Алина Кускова

Жених под елкой

Посвящается моей любимой дочери, верящей в сказку и любовь

С чего все началось

Предпраздничная суета в кузнице браков грозила перерасти в неуправляемую чехарду из-за стремления брачующихся и сотрудниц загса быстрее завершить торжественный процесс и устремиться к новогоднему столу. Совпадение 31 декабря и субботы сотрудницы загса считали крайне неудачным, в будние дни перед Новым годом у них было гораздо меньше хлопот. Молодожены и их родственники, наоборот, видели в этом совпадении улыбку фортуны – возможность соединить два праздника вместе. Это несоответствие нисколько не мешало традиционному обряду, внося небольшие коррективы в расстановку пар.

– Внимание брачующимся! – Из зала для торжественной регистрации пар вышла нарядно одетая распорядительница и оглядела пеструю толпу, среди которой просматривались белоснежными снежинками невесты. – Просьба не задерживать начало церемоний и готовиться к заходу в зал заранее. Сейчас я приглашаю пару Ольга Александрова и Николай Светцов, готовиться Елене Грабовской и Леониду Цаплину. Следующими идут Светлана Варфоломеева и Эдуард Бочкин.

Родственники одобрительно загудели – никому не хотелось долго торчать в загсе в предновогодний день – и принялись подталкивать сомневающихся отпрысков ближе к распорядительнице. Та кивнула и увела с собой первую пару молодоженов. К дверям врат рая или ада, кому что было ближе, тут же подтолкнули следующую.

– Но мы не того, не этого, – попытался запротестовать жених, заметно нервничая.

– Позже будешь разбираться, что того, а что не этого, – зашикали на него подружки невесты, бдительно охраняющие путь отступления с заранее намеченных позиций.

– Мы не эти, мы те, нам еще рано, – срывающимся голосом простонал жених.

– Рано ему, – зашикали родственники, – Светке уже двадцать семь! Чем быстрее, тем лучше!

Дискуссию прервали внезапно появившиеся среди толпы здоровенные Деды Морозы, по всей видимости, как решили присутствующие, оплаченные кем-то другим, вполне возможно, самим загсом, что явный нонсенс, но чего в жизни не бывает. Хозяева праздника, путаясь в длинных красных халатах, прошествовали прямиком к молодоженам, топтавшимся возле дверей зала торжественной регистрации браков.

– Невеста, – сказал один другому.

– С женихом, – кивнул тот.

– В белом платье.

– В белом норковом полушубке.

– В фате.

– В пятнадцать ноль-ноль, – второй посмотрел на часы.

– Рыжуха, – заглянул под фату первый. – Хорошенькая, гы-гы. Не в папеньку.

– Она, – заявил второй и подхватил невесту под локоть.

– Не по-о-онял, – процедил жених, глядя на то, как дюжие Морозы уводят новобрачную к выходу.

– Он что, усомнился в моей мужской привлекательности?! – возмутился папаша невесты, грозно глядя на супругу.

– В какой-то степени, – ошеломленно сказала та. – Наша Светочка понравилась им больше тебя. Эдик, – обратилась она к жениху, – что все это значит? Куда они ее повели?

– По сценарию, – принялся шелестеть бумажками тощий очкарик-тамада, – похищение невесты полагается после тоста за родителей!

– Тогда давайте снова выпьем! – обрадовался папаша невесты.

– Не по-о-онял! – проорал жених Эдик, бросаясь к огромным окнам кузницы браков.

На улице дюжие Морозы впихивали отчаянно сопротивлявшуюся невесту в черный джип.

– А что тут непонятного?! – заложила руки в бока несостоявшаяся теща. – Тебе же рано было!

– А-а-а-а! – закричал жених и бросился к выходу, следом за ним устремились родственники.

С криками «Караул, невесту украли!» толпа высыпала во двор загса и ринулась в арендованный лимузин. Но кого удивишь подобным? Невест крадут повсеместно и постоянно, такая у нас брачная традиция. Водитель лимузина запротестовал, но, видя, что его никто не слушает, поехал со скоростью сорок километров в час, больше ему было категорически запрещено правилами движения и договором аренды на роскошный автомобиль.

– Быстрее! Быстрее! – стучала ему в перегородку будущая теща.

– Молнией за тем джипом! – тряс хлипкое стекло жених.

Но это была чрезвычайно медленная розовая молния, украшенная белыми лентами и бантами, с привязанными банками из-под пива к номерному знаку, на котором вместо номеров стояла подпись «Молодожены». Вот только катались гости свадьбы и жених без невесты.

Глава 1

Жил-жил в коробке из-под апельсинов и вдруг попал в директора

Новый год отмечают по-разному, но большая часть населения страны традиционно – перед телевизором, этим неотъемлемым атрибутом новогодней ночи. Лучше, конечно, чокнуться фужерами с игристым шампанским под бой курантов с друзьями в теплой доброжелательной обстановке. Романтично поцеловаться с любимым мужчиной на Красной площади, ловя губами его жаркое дыхание и холодные снежинки. Маша Морозова, к ее сожалению, принадлежала к большинству и о теплой дружеской атмосфере и любимом мужчине могла только мечтать. Нет, она не стервозная фурия, просто ей не везло в личной жизни, а друзей не было потому, что Маша слыла трудоголиком. Кому понравится, что твоя подруга целыми днями, включая субботу, пропадает на работе, а вечером от усталости валится с ног уже в десятом часу! В воскресенье же у нее неизменная мамина компания. О, мама у Маши Морозовой искренне желала счастья дочери и изо дня в день настаивала на своем желании, уча неблагоразумное создание милым женским уловкам: вовремя улыбнуться, незаметно хихикнуть, скромно потупить взор на нескромное предложение. Но даже скромных предложений не поступало! Мария Морозова отталкивала своим серьезным и неприступным видом любых потенциальных претендентов на руку и сердце.

Так бы и жила Маша дальше, если бы внезапно ее начальнику, Борису Телегину, не понадобилось повышение по карьерной лестнице. Он решил, что должен продемонстрировать вышестоящему руководству свои неординарные способности управлять сплоченным, устремленным к взятию трудовых вершин коллективом. И лучшего времени, чем на Новый год, не придумал.

– Морозова, – сказал ей Борис, – ты меня пойми, как лучший сотрудник нашего предприятия, и вникни. Мебельный комбинат новый генеральный директор видел, слаженность работы наблюдал, теперь ему осталось прочувствовать нашу трудовую атмосферу на отдыхе, где мы заботимся о насущных делах, страдая оттого, что оторваны от самого дорогого – производственного процесса. И ты ключевое звено в этом эксперименте!

Серьезной Маше отводилась не менее серьезная роль: каждое утро она должна была за завтраком докладывать Телегину о перспективах развития современного бизнеса с точки зрения маркетинговой политики ведущих промышленных предприятий мира. Проще говоря, начальник узнал, где будет проводить новогодние каникулы новый генеральный директор фабрики, от которого зависело возможное повышение Бориса – на вакантную должность обычного директора, и Телегин приобрел путевки в тот же горнолыжный пансионат.

Стоимость путевок зашкаливала! Маша поначалу категорически отказалась разоряться на дорогостоящий отдых, здраво рассудив, что мама с телевизором на новогоднюю ночь и последующие выходные дни, если они у Маши будут, обойдутся гораздо дешевле. Но Телегин оплатил часть путевки, надавил своим авторитетом, и Маша сдалась. Вместе с нею поддерживать начальника в этом нелегком деле согласились секретарша Эллочка, главбух Роза Алексеевна Туманова, Степан Семенович Суконкин из планового отдела и начальник отдела контроля Геннадий Васильевич Федоров. Уговаривали еще системного администратора Эдика Бочкина, но у того оказалась уважительная причина – 31 декабря он женился. Телегин с чувством мужской солидарности пожелал ему катастроф и катаклизмов и от забронированного места на Бочкина не отказался. Он многозначительно хмыкал, словно знал какую-то скрытую от других тайну, которая приведет сисадмина вместо медового месяца в Подмосковье на уральский лыжный курорт.

И вместо того, чтобы заниматься привычными закупками мебельного масштаба, Маше пришлось бегать по магазинам в поисках горнолыжного костюма не запредельной стоимости, а также всего прочего, связанного с этим развлечением для состоятельных ленивцев. Цены кусались безбожно! На экипировку пришлось потратить средства, откладывавшиеся на летний отдых в течение всего года. Маша понимала, что не должна подвести Телегина, хоть он и дурак дураком в производстве, но ведь хороший начальник. А какой начальник хороший? Правильно, тот, что не лезет в производственные дела подчиненных. Телегину был важен конечный результат, за что Маша его уважала. Не работаешь толком, так позволяй работать другим. Телегин позволял, и еще как.

– Нежно-зеленый вам к лицу, – ядовито улыбнулась продавщица, важно именуемая консультантом, при взгляде на Машу в теплом спортивном костюме.

Маша такого консультанта незамедлительно бы уволила! Но девушка права, в последнее время она так заработалась, что ее лицо действительно приобрело землистые оттенки.

– В соседнем отделе, – продолжала продавщица, – вам подберут лыжи и ботинки…

– Не нужно, – нахмурилась Маша, представляя, в какую сумму все это обойдется.

Они едут в приличное место, где лыжи с ботинками можно взять напрокат. К тому же, вероятнее всего, они ей вообще не понадобятся. Маша умела кататься лишь по заледеневшим лужам, да и то в далеком детстве. Смешить сослуживцев нелепыми телодвижениями – только терять авторитет, а он ей еще понадобится, Телегин обещал взять ее замом. И возьмет ведь, нисколько не сомневалась Маша, она для него незаменимый работник. И кто знает, какими перспективными могут оказаться их личные отношения?

Борис Телегин был несколько полноват, кругловат, лысоват, малоросл, но в целом, если особенно не придираться, годился на роль супруга. Рано или поздно придется выходить замуж не по большой и чистой любви. Маша, по крайней мере, такую в природе не встречала, а мама допекала сильно. Как-то раз, когда они с Борисом задержались после работы, он предпринял попытку прощупать ее на предмет лояльности к его персоне. Причем прощупывал в прямом смысле этого слова, получив в ответ негодующие Машины взгляды и обещание, что в следующий раз она влепит ему пощечину, не посмотрев, что он начальник. Телегин обрадовался, как шаловливый ребенок, ее угрозам, но больше щупательных попыток не предпринимал. Маша обычно держала свое слово, о чем ему было известно. Вместо этого Борис намекал, что одинок, сир и убог без руководящей в его загородном доме женской руки.

По большому счету состоятельный Телегин мог числиться в перспективных женихах у любой порядочной свахи. Маша прекрасно понимала это и старалась привыкнуть к Телегину как к возможному кандидату на совместное проживание. О любви речи быть не могло, но вдруг любовь – это фикция? А Телегин – это данность, или, как говорила мама Маши, синица в руке, которая клевала из Машиных ладошек.

Смущала Эллочка, питавшая к начальнику нежную слабость. Не к Телегину, а ко всем своим начальникам – обычным директорам. И Борис Телегин как раз должен был оказаться следующим. Именно поэтому Эллочка согласилась поехать вместе с ним в пансионат, и Маша подозревала, что не с самыми невинными намерениями. Но сражаться за мужчину она считала ниже собственного достоинства. Разве что под новогоднее настроение она купила новую блузку яркого малинового цвета и туфли на высоченном каблуке в тон. Вместе с элегантной черной юбкой и неброской внешностью Маши все это должно было смотреться для новогодней ночи вполне прилично.

Вечером 31 декабря Маша поехала в аэропорт, где должны были собраться остальные сотрудники, этапируемые на курорт. Такси провезло ее по знакомым улицам, и внезапно Маша поняла, что за трудовыми буднями чуть не пропустила всю прелесть Нового года. Каждый день в темноте уходя и в темноте возвращаясь, она не замечала, как похорошел и принарядился город, сколько цветных гирлянд осветило его старые дома и кричащие витрины с новинками. А как красивы новогодние ели, и как же их много, буквально на каждом шагу! И люди стали гораздо веселее, кажется, даже счастливее, ведь Новый год – это праздник, когда исполняются самые заветные желания. А какая у нее мечта?

Маша не знала. В последнее время она не позволяла себе эту роскошь – мечтать. Жила, работала, отражала мамины атаки, присматривалась к Телегину. Однажды, правда, приценилась к однокомнатной квартире, поинтересовалась ипотекой… Как раз перед этим мама настаивала на знакомстве Маши с сыном своей старинной приятельницы, таким же неудачником в личной жизни, как и ее дочь. Ипотека тогда показалась Маше вполне разумным решением, если не считать, что расплачиваться за квартиру ей предстояло бы всю сознательную жизнь. Мама испугалась и пока на знакомствах больше не настаивала.

Может быть, мечта Маши в том, чтобы стать полностью самостоятельной? И бросить маму на произвол судьбы?! Но если она выйдет замуж за Телегина, ей все равно придется уехать жить к нему. Как все-таки жаль, что Телегин такой, какой он есть. Может быть, помечтать в Новый год о том, чтобы он превратился в прекрасного принца? Но Маша не была наивной дурочкой, она знала, что у всех прекрасных принцев есть свои принцессы. Принцы вряд ли заинтересуются скромной Машиной внешностью и едва ли захотят вникнуть в ее богатый внутренний мир. Так что с мечтой лучше подождать. Но что загадывать под бой курантов, записывать это на обрывке листка, затем жечь, кидать в бокал с шампанским и выпивать залпом, чтобы успеть до последнего удара?

– Морозова, – распахнул ей свои объятия Борис, – приехала! Ты опоздала на пять минут!

– Пробки, – односложно ответила Маша, уворачиваясь.

Аэропорт кишел пассажирами, как муравейник перед закатом. Маша растерялась, она не предполагала, что чуть ли не весь город ринется отдыхать вдали от родины.

– Правильное решение. – Телегин уже встречал авантажную и подтянутую Розу Алексеевну. – Пора разнообразить ваши представления о мире, он не так односложен, как вы привыкли отражать в квартальных отчетах. Ха-ха! Федоров! Дружище!

К ним шаткой походкой, утомленно лавируя между людьми с чемоданами, сумками и детьми, в расстегнутом пальто и кепке набекрень, направлялся начальник ОТК.

– Федоров, скотина, – зашипел Телегин, – ты что, уже напился?!

– Седня же, – пробормотал тот, подходя к коллегам, – Новый год! Вы че? Забыли?! – И он повис на регистрационной стойке, благо не работающей.

– Единственная сумка – весь твой багаж?! – продолжал возмущаться Телегин. – Стой и молчи! Когда пойдем регистрироваться, молчи еще больше! И не дыши! И…

– Мне че, теперь ваще не жить?

Дискуссию прервала восхитительная Эллочка, настолько восхитительная, что мужчины замерли в немом обожании. Модельная внешность секретарши давно была притчей во языцех, злые языки приписывали Эллочке все смертные грехи. Маша знала, что на самом деле грех был один – обильное человеколюбие с уклоном в сторону сильного пола.

– Всем чмоки-чмоки!

Белоснежная шубка распахнулась и явила взору стройное тело в вечернем наряде.

– Мы вроде на лыжах кататься собрались, – пробурчала Маша, стесняясь своего объемного пуховика.

– Чемоданы везите сюда! – требовательно указала Эллочка на то место, где уже жались друг к другу вещи Телегина, Маши и Розы Алексеевны с сумкой Федорова.

Пожилой таксист, исполняя волю красавицы, смиренно подкатил два огромных чемодана и установил, куда ему показали.

– Мерси, – бросила Эллочка и отвернулась. – Борис! Вы прекрасно выглядите! Вам изумительно идет черный цвет, он стройнит и подчеркивает аристократическую бледность вашего лица.

– Да что вы, – обомлел Телегин, хватаясь за свои пухлые щеки.

– Знаете что, Борис, – подхватила его Эллочка, уводя в сторону и бросая победоносные взгляды на Машу, – давно хотела вам сказать…

– Один ноль в ее пользу, – хмыкнула Роза Алексеевна.

– Я ни на что не претендую, – обиженно поджала губы Маша.

– Вот и зря! За своего мужчину нужно сражаться. Я понимаю, жил-жил в коробке из-под апельсинов и вдруг попал в директора. Но в общем и целом кандидатура приемлемая. Хотя, честно говоря, вы, Мария, достойны лучшего… А, вот и Степан Семенович подошел!

Никогда еще Маша так не радовалась мрачному, задумчивому на вид Суконкину, как в этот момент.

Пансионат «Горячие ключи» располагался в довольно гористой местности, у Маши даже закружилась голова, когда маршрутный автобус вез их по серпантину. Телегин, сидевший рядом с ней, смеялся и говорил, что Морозова настоящего серпантина еще не видела, а этот так, цветочки. И местные горы не такие высокие, и лыжники не такие важные, и непонятно, почему генеральный выбрал этот отдых, а не полетел, как прежний босс, в Швейцарские Альпы. Маша выразила предположение, что прежний едва не разорил их комбинат своими чрезмерными увлечениями, Телегин поддержал ее мысль, что старый хозяин был плох, зато новый о-го-го какой, и если он поставит руководить комбинатом его, то дела пойдут в гору. Не такую мелкую, к какой они подъехали, а в гораздо бо́льшую и высокую.

Курорт встретил гостей отменной погодой, ярким освещением и приятной музыкой:

…Такого снегопада, такого снегопада

Давно не помнят здешние места.

А снег не знал и падал,

А снег не знал и падал.

Земля была прекрасна, прекрасна и чиста.

– Группа «Пламя», – вспомнил Телегин. – Автор слов Козлова, композитор Березин. Если не ошибаюсь. А ошибаюсь я редко. Практически – никогда.

Маша, пока выгружалась из автобуса, успела рассмотреть небольшие деревянные домики-коттеджи с крышами, покрытыми ровным слоем снега, накатанную лыжню, расчищенные дорожки и… высокого симпатичного незнакомца, разговаривавшего с девушкой на рецепции в центральном домике-гостинице. Маша не заметила перехода с улицы в дом, вдыхая чистый воздух с ароматом предстоящего праздника. Словно в детстве, ее окутал запах апельсинов и еловых лап, благословляя наконец-то придумать свою мечту или вспомнить прежнюю. О чем она мечтала, когда была несмышленышем? Разумеется, о принце. Нет, под бой курантов придется придумать что-то более прозаичное. Хотя брутальный незнакомец в белом свитере, выгодно оттенявшем его загорелую кожу, каштановые волосы и сливово-карие глаза, мог бы претендовать на этот высокий титул внешностью и снисходительно вежливой, горделивой манерой общения.

Маша поймала себя на том, что стоит и без зазрения совести пялится на привлекательного незнакомца, заговорившего с Телегиным. К мужчинам тут же подбежала Эллочка, принялась что-то тараторить, хихикать, восклицать. Ее ужимкам могла бы позавидовать дрессированная обезьяна! Привлекать внимание самцов Эллочка умела виртуозно. Маша отвернулась к Розе Алексеевне, которая по поручению Телегина решала проблему размещения.

– Коттедж на шесть комнат. Женщин у нас три…

– Каждой по комнате, – поддержал ее Степан Семенович.

– Мужчин тоже трое.

– Каждому по комнате.

– Замечательно получается.

– А если прилетит Бочкин? – встряла в их милую содержательную беседу Маша.

– Бочкин сегодня женится, – торжественно произнес Суконкин, – ему некогда фигней заниматься. Извините, Роза Алексеевна, вырвалось.

– Ничего, Степан Семенович, бывает. Кстати, и в жизни разное бывает. Некоторые до загса в назначенный день так и не добираются, – грустно изрекла Роза Алексеевна и вздохнула.

– А что с ними бывает? – настороженно заинтересовался Суконкин. – Их того из ревности? – и чиркнул себе ладонью по горлу.

– Чур вас, Степан Семенович, – испугалась Роза Алексеевна, – скажете тоже!

Маша слышала краем уха, что Туманову перед самой регистрацией брака бросил жених, после чего несостоявшаяся невеста зареклась выходить замуж и так прожила до сорока пяти лет. Но Маша промолчала. Отошла к небольшой елочке, украшавшей холл, и поправила съехавшую в сторону мишуру.

– С Новым годом вас, девушка.

– Что? – отвлеклась на звуки чарующего баритона Маша. Вот дура-то! Незнакомец успел отойти от Телегина с Эллочкой и, проходя мимо, поздравил ее. – И вас с наступающим праздником!

А не слишком ли она показала свою увлеченность этим заносчивым типом?

Маша фыркнула и отвернулась.

И вовсе он не заносчивый, а вполне симпатичный тип.

Не слишком ли она…

Он ушел.

Маша лишний раз убедилась, что мужчины бывают порой неуловимы, как мстители. Их этому специально где-то обучают? Вот и Телегина уже след простыл.

– Мария, – позвала ее Роза Алексеевна, – пойдемте! Нам в другой дом.

Маша пошла, оставляя щемящее сожаление, что она будет жить не в одном месте с брутальным незнакомцем, так искренне и заботливо поздравившим ее с праздником. Ах, он еще и обратился к ней так мило – девушка! Он успел разглядеть ее в сутолоке. Какой интересный парень!

Нет, нельзя позволять себе расслабляться. Какой кретин! Нет чтобы подойти и напрямую сказать, мол, девушка, вы мне понравились, давайте вместе проведем новогоднюю ночь. Маша и в жизни, и на работе предпочитала четкие формулировки. Это Эллочка могла ходить кругами, обольщая предмет вожделения. С Машей такой номер не пройдет, и вообще, она Телегину обещала помогать, ей некогда знакомиться с привлекательными мужчинами…

Куда только этот Телегин делся?!

Маша пришла в коттедж последней, всю дорогу она рассматривала чудесные пейзажи в свете заката, отчего давно отвыкла. Сколько она просто так не гуляла по морозному воздуху? Да лет сто! Точно, она почувствовала себя столетней старухой, внезапно вернувшей молодость и краски бытия. Прав был Телегин! Прав, отдыхать можно и нужно, даже здесь, где каждый второй раскатывает на лыжах, как приросших к его ногам, а каждый третий с визгом несется в санях с горы. Маше этого не нужно! Она в такие бешеные санки ни за что не сядет, да и лыжи ей надевать незачем. Пусть мужчины и Эллочка увлекаются экстремальными видами спорта, а они с Розой Алексеевной будут спокойно гулять, дышать и наслаждаться. Маша очень надеялась, что Туманова поддержит ее компанию.

– Мария, где ты ходишь?! – поймал ее Телегин в холле отведенного им коттеджа. – Пора готовиться к встрече Нового года! Я заказал столик в ресторане «Горячих ключей». Новогоднюю ночь мы проведем на глазах генерального, демонстрируя ему сплоченность коллектива и стойкое стремление к курсу повышения производительности труда и организации корпоративного досуга.

– Шеф, – жалобно попросил Федоров, успевший за все это время несколько раз отметить предстоящую встречу Нового года, – нельзя ли проще выражаться?

– Проще для тебя – только нецензурно, – заявил ему Телегин. Он подхватил Машины вещи, Машу и повел ее на второй этаж.

Дом ей понравился, было довольно уютно, и от стен пахло свежим деревом.

– Почти новый пансионат, – пояснил Борис. – К осени эти дома сдали «под ключ», а в декабре уже организовали новогодний тур. Вот ребята работают! Молодцы. Когда-нибудь и у меня будет свой свечной заводик.

Лестница скрипела, словно пела гимн новым жильцам, приветствуя их приятное общество. Развешанные по стене пейзажи привлекали внимание красотой обычной на первый взгляд природы и умиротворяли. И Маша решила не скидывать обнимавшую ее за талию руку Бориса.

– Ты там, Морозова, зови, если что застегнуть или затянуть потребуется.

– Позову, – хмыкнула Маша, закрывая дверь. Сегодня она позволила себя приобнять, с него достаточно. – Иди, Боря, готовь вступительное слово.

– Думаешь, надо?! – сразу озадачился тот, отступая. – Ты права, будет босс, его супруга, дети, гости и сочувствующие… нужно высказаться. Как полагаешь, на какую тему? По финансовой политике или о бушующем в мировой мебельной промышленности кризисе?

– Боря, пожелай добрым людям счастья в Новом году!

– Всего-то?!

Маше и самой раньше казалось, что этого явно недостаточно, ведь, чтобы быть счастливой, нужно много трудиться. Она три года не ходила в отпуск, предпочитая получать за него компенсацию, и вот случайно, нет, благодаря Телегину, вдруг оказалась в таком замечательном месте, что захотелось забыть про работу и отдохнуть. Маша упала на постель и раскинула руки в стороны. Отчего она раньше на новогодние каникулы никуда не ездила? Это так здорово, оказывается! Лежать с закрытыми глазами в милой комнатушке с ароматом свежеструганой сосны, слушать тихую мелодию завывающей вьюги и знать, что завтра наступит Новый год, с ним придет неделя отдыха, веселья, разнообразия и, кто знает, вполне может быть, счастья.

– На новом месте приснись жених невесте, – прошептала Маша поговорку, которую каждый раз повторяла ей мама, надеясь на чудо, и… уснула.

Он ей приснился.

…Брутальный незнакомец целовал ей руку и шептал: «Девушка, девушка…» Маша, словно холодная ледышка, оттаивала в его горячих объятиях… Да, да, брутальный незнакомец, ах, отчего же она не узнала, как его зовут, уже обнимал ее и прижимал к своему сильному, мускулистому телу. Она трепетала, как сухая былинка на сильном ветру, и горела желанием пламенного поцелуя. Маша во сне закрыла глаза и подставила свои губы незнакомцу, ощутила его жаркое дыхание и обомлела от такой наглости! Нет, с незнакомцем было все в порядке, он мог позволить себе непозволительное, Маша б ему много чего позволила. А вот Эллочке не мешало бы заткнуться и не покушаться на чужое добро!

– Морозова!

Маша слышала, как нахалка лезла к ним, пытаясь втиснуться в их тесные объятия…

– Морозова, Новый год скоро!

И причину нашла уважительную, вот стервозина бесстыжая.

– Морозова, вставай, все проспишь…

– О, какой ужас! – Маша вскочила и повертела головой, стряхивая с себя дурман сновидения. – Приснится же такое. Такое, такое… А жаль, что это всего лишь сон…

– Морозова, Мария, ты меня слышишь?!

В дверь уже ломился Телегин.

– Ты три часа не выходишь из комнаты, с тобой все тип-топ?!

– Топ-тип со мной, не волнуйся.

– Давай тогда двигай в сторону ресторана, – приказал безапелляционно начальник. – Наши все уже там. Ждем босса.

– Угу.

– Пять минут тебе на сборы, Морозова. И только сорви мне корпоратив!

Маше пришлось встать и открыть дверь. Она высунула заспанное лицо.

– Не волнуйся, Борис! Через пять минут я буду.

– Ну-ну, – удивленно оглядел ее тот, собираясь уходить. – Времени на переодевание у тебя нет. Но я дам тебе возможность улучить минуту в течение ночи, чтобы привести себя в порядок.

– Я в порядке.

– Вижу. Хоть расчешись.

Он ушел, а Маша кинулась к зеркалу. Что может успеть за пять минут настоящая женщина? Причесаться, тронуть помадой губы, припудрить сонное лицо, одернуть кофточку, пригладить джинсы, сунуть ноги в кроссовки… Ах да, и не забыть прихватить косметичку. Кстати, зачем? Ну да, там же мобильный телефон! Нужно будет обязательно поздравить маму с Новым годом. Та простит, если дочь не позвонит, только в том случае, если Маша оглохнет, онемеет и у нее откажут руки.

В ресторане пансионата со странным для горнолыжного курорта названием «Горячие ключи» царила мирная предновогодняя атмосфера. В лучших псевдорусских традициях оформленном зале ютились двенадцать столиков, как раз по количеству домиков-коттеджей, а посередине возвышалась увешанная игрушками и мишурой живая елка, втиснутая в деревянное банное ведро. Изюминкой интерьера напротив входа располагался огромный камин. Веселые огни прожорливо лизали березовые поленья. Камин придавал необыкновенный уют и камерность ресторану, где все столики уже были заняты жильцами коттеджей.

Войдя, Маша с одного взгляда оценила обстановку. Она не прогадала, дамы для встречи Нового года были одеты вполне демократично – в брючки со свитерками, мужчины под стать им гордились неприкаянным видом в поношенных джинсах. В вечернем платье, зябко передергивая голыми плечами, торчала только Эллочка, косившая глазки на потенциальную жертву – Телегина. Тот чувствовал себя неуверенно в строгом черном смокинге с бабочкой, но пару секретарше составлял идеальную. Маше отчего-то подумалось, что они действительно подходят друг другу внешне и характерами.

Она еще раз обвела глазами зал. Смуглого незнакомца не было. Возможно, он ей примерещился в качестве сказочного персонажа. Наяву такие мужчины на свободе не гуляют, их еще в подростковом возрасте расхватывают более ушлые особы, устремленные к одной лишь цели – браку. Пока Маша училась, работала, строила карьеру, ее подруги повыскакивали замуж, некоторые успели дважды развестись и опять находились в поиске. Но Маша никогда не искала, вот сидит ее синица с бабочкой, к нему она сейчас и подойдет. Телегин заранее занял для нее рядом с собой местечко. С другой стороны от него сидела Эллочка, что ж, придется терпеть ее ради корпоративной этики.

Маша проплыла под музыку вальса через зал и опустилась на стул рядом с Борисом. Тот искренне обрадовался и склонился к ней за советом.

– Начало в двадцать два ноль-ноль. Скоро. Морозова, скажи, мне лучше выступить с приветственным словом до него или сразу после?

– А где наш босс?

– Генеральный? Его пока нет. Но он обязательно будет, я узнавал.

Борис склонился к Маше еще ниже и зашептал:

– На рецепции мне по секрету сказали, что домик на его имя забронирован и оплачен. Гостей ждут с минуты на минуту.

– Но до праздника осталась пара часов!

– Морозова, не очкуй! Веди себя естественно и непринужденно, будто мы коллективом постоянно катаемся на лыжах, бегаем с санками и даже летом ведем здоровый образ жизни… Чувствую я, он где-то рядом.

– Кто? – взволнованно огляделась Маша. – Не вижу белого свитера…

– Дамы и господа, – на небольшой помост в виде сцены поднялся ведущий праздника. – Поздравляю вас с наступающим Новым годом! И благодарю вас за то, что вы сделали правильный выбор, решив провести новогоднюю ночь с нами. Обещаю, вам не будет скучно! У нас сегодня в программе помимо всего прочего клоуны, фокусники, живой звук и караоке. Караоке, дамы и господа!

– Ужас какой, – пробормотала Маша, – только не заставляй меня петь, Телегин!

– Единолично, конечно, нет. Споем спетым коллективом.

– Спитым лучше, – хихикнул Федоров и принялся открывать бутылку шампанского.

– Роза Алексеевна, – зло прищурился Телегин, – сделайте ему больно!

– А я че? Я ниче, – пожал плечами Федоров и спрятал руки с бутылкой под стол.

– Что-то я ни одного приличного мужика не вижу, – прошипела Эллочка разочарованно. – Я вроде помню нового генерального, он высокий, стройный и вообще красавец! Здесь таких нет.

– Я тоже его видела, – хмыкнула Роза Алексеевна, – и не сказала бы, что он привлекательный мужчина.

– Что вы понимаете! – фыркнула Эллочка. – Власть сама по себе привлекательна! И сексуальна. – И она плотоядно улыбнулась.

Телегин отпрянул от нее.

– Элеонора! Уймись. Генеральный женат, и у него дочь на выданье.

– Для любви не существует преград, – пафосно заявила секретарша и, глядя на Телегина, облизала ярко накрашенные губы.

Маша поняла, что если новый босс не отыщется, то эта любвеобильная фурия начнет соблазнять Телегина. По большому счету ей было все равно, бороться за мужчину не хотелось. Она всегда думала, что Телегин и есть Телегин и никуда он от Маши Морозовой не денется. И вот ей! Появилась пиранья Эллочка и навострила зубки на будущего начальника. С другой стороны, хорошо, что Маша не жена Телегина. Сидела бы тогда, переживала. А сейчас ей все равно.

На сцену высыпал «живой звук» в обличье трех длинноволосых парней и одной бритоголовой девчонки. Маша хихикнула. Но когда те запели, поразилась чистому звучанию их голосов и отвлеклась от раздираемого сомнениями Бориса.

Официанты сновали между столиками как тени, нисколько не мешая представлению. Маша смотрела на сцену как завороженная, она уже сто лет (хи-хи, да, кажется, что ей столько) не видела фокусников! А какие они показывали фокусы! И как только у них все получалось? Клоуны ее тоже порядком насмешили. Рыжий и белый с огромными вихрами, они попеременно травили старые анекдоты, но Маша смеялась до слез, поражая чопорную Розу Алексеевну, которая едва ли не на каждую шутку отвечала, что та с бородой. Когда народ раздухарился, появилась Снегурочка. О, что это была за Снегурочка! Маша узнала в ней одного из клоунов и рассмеялась еще больше. А потом все вместе стали звать Деда Мороза. Отчего-то вместо одного по залу пробежали целых два, а потом показался третий – переодетый рыжий клоун, он не стал смывать прежний грим и выглядел довольно уморительно. А потом все вместе кричали, чтобы елочка зажглась, и оттаскивали от новогоднего дерева Эллочку с зажигалкой…

Новый год наступил незаметно, Маша не успела загадать желание, но не почувствовала себя обделенной, потому что в душе уже знала, чего хочет. Только этому желанию еще стоило придать более строгие формы… И язык у Маши стал отчего-то заплетаться, а ведь она выпила всего два фужера вина, к коварным коктейлям Маша даже не притронулась.

– …давай я тебе еще подолью, – ухаживала за ней Эллочка.

Вот добрая душа! Стоп. С чего это ей быть доброй?

– А где Телегин? – подозрительно скосилась Маша на пустующий стул.

– Жарко стало, он пошел переодеваться, – охотно объяснила Эллочка, подсаживаясь ближе к Маше.

– А где все?

– Хороводы водят. Ты пей, Машунь, пей, я тебе еще подолью. Или ты собираешься бежать за Телегиным? Я тебе по-дружески советую оставить его в покое, иначе… Ой, смотри, кто там стоит!

– Где? На углу? В белом свитере?!

Маша отвернулась, принявшись взглядом искать смуглого незнакомца. Тут подошла запыхавшаяся Роза Алексеевна с раскрасневшимся Суконкиным.

– Эллочка, а что вы Марии в бокал сыплете?

Маша увидела строго сдвинутые брови Тумановой. Та, оправдывая свою фамилию, начала представать перед ней как в тумане. Маша, чтобы удержать внимание, постаралась сосредоточиться и пересчитать коллектив. Раз – она, какая-то сонная, два – испуганная Эллочка, три – хмурый Суконкин, четыре – суровая Туманова, пять – сбежавший Телегин, шесть…

– А где Федоров?!

Федорова нашли под столом, он мирно спал богатырским сном, обнимая пустую бутылку из-под рома.

– Хорошо, что генеральный этого не видит, – вздохнула Роза Алексеевна и попросила Суконкина вытащить коллегу из-под стола. – Девушки, – она расправила брючины, как полы юбки, – закройте своими телами это непотребство! И все на выход.

– А как же новогодняя ночь? – возмутилась Эллочка. – Она только началась! И Боря сказал, что мы продолжим!

– Уже Боря?! Вот гад, – выдохнула Маша, тяжело поднимаясь со стула. – Я так и знала.

Ноги еле двигались, в голове шумело, а вся она хотела одного – спать. Едва удержалась, пока Суконкин вытаскивал Федорова, потом они вдвоем с Розой Алексеевной несли его из зала под одобрительные смешки многочисленных свидетелей. Роза Алексеевна держала Федорова за ноги, Суконкин за плечи, а Маша с Эллочкой прикрывали отход собой. И вдруг, возле самой двери, когда осталось ступить пару шагов в сумрак коридоров, Маша услышала со сцены нежную, лиричную песню о любви, исполняемую под аккомпанемент гитары. Пронзающий душу баритон лился ласково и нежно, вибрировал в ее сердце, заползая в его самые укромные уголки, оттуда устремлялся в мозг и ударял похлеще игристого вина. Маша обернулась. На сцене с гитарой в руках сидел смуглый незнакомец в белом свитере, пел и неотрывно смотрел на нее.

– Не может быть, – прошептала Маша, возвращаясь обратно к сцене.

Вблизи незнакомец был еще лучше, а песня в сто раз душевнее.

– Не может быть, – повторила Маша, цепляясь за пробегавшего официанта. – Кто это?!

– Это? Босс.

– Наш генеральный безумно красивый мужчина, – обомлела она, отгоняя от себя стойкий мираж, махнула рукой и потеряла равновесие. Бум-с! – и свалилась ему под ноги.

– С девушкой плохо, с девушкой плохо, – услышала она сквозь охвативший ее сон.

Последним, что увидела Маша, была склоненная над ней физиономия охранника:

– Не волнуйтесь, господа, сейчас поднимем ее на ноги, алкоголики – это наш профиль.

Алкоголики?! Она и алкоголики, пронеслось в ее одурманенной голове. Что он о ней подумает?! И Маша провалилась в самый глубокий сон в своей жизни. Так бездарно и глупо она еще не встречала ни один Новый год! Знала бы ее мама. Хорошо, что она ничего не знала.

