать выбор, осознать свои поступки. Тут очень тонкая психология, на уровне гениальности. А много ли гениев среди психологов?

Но, как бы там ни было, вернемся к нашей истории, а то я что-то в философию ударился.

Для воссоздания полноты картины мне недоставало мнения еще одной стороны конфликта — а именно Дашиного мнения. Но она ко мне не обращалась. Более того, она вообще затаилась, затихла и перестала звонить Игорю. На письмо Веры не ответила. Вера мне письмо показала. В общем, письмо как письмо, спокойное. Отец Николай тоже его читал и ничего обидного не нашел.

Веру удивило Дашино молчание. Как же так, ведь она все время требовала у Игоря, чтоб тот сообщил жене о ребенке. Она пугала его, обещая позвонить и переслать переписку. А теперь, когда все открылось и Вера пошла на контакт, Даша устранилась. Она исчезла отовсюду. Уничтожила свои посты в ЖЖ, не ответила на письмо, не вывешивала компрометирующих Игоря снимков. Ничего. Обиделась? Испугалась?

Я недолго думая обратился к народу. Вывесил еще один опросник:

Любовница шантажирует бывшего любовника, требуя, чтоб тот признал себя отцом ее ребенка. Жена узнает обо всем самостоятельно. Пишет любовнице спокойное письмо. Она хочет разобраться. Любовница исчезает: ни писем, ни эсэмэс, ни звонков.

Как вы думаете, почему:

1. Больше нет смысла шантажировать, ведь она точно знает, что ребенок не его.

2. Обиделась на «неблагородный» поступок любовника, ведь он не должен был позволять жене вмешиваться в «отношения».

3. Испугалась, вдруг жена придет и набьет морду.

4. У нее появился мужчина, и любовник перестал интересовать.

5. Ваши варианты.

На этот раз среди отвечающих преобладали женщины. И снова большинство склонялось к пункту 1. Попутно ругали незадачливого мужа последними словами и рассказывали истории из собственной жизни и жизни знакомых.

Целый день я провозился, отвечая на комменты, но оно того стоило. К вечеру я уже мог составить для себя более или менее полную картину того, как реагирует на ситуацию, подобную той, которую я описываю, нормальный человек.

На мои вопросы ответили порядка трехсот участников сообщества. И, как я уже говорил, 90 % ответов оказались вполне адекватны. Что меня не могло не порадовать. Я думал, будет хуже.

И напоследок я составил еще один небольшой список вопросов:

Вы знакомитесь с мужчиной. Он вам нравится, причем он отвечает вам взаимностью. Вы некоторое время перезваниваетесь, затем вы решаете пригласить его в кафе.

Встречаетесь. Он проникновенно рассказывает вам о своей жизни: он женат, есть любовница и ребенок от нее.

Ваши действия:

1. Посылаете на три буквы и забываете о его существовании.

2. Выслушиваете, пытаетесь помочь советом, жаль человека, расстаетесь друзьями.

3. Его рассказ вас заводит, вы везете его к себе домой и становитесь его любовницей.

4. Понимаете, что он именно тот человек, который вам нужен, и предлагаете ему переехать к вам.

5. Ваши варианты.

О, какие цветистые комменты пришлось прочитать! Меня даже начали подозревать в том, что я женщина, решившая увести мужика сразу от двух баб — жены и любовницы. Сильно!

Пришлось объясняться. Ведь меня больше всего интересовало мнение именно женщин. Хотелось понять, как они будут реагировать на такую ситуацию. И снова я получил вполне здравые ответы. Большинство представительниц слабого пола выбрали первый и второй пункты с некоторыми дополнениями.

Теперь я был вооружен несколькими сотнями ответов на свои вопросы и начал составлять для себя еще один список.

Итак:

1. Нормальный мужчина не вступит в длительную связь с женщиной только потому, что ему ее жалко.

2. Нормальный человек старается быть честным по отношению к своим партнерам по сексу. И всегда использует средства индивидуальной защиты.

3. Нормальный мужчина, узнавший о беременности бывшей любовницы, в первую очередь постарается провести тест на отцовство. И если отцовство подтвердится, не отказывается от помощи ребенку.

4. Нормальный человек не поверит бывшей любовнице на последнем сроке беременности, если она только сейчас решила поставить его в известность о том, что он отец.

5. Нормальная женщина не станет тратить время с женатым мужчиной и уж тем более рожать от него внебрачного ребенка.

6. Нормальная женщина не будет шантажировать бывшего любовника. Зачем?

7. Нормальная женщина, услышав исповедь запутавшегося мужчины, не потащит его в постель и не станет навязывать себя в качестве подруги жизни.

И вообще — нормальные люди не попадут в подобную ситуацию!

Угораздило же Игоря!

У женатого мужика своих проблем выше крыши, приоритеты выстраиваются следующим образом: машина-семья-работа, — и любовнице в любом случае в этой иерархии отводится лишь четвертое место…

Сергей

28. Командировка

Терпеть не могу поезда!

Но когда тебя посылают в командировку, то твои пожелания не учитывают.

Итак, мы с фотографом сели в «питерский паровоз».

В купе уже находилась женщина, на вид — под сорок, ухоженная, элегантная. Мы поздоровались, уселись напротив нее. Она взглянула оценивающе, предположила:

— В командировку?

— Угадали, — ответил я. — А вы?

— Тоже…

Вагон дернулся, и в этот момент дверь купе открылась, к нам влетела запыхавшаяся девушка.

— Ой! Еле успела! — сообщила она. — Добрый вечер!

Бросила сумку на полку, уселась и рассмеялась счастливо. Я невольно улыбнулся в ответ. Наша соседка смерила девушку своим «фирменным» взглядом и поздоровалась. Фотограф начал ерзать, потом замер, как охотничья собака, принявшая стойку. Я тоже расправил плечи, выпрямился, покосился на ремень, не вываливается ли пузо…

Соседка усмехнулась.

— Я Алина, — представилась девушка. Она откинулась назад и рассматривала нас по очереди, глаза ее блестели. Вообще она была такая живая, яркая, веселая. Казалось, она заполнила собой все купе: ее голос, запах ее тела, духов или чего-то такого… Одним словом, она была очень сексуальна. Так и притягивала к себе.

И я тоже развеселился, назвал свое имя, представил фотографа. Наша первая соседка чему-то мудро улыбалась, мы узнали, что ее зовут Ирина Петровна, «можно просто Ирина».

И вскоре мы все говорили разом, хохотали, мы с фотографом перемигнулись, и он достал бутылку коньяка. Наши спутницы не жеманились. Алина лихо опрокинула пластиковый стаканчик. Петровна отпивала понемногу, закусывала лимоном.

— Ну-с, дамы, продолжим? — я плеснул всем коньяку. Выпили.

У Алины и без того блестящие глаза разгорались все сильнее. Чуть покраснели щеки, она подалась вперед, впилась в меня взглядом, так что мне даже неловко стало.

— Алина, вы учитесь? — спросил я, чтоб скрыть неловкость.

— И учусь, и работаю, — ответила она, — а вы?

— Ну, мы уже староваты для студентов, — отшутился я.

— Учиться никогда не поздно, — заметила Петровна.

— Это точно, — согласился фотограф, — вот я хочу еще…

Он, видимо, собирался рассказать о себе, но Алина перебила.

— А вы, значит, работаете? — снова спросила она у меня.

Я кивнул.

— И где, если не секрет?

Я открыл было рот, но она не дала мне сказать:

— Постойте, я сейчас угадаю. — Она смотрела на меня несколько секунд, а потом выдала: — Вы журналист!

— В точку!

Девушка обрадовалась и захлопала в ладоши.

— Скажите, а вы из одной компании? — обратилась она ко всем.

Петровна покачала головой.

— Так вы тоже только что познакомились? — она рассмеялась. — Забавно, правда?

Тут фотограф не выдержал:

— Мы с Сергеем работаем на издательство.

— Правда?! — Алина резко повернулась к нему. — Как это, должно быть, интересно! А вы? — спросила она у Петровны.

— Я занимаюсь маркетингом, — осторожно ответила та.

— Ничего не понимаю в маркетинге! А давайте еще выпьем, за знакомство! — предложила Алина.

Я налил. Мы чокнулись и выпили.

— Вот вы такие интересные люди, и работа у вас интересная, — рассуждала Алина, — не то что у других… Ирина, а семья у вас есть?

— Да, муж и двое детей, но они уже взрослые, — ответила Петровна. — Дочь недавно замуж вышла.

Алина перебралась на нашу полку, села между нами, смотрела на Петровну, кивала.

— А я вот никак не могу выйти, — вздохнула девушка.

— Ну, какие ваши годы, — успокоила Петровна.

— Мне уже двадцать три, — сообщила Алина, — а вашей дочери сколько?

— Двадцать один, скоро двадцать два.

— Вот видите!

— А по-моему, рано, — пожала плечами Петровна, — но она со своим мужем давно встречалась, в этом году — диплом, вот они и поженились.

— Нет, — посетовала Алина, — очень сложно встретить человека, с которым, который… — она запнулась, протянула мне стаканчик.

Я налил.

— Не скажите, — улыбнулась Петровна, — вот, рядом с вами сидит прекрасный молодой человек и все время буквально пожирает вас глазами.

Фотограф с готовностью кивнул:

— Да, я очень рад, что такая девушка…

Алина не удостоила его взглядом, она смотрела на меня.

— Да, мне тоже понравился этот молодой человек, — произнесла она.

Я принужденно рассмеялся:

— Нет-нет, я не по этой части, обременен семьей, так сказать, и вообще…

Я хотел обернуть неловкость в шутку, но мне не удалось. Алина придвинулась, положила голову мне на плечо и проворковала:

— Ну вот, так всегда, как кто понравится, так не свободен.

Фотограф явно обиделся, схватил бутылку с коньяком, вылил себе остатки, выпил:

— Схожу еще возьму, — и вышел.

Алина, не стесняясь Петровны, обняла меня одной рукой за плечи, другую положила на колено.

— А вдруг это судьба? — спросила она.

Я взглянул на Петровну умоляюще. Видно, она меня поняла.

— Деточка, вы зря растрачиваете свое время и свое обаяние, — обратилась та к девушке. — Зачем вам женатый мужчина, когда рядом свободный?

Алина вздохнула и закрыла глаза:

— Что же делать, сердцу не прикажешь!

Я осторожно освободился из ее объятий:

— Алиночка, не буяньте, — я все еще был уверен, что девушка немного выпила и не слишком удачно шутит. Она, конечно, ничего, вполне аппетитная, но уж очень навязчива. Не знаю, кого как, а меня от таких воротит. Да и к чему? Приключение в поезде? Чтоб потом наш фотограф имел возможность ухмыляться мне в лицо при каждой встрече? Благодарю покорно!

Извинившись, я ретировался в туалет, надеясь, что, когда вернусь, Петровна немного охладит Алину.

В туалете посмотрел на себя в зеркало. Ну и что она во мне нашла? Лицо как лицо. Покрутил головой. Не мальчик уже. Мне, конечно, лестно, что на меня бросилась девчонка на десять лет моложе меня, но уж очень настойчиво. И еще я вспомнил историю Игоря. Честное слово, даже если бы я чего-то хотел, то после воспоминания точно расхотел бы. Спасибо, не надо.

Вышел в тамбур и там столкнулся с фотографом, возвращавшимся, по-видимому, из буфета. Он тащил бутылку и коробку шоколада.

— А не лишнее? — спросил я.

— Да ладно, что, просто так сидеть…

Я остался курить, он ушел в купе.

Я решил подождать. Самое лучшее, если бы девушка просто перекинулась на Славу, фотографа. Или уснула… Правда, на это я не слишком надеялся. У меня был определенный опыт. На заре туманной юности вот так же ехал я в поезде. Точнее, ехали мы втроем: мой приятель и девушка, с которой мы уже расстались, давно не виделись и вот столкнулись в дороге. Приятель по доброте душевной напоил мою бывшую девушку до изумления. До такого, надо сказать, изумления, что она отчаянно возбудилась и вспомнила о том, что у нас с ней некогда было. Девушка начала класть руки мне на колени и на другие более интимные места. Я тоже не каменный, девушка настаивала, я не смог ее удержать, вывел в тамбур, где мы и занялись любовью.

На ней оказался страшно неудобный комбинезон, и мы все никак не могли его снять. Вообще же, помню, было очень неудобно, заплеванный тамбур, вагонная качка… эротика та еще. Мне бы не хотелось повторять тот эксперимент. Годы не те, да и пассажиры неправильно поймут.

Однако курить я больше не мог. Пришлось возвращаться. За время моего отсутствия попутчики набрались порядком. Когда я вошел в купе, Алина поспешила спрыгнуть с колен Славы, правда, получилось это у нее не совсем удачно, она за что-то зацепилась и чуть не рухнула на пол, но я успел ее подхватить. Девушка вцепилась в меня, рассмеялась и уселась мне на колени. Славу мгновенно перекосило. Петровна посмеивалась.

Я нашел выход из положения, заявив, что хочу немного поспать, поскольку завтра трудный день.

С этими словами я полез на вторую полку. Пусть делают что хотят.

Петровна тоже последовала моему примеру. Слава и Алина еще шептались о чем-то, несколько раз выходили. Но чем у них дело кончилось, я так и не узнал. Заснул.

Утром мы прощались на платформе. Алина уж очень нас благодарила. Слава прятал глаза.

— А у вас будет свободное время? — допытывалась Алина. — Мы могли бы встретиться.

Мы вежливо улыбнулись и отказались, сославшись на занятость.

Вот и все. Мы со Славой отправились в гостиницу, Алина исчезла в толпе пассажиров.

С Игорем мы столкнулись в вестибюле. Шутливо раскланялись:

— Ну, конечно! Где бы нам еще встретиться!

— Какими судьбами?

— Я тут в организаторах, — сообщил Игорь, — еще увидимся.

После конференций и презентаций, как водится, настал черед ресторана. Игорь нас сопровождал.

Я ни о чем не расспрашивал его, выглядел он неважно, похудел, глаза больные. Но держался. С нами вместе был его питерский приятель, тоже журналист, как и я.

Ну, выпили, разговорились. Я старался не затрагивать больную тему, тем более что мы были не одни. Приятель Игоря сам спросил:

— Как ты?

Игорь вздохнул:

— Тяжело, мужики… Временами не знаю, что делать и как себя вести с Верой. Я вроде все делаю правильно, как мне кажется. Но… Видно, плохо делаю, — он грустно улыбнулся и развел руками.

Я сразу понял, что приятель Игоря в курсе его дел.

Он посмотрела на Игоря с сочувствием и выдал:

— Знаешь, Игорек, вот у меня каких только баб не было! Но я лично понял одно: все это бабье — алчные и недалекие сучки. Честное слово! Нормальная баба в жизни не повесится на женатого мужика. Это я вам как специалист говорю. Что собой представляет такая: куча комплексов и амбиций, а на поверку — гроша ломаного не стоит. Уж я-то знаю! Погулял на своем веку! И еще хочу сказать: я страшно благодарен своей жене. Ведь я вел себя как свинья и уходить собирался, и чего только не было. А она за меня боролась, понимаете? И всего, что я добился в этой жизни, я добился благодаря ей. Потому что семья — это база, основа. Нет ее, и ничего не получится. Ни одно дело не пойдет, хоть тресни! Вот я человек неверующий, атеист, можно сказать, но понял одно — все, что дается, дается ради кого-то, ради тех, кто тебе дорог, кого ты любишь. А если тебе никто не нужен, так и ты на фиг никому не нужен. Пустое место.

Игорь слушал его, не перебивая, кивал. А я думал: «Вот, снова нормальный человек высказал свое мнение, и это возымело действие. Кажется, Игорю сейчас именно эти слова и были нужны».

Больше мы на эту тему не разговаривали. Игорь что-то для себя решил, замкнулся. А его приятель добавил только:

— Ну чего ты бегаешь? Ведь хорошая же баба твоя Верка!

— Хорошая, кто спорит, — согласился Игорь.

Домой мы отправились ночным «паровозом». Я вспомнил историю с Алиной и, смеясь, рассказал Игорю.

Слава тоже посмеивался, поддакивал.

— Сумасшедшие бабы, — почему-то разозлился Игорь.

— Ну, не все же, — заметил я.

Игорь насупился:

— Вот, видишь, переклинило ее, так вынь и положь! А нет — значит, ты не мужик, а гей или импотент.

— Ты перебарщиваешь…

— Возможно. Только меня задолбала эта вечная гонка за самцом! Ты посмотри! Во всех СМИ постоянно муссируется тема секса. Буквально навязывается, как прокладки с крылышками. У состоявшегося обеспеченного мужчины непременно должна быть любовница, эдакая юная, вся из себя возвышенная. Заметь, в современном обществе это считается нормальным! И даже обязательным! Большинство мужчин в нашей стране не могут сказать о себе, что они состоялись и обеспечены, но если карьера не сложилась и бабла нет, то «мы себя в ебле покажем-с». Что ты смеешься?! — набросился он на меня.

Хотя я не смеялся:

— Ты не горячись, я и не думал смеяться, я тебя очень внимательно слушаю.

— Извини, накипело, — Игорь вздохнул, — ты думаешь, почему я все это говорю? Да потому что я сам так же думал! — он с шумом выдохнул. — Вот ты мне сейчас рассказал про эту девчонку. А что девчонка? Они же как куры. Им что по телевизору говорят, то они и делают. А мужик — что? Женщина хочет — пожалуйста! Нам не жалко! И еще взяли эту моду кричать на всех углах: мы замуж не хотим! Мы самостоятельные! Мы ничем не отличаемся от мужчин! — он задохнулся от возмущения. — А мы клюем. Нам ведь сказали: только секс, ничего, кроме секса! Мы же это за чистую монету принимаем! А она тебе — бац: «Сколько можно мучить меня и себя!», «Переезжай немедленно ко мне!», бла-бла-бла… Ты ей пытаешься объяснить — куда там! Напоминаешь ее же слова — «Я такого не говорила!». И вот выходишь ты со всех сторон подлец, а она ангел.

— Игорь, ну это старая как мир уловка, — напомнил я, — удивительно, что тебя подобное так возмущает.

— Это ты у нас такой продвинутый, — он немного успокоился, — а простой человек и живет просто, без выкрутасов. И вот еще что мне объясни: что такое нравственность? Лично для меня все ориентиры потеряны, не знаю…

— Но совесть-то у тебя есть, — откликнулся я.

— Совесть? — Игорь задумался. — Совесть…

— Давай без лукавства, — предложил я, — ведь ты всегда знаешь, хорошо ты собираешься поступить или плохо?

— Смотря для кого, — он пожал плечами.

— Безотносительно, — не согласился я.

— Нет, погоди. Вот тебе пример: у одного человека жена и несколько любовниц, кто-то одобряет, кто-то завидует, но в обществе это как бы осуждается. А другой — каждый раз оформляет свои отношения, то есть разводится с предыдущей женой и женится на следующей. Это нравственно?

— Игорь, ты сам можешь ответить на этот вопрос, — спокойно произнес я.

— На мой взгляд, безнравственно и то, и другое, — отчеканил Игорь.

— Ну вот, — я пожал плечами, — так в чем проблема?

— Проблема в нас самих!

— На эту тему очень хорошо написано у Эриха Фромма, почитай…

— Да некогда мне читать, — с досадой отмахнулся Игорь, — что там?