Глава 2

Медовый месяц тогда хорош, когда жених не липовый!

Идея совместить два праздника пришла в голову Светланиной мамы, бухгалтера по профессии и занимаемой должности. Прикинув, во сколько обойдутся два торжества с возросшим количеством родных и близких, она заявила, что медлить до Дня всех влюбленных не будет. К тому же женихи – ненадежная субстанция, сегодня они есть, а завтра от них остаются лишь воспоминания. Будущий зять не устраивал ее по многим параметрам, но за неимением альтернативы старшая Варфоломеева дала свое благословение на соединение двух сердец, решивших самостоятельно биться на съемной жилплощади. Итак, к 31 декабря все было подготовлено: ресторан на пятьдесят гостей заказан, однокомнатная квартира на другом конце города, как на том настоял жених, оплачена, невеста приведена в состояние полной боеготовности, родственники созваны.

Светлана была уверена в Эдуарде, как в самой себе. Временами ей казалось, что брак по своей сути вообще бессмысленная затея. А временами – что идея хорошая и заслуживает всей суматохи и нервов, потраченных на подготовку. Колебания Светланы пресекала мама, отцу по большому счету было все равно. Но его искренне радовал финал с рестораном, десятью ящиками крепких спиртных напитков и приятными собутыльниками, желавшими его дочери любви и счастья.

В загсе Светлана нервничала. Мало того что в субботу под Новый год решили связать себя узами брака двадцать пар, что было слишком много, так еще папаня принялся напиваться с утра пораньше и норовил испортить торжество неадекватным видом и поведением. Светлана шикала на маму, та вспоминала о супруге и принималась за ним бдить, следить за дочерью и мужем одновременно у нее не получалось. А больше до невесты никому не было дела. Гости разглядывали себя в огромные зеркала загса и попутно фотографировались, подруги спорили, кому достанется свадебный букет невесты, жених расстроенно щелкал пальцами и жалобно улыбался, словно собирался не в зал торжественной регистрации брака, а на лобное место.

Когда вышла распорядительница и сообщила, что вскоре пойдет их пара, Светлана испугалась. Она поняла, что жениха охватила очередная волна сомнений, и крепко сжала его потную ладонь. Он вырвал ее и полез за платком, кокетливо торчавшим из верхнего карманчика его черного стильного пиджака. Кто-то заметил, что пара, которая должна была бракосочетаться перед ними, опоздала и они идут следующими, чтобы не затягивать процесс. Вот тут-то и появились злосчастные Деды Морозы.

Пару огромных сказочных персонажей приняли на ура, благодушно подыгрывая и крича поздравления с наступающим праздником. Светлана позволила одному из них ухватить себя за руку и увести от дверей зала, решив, что это запланированное сотрудниками загса театральное действо со скрытым подтекстом. Ей подумалось, что второй Мороз возьмет Эдуарда и они торжественно попадут в зал в столь необычном сопровождении. Но Мороз, наоборот, уводил ее к выходу, и Светлана поздно поняла, что ее похищают. Но и тут у нее возникли сомнения. А вдруг это запланированное похищение! Когда ее впихивали в большой черный джип, осознание того, что все это был экспромт, пришло четко и ясно. Морозы суетились, спорили, нецензурно выражались, когда Светлана врастопырку специально застряла в дверях. И с ней обошлись довольно грубо – ударили по коленкам, которые предательски подогнулись, и запихнули внутрь. Большой и сильный Мороз уселся с ней рядом и дал понюхать какую-то гадость, а второй прыгнул за руль и завел мотор.

Когда джип отъезжал от загса, Светлана увидела в окне перекошенное радостью или горем – неясно из-за мутного стекла – лицо несостоявшегося супруга и почти отключилась. Все остальное шло как в замедленном кино, которое смотрит нетрезвый зритель, понимая лишь частицу происходящего. Светлану повезли через пропускной пункт, где стоял бравый военный и указывал направление в сторону аэродрома. Небольшой шумный самолет поднял их в небо, и Светлане стало дурно. Один Мороз, освободившийся от бороды и красного халата, принялся мерзко гыкать, что его невеста малость перебрала. Второй авторитетно заявил пассажирам, что со Светланой все будет хорошо, у нее отменное здоровье, ежеквартально поправляемое на греческих курортах.

Светлана фыркнула, во-первых, она невеста Бочкина, а не какого-то там Деда Мороза сомнительной бандитской наружности. Во-вторых, она вообще сегодня не пила и не ела. В-третьих, на греческих курортах она не была. И в-четвертых, лететь никуда не собиралась. В ресторане ее ждали гости и жених!

– Горько! – закричали немногочисленные пассажиры, почему-то одетые в форму спасателей МЧС.

Бритоголовый поднял Светланину фату и чмокнул ее в губы.

Этого Светлана терпеть не собиралась! Она укусила лжежениха за пухлую губу. Тот взвыл, все решили, что от экстаза.

– Шкаф, она кусается, – простонал раненый похититель.

– Вся в папеньку, – вздохнул Шкаф. – Терпи, Жираф, скоро все кончится.

– Все только начинается, – мстительно прошептала им Светлана, отключаясь, ей под нос опять сунули гадость и закрыли лицо фатой.

Она смутно осознавала действительность, когда ее спускали по трапу, куда-то опять везли, при этом переговариваясь с шефом, несомненным координатором этого наглого похищения.

– С Новым годом! С новым счастьем! – слышала она со всех сторон, приехав на место.

К этому моменту Светлана немного поспала и лучше воспринимала окружающую ее обстановку.

– Спасибо, спасибо, и вам счастья в новом году!

Люди! Она среди людей! Они ее спасут из рук этих моральных уродов, отнявших у нее последнюю надежду на замужество.

– Спасите меня! – прокричала она, обращаясь к проходившей мимо строгой даме, шествующей в паре с сутулым мужчиной невыразительной внешности. – Погибаю!

– Поздно спохватилась, деточка, – поджала губы та. – Теперь вместе с ним до гробовой доски.

– С ним?! – повернулась Светлана к бритоголовому бандиту. – Не хочу!

– А придется, – зашипел на нее тот и потащил к бревенчатому дому.

– До гробовой доски, – зловеще предрек второй бандит и подхватил ее под вторую руку.

Через секунду Светлана уже стояла в холле дома и с удивлением рассматривала новое место обитания, отряхивая белые сапожки от снега. Шкаф закрывал дверь на все запоры, пряча ключи у себя в кармане. Жираф тянул тощую шею к окну, прикидывая, сколько свидетелей придется убрать в случае чего.

– И что все это значит?! – возмущенно поинтересовалась Светлана и, следуя маминой привычке, встала руки в бока.

– То и значит, – пробасил Шкаф, – что папенька, шеф то есть, против!

– Против чего? – не поняла Светлана, вспоминая своего безвольного отца-подкаблучника.

– Против твоего брака, куколка, – скривил физиономию Жираф. – Жених ему не нравится!

– Что вы говорите, – обомлела Светлана и плюхнулась в кресло.

– А что он говорит, то мы и делаем! – признался Жираф. – И нечего кусаться, огрызаться и кидаться на людей.

Ее отец, мелкий скромный служащий со склонностью к употреблению алкоголя и стойкой боязнью собственной жены, тайный мафиози?!

– Шеф, то есть ваш папенька, снял этот дом на время новогодних каникул для того, чтобы вы здесь перебесились, – доходчиво, насколько мог, пояснил Шкаф.

Отец снял дня нее одной целый дом?! Да они на месячный взнос за съемную однушку собирали по всем родственникам.

– И просил передать, что если вы станете и дальше ерепениться, то он прекратит вас содержать.

Прекратит содержать?! Светлана вспомнила, с каким достоверным горемычным видом отец постоянно просил у нее полтинник на опохмелку. Как маскировался, родственничек! Где прятал горы златые? И почему содержал ее так скудно? Только на день рождения дарил три розочки, говоря, что на остальное она заработает себе сама.

– А вашего жениха, – злорадно хмыкнул Шкаф, – он видеть не желает.

Бочкин ему разонравился?! Да он толком-то с ним не общался, так, пару раз выпили… О, будущий зять не понравился ему как будущий собутыльник! Какая подлость лишать из-за отсутствия вредных привычек счастья родную дочь!

– И с вами шеф разговаривать не хочет, – заключил Шкаф. – Связь через нас.

– Не буду я с вами связываться, – пробурчала Светлана, прекрасно понимая, что масса нестыковок должна привести ее к определенному выводу. Но к какому?

Надо всем этим придется немного подумать и дальше решить, что делать. На носу новогодняя ночь, вдали, в другом городе, судя по реву мотора самолета, остался ее Эдик в компании подружек невесты… О, какое коварство! Точно, все это подстроила Нонка Самохина, сразу положившая глаз на ее Бочкина! И эти помощники смахивают на ее двоюродных братиков – борцов сумо, которыми она часто хвасталась. Нет, те, судя по фотографиям хвастливой Нонки, были толще. Но могли похудеть ради праздника. Женщины худеют к лету, чтобы меньше себя засовывать в купальники, мужчины – к новогоднему столу, чтобы больше засунуть в себя. Логично.

– Эй, как вас там, шкафы с жирафами… Нонке привет передайте! И мои пламенные поздравления с Новым годом.

– Нонке? – изумились те. – Которой? Без разрешения шефа ничего не передадим.

– Понятно, не Нонка.

Но тогда кто? Кто мог пойти на такую беспрецедентную подлость?

– Устраивайся на втором этаже, кукла, – пробасил Шкаф и пошел по скрипучей лестнице наверх.

– Там хорошо, – встал напротив нее Жираф. – И вообще это горнолыжный курорт. Шеф не поскупился.

Горнолыжный курорт?! Тогда это точно не папаня. Для него с давнего времени существовал только один вид спорта – футбол. Случилось это после того, как он в раннем детстве побывал на трибуне и получил мячом по лбу. Шишка прошла, а воспоминания о матче остались на всю жизнь. Ими он охотно делился с друзьями и дочерью. Действительно, кому еще так могло повезти, чтобы мяч ударил прямо в лоб? Только его дочери! Вместо мяча, правда, у нее два идиота, которые скрывают имя заказчика ее похищения, именуя его просто «шеф». Но если и дальше следовать логическому ходу рассуждений, то получается, что заказчик – мужчина. Мужчина! Уж не Бочкин ли?!

Светлана встала с кресла и демонстративно медленно, придерживая длинное белое платье, принялась подниматься по лестнице.

Ее комната оказалась светлой, просторной и вполне комфортабельной, рядом находилась ванная с туалетом. Если она больше не захочет видеть этих двух остолопов, то может вообще не спускаться. В любой другой ситуации Светлана обрадовалась бы уютному жилищу, но сейчас ей было не до этого. Предстояло разгадать загадку собственного похищения, вкравшись в доверие к похитителям. Где-то, в какой-то умной книге, она читала про стокгольмский синдром, вот только забыла, кто к кому в связке похититель – похищенная испытывает со временем стойкую привязанность и симпатию. Ничего, у нее еще есть время до Нового года, чтобы со всем этим разобраться.

– Позвонить можно? Мне нужно маму поздравить с Новым годом!

Отца она решила проигнорировать. Вдруг в самом деле все это он подстроил? В юности у него были хорошие организаторские способности, он рассказывал, как подбил одноклассников на побег с контрольной по геометрии.

– Пользоваться мобильной связью шеф запретил, – обрадованно заявил Шкаф. – А стационарный аппарат услугами не предусмотрен.

– Ну и чего радуетесь, бритоголовые?! – возмутилась Света, поняв, что ее отрезали от всего мира.

– Жизнь хороша, – хихикнул Жираф, – и жить хорошо. А хорошо жить еще лучше. А твой папенька нам хорошо заплатил.

– И заплатит еще больше, если ты будешь хорошей девочкой.

– На это даже не надейтесь! – Светлана помахала у них перед носом пальцем с длинным нарощенным ногтем. Блин, на маникюр столько денег извела зря. – Пошли прочь, болваны!

– Я пожалуюсь шефу на то, что она кусается и обзывается, – поморщился Жираф. – Пусть нам доплачивает за вредность. За ее вредность.

– Шли бы вы, мальчики, в баню, – растянула улыбку Светлана, не намеренная из-за вредности характера повышать благосостояние своих похитителей. – Я думать буду.

– Побег исключен. Окна зарешечены и не открываются, дверь запрем.

– Я голодная! И хочу переодеться.

– Одежда в шкафу, а еду принесем через час.

– Подождите!

– Что?

– Позвоните моему… шефу. Я хочу сказать ему пару слов… Поздравить с наступающим праздником хочу отца родного!

– Он не хочет.

– Ну вы и дураки!

– Сама дура!

Парни развернулись и вышли, заперев за собой дверь, как и обещали.

Светлана бросилась к окну и попыталась его открыть, но не смогла – не было ни одной ручки, чтобы потянуть замок на себя. К тому же через кованые фигурные решетки при всем желании она не смогла бы выбраться наружу. Окна отпадают. Бежать придется через дверь. Она увидела, как на улице появилась сладкая парочка ее похитителей, довольно похлопавших себя по плечам и отправившихся куда-то дальше.

А дальше горели огни, их было много, судя по ним, дом, где поселили невесту, располагался на краю жилой зоны курорта. Светлане понравился лес, покрытый снегом, искрящимся в заходящем солнце, лыжные дорожки, по которым лениво катились редкие лыжники, явно не спортсмены, большая важная гора с белоснежной шапкой на вершине, у подножия которой все это находилось. Здесь можно было отлично отдохнуть, подумалось ей, вместе с Эдиком. Где он, ее жених? Ау, Эдуард Бочкин!

Бочкин. А любил ли он ее на самом деле? Как-то раз ему позвонили с работы, они сидели в это время в кафе, и Светлана своими ушами слышала, как Эдика назвали шефом. Недаром он так волновался и переживал сегодня весь день! И ладони у него были потными, и глаз нервно дергался, Нонка еще заявила, что жених ей постоянно подмигивает. Зря обольщалась, дурочка, это он ждал своих подручных. О, какое коварство. Коварство и любовь, прямо классика жанра. Жених убегает, невеста его догоняет, а потом все вместе ищут невесту. Ищут ли?!

Светлана отошла от окна и раскрыла дверцы встроенного шкафа.

– Мама дорогая!

Он был битком набит женскими вещами.

На вешалках висели, лежали стопками или засунутыми в ящики всевозможные блузки, кофточки, платья, брючки. Внизу шкафа теснились коробки с обувью. Светлана принялась читать названия громких брендов, изумляясь все больше и больше. Ее отец на такое был точно не способен! Тогда остается Бочкин. Но откуда он взял столько денег?! Да покажи он ей такое богатство раньше, она бы потащила его в загс сразу! Вот потому и не показывал. Богатые мужчины все с комплексом неполноценности, думают, что их любят только вместе с деньгами. Нет! Мужчин можно любить отдельно от их капитала. Светлана вот вообще собиралась замуж за нищего программиста.

Она схватилась за длинное черное платье с неприличным вырезом на спине, прижала его к себе и опустилась на пол, осененная страшной догадкой. Бочкин – хакер. Он ограбил мировые банки, перевел миллионы на свой счет и скрылся. Нет, скрыли ее, чтобы правоохранительные органы не упекли вместе с проворовавшимся мужем за решетку. Тогда получается, что ей крупно повезло, она не жена хакера, а всего лишь его невеста. И ничегошеньки не знала о его подпольной деятельности. Глупости по большому счету, но чего только в жизни не случается. Должна же она дать логическое объяснение своему похищению! В случае с Бочкиным все раскладывалось по полочкам.

Вот по этим самым полочкам с дорогостоящим добром, оплаченным неизвестно кем. Светлана отбросила платье и выбрала наряд скромнее. Если ей придется заплатить за него, так хотя бы пусть сумма будет не столь высокой. Интересно, сколько стоят джинсы из последней коллекции «Дольче Витты»?

Белое свадебное платье, в котором она была такой красивой и надеялась стать счастливой, Светлана аккуратно повесила на плечики и убрала в шкаф. Неужели она спрятала туда свои надежды и мечты?!

Тюремщики явились ближе к вечеру. К предпраздничному вечеру, между прочим! Когда за окном уже стемнело и можно было хорошенько рассмотреть иллюминацию на соседних коттеджах. Светлана едва сдержалась, чтобы не наговорить бритоголовым парням дерзостей. Она позволила себе улыбнуться и с невинным видом поинтересоваться, почему они снова надели свои маскарадные костюмы.

– Чтобы тебе было весело в новогоднюю ночь, – пояснил Дед Мороз – Шкаф, которого выдавали толстые щеки и мясистый нос.

– Шеф так приказал, – признался Жираф, не сумевший скрыть под гримом свои веснушки.

– Ладно, – уселась на постели в позе султанши Светлана, – давайте, мальчики, веселите меня!

– Как? – затупили оба.

– А как вам шеф приказал?

– Он конкретно ничего не оговаривал. Сказал, чтобы его дочь ни в чем не нуждалась в новогоднюю ночь. Что-то типа того, как встретишь, так и проведешь…

Хорош «папочка»! Этим нужно воспользоваться, прищурилась Светлана.

– Исполните мне танец живота! А то я голодная. А есть, судя по всему, вы мне не принесли.

– Вот, – Жираф достал из кармана красного халата-шубы апельсин и кинул его Светлане. – Ты случайно не на диете?

– Случайно нет! И ем много, жадно и впрок.

– В папашу, – скривился Шкаф. – Такая же ненасытная утроба.

– Вы что-то имеете против моего папочки?!

– Ничего!

– Это хорошо, что вы хором отвечаете. Значит, привыкли к массовости, затейники мои. Давайте, давайте, танцуйте, пока я ем апельсин.

– Как?

– Что?

– Как танцевать?

– А как вы умеете?

– Никак.

– Вот! – Светлана очистила фрукт и довольно к нему принюхалась. – Вот они, современные мужчины!

– Где?! – тревожно спохватился Жираф, сжимая ладони в кулаки.

– Да вы эти мужчины, вы. Те, которые не умеют танцевать ни один танец!

В ее голове созрел четкий план. Она вспомнила старую комедию про кавказскую пленницу, которую тоже похищали…

– Сейчас я вас научу. – Она откинула фрукт и поднялась, взяла покрывало с постели и прикрылась им, хотя была одета. – Заметьте, совершенно бесплатно научу. В качестве благотворительности.

– Ага, – скривился Шкаф, – знаем мы вашу семейную благотворительность. Шеф однажды тоже нас бесплатно учил кирпичи класть, отдал в качестве дармовой рабочей силы на работы по восстановлению загородной резиденции своего клуба холостяков.

Холостяков?! Шеф – холостяк. Это не отец, тому так не повезло. А на Бочкина очень похоже, только никаких клубов у него в помине нет. Или есть? Если он хакер и занимается взломами банков…

Она ведь толком ничего не знает о своем будущем муже! О, как все запущено.

– Мальчики, аккомпанемент! «Если б я был султан…»

И Светлана принялась вилять бедрами под басовитую распевку Шкафа, размахивая перед похитителями покрывалом. Она и раньше встречала идиотов, но таких круглых еще не доводилось. Оставшееся в их руках покрывало закрыло ее отступление к двери. Дальше все прошло как по маслу, одного лишь Светлана не рассчитала – на улице стоял мороз, неприятно охладивший тело в одном легком свитерке и джинсах. Но стоять и раздумывать она не собиралась. Светлана устремилась туда, откуда слышались крики людей, начавших отмечать наступление Нового года.

Через пять минут она оказалась в теплом ресторане, где ей в нос ударили ароматы еды, и она на некоторое время потеряла силу воли. Ноги сами понесли ее на кухню, руки сами выхватили у официанта блюдо с копченой рыбой-ассорти, приправленной лимоном и посыпанной свежей петрушкой. Вкуснотища! Светлана, готовясь к свадьбе, сегодня вообще не ела!

– Где хлеб?! – вместо просьбы о помощи грозно потребовала она.

– На столиках, – пропищал тот.

Она запихнула большую часть рыбы в рот, побежала к столикам, схватила на первом попавшемся всю нарезку батона и повернулась к людям, чтобы обличить бритоголовых. Но делать это с набитым ртом было невозможно. Она принялась жевать, жевать, жевать…

– Приятного аппетита, кукла.

Над ней нависла фигура Деда Мороза – Шкафа. Его накладная борода топорщилась от возмущения и гнева.

– Я говорил, что бежать бесполезно?

– Говорил, – подтвердил Жираф вместо жевавшей Светланы.

– За… пить.

– Прихвати ей пару бутылок шампанского, – приказал Шкаф товарищу и повел Светлану к выходу.

Побег не удался. Кто бы знал, что ее подведет чувство голода! Зачем она послушалась маминого совета ничего не есть перед церемонией, чтобы не ходить в туалет с задранным шлейфом от свадебного наряда?! Теперь у нее и наряда нет, и желудок пустой. Но разве мама знала, что Светлану похитят?! А если знала? Светлана передернула плечами, подозревать маму было несправедливо и неумно.

– Замерзла? – Жираф снял свой халат и набросил на Свету. – Нечего по уральским морозам голышом бегать.

Уральским?! Они на Урале?! А где же Эдик Бочкин?!

У нее медовый месяц без жениха.

Эдик Бочкин находился между жизнью и смертью. Он решал дилемму – напиться и забыться или прыгнуть с третьего этажа вниз головой. Такого позора – от него из загса сбежала невеста – он не переживет. Эдуард валялся на диване и слушал, как за стенкой сестра, вот стервозина, названивает приятельницам и оповещает тех, что сегодня, предновогодним вечером, совершенно свободна, потому что свадьба у брата отменилась из-за внезапного бегства невесты. Он был готов придушить эту мерзавку, но всех злорадных родственников, объедающихся без жениха и невесты в ресторане, не пропадать же оплаченным продуктам, не передушишь.

План «Перехват» ничего не дал потому, что перехватывать джип он поехал собственными силами. В полиции заявление Эдика вызвало бурный смех. Ушлые сотрудники правоохранительных органов нагло заявили, что сбежали бы сами от Бочкина, будь они на месте невесты. Да, после драки с водителем лимузина он выглядел непрезентабельно с подбитым глазом и оторванным рукавом стильного пиджака. Но ведь он ее любил! Эх, Светка, Светка. На кого ты его променяла? На двух сказочных мужиков необъятных размеров? Этого тебе не хватало в их спокойных тихих отношениях? Приключений захотелось на свою вертлявую задницу?

Подумав о сексе, Бочкин заскрипел зубами. Вот что она делает в данную минуту? Что? Изменяет ему с одним из головорезов! Или с двумя! У, женщины, имя вам – сквозняк.

Эдик отвернулся к стенке и заткнул уши диванными подушками. К сестре подключилась маман. Теперь они начнут говорить ему гадости в два голоса:

– Мы же предупреждали, мы чувствовали, что эта смазливая вертихвостка еще наставит ему рога!

Так, продолжения этого концерта он не вынесет. Эдик вскочил и подошел к окну. Интересно, если он разобьется насмерть, это вернет Светку? Но он этого не узнает! А если он останется жить инвалидом? Светка вернется к нему из жалости. Только этого ему не хватало! Придется напиться. Но в доме спиртного не было, а идти к товарищам, бурно обсуждавшим под Новый год его несостоявшуюся свадьбу, не хотелось. И тогда Эдуард вспомнил про горнолыжный отдых. И, словно за ним подсматривал, тут же позвонил Борис Телегин:

– Привет с Урала. Ты как, Бочкин? Уже окольцевался?

– Сорвалось, – трагически начал тот, но его перебили:

– Я так и знал! Не переживай, парень, вспомни поговорку. Если невеста ушла к другому, то неизвестно, кому повезло.

– Она ушла с двумя.

– Тем более тебе нечего терять! Давай, перебирай лапками к нам. У нас тут полный релакс с предстоящим отрывом.

– Выпивка есть? – мрачно поинтересовался Эдик.

– Залейся. Все включено, дружище! Корпоративный уик-энд, все в сборе, ждем босса.

Эдик покидал вещи в сумку, подождал, пока мать с сестрой уйдут на кухню, выскочил в коридор, по пути захватил куртку, сунул ноги в ботинки и кубарем свалился с лестницы.

– Упал с третьего этажа головой вниз, но мозги при этом не пострадали, – хмыкнул он, встал и вышел из подъезда.

В аэропорту он вспомнил, что сдал свой билет на самолет, но случилось чудо. Только Эдик заикнулся, что сегодня у него сорвалась свадьба, как ему тут же организовали «подсадку». И это в переполненном аэровокзале! С участливыми лицами – похоже, в глазах других выглядел он ужасно – его проводили к самолету и подтолкнули в правильном направлении. Через пару часов Урал ждал его с распростертыми объятиями.

В пансионат «Горячие ключи» за скромную плату его доставило такси. Эдика взяли до кучи артисты, ехавшие туда на новогоднее представление. Они развеселили грустного парня, озвучив неизвестную ему доселе статистику, что из загса сбегает каждая третья девчонка и каждый второй жених. И в том, что произошло с ним, нет ничего особенного.

– Канэчно, дэрагой! – подтвердил их слова таксист и высадил всех у двухэтажных деревянных домиков.

– С Новым годом! – прокричала веселая компания, подхватила зазевавшегося Бочкина и понесла к лесу. – На природу! На природу! Сейчас куранты будут бить!

Пока Эдик оглядывался в поисках курантов, его подхватили и потянули в снег.

– Ну и фиг с ними, – воодушевился он, принимая пластиковый стаканчик из рук симпатичной девчонки. – Фиг с ними, с курантами! И без них Новый год придет.

– Конечно, придет! С Новым годом! С новым счастьем!

– Спасибо, девчонки, – улыбался довольный вниманием Эдик, подхватывая свою брошенную сумку. – Только мне еще устроиться надо и товарищей найти…

– Не найдешь, приходи к нам! Мы живем в пятом домике! Только вернемся туда под утро. Будем встречать новогоднюю ночь в лесу! Ура-а-а-а!

– Ура! Обязательно приду, – пообещал Эдик и пошел в сторону наиболее яркого дома с голубой вывеской.

Проходя мимо самого последнего строения, он глянул на окна второго этажа. Оттуда смотрела… Светлана.

– Не может этого быть. – Он протер глаза и зашагал дальше.

В такие насмешки судьбы Эдуард Бочкин не верил. По его представлениям, изнеженная горожанка Светлана Варфоломеева должна была встречать Новый год в шумной компании, непременно в ресторане, в черном элегантном платье с неприличным вырезом на спине… Он снова размечтался. Эх, Светка, Светка.

В ресторане действительно шло веселье. Бочкин глянул на часы, они показывали начало новогодней ночи. А он даже не заметил, когда именно наступил этот Новый год, суливший ему столько прелестей и очарования семейной жизни.

Зато его сразу увидел Телегин. После рукопожатий и приветствий Борис признался, что, пока ходил переодеваться, коллектив упился в зюзю, и показал на транспортируемую Морозову.

– Морозова?! – удивился Эдик. – Этого за ней никогда не водилось.

– Напилась до бесчувствия, я свидетель, – хихикнула стоящая рядом Эллочка.

– На ее месте должен быть я, – простонал Эдик, хлопая Машу по щекам.

– Сейчас ее отнесем, и будешь, – пообещал довольный Телегин. – Отключившегося Федорова Туманова с Суконкиным уже понесли. Мы бы и с Морозовой справились, только тут один тип решил вызвать к ней врача, побежал за ним. Заботится чего-то. Ну, мы его ждать не станем. Вместо врача будешь ты, Бочкин.

– Я?! У меня техническое образование!

– Для того чтобы таскать девушек, без разницы, какое оно на самом деле. Бери Морозову, Бочкин, и вперед!

Эдик подхватил Машу, она оказалась совсем не тяжелой…

Эх, а он-то собирался носить на руках совсем другую женщину…

– Босс сегодня не приехал, но в его доме горел свет, – принялся рассуждать Телегин, идя рядом с Эдиком, несущим Машу. – Значит, полная боевая готовность нашему дружному спитому коллективу предстоит завтра. Завтра все на лыжню, дамы и господа!

– А фо-о-орма одежды? – пропела Эллочка, заглядывая в глаза Телегину.

– Форма? – Он озадаченно остановился. – У тебя с формами все в порядке. Морозову завтра поставим на ноги, на лыжи то есть. Федорова я возьму на себя, Эдуард проконтролирует нашу ягодку…

– Ее уже контролирует Суконкин. Боря, а кто будет контролировать меня?

– Тебя, Эллочка?

– Меня, Боречка.

– Слушай, дружище, у тебя все равно непрезентабельный вид. Синячище и тому подобное, – обратился к Эдику Телегин. – Закинь Морозову наверх самостоятельно, а мы тут отойдем на пару часиков.

– Она же не чемодан! Откуда я знаю, где у вас верх?

– Верх наверху, – укоризненно хмыкнула Эллочка.

– Я еще не устроился, между прочим!

– Завтра оформишь вселение, сегодня Новый год, Бочкин. Новый год, дружище! Шампанское, женщины и секс!

– Ну, у некоторых это ассоциируется с чем-то иным, – вяло заметил Эдик.

– Эдичка, – загорелись глаза у Эллочки, – а что с твоей свадьбой? Почему она расстроилась?

– Невеста сбежала! – брякнул Эдуард, перекладывая Машу на другое плечо.

– А такое бывает? – поразилась Эллочка. – Обычно происходит наоборот.

– Я сам весь необычный, – заявил Эдик и пнул двери ногой.

– Правда-а-а? – приценилась к нему Эллочка наметанным глазом. – Ты ведь у нас все еще холостяк. Печать в паспорт поставить не успели?

– Какая разница!

– Не скажи. Разводиться потом себе дороже. Если она окажется хапугой… Собственно, хапать у тебя нечего. Боречка, так как насчет контроля?

– Ты же слышала, что он не знает, куда идти! Придется нести Морозову всем вместе. Эллочка, ты можешь остаться и подождать.

– Чего тут ждать? У моря погоды? Все мужики расхватаны, я уже посмотрела.

Эдик вышел на улицу и только тогда вспомнил, что Маша без верхней одежды. А пьяному простудиться легко, потом она будет его обвинять, что проболела новогодние каникулы. У него медовый месяц сорвался, но это не ее вина. И чего он решил жениться на Светке?! Машка вот хорошая девчонка, только слишком серьезная. Впрочем, чего это она так сегодня напилась? Не из-за Телегина же, которого обольщает Эллочка? Этот карьерист ее недостоин.

Эдик развернулся и подошел к гардеробной.

– Во что она была одета?!

Телегин развел руками.

В этом-то и причина. Эдик помнил каждую встречу со Светкой во всех деталях кроя и по существу. Он любил ее. А она променяла его на двух амбалов. Или на кого-то третьего, кто всем этим руководил…

– Это ты-ы-ы?

– Маша, ты очнулась?

– Не-е-е-ет.

– Телегин, ты видел, Маша очнулась!

– Не видел, – подбежал Борис. – Может, она сама дойдет?

– А я ви-и-идела.

– Кого, Маша?

– Бо-о-осса.

– Босса?! Так он здесь?! Он был в зале?! Что же ты раньше не сказала! – засуетился Телегин и принялся оглядываться.

– Он тако-о-о-ой, тако-о-ой… сивый…

– Сивый?! – прислушалась к ее бормотанию Эллочка. – В каком смысле? Мерин, что ли?

– Кра-а-а, – произнесла по слогам Маша, – си-и-ивый.

И опять уснула.

– Понесли, быстро понесли Морозову, чтоб ее духу здесь не было, – заторопился Телегин. – Не хватает еще, чтобы нас встретил босс. Достанется мне коллективчик, чувствую я, еще тот.

– Красивый, значит, – прищурилась Эллочка. – Борис, я, пожалуй, останусь.

– Увидишь босса, – напутствовал ее Телегин, – постарайся удержать его внимание возле себя. Расскажи обо мне как о чутком и современном руководителе!

– А какой он из себя? Ну, помимо того, что красивый?

– Ты же вроде помнила. Старый, вредный и злой.

– Ревнует, – хмыкнула Эллочка, провожая взглядом Телегина и Эдика с живой ношей.

Телегин не ревновал. Он переживал, что, пока относит Машу в дом, секретарша встретит нового директора и наговорит ему всякой ерунды. На крупную ерунду у нее мозгов не хватит, а вот подпортить репутацию коллектива эта безмозглая овца сможет легко. Впрочем, отчего же безмозглая? Мозги у нее работают в правильном направлении. Секс с ней не испортит отношений между ним и Машей. Минутная физическая близость – это не предательство, а удовлетворение организма, заложенное природой. Он знал, что полагалось выслушать подчиненного Бочкина, посочувствовать ему насчет неудачи в личной жизни, напутствовать отеческими словами. Но Борису было некогда. Морозова могла в любую минуту очнуться и потребовать вернуть ее в ресторан. А там Телегина ждала Эллочка.

– Остаешься, Бочкин, и устраиваешься в комнате с Федоровым, – отдал распоряжение Телегин после того, как они уложили бесчувственную Машу. – Новый год наступил, все дела и все такое прочее. Старый год со своими выкрутасами уже в прошлом…

– Не переживай, шеф, – кивнул Эдик. – Я уже отошел.

– Вот и славно, – хлопнул его по плечу Телегин и выскочил из дома.

– Трам-пам-пам, – грустно пропел Эдик и пошел устраиваться.

Глава 3

Больше на лыжи – ни ногой!

Голова гудела, словно превратилась в паровоз с надоедливым перестуком колес. Маша открыла глаза и поморщилась от яркого солнечного света, ударившего ей в лицо радостью наступившего праздника. Ну вот, она проспала новогоднюю ночь! Лучше б просидела перед телевизором, вместо того чтобы…

Вместо чего? Она не помнила.

– Докатилась, – прошептала она, прислушиваясь к своему организму, чутко реагирующему на похмельный синдром. – Пить! Пить.

– Сейчас, дорогая! Машунь, как я рада, что ты очнулась.

В комнату влетела Эллочка с бутылкой минеральной воды и принялась Машу отпаивать.

– Как ты нас напугала! Мы подумали, что ты окочурилась. Если бы один привлекательный тип не привел к тебе врача, то неизвестно, чем бы все это закончилось.

– Врача? Тип?

– Не волнуйся, врач сказал, что твоей жизни ничего не угрожает, кроме алкоголизма.

– О-о-о-о, – простонала Маша.

– Не переживай, алкоголизм тебе тоже не угрожает, – пламенно заверила ее Эллочка.

– Разве можно об этом говорить с такой уверенностью, Элла? До чего я дошла…

– Морозова, у меня сегодня проснулась совесть. Такое бывает нечасто, так что пользуйся моментом истины. Честное слово, я не хотела! Все получилось само собой.

– Ты про Телегина?

Эллочка кивнула.

– Вот сволочь, а делал такие авансы: «Морозова, я без тебя как без рук!» Значит, ты его совратила, коллега?

– Нет. Не получилось. Он всю ночь караулил босса и говорил приветственную речь каждые полчаса. Его трижды стаскивали со сцены. Кому понравится слушать в новогоднюю ночь про кризис перепроизводства?

Маша выпила большой стакан минералки и почувствовала себя гораздо лучше.

– Тогда за что ты извиняешься?

– Все равно догадаешься, – вздохнула Эллочка. – Или Роза скажет. Я подсыпала тебе снотворное в бокал. Два раза.

– Ну ты и дура! А если бы переборщила с нормой?!

– Вовсе не дура, норму знаю, – обиделась Эллочка. – Я к тебе со всей душой, а ты обзываешься!

– А что ты хотела в ответ на такое признание?! Братание и благодарность?

– Сестрение, по крайней мере.

– Такого слова нет в русском языке.

– Зато есть женская солидарность.

– Эллочка, тебе ли о ней говорить?!

– Я тебе и говорю. Я собиралась устранить тебя как соперницу в борьбе за Телегина. Но произошли некоторые изменения. Вернулся Бочкин, у которого сбежала невеста, и он по-прежнему холостяк. Если мы поделим мужчин…

– Странно, почему ты отказываешься от Телегина? Голова еще гудит, плохо соображаю.

– Зато я соображаю хорошо, – фыркнула Эллочка. – Телегин тот еще орех! Озабоченный боссом, чтобы его раскусить, стальные зубы потребуются. А Бочкин сейчас мягок и податлив в силу уничижения и комплекса неполноценности.

– Понятно.

– Вот и хорошо. Значит, договорились? Тебе Телегин, мне Бочкин. Ты на Бочкина ни при каких обстоятельствах не претендуешь! Или, Морозова, я за себя не ручаюсь, ты уже успела убедиться в моем коварстве.

– Значит, – довольно улыбнулась Маша, – Телегин на тебя не клюнул.

– Клюнул! Но сорвался с крючка. Я бы могла его подсечь, если бы не босс. А босса на самом деле нет, его так никто в новогоднюю ночь и не видел.

Маша загадочно улыбнулась, закруглив разговор, и пригрозила Эллочке, что временами бывает страшна в гневе, и если та еще раз попытается предпринять что-либо, угрожающее ее здоровью или членам их дружного коллектива…

Эллочка поняла. Она ушла, многозначительно подмигнув Маше.

– До чего я опустилась, – простонала та, снова откидываясь на подушку, – делю мужчин с секретаршей! Бедный Бочкин! Бедный… От него сбежала невеста! Представляю, как ему сейчас плохо.

Самый эффективный способ расправиться с болезнью и хандрой – узнать, что кто-то страдает горше тебя, и попытаться его утешить. Мужчины – создания с тонкой душевной организацией. Если наплевать в душу женщине, то она начнет генеральную уборку в квартире. Мужчины в этом случае почему-то замыкаются в себе и совершают необдуманные поступки вроде прыжка с крыши. Хорошо, что здесь крыши низкие, так что, если Бочкин прыгнет, не так сильно расшибется. Но Маша как будущий зам руководителя не должна этого допустить! К тому же Эдик просто хороший парень, непонятно, как от такого можно сбежать прямо из загса, и чисто по-человечески Маше его жаль.

Она встала и начала приводить себя в порядок.

Завтрак, фактически обед, плавно переходящий в ужин, потому что времени было уже четыре часа дня, Маша провела за одним столом с Телегиным в местном кафе. Вместе с ними поднимали тосты за первый день нового года еще несколько счастливых пар, сумевших добраться до источника питания. Телегин был трезв и непорочен, как евнух в гареме, он мало ел и много говорил.

– Сейчас пойдем на трассы и покажем всем, на что способны.

– А на что мы способны, напомни, пожалуйста. Помимо того, разумеется, чтобы западать на Эллочкины прелести.

– Ревнуешь? – обрадовался Борис. – Правильно делаешь! Такие мужчины, как я, на лыжне не валяются. Знаешь, Морозова, я тут прикинул, ты мне подходишь по многим параметрам: умная, серьезная, основательная. Тебя можно и к лошади, и в огонь.

– Спасибо за сомнительный комплимент, Борис. Между прочим, перестань звать меня по фамилии, у меня имя есть.

– Понимаешь, Мороз… Мария. Общение посредством фамилий прокладывает между нами дистанцию, очевидную для коллег по работе. Личностные отношения – слишком заумная сфера для непосвященных.

– Я не посвящена, но настаиваю, чтобы на отдыхе, а мы ведь отдыхаем, ты обращался ко мне по имени.

– Если ты настаиваешь, то обращусь.

– Все, я поела. Больше не лезет. Куда пойдем отдыхать?

– Ты что, Мор… Мария! Отдых нам только снился! На лыжню пойдем! Лыжи с ботинками дают напрокат.

– Телегин! Ты с ума сошел, уже темнеет! Сегодня первое января, у меня голова раскалывается и тело ломит от… Впрочем, неважно отчего.

– Мария! Коллектив нас ждет. Помнишь, как у классиков Петровых-Ильфовых – «Отрыв от народа – и падение!»

– Ильфа и Петрова, – грустно поправила Маша, глядя в окно кафе на то, как на улице топчутся Туманова с Суконкиным, поддерживающие под руки сутулого Федорова.

Она поняла, что отвертеться не удастся. Коллеги стояли с такими же тоскливыми лицами и с надеждой смотрели в небо, не иначе ждали метель. Никто из них кататься на лыжах не умел, а Маша подозревала, что Федоров вообще видел лыжи первый раз в жизни.

Они вышли и присоединились к коллективу под командованием Телегина, повернувшего в сторону от коттеджей. За домами располагался огромный овраг с трассами для лыж, санок, сноубордов. Обе его стороны были оборудованы подъемниками. Неподалеку виднелось озеро с зеркальной гладью льда, расчищенное под катание на коньках. Несмотря на праздничный день, отдыхающих оказалось довольно много. Со всех сторон слышались крики и смех.

– Каждый день сюда приезжает масса любителей активного отдыха! – тоном профессионального гида сообщил Борис и торжественно обвел руками окрестности. – Это называется, господа, здоровый образ жизни.

– Ура! – воодушевленно закричал Федоров. – За здоровый образ жизни нужно выпить!

– Молчи и слушай, – укорил его Телегин. – Благодаря освещению склонов кататься можно до позднего вечера.

– Ужас! – проговорила Роза Алексеевна, поправляя розовый шарфик, замотанный вокруг горла. – До позднего вечера я не выдержу.

– Действительно, – подхватил Федоров, неправильно понявший ее реакцию, – лучше повеситься! Вернемся и выпьем пива.

– Цыц всем! Идем к лыжам. Пункт проката работает почти круглосуточно. И не смейте отлынивать от процесса. Там, – Телегин указал толстым пальцем на крайний коттедж, – поселился генеральный. И он все видит!

– Что вы говорите, – выдохнула Роза Алексеевна.

– Я знаю, что говорю. Я сходил и проверил. Вчера в дом, снятый на его имя, въехали и забаррикадировались. Это как раз в его духе: сидеть втихаря и тайком наблюдать за происходящим… То есть, – поправился он, – держать руку на пульсе организма, коллектива, так сказать, нас с вами, господа, держать в поле зрения. И мы не подведем самих себя. Сейчас дождемся Бочкина с Эллочкой… Никто не в курсе, где они?

– Вон они, – хмыкнула Маша, кивая в сторону коттеджей.

Оттуда к ним спешил Эдик, за руку которого цеплялась Элла. Бочкин сосредоточенно молчал, а Эллочка говорила ему что-то, говорила и говорила.

– Лапшу на уши вешает, – прошептала Маша. – Умеют же некоторые!

– Умеют? – услышал Телегин. – Лыжники нам нужны. Это хорошо. Ладно, распределим виды спортивного оздоровительного отдыха. Бочкина с Эллочкой отправим на горные лыжи! Морозова Мария пойдет на тюбинг, Туманова с Суконкиным возьмут по сноуборду…

– По сноу… чего?

– По сноуборду, Роза Алексеевна. Это такая доска, на которой можно кататься с горы. Держитесь ближе к пологому склону, там есть перепады высот, будете весело подскакивать.

– Буду подскакивать?!

– Чему вы удивляетесь, Туманова?! – пожал плечами Телегин. – Не понимаю.

– Вашему идиотизму, – насупился Суконкин.

– Ладно, – обиделся Телегин, принципиально отворачиваясь от них, – Федоров!

– Я! Сбегать за пивом?

– За сноубордом, Федоров! За доской, на которой будешь подскакивать. Весело.

– И где их раздают?

– В пункте проката. Все держим курс в его направлении.

Маша не решилась сказать, что она знать не знает, что такое тюбинг. Не стала расстраивать Бориса, занявшего такую активную позицию. Ведь они согласились на все заранее, часть дорогих путевок оплатили с условием, что они не просто отсидят новогодние каникулы под горой. Вот и приходится отрабатывать стоимость тура натурой. Конечно, он перегнул палку, послав Туманову кататься на сноуборде, Маша и сама бы ни за что не решилась лавировать на скользкой доске по склону, хотя была гораздо моложе Розы Алексеевны. Жизнь дороже карьеры.

Погода стояла замечательная. Пока они шли к домику, где выдавалось спортивное снаряжение, Маша ловила варежками большие пушистые снежинки, медленно, словно гипнотизируя ее, падающие с серого неба. Небо серое, а снежинки белые, как такое может быть? Оно невыразительное и скучное, а его снежинки изумительно прекрасны. Как странен мир. Маша улыбнулась, сегодня вечером она была настроена на романтический лад, не хватало только романтического героя. Как он вчера проникновенно пел! Как некрасиво получилось, что она свалилась ему под ноги. И больше ничего не помнит. Нет, встречаться с ним нельзя. Мечта должна оставаться мечтой, иначе какая это мечта?

Маше, как ни странно, в прокате ничего не дали. Телегин сам отвел ее к длинному снежному желобу, откуда слышались самые громкие крики. Она с ужасом посмотрела на пластиковые сани и со словами «За что?!» кинулась обратно к подъемнику. Телегин поймал Машу и клятвенно заверил, что она получит незабываемые ощущения, скатившись на санках вниз. Маша сказала, что лучше она умрет на месте, замерзнув на морозе, чем пройдет через такое нечеловеческое испытание.

В это время мимо них пробежали, весело переговариваясь, подростки. Глядя на то, как бесстрашно мальчишки прыгают в сани и несутся вниз, Маша подумала, что страна, не задумываясь, растит своих героев, способных на безумную отвагу. Она проследила взглядом за тем, как мальчишки с радостными криками припарковались внизу в сугробе, и повернула раскрасневшееся лицо к Телегину.

– Только вместе с тобой, – зловеще прошептала Маша, понимая, что тот от своей идеи не отступится.

– Чего не сделаешь ради коллектива, – кисло улыбнулся Борис и подвел ее к саням.

Они неслись, как пьяный водитель от инспекторов дорожной службы, – без тормозов и с придурью в прямом и переносном смысле. Маша сидела позади Бориса, уткнувшись носом в его куртку и обняв его за талию руками. В другой момент она бы ни за что не позволила себе так неприлично прижиматься к мужчине, но именно сейчас ей было наплевать на все условности. «Выжить!» – только это крутилось в ее мозгу, когда от скорости трепыхался пуховик, липла ко лбу вязаная шапка и коченели коленки в болоньевых штанах. Она перевела дух, только когда сани со зловещим скрежетом уперлись в сугроб.

– Фу-у-у-ух, – выдохнул Телегин и отцепил от себя Машины скрюченные пальцы в варежках. – Показал тебе, как надо наслаждаться тюбингом, побегу дальше.

– Стой! Я с тобой!

– Хочешь получить удовольствие на сноуборде?! – загорелся Телегин.

И дался ему этот сноуборд! Из-за заграничного названия, видимо, привлекает. Ну не может же нормальному человеку нравиться катание на одной доске! Впрочем, временами Маше казалось, что Телегин не совсем нормальный.

– Нет! – испуганно выкрикнула Маша, хватаясь за сани.

– Правильно, Морозова. Оставайся и доводи до совершенства этот вид спорта. Не забывай получать удовольствие и махать рукой окнам крайнего коттеджа. Чаще к ним поворачивайся и заливисто смейся во все сорок зубов!

– У меня не сорок зубов, – простонала Маша.

– Это плохо. Чем больше, чем лучше.

– Тебе кобыла нужна или помощница?!

– Безусловно, помощница! Вот и помогай.

– Это просто дурдом какой-то, – трагически изрекла Маша, усаживаясь в сани.

– Нет, Морозова Мария. Это горнолыжный курорт, где любит отдыхать наш будущий владелец. И мы должны любить то же самое, что он.

– Лучше бы он любил пиво.

– Кстати, мне нужно проконтролировать Федорова! Я решил поставить его на коньки. Не волнуйся, Машунь, – напоследок Телегин постарался быть нежным и чутким, – завтра вы поменяетесь с Тумановой!

– О-о-о-о, – простонала Маша и трагически взмахнула рукой.

– Маша, маши с огоньком! – хихикнул Телегин и убежал.

– Он хочет нашей смерти, – пробормотала Маша, идя к подъемнику. – Но я не доставлю ему такого удовольствия.

Она поднялась наверх и оглядела овраг, на который опустились сумерки. Но их тут же разбавили яркие огни прожекторов, осветивших трассы. Телегин оказался прав, кататься можно было и ночью, настолько ярко горели осветительные фонари. Народ бегал, прыгал, суетился, искренне получал удовольствие от горок. Маша задумалась, что с ней не так, если она панически боится саней. А как их не бояться, если на санках последний раз она ездила в далеком детстве? Нет! Она только что проехала вниз с бешеной скоростью и осталась жива. Чудом. Или в этом нет ничего страшного, мальчишки ведь катаются. Маша вытянула шею и посмотрела вниз. Лучше бы она этого не делала! Спуск показался ей дорогой в ад. Неужели у нее ничего не получится? Она должна побороть этот нелепый страх. Подумаешь, гора, подумаешь, скорость… Мария Морозова – сильная девушка и найдет достаточно мужества, чтобы бороться с самой собой. Иначе она ни на что не способная слабачка.

– О-о-о-о-о, – простонала Маша, усаживаясь в сани. – О-о-о-о-о-о! – закричала она во весь голос, зажмуриваясь и несясь с горы.

Ветер свистел в ушах через шапочку, дыхание сбивалось от ледяного воздуха, нахлынувшего прямо в лицо, щеки запылали от охватившего ее азарта. Откуда он только взялся?! Маша открыла глаза как раз перед тем, как въехать в сугроб. Еще был открыт рот, которым она кричала. Туда сразу набился снег, его пришлось выплевывать. И отряхивать ресницы…

– Не понравилось?

Маша мотнула головой, поправила шапочку и посмотрела на того, кто это произнес. Перед ней стоял вчерашний незнакомец, с которым у Маши сложились доверительные отношения, получившие еще один шанс перерасти в крепкое и сильное чувство. Во-первых, он поздравил ее с Новым годом; во-вторых, он видел, ей понравилось, как он пел; в-третьих, она уже валялась у его ног. И сейчас привлекательный брюнет смотрит на нее, всю растормошенную, перепуганную, обмороженную, одним словом – ущербную, и улыбается. Хорошенькое дело, ничего не скажешь!

Он подал ей руку.

– Захватывающая скорость, – пролепетала Маша, легко поднимаясь с его помощью.

– Трасса требует доработки. Нужно было полностью исключить откатывание тюбинга назад в конце спуска, но избавиться от сугроба пока не смогли.

Он как-то виновато улыбнулся.

– Ничего! – ляпнула Маша. – Сугроб – это здорово! Это оздоравливает. В какой-то степени.

Что она говорит?! Еще примет ее за недалекую особу с покладистым характером.

– Но от сугроба лучше избавиться, – заключила она.

– Лучше, – согласился с ней брюнет, – пока можно тормозить телом, не доезжая до него.

– Как это? – искренне удивилась Маша.

– Разрешите, я вам покажу?

– Покажите.

Сдурела! Кто ее за язык тянул?! Опять катиться с этой горищи!

Маша не понимала саму себя. Нет, с одной стороны, все было предельно ясно, она всегда тянулась за знаниями. Но с другой! Об обратной стороне этой встречи лучше не думать, решила она, поднимаясь вместе с незнакомцем наверх. От него пахло весенней свежестью гор и терпким ароматом уходящего лета одновременно. Маша решила, что, выбирая такую туалетную воду, мужчина должен быть, как и она, противоречивым.

– Как себя чувствуете?

Какой у него все-таки обворожительный голос, так подходит к его брутальной внешности.

– Замечательно. А вчера я просто споткнулась и… потеряла сознание.

Он сидел близко, на соседнем кресле подъемника, Маше так хотелось дотронуться до него и убедиться в том, что вчерашний незнакомец не мираж.

– У вас заботливые друзья и… очень внимательный парень.

– Парень? У меня? – Маша растерялась. – Нет у меня никакого парня…. Есть, но только один. Всего один и тот как бы не совсем… Он мой начальник!

Куда делись ее мозги?! Выветрились на горе!

– Ясно, – его лицо как-то погрустнело.

– Ничего вам не ясно, – возмутилась Маша. – Мы тут на важном задании.

– Не понял?

– Мы выполняем на этом курорте важную миссию, – прошептала ему Маша, оглядываясь по сторонам, словно между небом и землей их мог кто-то подслушать. – Ловим еще одного начальника.

– Вы ловите? – уточнил незнакомец.

Господи, что он о ней подумал!

А она о нем тоже плохо думала, принимая за генерального. Нет, такой харизматичный мужчина не может быть банальным владельцем мебельного производства.

– Я. С моим парнем, как бы не парнем и с… Розой Алексеевной…

Туманову она добавила для солидности.

– Всем спитым коллективом! – заключила Маша, глядя в его улыбающееся лицо.

– Он ошибся, – внезапно произнес незнакомец.

– Кто?

– Врач. Сказал, что с вами все в порядке. А я полагаю, что вы еще температурите. Вам нужно в койку.

– Одной?

Маша осеклась. Такой дурости она себе еще никогда не позволяла. А он что себе позволяет?! Провоцирует странными заявлениями.

– Для начала нам нужно поцеловаться.

– Я пошутила!

– Зато я говорю серьезно. Не прыгайте, сиденье перевернете, свалитесь вниз. Дайте мне ваш лоб, я проверю, насколько он горячий.

Лоб? Дать ему лоб? Хорошо, что он не попросил ее пунцовые щеки. Маша, задержав дыхание, приблизила к нему свое лицо. Находясь над бездной, они поцеловались, пронеслось в ее ветреной голове. С каких это пор она стала легкомысленной?!

– Меня зовут Маша, – прошептала она, закрывая глаза.

– Иван.

– Очень приятно.

…Снег кружится, летает, летает,

И, поземкою клубя,

Заметает зима, заметает,

Все, что было до тебя, —

неслось из динамиков.

Словно во сне, она почувствовала, как его горячие губы дотронулись до ее… лба, и позволила себе немного помечтать. Когда у них вырастут дети, она расскажет им, что мама с папой познакомились в первый день Нового года на подъемнике. Нет, на страшном тюбинге… в сугробе после него… Вообще-то она свалилась ему под ноги, будучи в нетрезвом состоянии… Но сначала он подошел и поздравил ее с праздником. Что врать детям?!

О женщины с непостижимой логикой! Никто из нас не догадывается, что поцелуй, как думает мужчина, подразумевает просто поцелуй. А мы считаем его первым шагом к загсу. Мужчина, когда целует женщину, уж точно думает не о браке. А женщина… Женщина уже думает о совместных детях.

– Стоп! – сказала вслух Маша, когда губы Ивана опустились к ее губам. – Я не такая. Я не целуюсь на морозе с незнакомыми мужчинами.

Они уже стояли на горе напротив друг друга.

– Мы познакомились.

– Я ничего о вас не знаю!

– У нас будет время узнать друг друга ближе.

– Про кровать я неудачно пошутила, – простонала Маша.

– Я знаю. Есть парень, который не совсем парень…

– И еще есть босс, которому нужно махать. Вот там его окна! Они случайно не ваши?

– Маша, если вы сейчас признаетесь, что работаете на спецслужбы, я не поверю. Усаживайтесь в тюбинг, я покажу вам, как нужно кататься.

Мужчины, вздохнула Маша, как же они любят быть первыми. И села позади него.

Эффект, как ни странно, был совершенно другой, чем от спуска с Телегиным!

Маша так же прижималась носом к куртке Ивана, так же крепко держалась за его талию, так же дрожала от страха и еще от чего-то непонятного. Смешанные чувства вызвало у нее это катание на санях. И самое странное, ей захотелось повторить их совместный спуск.

Внизу Иван действительно выпрямил тело, чем уменьшил скорость саней, и они остановились далеко от сугроба. Всего-то! Нужно будет самой попробовать, решила Маша.

– Мне пора, – заявила она, противореча самой себе. – Коллеги ждут.

– Жаль. Но задание есть задание, – подмигнул ей Иван. – Кататься одному будет скучно.

– Ничего, тут много симпатичных девушек! Найдется кто-то.

– Такая, как вы, Маша, – одна.

О-о-о-о-о! Только не это.

Маша бежала, стараясь не оборачиваться назад, словно за ней гналась стая бешеных собак. Поспешно покидать поле боя было не в ее правилах, но здесь ситуация выходила из-под контроля. А она привыкла контролировать всех, и себя саму в первую очередь. Что происходит в этом пансионате?! Свежий воздух вскружил голову? Или она окончательно ее потеряла?

– Федорова нужно было поставить на коньки, – трагически вздыхала Роза Алексеевна, когда Маша приблизилась к компании коллег, окруживших странное снежное сооружение. – По крайней мере, – едко заметила она, глядя на Телегина, – его было бы видно!

Маша повернулась в ту сторону, куда направлял взоры окружающих идеально ухоженный, с маникюром перст Тумановой. В большом сугробе, отделяющем трассу от снежного поля, торчали лыжи. Судя по тому что торчали они противоестественно природе и закону притяжения, лыжи были надеты на чьи-то ноги. Но ни ног, ни самого непутевого лыжника через снег не просматривалось.

– Там Федоров?! – отдышавшись, спросила Маша, испуганно глядя на коллег.

– Остальные все здесь, – мрачно заметил Суконкин, придерживая за локоть Розу Алексеевну.

Та была на лыжах, а Суконкин без лыж, что позволяло ему твердо стоять на ногах и помогать Тумановой. Телегин опирался о Бочкина, оба на коньках. Эллочка держала здоровый сноуборд элегантно, словно косметичку, и заинтересованно разглядывала Машу.

– Ты откуда прибежала такая запыхавшаяся?! – не выдержала она.

– Оттуда, – Маша показала на снежный желоб тюбинга, где оставила Ивана. – Попробовала бы сама скатиться на бешеных санях!

– Они что, гнались за тобой, лязгая пластиковой пастью? – допытывалась та.

– Господа, товарищи, коллеги! – прервал их светскую беседу Телегин. – Давайте вернемся к Федорову!

Все повернулись в сторону сугроба с лыжами.

– Его нужно выудить оттуда!

– Каким это образом? – желчно спросил Суконкин. – А если он что-то себе сломал? Тогда мы причиним ему вред своими непрофессиональными действиями.

– Здесь должна быть «Скорая помощь», – принялась оглядываться Роза Алексеевна.

– Не нужно вмешивать в наши дела третьих лиц, – зашипел на нее Телегин, отрываясь от Бочкина и мелкими шажками подбираясь к лыжам. – Федоров! Ты жив?

Из сугроба донеслась нецензурная брань, прерываемая мешавшим снегом.

– Господа, он жив, – констатировал Телегин и отошел таким же принужденным манером обратно. – Тяните его за ноги! Если он что-нибудь себе сломал, то я подпишу ему премию.

– О! – воскликнула Эллочка. – Мне как раз не хватает на новую шубку из облагороженного сиамского крота! Борис Аркадьевич, можно и я что-нибудь сломаю?! – и она занесла над его головой доску.

– Элеонора, прекрати ехидничать, – поморщился тот. – Твои шутки неуместны. Дело серьезное. Это может попахивать производственной травмой.

– Надеюсь, – вздохнула Туманова, – с Федоровым обойдется, как всегда, одним ушибом мозгов.

– Такое впечатление, – пробормотала Маша, – что их у него нет и ушибаться нечему.

Доставали лыжника Суконкин с Бочкиным. Федоров засел крепко и не смог выбраться, потому что принялся активно перебирать руками, перепутав снег с водой, и все больше и глубже закапывался. Его тянули за лыжи до тех пор, пока в руках спасателей не остались одни ботинки с незавязанными шнурками. Тогда из белого сугроба показались черные заношенные носки в мелкую дырочку.

– Надеюсь, – поморщилась Туманова, глядя на это безобразие, – до его трусов вы не доберетесь.

– Он тяжелый, – пропыхтел Суконкин, – сроднился со снегом.

– Выкопал себе пещеру и греется, гад, – пробурчал Бочкин. – А мы из-за него должны мерзнуть!

– Давайте я вам помогу! – кинулась к ним Маша.

Она залезла на сугроб, который, как ни странно, выдержал ее небольшой вес, и, схватившись за ногу Федорова, принялась ее тянуть на себя. За вторую тащили мужчины.

– Развлекаетесь, Маша?

Маша повернулась на голос и увидела смеющегося Ивана.

– Так вот на какое задание вы спешили.

– О! Какой кадр, – воскликнула Эллочка. – А вы только Морозову знаете или знакомитесь со всеми девушками подряд?!

Она вышла вперед и загородила Ивану проход.

– Через одну, – усмехнулся он, за плечи отодвигая ее в сторону.

– Тогда я как раз после той, которую вы пропустили…

– Элеонора, – возмутился Телегин, – прекрати флиртовать! Товарищ пришел оказать нам посильную помощь! Не стесняйтесь, присоединяйтесь к тащащим. А то внутри сугроба человек задыхается.

Иван галантно подал Маше руку для того, чтобы она спустилась и не мешала. Маша не стала спорить, все-таки у мужчины больше сил и возможностей, отошла к коллегам наблюдать за происходящим. Но привлекательный брюнет оказался не только профессиональным саночником. Он ребром ладони проделал отверстие в снегу, затем докопался до пострадавшего, аккуратно освободив от снега его лицо.

– Где чувствуете боль?!

– В душе, – признался прослезившийся Федоров. – Первый раз в жизни встал на лыжи и скатился с горы. Обидно!

– Ничего, научитесь. С завтрашнего дня открывается школа лыжника.

– Открытие будут обмывать?! Приду обязательно, – пообещал Федоров.

– Закройте глаза, – посоветовал ему Иван, – сейчас мы вас вытащим.

Через пять секунд перед коллегами стоял живой и невредимый начальник ОТК. Без лыж, ботинок, в одних дырявых носках на босу ногу.

– Спасибо, братцы! – и полез обниматься.

Но его остановили, принялись растирать, обувать, ругать.

– Это он? – кивнул в сторону Федорова Иван, подошедший к Маше.

– Кто?

– Ваш парень. Вы так активно боролись за его жизнь.

– Нет, это не он. Просто я очень человечная.

– Тогда это тот руководящий работник, привыкший командовать другими.

Иван кивнул в сторону Телегина.

– Это не совсем он, – замялась она. – И вообще это не то, что вы подумали.

– Глядя на вас, – прищурившись, сказал Иван, – я не знаю, что думать.

– Машуня! – к ним подошла Эллочка. Ну как же без нее! – Познакомь с очаровательным незнакомцем. А то живем в одном месте, встречаемся, а имен друг друга не знаем. А вдруг потом встретимся в большом городе?

– Вряд ли, – усмехнулся Иван.

– Это Иван, это Элеонора, – брякнула Маша, понимая, что отвязаться от назойливой секретарши не удастся.

– Можно просто Эллочка, – пропела та карамельным голоском, сунула Маше сноуборд, сама подхватила Ивана под руку и повела прочь. – Я вот что хотела у вас спросить, как у истинного профи в этом деле…

Маша стояла и смотрела им вслед, тоскливо осознавая, что Эллочка увела у нее парня из-под самого носа. Можно сказать, лишила мечты. А Маша коварную соперницу почти простила за снотворное в новогоднюю ночь!

– Вот дрянь, – пробормотал подошедший к ней Эдик Бочкин. – Машунь, ты не переживай, ему нравишься ты, а от Эллочки он не отделался только в силу воспитания.

– Да я и не расстраиваюсь, очень нужно, – шмыгнула носом Маша. – С чего ты взял, Бочкин?! Это я тебя должна успокаивать! А ты даже не переживаешь! На коньках вон катаешься.

– Я переживаю, – вздохнул тот. – Только к чему это всем показывать? Ну, не захотела она со мной жить, ну, поменяла на другого.

– Извини меня, пожалуйста.

– Ничего.

– Я плохая и вредная.

– Нет, ты снежная. Давай-ка я тебя отряхну, а то ты станешь еще и мокрой.

– Знаешь, Эдик, вот честно, я ничего не понимаю в мужчинах, – вздохнула Маша. – Почему вот он с ней ушел? И в женщинах тоже. Почему она тебя бросила?!

– Думаю, не любила. Или испугалась.

И Бочкин принялся ее отряхивать.

А Маша стояла и смотрела на то, как удаляются в сумерки, исчезая из вида, два силуэта – мужской и женский. Женский, вот подлая натура, прижимается к мужскому самым бесстыжим образом, а мужской вообще никак на эти телодвижения не реагирует. С одной стороны, это хорошо, но с другой – все равно плохо.

– Хорошо! – выдохнул Телегин, разобравшись с незадачливым Федоровым.

– Ничего хорошего, – пробурчала Маша. – Борис! Ты должен настоять на том, чтобы Федоров и все остальные начали заниматься с инструкторами, иначе наш отдых закончится гипсом и больничной палатой.

– Типун тебе на язык, – испугался Федоров. – Я больше на лыжи – ни ногой!

– Придется, – хмуро посмотрел на него Суконкин. – Шеф заставит.

– Шеф! – взмолился Федоров. – Я не создан для лыжного спорта!

– А для какого ты создан?

– Для пивоваренного на крайний случай! Я могу за раз пять литров пива выпить. Спорим?

– Спорить я с тобой не буду, – рассудил Телегин, оглядываясь в сторону коттеджей. В окнах крайнего зажегся свет. – Так, господа, быстро все разделились на две команды!

– Зачем?!

– Будем играть в снежки! Весело!

– Какие снежки? Шеф, ты что?!

– Хотите на лыжи?

– Нет! Нет! Нет!

– Тогда играем весело! Смотрим на те окна и довольно смеемся!

Как ни странно, игра в снежки Маше понравилась. Они с Бочкиным кидались в Туманову с Суконкиным, Федорова отпустили переодеваться, а Телегин судил. Маша уворачивалась от летящего снега, звонко смеясь, чем радовала Бориса. А вот Эдику на коньках приходилось передвигаться по снегу с трудом. Телегин и сам не пошел переобуваться, и его не пустил. Это закончилось тем, что Суконкин прицелился и запустил снежок прямо Бочкину в лоб, тот не успел отпрыгнуть и взвыл, получив меткий удар противника.

– Все! – Бочкин распластался на снегу. – Больше не могу! Борис, делай со мной что хочешь.

– Молодцы, с размахом поиграли, – довольно потер руки в перчатках Телегин. – Я видел, как за нами наблюдали. Если все получится, всем подпишу премию по итогам года.

– А вы ее еще не подписали?! – изумилась запыхавшаяся Туманова.

– Эдик, больно? – Маша опустилась перед ним на колени и принялась прикладывать к его лбу снег.

– До следующей свадьбы пройдет, – горестно усмехнулся он.

Глава 4

В критической ситуации обманутая девушка способна на все, и это самое малое, на что она способна!

Первый день нового года начался для Светланы Варфоломеевой так же буднично, как перед этим пролетела праздничная ночь. Она ее проспала. Сначала пыталась достучаться до тюремщиков, начиная с дверей, заканчивая сердцами, потом прекратила это бессмысленное занятие и попыталась взять себя в руки. А когда Жираф открыл дверь и поставил откупоренную бутылку шампанского, тут же исчезнув и заперев Светлану на ключ, она напилась. Сон после выпитой бутылки был спокойным, полезным для взвинченного странными обстоятельствами организма и необременительным. К обеду она проснулась и сладко потянулась. Повернула голову на соседнюю подушку и вспомнила, что вчера ее похитили прямо из загса неизвестные люди, обвиняющие в этом ее папаньку. Верить в то, что пожилой, склонный к вредным привычкам сантехник втайне от жены и дочери вел двойную жизнь всесильного мафиози, Светлана наотрез отказалась. Если у нее вчера еще были сомнения, то сегодня, с наступлением светлого времени дня и просветления в ее голове, и те отпали. Вина целиком и полностью перекладывалась на спланировавшего это коварное мероприятие жениха и несостоявшегося мужа Эдуарда Бочкина.

– Встречу – убью! – в сердцах пообещала Светлана самой себе, поднимаясь с постели и испытывая острое чувство голода.

Для большинства населения страны новогодняя ночь стала настоящим праздником живота, а для Светланы она обернулась буквально голодным существованием на необитаемом острове.

– Аборигены! – прокричала она, подходя к окну. – Несите, сволочи, завтрак!

За окном властвовала важная уральская зима. Она неспешно морозила отчаянных лыжников, несшихся по накатанным трассам, развевала ветром шарфы фигуристов, мелькавших на льду разноцветными шапочками, и дарила шлейф верных снежинок саночникам, несущимся с горок. То и дело слышались радостные крики и поздравления с наступившим Новым годом.

– С Новым годом! С новым гадом! – прошептала мстительно Светлана, представляя, что сделает с подлым женихом, когда встретит его на узкой тропинке горного серпантина. – Но как же туда попасть…

– …К-хе… к-хе, шеф… – услышала она за дверью. – Ваша дочь обзывается… называет нас сволочами и требует пожрать… Извините, шеф, да, покушать… Нет, мы ее не кормили. А надо было? Вот и вы обзываетесь… Нет, мы дали ей апельсин и бутылку шампанского… Куда засунете, я не понял? А, о-о-о… Будет сделано, шеф. Хорошо, шеф. Понял, шеф…

– Тук-тук!

– Входи, жертва хорошего воспитания! Не заперто, – хихикнула Светлана.

Жираф нервно подергал ручку.

– Да пошутила я, пошутила. Заперто. Беги за ключом.

С замком завозились, Светлана поняла, что ключ он носит при себе.

– Шеф сказал, – криво улыбнулся вошедший Жираф, которого Светлана уже узнала по голосу, – чтобы мы тебя накормили до отвала. Сколько ты обычно ешь?

– Много! – обрадовалась Светлана. – И часто.

– Два пакеты еды хватит?

– Ты что? За кого ты меня принимаешь? Неси весь магазин!

– Жди. Поеду в город и привезу три пакета того, из чего не нужно готовить. Чипсы любишь?

– Слушай, Жираф, – Светлана шагнула ему навстречу, он попятился к двери. – Жирафик, я сразу поняла, что ты хороший парень и случайно оказался в этой бандитской группировке.

– И что? – подозрительно смотрел на нее тюремщик.

Как на кобру, готовящуюся к прыжку, подумала Света.

– Жирафчик, у тебя такие добрые глаза! И доверительные уши, губошлеп ты распрекрасный.

– Какие у меня уши? – напрягся тот и шагнул к зеркалу, висевшему возле двери.

– Жирафчик… кстати, а человеческое имя у тебя есть? Вот как тебя мама в детстве звала?

– Идиотом.

– Тяжелый случай. А как бабушка?

– Жорой желторотым.

– Какие у тебя суровые родственники. Жора, значит, Георгий.

– По паспорту Егор Желтов.

– Вот и познакомились, Егорушка. А я Светлана.

– Хоть папа римский. Мне-то что?

– А ничего, – нарочито небрежно пожала плечами Света. – Просто решила общаться с тобой ласково. Мне тут с вами жить, а периметр, – она кивнула в сторону окна, – как я поняла, охраняется. Буду проводить время в спокойной комфортной обстановке и ждать дальнейших указаний вашего шефа.

– И к своему хахалю не побежишь? – прищурился Жора-Жираф.

– А где он? – хмыкнула Света, глядя в окно. – И где он только…

Мимо их дома с коньками наперевес пробежал парень, очень похожий на бывшего жениха.

– Уже мерещится, – поморщилась Светлана и повернулась к Жирафу. – Жора, зачем тебе ехать в город? Отведи меня в ресторан, это будет гораздо дешевле.

– Не в деньгах дело, – задумался тот, – ваш папаша платит. А если вы начнете кричать и просить о помощи? Шеф нас убьет.

– За что это он нас убьет? – К ним присоединился поднявшийся наверх Шкаф. – Привет, кукла! Как спала?

– Шкаф, у тебя такие добрые глаза, – начала Света. – А как тебя мама в детстве звала, идиотом?

– Нет, придурком, – изумленно ответил тот.

– Не говори ей больше ничего, – посоветовал товарищ, – это она так на жалость давит!

– Хитрая рыжая бестия! У-у-у-у, какая хитрая. Ничего я не расскажу.

– А я и так все знаю. Ты Шкафов, или Гардеробов, или Шифоньеров, следуя вашей нехитрой бандитской логике.

– А вот и не отгадала, – обрадовался Жираф, – он Табуреткин!

– Табуреткин?! – опешила Светлана, втягиваясь в игру слов и кличек. – Не могу проследить ассоциативную цепочку. Только – табуретка-стол-шкаф. Но если учитывать ширину плеч и общий размер пустоголового организма, вероятно, с какой-то долей объективности…

– Куда ее понесло?

– Умная, как папаша ейный. Не к слову будь помянут! – У Жирафа опять зазвонил мобильный телефон. Он ответил и внимательно выслушал, кивая. – Шкаф, шеф говорит, что у нее где-то есть мобильник! Она только что ему эсэмэску прислала с поздравлением. Горя всякого пожелала в новом году и крупных неприятностей.

– Ну и детки, растишь их, растишь, воспитываешь, воспитываешь, а потом из них вырастают непослушные рыжие бестии, – хмыкнул Шкаф и пошел на Свету. – Куда спрятала мобильник, кукла?! По-хорошему отдавай.

Телефон зазвонил опять. Жираф внимательно выслушал, кивая.

– Избежать.

– Чего?

– Шефу вторая эсэмэска пришла, в первой все не поместилось. Во второй одно слово – избежать. Он требует, чтобы мы нашли ее мобильник!

– Вот кретины! – вскрикнула Светлана, стараясь не бояться огромного бритоголового парня с хмурым выражением дебильного лица. – Эсэмэска на самом деле прикольная! Это поздравление такое: «Желаю горя и всяческих несчастий и тому подобного и так далее в новом году избежать». То есть на самом деле…

– Когда она успела отправить? – почесал лысую макушку Жираф. – Она же с нами тут разговаривала.

– Операторы сотовой связи тоже люди, – вздохнула Светлана, – и празднуют.

– Вот уроды! – рявкнул Шкаф. – Это они вчерашние эсэмэски только сегодня рассылают.

– Точно, – кивнул Жираф. – А что делать с телефоном?

– Кукла, отдавай по-хорошему.

– Нет у меня ничего!

– А как ты эсэмэски папаше отправляла?

– Голубиной почтой!

– То-то я слышал, – нахмурился Жираф, – ночью что-то курлыкало.

– Ну, ты, идиот, – проскрипел зубами Шкаф.

– Сам придурок!

– Слушайте, мальчики, а не сходить ли нам в ресторан? И выпить за примирение сторон.

– Телефон сначала отдай!

– А если я скажу, где он, то вы накормите меня?

– А, пошло, пошло. Я говорил, что путь к усмирению женщины лежит через желудок. Накормим, говори, где твой мобильник.