— Работа называется «Иметь или быть». Ты хочешь иметь, и тебя хотят иметь. Эгоизм, возведенный в абсолют. Отношение к другому человеку как к вещи. А все от неумения любить, то есть быть, жить по-настоящему. Захотел — получил, попользовался, надоело — кинулся на поиски новенького. К тому же, как ты правильно заметил, тебе постоянно навязывается образ идеального потребителя. Человек, возвращаясь домой с работы, зачастую даже не знает, о чем поговорить с женой. У них нет общих тем, если только это не касается денег и еще какого-нибудь потребления. Он садится к телевизору и впитывает в себя все новую и новую информацию, смысл которой сводится все к тому же — потребляй! Все продается и покупается. Не только вещи, но и люди. Человеческое тело, например, тоже предмет купли-продажи. Если не будешь выглядеть так, как модель на обложке, тебя не захотят иметь, и так далее…

Игорь усмехнулся:

— Тут, знаешь, такой анекдот вышел, один мой знакомый журналист возмутился по поводу нового календаря крупной компании-производителя. Ну, обычный календарь с голыми бабами, дорогой, красиво оформленный… Так вот, журналист заявился в головной офис и высказал там свое мнение. Как могла уважающая себя компания унизиться, представив свою продукцию в таком вот порнушном сопровождении? Ну не глупо? Один в поле не воин. Его просто не поняли.

— Хм, как сказать! — не согласился я. — Он все-таки высказал свое мнение. А большинство людей даже не задумываются… Глазеют…

— Да что вы гоните! — возмутился до сих пор молчавший приятель. — Тоже мне нашли проблему! — он покрутил пальцем у виска. — Телки существуют для того, чтоб их трахали!

Мы с Игорем переглянулись и захохотали.

В общем, посмеялись и забыли. А история с Алиной имела продолжение.

Слава, видимо, решил подшутить надо мной, и когда Алина попросила у него телефон, сунул ей мою визитку. Возможно, он сделал это случайно, не знаю.

Только девушка стала мне названивать.

Когда она позвонила первый раз, я слегка растерялся, бубнил что-то несвязное. Она настаивала на встрече, я отказывался. Но старался быть вежливым. Спросил, откуда у нее мой телефон, она ответила, что Слава ей дал мою визитку. Ну, хорошо.

Мой отказ ее не остановил. Звонки продолжались. Алина недоумевала. Почему я не хочу встречаться? Она согласна на все. Ну и что, что у меня жена? Она, Алина, лучше жены. И вообще она мечтает варить мне борщи и рожать от меня детей.

Пришлось грубить. Только после этого она отстала.

Совесть — чувство иррациональное, присущее каждому человеку. А потому, как бы мы ни лукавили, нам точно известно, что такое «хорошо» и что такое «плохо».

Игорь

29. Урожай

На море семья так и не собралась. Не до того было.

Лето прошло как в лихорадке. Они ждали звонков, но никто не звонил. Ругались, мирились, искали точки соприкосновения, пытались понять друг друга. Все это время они мало общались с друзьями и знакомыми. Никуда не выходили и не выезжали, если только по делу.

Жили очень замкнуто. Вера — та вообще замкнулась в себе. Игоря это удивило, он считал, что женщина первым делом советуется со всеми своими подругами. А потом принимает решение, зачастую глупое, с мужской точки зрения.

Игорь и Вера мало обращали внимание на то, что происходит вне их отношений. Но жизнь-то не кончилась.

Игорь все еще не мог забыть Вику. Ситуация мучительная, когда живешь с одной женщиной, а думаешь о другой. Потихоньку от жены Игорь написал эсэмэску: «Как ты?»

Вика ответила. Сначала она сильно обижалась, называла его дураком, но ответила же! Значит, он до сих пор ей небезразличен. Игорь хорошо это понимал. Более того, он знал, стоит ему чуть-чуть надавить, пообещать что-нибудь, написать парочку любовных признаний, и Вика вернется. Мысль была настолько соблазнительной, что он не решался порвать с Викой окончательно.

«А чего ты от меня ждала?» — спрашивал он, гордясь собой.

«У меня все прекрасно, — отвечала она, — на личном фронте просто замечательно! А вот с работой что-то не ладится…»

Он ревновал, не мог представить ее счастливой с другим. Она сообщала, что выходит замуж, но он не верил. Искал предлог для того, чтоб встретиться. Надеялся, что по ее глазам узнает правду, приятную ему правду о том, что Вика до сих пор любит и желает только его.

Если бы Игоря спросили, зачем ему все это, он не ответил бы. Потому что его ответ выглядел бы примерно так: «Я подлец и знаю об этом! Да, мне тяжело отпустить то, что мне принадлежало, да, я не расстался бы с Викой, если бы она меня не выгнала, да, я продолжал бы ездить к ней…»

Если бы ему сказали, что он готовил Вике Дашино место, Игорек, подумав, согласился бы. Это неприятно сознавать, но, как говорил мастер, у которого Игорь учился, «действенный анализ — вещь упрямая».

Вика держалась. Пока она избегала встреч. А Игорь потихоньку, исподволь начал настаивать.

«Просто встретимся, надо поговорить, у меня есть кое-какие вопросы…» Он даже себя убедил в том, что встреча с Викой — чисто деловая. Якобы Вика может познакомить его с нужными людьми, якобы у нее есть связи, ему необходимые.

«Привет, — писала она в ответ, — не подумай, я не специально избегаю тебя… просто у меня действительно очень много работы, давай встретимся в субботу в 13.00 у м. „Октябрьская“, там и погуляем-пообщаемся…»

Игорь как раз был на рабочем семинаре, прочитал и испугался. Вдруг позвонила жена, как будто почувствовала. Он потихоньку ответил, что как раз сейчас сидит в зале и говорить не может.

— В твоем ящике письмо от Вики.

Игорь мысленно застонал: «Вот дура! Зачем ей понадобилось писать еще и на мейл?!»

— Тебя приглашают встретиться в субботу, — холодно сообщила Вера.

— Я ничего не писал и не просил, — забормотал он, — ничего не знаю ни о какой встрече!

— Тебе зачитать текст? — ехидно переспросила жена.

Игорю пришлось извиниться перед соседями и выбраться из зала. Он устал. Устал от этой истории, от собственной слабости, от всего этого безумия, от слежки, упреков, от всего.

Он попытался оправдаться перед женой, но вместо обычных обвинений услышал:

— Игорь, дорогой мой, родной мой человек! Что же ты делаешь?

— Я тебя люблю! — беспомощно отозвался он, и, кажется, давно избитое, потерявшее всякий смысл слово вдруг действительно обратилось в признание. — Ничего нет и не было! Все давно кончилось. Я просто хотел получить кое-какую информацию, касающуюся моей работы.

— Ну не обманывай ты хоть самого себя, — тихо попросила Вера, — какую информацию ты можешь получить от этой женщины? Оставь ты ее в покое, ради бога! Не мучай ни меня, ни ее, ни себя. Ты же всю жизнь себе испоганил. Опомнись! Подумай не о нас, так хоть о себе.

— Я понял, — вздохнул он. Вера, как всегда, была права. И об этом Игорь тоже знал, как это ни печально. — Все, хватит, Вера, я скоро буду дома, там поговорим. И ничего не бойся! Я тебя люблю! — повторил он.

Вера вздохнула, произнесла спокойно:

— Отшей ее, пожалуйста.

— Я разберусь, — испугался он.

— Не надо разбираться, — перебила Вера. — Просто отшей! Это единственное правильное решение.

С ней было невозможно спорить, потому что она кругом права. Все, что Вера говорила, являлось правдой. Правдой от начала до конца, но чтоб принять эту правду, надо было переделать себя, перекопать, вывернуть наизнанку и вытряхнуть основательно. А Игорь вместо этого все еще пытался прятать концы в воду, все еще сожалел о чем-то, о каких-то упущенных возможностях, о женщинах, с которыми могло что-то быть, но не случилось, о том, что жизнь проходит не так, как мечталось в юности…

Раньше ему казалось, что жена как бы исподволь пытается переделать его, руководить им. Это страшно раздражало, Игорек считал, что Вера посягает на самую его личность, на то, чем он дорожил больше всего, — на его свободу. А теперь эта свобода обернулась против него. Игорь понимал, что чуть не разрушил свою жизнь, более того, он продолжал ее разрушать, сам того не желая.

— Эта история тянется с февраля, а ты все никак не можешь или не хочешь ее прекратить, — сказала Вера, — и после всех твоих попыток сохранить связь с Викой ты пытаешься убедить меня, что все давно кончилось. А я еще и обвиняла твоих женщин! Нет, они не виноваты, ты сам, сам во всем виноват!

— Да, да, я подлец! — кричал он в ответ. — Казните меня! Сколько можно возвращаться к этой истории?! Господи! Что ты делаешь со мной?!

— Я пытаюсь как умею уберечь тебя от повторения прежних ошибок, прости, — тихо ответила Вера.

Против этих слов у него не нашлось аргументов.

Мужчина переделывает мир, а женщина — мужчину.

Сергей

30. Еще раз о разводах

Маша приехала около полуночи. Пришлось встречать ее на остановке. Она сильно похудела, но выглядела очень хорошо, гораздо моложе своих лет. Она была возбуждена, бросилась на шею сначала Ане, потом мне.

— Ну, наконец-то я до вас добралась!

— А мы думали, ты на машине, — удивилась жена.

— Нет, ты что, на машине я пока боюсь, катаюсь по ночам вокруг дома, — рассказывала Маша.

— Да ты же вроде давно водишь?

— Нет, я уже несколько лет руля в руках не держала, — призналась Маша, — раньше водила, а потом закопалась в навозе, — и она рассмеялась, — ну, теперь-то я свободна!