Светлане очень хотелось есть, к тому же никакие эсэмэски никому она не посылала, ее выкрали в одном свадебном платье с фатой и шубке с туфлями. Были еще чулочки с подвязочками, которые должен быть срывать зубами счастливый новобрачный Эдик Бочкин, трусики-стринги, лифчик пуш-ап… Телефона не было! Но бритоголовые так настаивали! А есть так хотелось!

– Я выбросила его в окно.

– Зачем?

– Вас испугалась.

– А-а-а! Боится – значит уважает.

Парни подбежали к окну и склонились, изобразив зорких соколов. Под окном снега было – завались, разгребать в поисках мобильного телефона его можно было до самой весны. А еще лучше – просто подождать, пока он растает сам и обнажит подснежники и мусор.

– Будем работать днем, – вздохнул Шкаф.

– И ночью, – подобострастно добавил Жираф.

– Днем, я сказал. – Шкаф дернул окно. – Не открывается!

– Ты же сам их запечатал, чтобы они не открывались! Для того чтобы она не сбежала… Сбежала!

Светлана схватила свою шубку и кинулась на выход. Убежать далеко и надолго ей помешало женское любопытство – в стороне от ее дома, не так далеко, чтобы не разглядеть, но и не так близко, чтобы рассмотреть хорошенько, опять прошел парень – копия Эдика Бочкина. Светлана в изумлении остановилась, пялясь на мираж. Мираж шел не один, на нем висела смазливая девица модельной внешности, карикатурного образа, это когда художник достоверно изображает характер блондинки. Девица звонко смеялась и издали, издевательски задорно, махала рукой Светланиным окнам, полностью игнорируя ее саму.

– Бо-о-очкин, – процедила Светлана, сжимая кулаки. – Это ты?!

– А это мы! – На выходе нарисовались бритоголовые тюремщики, схватившие ее за руки.

– А-а-а, двое из ларца, одинаковы с лица, – задумчиво проговорила Светлана, не сопротивляясь.

– Сволочи лучше, – поморщился Жираф. – Достовернее. Шкаф, а чего она не вырывается?

– Что-то придумала, – набычился тот.

– Мальчики, – обратилась к ним Светлана, когда они вернулись в комнату. – Жорик и Табуреткин!

– Лучше сволочи! – прокричал Шкаф. – Она меня пугает, Жираф.

– Мальчики, папа приказал вам меня охранять? Так ведь?

– Так.

– Значит, вы должны будете ходить за мной везде и, если что…

– Не, ходить нельзя.

– Мы договорились! Я не убегаю больше и не кричу, а вы меня кормите нормальной горячей пищей. Или я папе потом пожалуюсь.

– Потом? Жираф, они потом ведь точно могут помириться.

– Обязательно помиримся, мы же близкие люди, фактически родные – отец и дочь, – подтвердила Светлана. – Так вот. Вы ходите со мной и, если что…

– Даем в глаз! – рявкнул Шкаф.

– Да, – кивнул Жираф, – бьем в пачку. У нас разговор короткий.

– Это меня полностью устраивает, – прищурилась Светлана и прошла к гардеробу, набитому вещами.

– А если она сбежит к своему хахалю? – засомневался Жираф.

– К жениху? Ноги переломаем. Ему! Про него шеф ничего не говорил.

– Я своего жениха сама убью, – мстительно заявила Света, вспоминая модельную блондинку. – Ненавижу гада!

– Ого! Мы поможем.

Светлана не понимала, каким образом в этом захолустье оказалась она сама. Но еще больше ее поразило то, что здесь она увидела бывшего жениха. Если сложить все факты, а это делать она умела, то получалась странная картина. Бочкин, нанявший двух головорезов и приказавший им действовать от имени ее отца – святого человека, между прочим, сплавил бывшую невесту с глаз подальше – на край света. Он обставил все это мероприятие как похищение, наверняка лил крокодиловы слезы и делал вид, что ни о чем не подозревал и женился с большой охотой и светлой радостью. Ради этого пожертвовал половиной суммы за праздничный ужин в ресторане, купил Светлане кольцо и ценный подарок ее родителям – пылесос. Да уж, Эдика тяжело заподозрить в меркантильности. Или он настолько разочаровался в невесте перед порогом загса, что передумал в последний день. Правильно! Перед днем торжества у него был мальчишник! Это его друзья подбили на столь необдуманное действие. Но кто подсунул ему блондинку?! Светлана решила, что не станет торопиться и хорошенько разберется во всей этой путанице.

– Мальчики, мы идем в ресторан отмечать первый день нового года. С нового года порядочные люди обычно начинают новую жизнь. Моя новая жизнь уже началась. Хорошо бы поздравить родителей и передать им, чтобы не волновались, со мной все в порядке, но вы же не дадите?

– Не дадим, – подтвердил Шкаф. – Шеф и так взбешен прикольным поздравлением дочери.

Светлана задумалась, а стоит ли снова утверждать, что она не дочь шефа? Пока будет здесь следить за Эдиком, она находится на полном пансионе. Кто ее содержит? Бочкин?! Подпольный миллионер. Так она растрясет его карманы!

– Парни, Гоша, Табуреткин, черную икру любите?! Виски, ром, игристое вино?

– Жора, – поправил ее Жираф, облизываясь.

– За чей счет? – напрягся Шкаф.

– Мальчики, шеф банкует! Сами же сказали.

– Ну да, в разумных пределах.

– Разве не разумно есть черную икру и пить коллекционное вино? Вы что, хотите, чтобы дочь шефа давилась перловкой?!

– Не хотим.

– Тогда вперед! И вообще, – Светлана прошла вперед и резко обернулась. – Вы мне нравитесь, парни! И это… охраняйте меня, стойте горой за меня… Нет, лучше стойте впереди меня. Ну, это я так, на всякий случай.

– А случаи бывают разные.

– Вот-вот.

Она удивилась, с какой легкостью своих тюремщиков превратила в охранников. Но чего не сделаешь в критической ситуации? В критической ситуации обманутая девушка способна на все, и это самое малое, на что она способна!

Светлана шла по улице, окруженная двумя озирающимися верзилами, разодетыми под Дедов Морозов, а без костюмов выходить они наотрез отказывались, объясняя это вынужденной маскировкой. Она полагала, что парни действовали под принуждением коварного Бочкина, дававшего им распоряжения по телефону и следившего за ними здесь же. Несостоявшийся жених был уверен, что Светлана никуда не выберется из своей тюрьмы, но как же плохо он знал свою несостоявшуюся супругу!

Стараясь подавить непрошеные слезы, она принялась рассматривать при дневном свете место, куда ее привезли. Судя по всему, это был лыжный курортный городок среднего пошиба. Это лишний раз доказывало то, что организовывал ее похищение не миллионер, а скромный системный администратор с не облагаемой налогами частью доходов. И верь после этого мужчинам! Было обидно потому, что она верила. Эдик говорил ей слова любви, клялся в верности до гробовой доски и планировал совместное будущее. Да, настоящее у них совместное, но совсем не такое, на которое рассчитывала Светлана. Медовый месяц вылетел в трубу! Остается только догадываться, на что рассчитывал Бочкин, держа Светлану в плену у своих наемников. Судя по тому, что они говорили, она должна была перебеситься и забыть своего бывшего жениха. Что ж, она его забудет, но только после того, как подарит ему неизгладимые впечатления на всю оставшуюся жизнь.

Никакого плана мести у Светланы не имелось. Он должен был возникнуть по ходу дела и более близкого знакомства с роковой блондинкой, ради которой Бочкин ее бросил. Светлана сидела в ресторане, жевала запеченную форель и флегматично смотрела на парней – Дедов Морозов, с аппетитом пожирающих черную икру. Пусть хоть кто-то порадуется в праздничный день! Икринки падали в их накладные бороды, парни смеялись, толкали друг друга локтями, подшучивали – словом, вели себя как дети…

…Эдик поверил распространенному вранью про то, что у блондинки от него будет ребенок! Она сказала ему об этом в день перед свадьбой. О, тогда получается, что блондинка организовала ее похищение с немого согласия Бочкина. Он не знал, но догадался и ничего не стал предпринимать. Но зачем они приехали туда же, где держат похищенную невесту? Для того чтобы контролировать! Бочкин ничего не знает, всем руководит блондинка. Светлана чувствовала, что должна переложить вину за содеянное с Эдика на кого-то другого, и нашла козу отпущения. Получалось довольно логично.

Светлана ковыряла ложечкой пирожное со взбитыми сливками, когда в ресторан «Горячих ключей» зашла компания из трех мужчин и двух женщин. Она бы не обратила внимания на их присутствие, зал был почти полон, если бы не одно «но». Среди мужчин был Бочкин, а среди женщин – блондинка! Светлана стянула шапку с накладными бровями у Жирафа, напялила себе на голову и принялась быстро доедать пирожное, не сводя глаз с жениха. Тот выглядел помятым, грустным и тревожным. Компания уселась через пару столиков от Светланы с «мальчиками», так что до нее доносились обрывки фраз, по которым можно было догадаться, о чем они говорят.

Они говорили мало, больше ели. Эдик Бочкин ел с аппетитом и изредка жалел какую-то ее, говоря, что она не заслужила такой участи и за ней нужно было зайти, чтобы накормить. Блондинка вертелась рядом с ним юлой, что-то чирикала ему на ухо, ласково прижималась к плечу, томно заглядывала в глаза. Светлана едва удержалась, чтобы не броситься к стерве и не вцепиться в пергидрольные локоны. Шкаф с Жирафом заметили ее напряжение и напряглись сами. Еще бы не заметить! Светлана жестом позвала официанта и потребовала все повторить в двойном размере. После этого она принялась есть, словно голодала целый год, а ведь поначалу аппетит у нее начисто отбило. Она жевала и смотрела на столик, за которым собралась целая банда. Да, их было много! Но больше всех ее ненавидела блондинка, которая повторяла, что она сама виновата, нельзя так много пить и спать в новогоднюю ночь. Компания решала, разбудить ее или оставить в покое. Лысоватый полноватый мужчина руководящей наружности сказал, что сам покормит, после чего поставит на лыжи.

На лыжи?! Зачем? Это что, такая изощренная пытка?

Светлана прищурилась и хмыкнула. Это они придумали для отвода глаз. Но зачем столько людей потребовалось для того, чтобы похитить одну несчастную девчонку не первой свежести, но готовящуюся вступить в первый брак?!

– Эдуард Бочкин, – громко сказал толстяк, поднимая фужер, – я хочу выпить за твою несостоявшуюся свадьбу, благодаря чему ты с нами здесь.

Блондинка радостно взвизгнула и повисла на шее Эдика так исступленно, что Светлана вскочила.

– Сидеть, – тихо скомандовал ей заслонивший путь к стерве Шкаф.

– Это она, – прошипела Светлана, кивая на блондинку. – И это он!

– Кто?

– Тот, кому надо переломать ноги. Присматривайтесь к нему, мальчики.

– Мы присмотримся, – пообещал Шкаф. – Только ты, кукла, не дергайся.

– Правильно, – вздохнула Светлана, – с мужчинами я должна быть мужественной женщиной. Я смогу все перетерпеть и позже…

Она мстительно прищурилась.

– Женщины – страшная сила, – содрогнулся от ее взгляда Жираф.

– За холостяка Бочкина! С холостякованием тебя, Эдичка! Ничего, Эдуард, все еще у вас будет, – донеслись до них голоса.

– У-у-у, – проскрипела сжатыми зубами Светлана, – подлец и негодяй.

И с новой силой накинулась на еду.

Компания сидела недолго, с ее парнями не общалась, те тоже делали вид, что никого из присутствующих не узнают. Светлана решила, что инструкции передаются по телефону, а деньги перечисляются на пластиковую карточку, которой Шкаф расплачивался. И денег было много, во всяком случае, на их ресторанные излишества хватило и еще осталось. Шкаф предложил с таким же размахом поужинать.

И эта преступная группировка думала, что у них все шито-крыто. Они не знали, с кем связались! Первым встал Шкаф, следом за ним поднялся Жираф, последней бросила на стол салфетку Светлана. Она взяла бокал с водой, нахлобучила шапку с бровями глубже и пошла не прямо, а через столик, за которым свободный от брачных уз Эдик Бочкин строил далеко идущие планы – решал, что ему выбрать: лыжи или коньки. Путал следы! Светлана подошла к наглой девице и вылила ей воду прямо на голову, после чего поставила стакан им на стол и ушла. Девица закричала, Шкаф с Жирафом повернулись, схватили Светлану, пригрозили кулаком Эдику, вскочившему с недоуменным видом, и двинулись к выходу.

– Ну, кукла, ты даешь! – возмутился Шкаф, когда они выбрались на улицу. – Зачем ей прическу испортила?

– Она мне не нравится, – заявила Светлана, не собираясь оправдываться ни перед кем.

– Шкаф, это хорошо, что мы ей нравимся, – натянул свою шапку на глаза Жираф.

– Вся в папашу, – вздохнул Шкаф. – Тот такой же, если кто не понравился, пиши пропало. Вот не пришелся по нраву ему твой, кукла, жених. И все! Он холостяк.

– Ничего не понимаю, – сказала Светлана, оборачиваясь на сверкающие иллюминацией окна ресторана. – Но холостяковать ему недолго!

– Не, мы тебе замуж скакать не дадим.

– А какая альтернатива для жениха, кроме брака? – прищурилась Светлана.

– Какая? – надтреснутым голосом поинтересовался Жираф.

Светлана вместо слов подставила ребро ладони к своему горлу и чиркнула поперек.

– Шка-а-аф, – простонал Жираф. – Я ее уже боюсь!

– Не бойся, – хмыкнула Светлана, поворачиваясь и идя к дому, – я с тобой.

Когда они вернулись в коттедж, Светлана поднялась в комнату, хлопнула дверью и завалилась на кровать. Для начала она немного поплакала. Потом поплакала еще больше. Затем закатила такую истерику, что прибежали Шкаф с Жирафом. Бритоголовые тюремщики растерялись, не зная, что делать с буйнопомешанной девицей, решившей внезапно, что жизнь закончена.

– Куда что делось? – развел руками Жираф, пока Шкаф держал Светлану в своих крепких объятиях. – Только что она собиралась перерезать горло!

– Женщины такие противоречивые натуры, – хмыкнул Шкаф, поглаживая вздрагивающую Светлану по рыжей голове. – С папаней поссорилась, от жениха оторвали, сидит в этой дыре, вместо того чтобы развлекаться в Альпах.

– Достали, – простонала Светлана, – вы меня с кем-то путаете!

– Опять за свое, – вздохнул Шкаф. – Нервы у девчонки ни к черту. Ладно, Жираф, дай ей телефон, пусть позвонит родителю. Только учти, кукла, два предложения скажешь, и я тебя отключу! Шеф еще на тебя обижается. Это ж надо такое придумать! Пожелать родному отцу несчастий.

Светлана не стала в который раз для особо одаренных повторять, что это такая шутка, что девица, с кем ее перепутали, смешливая и вполне адекватная особа… А если ее действительно всего лишь перепутали? В это не очень-то верилось. Разве такое бывает?! Но думать дальше над этим вопросом ей помешала снисходительно-жалостливая веснушчатая физиономия. Жираф протягивал телефон.

– Номер сама выбери из списка последних звонков.

Светлана мгновенно схватила аппарат, решив, что у нее есть шанс, которым нельзя не воспользоваться! Сейчас она наберет номер домашнего телефона, подаст сигнал бедствия, и…

– Папаня! Папаня! – прокричала она, услышав родной голос.

– Доченька, етит твою мать! Где ты, как ты?! Мы все морги обзвонили, все больницы прошерстили, всех твоих знакомых на ноги поставили в новогоднюю ночь. Что случилось? Говори, не молчи. Мама напилась успокоительного, еле уснула, я напился… ну да ладно, гости упились до поросячьего визга… Мы тебя искали, искали… Эдик тоже пропал. Когда вернетесь? Я мамке передам, что у тебя все в порядке. Все ведь в порядке? Вы разыграли всех как по нотам. Эдуард с тобой?

– Все в порядке, – прошептала Светлана, всхлипывая. – Папаня, все в порядке.

Не беспокойтесь, это прикол такой…

– Мы так и поняли, что вы решили по-своему, по-современному. Но, дочка, ты же знаешь свою мать, она категорически против гражданских браков…

– Все, приколистка, хватит, – Шкаф вырвал телефон у Светланы. – Шеф, все в порядке, ждем дальнейших указаний.

– Это мы вас ждем, – кричал Светкин папаня. – Возвращайтесь скорее!

– Это не Эдик, папаня! Не Э-э-эдик! – прокричала она, но Шкаф отключился.

– Шеф требует ускорить процесс, – бросил он Жирафу. – А как тут ускоришь, когда она вся сопливится? Процесс перевоспитания затягивается на неопределенный срок.

Светлана промолчала, к чему вступать в бессмысленные прения с недалекими тюремщиками. Конечно, по большому счету они парни хорошие, накормили, позвонить дали, родителей успокоить. Она сделала доброе дело, не сказав им ничего про похищение. У мамы больное сердце, отец сопьется с горя, подруги потом будут обмусоливать всю ее подноготную и хихикать, что в такое идиотское положение могла попасть только Варфоломеева. Ничего, она что-нибудь придумает, как-нибудь выкрутится, когда вернется. Скажет, что поссорилась с Эдиком, гражданский брак действительно вещь хлипкая, мама будет довольна.

– Поплакала и достаточно, – заявила Светлана, поднимаясь с кровати. – Это была минута слабости, больше она не повторится.

– Ага, она вылилась в целый час. На улице уже темнеет.

– Что конкретно от меня требуется, Гоша энд Табуреткин?

– Жора, Жираф.

– Без разницы.

– Не, разница есть…

– Спокойно, Жираф. Кукла, в который раз тебе повторять? От тебя требуется смирение, повиновение и терпение.

– Значит, теперь я терпило. И до каких пор?

Шкаф тяжело вздохнул, словно готовился скинуть с себя непосильную ношу. Светлана догадалась, что здесь кроется секрет. Она замолчала и пристально посмотрела на Табуреткина. Действительно, подумала она, пока он решался, озвучить страшную тайну или нет, дурацкая фамилия у парня. Лучше бы был просто Шкаф. У нее намного благозвучнее фамилия. Варфоломеева.

Варфоломеевой устроили вместо новогодней Варфоломеевскую ночь.

Грустно.

– Значит, так, кукла. Только не истери. Через три дня приедет ваш семейный адвокат с брачным договором, который ты должна подписать. Если раньше не приедет шеф…

– Если не хочешь подписывать, – встрял Жираф, – то можешь просто поставить крестик!

– Брачный договор?! Мне? Зачем?

– На Рождество у тебя будет новая свадьба. С другим женихом.

– С тем, кого мне подобрал шеф-папаня?

– Сообразительная, – хмыкнул Шкаф.

– Это что еще за прикол?!

– Не, тут все серьезно, а по приколам ты у нас специалистка.

Шкаф похлопал ее по плечу, кивнул другу, и они вышли.

Светлана ничего не понимала. Она запуталась совершенно. Судя по разговору с отцом, а когда выпивши, отец врать не умеет, он на полном серьезе думал, что похищение разыграно. Светка, вот кто ее за язык тянул, постоянно твердила, что мечтает о необычной свадьбе. И получила то, что хотела, только куда делся жених? Ах да, он тут, неподалеку, развлекается. И можно было бы поверить в то, что ее с кем-то перепутали, но тогда какая во всем этом роль Бочкина? Простым русским языком положение, в которое она попала, называлось метким словом «подстава». Ее заменили кем-то, вернее, кого-то заменили ею, чтобы подписать брачный договор с каким-то неизвестным уродом. То есть она должна занять место другой невесты…

Теперь получалось, что в похищении замешана женщина.

Светлана сидела возле окна и сосредоточенно думала над создавшимся положением. У нее было в запасе три дня! Потом светило неизвестно что, возможно, полное рабство. За это время следовало проследить за Бочкиным, за его блондинкой, которая, а в этом Светлана не сомневалась, играла значительную роль в спектакле с артистами-любителями, и за всей гоп-компанией со странным, если не сказать – бандитского вида – лысиком, управляющим преступным коллективом. Она уже решила лечь спать, когда услышала на улице звонкий смех.

Новый год, горнолыжный курорт, наезженные трассы, ледяное поле, на одном подъемнике покататься – сплошное удовольствие. Жизнь хороша, и жить хорошо, как говорит Жираф, а она мучается вместо кого-то неизвестного, пытаясь докопаться до истины этой запутанной невообразимой истории. Единственное радует – родители хоть и переволновались, но она их успокоила. Мама, когда Светлана вернется, будет рвать и метать, но это мама, мамочка, папаня, родные люди, пусть делают с ней все, что хотят.

Светлана пригляделась к сумеркам, пронизанным яркими вспышками фонарей. Люди веселились, катались на лыжах, на санках, зачем-то играли в снежки на коньках…

– Бочкин!

Она подскочила от возмущения. Эдик Бочкин собственной персоной играл в снежки перед ее окнами. Мало того, он прыгал на коньках и допрыгался, какой-то тип с мрачным выражением лица зафинтилил ему в лоб. Светлане даже показалось, что она слышала этот приглушенный звук. Бочкин упал, а к нему тут же подскочила девица в сером пуховике и принялась…

Светлане не было видно, чем они там занимались, но ничего хорошего от этого она не ждала.

– Другая!

Изумлению ее не было предела. Когда пара поднялась и в обнимку пошла в сторону коттеджей, Светлана рассмотрела, что девица оказалась не блондинкой. Нет, под шапкой не было видно цвета волос, но лицо с фигурой не соответствовали модельной внешности распутной стервы, которую Светлана облила в ресторане. Бочкин флиртовал с другой девицей! Светлана раньше ее никогда не видела. Зато теперь она была уверена в том, что похищение организовала одна из любовниц ее несостоявшегося мужа. Но Бочкин! А казался таким влюбленным! Зря она не обратила внимания на то, что в загс он шел как на расстрел. Уже тогда в его голове зрел план поменять ее с кем-то из этих двух. Или с третьей?! О, какой он прожженный бабник. И она его когда-то любила! Светлана кинулась на постель и уткнулась в подушку, разразившись плачем.

К вечеру ее потянуло на слезу. И созрел план…

Эдик решил, что ему померещилось. Сначала в ресторане девица в нахлобученной шапке Деда Мороза, облившая нечаянно Эллочку, показалась ему смутно знакомой. Но сказочный персонаж тут же увели похожие на кого-то Деды Морозы. Впрочем, Морозы все похожи друг на друга, как близнецы, а с его расстроенной психикой на каждом углу кажутся похитители. И вот сейчас… он еще раз оглянулся, нет, этого не может быть, показалось.

– Что-то случилось? – спросила Маша, поддерживая прихрамывающего Эдика. – Зря Телегин не дал тебе коньки снять, сам же стоял, а тебе пришлось уворачиваться! В следующий раз нужно делать так, как тебе удобно, иначе с нашим начальником ты до своей свадьбы не доживешь.

– Там, в окне, – прошептал Эдик, – я видел кого-то.

– Телегин говорил, что это наш босс. Мне кажется, глупо прыгать перед ним и что-то изображать. У нас и без того коллектив сплоченный и дружный, если не считать Эллочку и Федорова. Но и они специалисты в своем деле…

– Я видел женский силуэт.

– Борис говорил, что у босса есть дети. Или жена.

– Маш, мне показалось, я не знаю, что с этим делать…

– Говори, сказанное облегчает душу.

– Мне мерещится Светланка. Ты знаешь, когда я ее потерял, стал больше о ней думать и…

– И?

– И вот! Она мне начала мерещиться на каждом шагу!

– Бедный, – Маша погладила его руку чуть ниже плеча. – Все образуется. Я уверена, что Светлана вернется к тебе. Вопрос будет в том, простишь ли ты ее или нет. Пока она не вернулась, Эдик, тебе нужно с этим разобраться. Мне тяжело тебе что-то советовать, но я знаю одно: ты не должен слушать Эллочку и идти у нее на поводу, потакая сексуальным прихотям. Хочешь, мы будем держаться вместе, чтобы обоим не было скучно? Честно говоря, мне тоже один парень нравится, только я знаю, что курортные романы заканчиваются полным забвением в девяносто процентах случаев.

– Я не смогу ее забыть, – замотал головой Эдик.

– А забывать не нужно. Постарайся о ней меньше думать. Давай вместе сходим на ужин и поговорим о новых разработках итальянской фурнитуры!

– Давай, – согласился Эдик, вздыхая. – Не сидеть же мне с Федоровым, уж лучше с тобой. Ой, Машунь, извини.

– Ничего, Бочкин, не извиняйся, тебя оправдывает большое и светлое чувство.

– Так я за тобой зайду?

– Заходи.

Глава 5

Кто рано встает, тот всех достает

В первый день нового года полагалось начинать новую жизнь или хотя бы что-то менять в устоявшемся быте и привычках. Маша не по собственной воле, в силу вынужденных обстоятельств, поменяла традицию встречи любимого праздника и все то, что за ней следовало. Что ее ждало, останься она дома, в первый день января? Визиты к родственникам, еще не отошедшим от бурной ночи, и мама, норовившая в каждом подходящем по возрасту мужчине найти Маше жениха. На этот раз все изменилось кардинально. Во-первых, Маша никогда не напивалась, а вчера напилась до такой степени, что свалилась с ног. Изрядную долю в это черное дело внесла Эллочка, сражавшаяся за внимание Телегина. Вот дура-то! Из-за него Маша бы не стала биться. Вот из-за Ивана – другое дело. Кстати, во-вторых, впервые в жизни ей до такой степени понравился мужчина, что она пожалела о том, что отпустила его с Эллочкой. Эта роковая красавица начинает существенно портить Маше жизнь! В-третьих, ее никогда в таком значительном объеме не занимали вопросы, не касавшиеся мебельной промышленности. Отсюда следовало, что традиционное пожелание большинства населения нашей страны Маша с лихвой выполняла, в отличие от того же большинства, так и не решившего с первого дня января бросить пить, курить и наконец-то заняться спортом.

Кроме душевных мук, ничего хорошего это переосмысление праздника не принесло. Маша стала равнодушной к Телегину. Она и раньше не особо его жаловала, но в качестве будущей половины рассматривала положительно. Еще нажила себе врагиню буквально за одну новогоднюю ночь и один день. И к тому же она влюбилась. Скоропостижно, глупо и совершенно бесперспективно. Отрицать очевидное было бессмысленно.

Именно это обстоятельство заставило Машу довести Бочкина до дверей их коттеджа и повернуть к административному домику. Что она надеялась там увидеть, Маша и сама не знала.

– Хоть лучше разглядеть его, – оправдала она себя.

…На выпавший на белый, на выпавший на белый,

На этот чистый невесомый снег

Ложится самый первый, ложится самый первый

И робкий и несмелый, на твой похожий след…

Двухэтажный коттедж освещал огнями из окон всю прилегающую территорию, в нем по-настоящему кипела жизнь. Первый этаж занимали рецепция, ресторан и подсобные помещения, на втором жил обслуживающий персонал. Маша зашла внутрь вместе с толпой проголодавшихся лыжников с красными обветренными щеками на довольных лицах. Вот кто ведет здоровый образ жизни, а не занимается показухой, как их вовсе не дружный коллектив. Толпа отправилась в ресторан, а Маша задержалась возле стойки, прокручивая в голове вопрос об Иване. Обычно служащие гостиниц охотно отвечают, если соврать что-нибудь про сестру или внезапно приехавшую родственницу. Маша собиралась узнать, лишь в каком доме он поселился, и пару раз прогуляться под его окнами. Просто так! Из чистого спортивного интереса. Прогулка перед сном способствует крепкому отдыху. Правда, они с Эдиком договорились встретиться на позднем ужине, но после ужина тоже можно прогуляться под окнами, чтобы лучше заснуть.

Только Маша раскрыла рот, чтобы произнести заведомую ложь про сестру внимательно слушавшей ее девушке с рецепции, как в зал вошел Иван. Он удивленно посмотрел на Машу, она смутилась, принялась что-то лепетать про рабочие часы точки общепита. Хорошо, что хоть это нашлась спросить!

– Меня интересует утреннее время. Я рано встаю.

– Что вы говорите? – искренне удивилась девушка. – Даже в новогодние каникулы?

– Кто рано встает, тот всех достает! – гордо отчеканила Маша и спохватилась: – Я совсем не то хотела сказать…

– Отчего же, – хмыкнула вредина, – так и есть.

– Во сколько вы хотите позавтракать завтра утром, Маша? – обволакивающим голосом, полным заботы и нежности, спросил Иван, облокачиваясь на стойку.

– В шесть утра или в семь, а лучше в восемь.

– Омлет с ветчиной и со свежими помидорами вас устроит?

– И чашка кофе. Кофе обязательно.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Завтра в восемь часов утра вы, Машенька, приходите сюда. В ресторане вас будет ждать омлет и кофе. Все горячее, свежеприготовленное.

– Но как же, Иван, – возмутилась девчонка, – повар приходит только к девяти.

– Гоните его в шею, – посоветовала привычным деловым тоном Маша. – Порядочные трудолюбивые сотрудники все жаворонки… Ой, я не то хотела сказать…

– О завтраке мы договорились, – продолжил Иван, иронично прищуривая глаза. – Маша, нам осталось договориться об ужине.

– На ужин я буду гречку. Она питательная и низкокалорийная.

– Какая гадость, – поморщилась девчонка. – Съешьте лучше нашу фирменную телячью отбивную.

– Что, у вас нет гречки?!

– Машенька, – взял ее под руку Иван и повел подальше от рецепции, – гречки у нас завались. Одно ваше слово, и завтра сюда привезут фуру с пшеном.

– С гречкой! Я хочу гречку.

– С гречкой. С чем захотите. Только с одним условием.

– Что, гречка идет с нагрузкой? Ну и порядки в этих «Ключах»! Кстати, название совершенно неподходящее. Оно не для горнолыжного курорта.

– Согласен. Просто до этого здесь был санаторий, местные жители привыкли его так называть. Только из-за этого название пока менять не стали. А про нагрузку вы верно заметили. Гречка идет с нагрузкой.

– С какой? – смутно догадываясь, к чему Иван клонит, спросила Маша.

– Со мной. Маша, вы согласны со мной поужинать?

– Да! То есть я согласна на гречку в любом ее виде.

– Тогда договорились? Через час я за вами зайду.

Маша чуть не брякнула «Куда и откуда», но вовремя удержалась.

– Ладно, мне нужно переодеться. – Она вырвала свою руку и пошла к выходу.

С языка было готово сорваться имя Эллочки, но Маша снова сдержалась. Судя по тому, что ужинать он собирается с ней, Эллочке не удалось его соблазнить. О чем это говорит?

Это говорило Маше о том, что Иван – серьезный мужчина, предпочитающий растиражированным женским прелестям неженские мозги.

– Нужно будет накраситься и вымыть волосы, – прошептала Маша, быстрым шагом направляясь к своему коттеджу.

Ее несколько смущало то, что получалось, будто она сама напросилась, зайдя в административный дом. Но Маша не ожидала там увидеть Ивана! Она лишь пыталась разузнать, где он живет, чтобы… Что ж, желания иногда выполняются с запасом, на то он и Новый год.

Маша забежала в свою комнату, сбросила одежду и направилась в ванную.

– Морозова! – постучал к ней Борис. – В десять ноль-ноль дружным коллективом отправляемся…

– …в задницу, – возмущенно пробормотала Маша, одной ногой стоя в ванне.

– …в ресторан! Чувствую, сегодня там точно будет генеральный. Готовься. Ты меня слышишь?

– Слышу! Буду готова!

– Я за тобой еще зайду.

Только этого ей не хватало. Хорошо бы успеть уйти раньше десяти. Сидеть за большим столом и обсуждать мнимого генерального Маше категорически не хотелось. Как жаль, что ресторан здесь только один и больше некуда податься, чтобы провести вечер за приятным разговором с харизматичным собеседником привлекательной наружности.

Маша высушила волосы феном, от чего они поднялись, словно удивленные ее внезапным порывом, и села наводить макияж. Маша всегда возила с собой целый косметический набор, почти не тронутый, так, на всякий случай. И вот случай представился! Вечернее платье было одно – глубокого черного цвета, так что макияж мог быть сколь угодно красочным, впрочем, Маша никогда не перебарщивала, предпочитая скромную элегантность во всем. Серый пуховик являл собой полное исключение. Сочетание пуховика с вечерним платьем удручало, но другого выхода не было. Вздыхая и витая в грезах, Маша нанесла зеленые тени на один глаз, на второй – синие.

– Нет, синие определенно лучше, – решила она, разглядывая себя в зеркало.

Маша покрасила ресницы на одном глазу, чтобы убедиться в преимуществе синего.

– Великолепно!

И добавила на скулу под «синим» глазом пятно румян.

– Как все-таки косметика преображает женщину!

– Тук-тук.

– Телегин? Эдик? Я еще не готова!

Эдик! Она забыла про Эдика. Нет, безусловно, помнила, что поддержала парня в трудную для него минуту. Но в любви каждый старается для себя. Маша не может его дальше поддерживать, ей нужно заниматься своей личной жизнью, на то она и личная жизнь. Конечно, если брошенный жених решится на неадекватные поступки, Маша будет винить себя. Нужно с ним поговорить как-то по-хорошему.

– Эдичка, драгоценный ты мой. – Маша открыла дверь.

– Эдичка, значит! Драгоценный, значит!

В комнату ввалилось странное создание в белой норковой шубке, джинсах и сапогах-ботфортах. На рыжих волосах девушки косо держалась шапка Деда Мороза с прикрепленными к ней седыми бровями. А из-под бровей на Машу смотрели заплаканные глаза.

– С Новым годом, – произнесла Маша, отступая под натиском незваной гостьи.

– С новым гадом! – всхлипнуло создание и толкнуло Машу в плечо.

– Что все это значит? – поморщилась Маша.

– Это я хотела бы знать!

– Да кто вы?!

– Кто я? А-а-а, ты не знаешь своих соперниц в лицо?! А пора бы! Знакомься, я его чуть ли не жена!

– Он обручен с вами? – тоскливо поинтересовалась Маша, опускаясь на кровать. – Я так и знала, что принцы бывают только в сказках.

– Неплохая осведомленность, – заявила девушка и села на стул, заложив ногу на ногу.

– А принцессы носят прикиды в стиле «дольче вита».

– Да, это дизайнерские тряпки. Шеф спонсирует.

– Вы тоже секретарша? Работницы этой профессии открыли на него настоящую охоту.

– Я знаю про ту модельную блондинку, – отмахнулась рыжуха. – Но у него с ней ничего не получится. Он любит в постели не только трахаться, но и говорить с умной женщиной! Вот вы другое дело. Вы настоящая соблазнительница – хваткая, умная, артистичная. Я видела вас сегодня вместе! Вы были с ним неприлично нежны!

– Я? Неприлично? Но сами попробовали бы скатиться на санях с горы, не дотрагиваясь до партнера!

– Ага, он для вас уже партнер! Только не говорите мне, что по работе! Не поверю.

– Нет, конечно. Мы здесь встретились.

– Здесь и расстанетесь!

– С какой стати вы диктуете мне то, что нужно делать?!

– С той стати, что он мой мужчина и я, пока сама с ним не разберусь, никому его не отдам. Пусть он подлец и негодяй, но это мой подлец и негодяй!

– Нет, вы не правы. Он очень хороший. И знаете, вам повезло. Я бы на вашем месте тоже за него сражалась. Такие мужчины встречаются один раз за всю жизнь…

– Достаточно! Еще расскажите мне, что вы в него влюбились!

– Немножко, – улыбнулась Маша. – Совсем чуть-чуть.

Она вздохнула.

– Придется разлюбить, – нервно повела плечом гостья. – Или мы подеремся!

– Что?!

– Сами же собирались сражаться за мужчину!

– Я в переносном смысле говорила.

– А я достаточно прямолинейная девушка.

– С чем вас и поздравляю, – сухо бросила Маша. – Не волнуйтесь, сейчас он придет за мной, мы договорились вместе поужинать, и я откажусь. Берите своего Ивана и делайте с ним все, что хотите.

Как назло, покатились слезы из глаз!

– Мне не нужен Иван! – возмутилась рыжуха. – Я говорю про Эдика Бочкина!

– Про Эдика?! Не про Ивана?!

– Так у вас их много? Вертихвостка!

– Сама дура, – счастливо улыбнулась Маша. – Значит, вас интересует только Эдик?

– Эдуард!

– Я привыкла его так называть, мы с ним вместе работаем…

– Ха! Знаю я эти ваши сказочки. Только что сама признавалась, что это вранье!

– Это про другого вранье, про Бочкина правда. Между нами ничего нет и быть не может.

– Почему? Вы так нежно отряхивали друг друга! А потом обнялись. Я все видела!

– Потому что он любит другую женщину.

– Опять двадцать пять! Все-таки клюнул на ту дебильную блондинку?!

– Он не уточнял цвет ее волос, но сказал, что жить без нее не может. По-моему, у него свадьба из-за нее сорвалась.

– Поня-а-атно, – процедила гостья, вставая. – Я Светлана!

Она протянула Маше руку, та пожала ее.

– Мария.

– Будем знакомы.

– Очень приятно.

– Да ладно врать-то, ничего тебе не приятно. Но я вынуждена к тебе обратиться, у меня здесь никого, кроме Бочкина, нет, и в нем я не уверена.

– А что от меня требуется?

– Пока не знаю. Значит, ты мне клятвенно говоришь, что между тобой и Эдиком ничего нет, не было и не будет… А ужинать ты с кем сегодня собралась?

– С ним, но это вышло случайно и…

– Ничего не поняла. Я запуталась в твоих мужиках. Ты кто, Мария? Профессиональная соблазнительница? Такая курортная фифа, искательница приключений или богатых женихов? Так вот, Бочкин – бедный как церковная крыса!

– Мышь.

– Что мышь?

– Как церковная мышь. Я знаю, сама подписываю ведомость на зарплату.

– О-о-о-о, как меня достало твое вранье.

Светлана принялась ходить по комнате, сосредоточенно соображая, что делать дальше.

– У меня мало времени, – бросила она. – Сейчас прибегут мои великовозрастные мальчики, и нам придется расстаться.

– У тебя тоже их много?

– Кого?

– Мужиков!

– С чего ты взяла? У меня был один Эдик Бочкин! И мы собирались пожениться. Но вчера кто-то, – она подозрительно прищурилась, – расстроил наше бракосочетание, похитив меня и привезя сюда!

– Что?! Светлана! Ты невеста Эдика?!

– Эдуарда! Эдичкой зову его только я. И не делай вид, будто всего этого не знаешь.

– Знаю, он мне рассказывал.

– Значит, похищением руководила ты.

– Что?!

– Тук-тук.

– Эдик, подожди! Эдуард, вернее.

– Это Иван, Маша. Но если ты ждешь кого-то другого…

– Не-е-ет! – взвизгнула Маша так, что Светлана испугалась и замерла, прислонившись к стенке. – Я никого не жду, кроме вас!

– Вот врет-то, – с завистью сказала Светлана, – мне у нее учиться и учиться.

– Подож-ж-ж-жди, – бросила ей Маша и открыла дверь, стараясь улыбаться непринужденно. – Иван, я так рада, что вы пришли!

Иван подождал, пока Маша распахнет дверь, но она стояла на пороге, моргая невинными глазами, по-разному отчего-то покрашенными, и улыбалась в небольшой проем.

– Я скоро. Совсем скоро, разберусь с одним дельцем и спущусь. Подождите меня, пожалуйста, в холле.

– Договорились, Маша. Я буду ждать, сколько понадобится.

Маша улыбнулась шире, хотя шире было вроде некуда, и заперла дверь, прислонившись спиной к ней и мечтательно закрыв глаза.

– Какой мужчина, – сказала она, глубоко вздыхая. – Я иду с ним ужинать.

– А как же Бочкин?! – ревниво напомнила Светлана. – Он тоже привлекательный!

– Бочкин меня не интересует как мужчина. Он мой коллега по работе.

– Опять за свое! Но это хорошо, если не интересует. Это значит, что ты не заинтересованное лицо во всей этой истории с похищением.

– Нет, я была бы согласна, если бы Иван меня похитил…

– Господи, о чем она только говорит! В похищениях, расскажу тебе, Мария, на самом деле нет ничего романтического. Есть два закомплексованных с детства бритоголовых мордоворота и мифический шеф-папаня, который совсем не папаня. И все непонятно! Все запутанно! Ты должна мне помочь.

– Почему я?!

– Потому что больше некому. Не могу же я обратиться к той блондинке, которая вилась возле Эдика?

– Нет, к ней тебе точно лучше не обращаться. Она настоящая стерва.

– Завидую настоящим стервам, – вздохнула Светлана. – Настоящих стерв никогда не бросают.

– Кукла-а-а-а! Выходи! – донеслось с улицы через стеклопакеты.

– О, нашли.

– Кто они? – спросила Маша, выглядывая в окно. Рядом с крыльцом топтались два здоровенных Деда Мороза.

– Мои тюремщики. Я ж говорю, похищение – это не романтика, а проза жизни. И я собираюсь докопаться до истины. А ты мне поможешь с Эдиком.

– Я на все согласна, только давай поговорим после ужина! Где ты живешь, Света?

– В самом крайнем доме на втором этаже. Там еще розы на подоконнике. Искусственные. Кстати, если их не будет, значит, у меня полный провал.

– Я забегу к тебе завтра!

– Лучше сегодня, до завтра я могу не дожить.

– Что ты говоришь?! Хорошо, я постараюсь сделать все возможное для сбежавшей невесты Эдуарда Бочкина.

– Я не сбежала, меня похитили, сколько раз можно говорить! И да. Обо мне не проболтайся. Эдичка ничего не должен знать, а его блондинка в особенности. И еще. Подкрась себя нормально, а то смотреть страшно, один глаз зеленый, другой синий, и румянец почему-то только на половине лица.

– Спасибо!

– И тебе спасибо.

Иван спустился вниз, собираясь дождаться Марию и вместе с ней отправиться ужинать. Он рассчитывал показать ей укромный уголок, где они могли посидеть вдвоем и ближе познакомиться. Насколько ближе, он даже не предполагал. Девушка ему понравилась с первого взгляда, было в ней что-то противоестественное Новому году, веселью, привычной в такие моменты щенячьей радости. Словно сквозь пелену тяжелого дурмана, напущенного на принцессу злой волшебницей, пробивался луч света, стремившийся безрезультатно осветить Машу Морозову изнутри. Она показалась ему слишком обстоятельной девушкой. И необыкновенной. И какой-то знакомой. И еще… Он немного влюбился. Совсем немного. Но хотелось с головой окунуться в это чувство и узнать, что за загадки скрывает скромная серьезная девушка Маша. Иван приготовил для Маши подарок, но не знал, как его преподнести.

В холле на диване сидел парень с синяком под глазом. Иван хмыкнул, бурно проведенная новогодняя ночь отражалась без прикрас на физиономиях позволивших себе слишком много. На алкоголика парень не походил, его внешний вид был несколько помят, но безукоризнен с точки зрения холостяка. Можно было даже предположить, что парень приоделся на свидание с девушкой. Иван вежливо поздоровался и поинтересовался проблемами отдыха. Парень рассеянно ответил, что его все устраивает, кроме девушек. Те назначают время и место встреч, но постоянно опаздывают или убегают. После этого он поинтересовался у Ивана, до какого часа работает ресторан.

Через пару минут в холл прибежал полный лысый руководитель. Иван отлично его помнил!

– С Новым годом всех! С новым счастьем! А, Бочкин, тебя я уже видел. Ты что здесь делаешь?

– Машу жду, она обещала со мной поужинать.

– Ясно. А вы, дружище? Тоже ждете?

Иван кивнул, мысленно пытаясь понять, сколько Маш проживает в этом коттедже.

– Заработался я совсем, – потер руки Телегин. – Так Морозова еще не спускалась? У меня сегодня на нее большие планы!

– Я же говорю, жду ее, – пробурчал Эдик.

Иван хмыкнул. Получалось, что он не один ждал Машу! Помимо него с ней жаждали встретиться еще два конкурента. Два! Это даже не один. Надо же, такая скромная, обыкновенная девушка, а столько претендентов на ее свободное время. Впрочем, она необыкновенная, и получается все скверно.

– Эллочка, мне кажется, – нахмурился Телегин, – уже ускакала. Так что, дружище, зря ждете.

Иван в свою очередь нахмурился, тот тип тоже нарядился, как новогоднее дерево, только в его случае это был дуб. Эллочка?! Да она ему вовсе не нужна, таких ветреных девочек он каждый сезон отпихивает пачками. Но ничего не стал говорить и вышел на мороз. Он будет ждать Машу Морозову на морозе. Отличный получается каламбур вкупе с двумя кавалерами. Третий лишний? Иван достал сигарету и закурил.

– Пусть сама выбирает, – решил он, прохаживаясь мимо крыльца туда и обратно, утаптывая и без того утоптанные и почищенные дорожки.

– Кукла-а-а-а! Выходи!

К крыльцу подбежали два Деда Мороза крепкой наружности в совершенно одинаковых костюмах, только на бритой голове одного была надета кепка. Шапку потерял, что ли?

– Тоже к Маше Морозовой? – стараясь выглядеть беспечно, поинтересовался Иван, кивая в сторону окна, куда уставились парни. – У нее сегодня явно аншлаг.

– Гы, – сказал один, а второй молча ринулся внутрь.

Иван выбросил сигарету и встал перед входом. Никакая Маша мимо него не пройдет, а уж свою он тем более не пропустит! Свою? Вот, он уже начинает ее ревновать.

Но Морозы вышли не с Морозовой, а с другой девушкой. Он сначала подумал, что это Маша, но девушка сняла шапку, закрывающую половину лица, и Иван вспомнил, где он ее видел. В новогоднюю ночь она бегала по ресторану и хватала со столов еду. Что ж, каждый в эту ночь развлекается, как может. Некоторые синяки получают, другие совершают странные поступки.

– Спокойно, мальчики, – проговорила девица, вручая красную шапку тому, кто был в кепке. – Обойдемся без сцен!

Они на нее накинулись из-за шапки?

– Девушка, – прищурился Иван, – вам помочь?

Иван увидел, как Морозы напряглись.

– Уже помогут. Но спасибо, все в порядке, – подмигнула ему та. – Это моя охрана.

– Счастливого Нового года, Снегурочка! – улыбнулся ей Иван и проводил взглядом троицу, исчезнувшую в темноте наступающей ночи.

– Это она! – выбежал на крыльцо Бочкин.

– Кто?

– Моя бывшая невеста! Или не она? Она мерещится мне постоянно!

– У вас, скорее всего, сотрясение мозга. – Иван показал на его синяк.

– А-а-а, точно, – махнул рукой Эдик, возвращаясь в дом.

– Вам нужно много отдыхать! Ложитесь спать, – прокричал его спине Иван.

Через пятнадцать минут из дома вывалилась компания во главе с Телегиным. Препираясь, они прошли мимо Ивана в сторону ресторана. Он подождал еще немного, окрыленный тем, что один претендент на его девушку ушел, а со вторым, больным на голову, он справится сам. Но вскоре вышла Маша.

Иван так искренне обрадовался, словно опять выиграл золотую медаль в первенстве страны.

Маша казалась ему пушинкой, слетающей с крыльца, будучи подхвачена внезапным порывом ветра. Легкой, грациозной походкой она подошла к нему и улыбнулась так, что у Ивана замерло сердце, перестав биться в одиночку и намереваясь непременно слиться с тем, что билось рядом. Так близко, только протянуть руки и дотронуться до этой очаровательной и милой девушки. Синеглазка, Снежная принцесса, Машенька – в голове закрутились ласковые обращения, он понял, что должен сказать что-то, чтобы сразу настроить девушку на необыкновенный вечер. Но слова все перемешались, и с губ слетел банальный комплимент. Но Маша ему обрадовалась.

Полюбившаяся песня лилась из динамиков откровенным признанием, помогая ему в этом нелегком деле:

…Сегодня целый день идет снег.

Он падает тихо, кружась.

Ты помнишь, тогда тоже все было засыпано снегом.

Это был снег нашей встречи.

Он лежал перед нами белый-белый, как чистый лист бумаги.

И мне казалось, что мы напишем на этом листе повесть нашей любви…

Иван взял Машу под руку и повел в сторону административного здания, где пряталось его временное убежище, оборудованное по самым современным меркам холостяцкой берлоги. Он немного растерялся и, чтобы вернуть себе уверенность, начал описывать достоинства «Горячих ключей».

– Зимний парк развлечений уже стал довольно посещаемой достопримечательностью среди местных жителей, сюда начали съезжаться гости из всех городов страны. Погода благоприятствует санно-лыжному спорту. Но во время ее нестабильности нужно будет организовать систему искусственного оснежения для трасс…

– Очень интересно, – поддержала беседу Маша, чувствуя неловкость положения.

Во-первых, она продинамила Бочкина, во-вторых, оторвалась от коллектива, в-третьих, похищенная Светлана ждала от нее каких-то определенных действий. К тому же она напугала Машу тюремщиками. Парни и впрямь оказались слишком внушительными для того, чтобы с ними бороться даже на пару с Бочкиным. Один удар – и бедный Эдик получит сине-фиолетовое украшение под вторым глазом. Что еще хуже – потеряет сознание, а еще хуже – станет инвалидом. Попросить Телегина вступиться за невесту Бочкина? Борис не согласится. Он не поверит, к тому же Бочкин выгоден ему в качестве холостяка. Иначе распадется весь коллектив, призванный производить на нового босса впечатление дружного, сплоченного под руководством Телегина.

Боже, какая глупость! Как все это мелко по сравнению с Иваном.

Нет, Светлане она как-то постарается помочь, но сейчас ее должны занимать другие проблемы.

– Разве мы идем не в ресторан?

– Завтракать ты будешь там, я договорился. А поужинаем у меня.

– У тебя? А кто твои соседи? Они не будут против того, что… Но, Иван, знай, я буду против этого… Я не Эллочка. Я не такая. И вообще я серьезная девушка, приехала сюда не развлекаться и искать приключений.

– Маша, ты считаешь наше знакомство всего лишь приключением?

Иван встал впереди нее и пристально посмотрел в глаза. Маша смутилась.

– Нет, – прошептала она, – ты меня не так понял. Просто сегодня столько всего случилось, а вчера был Новый год. Честно говоря, голова идет кругом.

– Я знаю одно верное средство.

– Правда? Какое? Ой, я на морозе целоваться не ста-а-а…

Но оказалось, что ей было без разницы, где целоваться. И мороза она не чувствовала, только горячие губы Ивана, сначала нежно, словно прося позволения, затем более уверенно захватывающие ее губы. И Маша закрыла глаза, отдавшись вспыхнувшему чувству. Впервые в жизни ей было все равно, как посмотрят на них прохожие, что скажет внезапно появившийся на улице знакомый, о чем будут потом шептаться коллеги. Она приоткрыла свой футляр-сердечко и впустила туда любовь. Немного, чуточку, совсем крошку, но этого хватило, чтобы распахнуть сердце полностью и отдать его этому замечательному парню с красивыми карими глазами, в которых она увидела к себе неподдельный интерес.

Опа! А если с его стороны не любовь, а обыкновенный флирт? Ведь он ушел от нее с Эллочкой! И ведет не в общественное место, а к себе домой. Стоит ли идти? Червь сомнения закрался в ее душу, лишь только Иван оторвался от ее губ. Разве бывает любовь с первого взгляда? Маша в такую не верила. Вот к Ивану она почувствовала влечение лишь со второго! Глупости, глупости, о чем она только думает. Безусловно, любовь делает ее умственно отсталой! Нужно собраться с силами и захлопнуть футляр, пусть любовь окажется там в ловушке, так ей и надо, если она – обман. А если нет?

– Я напугал тебя? – прошептал Иван, поправляя выбившуюся из-под вязаной шапочки прядь волос.

– Немного, – призналась Маша.

– Ладно, в следующий раз я предупрежу, когда начну тебя целовать.

Маша могла сказать, что следующего раза не будет, что вообще у девушек, перед тем как заниматься с ними сексом, нужно спрашивать разрешения… О, она уже думает о сексе с ним!

– Ты здесь живешь?!

Иван привел Машу к обратной стороне административного дома, там располагалось целое крыло с застекленной мансардой, освещенной разноцветными фонарями под старину. Они бросали на снег сияющие радугой отражения, делая импровизированную дорожку к входу.

– В мансарде есть зимний сад. – Иван подал ей руку и открыл дверь. – Там очень красиво. И нет соседей, так что мы можем слушать любую музыку. Что ты предпочитаешь?

– Все равно, – сказала Маша, поднимаясь по скрипучим ступеням.

Ей нравились эти деревянные дома, пахнувшие сосновым лесом, с незатейливой обстановкой, настоящими каминами в холлах и уютными спальнями. Тот, кто организовал этот отдых, несомненно, любил свое дело и стремился доставить удовольствие другим, не ставя главной целью получение прибыли.

На первом этаже крыла было все довольно привычно, но вот мансарда ее удивила. Маша сделала шаг в открытую Иваном дверь и замерла на пороге. Она очутилась в сказке – среди холодной зимы попала в райский сад. Со всех сторон ее окружали незнакомые растения, бурно цвели экзотические цветы, даже пели птицы.

– Птицы поют в записи, – довольно усмехнулся Иван, глядя на ее приятное изумление. – Но если бы я знал, что встречу такую необыкновенную девушку, то обязательно привез бы с собой настоящего соловья.

Он взял ее за руку и подвел к столику, прятавшемуся под кроной раскидистой карликовой пальмы. Столик был сервирован на двоих, его украшала бутылка хорошего шампанского и ваза с фруктами.

– Ой, лимон, какая прелесть, – восхитилась Маша, – а апельсины есть?

Иван рассмеялся. Маша радовалась не фруктам в вазе, среди диковинного великолепия она заметила скромный горшок с лимонным деревом, на котором росли вопреки здравому смыслу два плода. Они пытались быть яркими, но из-за мелкого размера казались потерянными и унылыми. Гости их обычно не замечали.

– Сегодня я буду ухаживать за тобой, – сказал Иван, усаживая Машу за стол.

– Так не бывает, – прошептала Маша. – Этот сад, ты, все словно сон. Я проснусь и снова окажусь на работе, где буду заниматься планированием и отчетностью по отгрузкам.

– А ты не спи, принцесса. То ли еще будет.

Маше не верилось, что все это происходит с ней. Не Борис, постоянно обращавшийся к ней по фамилии, чтобы лишний раз подчеркнуть разделявшую их дистанцию, а малознакомый мужчина будет занимать ее внимание приятной беседой и восхищать необыкновенными поступками. Честно говоря, про беседу Маша слегка преувеличила, Иван больше молчал, наливая ей вина, подкладывая фирменные закуски курортного ресторана, возникшие на столе, словно по мановению волшебной палочки. Но говорить в таком раю не хотелось. Маша подумала, что могла бы всю жизнь провести в отдаленном заснеженном доме, где есть райский сад и любимый мужчина. Как мало, оказывается, нужно женщине для полного счастья!

Они выпили за Новый год, за наступление в жизни обновленного периода отношений и новых чувств, за Машу, за Ивана, за любовь… После этого Маша спохватилась, что засиделась неприлично долго.

– Я хочу, – остановил ее Иван, – чтобы ты запомнила наш Новый год навсегда.

Он отошел в глубь сада и вернулся с коробкой.

– Нет, – запротестовала Маша, – все было замечательно, просто здорово. Но я не приму дорогих подарков! Это против моих принципов. Я ни за что не…

Вместо слов Иван открыл коробку, и оттуда выпорхнули бабочки.

– Бабочки зимой?! – неподдельно изумилась Маша.

Маша удивилась так сильно, что он подумал – она никогда их не видела. Бабочки вылетели из коробки пестрой разноцветной лентой, обвили Машу, совершив круг над ее головой, и рассыпались красочными снежинками среди растений. Маша подошла к ближней и протянула ладонь. Крылатая красавица благосклонно позволила дотронуться до себя пальцем и взмыла наверх, к окну на крыше.

Бабочки-мечты. Бабочки – это ее мечты.

А она не знала, о чем мечтать! Она всегда мечтала о чуде.

– Бабочка, – ошеломленно произнесла Маша, следя за ее полетом. – Ты подарил мне бабочек на Новый год!

– Подарил – это громко сказано, – развел руками Иван. – Они разлетелись.

– Но так и должно быть, – кивнула Маша. – Это их мир, а мы здесь лишь гости. Сегодня мы тут, а завтра разъедемся по разным городам, а они останутся. Пусть они останутся, Ванечка! Пусть им будет в райском саду хорошо.

– Как ты меня назвала?

– Ванечка, – смутилась Маша. – Поцелуй меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы сказка продолжалась дальше.

Ивана не нужно было просить дважды, он сделал шаг навстречу своей судьбе и обнял Машу. Когда они целовались, над ними порхали бабочки, а за окном вьюжила морозная январская ночь, напоминая, кто на дворе хозяйка. На дворе, не в доме, где царил рай и, словно бабочка, порхало Машино сердце, открытое неизведанному чувству.

Она осталась в сказочном мире, чтобы превратиться из спящей красавицы в фею, дарящую любовь. Ей отчего-то так захотелось. Маша не понимала отчего. Она чувствовала, что слишком долгое время была правильной и серьезной, но ведь даже самая серьезная девушка способна на безумный поступок. И этой необыкновенной ночью она его совершила.

Глава 6

Меняются не только дни недели, но и люди

На следующий день Машу встретил на пороге ее комнаты хмурый Телегин.

– Я все знаю, – сказал он, тяжело вздыхая. – Ты провела ночь с другим.

Маша не стала отрицать очевидное. Да, она провела безумную ночь любви с Иваном и вернулась только под утро. Если бы ее не встретил Федоров, проверявший холодильник в холле на предмет пива и крепких спиртных напитков, то по ее довольному лицу можно было определить, как безмерно она счастлива.

– Я тебя прощаю, Морозова, если ты пообещаешь, что больше это никогда не повторится.

– Прощаешь? Борис, ты меня прощаешь?!

– Убеждайся, какой я снисходительный и покладистый мужчина. Радуйся, Морозова, что тебе достался такой неревнивый будущий муж. Я тебя нисколько не ревную.

– Муж?!

– Морозова, рассуди здраво. Новогодняя ночь и первый день января, когда принято совершать глупости, закончились. Ты осталась со своим коллективом. И со мной, современным здравомыслящим мужчиной, положительным во всех взятых аспектах личной и профессиональной деятельности. Кому ты еще нужна? Он позабавился и забыл…

– Боря, временами ты напоминаешь мне мою маму, – ласково улыбнулась ему Маша. – Ты так ничего и не понял?

– А что я должен был понять?

– То, что меняются не только дни недели, но и люди. Такое случается. Живешь, живешь, и вдруг – раз, словно до этого не жила, а спала и внезапно проснулась.

– Прими холодный душ, Морозова, – опять вздохнул Телегин, словно он разговаривал с иностранкой, не понимающей родного ему языка. – Уйми разгулявшуюся плоть и займись делом. Сегодня тебе поручены коньки.

– Я хочу жить так, как того хочу!

– Не говори загадками, Мария, не волнуй коллектив, настроенный на обретение нового здравомыслящего начальника.

– Телегин, тебе никто не говорил, что ты зануда?

– Зануда?! Да ты сама такая! – заявила вышедшая из своей комнаты Эллочка. – Боречка, она на тебя обзывается! И после этого ты с ней еще разговариваешь?!

– А что остается делать? – нашел поддержку Телегин и мгновенно за нее зацепился. За Эллочку. – Морозова сегодня ночью спала не в своей постели, и общественность должна повлиять на нее самым кардинальным образом.

– Ты его соблазнила? – обомлела Эллочка. – Этого рокового брюнета с неприлично красивыми глазами?! И как он в постели?

– Вот, товарки нашли друг друга, – обиделся Телегин и отцепился от Эллочки. – Уволю обеих, на хрен! В голове вместо проектов одни мужики.

– Один мужик, – поправила его Эллочка, – и он божественно красив! Но ты, Боречка, тоже по-своему пышен. Знаешь, давай вали отсюда, собирай коллектив на пьянку, на обед то есть, готовь санки с лыжами и коньки. Нам с Машей поговорить нужно.

– Средства передвижения готовы, за ними надо идти в прокат, – пробурчал Телегин, недовольный таким отпором. – Сбор возле крыльца через пятнадцать минут, и ни минутой позже, иначе не подпишу премиальные.

И он колобком скатился с лестницы, сетуя на то, что до разума Морозовой так и не достучался.

– Машунь, – вцепилась Эллочка в нее, – расскажи, как у вас все прошло! У меня секса не было две недели. Я хоть послушаю!

– Набери номер секса по телефону и слушай сколько хочешь.

– Ну почему ты такая вялая?! И что ему только в тебе понравилось?

Они прошли в комнату к Маше, та принялась собираться на улицу, где томился в ожидании Телегин, а Эллочка не унималась, выпытывая подробности. Маша никогда не понимала этих задушевных бесед. Как можно рассказывать о том, что произошло только между двумя близкими людьми?! Зачем делать достоянием подруг то, что свято и подлежит хранению в затаенном уголке сердца?

– Он тебе что-нибудь подарил?! Ну хоть это скажи!

– Подарил.

– Безумно дорогое и шикарное?!

– Нет.

– Нет?!

В голосе Эллочки послышалось такое разочарование, что Маша не сдержалась.

– Он подарил мне бабочек. Настоящих. Они летали.

– Бабочки летали?! Что ты говоришь?!

– Честно-честно, – раскрылась Маша, – представляешь, Эллочка, они летали!

– Представляю, – презрительно хмыкнула та. – Ты же никогда не видела, чтобы бабочки летали, вся в трудах, вся в заботах. Понятно. Он подарил тебе бабочек. Это как компьютеру подарить живую мышь. Но в общем и целом подарок оригинальный и лишний раз показывает его неординарность. Ты же знаешь, кто он такой?

– Нет, не знаю.

– Ты спала с незнакомым мужчиной, не поинтересовавшись его материальным и финансовым положением?! Телегин прав, прими холодный душ.

– А кто он? – В душе зацарапались досада и страх.

– Он экс-чемпион страны по биатлону или триатлону, это когда с ружьем на лыжах бегают и стреляют одновременно. У него наград за победы – куча! Мне девчонки с рецепции рассказали. И побед у него тьма-тьмущая. После этой ночи запишет еще одну. Интересно, он заносит настоящие имена своих партнерш или ты проходишь у него под кличкой Снежная королева?

– Эллочка…

– Ну что?! Разве я не права?! Это для меня перепихнуться – плевое дело. Но ты же вообразишь, что это любовь! А потом что? Потом в петлю?

– Эллочка, почему ты такая злая? Тебя кто-то обидел в детстве?

– Я добрая. И тебе добра желаю. Забудь сегодняшнюю ночь с божеством, вернись к Телегину, а я спокойно заарканю Бочкина.

– Бочкин! – вспомнила Маша разговор со Светланой. – Я обещала помочь!

– Ха, сестра милосердия нашлась, довольно с тебя одного. Этим займусь я. И поверь, Морозова, он будет есть с моей руки и лизать мои ноги. А я при этом не буду удивляться тому, что бабочки летают. Они летают, Морозова, потому, что у них есть крылья. Вот клопы не летают – это да. Вот если бы клопы разлетелись по комнате, я бы удивилась.

– Я чуть не пропустила в своей жизни что-то настоящее.

– С Новым годом тебя, Машка! А счастье пусть останется стареньким, зато надежным.

Эллочка крутанулась на шпильках и вышла, громко и нервно цокая каблуками.

Маша пожала плечами, она сдержалась, не стала вступать в прения, хотя на самом деле ей очень хотелось опровергнуть многое из того, что тут наговорила Элла. Она показалась ей обиженной жизнью, как калека. Да и сама она была неполноценной, это точно. В чем-то Эллочка права. Но какая разница, кем является любимый мужчина?! По большому счету все равно, какие победы он одерживал раньше. Маша тоже стремилась к своим высотам.

Она вышла следом за Эллочкой, на ходу подхватывая свой пуховик.

У крыльца топтался трудовой коллектив во главе с Телегиным, который окинул Машу суровым взглядом, повернулся и пошел вперед.

– Все, – простонал помятый, неухоженный Федоров, – сегодня он убьет меня санями!

– А я сама хочу встать на коньки, – заявила Роза Алексеевна.

– И я с вами, – поддержал приятельницу Суконкин. – Только пешком или буду вместо стула стоять, чтобы вы не упали.

– Я прокачусь на лыжах, – поддержал стремление коллег оторваться на трассах и льду Эдик.

– И я на лыжах! – радостно захлопала в ладоши Эллочка.

– Ты же собиралась на коньки, – пробурчал Телегин.

– Передумала, – заявила та. – Могла же я передумать? Некоторым вон все можно!

Маша улыбнулась. Глупая девчонка, разве она что-нибудь понимает в любви?

А если Элла права и это лишь очередная победа бывшего спортсмена?! Легкая победа, между прочим, одержанная не без помощи насекомых.

Не может быть, он просто романтик. Ее романтик.

Когда вошли в ресторан, Маша остановилась возле пустого столика, где одиноко стоял омлет с ветчиной и чашка с холодным кофе. Она проспала! А Иван ждал ее в восемь утра. Ждал и не дождался, а Маша специально уходила тихо-тихо, чтобы его не разбудить. Ее спящий мужчина был так прекрасен!

– Омлет? – сунула Эллочка свой нос в чужую тарелку. – Фи! Я хочу отбивную. Эдичка, а ты чего хочешь?

– Повеситься, – мрачно пошутил Бочкин.

– Повесься мне на грудь, – шутливо выставила свой шикарный бюст Эллочка.

Но в каждой шутке была доля правды, поморщилась Маша. Пока она витает в облаках своих незабываемых ощущений, секретарша нагло соблазняет брошенного жениха. Или не брошенного! Если верить Светлане, а верить ей хотелось, то Бочкин жертва. И его невеста тоже. И им нужно помочь, и они рассчитывают на нее. Такое вот дело внезапно нарисовалось у нее на отдыхе. Придется на время забыть об Иване…

О, как можно о нем забыть?! Просто не думать, иначе она точно свихнется, и Людоедочка окажется права.

– Эдик, садись со мной!

– Мария, твое место здесь, – рявкнул на нее Телегин. – Я собираюсь обсудить с тобой ближайшие перспективы нашего бизнес-плана.

– Пусть с нами сядет Эдик.

– Не ссорьтесь, коллеги, – карамельным голосом пропела Эллочка. – Вы такая чудесная пара! Сядем все вместе!

И прошла следом за Эдиком в сторону Маши.

Суконкин, стоявший рядом – он помогал Тумановой, пока та садилась напротив Телегина, – внезапно ногой отодвинул Эллочкин стул, и та села прямо на пол. Маша поразилась, зачем он это сделал? Ей помог? За Бочкина вступился? Терпеть не может, когда кто-то кого-то соблазняет на глазах у всех? У, какой Суконкин коварный мужчина. Но молодец.

Маша спрятала улыбку, а Федоров звонко расхохотался.

Эллочка была готова расплакаться, такое падение на глазах коллег у нее случилось в первый раз. Она всегда старалась держать марку приличного заведения. А какое заведение считается приличным? Правильно, то, где восседает секретарша с шикарным бюстом и ногами от плеч. А сейчас эти ноги безвольно валялись в пыли.

– Помогите женщине подняться! – скомандовал Телегин, и Маша первой протянула Эллочке руку.

– Ногу вывихнула? – участливо поинтересовался Суконкин.

– Не зна-а-аю, – простонала Эллочка. – Мне плохо. Мне больно. Эдик, проводи меня в мою комнату…

– Сиди, Эдуард, – внезапно заявил Суконкин. – Я сам ее провожу!

Маша удивилась. В их коллективе происходили странные вещи.

– Тогда я лучше останусь, – натянуто улыбнулась Эллочка, с помощью мужчин устраиваясь на стуле. – И буду кататься на лыжах! Назло некоторым.

– Значит, так, – строго сказал Телегин, – внимание на меня, пока кто-нибудь еще не промазал мимо стула. Сегодня открывается школа юного лыжника, пенсионеры идут учиться. И падение в точке общепита, – он повернулся к Эллочке, – не будет относиться к производственной травме. Оно будет считаться забастовкой со всеми вытекающими отсюда последствиями. За саботаж лишу премии.

– Школа юного лыжника? – прикинула Эллочка. – Значит, там будут молодые учителя. Бывшие спортсмены. – Она многозначительно посмотрела на Машу. – Мне необходимо научиться держать лыжню!

– Да уж, – вставила свои пять копеек Туманова, – удержать тебя саму мы не сможем.

– Роза Алексеевна, да я ангел! А ангелы тоже, Маш, летают, совсем как бабочки.

– Зря я тебе рассказала, – прошептала Маша.

– Какие бабочки? – заинтересовался Федоров. – Я что-то пропустил, пока бегал за пивом? У нас что-то произошло?

– У нас что-то произойдет, – стукнул кулаком по столу злой Телегин, – если вы не угомонитесь! Сидите и распределяете роли, то есть сани, коньки и прочий инвентарь.

Он оборвал Эллочку, и Маша была ему в очередной раз благодарна.

После позднего завтрака толпой пошли на территорию, где уже вовсю резвился народ, освоивший зимние развлечения. Погода стояла замечательная – слабый мороз, яркое солнце и полное безветрие. Ветер довольно неприятен для катания с гор. Маша огляделась, глазами ища Ивана, но его поблизости не оказалось, а подходить к заднему крылу административного дома она побоялась. Это вчера ей было все равно, что скажут коллеги, сегодня при свете дня одна только Эллочка представляла собой вселенское зло. К тому же развитие дальнейших отношений с Иваном покажет, как он на самом деле к Маше относится. Если победа была лишь из-за спортивного интереса, то и она свою привязанность к этому ветреному мужчине погасит. Пока не втянулась в более глубокие отношения, Маша сможет их прервать.

Все равно в ее памяти останется незабываемый Новый год с райским садом и живыми бабочками. Приятные воспоминания украшают жизнь, вселяя надежду, что обязательно случится еще что-то необыкновенное и не менее приятное.

Эллочка хваталась за Бочкина, как тонущий бобр за соломинку, с тем же успехом. Эдик все еще не пришел в себя, что ничуть не странно для мужчины, которого внезапно, без объяснения причин оставила любимая женщина. Эллочка этого не понимала или не хотела понимать, увлеченная собственным эгоизмом. Бочкин слабо реагировал на флирт, старался не обидеть ее, но и не поддерживал игру. Пока дошли до проката, пока выбрали, переругиваясь, снаряжение, пока шагали обратно к трассам, Эллочка приняла новое тактическое решение и сменила кандидата на роль своего кавалера.

– Мы с Борей идем на сани! – торжественно объявила она, ухватившись за Телегина. – Будем вместе тюбинговать. Боря такой сильный мужчина, что с ним я не боюсь высоких гор и запредельных скоростей.

– Отличный выбор, – усмехнулся Суконкин, который нес коньки Тумановой. – Поздравляю.

– Не с чем, – поморщился Телегин, – мы еще ничего не сделали для продвижения к цели. А где наша цель?!

– Там, – кивнула Маша в сторону последнего коттеджа.

Ей в голову пришла прекрасная мысль.

– И я пойду туда, – предложила она, – и осторожно разведаю обстановку. Узнаю, точно ли там живет босс.

– Хороший бизнес-план, – обрадовался Телегин. – Только смотри, Морозова, следопытством не увлекайся! Чуть что, прикидывайся потерявшейся и возвращайся к родным пенатам.

– Ага, – хмыкнул Федоров, – скажи, что ты грибник, потерявшийся в лесу! Шеф, а мы с Бочкиным пойдем на лыжах, значит.

– Вами займется инструктор, пойдете в школу.

– Начало занятий нужно обмыть!

– Вечером обмоешь.

– Инструктор или Телегин? – задумалась Эллочка, сосредоточенно морща лоб.

Маша отошла от коллектива неспешным шагом, но при приближении к коттеджу ускорилась, боясь, что Телегин передумает и заставит ее составить Федорову пару. Хотя тот на лыжах превосходно смотрелся и с Бочкиным. Во всяком случае, стоял не вверх ногами.

В коттедже царила тишина, а время неумолимо тикало, приближая стрелки часов к полудню. Из-за быстрого шага Маша не успела детально продумать свою идею и в ступоре остановилась. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге показался бритоголовый парень сомнительной наружности. Маша вспомнила, что таких головорезов обычно показывают в сериалах про бандитские города.

– Чего надо? – грозно поинтересовался тот.

– Телеграмма! – выдала Маша полную глупость. И решила, что сейчас этот тип спустит ее с крыльца.

– От шефа? – тот, напротив, заинтересовался.

– От шефа!

– Шкафа нет, – задумчиво почесал бритую макушку парень, – что делать?

– Приобрести новый, – мило улыбнулась ему Маша.

Странно, человек мебелью озадачен. Но, с другой стороны, появилась общая тема.

– А еще лучше комод, – продолжила она интеллигентную беседу ни о чем.

– Не-а, Шкаф на Комода обидится.

Беседа заходила в тупик.

Маша прикинула свои возможности, флиртовать, как Эллочка, она не умела, а больше ничего придумать не могла. Для того чтобы пауза не затягивалась, она еще раз повторила:

– Телеграмма.

– Ладно, – махнул тот рукой, – давай.

– Личная!

– Кукле, что ли?

– Девушке, да.

– Папаня решил пообщаться с дочерью лично?

– Что-то вроде того.

– Ладно. А где телеграмма, показывай.

– Я телеграмма, – ткнула себя пальцем в грудь Маша, понимая, что парень не испорчен не только высшим образованием, но и средней школой. – Велено передать все на словах.

– Кем велено?

– Шефом!

– Значит, он нас пасет?

– А вы как думали? Мы все у шефа под колпаком!

– Значит, ты одна из нас.

– Конечно, я тоже гомо сапиенс.

– Не обзывайся. А то я тоже могу.

Парень подвинулся и пропустил Машу внутрь.

Коттедж ничем особенным не отличался от себе подобных: уютный, с небольшим количеством мебели. Шкаф, между прочим, в холле был, зря парень так переживал из-за его отсутствия. Впрочем, если у Светланы куча тряпок, так понадобится гардеробная, комодом не обойтись. Парень поднялся с Машей на второй этаж и постучал в комнату.