Дома мы усадили ее за стол, жена принялась кормить. Маша ела с аппетитом, нахваливала магазинную капусту.

— А помнишь, какую вкусную капусту ты квасила! — спросила жена.

— Помню, а как же, — веселилась Маша, — теперь с этим покончено, начинаю новую жизнь!

— Так ты всерьез? — опасливо переспросила Аня.

— Куда уж серьезнее! Все! Хватит! Надеюсь, вы не будете предпринимать попыток помирить нас с Андрюхой?

Мы переглянулись и покачали головами.

— Ну и правильно! Я знала, что могу на вас положиться! А то общие друзья затеяли очередную операцию по спасению наших отношений. Я еще год назад уходила, так нет, уговорили, и что из этого вышло?

Мы смотрели на нее растерянно.

— Да вы не переживайте, — спохватилась Маша, — мы не ссорились, у нас прекрасные отношения, я там бываю регулярно, надо же с клиентами работать, у нас же прокат!

Аня рассеянно поддакнула.

— Я очень хорошо отношусь к Андрюхе, — добавила Маша, — но я больше не могу, понимаете? Как-то в августе я проснулась утром и поняла: все, надо прекращать этот бесконечный бардак. У нас ничего не осталось, кроме взаимных претензий.

— Да, но столько лет… — начала жена.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — тут же перебила Маша, — общее дело, лошади, все такое. Своих лошадей я продала. Остались только постояльцы. Работа идет, люди приезжают. У Андрюхи полностью налаженный бизнес. Я решила, пусть все остается ему, а я еще заработаю!

— Но все-таки… — снова засомневалась жена.

— Ни-ни, ничего мне не надо! Он считает, что это все его, пусть. Я и родителям своим то же самое сказала. Они настаивали на том, чтоб я в суд подала. Но я не хочу, понимаете? Я вообще ничего не хочу! Достаточно осознания того, что при желании я могу сильно испортить ему жизнь. Но я не мстительна, и он мне не безразличен. Я Андрея до сих пор люблю!

— Если любишь, как же ты… — жена не успела договорить.

— Я не могу жить с человеком, который ради меня палец о палец не ударит, зато каждый день осыпает попреками. Что бы я ни сделала — все плохо! Раньше он придирался к тому, что я себя не реализую. А в этом году я принялась ездить на соревнования, выиграла кучу призов, стала мастером спорта, и что? Андрей разозлился и заявил, что ему все это на фиг не надо! Так что ему надо?

— Но вы говорили об этом?

— Миллион раз! Я не могу добиться ничего вразумительного. Я не понимаю, чего он хочет. Мы говорили, говорили, говорили, пока я не поняла, что в сухом остатке — ноль, что все это просто слова, а на самом деле ничего не меняется. И знаете, что меня сильнее всего обидело? — вдруг спросила она. — Когда я уехала, он сразу же установил стиральную машинку, провел воду в дом, поставил умывальник и биотуалет. А до этого? Разве он не видел, как я мучаюсь?

— Но ты же могла попросить, — напомнила Аня.

— А я разве не просила? — воскликнула Маша.

Я слушал ее и думал, что-то тут не то. Все, о чем она говорила, было лишь следствием, а настоящая причина разрыва крылась в другом. И Маша, и мы знали об этом, но молчали.

Но я снова ошибся. Аня не собиралась молчать, она спросила о настоящей причине. И как только Маша попыталась уйти от ответа, закрываясь многословием, остановила ее.

— Ты не сказала о главном, — упрямо гнула свое Аня. — Андрей развелся?

Маша опустила глаза:

— Нет… Ты права, я с самого начала напрягалась на эту тему. Точнее, я не стремилась в пресловутый «замуж», я чувствовала себя его женой, я старалась быть женой. А на деле — кто я? Вечная сожительница? Без прав, без обязательств… Меня можно выкинуть в любой момент за ворота.

— Вот в этом, я думаю, и кроется причина, — спокойно констатировала Аня. — Почему он до сих пор не развелся?

— Не знаю, — с досадой ответила она, — я ни одного вразумительного слова не слышала от него, все время плетет что-то…

— Он как-то говорил Сереже о каких-то имущественных вопросах, — вспомнила Аня.

— Вот именно! — вскипела Маша. — У него все время были отговорки, но мне-то от этого не легче! Почему по отношению к жене у него есть обязательства, а по отношению ко мне нет и быть не может?

— Вероятно, из-за детей, — напомнила Аня. — И потом, он как-то говорил, что жена не дает ему развода.

— Да она его ненавидит! — воскликнула Маша. — И детям он не нужен.

— Откуда ты знаешь?

Маша с трудом взяла себя в руки.

— Я, конечно, не могу судить, — уже спокойно ответила она, — но я познакомилась с Андреем, когда он уже жил один, я не уводила его из семьи и не знаю, почему он не развелся. Дети к нам приезжали, но контакта с ними он не нашел. Короче говоря, я не хочу лезть в эту кучу, мне не интересно!

Потом она говорила о том, что не жалеет о потерянном времени, и о том, что вообще ни о чем не жалеет, о том, что надо начинать жить с чистого листа, о своих планах, поисках работы, о том, что у нее появилось очень много свободного времени, и теперь она может собой распоряжаться как хочет. О своем увлечении санскритом, о мужчинах, с которыми встречается, о том, что она, можно сказать, счастлива, да много о чем…

Я же, со своей колокольни, понял следующее: Андрей никогда не разошелся бы с женой, потому что и земля, и большой дом, который он затеял строить, предназначались его детям.

Да, с Машей он прожил почти 12 лет, дольше, чем с семьей, но женой его она так и не стала. Когда они только познакомились, Маша поделилась с ним своей мечтой: «Хочу скакать на конях!» И он сказал: «А я хочу скакать рядом с тобой».

Потом ему казалось, что он делает все для того, чтоб она была счастлива. Но она не стала счастливой. Потому что не чувствовала себя единственной. Потому что все эти двенадцать лет помнила — она живет с женатым мужчиной, у которого двое детей.

Вот и все, и вся пастораль с буколикой.

Мужчина — это привычка! А меняет он свои привычки редко и со страшным скрипом.

Игорь

31. Измены и их последствия

Осенью в их мирок стали проникать слухи и события извне. Хочешь, не хочешь, а пришлось становиться невольными свидетелями и даже участниками.

Сначала Вере позвонила ее подруга и сообщила, что вот именно сейчас она ушла от любовника, потому что узнала о его изменах.

Вера долго говорила с ней, успокаивала. Игорь не прислушивался, но когда жена вошла со встревоженным лицом, спросил:

— Что случилось?

Вера опустилась на стул, сложила руки на коленях.

— Да что же это такое, — прошептала она, — сколько же это будет продолжаться? — Вскинула глаза, посмотрела почти с ненавистью.

— Вер, я опять в чем-то виноват? — спросил он.

— Никто ни в чем не виноват, — отчеканила она, — вот только сейчас позвонила Ритка и рассказала, как нашла в телефоне своего Жорика эсэмэски и фотки от разных женщин… — Вера подалась вперед. — Скажи мне, вы что, специально это делаете?

— Что? — опешил он.

— Ну, вот это все! — воскликнула она. — Зачем? О господи!

— Да я-то тут при чем?! — огрызнулся он. — Чего ты на меня бросаешься? Я что, теперь должен отвечать за грехи всего человечества? Или только за грехи полюбовников твоих подруг?

— Глупо! — она резко встала и ушла в другую комнату.

«Сейчас начнется истерика», — подумал Игорь и поплелся следом. Но истерики не было. Вера сидела на диване, уставившись в одну точку. Игорь сел рядом.

— Не понимаю, не понимаю, — шептала Вера.

— Да что тут понимать-то? Забыл стереть, вот и все… Ты чего так долго с ней говорила?

— Она за рулем была и не в себе, я болтала, пока она до дома не доехала, — ответила Вера.

— Так надо было мне сказать, я бы довез, раз такое дело.

— Господи! Да что она, думала, что ли!

Игорь знал, что у Риты помимо Жорика были еще любовники. И в общем и целом, по его мнению, проштрафившийся Жорик не так уж виноват. Но на него Игорю было наплевать, он его видел раза два в жизни, а Риту знал давно, и именно поэтому он ей сочувствовал. Даже сравнивал себя с ней, ставил себя на ее место. То есть понимал ее состояние. Когда он поймал себя на этих мыслях, ему стало как-то не по себе, как-то даже противно, потому что он не мог судить объективно, а принимал сторону той, что была ему ближе.

Игорь поделился своими соображениями с Верой, и она согласилась, призналась, что думает примерно так же и что в этом нет ничего удивительного, люди всегда так относятся к проблемам других, то есть принимают сторону того, кто ближе.

— Выходит, мы всегда субъективны, — сказал Игорь.

— Разумеется, — откликнулась Вера.

Чужая боль помогает забыть о собственной — к такому выводу пришел Игорь, когда увидел Риту. Держалась она неплохо, немного нервничала, но в целом относилась к произошедшему с некоторой долей юмора. Она умела справляться с подобными ситуациями, жизнь научила.

Однако начало осени оказалось урожайным на разводы и разрывы. Следом за Ритой и Егором рассталась еще одна пара.

Их разрыв стал для Игоря полной неожиданностью.

В один прекрасный день Вера устало сообщила: Маша ушла от Андрея…

— Как ушла? — не понял Игорь.

— Не знаю… Сняла квартиру, уже около месяца назад.

— Погоди, когда мы с ними познакомились? — начал вспоминать Игорь.

— В мае, — ответила Вера.

— Н-да, — задумчиво произнес Игорь, — с чего бы это? Они же вроде не ссорились?

— Уж конечно! — Вера повысила голос. — Тебе только до самого себя дело есть! Ссорились! Она и в прошлом году уходила от него, да потом уговорили, вернулась. А сейчас и слышать не хочет.

— Так это, возможно, они еще помирятся, — неуверенно предположил Игорь.

— Кто же их знает!

Игорю, в общем, было начихать на полузнакомых людей. Ну, сошлись, разошлись, сами разберутся. Запомнился тот майский день, романтическое настроение, буколические картинки, хозяйство, природа, лошади… «Выходит, ничто не спасает от ошибок, — думал он, — живи хоть трижды на природе, загрузи себя навозом по уши, но ты остаешься человеком, а человеку одного навоза мало, надо и еще что-то, а этого чего-то всегда и не хватает…»

Конечно, все эти расставания Игорь воспринимал не то чтобы болезненно, нет, они были ему почти безразличны и в то же время неприятны. Но ведь лично его не касались. К тому же он еще и сам не до конца пришел в себя, не разобрался с тем, что творится в душе. Все взрослые люди, вот пусть и решают для себя, думают своими головами. А что прикажете делать? Нестись к Маше, уговаривать ее, или ехать к Андрею, давать советы? Увольте! Да и какие советы Игорь мог дать? Сам по ушли увяз, как бы выбраться!

Жена звонила Маше, говорила с ней, рассказывала Игорю невеселые новости. Он слушал, кивал, но внутри его ничто не отзывалось. Он отвечал дежурное: «Да, да, надо съездить… вот, может, в эти выходные…» И, разумеется, никуда они не поехали, у него наконец-то появилась работа, Вера тоже была занята. Да и не рвались они по гостям.

А потом Игорю позвонила мать.

Он сразу понял по ее голосу: что-то случилось. Испугался, думал, с ней. Она всхлипывала:

— Сынок, приезжай! Надо Альку спасать!

— Что, мам, что?! — испуганно переспрашивал он.

— Ох, дети мои, дети! Что же вы над собою делаете! — причитала мать.

— Что с сестрой! — крикнул Игорь.

— Мужа выгнала! — всхлипнула мама.

— О господи!

— Я же ей говорила! — затянула мама. — Я предупреждала! Он же гулял как черт! А она словно слепая! Да и слепой бы понял! Одно только и слышала от нее: не вмешивайся да не твое дело. А теперь чье дело?!

— Мам, ты мне скажи, как она?

— Ой, сынок, черная ходит! Смотреть страшно!

— А он где?

— Ушел, квартиру снял…

— Один? — уточнил Игорь.

— Один вроде…

Н-да… От таких новостей не отвертишься. Тут родная сестра, мать, семья.

Игорь не представлял себе, о чем будет говорить с Алей. Сама она почему-то не позвонила. Так что же ему делать? Нестись к ней? Искать блудного мужа, чтоб набить ему морду? Глупо… И смешно… Муж сестры Игорьку никогда не нравился, он считал зятя недалеким и несерьезным человеком. Причем Игорь заявил об этом Альке в день свадьбы. Она выслушала и ответила с обидой: «Ты ничего не понимаешь!» Тогда Игорь решил, что сделал все возможное, и отчеканил: «Смотри, тебе жить, я свое мнение высказал».

Он изначально не верил в этот брак, думал, что тот распадется через год, максимум — два. Однако сестра прожила с мужем около шести лет, хотя Игорь всякий раз удивлялся, глядя на них, как им это удается? Он без всяких эсэмэсок знал, что Алькин муж ей изменяет. Достаточно было посмотреть на нее и на него, чтоб понять. Но Алька словно витала в облаках, предпочитая находиться в блаженном неведении. «Неужели бабы такие дуры?» — думал Игорь. Или это только его сестра такая?

Сергей как-то сказал: «Если женщина любит, то она закрывает глаза на многое, и не потому, что не видит, а просто не хочет видеть. Женщинам вообще свойственно выдумывать нас».

«Ну да, они нас выдумывают, а потом пытаются загнать живого человека в рамки собственных представлений о нем», — рассуждал Игорь. Он и сам часто пытался соответствовать. Игорю казалось, что так он будет для всех хорошим. Ему хотелось нравиться всем без исключения. Но ведь на каждый чих не наздравствуешься. Личность имеет миллион сторон и состояний. Один и тот же человек может в разные моменты жизни быть и подлецом, и героем. «Если бы это было не так, то все мы стали бы святыми, а на Земле наступил рай».

Жена принесла трубку:

— Просто поговори с ней, узнай, в каком она состоянии, ты же брат, в конце концов.

Игорь позвонил, опасаясь, что сейчас услышит всхлипывания или нытье по поводу «какие все мужики козлы».

Но Алька ответила бодро, сказала, что у нее все нормально, правда, она еще не совсем пришла в себя, но надеется, что справится.

Рассказала о том, как «все раскрылось», о том, как муж обиделся, обвинив ее в «посягательстве на его личную жизнь» и в том, что она разрушает их семью. Сестра выждала две недели, а потом поняла, что не в силах жить с человеком, которому не может больше доверять.

— Мы решили взять тайм-аут до весны, — сообщила Аля, — и он ушел на квартиру.

— Понятно, — произнес Игорь, хотя ничего не понял. Он чувствовал, что сестра пребывает в шоке, осознание случившегося придет позднее, вот тогда будет по-настоящему больно и тяжело.

Он никогда не забывал о том, что причинял боль женщинам. Но если раньше не задумывался над этим, то теперь, когда вся эта боль выплеснулась наружу и грозила затопить его, Игорь стал чувствовать себя несколько иначе. Теперь он был не в стороне, а в эпицентре боли и постоянно ощущал на себе ее удары. Каждое его действие сопровождалось болью. Стоило ему написать вполне невинное письмо Вике, как об этом узнавала Вера, и следовал новый взрыв скандала, причем доставалось и Вике, хотя она уже была ни при чем. Стоило начать рассуждать о собственной невиновности, стоило только подумать о том, что он устал от вечных попреков жены, о том, что многие, если не все, живут и терпят, как у него дома появлялись знакомые женщины, ошарашенные неожиданным разрывом, не смирившиеся с изменой, отказавшиеся от примирения, пусть ценой страданий, но только бы спасти остатки самолюбия и чувства собственного достоинства.

Игорь оказался в эпицентре боли многих людей, и эта боль, как воронка, засасывала его, он погружался в нее, задыхаясь от невозможности так жить дальше и не имея сил изменить порядок вещей.

Поговорив с Алей, он несказанно обрадовался тому, что не придется немедленно ехать к ее мужу и выяснять отношения. Что бы Игорь сказал ему? «Как ты смел обидеть мою сестру?!» Но какое право он имел судить одного человека, если сам обидел сестру другого? На свадьбах обычно отцы и братья подходят к счастливому жениху и, гордясь собой, говорят: «Смотри же, если ты ее обидишь…» Звучит многозначительно, но довольно пошло, если честно. Ведь говорят так потому, что сами не раз обижали своих жен и сестер, потому что знают: влюбленный сегодня жених завтра поступит так же, как поступали до него многие мужья.

И можно тысячу раз рассуждать о том, что все мы одинаковые, что женщина и мужчина — две стороны одной медали, что «все мужики козлы, а бабы дуры», подсчитывать среднестатистическое количество измен среди мужчин и женщин, но в сухом остатке все та же боль, все то же нежелание и неумение понимать и прощать друг друга.

Но надо было как-то жить. Надо было терпеть или бросить все к чертовой матери и бежать без оглядки… Куда? В новую жизнь?

Но чтобы строить новую жизнь, надо самому стать новым, приходится измениться. А иначе все повторится. Причем с удивительной точностью.

Личность имеет миллион сторон и состояний. Один и тот же человек может в разные моменты жизни быть и подлецом, и героем. «Если бы это было не так, то все мы были бы святыми, а на Земле наступил рай».

Сергей

32. Точки над «i»

В какой-то момент я перестал ломать голову и пытаться выстроить реальную картину того, что на самом деле произошло с Игорем. Рассудил так: время покажет.

Однажды, уже поздней осенью, друзья пригласили нас с женой на дачу. Отмечали день рождения.

Старое дачное место, промокшие дома, облетевшие сады. Было холодно, сыро и ветрено. Но хозяева не унывали. Во дворе перед домом стоял большой мангал, жарились шашлыки. Собралась довольно пестрая компания. Человек двадцать, не меньше. Жена с кем-то увлеченно болтала. А у меня было такое ностальгическое настроение, осенила осенняя грусть. Я бродил по запущенному саду, зяб, но к народу не тянуло, хотелось побыть одному, в тишине. Я дошел до старого флигеля, он был явно нежилым, стекла выбиты, видимо, хозяева им не пользовались и давно махнули рукой. Флигель был довольно высоким, чердак оборудовали под второй этаж, к нему вела внешняя лестница. Я укрылся под ней от противного моросящего дождя, закурил, думал о чем-то…

Вдруг послышались женские голоса. Они приближались. Мне не хотелось ни с кем встречаться, а уж тем более разговаривать. Я прижался спиной к стене в надежде, что меня не заметят.

Женщины подошли совсем близко, но были так увлечены разговором, что действительно не заметили меня. Они поднялись над моей головой по скрипучим ступеням. Смеялись, мол, сейчас провалится! Остановились на площадке перед дверью на чердак. Я узнал их, это были Дашины однокурсницы Яна Куличенко и Ира Горкина. Наверное, подъехали позже нас.

Они болтали о чем-то своем, о женском, я уже хотел незаметно улизнуть, как вдруг Яна громким шепотом сказала подруге:

— Смотри, смотри!

Я прислушался. Увидели кого-то?

— Ой, это же наша Дашка, — так же громко прошептала Ира. — Что, ее тоже пригласили? А с кем это она?