– Шеф сказал передать наедине, – многозначительно прошептала она.

– Интересуется, как мы ее тут держим? – испугался парень. – Если она начнет жаловаться, так все это неправда! Она сама себя к стулу привязала после того, как сделала подножку Шкафу и он растянулся на полвторого. Он сейчас в травмпункте.

Перед Машей вырисовалась картина происшедшего: Света делает подножку шкафу в холле, тот с грохотом падает и потом, засовывая выпадающие из себя тряпки, ползет в травм-пункт. У парня с головой явные проблемы, но ему требуется более серьезный специалист.

– Входите, сволочи, не заперто!

– Шутит, – скривился парень. – Заперто. Сейчас открою.

Светлана действительно сидела привязанная к стулу и зловеще смотрела на посетителей. Увидев Машу, она подобрела и заулыбалась.

– Рада тебя видеть, Маша! Жираф, сгинь! Закрой дверь с обратной стороны. Это Жора-Жираф, – кивнула она Маше, – хороший парень, только дебил.

– Вот, – радостно показал на Светлану пальцем Жираф, – обзывается! И так постоянно. Передай шефу, что мы страшно мучаемся с ней.

– Передам, – подмигнула ему Маша.

Когда Жираф ушел, закрыв дверь, слава небесам, не на ключ, Маша принялась развязывать Светлану.

– У нас мало времени, – шепотом заговорила Света, – на Шкафе заживает все как на собаке. Он скоро вернется и застукает нас с тобой. Это Жирафа можно обмануть, а Шкаф ни на одну хитрость не поведется.

– Шкаф – это второй парень?!

– Тише! А ты что, подумала, что он настоящий шкаф? Оба придурки, но сильные и преданные. Какой-то шеф, якобы мой папаня, им хорошо за мое похищение платит. И вся проблема, Машунь, чтобы выяснить, кто этот шеф. Я подозреваю, что это Бочкин! Он сам все организовал, чтобы от меня избавиться. Мой разум говорит это, а сердце сомневается. Но, когда я вижу роковую блондинку, верю разуму и глазам.

– Между ним и Эллочкой ничего нет.

– Тогда я совершенно запуталась. Кому понадобилось меня похищать?! Скорее всего, они меня с кем-то перепутали, но не сознаются с кем. Вернее, сами не знают, у них было лишь время регистрации брака и описание внешности невесты.

– А кто шеф? Это случайно не наш босс? Телегин, мой начальник, говорил, что этот коттедж для себя на новогодние каникулы снял наш новый генеральный директор.

– Нет, Шкаф с Жирафом на генеральных не тянут. Ваш Телегин ошибся.

– Он редко ошибается, – задумалась Маша.

– Не ошибается тот, кто ничего не знает.

– Да, – согласилась Маша, – в этом есть разумное зерно. Но что мы будем делать?

– У меня есть план, – заговорщически прошептала Светлана и громко произнесла: – Жираф, принеси нам кофе!

– Обойдетесь, – раздалось за дверью.

– Подслушивает, – хмыкнула Светлана.

– Вот придурок!

– Нет, конкретно Жираф – идиот. Придурок придет позже, и это может стоить нам жизней.

Испугать Машу было нетрудно. Но в моменты опасности она не терялась, а концентрировала свой ум на угрозе и пыталась предотвратить тяжелые последствия. Освободив Светлану от пут, она на цыпочках прошла к двери и вопросительно посмотрела. Светлана так же тихо достала спрятанный под кроватью скотч и протянула его Маше. Она улыбнулась и кивнула.

Дальше все прошло как по маслу.

Светлана встала с другой стороны двери и позвала Жирафа. Тот, разумеется, вошел сразу, быстро и стремительно, словно ему пообещали конфету, а не подножку. Да, Светлана подставила ему подножку! Перед этим на этот нехитрый трюк уже попался его подельник. С грохотом, будто это уронили не мужчину, а мешок с костями для голодного ротвейлера, тюремщик упал на пол. Светлана кинулась его держать, а Маша с невиданной доселе быстротой начала обматывать пострадавшего от женского коварства парня скотчем. Через пять минут перед девушками лежала мумия и пустая болванка от липкой ленты.

– Мы не перестарались? – с сомнением спросила Маша, глядя на то, как несчастный пытается им что-то сказать залепленным ртом. – Может быть, он знает какую-то ценную для нас информацию?

Светлана поморщилась и отлепила скотч ото рта. Жираф тут же принялся звать Шкафа на помощь.

– Ничего, – она заклеила ему рот вновь, – пусть помучается. Побудет в моей шкуре! Думаешь, – обратилась она к нему, – мне было приятно целых пятнадцать минут связанной на стуле сидеть?! Ни поесть, ни пописать! Теперь ты терпи. Вообще-то сбегать я не собираюсь. Они меня содержат, поят, кормят и охраняют, пока я веду расследование. Ты слышишь, Жираф? Я еще вернусь!

Тот испуганно вжал голову в плечи и возвел глаза к потолку.

– Куда направляемся, Свет?

– Ищем Бочкина, Маш!

– А чего его искать, он катается на лыжах.

Маша ошибалась.

Они со Светланой быстро вышли из дома, где в заложниках своего незавидного положения находился Жираф, и направились к тому месту, где Маша оставила топчущихся коллег. Их не было. Издали Маша заметила развевающийся розовый шарф Эллочки, несущейся с горы на санях в обнимку с ссутулившимся Телегиным, а потом услышала ее радостный вопль во время приземления. Сани летели так быстро, Маше казалось, что они сейчас окажутся в воздухе. Она отважная девушка, вынесла такое испытание стрессом! – подумала Маша про себя, а не про Эллочку, слишком много будет той чести, чтобы она о ней думала. Неужели заревновала Телегина? Не может этого быть.

Но то, что рядом с Эллочкой оказался Телегин, а не Бочкин, Машу обрадовало.

– Смотри, Светлана! Там орет наша модельная блондинка с ногами от ушей. И орет она не с Эдиком, а с другим.

– Вижу, – довольно подтвердила Светлана, – только вот где Эдик?

– Катается на лыжах.

И они отправились к лыжным трассам.

Для того чтобы пройти их все и отыскать нужного лыжника, понадобился бы весь день. Девушки подождали немного и повернули к озеру, где по ледяной глади скользили отдыхающие на коньках. Там не найти Бочкина оказалась проще простого. Туманова с Суконкиным сказали, что на коньках Эдуард сегодня точно не стоял. Суконкин отчего-то открыл рот, Туманова закашляла, он закрыл рот и промолчал. Маша поняла, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Где Федоров? – Она прищурила глаза и посмотрела на Туманову.

– У него… – Роза Алексеевна замялась.

– Это несколько неудобно озвучивать при дамах, – нахмурился ее кавалер.

– Ничего, мы потерпим, не такое терпели.

– Ну, слушайте, сами захотели, – торжественно произнес Суконкин, отворачиваясь от Тумановой. – У него лопнула резинка на трусах, и они побежали переодеваться.

– Они?!

– Бочкин помогал ему придерживать штаны с лыжами.

– Как это?

– Одной рукой Бочкин держал лыжи Федорова, а другой – его штаны!

– А Федоров что, сам не мог справиться?!

– Федоров одной рукой держал лыжи Бочкина, а другой – свои штаны с другой стороны. Ну отчего вы такие непонятливые! Они вернулись в коттедж.

Коллектив распадался прямо на глазах. Куда только смотрел Телегин? Ах да, он же смотрел впереди себя в сугроб. Счастливого отдыха, господин начальник, хмыкнула Маша, с цепкой, словно майский энцефалитный клещ, секретаршей. В любом случае махать в окно теперь некому. Жираф вряд ли самостоятельно поднимется и оценит радостные приветствия.

– Идем в наш коттедж, – сказала Маша. – Чувствую, что Федоров с Бочкиным там.

Она правильно чувствовала.

Маша оставила Светлану у себя в комнате и пошла искать коллег-мужчин, сильно озабоченных переодеванием. Но, как ни странно, нашла их не возле гардероба. Мужчины сидели в своей комнате за импровизированным столом, главным украшением которого была почти пустая бутылка водки. Два пластиковых одноразовых стаканчика сиротливо жались к одноразовой же тарелке с мелко порезанной сосиской.

– Празднуем?! – укоризненно покачала головой Маша.

– Ск-ко-о-орбим, – заплетающимся языком возразил Федоров.

– По поводу потерянных трусов?

– И по этому т-т-то-оже.

– И по поводу потерянной невесты! Выпьем, Маша, где же кружка, сердцу станет веселей, – запел Бочкин.

– Выпили уже, достаточно, – поморщилась она и тяжело вздохнула. – До чего я докатилась?! После романтической ночи занимаюсь воспитанием пьяных мужиков, ношу телеграммы и заматываю скотчем жирафа. Надеюсь, небеса зачтут мне это в актив.

– Машуня, зачем жирафу теле-телеграм-м-м-м? А?

– Федоров, ты еще спроси, зачем жирафу шеф.

– А зачем, действительно? – заинтересовался Бочкин. – Телегин нас отпустил. И мы решили заодно расслабиться. Имеем право!

– Он лиш-ш-шит нас прем-м-мии, – всхлипнул Федоров.

– Зачем она тебе, дружище? Разве у тебя есть жена? – хлопнул его по плечу Бочкин.

– Нету! – залпом выдал тот.

– Вот и у меня нет, – вздохнул Бочкин. – Наливай!

Федоров налил себе в стакан и потряс пустой бутылкой.

– Усе. Маш-ш-шунь, сбега-ай! А?

– Я тебе сейчас так сбегаю, так сбегаю, – разозлилась Маша и рывком подняла Бочкина. – Напились среди бела дня!

– Праздничного, заметь, Мария. Имеем право.

– Ну как с тобой сейчас говорить? А другого шанса может и не быть, когда вернется травмированный Шифоньер. Эдик, ты меня слышишь, понимаешь, что я говорю?

– А то! Ты отказываешься сгонять в ресторан за бутылкой.

– Хочешь, мы пойдем за ней вместе? – схитрила Маша.

– Хо-о-оч-ч-чу! – прокричал Федоров.

– Третий лишний, – бросила ему Маша.

– Зря, реб-б-бята. Я кре-е-емень.

– Да, – спохватился уводимый Бочкин. – В хороших компаниях принято разливать на троих, Маш…

– Сейчас ты получишь третью, – прошипела ему на ухо Маша и вытолкала в дверь.

С горем пополам Бочкин поднялся на второй этаж. Маша толкнула дверь и Бочкина одновременно, Эдик не удержал равновесия и упал прямо к ногам Светланы, стоявшей в комнате.

– У-у-у-у, – застонал он, обхватив руками голову, – опять сотряслись.

– Эдичка, – простонала, всхлипывая, Светлана. – Это ты?!

Бочкин поднял взгляд, одурманенный алкоголем, и замахал руками:

– Изыйди, сатана! Прочь, наваждение! Что б ты осыпался, чертов мираж! Воды!

– Что он сказал?! – изумилась Светлана, глядя на Машу.

– Мы не успели, зато они успели напиться.

– Занятный каламбурчик, – хихикнул Эдик. – Ты еще здесь?! Цыц, дьявольское отродье! Кыш, кыш… Пошла, пошла…

– Он назвал меня дьявольским отродьем!

– Светлана, он не в себе!

– Нет, я в себе сам, вот он я. – Бочкин постучал кулаком в грудь. – Здесь душа, и она болит! Спирта хоть дайте! Тьфу, воды!

– Эдичка, ты меня не узнаешь? – попыталась опять достучаться до его разума Светлана.

– Узнаю, – сказал тот, продолжая отгонять ее руками. – Ты дрянная копия моей любимой женщины.

– Я дрянная?!

– Светлана, он не понимает, о чем говорит. Давай его поднимем и уложим на кровать.

– Думаешь, лежа он будет соображать лучше?

– Я все соображаю…

– Очень хорошо. – Светлана помогла Маше закинуть Бочкина на постель. – Тогда скажи, кто шеф!

– Телегин, – простонал Бочкин, закрывая глаза и готовясь уснуть. – Шеф Телегин.

– Ваш начальник? – удивилась Светлана. – И зачем ему нужно было меня похищать, а потом сочинять историю про какого-то папаню?!

– Папаня! – обрадованно вспомнил Эдик несостоявшегося тестя. – Давайте выпьем!

– Телегин шеф? – в свою очередь удивилась Маша. – С одной стороны, понятно, он так хотел собрать в этом пансионате весь коллектив. Но какими жестокими методами!

– У Телегина нет сердца, – согласился с ними Эдик. – Он карь-е-е-ерист… Светусик, иди ко мне под бочок… Я спать хочу-у-у-у…

– Он меня узнал?!

– Ну, вот видишь, как все хорошо завершается! – обрадовалась Маша. – Главное – на нетрезвого мужчину не давить своим авторитетом. Бочкин всегда был честным, его спросили, он ответил.

– Шеф – это Телегин, – пораженно присела на постель рядом со спящим женихом Светлана. – Это же надо!

Вдруг внизу послышался грохот открываемой двери и возглас нетрезвого Федорова:

– Туда ни-и-и-изя-я-я! Третий ли-и-ишний!

– Шкаф, – испугалась Светлана и забегала по комнате. – Маш, меня нашел Шкаф! Он сейчас ворвется сюда и убьет Эдичку! Он грозил, что переломает ему ноги. Мне они ничего не сделают, а ему все переломают! Маша, спасай нас!

– Как?! Как, Света?!

– Ложись рядом с Эдичкой! И делай вид, что занимаешься с ним любовью! Шкаф – придурок, но стыдливый, к вам в постель он не полезет. А я пока спрячусь в ванной комнате!

Маша не стала медлить, легла рядом со спящим Бочкиным, Света накрыла их большим теплым пледом. Для полноты картины она положила голову жениха Маше на грудь и побежала прятаться сама.

Маша лежала и сосредотачивалась на моменте, чтобы сыграть сцену соблазнения перед бритоголовым тюремщиком подруги наиболее достоверно. Да, Светлана стала ее подругой, хотя у Маши подруг не было. Ей было некогда с ними общаться, переливая из пустого в порожнее. А здесь от нее зависела судьба Светланы! И целостность организма системного администратора Эдика Бочкина. В общем-то, неплохого парня, потерявшего свою невесту странным образом и так же странно получившего ее обратно. Маша не считается, сейчас Шкаф убедится в том, что здесь занимаются любовью, а не прятками, и повернет назад. Светлана вернется к своему жениху, и все станет лучше прежнего.

– Бочкин, – Маша ласково погладила небритую щеку Эдика. – Скоро ты будешь полностью счастлив!

– Иди ты к черту! – рявкнул незваный гость возле лестницы, и послышался топот бегущих ног.

– Он уже близко! – прошептала Маша и посмотрела на губы Бочкина. – Тебя придется поцеловать, коллега. Фу, как же от тебя несет водкой, противно даже.

Когда хлопнула дверь ее комнаты, Маша страстно целовала Бочкина, упиваясь собственной ролью великомученицы, потому что ее затошнило. Никогда она не думала, что так неприятно целоваться с чужими мужчинами. И сколько несравненного удовольствия она получала, когда целовалась с Иваном! Она постаралась представить рядом с собой Ивана, а не пьяного Бочкина. Получалось с трудом, но получалось. Маша одного не понимала – почему бритоголовый все еще стоял в дверях и пялился на их адюльтер. Света говорила, что он стыдлив. А, вероятно, обшаривает взглядом комнату!

– Маша?!

Она услышала голос Ивана и оторвалась наконец-то от противного ей Бочкина.

– Маша, что ты делаешь?!

Поворачивать голову в его сторону было страшно. Очень страшно, просто жутко. Но она повернула.

В дверях стоял Иван с огромным букетом алых роз и оторопело смотрел на мизансцену.

– Ванечка, – кисло улыбнулась Маша, не понимая, как выкрутиться из создавшегося положения, – это не то, что ты видишь! Это мой коллега Бочкин!

Она ткнула в Эдика пальцем. Бочкин почмокал губами и потянулся к ее пальцу.

– От него противно несет алкоголем, – начала говорить Маша быстро, спеша, не думая. – Он мне вообще противен! Но Бочкин хороший, и мне пришлось с ним лечь в постель…

– О-о-о-о-о!

– Ваня! Это не то, что ты слышишь!

Но, как назло, Бочкин высунул свою волосатую руку из-под пледа и нагло, собственнически положил ее на Машину талию.

– Иван, – простонала Маша, – это не то, что ты думаешь!

– А-а-а-а-а-у-у-у-а! – с криком наступающих апачей из ванной выскочила Светлана. – Получай, сволочь! – и опустила на голову стоящего к ней спиной Ивана корзину для грязного белья.

Занавес.

Глава 7

Его будущая бывшая жена должна быть счастлива

Иван проснулся в семь утра, долговременная привычка давала о себе знать даже во время отдыха. Впрочем, отдыхали другие, а он управлял новой, но уже налаженной системой развлечений, стараясь сделать ее такой, какой рисовал в своем воображении. Фантазии ему никогда не изменяли, а вот любимая девушка предала. Она не дождалась, пока Иван раскрутит свой с трудом поддающийся управлению снежный бизнес, и вышла замуж за первого попавшегося бизнесмена, предварительно ознакомившись с его счетом в банке. Иван уехал из шумного города в «Горячие ключи» и поселился здесь навсегда. Навсегда, так ему казалось, отгородившись от городской суеты, соревнований, у кого денег больше, модельных красавиц и сопутствующего им обмана. Красавицы попадались и здесь, он встречал их буквально на каждом шагу, что не могло не радовать – бизнес шел в гору, раз сюда приезжали отдыхать толстосумы, окруженные недолговременными избранницами. С большим удовольствием Иван встречал семейные пары с детьми, задумываясь над тем, что этому миру развлечений не хватает уверенного женского взгляда, а ему – верного сердца, бьющегося рядом. До последнего времени Иван относил эти мысли к своим фантазиям. Ровно до тех пор, пока не встретил Машу.

Она стояла в холле административного дома и любовалась наряженной елкой, словно видела ее впервые в жизни. С таким восхищением на елки смотрели только дети, да и то не все, пресыщенные и капризные, привыкшие получать все и сразу, пробегали мимо. В новогоднюю ночь Иван взял гитару и спел исключительно для нее, она заметила это и… свалилась. С кем не бывает! Перебрала девчонка с непривычки. Он очень переживал за ее здоровье. Но все обошлось. С горы они катились, словно между ними уже были более близкие отношения. Правда, не к месту и времени вмешалась модельная блондинка, и Иван решил дать повод Маше поревновать. Возле нее сразу образовался сонм поклонников, готовых оттеснить его на задние ряды. Она пришла сама, но, если бы этого не сделала, Иван предпринял бы все возможное и невозможное, чтобы они снова встретились.

Времени было мало, но Иван сумел убедить друга Николая, учителя-биолога, что ему жизненно необходимы все бабочки из школьного живого уголка. Он пообещал после праздников, когда откроются магазины и заказные лавки, купить ему не дюжину, а пять дюжин легкокрылых красавиц. Сюрприз удался! Маша застыла в изумлении посредине его зимнего сада, любимого детища Николая. Целовать ее было чертовски приятно! А затем их поцелуи постепенно перешли в нечто большее, чему Иван затруднялся дать определение, находясь в полной уверенности, что это был не просто секс. Маша что-то лепетала про первое свидание и табу, твердила, что она не такая, чтобы он о ней ничего плохого не думал. Иван все знал о ней. Она не такая, да, она необыкновенная, она его, и это главное.

К восьми часам утра он успел приготовить завтрак, но Маша не пришла. Решив не будить ее, Иван собрался, сел в машину и направился в город, чтобы купить для любимой девушки цветы. Пусть праздник для Маши продолжается, так решил Иван, объезжая все цветочные магазины. Второго января большинство из них не работало. Пришлось потратить гораздо больше времени, чем он планировал, но шикарный букет гордых алых роз был наконец-то куплен.

Иван вернулся в пансионат и поспешил к Маше.

Но в коттедже ему внезапно преградил путь ее нетрезвый коллега. Едва державшийся на ногах мужик сначала принялся уговаривать Ивана составить ему компанию, потом просил сбегать за водкой и завершил все стоны и уговоры тем, что преградил путь наверх, заявляя, что Иван будет там третьим лишним.

Иван, разумеется, не поверил, он достаточно терпел, прежде чем оттпихнуть надоедливого Федорова и забежать наверх. Дверь в комнату Маши была не заперта, Иван толкнул ее и оказался перед постелью, где лежала Маша и рядом с ней шевелился некто человекоподобный.

– Маша?! – Иван чуть не выронил розы.

Она принялась лепетать что-то про то, что он не должен верить своему слуху, зрению и мозгам. А затем из-под пледа показалась волосатая мужская рука, которая обняла ее самым наглым образом.

Иван оторопел, он не мог даже предположить, что эта чистая и серьезная девушка могла ему изменить. Она ведь не такая! Но откуда он знает?! Он знаком с ней всего два дня. Или и на этот раз его постигло жестокое разочарование?!

Ответом ему стала плетеная корзина, резко опустившаяся на голову, и пронзительный женский окрик. Кричала не Маша, та вскочила с постели, где остался лежать ее коллега, и принялась тянуть корзину на себя. Та сумасшедшая, которая ее надела на голову Ивана, тянула корзину к себе. Обе кричали про какой-то шкаф, сопоставляя его пропорции с телосложением Ивана. В конце концов он пришел в себя и грозно прорычал:

– Молчать! Стоять и не двигаться! – сунул в руки Маше розы и снял с себя корзину. – Я чертовски зол, – предупредил Иван девушек. – И требую простых и внятных объяснений тому, что здесь происходит.

– Это Эдик Бочкин, – кивнула в сторону постели испуганная Маша. – И я случайно оказалась с ним в одной постели! Из-за нее, – и она кивнула на Светлану.

– Да, – с вызовом ответила та. – Это мой Эдичка! Мой, а не ее!

– Значит, – прищурился Иван, – вы здесь делите этого алкоголика?!

– Ты не понял, – встревожилась Маша, – он не алкоголик…

– Эдичка не алкоголик!

– Да здесь дышать нечем от перегара!

– Че? А? У-у-у, – очнулся Бочкин и ошалело уставился сначала на Ивана, потом на Светлану. – А, голова моя… Сгинь, морочь! – махнул на нее рукой, почмокал губами и отвернулся к стенке.

– Судя по всему, – мрачно заявил Иван, глядя на Бочкина, – он явно предпочитает Марию!

– Нет, вы все неправильно поняли, на самом деле он предпочитает меня!

– Да, Иван, – начинала сердиться Маша, ведь она все так толково объяснила. – Бочкин – жених Светланы, а я импровизировала потому, что мы думали, что вместо тебя зайдет Шкаф!

– Шкаф?! Чем зайдет? Мелкими пухлыми ножками, перебирая выдвижными ящиками?!

– Шкаф – это мужчина!

– Ага! Значит, здесь должен появиться еще один мужик. Пара на пару. А меня ты не ждала!

– О! Какой он у тебя непонятливый, – возмутилась Светлана. – Шкаф – это мой тюремщик!

– Ролевые игры?! – поморщился Иван, поворачиваясь к двери. – Тогда действительно я лишний на вашем празднике жизни.

Но дверь распахнулась, и в комнату Маши влетел угрюмый Телегин.

– Я говорил вам, что отрыв от коллектива – это падение?! Суконкин свалился на льду и подвернул ногу, а Туманова… Бочкин, что ты делаешь в постели Морозовой?!

– Он там спит, шеф, – сказала Светлана, приближаясь к Телегину с многозначительным прищуром.

– С кем?!

– Интересный вопрос, – усмехнулся Иван, вставший у двери и сложивший руки на груди.

– Один! – заявила Маша, тыча в Бочкина пальцем. – И до меня он спал один!

– Вы же шеф? – встала напротив Телегина Светлана, найдя его кандидатуру гораздо интереснее Ивана.

– Шеф я, – согласился тот с неоспоримым утверждением. – А вы кто?

– Не делайте вид, что меня не узнаете, – прошипела Светлана, ограничивая его передвижение собственным телом.

– У меня с вами что-то было? Когда? Прошлое лето в Анталии? – напрягся Телегин. – Позапрошлая осень в Египте?

– Нынешняя зима в России!

– Э-э, нет! Этой зимой я с Морозовой. И больше ни с кем.

– С Марией, значит, – возмутился Иван, снова поворачиваясь к двери.

– Это он так думает! – крикнула Маша, не зная, что ей делать дальше: злиться или попытаться остановить это безумие.

– А кто-то в этом сомневается? – искренне поинтересовался Телегин, обнимая Машу за плечи.

– Что вы, что вы, шеф! – воскликнула Светлана, делая акцент на последнем слове.

Иван мрачно усмехнулся и открыл дверь…

На пороге стоял здоровенный бритоголовый мужик, похлопывающий себя по бедру небольшим кожаным хлыстом.

– Шкаф! – закричала Светлана, прячась за Машу с Телегиным.

– Кукла! Сейчас я нахлопаю тебя по попе!

– Понятно, – перекосило Ивана, – в этих игрищах я не участвую.

– Иван! Подожди!

Но поздно, розы остались, а Иван ушел. Остался и Телегин, но от этого легче не стало. Маша была готова разрыдаться! Такое произошло с ней впервые в жизни, обычно она с легкостью выходила из затруднительных ситуаций. А сегодня попала в наиглупейшую и не смогла толком все объяснить любимому мужчине.

– Морозова, кто этот амбал?

– Телегин, ты меня достал! Сколько раз тебе повторять, что меня зовут Мария!

– Мария, кто этот мужчина, что он делает в твоей комнате? И почему в твоей постели спит Бочкин? И на каком основании среди бела дня у вас здесь витают алкогольные пары и толпятся мужчины?! Видишь, у меня накопилось достаточно вопросов, чтобы ты начала писать объяснительную записку.

– Иди к черту, Телегин!

– Гы. – Шкаф прошел к постели и взглянул на спящего Бочкина. – Где-то я его уже видел. Это случайно не твой жених, кукла? – обратился он к Светлане.

– Нет, – пискнула она из-за Телегина. – Это ее парень! Она с ним спит!

И Светлана больно ущипнула Машу за бок.

– Да! – вскрикнула Маша. – Я с ним сплю!

– Что-о-о?!

По закону подлости одновременно с ее пылким признанием в комнату вернулся Иван.

– Мария, – изумился Телегин, – ты спишь и с Бочкиным?! Ты спишь практически со всеми подряд! Не знаю, мне нужно время, чтобы подумать, смогу ли я тебя простить…

– Иван, это не так!

– Не по-о-онял, – процедил Шкаф, приглядываясь к Бочкину.

Эдичка почмокал губами и засопел.

– А чего тут непонятного?! – выскочила Светлана из своего укрытия. – Пошли, Шкаф, домой. Я тут к приятельнице забежала, а у нее толпа мужиков. Нужно быть более разборчивой в выборе партнеров, Машунь! До скорой встречи, шеф!

– Всего хорошего, – отмахнулся от нее Телегин. – Мария, как твой будущий муж, я требую объяснений.

– Ах, так вот как все обстоит на самом деле! – Иван развернулся, вышел и хлопнул дверью.

Маша опустилась на постель и собралась зарыдать, но Бочкин придвинулся к ней и уткнулся носом в спину.

– Пойдем, пойдем, Шкаф, – заторопилась Светлана, давя на корню шевельнувшуюся ревность. – Я этого парня не знаю, переломай ноги лучше шефу. С ним я знакома, прошлым летом мы крутили с ним роман в Анталии, а позапрошлой осенью в Египте. Ты проверь, он там действительно был.

– Ничего не понимаю, – развел руками Телегин.

– Ща разъясню, – рявкнул Шкаф и набычился, но вдруг остановился. – Шеф?

– Шеф! – подтвердил Телегин, грустно вздыхая. – Морозова, я в тебе разочаровался. Но все еще жду твоих объяснений. И вы идите отсюда, – кивнул он Шкафу со Светланой, – пусть Бочкин с Морозовой приведут себя в порядок после загула. Через час чтобы стояли на ногах! Нет, на лыжах!

Он повернулся и вышел.

Вот и делай после подобного добрые дела людям, забыв закрыть дверь на ключ!

Маша стояла и тупо смотрела, как все вышли, оставив ее со спящим Бочкиным.

Иван отправился прочь, мысленно кляня свою слабость и внезапную привязанность к недостойной девчонке. А на что он, собственно, надеялся?! На то, что она одна из лучших? Смешно! Смешно и горько до слез. Но он сильный мужчина и не станет переживать по пустякам. Пустякам?! Да он практически отдал ей свое сердце! Сколько раз зарекался не совершать необдуманных поступков и вот снова напоролся на грабли, больно ударившие его в грудь. Там щемило и ныло, как при физической травме.

Вертихвостка! А прикидывалась серьезной девицей с зачатком мозга!

Но она была такой искренней и нежной прошлой ночью! Что же изменилось буквально за несколько часов? Он, как последний идиот, встал рано утром, чтобы приготовить ей завтрак, о котором она даже не вспомнила! А потом бросился искать цветы, чтобы доставить ей радость. Забежал без предупреждения и увидел то, что увидел. Черт, каким же он был слепцом!

Иван зашел в административный дом, кивнул девушкам на рецепции и прошел в бильярдный зал. С остервенением погонял шары, безжалостно ударяя их друг о друга, так что немногочисленные присутствующие обратили на него пристальное внимание. Нет, решил он, распускаться нельзя. Кроме Маши у него есть более важное дело, и результат его трудов не должен зависеть от настроения. Как назло, позвонил Николай и поинтересовался его успехами на личном фронте. Иван доложил, что на фронте без перемен, бои идут с сомнительными победами, противник троекратно увеличил свою мощь, а трофей выступил в качестве… в качестве… в таком качестве, что лучше об этом не вспоминать. Друг все понял по голосу Ивана и пожелал ему не зацикливаться на одном, а смотреть на вещи пространственным воображением. Но воображение для Ивана сейчас было не лучшим выходом из положения. Оно рисовало такие мерзопакостные картины, что он задыхался от ярости и скрежетал зубами, пока дошел до входа в свое крыло.

Возле него на снегу топталась Маша.

Иван резко остановился и повернулся, чтобы уйти, но она уже увидела его и окликнула.

– Не желаю ничего слышать, – отмахнулся он.

– Все же я попытаюсь объяснить, – настаивала она.

– Я привык доверять своим глазам, ушам и мозгам.

– Когда ты выслушаешь меня, то поймешь. Это был розыгрыш!

– Розыгрыш?! Розыгрыш! И над кем вы глумились? Надо мной?!

– Над Шкафом!

– С меня достаточно мебели!

– Но ты же его видел!

– Видел, – внезапно согласился Иван. – Он похож на шкаф. Принимается.

– Вот видишь, – обрадовалась Маша.

– Хорошо, – смилостивился он, – давай обговорим то, что я слышал.

– Холодно, – схитрила Маша. – Чаем не напоишь?

– Нет! Я уже готовил для тебя кофе!

– Завтрак? Так ты его сделал сам?!

Иван горделиво выпрямился. Да, он мастерски умеет делать омлет.

– Спасибо тебе, а я проспала.

– Не за что, – мягко ответил Иван, но моментально поправился: – Действительно – не за что. Ты мне ничего не должна. Надеюсь, я тебе тоже.

– Значит, мне придется оправдываться здесь?

Иван чуть не согласился!

Мягкий снег падал на ее ресницы, делая их еще пушистее и нежнее, отчего взгляд казался искренним и довольно убедительным. Музыка, льющаяся из динамиков, навевала романтическое настроение и усиливала близость любимого существа. Коварного существа! Иван почувствовал, что именно сейчас, расстроенный и сокрушенный, он наиболее уязвим и склонен верить всему, что она ему скажет. Только пусть скажет, что это сон и ничего у нее не было ни с Бочкиным, ни с Телегиным, ни с кем-то еще. Сколько их?!

– Не стоит оправдываться! – он постарался оборвать разговор резко и безжалостно.

– Ты должен понять, что у меня, кроме тебя, никого нет и не было.

Она сказала это так проникновенно, словно раскрыла душу. Если бы Иван не видел все собственными глазами, то поверил бы этой девушке!

– Я не хочу больше ничего слышать.

– Хорошо, – тихо прошептала она, обходя его, – как скажешь.

И внезапно остановилась, поравнявшись с ним плечами, только ее были ниже, намного ниже. И она вся была такая слабая и хрупкая, как снежная красота весной. Он опять был готов ей поверить!

– Это очень неприятная история на самом деле. Я должна была помочь. Меня втянули. И я ни в чем не виновата. Захочешь узнать, приходи.

Она сделала шаг вперед, и Иван выпустил ее из поля зрения. Выпустил, словно дорогую сердцу птицу из клетки. Внутри что-то оборвалось. Но он сдержался и не бросился ее догонять. Стоял и слушал удаляющийся скрип снега под ее сапожками. А по «Горячим ключам» разливалась неспешная романтичная мелодия любви, написанная в прошлом веке и выбранная из сотни песен самим Иваном.

…Снег кружится, летает, летает.

И, поземкою клубя,

Заметает зима, заметает,

Все, что было до тебя…

Маша приняла его отказ выслушать как незаслуженное унижение. Она всего лишь собиралась помочь подруге! Да, у нее практически нет подруг, и она неожиданно привязалась к Светлане, попавшей в трудную жизненную ситуацию. Конечно, Маша не собиралась жертвовать своим личным счастьем, сближая сердца разлученных жениха с невестой, но так получилось. И раз Иван в такой мелочи не смог ее понять и поддержать, то это даже к лучшему. Было бы гораздо хуже, если бы она выскочила за Ивана замуж, родила троих детей и только после этого оказалась в постели с Бочкиным! Иван бы ее бросил с детьми! А сейчас только одну.

– Во всем нужно искать положительные моменты, – всхлипнула Маша, поворачивая в сторону катка, располагавшегося поблизости.

– Мария! – позвала ее Туманова и помахала рукой в перчатке.

– Я иду к вам, Роза Алексеевна! – словно в отдушину со свежим воздухом бросилась Маша, хотя чего-чего, а свежего воздуха кругом было хоть отбавляй.

Туманова помолодела лет на десять! Ее раскрасневшиеся щеки, выбившаяся прядка волос, съехавшая набок вязаная шапочка, одухотворенное лицо говорили сами за себя – женщина нашла свое призвание, хобби и получает от этого истинное удовольствие.

– Маша, помогите мне, пожалуйста. Поддержите меня, я хочу сделать пару кругов на одной ноге! К сожалению, мой кавалер подвернул ногу. – Она с нежной улыбкой посмотрела на сидящего поодаль хмурого Суконкина, поверх которого был накинут теплый плед.

– На одной ноге?! Роза Алексеевна, вы только вчера встали на коньки! Или вы раньше были профи фигуристкой?!

– Что вы, Машенька, на коньках я стояла в далеком детстве. Но вспомнила, как нужно держать равновесие. Это как с велосипедом, если научился, то не забудешь никогда. Степан Семенович! – обратилась Туманова к Суконкину. – Нам с вами нужно будет этим летом обязательно совершить велосипедный круиз по Подмосковью!

– Замечательная идея, – пробурчал Суконкин, всем своим видом демонстрируя: как бы плохо он ни выглядел, слова Тумановой для него – закон.

– Маша, присоединяйтесь к нам, – улыбнулась Туманова.

Маша не поняла, к чему присоединяться: к конькам или к велосипеду, на том и другом спортивном инвентаре, как бы сказал Телегин, она передвигалась с трудом.

– Мне кажется, – прошептала Маша, поддерживая Туманову во время па, – Степану Семеновичу не понравилась ваша идея с велосипедом.

– Отчего же? – улыбнулась Туманова, мастерски выкатываясь вокруг Маши.

Той тоже пришлось поворачиваться на скользком льду. Бедный Суконкин! С Тумановой не все так легко и просто, как кажется на первый взгляд.

– Посмотрите, какой он хмурый, Роза Алексеевна.

– Маша, он всегда хмурый. Это его реноме. Ему кажется, – она тоже зашептала, – что он весьма сосредоточенный и серьезный в этом образе. Вы же понимаете, он старается произвести на меня впечатление.

– И как? У него получается?

– А то. И знаете, Маша, что я вам скажу. Никогда нельзя доверять мужскому внешнему виду. Это довольно невозмутимые создания. Они могут говорить одно, думать другое, а делать третье!

– Обычно так говорят о нас.

– Врут, мы-то с вами знаем, – и она рассмеялась.

– Значит, – допытывалась Маша, – если мужчина сказал, что не хочет ничего слышать в оправдание моего поступка, на самом деле…

– На самом деле он погибает от любопытства, – закончила фразу Туманова. – Поверьте, Маша, он об этом никогда не забудет, еще вернется и потребует, чтобы вы все рассказали. А что такого вы совершили, Мария, что вынуждены оправдываться?

– В том-то и дело, что ничего, Роза Алексеевна!

– Тогда ждите, – кивнула она многозначительно. – Он обязательно придет выяснять с вами отношения. Надеюсь, это не Бочкин. Все-таки он влюблен в свою сбежавшую невесту.

– Ох, Роза Алексеевна! Это не Бочкин, хотя и Бочкин тоже замешан. А невеста не сбежала. Она сказала, что ее похитили.