— Да тихо ты! — шикнула Яна. Подруги замолчали, видимо, наблюдали за Дашей через забор. Они ее могли видеть, так как стояли высоко, но я-то не мог.

— Ушли, — разочарованно протянула Ира. — Чего это, а?

— Ничего, — ответила Яна, — у Дашки здесь дача. Нет, наверное, их не приглашали, они так, прогуливались…

— Да кто с ней был-то? — не унималась Ира.

— Не узнала, что ли? — удивилась Яна. — Это же Вадик Худяков!

— Вот, блин! Надо же! — воскликнула Ира. — Выходит, она забыла наконец-то своего Игорька?

— Давно уже, — отозвалась Яна, — да и сколько можно? Тридцать два года бабе, а она дурью мается…

— Да, — согласилась Ира, — это вы тут все знаете, а я сижу в своем Новгороде, и вот только когда приезжаю, слухи доходят. У Дашки вроде дочка от Игорька?

Я весь обратился в слух. Знаю, подслушивать нехорошо. Но держать человека в напряжении два с лишним года — не лучше. Ну-ка, девочки, колитесь до конца…

— Не от Игорька она! — ответила Яна.

— Что?!

— А то! — отрезала Яна. — Уж я-то знаю…

— Откуда ты… — начала Ира, но осеклась. — Ничего себе новости!

Я был с ней полностью согласен!

— Она хотела, но у них не получалось, уж она и так, и сяк. Я с ней сколько раз говорила… И с врачами она советовалась… Короче, устала ждать. Игорек от нее скрывался. А Вадик, он же ее из вида никогда не выпускал. Ну, она от досады или от безысходности с ним и снюхалась…

— Да-да, я помню, он так по ней страдал!

— Страдал, страдал, страданул, — хохотнула Яна.

— А я не знала, что он в Москве, помнишь, наш мастер думал, что Вадик у себя в городе будет поднимать народный театр на небывалую высоту.

— Ага, а вместо этого он в столице поваром подвизался?

— Ну да, кушать-то хочется, — вторила Ира. — Выходит, ребенок от него? Но это точно?

— Точнее некуда, — подтвердила Яна, — Дашка уже и не надеялась на Игоря, но он ее бесил, понимаешь. И вот она уже с Вадиком встречалась, но решила дать Игорьку последний шанс. Это было в начале сентября. Она помешалась на ребенке, Вадик не предохранялся. Одновременно Даша зазывала Игоря. Но тот не сильно к ней стремился. А она овуляцию высчитывала и трезвонила ему. В августе — облом. Игорь не приехал. А в сентябре она с Вадиком, а следом с Игорем. Короче, когда Игорек к ней приехал, она уже была беременна.

И тут Яна пустилась в такие дремучие подробности женской физиологии, что мне, честно говоря, стало не по себе.

— Фу, — услышал я, Ире не слишком нравились подробности, хотя слушала она с большим вниманием и явным интересом, а я хотел в этот момент провалиться под землю.

— Ой, Ир, чем ты недовольна? — возмутилась Яна.

— Ну, как-то все это гадко, зачем тогда обманывала?

— Любила, — со вздохом оправдала подругу Яна, — а он сам виноват, нечего было мозги ей пудрить, тоже мне!

— И что теперь будет? — не унималась Ира.

— Наверное, поженятся, — предположила Яна, — Дашка знаешь как испугалась, когда письмо от жены Игоря получила! Ужас!

— Да ты что?! — выдохнула Ира. — Вера ей письмо написала? Она что, все узнала?

— Узнала, правда, неизвестно как. Дашка Игорю угрожала, что сообщит жене, но сама, понимаешь, боялась. Это мужика легко обмануть, а женщину?

— Ну, ну, — подгоняла Ира.

— Да все. Дашка посты свои постирала из ЖЖ, звонить больше не стала, чтоб не нарваться на Веру. Там еще такое дело, Дашка говорила, вроде Вера все узнала, то есть абсолютно все, понимаешь? В письме было сказано: я знаю даже больше, чем знаешь ты…

— Ну, вообще! Бразильский сериал!

— И не говори, — хмыкнула Яна.

Я стоял под лестницей ни жив ни мертв, даже дышать боялся. Я знал, что женщины мстительны, как сиамские кошки. Ты ее обидел и забыл, а она потом тебе так ногу располосует! Дашка, конечно, мучилась, ревновала, злилась, пыталась удержать Игоря. А потом решила отомстить. То ли спонтанно, то ли обдуманно. Скорее всего она, узнав о беременности, долго думала, прежде чем решилась. И Вадику ничего не сказала, хотя тот был готов жениться в любой момент. Интересно, когда он узнал правду? А что, если сразу? Что, если он настолько влюблен, что позволил Дашке мучить Игоря два года, манипулируя их ребенком? Н-да… Дела…

Лестница заскрипела, подруги спускались. Я распластался по стене, слился с ней. Только бы не заметили!

Под их шагами захрустели опавшие листья, чавкнула грязь. Ушли…

Я облегченно вздохнул.

— Ну, Игорек, теперь ты свободен, — произнес я вслух. Быстро поднялся по лестнице. С площадки была видна улица перед участком. Посмотрел направо и увидел удаляющуюся пару.

Я вернулся на лужайку, если ее можно так назвать. Гостей прибавилось. Ко мне подошли поздороваться Яна и Ира.

— Привет! Сколько лет, сколько зим! — защебетала Ира. — Где ты был?

Я чмокнул обеих в щеки.

— Гулял, — ответил я с улыбкой.

— Погода мерзкая, — поежилась Яна, — а еще обратно добираться!

— Ты без колес?

— Да, у Димки работа, не смог отвезти.

— Ну, не волнуйтесь, подброшу, — пообещал я.

Потом ели шашлыки на террасе, поздравляли именинника, пили за его здоровье, болтали. Вечером разожгли костер. Но на улице все-таки не стало уютнее. Так что вскоре все стали разъезжаться.

Я усадил захмелевших женщин в машину и повез в город. По дороге думал, рассказать жене о подслушанном разговоре или нет?

Мои сомнения разрешились очень просто.

— Знаешь, кого мы сегодня видели? — спросила Ира у моей жены.

— Ой, да кого мы только сегодня не видели! — рассмеялась та.

— Нет, правда! — воскликнула Ира. — Мы с Янкой видели Дашку.

— Да? — удивилась жена. — И где же, интересно?

— На улице, они прогуливались, а мы через забор заметили, — доложила Ира.

— Они? — уточнила жена.

— Ну, Дашка с Вадиком Худяковым, — объяснила Ира. — Они теперь вместе. Ты не знала?

Она явно торопилась поделиться новостью. Еще бы, приехала из другого города, а знает больше, чем местные. Ну, бабы!

— Ирк, хватит трепаться, — подала голос Яна.

— А что? Это разве секрет? — не унималась Ира.

— Наконец-то, — усмехнулась жена, — может, им уже пора пожениться? И ребенок готовый есть.

Я напрягся. Это она зря…

— А ты откуда знаешь? — встревожилась Яна.

— О чем? — с невинным видом переспросила жена.

— Ну, о том, что ребенок от Вадика… Ой!

Жена и Ира рассмеялись.

— Я не знала, ты мне только что сама сказала, — ответила жена.

Яна тоже рассмеялась:

— У пьяной бабы язык как помело, — беспечно сообщила она. И добавила: — Сережик, ты ничего не слышал!

Я невольно усмехнулся. Теперь эта новость быстро станет общеизвестной. Пожал плечами.

— Да об этом все уже давно знают, — произнес я спокойно.

— Правда? — искренне удивилась Яна.

— Выходит, я последняя, для кого это стало новостью, — пошутила жена.

Я подвез женщин к дому, где жила Яна, мы распрощались и поехали домой.

— Ты знал! — набросилась на меня жена.

Я отрицательно покачал головой:

— Нет, только сегодня узнал.

— Так почему же соврал?

— Хотел тебе подыграть, думал, ты поняла…

Она глубокомысленно кивнула:

— А, так вот оно что! — и обрадовалась. — Здорово я их развела, правда?

— Ну, еще бы!

— Так, теперь срочно звони Игорю! — она протянула мне телефон.

— Ань, давай до дома доедем!

— Что вы за народ такой, мужики! — возмутилась Аня. — Там человек на измене сидит вот уже больше двух лет!

— Лишние полчаса еще посидит, — отозвался я.

Аня надулась.

Наконец мы приехали. Выгрузились. Она направилась к подъезду, недовольная, молчаливая. Удивительные существа! Не понимаю! Одна морочит мужику голову, другая подсказывает ей, как это сделать лучше. В то время как третья копает под первую и вторую, потому что выбрала сторону четвертой. Почему Аня встала на сторону жены Игоря? Потому что она тоже замужем и старается обезопасить свой брак? Так ведь и Яна при муже. Ну, с Яной-то понятно, они с Дашкой подруги. Но моя жена никогда с Верой особенно не общалась. Что же ею двигало? Остается предположить — только мое участие в этом деле.

Дома я не стал больше испытывать Анино терпение и позвонил Игорю. Жена сразу же забыла про свои обиды, уселась рядом и внимательно слушала весь наш разговор.

Я не особенно вдавался в подробности, просто вкратце изложил суть.

Пока я говорил, Игорь молчал, не перебивал меня.

— Спасибо, — сказал он как-то сухо, откашлялся. — Ну и что мне теперь делать?

— Живи спокойно, — посоветовал я. — Только постарайся больше не встревать в подобные авантюры.

Мы почти всегда принимаем сторону того, кто нам ближе.

Игорь

33. Жизнь продолжается

Игорь положил телефон и посмотрел на жену:

— Сергей звонил…

Вера взглянула вопросительно.

— Они только что вернулись от Сашки.

— Ну и как там? — равнодушно спросила Вера.

— Там? Там нормально… Ты оказалась права, у Дашки не от меня ребенок.

Вера встала, прошлась по комнате. Остановилась, сложила руки на груди, посмотрела на Игоря:

— Сергей с ней говорил?

— Нет, Яна проговорилась.

Вера усмехнулась:

— Ну… Яна…

— Сергей видел Дашку с Вадиком Худяковым. Янка утверждает, что ребенок от него. Она мне мстила, понимаешь?!

— Тебя это удивляет? — У Веры слегка приподнялись брови. — Женщины вообще существа мстительные.

— Выходит, я лох беспонтовый, — Игорь сокрушенно вздохнул.

— Нет, ты не лох, ты идиот! — бросила Вера.

Он отмахнулся:

— Я знаю, я подлец, каких свет не видывал, я кругом виноват…

— Вот только не надо патетики, — перебила его Вера.

Игорь промолчал. Она села рядом.

Локтевы приглашали их на день рождения. Но Игорь и Вера, не сговариваясь, решили не ездить. Вера прямо заявила мужу: «Не хочу нарваться на публичное обсуждение твоих похождений». Он и сам боялся того же, но не признавался открыто, Саше позвонил, поздравил, сослался на то, что много работы, пообещал, что, как только будет посвободнее, непременно заедет. Он и она знали, у Локтевых соберутся люди, хорошо осведомленные. И если раньше они молчали, то только потому, что не сталкивались с Верой. Да и Игорь давно перестал посещать совместные гулянки с друзьями.

Как выяснилось, зря не общался. Возможно, он узнал бы о Дашином секрете гораздо раньше…

Женщины вообще существа мстительные…

Если женщина чего-то хочет, надо ей это дать, иначе она возьмет сама…

Сергей

34. О многобрачии и не только

Я знал, о чем говорил. Мой друг Денис, дважды разведенный, снова попытал счастья и начал встречаться с тридцатилетней девушкой, никогда до того не имевшей длительных отношений. Он сообщил мне об этом по телефону. Пообещал приехать в гости, но все никак не мог собраться.

Зато мы с женой собрались в родной город. На этот раз нас пригласила Юля. Она родила дочь и звала на крестины.

Вот еще интересное наблюдение: почти у всех знакомых мне матерей-одиночек почему-то родились девочки. Пожалуй, только у одного моего коллеги есть сын на стороне. Хотя, скорее всего, количество младенцев мужского и женского пола в неполных семьях примерно одинаково, но…

Вернемся к Юле.

Жила она по-прежнему одна. Отец ее ребенка остался в прежней семье. Особенно помогать у него не имелось возможности, на руках были больная мать и неработающая жена с двумя детьми.

На крестинах он не присутствовал. Да и в роддоме не был. Хотя Юля утверждала, что он очень любит дочку и приезжает повидать ее, правда, изредка.

Мы, во всяком случае, его не видели.

На крестинах мы встретились с Денисом.

— Что со мной не так? — спрашивал меня Денис. — Я же вроде нормальный мужик, голова, руки, все на месте. Я уже дважды был женат, но так и не научился понимать этих баб! Ну чего она от меня хочет? Я ей не изменяю, стараюсь во всем помогать, деньги зарабатываю. Она захотела ребенка — пожалуйста! Не получается — пошли в больницу, обнаружили у нее там какие-то проблемы, предложили лечь на обследование. Хорошо! Сделали лапароскопию, я не знаю, что это такое, наверное, это неприятно или больно, я же не женщина! Я должен был зайти к ней в тот день, но не смог вырваться с работы. И что ты думаешь? Позвонил ей, как человеку, предупредил. Так она зарыдала и трубку бросила. — Он растерянно моргал глазами. — Все, теперь мы больше не встречаемся, она сказала, что ей все это на фиг не надо! Так зачем я бабло тратил? Кто-нибудь может мне объяснить?! Что произошло?!!!

Меня выручила жена. Выслушав неудачливого Дениса, она сказала просто:

— Поживи один, просто выдохни, не надо тебе сейчас никаких женщин, никаких серьезных отношений. Сначала в себе разберись, пойми, чего ты хочешь, и не от женщины, а от брака. Что бы мы тебе сейчас ни советовали, все равно тебе это не поможет. Причину надо искать в первую очередь в себе. И женщину надо искать по себе.

— Нет, ну, мне же было по кайфу, — забормотал Денис, — ребята, мне нравится быть женатым! Я хочу жениться.

— Вот и побудь немного один, так, для разнообразия, — пошутила Аня. — И, кстати, на будущее, найди себе хорошую женщину, главное, порядочную, пусть с ребенком, разведенную, ты и сам уже не мальчик. Разведенная по крайней мере имеет опыт супружеской жизни.

— И претензий у нее гораздо меньше, — добавил я.

— Как же я найду такую? — растерялся Денис. — Откуда мне знать, что она не шалава, не дура, ну и вообще…

Аня расхохоталась:

— Денис, ты меня извини, конечно, но у твоей Ларисы изначально на лбу было написано большими буквами. Только ты не на лоб смотрел, а ниже.

Денис глубокомысленно кивнул.

Причину семейных неудач надо искать в первую очередь в себе.

Сергей

35. Тихий вечер на Преображенке

Как-то весенним вечером, дело происходило уже в апреле, я по своим делам оказался в районе Преображенской площади. По дороге у меня кончились сигареты, я притормозил у какого-то магазина.

Зашел. У прилавка стояли несколько человек. Естественно, я не приглядывался, взглянул на витрину, нашел свою марку, порылся в карманах в поисках денег…

— Сережа? — услышал я. Оглянулся. Рядом со мной стояла Даша, улыбаясь всегдашней робкой улыбкой.

— Привет! Какими судьбами? — искренне удивился я.

— А я теперь здесь живу, — ответила Даша, — квартира осталась от бабушки…

— Вот оно что…

— А ты?

— Так, мимо проезжал, по делам…

— А я смотрю, — растягивая слова, заговорила она, — ты… не ты? Давно не виделись.

— Да уж, года три точно, — я попытался вспомнить, когда же последний раз встречался с ней, и не вспомнил. Подошла моя очередь, я протянул деньги, получил пачку сигарет, снова повернулся к Даше. Она уже была не одна. Рядом переминался с ноги на ногу Вадик Худяков, он держал на руках девочку, лет трех, наверное, в красной курточке. Девочка с любопытством разглядывала меня и улыбалась Дашиной несмелой улыбкой.

— Привет, — улыбнулся я в ответ и протянул ей руку. Девочка застеснялась и уткнулась Вадику в плечо.

Я пожал Вадику руку, здороваясь.

— Вас можно поздравить? — спросил я.

Даша смутилась, точь-в-точь как ее дочка.

— Да, наверное, — не очень уверенно ответила она, ее щеки порозовели. Вадик смотрел исподлобья.

— Что же, как говорится, совет да любовь, — искренне пожелал я.

Девочка снова посмотрела на меня, и я лишний раз убедился, до чего же она похожа на мать.

— И как же тебя зовут? — спросил я у девочки.

— Нася, — чуть слышно прошептала она.

— Настя, — поправила Даша, — она еще плохо говорит, вот и в садике из-за этого проблемы.

— Очень приятно, а меня — Сережа, — представился я. И девочка наконец-то прикоснулась к моей руке.

— Ничего, скоро Настя научится, правда, Насть?

— Да, — девочка кивнула.

Мы вышли из магазина.

Я хотел уже распрощаться, но Даша удержала.

— Как у тебя дела? — спросила она. И я понял, она о чем-то беспокоится.

— Так, живу помаленьку.

— Как семья? — не отставала Даша.

Вадик участия в разговоре не принимал, стоял в стороне, но и не отходил далеко. А Даша, видимо, хотела о чем-то спросить, но при нем не решалась.

— Спасибо, у нас все более или менее, — ответил я.

— Кого-нибудь видел из наших?

— Да так, изредка… Ты же знаешь, дела, дела…

Она кивнула, опустила голову, задумалась:

— Торопишься? А то, может, зайдешь, посмотришь, как мы живем?

Неудобно было ей отказывать. Я взглянул на часы: если поеду прямо сейчас, то попаду в вечернюю пробку.

— С удовольствием.

Они жили в однокомнатной квартире с окнами на Преображенку. Видимо, не так давно сделали ремонт и поменяли мебель.

Пока Вадик раздевал Настю, Даша накрыла стол на кухне. Вадик упорно молчал. Я чувствовал себя неловко, как будто в чем-то виноват. Странное ощущение.

Мы пили невкусный чай, Даша все пыталась накормить меня горячими бутербродами, от которых я благоразумно отказался, и очередным модным вареньем то ли из ревеня, то ли из одуванчиков, никогда не интересовался, из чего нынче варят варенье. В моем детстве его варили из вишни или из сливы… В общем, я никогда особенно не любил варенье.

После чая Вадик увел Настю в комнату, я встал, чтоб уйти. Но Даша не позволила. Она потащила меня на лоджию и там, вздыхая и волнуясь, стала расспрашивать об Игоре. Она не задавала прямых вопросов, ходила вокруг да около, нервничала, прижимала руки к груди, сплетала пальцы так, что белели костяшки. Мне было жаль эту маленькую нервную женщину, но я ничем не мог ей помочь. Собственно говоря, на мой взгляд, у нее все сложилось. И я не понимал, что ее беспокоит.

— Ты меня осуждаешь? — наконец не выдержала она.

Так вот в чем дело!

— Кто я такой, чтоб тебя судить?

— Ну… — она замялась, — наверное, обо мне… о нас с Игорем ходили разные слухи…

— Слухи, они и есть слухи, — сказал я, — Даш, ты мне толком объясни, что ты хочешь узнать? Если смогу — отвечу, честное слово.