– Что вы такое, Маша, говорите? Кто ее похитил?!

– Шкаф с Жирафом, – доверительно прошептала Маша, у которой уже заболела от напряжения рука. Все-таки Туманова на нее сильно опиралась.

– На этом празднике жизни, – хмыкнула та, – все слишком много пьют и воображают невесть что.

– Правильно. Все правильно, Роза Алексеевна, мне нужно этот факт сначала доказать.

– Маша, катайтесь лучше с нами на коньках и не забивайте голову чужими проблемами. Скоро мы вернемся обратно, и это прекрасное место со всеми его обитателями останется в прошлом.

Маша не стала спорить с Тумановой, в чем-то та была права. Только в одном Маша не сомневалась – она ничего не оставит в прошлом. Иван ее настоящее и будущее, она это сердцем поняла. И теперь будет ждать от него шагов навстречу. А он придет! Как спортсмен, он привык добиваться результатов. А что сейчас у него в активе? Полный ноль с массой сомнений.

– Спасибо, Маша. Я вас утомила.

– Ничего, Роза Алексеевна, отдохну и подержу вас еще! Зовите, если что.

Маша направилась к дому, когда ей преградил путь задумчивый Телегин.

– Борис! Только не сейчас, – попросила его Маша, предчувствуя, о чем тот поведет речь.

– Сейчас или никогда, – заявил Телегин. – Ты должна меня выслушать, пойдем в ресторан.

– Если только перекусить.

Они зашли в зал, миновав новогодние елочки, приветствующие входящих радостной иллюминацией даже днем. Маша успела подмигнуть лесным красавицам, ей очень нравилось, что пушистые деревца были настоящими и росли в кадках. Весной их можно будет высадить в землю, дать им полноценную жизнь.

Телегин отодвинул стул, помогая Маше сесть, чем озадачил ее.

– Учти, Мария, у меня было мало времени, – начал он торжественным тоном. – Так что я накидал всего несколько основных пунктов. Официант! Шампанского нашему столику!

– Борис, зачем?!

– Так надо. Итак… А, ты же хочешь есть! Официант! Плошку красной икры! Две плошки! И повторить потом. Морозова, мне для тебя ничего не жалко. Мария то есть.

– Принесите, пожалуйста, кофе с омлетом, – попросила Маша подошедшего к ним официанта. – Икру с шампанским не надо, мужчина шутит.

– Не хочешь – не надо, – быстро согласился Телегин. – Этим ты меня и зацепила. Мария.

– Соглашательством?

– Скромностью.

– Омлет не делаем, – внес ремарку в их беседу официант.

– Как это «не делаем»? А утром тут стояла тарелка…

– Это был спецзаказ. Его выполнял сам босс.

– Босс?! – Телегин вспотел и покраснел. – Он все-таки здесь!

– Ваш босс Иван… – начала Маша.

– …господин Литвинов, – завершил тот.

– Литвинов? Ну, раз Литвинов, – вздохнул Телегин, – так это только его босс. Не наш. Наш – Могильный.

– Так что вам нести?

– Несите икру!

– Мария, я думал, ты передумала.

– Борис, я передумала. И давай, что там у тебя. Бизнес-план по реализации отходов картона?

Телегин подождал, пока официант ушел, достал из кармана брюк листок, разложил его на столе и нежно разгладил.

– Вот! – приподнято представил он крючковатую писанину.

– Что вот?

– Это наш с тобой бизнес-план!

– По предотвращению простоев производства?

– Морозова, какая ты все-таки недалекая личность! О чем ты думаешь на отдыхе?

– С тобой – о работе.

– Согласен, сам виноват. Мария, я на тебе женюсь.

– Неужели?

– А раз я совершаю такой неожиданный, полный чувств поступок, то должен застраховать наши отношения. Это брачный договор. Наброски, разумеется. Мы обсудим его вместе и только после этого нанесем пункты набело…

– «И мы напишем на этом листе повесть нашей любви», – тихо напела Маша, понимая, что ей таким привычно деловым способом делают предложение руки и сердца. Но она хотела бы его услышать от другого мужчины.

– В некотором смысле да, – обрадовался Телегин. – В финансовом, так сказать. Я озвучиваю?

– Давай.

– Пункт первый, основной. «Стороны расстаются без взаимных финансовых и моральных претензий…»

– Стой, Телегин. Расстаются? Но это же брачный договор.

– Я предусмотрел все.

– Это хорошо, что ты такой предусмотрительный. Давай второй пункт.

– Там в первом еще много чего интересного.

– Интересного мне? Вряд ли.

– Ладно, пункт второй. «Рожденные в браке дети после развода остаются с отцом».

– Телегин, тебе кто-нибудь говорил, что ты болван?

– Нет.

– Тогда я тебе это говорю.

– Мария! Морозова! Ты не можешь мне отказать. Я тебя тогда… уволю!

– Увольняй.

– Мария, Мария, угомонись, – застонал Телегин, хватая ее за руку. – Подумай о нашем будущем. Ты классный специалист, я ответственный руководящий работник, у нас сложилась отменная пара. Объедини наши заработные платы за месяц и помножь на количество лет в браке, получится охренительная сумма. Где ты найдешь еще такого мужика?

– Борис, – вздохнула Маша, поднимаясь со стула, – иногда мне кажется, что ты бредишь.

– Морозова, не уходи-и-и… Я на тебе захотел жениться…

– Не канючь, Телегин. Честное слово, это смешно выглядит. А ты руководящий работник. В будущем – директор солидного предприятия.

– И тебя это не возбуждает?

– Нисколько.

– Ну, Машка… ну, Машка…

– Не запрягал… А-а-а, вот и Эллочка. Эллочка, иди к нам! Зарплата у нее, конечно, меньше моей, но если сложить и помножить, то вам хватит. Чмоки-чмоки, дорогая.

Легкой походкой от бедра к ним подлетела секретарша.

– Я познакомилась с инструктором по лыжам! Вроде бы ничего, но в целом… Ой, Боречка, а чего ты такой кислый?

– Жениться решил, – бросила Маша, собираясь их покинуть.

– Да ты что?! – обомлела Эллочка.

– Ага. Икру заказал и шампанское.

– Для кого?! На ком?!

Маша сделала паузу, насмешливо глядя на Телегина.

– На тебе, Элеонора! – бросил он в отместку.

– Обалдеть! Машка, ты это слышала?!

– Ты лучше это, – она ткнула пальцем в каракули, – послушай.

– Что это, Боречка?

– Брачный договор, – тяжело вздохнул Телегин.

Маша уже уходила, слыша за своей спиной:

– Пункт первый. «Стороны расстаются без взаимных финансовых и моральных претензий…» Согласна?!

– Еще бы! Дальше можешь не читать. Если с печатью в паспорте, то я на все согласна.

Вот и сговорились.

Маша вышла на мороз и вдохнула полной грудью хорошую порцию бодрящего воздуха. На «Ключи» надвигались сумерки, густые, безнадежные, щемящие душу тоской и совершенно не новогодним настроением. Так нельзя! Она решила не поддаваться пессимизму и верить в торжество справедливости. Был ли положительный момент в сегодняшнем дне? Телегин наконец-то решил жениться. Еще неделю назад, да что там неделю, пару дней назад Маша с удовольствием приняла бы его предложение. Удовольствие, конечно, было несколько сомнительным в свете высоких чувств, но раньше она о любви не задумывалась. Жила, работала, переругивалась с мамой. Кстати, маме нужно позвонить.

Маша остановилась под фонарным столбом и достала телефон. Она не заметила, как под соседним столбом застыла напряженная мужская фигура, словно огромный сильный барс готовился к прыжку, чтобы накинуться на свою добычу и задушить в объятиях.

– Мам, привет. У меня все хорошо. Нет, не работаем, как обычно, а отдыхаем. Сегодня я почти каталась на коньках. Почему почти? Так получилось. Что новенького? Телегин предложил мне выйти за него замуж. Думаешь, следует соглашаться? Ма, я знаю, что он приятный парень. Ма, я знаю, что за ним как за каменной стеной. Нет, ма, я не согласна насчет последнего шанса…

Мама воодушевилась хорошими, с ее точки зрения, новостями и принялась нахваливать на все лады непосредственного начальника дочери, будто уже догадывалась о том, что между ними произошло. Маша не стала говорить, что она с негодованием, да-да, отчего-то именно так получилось, отвергла брачный контракт Телегина и подставила ему вместо себя Эллочку. Зачем лишний раз расстраивать маму, мечтавшую побыстрее сплавить взрослую дочь с рук? Это у нее называлось «пристроить», но сути не меняло.

– Видела сегодня в булочной Соню Каримову, – с придыханием говорила мама. – Она беременна. Вторым! Машка, а ты даже за первым никак не соберешься. Я ей сказала, что ты делаешь карьеру. Тебе привет.

Знала бы мама, что и на карьере Маша поставила крест! Лучше ей этого не знать.

– Телегин составил брачный договор, по которому дети остаются у отца в случае развода родителей.

Зачем она это сказала? Вспомнила о детях.

– Какой благородный мужчина, – восхитилась мама. – Его будущая бывшая жена должна быть счастлива! Он предоставляет ей полную свободу действий.

– Он посчитал, что, если сложить наши деньги, получится здорово, – вяло продолжила Маша, надеясь, что мама возмутится и пошлет будущего зятя далеко и надолго.

Но мама не посылала.

– Восхитительный поступок! – радовалась она. – Он уже заранее все просчитал. Как мне этого не хватало в твоем отце!

Мужская фигура отделилась от столба и ушла в сумрак. Барс превратился в грустного кота. А Маша ничего не заметила.

– Еще, ма, я назвала его болваном.

– Молодец! Делай ему чаще комплименты! Мужчины любят ушами… Что ты сказала?!

– Я сказала, что не выйду за него.

– Мария! Прекрати издеваться над матерью! Вернись сейчас же к Борису и попроси у него прощения.

– И тебя, мамочка, с Новым годом и с новым счастьем.

– Прекрати паясничать, Машка. Иди к Телегину и повинись. Скажи, что ты сама болванка! Дура то есть.

– Я тоже по тебе соскучилась, мамочка. Скоро приеду, жди.

– Ох, напасти на мою голову! В кого ты такая уродилась?! Положительный мужчина готов на тебе жениться, а ты…

Маша отключилась. Ну вот, расстроила маму. Зачем все ей рассказала? Хотела услышать слова одобрения? Получи то, что получила. Маша с мамой никогда не находили общий язык, хотя идеалы у них были схожими.

Маша спрятала мобильный телефон в карман и направилась прямиком к последнему, крайнему коттеджу. Да, она станет оправдываться, только сделает это не перед Телегиным, а перед Иваном. Если он этого сам захочет. Но перед этим она должна убедиться, что все рассказанное Светланой не вымысел. Каким образом ей нужно будет убеждаться? Маша не знала. Но ночью все кошки черны, а время неумолимо приближалось к ночи. Значит, можно подойти и тихонько подслушать, о чем говорят Светины мучители, что они планируют и намереваются с похищенной невестой сделать. А еще Маше не терпелось узнать самое главное – что будет с Бочкиным. Судьба коллеги ее интересовала с дружеской точки зрения.

Какой странный наступивший год! Сколько всего непонятного, нового и волнующего он принес Маше Морозовой! Разве она об этом мечтала? Она вообще не мечтала! А теперь вспоминает, как красиво порхают бабочки, когда за окном метет январская метель… Как приятно целует любимый мужчина… Как мужественно и благородно, маняще притягательно и безумно красиво его лицо в отблесках пламени камина…

Кстати, а если он придет и не застанет Машу?!

Она решила поторопиться.

Глава 8

Если он ответит «нет», то мочите его не сильно, мальчики

Сказать, что Шкаф был злой, – значит ничего не сказать! Он ощутил приступ ярости, когда вернулся из травмпункта и нашел своего сотоварища связанного по рукам и ногам, а девчонку сбежавшей в неизвестном направлении. Светлана ощутила все прелести этого гнева, в полной мере оценив его по достоинству. Она сидела на кровати с поджатыми коленками, обнимала их руками, уткнув в них голову, и молчала, пока здоровенный детина распинался о том, насколько мокрым останется место от Светланы, если она еще раз посмеет над ними издеваться. При этом он так достоверно махал огромными кулачищами, что Светлане сделалось страшно. Не за себя, за Эдичку! Ее Шкаф не посмеет тронуть, иначе уже давно бы сделал отбивную вместо Светланы Варфоломеевой. А вот за целостность организма бывшего жениха Светлана не ручалась. Мало того, Шкаф его увидел и что-то подозревал!

То, что она встретилась с Бочкиным и успела на него посмотреть, не меняло сути дела о ее похищении. Пьяный Бочкин…

Интересно, задумалась Светлана, пропуская мимо ушей угрозы бритоголового, Эдик напился с горя, что не женился на ней, или на радостях, что все-таки умудрился остаться холостяком?!

Пьяный Бочкин не сказал ничего вразумительного, если не считать того, что постоянно отмахивался и называл ее призраком. Если верить поговорке про то, что у трезвого на уме – у пьяного на языке, то получается очень прискорбно. А если допустить, что Эдик находится под действием алкогольного дурмана и не контролировал свои чувства, то получается…

В любом случае получалось скверно.

Светлана так ничего и не узнала. Виноват ли Бочкин в развале бракосочетания или нет, осталось невыясненным. Зато Телегин вздрогнул, когда она обозвала его шефом!

– Так и сделаем, шеф, как прикажете, шеф…

О, пока она раздумывала над ходом следствия, Шкафу позвонил этот самый шеф. Светлана навострила ушки, но услышала лишь завершение разговора.

– Все, – сказал ей Шкаф, показывая здоровенный кулак Светланиному носу, – допрыгалась, коза! Папаня рвет и мечет.

– Чего он хочет? – шмыгнул носом сидевший в кресле Жираф, он наблюдал за действием совершенно индифферентно. – Пора отделаться от этой девицы, иначе за свою жизнь я не дам ломаного гроша. Вторая, ее подруга, тоже сумасшедшая. Это ж надо, живых людей в мумии превращать среди бела дня!

– Не стони, Жираф. Шеф сказал, что скоро приедет сюда сам. А кукла, – он зловеще посмотрел на Светлану, – снова написала ему эсэмэску!

– А-а-а-а, Шкаф, я понял, она телефон взяла у подруги.

– У какой?

– У нее подруга – телеграмма.

– Она тебе мозги не повредила?

– Нет, – пожаловался Жираф, – только рот. Когда ты отлеплял скотч, было очень больно щекам!

– А чем шефу не понравилась эсэмэска? – пожала плечами Светлана.

– Подписью, – хмыкнул Шкаф, чувствуя, что Светлана чего-то боится.

– Какой? – напряглась она.

– «Мы»!

– И что это значит, Шкаф? – заинтересовался Жираф. – Она нами подписалась? Вот дура! Мы – это мы.

– «Мы», как понял шеф, а он всегда и все понимает правильно, означает она и ее хахаль. То есть на момент отправления эсэмэски она была с ним!

– Глупости, – отрезала Светлана. – Сами говорили, что в праздники отправления задерживаются операторами сотовой связи!

– Ошибались, – скривился Шкаф. – А чего ты так струхнула, кукла?

– Она меня боится, – распрямил хилую грудь Жираф. – Я ей сказал, что отомщу! Оставлю без еды. И тебя она боится. У тебя, Шкаф, очень страшная морда, чесслово! А раз боится, значит, уважает и больше эсэмэски отправлять не будет.

– Не буду, – покрутила головой Светлана.

– Дело не в этом, Жираф, – зловеще усмехнулся Шкаф. – Дело в том, что ее мужик здесь! И к приезду шефа мы должны его вычислить и обезвредить.

– Правильно, его надо найти и кастрировать, – поддержал его Жираф.

– Придурки! – закричала Светлана, ужасаясь перспективе. – Только посмейте!

– Ага, переживает, значит, мы правы.

– Нет его здесь, он был и сплыл!

– Врешь, кукла. Он один из троих, я, Жираф, их всех видел, когда куклу нашел. Один алкаш, второй пентюх, а третий очень нервный. Бегал туда-обратно. Кто-то из них ее жених. Не понимаю, как он нас нашел?!

Зато Светлана поняла, что Эдичка ни при чем, раз шеф на него открыл охоту.

– И что вы собираетесь делать, мальчики? – с предательской дрожью в голосе спросила она.

– Ловить его, что же еще? – развел руками Жираф.

– И будем делать это, – мстительно прищурился Шкаф, – на живца!

– Нет, – испугался Жираф, – на меня не надо! Лучше на нее.

– На нее и будем. Начнем ее водить прямо с утра пораньше мимо домов, он ее увидит и обязательно подойдет.

– Не подойдет, Шкаф, – поморщился сотоварищ. – У тебя морда страшная, я же говорю.

– Тогда я в сугробе посижу, а ты будешь ее водить.

Ее спасет, мрачно подумала Светлана, только перелом конечностей, лучше всех сразу.

Эдик проснулся оттого, что кто-то безжалостно тряс его за плечо. Он разомкнул слипшиеся ресницы, поднял веки на манер гоголевского Вия и увидел склоненную физиономию Ивана, глядевшего на него с такой ненавистью, что Эдику стало еще хуже. Он закрыл глаза и застонал.

– Не поможет, – сказал Иван. – Довольно придуриваться. Давай поговорим как мужчина с мужчиной! Что ты делаешь в этой постели?!

– Сплю.

– Как часто?

– Постоянно.

– Ясно! И что ты собираешься после этого делать?

– Встать и умыться.

– Я имею в виду, что ты собираешься делать с девушкой?!

– А что я должен с ней делать? – искренне удивился Эдик, протирая глаза ладонями.

– Так, все понятно! Постель не повод для женитьбы. – Иван вскочил и зашагал по комнате. – Получается, что ты ее постоянный половой партнер!

– Я? Чей?

– Марии Морозовой!

– А-а-а, да. То есть нет! Я партнер, но не постоянный…

– Временная замена шефу?! Этому Тачкину?!

– Телегину. Слушайте, вы, кажется, Машин кадр? Но как же нехорошо вы думаете о своей девушке! Да, я ее партнер, но по бизнесу.

– Она этим зарабатывает?!

– Нет, ну это переходит всяческие границы! Маша – очень серьезная девушка…

– Если не считать того, что в ее постели постоянно спишь ты!

– Я?!

– Ты сам только что это подтвердил!

– Не может быть.

– Я не глухой!

– Тогда черствый, слабоумный и недалекий. Это надо ж так подумать о Машке! Выметайтесь из нашей комнаты, чтобы я вас больше не видел. Я ценю Машу, уважаю и люблю!

– Аа-а-а! Из вашей комнаты?! Любишь?! – подскочил к Эдику Иван и рывком поднял того на ноги. – Я так и знал! Специально напился и подкинулся ей в постель, да? Признавайся, олух! Наверняка еще выдумал душещипательную историю о том, как тебя бросила невеста, чтобы разжалобить Машу! Вкрался к ней, как кур во щи!

– Сумасшедший, – покрутил у своего виска пальцем Эдик. – Меня действительно бросила невеста.

– Мне этого можешь не рассказывать! Я не поверю, я не Маша.

Эдик стряхнул с себя руки Ивана и огляделся.

– Ничего я вам не буду рассказывать… Где это я?

– Там, где спишь постоянно! В Машиной комнате.

– Это ошибка…

– Разумеется! Ты ее ошибка и этот еще, как его там, Тачкин!

– Телегин.

– Какая разница! Сколько вас у нее?!

Эдик пригляделся и понял, что мужик совершенно съехал с катушек. И если и дальше злить его отрицаниями, будет только хуже. С сумасшедшими нужно вести себя мягко, ненавязчиво, потакая им в безумных прихотях и желаниях. Ну, желает человек услышать, что у Морозовой куча кавалеров, так пусть слышит.

– Много. Нас много. И мы все в тельняшках.

– Моряки нашлись! – взревел Иван, кидаясь с кулаками на Бочкина. – Поматросите и бросите?!

– Буйнопомешанный, – испугался всерьез Эдик. – От меня чего вам надо?!

– От тебя?! От тебя? – Иван внезапно остановился. – Ладно, убивать тебя я не стану.

– Огромное за это спасибо!

– Сейчас не стану. Но если я еще раз увижу тебя не просто в Машиной комнате, а рядом с ней, то точно убью. Я биатлонист, у меня попадание в десятку – профессиональное мастерство.

– Вот черт! И не повезет же так.

– Считай, парень, что тебе крупно повезло.

Эдуард Бочкин, унося ноги из комнаты Маши Морозовой, в которой не помнил как оказался, чувствовал себя заново родившимся.

– Выпьем? – встретил его Федоров в их общем номере.

– И не вспоминай о водке! – гаркнул на него Эдик, закрывая дверь на ключ. – Там бродит один тип и грозится всех переубивать.

– Тогда нужно вызвать охрану и полицию.

– Нельзя. Мы поставим Машку в неудобное положение. Этот тип грозится всех переубивать из-за нее. Хочет начать с меня.

– За это нужно выпить, – заявил Федоров, – чтобы поднять бодрость духа градусом.

– К Морозовой лучше теперь не подходить, вокруг нее собираются сумасшедшие: то Тачкин, тьфу, Телегин, то этот биатлонист!

– Тогда это любовь. Выпьем за любовь!

– Слушай, Федоров, а если в самом деле тебе с ним выпить?!

Эдик повернул ключ обратно и коварным жестом выдворил ничего не успевшего сообразить товарища в коридор.

– Ты кто? – мрачно спросил проходивший мимо Федорова Иван.

– Хом сапинс, – кивнул тот, показывая стакан и бутылку в своих руках, – что означает «человек пьющий».

– Машу Морозову знаешь?

– Машку-то нашу? Не-е-ет! Первый раз вижу. Видел. Не видел. Вообще не видел никогда. И даже смотреть не хочу!

– Продолжай в том же духе.

– Есть! – козырнул Ивану Федоров, проводив его, стоя по стойке «смирно». – Ревнивый, однако. Как она с ним жить будет? Вот девка попала.

– Ушел? – выглянул из-за двери Эдик. – Не стал пить?

– Язвенник наверняка, чего с него взять. Слушай, Бочкин, у Марии с ним серьезно?

– Откуда я знаю? Он нашел меня в ее постели, так чуть не убил.

– Ты был в ее постели?! За это…

– Пить больше не буду! После этого мне мерещится Светланка, а я попадаю в постели к чужим девицам, чьи кавалеры ведут себя совершенно неадекватно!

– Везет же тебе, парень!

– Это только со стороны кажется, что везет. Мне бы сильно повезло, если б Светланка вернулась.

– Вернется, не сомневайся, за это…

– Федоров! Бочкин! Все еще прохлаждаетесь?! Быстро на лыжню!

– Только его не хватало! Я теперь буду звать его Тачкиным, – мстительно прошептал Эдик, держась за гудящую голову.

Маша стояла возле входа в крайний коттедж, когда там послышался грохот спускаемой по лестнице мебели и чей-то пронзительный стон. Она предположила, что это могла быть брошенная Светланой в кого-то из мучителей табуретка, достигшая своей цели. Думать о противоположном варианте не хотелось. Светлана не была хрупкой на вид, но в сравнение со своими охранниками-амбалами не шла. Маша прислушалась. Если противоборство в самом разгаре, то она успела вовремя. Скажет, что опять пришла живой телеграммой от шефа… Она прекрасно помнила, что Светлана говорила про доверчивого Жирафа и подозрительного Шкафа. Тогда она скажет, что…

Господи, ну что же сказать, чтобы спасти несчастную?!

Пока Маша топталась на месте, возле двери с обратной стороны послышались тяжелые шаги. Ей пришлось отпрыгнуть в сторону и затаиться за углом дома. Дверь распахнулась, и вскоре на улице появилась странная троица.

Посредине шло нечто, лицом слабо похожее на человека, в белом до пят платье и норковой шубке, а по бокам этого существа, крепко вцепившись в его худые конечности, шли здоровенные Деды Морозы. На их крутых боках мотылялись охотничьи ножи. Вряд ли это были пустые ножны, вид Морозы имели достаточно воинственный.

– Снегурочка и иже с нею? – Маша задала риторический вопрос, рядом с ней никого не было, к счастью.

Троица продвигалась вперед с трудом потому, что существо тормозило шествие, отчаянно цепляясь ногами за халаты Дедов Морозов. Когда в очередной раз оно повисло в буквальном смысле слова над заснеженной дорожкой, Маша испуганно вздохнула. А вдруг они ее отпустят?! Как неприятно попой садиться в холодный снег!

– Хорошо, что мы решили начать ее выгуливать сегодня, а не завтра, – услышала Маша тонкий голос Жирафа.

– Гы, утром она бы уперлась, как ослица, и привлекла внимание не тех людей, – согласился с доводами сотоварища Шкаф.

Маша изумилась! Она?! Значит, существо – это Светлана?! Значит, эти черные бровищи с неприлично намалеванными черным карандашом глазищами, дополненные губами с черной помадой, и есть Светлана?! Но без готического грима она гораздо привлекательнее! Это чего надо так бояться, чтобы изуродовать себя до неузнаваемой степени?! Ах, и белое платье – это Светланино свадебное платье! Она рассказывала, что ее украли прямиком из загса.

Маша подкралась ближе, благо сумерки успели сделать свое темное дело. Она встала ближе к тротуару, где спешили на ужин лыжники и саночники с конькобежцами. Славный народец! Ничто ему не мешает развлекаться в новогодние каникулы! У людей тут горе, а всему миру наплевать. Маша не такая, она поможет.

Троица тем временем тоже выбралась на тротуар и принялась бродить туда-сюда. Светлана вышагивала флегматично, после того как Шкаф наподдал ей по попе, ноги больше не задирала. А вот тюремщики вели себя крайне странно. Они заглядывали в лица проходивших мимо мужчин с таким зверским выражением физиономий, словно были готовы тех покусать. Вообще вся сцена подходила под лозунг «А кому нужна невеста, налетай и забирай». Только никто ничего не говорил, а Светлана старательно отворачивала от мужчин свое лицо. Понятно, боялась из-за некачественного макияжа. Могла бы Машу подождать, та бы ей помогла в этом нелегком деле.

– Мужик! – бросил Жираф Шкафу. – Этот!

– Этот?

– Зуб даю. У нее рука дернулась, когда она его увидела.

– Эй, мужик! Стой.

– С Новым годом вас, Морозы! С новым счастьем, вас, девушка-а-а… м-да… да уж…

Морозы остановили щупленького паренька с лыжами наперевес.

– Мы нашли твою невесту, перец! – без обиняков заявил Шкаф и выдвинул вперед Светлану. – Она? Держи, пока мы добрые.

– Спасибо, конечно, – засуетился парень. – Но готические девицы трупной раскраски мне никогда не нравились…

– Не он! – заявил Шкаф, отодвинул паренька в сугроб и чинно прошел с другом и Светланой дальше.

– Что это было? – испуганно спросил Машу перевернутый лыжник, пока она ему помогала подниматься.

– Кавказцы, – на всякий случай соврала она. – Сестру замуж выдают. Ищут подходящую кандидатуру, чтобы быстрей зарезать…

– Е-е-е-е! Мамочка! – он схватил лыжи и побежал в другую сторону.

– …чтобы быстрей зарезать барана на свадьбу, – продолжила автоматически Маша.

Троица повернула к административному дому.

Маша тихо прошла за ними следом, она пока еще не понимала цели этого представления и строила всевозможные догадки.

– Мужик! Стой, счастливым будешь!

– Морозы?! Вот спасибо за пожелание.

– Невесту хочешь?

– Невесту? – толстяк придирчиво оглядел девушку с головы до ног и пощупал норку. – Сколько за ночь?

– Вот придурки! – злилась Света. – Отстаньте от этого идиота, это не он!

– Девушка, вы что себе позволяете?! – возмутился толстяк. – Даже в вашей профессии требуется воспитанность и интеллигентность.

– Точно не он. Тот был пухлее. Пшел вон, – грубо оборвал его Шкаф. – Так мы можем долго ходить. Зайти спеть караоке?

– Ага, – обрадовался Жираф.

– Давайте, мальчики, – поддержала их идею Светлана. – Уверена, мы с вами споемся!

– Сбежит, – кивнул на нее Шкаф. – Найдет его и сбежит с ним.

– Так бы я и сделала, – удрученно заметила Светлана, – если бы он признался мне в любви второй раз! А то как я могу рисковать?! Табуреткин, лапочка, если мы его встретим, спроси сначала, любит ли он меня, ладненько?

– Она обозвала тебя лапочкой, – захихикал Жираф, – ой, не могу, гы-гы-гы…

– И если он ответит «нет», то мочите его не сильно, мальчики.

– Замочим, не переживай, – грубовато хмыкнул Шкаф, но Маша уловила в его голосе добрые нотки.

Маша догадалась, что они бродят по улице в надежде встретить Бочкина! Или Телегина, или Ивана?! О, Шкаф не знает, на ком ему остановиться. Будучи в ее комнате, он так и не понял, кто чей жених. Кстати, она подумала об Иване как о возможном женихе. А если он категорически против загса? Как бы подготовить маму к гражданскому браку дочери… И когда сбудутся слова Тумановой о том, что мужчины всегда возвращаются? Если он вернулся, то у нее нет лишней минутки. Маша решила ускорить процесс.

Она оставила троицу дальше прогуливаться под окнами ресторана и побежала искать Эдика.

– А-а-а-а-а-а!

– Ой-у-у-у-у-у-у!

По крикам Маша быстро сориентировалась, где находилась группа корпоративных отдыхающих. На санях с горы в это время неслись мгновенно протрезвевшие Федоров с Бочкиным. Эдик сидел впереди с закрытыми глазами и орал, позади него, крепко вцепившись в коллегу и собутыльника, орал Федоров, сани с ними неслись со скоростью света, а внизу горы их встречал довольный Телегин.

– Бум-с-шмяк!

Сани врезались в сугроб, ор прекратился, послышались жалкие хлопки.

– Бурные и продолжительные аплодисменты, – перевел Телегин, подбегая к месту незапланированного спуска летающего аппарата. – Вы живы?

– Нет! – хором проревели жертвы похмелья.

– Живы-живы, – усмехнулся Телегин и помог им выбраться.

– Убейте меня сразу, – простонал Федоров. – Второй такой пытки я не выдержу. Дайте мне лучше лыжи!

И он вцепился, видимо, привык за что-то цепляться или все еще не отошел от экстрима, в инвентарь Эллочки.

– Отпусти, это мои! – возмутилась та, но по привычке начала заигрывать: – Их можно только со мной! Хи-хи…

– Я столько не выпью! – признался Федоров и принялся дальше отбирать у нее лыжи.

– Нахал! – возмутилась Эллочка и сунула лыжи Федорову.

Тот не ожидал и свалился с ними в сугроб.

– Не забываем махать руками крайнему коттеджу и искренне радоваться корпоративному отдыху, – напомнил коллективу Телегин.

– Там живет не босс!

– Морозова? Ты опоздала! Запишу тебе прогул.

– Телегин, там живет не босс. Так что зря, товарищи по отдыху, стараетесь.

– Этого не может быть, – вскипел Телегин. – Я никогда не ошибаюсь. Коттедж снят на имя Могильного! Нашего Могильного! Наум Наумовича!

– Был снят, – пожала плечами Маша. – Сейчас там проживает Светлана Варфоломеева.

– Кто?! – перестал отряхиваться Эдик. – Повтори, Маш, что ты сказала. Кто там сейчас проживает?!

– Твоя бывшая невеста!

– Немая сцена, – проговорил Телегин, хмурясь. – Только бывших нам здесь не хватало! А ты что, Бочкин, ее здесь не видел?

– Я думал, она мираж.

– Вот что делает с мужчиной пьянство, – укоризненно заметила Туманова и взяла под руку верного рыцаря Суконкина. – Не видят дальше собственного носа!

– Какой пассаж, – хлопнула руками Эллочка. – Они живут и не знают, что живут рядом! А с кем она живет?

– С двумя парнями, – начала Маша и осеклась.

– С двумя?! Вот повезло дуре-то, – позавидовала Эллочка.

– Эдик, мне нужно с тобой серьезно поговорить, – сказала Маша. – Иди ко мне.

– Ни за что! – заявил Бочкин, отпрыгивая от Маши. – Со мной сегодня уже твой мужик поговорил по-мужски. И пригрозил, что убьет, если я к тебе подойду. Знаешь, Машунь, я тебя, конечно, люблю, тьфу-тьфу, – он принялся озираться. – Я тебя, Морозова, уважаю, но боюсь сумасшедших.

– Перестань ломать комедию, – возмутилась Маша, шагая к нему. – Иначе разыграется трагедия! Твою Светлану действительно похитили…

– Вау, как интересно, – пропела Эллочка.

– Морозова, не уводи разговор от общественности, – потребовал Телегин.

– Мария, – встряла Туманова, – мы же можем помочь.

– А то, – поддакнул Суконкин и пригрозил кулаком крайнему коттеджу.

– Если меня освободят от саней, – признался Федоров, – я готов закрыть собой амбразуру!

Действительно, подумала Маша, зачем ей действовать в одиночку? Перепуганный Бочкин вряд ли сможет противостоять бритоголовым парням. Его испугал Иван! Как приятно. Значит, приревновал! Значит, неравнодушен. Или зол, как сто чертей, но это пойдет ему на пользу, пусть не думает, что Маша из тех, кто прыгает в койку сразу на первом свидании. Ох, у них же все так и случилось. Она потеряла свою репутацию серьезной, умной и независимой девушки.

Но, в конце-то концов, в ее двадцать семь лет давно пора что-нибудь потерять!

– Значит, так, коллеги и друзья. – Маша поставила их в кружок. – В этих «Ключах» творится невообразимое бесчинство!

– Какая прелесть, – восхищенно прошептала Эллочка. – Мне бы оказаться на ее месте!

– Тебе? – задумалась Маша. – А что? Это идея.

Светлана устала, ведь они проходили по морозу пару часов. Уже полностью стемнело, фонари освещали дорожки, трассы, но чуть дальше властвовала тьма. Такая тьма, какая забрала себе сердца ее тюремщиков и не отпускала ни на миг. Светлана пыталась пробить ее лучом добра, но бритоголовые оставались непреклонны, они собирались ловить Бочкина и физически устранять от невесты. Можно было закатить истерику прямо рядом с административным зданием, чтобы выбежали охрана, сотрудники пансионата и просто любопытные граждане. Но Шкаф наверняка придумал бы очередное оправдание похищению, а главное – они шантажировали ее тем, что отыграются на Эдике.

Если того отыщут, разумеется. А он наверняка отыщется, по закону подлости Эдичка попадется ей в самый неподходящий момент. И тогда его в лучшем случае сделают инвалидом! Светлана специально нанесла такой суровый готический макияж на лицо, чтобы он ее не узнал. Но втайне от самой себя, бывает же такое, верила, что любящее сердце узнает ее из тысячи. Ах, только бы не узнало!

И вот, когда вдалеке замаячила знакомая сутулая фигура, Светлана переполошилась и принялась звать парней обратно домой. Она жаловалась, что устала и хочет спать. Парни не соглашались и присматривались к толпе обычных на первый взгляд спортсменов-любителей, двигающихся прямо на них. Очищенный от снега тротуар был недостаточно широк, чтобы пропустить одновременно два потока, но бритоголовые отступать не собирались. Любители тоже не спешили сторониться троицы и вышагивали довольно уверенно. Светлана испугалась, среди них она увидела и Машу, и Телегина, и Эдика!

– С Новым годом вас, господа Морозы! – обрадованно произнес Телегин и полез обниматься к Шкафу.

– С новым счастьем тебя, дедуля, – проворковала Эллочка и повисла на шее у Жирафа. – У-у-у, – она потрепала его за худую щеку. – Какой ты прикольный!

Жирафа еще ни одна девушка не называла прикольным дедулей, это показалось ему лучшим в жизни комплиментом, он растаял и дал себя обнимать дальше.

– Ладно вам, пацаны, ладно, – принялся скидывать руки Телегина с себя Шкаф. – И вам того же!

Но Телегин схватил его огромные ладони в красных варежках и принялся с энтузиазмом трясти.

– Наше знакомство в этом замечательном во всех отношениях месте должно запомниться на всю жизнь! Ваш талант, творческие потуги и склонность к переодеваниям придали нашему существованию поистине новогоднюю окраску…

– Что он несет, – испуганно пробормотала Маша, закрывая вместе с Тумановой, Суконкиным и Федоровым главное действие всей этой сцены – переодевание Светланы.

Со Светланы стащили шубку, шапку, вместо этого на нее напялили какую-то хламиду и сунули в руки Эдика. Тот шепнул: «Бежим!» – и потащил ее в темноту.

– Норочка моя, – тоскливо бросила Светлана, здраво рассудив, что шубок еще будет много, а вот жених за всю девичью жизнь может быть только один.

Светлана бежала, держалась за его теплую крепкую руку и думала, что теперь, после того как он совершил этот благородный поступок – похитил ее у похитителей, она вцепится в физиономию любого, кто попытается их разлучить. Но погони за ними не было!

Эдик со Светланой остановились возле заднего крыла административного дома и отдышались. Светлана с удивлением посмотрела в сторону Морозов, они как ни в чем не бывало, отвязавшись от компании Телегина, продолжили свой променад с кем-то третьим, кто был обряжен в шубку, шапку Светланы и чужое белое платье!