Она встрепенулась, заволновалась еще сильнее, вот-вот заплачет:

— Да, да, конечно. Я просто хотела, чтоб обо мне не думали плохо. Понимаешь, мы долго встречались, это так унизительно, быть любовницей! Я так страдала! Но ведь я любила Игоря, а любовь, она ведь может служить оправданием? Как ты считаешь?

— Даша, зачем тебе какие-то оправдания? — уточнил я. — И перед кем ты собираешься оправдываться? Если передо мной, то я тебе уже говорил, что не вправе судить ни тебя, ни Игоря. А если перед собой — то Бог тебе судья.

Она замолчала, задумалась.

— Я очень хотела этого ребенка, — видимо, слезы подступили, Даша немного гундосила.

— Твое право…

— Я думала, когда он родится, то Игорь наконец-то поймет, как сильно я его люблю, и останется со мной.

Я вздохнул. Мы снова ходили по кругу. Она хотела утешения и понимания, и я должен был утешать и понимать.

— Да, я совершила ошибку. Я металась. Вадим не единожды делал мне предложение, но я всякий раз отказывала, потому что любила Игоря. И… я совершенно запуталась. Думаешь, я не пыталась прекратить эту связь? Сколько раз я рвала с Игорем! После каждого скандала давала себе слово, что больше никогда! Никогда не проявлю слабости! Но проходила неделя, месяц… И я хваталась за телефон. Это было ужасно, унизительно, гадко! Но я ничего не могла с собой поделать. Это оказывалось сильнее меня! Любовь — она либо есть, либо ее нет, она или проходит, или живет. И бороться с ней бесполезно!

Я слушал Дашу и думал: вот еще одна женщина, живущая в мире иллюзий. Еще одна, убедившая себя в том, что жизнь похожа на любовный роман. Я-то знал обратную сторону медали. А Даша всеми силами не хотела ее видеть. Игорь никогда не любил ее: скучающий мужик прибегал к скучной любовнице время от времени, в обеденный перерыв или когда жена уезжала. А несчастная женщина принимала его визиты за романтические свидания. Хотя почему несчастная? И кто стал счастливее во всей этой истории? Ополоумевший от баб Игорь? Его жена, потерявшая уверенность и в себе, и в своем муже? Или сама Даша?

— Знаешь, его жена написала мне письмо, — продолжала она, — я испугалась. Я всегда считала себя порядочным человеком. А тут вдруг меня вежливо ткнули лицом в грязь и обозвали дрянью. Это ужасно! Я много раз порывалась ответить ей, и всякий раз у меня не хватало смелости.

— Неужели Вера обозвала тебя? — я невольно усмехнулся.

— Нет, нет! — Даша покачала головой. — В том-то и дело, просто короткое письмо, такое, знаешь, свысока. Она меня презирает! И почему? Потому что я — всего лишь отвергнутая любовница, а она — жена. Ей можно! Она имеет право! Если бы я оказалась на ее месте, то никогда не позволила бы себе подобного! Так унижать человека, который и без того унижен!

И вдруг Даша гордо взглянула на меня:

— А я себя униженной не считаю!

— Ну и молодец, — наш разговор утомил меня.

Я не услышал ничего нового и конструктивного. Мои уши использовались для безнаказанного вливания в них всего того мусора, что скопился в Дашиной голове. Надо было сворачивать и уходить.

— Даша, все давно прошло, — напомнил я, — все встало на свои места. У тебя есть семья, ребенок, свое гнездо. И чужое гнездо ты не разрушила. Радоваться надо. А ты живешь прошлым. Я тебе вот что скажу: если хочешь узнать, держит ли на тебя кто-нибудь зло, то можешь быть спокойна, никто не держит. Так что забудь и живи спокойно.

Она внимательно посмотрела мне в глаза и тихо спросила:

— Откуда ты знаешь?

— Уж поверь мне на слово. Если бы Игорь или Вера имели бы что-нибудь против тебя, то, наверное, позвонили бы или постарались как-нибудь тебя найти. Но ни он, ни она не хотят тебя видеть. Более того, эта история давно закончилась — для них, во всяком случае. Надеюсь, что и для тебя. Я ответил на твои вопросы?

Она вздохнула.

Я посмотрел на часы:

— К сожалению, мне пора. Было приятно увидеться.

— Мне тоже, — залепетала Даша, — приезжай как-нибудь… У Насти в мае день рождения, мы хотим собрать друзей… Приезжайте с женой.

Я поспешно поблагодарил и откланялся.

Несмотря на позднее время, пробка не рассосалась. У меня было время подумать. И я думал. О глупом женском романтизме, о нашей слепоте и эгоизме. О том, чем чреваты супружеские измены, особенно такие, когда людей вообще ничего не связывает, но связь почему-то тянется. Теперь я лучше понимал всех участников конфликта, их цели, так сказать, и задачи. И еще раз убедился в том, насколько мужчины и женщины не понимают друг друга. Женщины вообще слышат только то, что хотят. Мужчины давно перестали говорить правду, потому что это бессмысленно. И те, и другие придумывают друг друга, а потом живут иллюзиями. До того момента, когда конфликт уже невозможно скрыть, когда иллюзии начинают сыпаться, как кусочки пазла.

«Я думала о тебе вот что, а ты!..»

«Я считала так, но ты…»

«Я много раз пытался сказать тебе, но ты не слушала…»

«Я хотел объясниться, но тебе это было неинтересно…»

Она утверждает: «Мы договаривались». А он не помнит ни о каком договоре. Она напоминает: «Ты обещал». А он ни сном ни духом.

Она кричит: «Ты клялся мне в любви!»

Он отвечает: «Да ведь ты меня сама просила, как я могу отказать женщине?»

Она рыдает: «Да есть ли правда?! Неужели вся наша жизнь — чудовищная ложь?!»

Он в недоумении: «Да ведь ты сама эту ложь придумала…»

Поди тут разберись. И вроде оба правы.

Дома меня встретила раздраженная жена. Первый вопрос: «Где ты был?» Честно ответил: «У Даши Бариновой». Далее последовало совершенно непредсказуемое:

— Ты что, в тот же жир ногами?!

Я не понял сначала:

— В каком смысле?

— Еще один любитель клубнички! — фыркнула жена и, резко развернувшись, ушла из прихожей.

Мне оставалось только развести руками и еще раз оказаться поверженным женской логикой.

Остаток вечера был посвящен моему покаянию и долгому мучительному объяснению, какого черта меня туда понесло.

Надо было просто сказать: «Застрял в пробке».

Вот и говори после этого женщинам правду.

Женщины слышат только то, что хотят. Мужчины давно перестали говорить правду, потому что это бессмысленно. И те, и другие придумывают друг друга, а потом живут иллюзиями.

Эпилог

Недавно я узнал, что Вера беременна.

Ну да, чего удивляться, жизнь продолжается.

Я как-то встретился с Игорем, поговорили.

— У тебя все наладилось? — спросил я.

— Так, более-менее, — он не вдавался в подробности, я тоже.

Не знаю, что ждет этих двоих в будущем. Если они решились на второго ребенка, возможно, у них появилось то, что называется вторым дыханием. Они все-таки смогли простить друг друга.

В мае мы с женой присутствовали на венчании Игоря и Веры. Естественно, венчал отец Николай.

Гостей было немного. Только родственники да несколько близких друзей.

Игорь был строг и серьезен. Вера выглядела особенно трогательно в свободном платье с округлившимся животом. У нее был такой взгляд, как у оленихи: влажный, немного испуганный и нежный.

Во время действа моя жена от умиления расплакалась, шептала мне:

— Вот видишь, как все хорошо получилось!

Ну да… Интересно, согласилась бы она пережить то, что пережили Игорь с Верой… Думаю — нет.

У меня не было особенного желания встречаться с Вадимом и Дашей, поэтому я не сообщил жене о приглашении на день рождения к их дочери. Пусть уж как-нибудь без нас празднуют.

О Вике я ничего больше не слышал. И очень надеюсь, что не услышу.

Вот, пожалуй, и все, что я хотел рассказать.

Не собираюсь заниматься морализаторством. Не стану никого ни от чего предостерегать. Люди редко слушают чужие советы, предпочитают учиться на своих ошибках, если вообще учатся.

Я не стану предостерегать одиноких женщин от связей с женатыми мужчинами.

Я лишь напомню:

Да, по статистике, гуляет 80 % женатых. Из них только 20 % уходят от жен, да и то инициаторами развода становятся женщины.

Говорят, что сегодня распадается каждый третий брак.

Говорят, что повторные браки бывают счастливыми.

Все бывает. Из правил, как известно, всегда есть исключения.

Я все сказал. Но жить вам, дорогие женщины.

Content

Ирина Щеглова
Не жена

* * *

1 Превратности судьбы

2. Связь

3. Как возникает длительная связь

4. Откуда берутся дети

5. Шантаж

Сергей

6. На рассвете

Игорь

7. Отдушина

8. Список требований

9. Снежный ком

Сергей

10. Море

Игорь

11. Проветривание мозгов

12. Время трезвости

Сергей

13. Встреча

Игорь

14. Разрыв

Сергей

15. О вторых, третьих и… так далее браках

Сергей

16. Кризис

Сергей

17. О чем молчат женщины

Игорь

18. Все только начинается

19. Ложь во спасение?

20. Непредвиденное

21. Катастрофа

22. Измена — это болезнь

23. Разведка боем

Игорь

24. Буколический пейзаж

Вера

25. Последняя попытка шантажа

Игорь

26. На грани срыва

Сергей

27. Спецрасследование

Сергей

28. Командировка

Игорь

29. Урожай

Сергей

30. Еще раз о разводах

Игорь

31. Измены и их последствия

Сергей

32. Точки над «i»

Игорь

33. Жизнь продолжается

Сергей

34. О многобрачии и не только

Сергей

35. Тихий вечер на Преображенке

Эпилог