– Там! Там… – Она показала пальцем на Морозов, слов не хватало.

– Светланка, – прошептал Эдик, привлекая ее к себе, – я так тебя люблю!

– Там! А фиг с ними… Эдичка! Ты меня нашел!

– Я искал тебя всю жизнь… Но теперь мы должны спрятаться вместе.

– Но где?!

– Здесь, – Эдик показал на дверь, ведущую внутрь.

Иван никого не ждал, он расхаживал по комнате, как тигр в клетке, переваривая полученную информацию. Час назад сюда пришел наглый Бочкин, бледный от страха за свою жизнь. Иван был готов его растерзать самым безжалостным образом и сделал бы это, если бы парень не рассказал ему свою историю с похищением невесты. Мало того, он попросил Ивана ему помочь так, как ему помогала Маша! Иван воспринял это как издевательство, но в наглую физиономию промазал потому, что она отпрыгнула от него на безопасное расстояние, но не исчезла. Бочкин принялся объяснять, что произошла роковая ошибка, но он надеется, что она не станет фатальной, потому что Иван поможет ему и любимой девушке. Отпрыгивая в другую сторону от кулака спортсмена, Эдик прокричал имя Светланы. Это имя несколько охладило пыл Ивана, и он благосклонно выслушал Бочкина.

Поверил ли он ему?! Иван не поверил, потому с нетерпением ждал, когда к нему заявится Бочкин со своей якобы невестой. И вот в дверь постучали. Иван подскочил к ней и открыл рывком, боясь увидеть на пороге отчего-то именно Машу. Но рядом с Бочкиным стояла другая девушка. Та самая Светлана! Корзина для грязного белья и белое свадебное платье… Мозаика начинала складываться.

– Проходите! – скомандовал Иван, пропуская пару в свои апартаменты.

– Нужно погасить свет, чтобы они нас не увидели, – засуетилась Светлана, ища выключатель.

– Это лишнее, – отмахнулся Иван, – сюда они не полезут. А если попробуют, – он кивнул на ружье, висевшее на стене. – Оно заряжено и может выстрелить. Располагайтесь у меня, как у себя дома. Кстати, как вам нравится проживание в нашем пансионате?

– У-у-у, – протянул Эдик, падая в кресло, – очень нравится! Так нравится, что слов нет. Светланка, иди ко мне, моя птичка, и скажи этому парню, что я тебя люблю больше всех на свете!

– Значит, все-таки есть все?! – нахмурился Иван.

– Если можно, то я переоденусь, – спросила Светлана. – Накину ваш банный халат? Боюсь примелькаться им в белом платье.

– Разумеется, весь мой гардероб к вашим услугам.

– Какой вы добрый и отзывчивый! – восхищенно произнесла Светлана. – Теперь я понимаю, за что вас полюбила Маша.

– Маша? М-да… полюбила… хм… Но мы отвлеклись. – Иван обратился к Эдику, как только Светлана скрылась в ванной комнате: – Итак, ты жених…

– Я жених, – в который раз повторял грустную историю несостоявшегося бракосочетания Бочкин. – А Светлана – моя невеста, есть еще теща и тесть, злоупотребляющий… ну, это точно не он организовал похищение. Так вот, мы стояли у дверей зала торжественной регистрации брака…

– В загсе?

– В загсе! Я морально готовился покончить с жизнью…

– С жизнью?

– С холостяцкой жизнью. Как вдруг пришли два Деда Мороза, те, которые были на улице сегодня, и взяли мою Светланку.

– Что значит взяли?! Она что, вещь?

– Нет, она моя невеста. Просто я подумал, что все это организовал загс в честь Нового года. Мы же не поженились 31 декабря.

– Понятно. Похищение организовали сотрудницы загса, потому что вы слишком много топтались по их единственному ковру.

– Нет! Это маловероятно.

– Тогда кто?

– Если бы я знал!

– Что было дальше, Бочкин?

– Дальше была беспросветная тьма там и корпоративный Новый год здесь. Честно говоря, я много пил с горя.

– Не понимаю! – воскликнул Иван, начиная опять ходить по комнате. – Как можно перед дверями загса позволить увести собственную будущую жену?!

– Я сама с ними пошла, – всхлипнула вернувшаяся в халате хозяина Светлана. – Подумала, что это обычное свадебное похищение, оно у нас было запланировано тамадой.

– Где вы взяли такого тамаду?!

– В свадебном салоне.

– В следующий раз не берите! – приказал им Иван.

– Ни за что! – горячо поддержал его Эдик.

– Ни за что? – прищурилась Светлана. – Это ты к чему сказал? Ни за что не будет следующего раза или тамады?!

– Женщины, что с них взять, кроме неприятностей, – хмыкнул Бочкин, подошел и обнял свою невесту. – Как только вернемся в город, сразу поженимся. Без тамады и свидетелей! И без очереди.

– Без очереди только в будние дни расписывают, Эдичка.

– Я готов на все ради тебя.

– Минуточку внимания, – остановил их поцелуй Иван. – Мы не договорили!

– Нет, Машке все-таки не повезло, – хихикнула Светлана, – у нее Телегин нудный и ты такой же.

– Телегин у нее, – отфильтровал Иван.

– Язык мой – враг мой, – вздохнула она.

– Ничего, проехали, – нахмурился Иван. – Теперь расскажите, что вы собираетесь делать до того, как вернетесь в город и поженитесь. Похититель не должен остаться безнаказанным.

– Завтра сюда приезжает мой папаня, – вздохнула Света.

– Срочно нужно найти ему бутылку виски, – засуетился Эдик, – а теще валокордин!

– Заботливый, – улыбнулась Светлана. – Только приезжает мой псевдоотец. Тот, который якобы все это организовал и держит руку на пульсе. Это шеф, – шепотом произнесла она.

– Шеф? – удивился Иван. – Коттедж снят на имя господина Грабовского.

– Говорящая фамилия, – передернула плечами Светлана. – Наверное, жуткий тип.

– Я его встречу на правах хозяина пансионата, – прикинул Иван. – И выспрошу обо всем осторожно. А вы… Вы сидите здесь и никуда не выходите!

– Нет, – замотал головой Бочкин. – Я выйду и буду тебя страховать!

– Лучше береги свою будущую жену! И не прыгай по постелям чужих девиц.

– Вообще, честно говоря, с той постелью я ни при чем. Маша у нас всегда составляла пару Телегину… Тьфу! В смысле бизнеса… Даже если и не только в этом смысле, но кто же знал, что ей попадешься ты?!

– Попадусь?! Телегину, значит?!

– Зря я это сказал.

Троица планомерно перемещалась взад и вперед еще полчаса, когда разукрашенная девица в норковой шубке, треснувшей по швам, не выдержала и пропищала тонким тенором:

– Ребята, выпить не хотите?

– Чего еще? – удивился Жираф.

– Еще чего! – пригрозил ей кулаком Шкаф.

– Жаль, сообразили бы на троих. Ну ладно, тогда я один выпью.

Федоров полез в карман белого халата, накинутого поверх спортивного костюма, и достал оттуда фляжку.

– Чего это она? – удивился Шкаф.

– Запила горькую, – подсказал ему Жираф.

– А что скажет на это шеф? Думаю, он не погладит нас по головам за то, что его дочь спилась на наших глазах.

– Что верно, то верно. Отдай, кукла… Шкаф!

– Что?

– У куклы выросли усы и пробилась борода.

– Ты успел приложиться к фляжке, Жираф?

– Шкаф, не сойти мне с этого места. Но это, – Жираф указал дрожащим пальцем на переодетого под Светлану Федорова, – это не наша кукла!

– Ну вы даете, пацаны, – хмыкнул Федоров, выпивая пару глотков. – Детский сад на выезде. Моя игрушка с усами, нет, моя игрушка с бородой. Кукла не кукла, и не писай в мою песочницу. С Новым годом, парни! С новой куклой! За это точно нужно выпить!

Глава 9

– Ты никогда никого не любил. – Да?! Да. Нет!

Рано утром, когда редкие любители зимнего отдыха только начинали выползать из заснеженных коттеджей, к административному зданию подкатил черный «Лендкрузер» последней модели. Из него выскочил суетливый водитель, огляделся, понюхал большим мясистым носом морозный воздух, удовлетворенно крякнул и открыл заднюю дверцу автомобиля. Сначала оттуда показалась нога в лакированной туфле, черные носки, черная брючина, черная трость… Вскоре вылез сам обладатель траурного одеяния, его единственной изюминкой, и то пригорелой, был серо-буро-малиновый шарф, до колючих глаз обвивший шею и лицо. Важной персоной оказался высокий худощавый джентль– мен представительной наружности с седыми висками и задумчивым нелюбезным взглядом. Весь его вид выражал собой пресыщенность благами человеческой цивилизации и недовольство окружающей фауной, флору он принципиально не замечал, как недостойную его высокого внимания. Водитель открыл перед ним двери, и джентльмен в серо-буро-малиновом шарфе величественно прошествовал к рецепции.

– Добрый день, – сказал он, обратившись к стоявшему за стойкой Ивану. – Соблаговолите показать мне мой дом!

– Доброе утро, – прищурился Иван, понимая, что за птица залетела в их горы. – Господин Грабовский, если я не ошибаюсь?

– Вы не ошибаетесь, – заявил Грабовский и повернулся к выходу, показывая, что для пустой болтовни с простыми смертными у него совершенно нет времени.

Водитель не сказал ни слова, но при этом так выразительно заглядывал в глаза хозяину, словно зрачками ловил его каждое слово. Впрочем, Грабовский был немногословен.

Иван вышел из-за стойки, накинул куртку и распахнул перед важным посетителем двери. Он прикинул, что, пока они идут, можно нащупать почву для дальнейшего разговора. Но Грабовский сел в джип, и водитель медленно повел здоровенную махину рядом с идущим Иваном. Тот не терял надежды разговором прояснить обстановку.

– Вы приехали один, господин Грабовский? Как себя чувствуют ваши близкие? Не нужно ли организовать вам эксклюзивный отдых на природе?

Молчание Грабовского было гробовым.

Иван понял, что разговорить этого типа не удастся, да он и не умел, если честно признаться самому себе.

Они остановились у крайнего коттеджа. Водитель вышел первым и опять открыл дверцу хозяину. Тот сухо поблагодарил Ивана и заявил, что в дальнейшем в его услугах не нуждается. От ворот поворот, понял Иван и не стал досаждать важной персоне. Он повернулся и сделал вид, что уходит, а сам зашел за угол дома и проник в него через подвальное помещение, которое заранее открыл своим ключом.

Подслушивать было нехорошо! Но не подслушать было еще хуже. Если он взялся помогать Машиным друзьям, а он очень надеялся, что Бочкин только друг, и не больше, то придется выкладываться по полной программе. Иначе он не умел. Или все для достижения победы, или ничего. Участвовать только ради участия он никогда не любил. К тому же в коттедже ночевал незадачливый Федоров, которого бритоголовые зачем-то забрали с собой.

– Шеф?! – с лестницы, судя по звуку падающего тела, от изумления скатился Шкаф.

– Уже?! А мы вас не ждали! – признался Жираф.

– Тупицы, негодяи, тунеядцы! – Внешний лоск слетел с господина Грабовского, как только он увидел своих помощников. – Где она?!

– Не убивайте нас, – прокричал Жираф, – она там!

И показал на второй этаж.

– Мы ее замотали скотчем на всякий случай, – промямлил Шкаф, поднимаясь перед шефом. – Она несколько раз сбегала, зараза такая, извиняюсь…

Грабовский поднялся наверх, трое мужчин остались его ждать внизу. Вскоре раздался громкий возмущенный крик.

– Он его нашел, – испуганно вжал голову в плечи Жираф.

– Точно убьет, – сокрушался Шкаф.

– Мне его совсем не жаль, – хмыкнул Жираф.

– Придурок, за то, что это не она, он нас с тобой убьет!

– Ты так непонятно выражаешься, Шкаф.

– Когда шеф спустится, ты поймешь все без слов.

Иван улыбнулся и проверил пистолет, спрятанный у него в кармане. Пистолет здоровый, стартовый, но главным было не убить кого-то, а напугать, чтобы выиграть время и забрать из плена Федорова.

– Это не она! – Со второго этажа скатился Грабовский с перекошенным лицом, на котором застыло выражение ужаса. – Куда вы дели ее, уроды?! Куда вы дели мою единственную дочь?! Наследницу моей мебельной империи! Невесту империи табачной и винно-водочной! Олухи царя небесного! Отвечайте!

– Наследница здесь! – испуганно проорал Шкаф, прислоняясь к стене. – А там, – он кивнул на второй этаж, – живец!

– Кто?!

– Наживка. Ваша единственная дочь обвела нас вокруг пальца и сбежала. Мы ловим вашу дочь на живца, а это ее жених.

Грабовский, тяжело дыша, взбежал на второй этаж и исчез в комнате Светланы.

– Шуме-е-ел ка-а-амыш-ш-ш, де-е-еревья-я-я гнули-и-ись…

Голос Федорова резко оборвался. Видимо, Грабовский снова залепил ему рот скотчем.

– Это не он!

И не надоело ему мотаться вверх и вниз, тоскливо подумал Иван, предполагая самое неприятное – Федоров все-таки напился и стал нетранспортабельным! А ведь его предупреждали и уговаривали. Как теперь похищать не стоящего на ногах мужика?!

– Это, – Грабовский бегал перед бритоголовыми и махал пальцем перед их красными носами, – не Цаплин! Это не Леонид Цаплин! Это какой-то другой, неизвестный мне алкаш!

– Шеф, виноваты…

– Молчать! Молчать и слушать. Выбросить этого алкаша в ближайший сугроб! Найти мне мою дочь! И проделать все это немедленно, быстро и незаметно!

– Будет сделано, шеф!

Иван понял, что жизнь Федорова висит на волоске, и вышел на улицу. Он стал прогуливаться перед домом Грабовского. Когда бритоголовые с большим свертком появились на балконе мансарды, он с ними поздоровался и сказал:

– Хочу предложить господину Грабовскому пикник на горной вершине. Шикарный вид на окрестности, кристально-девственный воздух и экологически чистые продукты, приготовленные в нашем ресторане с весьма приличной кухней…

– С какой кухней? – заинтересовался Жираф.

– С приличной!

– Ты что, – толкнул его в бок Шкаф, – совсем придурок?!

– Жрать хочу, – уныло оправдался тот.

Шмяк! На балкон опустился сверток. Бритоголовые немного потоптались, Иван пожал плечами и сделал вид, что идет дальше.

– Пускай на балконе трезвеет, – махнул рукой Шкаф и зашел в дом.

– У-у, алкоголик, – пнул ногой сверток Жираф. – Жадный пропойца, мог бы поделиться…

– Жираф!

– Иду, иду.

Маша с волнением поднялась на второй этаж крыла, в котором проживал Иван. Она несколько раз репетировала их встречу, но не могла никак остановиться на одном варианте: сделать вид, что ничего между ними не было, сделать вид, что то, что было, ничего не значит, или не делать вид, а сказать, что все, что между ними было, было прекрасно и восхитительно.

Но Ивана, к ее глубокому разочарованию, там не оказалось.

Довольные друг другом и внезапно свалившимся на них счастьем Светлана с Эдиком пили свежезаваренный кофе и ели омлет, сидя за хозяйским столиком в райском саду. Маша почувствовала щемящий укол в сердце.

– Привет, Машунь!

Они искренне обрадовались ее появлению.

– Ты видела, в этом садике летают бабочки!

Еще бы! Это летали ее бабочки, между прочим. Кстати, подарок нужно будет обязательно забрать с собой в город… Куда она их там денет в январе? В квартире тесно и растений мало…

– Мне так нравится, – призналась Светлана, – что я осталась бы здесь навсегда.

Маша хмыкнула, она бы тоже осталась, да только вот ее никто не оставляет, как и новую подругу. Осталась?! Сознание зацепилось за неожиданную мысль!

– Ивана нет. Он ушел вызволять Федорова и встречать Могильного.

– Грабовского, – поправила его Светлана. – Моего мнимого папашу зовут Наум Наумович Грабовский! Во фамиличка, прикинь, Маш, если бы я была Грабовской?! Ужас. Бочкин бы на мне никогда не женился.

– Наум Наумович? – озадачилась Маша, пропуская мимо ушей милый спор о том, кто бы на ком не женился и почему. – Нужно сказать об этом Телегину! Он перепутал фамилии Могильного с Грабовским.

– Один черт другого краше, – рассмеялся Эдик. – Машунь, садись, перекуси с нами. Иван великолепно готовит омлет.

– Ага, Машунь, поешь, очень вкусно! И кофе пахнет изумительно. Знаешь, мне сейчас все краски мира кажутся ярче и сочнее. Это оттого, что я счастлива. Маш, спасибо тебе за помощь. Я тебе в этом новом году тоже желаю выйти замуж по большой и крепкой любви.

– Приходи на наше очередное бракосочетание и лови букет невесты, – пригласил Эдик.

Он налил Маше кофе.

– Приходи, – попросила ее Светлана. – Я букет специально брошу так, чтобы ты его поймала, а не кто-то другой.

– Хорошо, – кивнула Маша, – я приду.

– Тогда давай свои координаты, а то мы скоро уедем отсюда. Эдичка уже такси заказал на сегодняшний вечер.

– И вы даже не хотите разобраться в том, кто организовал похищение?!

– Машунь, Иван во всем сегодня разберется. Он знаешь какой надежный мужчина?! О-го-го какой! Эдичку простил за то, что он валялся в твоей постели. Мне пришлось ему все рассказать. Сама понимаешь, я же не хочу, чтобы про моего будущего мужа знакомые думали, что он бабник.

– Знакомые?

– Ну да. Мы Ивана тоже пригласили на свадьбу. Не нужно было, Машунь?

– Отчего же, пусть придет.

– Я думаю, – наклонилась к ней и прошептала Светлана, – у вас до свадьбы все наладится!

– О, когда она только будет, наша свадьба? – вздохнула Маша.

– Я про нашу говорю, – хихикнула Светлана. – Но и ваша не за горами, поверь опытной невесте. Иван так старается только ради тебя. Нет, конечно, и человек он хороший.

– Ешь омлет, Машунь, – поставил перед ней тарелку Эдик. – Тебе силы нужны. Тачкин наш, Телегин то есть, сегодня зверствовать будет. Я уеду, он на тебе отыграется. Сегодня главное представление разыграет перед Грабовским, вот увидишь.

– Лучше бы мне на это не смотреть!

– А придется, – вздохнул Эдик и пожал Машину руку.

Как коллега, как товарищ, как друг.

А что Иван подумал?!

Иван стоял в дверях и мрачно взирал на завтракающих. Рядом с ним подпирал стенку Федоров. Выглядела жертва бритоголового произвола удручающе-печально. Рваный, грязный, когда-то белый халат. Оборванный местами, где-то прилепившийся намертво скотч. Босые волосатые ноги в стоптанных тапочках, где только их нашел и куда дел штаны? Красная физиономия, сизый нос и фиолетовый фингал под правым глазом – кто-то из бритоголовых оказался левшой…

Но настроение у Федорова было превосходное! Он едва не пел от радости, что смог кому-то пригодиться, что в трудную минуту чужой жизни подставил себя под удар судьбы. Судьба прицельно ударила в образе Шкафа, после того как тот обнаружил подмену.

– Братцы! Я такой счастливый! За это нужно выпить!

– Шампанского! – поддержала его Светлана. – В честь наших спасителей Маши и Ивана!

– И меня, ребята, и в честь меня!

– И в твою честь, Федоров, только не пей больше!

– Хорошо, завяжу, наливайте!

Маша посмотрела на Ивана с чувством огромной благодарности, словно это ее он вырвал из лап тюремщиков, отразив атаки целого войска. Доблестный рыцарь поймал ее полный восхищения взгляд и иронично усмехнулся.

– Я действовал и буду действовать исключительно во благо моему заведению…

Как оплеуха, его слова привели Машу в чувство и спустили с небес на землю!

– …Репутация «Ключей» не должна пострадать…

Он еще что-то говорил, но Маша больше не слушала. Медленно жевала ставший внезапно таким безвкусным омлет и думала, что разум должен торжествовать над чувствами, иначе люди совершат слишком много непоправимых ошибок.

– Как бы то ни было, – проговорила она, когда его голос стих, – спасибо.

– Пожалуйста, ешьте на здоровье.

– Сыта по горло.

– А я-то уж как сыт!

– Ребята, а вы чего? – задала резонный вопрос Светлана, глядя на перепалку Маши и Ивана.

– Извините, – спохватилась Маша. – Сказывается напряжение, я волновалась за… вас.

– А мы волнуемся за тебя, Машунь, – прочувствованно сказал Эдик. – Мы уезжаем, ты остаешься. Смотри, как бы этот Гробовой-Могильный не отомстил тебе за подругу. Жуткий тип! У него вид криминального авторитета! Папаша целой мафии! Хорошо, что мы больше с ним не встретимся.

– Он отец единственной дочери, – уточнил Иван.

– Вообще-то, – вздохнула Маша, – он наш генеральный директор.

Бочкин присвистнул и почесал затылок, не понимая, что конкретно он должен предпринять, чтобы не усугубить и без того плачевную ситуацию с новым боссом и коллективом.

– За обедом, – сказал Иван, – я поговорю с ним начистоту. Он наш постоянный клиент, когда-нибудь должны же завязаться доверительные отношения.

– Какой смелый поступок! – восхитилась Светлана.

– Но для того чтобы разрядить обстановку, – продолжил он, – мне понадобится еще кто-то.

– Резонно, – согласился Эдик. – Телегин всегда таскает Машу на деловые переговоры, чтобы она своим присутствием смягчала официоз. Еще она умная, начитанная и умеет быстро принимать решения в критической обстановке.

Бочкин чувственно пожал ладонь Маши, но, словно обжегшись о взгляд Ивана, быстро отдернул руку.

– Иван, я пойду вместе с тобой к Грабовскому, – решительно заявила Маша.

– Принимается.

– Только не берите нашего Тачкина, – посоветовал Эдик. – Он обязательно все испортит.

– Третий лишний, – многозначительно произнес Иван, пристально глядя на Машу.

Ну и чего разглядывать?! Маша его не понимала, он словно разрывался между обидой с ревностью и любовью к ней. Что в таком случае могла сделать Маша? Начать оправдываться, что она не такая, как все, что с первым встречным в койку прыгнула по большой и чистой любви с первого взгляда, что кроме Ивана больше никого у нее нет?! Другая бы так смогла, Маша – нет. Унижаться перед мужчиной, пусть даже любимым, она посчитала ниже своего достоинства. Если действительно любит, все простит, даже чего не было и быть не могло. Иначе она не сможет жить под постоянным подозрением и наблюдением. Любящие сердца должны верить друг другу, а люди – доверять.

Будто в подтверждение ее дум над столом пролетела легкокрылая бабочка и опустилась на плечо Ивана. Маша смотрела на нее завороженным взглядом и завидовала тому, что та легко и просто может прикоснуться к дорогому Машиному сердцу мужчине. Маша не бабочка! Ха, какое поразительное открытие! Спина не чешется, значит, крылья не растут, порхать не сможет при всем желании. Она рабочая пчела, лишь однажды вообразившая себя бабочкой. И этим все сказано.

Маша ушла с чувством обреченности. С ее характером она мало что могла изменить, полагаясь только на инициативу Ивана. Она шагала медленно, надеясь, что Иван выбежит следом, догонит ее и начнет говорить несущественные глупости, которые их рассмешат и помирят навсегда. Но он не вышел и не побежал. Маша, не оборачиваясь, прошла дальше.

Возле дома ее ждал Телегин. Его хмурый вид, больше подходящий для Суконкина, изможденное тяжелыми думами лицо и весь нарочито спортивный облик говорили о том, что он готов к решающему штурму.

– Босс прибыл, Морозова, где ты ходишь?! Только что я видел у крайнего коттеджа черный джип Могильного!

– Шеф у нас не Могильный, Борис.

– Могильный.

– Грабовский он! Ты перепутал.

– Какая-то пессимистическая фамилия. Могильный лучше. Но это хорошо, что ты меня поправила, Мария. Я и в дальнейшем надеюсь на нашу с тобой плодотворную совместную работу. Ты не видела Бочкина? А, он выбыл из строя в связи со скоропалительной женитьбой. Остаешься ты, я, Туманова с Суконкиным и Эллочка. Федорова я тоже освободил по уважительной причине. Он травмирован на всю голову. Распределим инвентарь следующим образом: мы с тобой идем на коньки, Туманову с Суконкиным отправляем на сани, Эллочке – лыжи. С сегодняшнего дня я ее бросил. Прикинь, Мария, эта стерва увлеклась лыжным инструктором! И это после того, как подписала брачный договор со мной! Но нет худа без добра. А если б я на ней женился?! Осталось бы только молить высшие силы о том, чтобы ее у меня кто-нибудь украл! А так у нас все обошлось без потерь. Ты, я вижу, тоже одна. Не соединить ли нам наши одиночества вместе?

– Посмотри, Борис! – Маша показала ему на каток.

Снег кружится, летает, летает,

И, поземкою клубя,

Заметает зима, заметает,

Все, что было до тебя…

Под прекрасную песню, льющуюся хрустальными снежинками нежных голосов из динамиков, на голубом льду кружилась пара. Нет, это были не юные фигуристы, задорно отрабатывающие свои отточенные па, и не спортсмены-профессионалы, для которых что лед, что тротуар – все едино. Это катались, нежно держась за руки, стараясь не отставать друг от друга, высокая молодящаяся женщина далеко за сорок и хмурый солидный мужчина чуточку за пятьдесят. Только сегодня он хмурился меньше обычного, а она больше улыбалась, глядя на его сосредоточенный вид. Он изо всех сил старался бережно ее поддерживать, а она была готова превратиться в пушинку, чтобы облегчить ему нелегкий труд. Это катались парой Роза Алексеевна с Суконкиным, который впервые в жизни встал на коньки и отправился в неведомое ледяное путешествие с дорогой ему дамой сердца.

– Сани отпадают, – констатировал сей факт Телегин.

– Коньки уже заняты, – улыбнулась Маша. – Но хоть для кого-то эта поездка стала удачной!

– Разумеется, где бы они еще могли наладить свои отношения? Я все предусмотрел. Мария, может быть…

– Не может быть, Борис. Ничего личного.

– Тогда за работу, Морозова! Я иду за лыжами, Эллочку спускаем на санях, ты…

– Я?

– А знаешь что? Ты можешь быть свободна.

– С чего бы это?

– Я освобождаю тебя до трех часов дня. В три жду тебя на трассе с лыжами!

Маша решила, что он что-то задумал, но расспрашивать не стала. Она помахала рукой катающейся паре и побежала в коттедж готовиться к обеду. Отчего-то вид немолодых влюбленных подействовал на нее довольно оптимистично. Если они могут, то и у нее должно все получиться!

Грабовский ел медленно, основательно пережевывая пищу, с таким пренебрежительным выражением лица, будто его кормили вонючим силосом. Ивану стоило немалых усилий подойти к нему и навязать беседу. Он уговаривал себя тем, что, как новый владелец «Ключей», должен знать чаяния и желания своих постоянных клиентов. Впрочем, Грабовский лично приезжал в парк зимних развлечений редко, но каждый сезон бронировал на свое имя коттедж. Нередко дом пустовал, но не на этот раз. Иван успел узнать все, что ему требовалось для разговора с бизнесменом, и решил действовать напролом, чтобы Светлана с Эдиком не беспокоились за свое будущее. В принципе картина похищения Ивану была видна как на ладони. Оставалось убедить в своей правоте Грабовского.

Тот молча кивнул, когда Иван попросил разрешения сесть рядом. После непродолжительных формальностей он задал вопрос, который, по его мнению, должен был расставить все по полочкам.

– Наум Наумович, вы давно не разговаривали с дочерью?

– Какая вам разница? – возмутился Грабовский.

– Лично мне – никакой. А вот вы совершили большую ошибку. По вашей указке похитили не вашу дочь, а другую невесту.

– Этого не может быть.

– Но это действительно так. Девушку, которую держали взаперти ваши амбалы, зовут Светлана. А вашу дочь, насколько я знаю, Елена. Ваши подручные даже не поинтересовались ее именем!

– Она соврала.

– Наум Наумович, я утверждаю, что похищенная невеста не ваша дочь. Мало того, я настаиваю на том, чтобы вы позвонили своей дочери и выяснили, где она находится! Вместо того чтобы заниматься поисками здесь, где ее никогда не было, определите действительное местонахождение Елены Грабовской, в замужестве Цаплиной.

– Что-о-о-о?! – раздался на весь зал ресторана рев раненого бегемота. – Цаплиной?! Да как она смела, как он дерзнул?! Найти и обезвредить!

Приказание давалось бритоголовым парням, сидевшим за соседним столиком.

– Минуту внимания, – остановил их Иван. – Предлагаю провести очную ставку.

– Вы что, из органов?! – поморщился Грабовский, но дал парням отмашку сидеть и ждать.

– Считайте, что да, – обезопасил себя Иван. – Сейчас в зал войдет девушка. А вы скажите, она ли ваша дочь.

Словно по мановению волшебной палочки, в зал вошла Маша. Она была настолько красива и очаровательна, что Иван забыл обо всем, восхищенно глядя на нее. Маша осмотрелась и помахала ему рукой, Иван кивнул и широко улыбнулся.

– Это не моя дочь! – возмущенно заявил Грабовский, поворачиваясь к своим парням. – Ваша пленница?

– Не, шеф, не она.

– Не, шеф, это не кукла.

– Это моя девушка, – процедил Иван, обращаясь к собеседнику. – Она находится под моей защитой и опекой, и если с ее головы упадет хоть один волос…

– Шеф, это ваша живая телеграмма, ее подруга! Это та, которая ее прячет.

– Я предупредил, Наум Наумович!

– Отдайте мне мою дочь, – процедил тот, – вы не имеете на нее никаких прав! А я отец и могу лишить ее наследства!

Маша подошла к столику и мило улыбнулась. Иван представил ее Грабовскому, тот критично оглядел ее с головы до ног и мрачно усмехнулся.

– Подруга моей дочери, – констатировал он сей факт. – Я ее помню, где-то видел.

– Машенька, когда придет Светлана?

– Следом за мной, Ваня. Они с Эдиком задержались, подтверждая вызов такси. Вы действительно меня видели, Наум Наумович, я работаю на вашем мебельном комбинате. А здесь у нас корпоративный отдых. Ведем здоровый образ жизни, сплачиваем коллектив и набираемся сил для решения стратегических задач современной мебельной индустрии под непосредственным руководством господина Телегина Бориса Борисовича.

– Телегин? – наморщил лоб Грабовский и полез за сигаретами. – Курить, надеюсь, здесь можно.

Иван пожал плечами. Все равно тот закурит, не выкидывать же его на мороз.

– Телегин? Это который зам зама по производству? Склонный к полноте и угодничеству?

– Он, – улыбнулась Маша.

– И какого черта он здесь делает?! А, ну да, активный отдых. Ну так отдыхайте на здоровье! С работой разберемся в рабочее время. У меня другие проблемы, Мария. Вы знаете мою дочь?

– К сожалению, нет. Но уверена, что она замечательная девушка.

– Вон она! Вон она! – вскричали Шкаф с Жирафом, указывая пальцами на дверь.

В зал ресторана заходили Светлана с женихом.

Шкаф вскочил и подбежал к девушке. Между ними моментально встал Эдик и заслонил ее собой, решительным видом показывая, на что он готов ради Светланы.

– Где она? – оглядел зал Грабовский. – Где моя дочь?

– Вот же она, шеф! – ткнул пальцем в Светлану подбежавший к ней Жираф. – Рыжуха в белом в три ноль-ноль, все совпадало.

– Идиоты, – вздохнул Грабовский, кидая на стол салфетку. – Это не она!

– Она, она, – подтвердил Жираф. – Хитрая, изворотливая бестия, вся в вас.

Громкий негодующий ор в очередной раз огласил зал, привлекая внимание отдыхающих. Некоторые, не разобравшиеся толком, что к чему, начавшие отмечать очередной день наступившего года уже с утра, подхватили его и дополнили своими криками «С Новым годом!». Их поддержали другие, и вскоре все радостно орали поздравления друг другу.

А красный, на грани гипертонического криза генеральный директор мебельной империи нервно тыкал тонким пальцем по клавиатуре мобильного телефона, пытаясь услышать голос собственной дочери, который игнорировал последнее время.

– …Где ты?! У Деда Мороза в Карелии? Что ты там делаешь, Ленка? Что это за путешествие? Свадебное?! Передай ему, что я его убью!

– Всегда готовы, шеф! – вытянулись бритоголовые.

– Эх, – отмахнулся от них Грабовский, – поздно. Они поженились 31 декабря. В три тридцать! На полчаса позже, потому что жених задержался в метро! В метро!

– Ничего странного, – повела плечиком Светлана. – Предновогодняя сутолока в подземке – обычное дело, мы тоже чуть не опоздали на регистрацию.

Вместо ответа Грабовский на нее так посмотрел, что Иван решил заканчивать с процедурой очной ставки, чтобы та не стала опознанием пострадавших.

– Я рад, что непонимание осталось в прошлом, – сказал он сухо.

– А я не рад, что мне сорвали церемонию регистрации! – возразил Бочкин.

Грабовский оценил его взглядом, полез в карман и достал купюры, положил пачку на стол перед Эдиком, сам встал и направился к выходу, следом за ним пошли бритоголовые парни.

– Это что? – возмутился Бочкин. – Подкуп жениха?! Я не возьму эти деньги!

– Зато я возьму, Эдичка. Нам они еще понадобятся для проведения повторного торжества.

– Светочка, разве мы не неподкупные?!

– Мы неподкупные, но это плата за моральный ущерб.

– Не понимаю я твоих тонких материй, но как скажешь, милая. И я не понимаю, отчего он так взъелся из-за получаса на своих костоломов.

– Все довольно просто, – усмехнулся Иван. – Вместо вас регистрировать свой брак в пятнадцать ноль-ноль должна была его дочь, но жених опоздал, и вместо них чуть не зашли вы. В данном случае «чуть» считалось – вас элементарно перепутали. Дочь Грабовского, судя по всему, рыженькая, хорошенькая, а жених – полный оборванец.

– Я попросил бы тебя не выражаться, – возмутился Эдик.

– Грабовский был против этого брака, намереваясь отдать дочь за более состоятельного жениха. Он решил расстроить свадьбу и преуспел в этом. Если бы жених не опоздал, то парни бы не перепутали и дочка Грабовского проводила медовый месяц вместо Светланы в гордом охраняемом одиночестве. А вы бы спокойно поженились на Новый год, как и собирались.

– Значит, они все-таки расписались, ему назло?! Молодцы ребята! Еще кому-то повезло. Теперь мы собираемся пожениться на Рождество, – торжественно провозгласила Светлана.

– Как скажешь, милая, но лучше в будни, и чем быстрее, тем лучше. Мало ли что.

– Как скажешь, милый.

Иван с Машей проводили взглядами обнявшуюся парочку, поспешившую уединиться, и одновременно вздохнули.

– Слишком приторные отношения, – нахмурился Иван.

– Почему же? Если люди любят друг друга, то они выражают свои чувства нежными речами.

– Если люди любят друг друга, то они понимают это без слов!

– Женщины любят ушами!

– Глупость, придуманная ими самими!

– Ты никогда никого не любил.

– Да?! Да. Нет!

– Считается первое утверждение, оно идет от сердца!

– Ты считаешь, то, что идет от ума, – ерунда?

– Я считаю, что мы не должны ссориться по пустякам, Иван.

– Ты права, Машенька. Извини. Сейчас мне нужно спешить, наметилось одно срочное дело, а вечером… Вечером я приглашаю тебя, Мария Морозова, на романтический ужин. Нежные речи говорить не буду, не умею, но постараюсь произвести на тебя впечатление. Или буду говорить, я в этом не уверен. В принципе нужно же будет что-то говорить… Я не оратор, как ты поняла, Маша. Но тебе со мной будет хорошо. Лады?

Маша кивнула. Иван вскочил, чмокнул ее в щеку и побежал из ресторана. За этими треволнениями с похищением и внезапной любовью она толком так и не поела. Маша почувствовала зверский аппетит, подозвала официанта и сделала заказ.

До вечера времени было вагон и маленькая тележка, и Маша решила неспешно прогуляться, проверить, чем занимаются ее коллеги и сам Телегин. Как ни странно, она нашла его на той же горе, где и оставила несколько часов назад. Телегин упорно тренировался, стремясь достигнуть на лыжне такого же мастерства, как и в профессии.

– Борис! – позвала его Маша. Он спустился, демонстрируя некоторые навыки управления не только персоналом, но и собственным телом. – А ты знал, что у нашего босса Грабовского дурные привычки? Он курит и кричит на окружающих. И тебя плохо помнит, а меня не помнит вообще.

– Ну и что? Зато мы качественные работники лыж и саней. Ты видела, Мария, как я спускался?! Что скажешь?

– Замечательно! Когда только научился?

– Взял пару уроков у инструктора. Дерет, зараза, за час – мама не горюй. Но мне для тебя ничего не жалко!

– Для меня?

– Разумеется, Морозова! Не ради же Грабовского я здесь фигачу с горы в сотый раз подряд!

– Ты фигачишь, то есть съезжаешь, ради меня? Телегин, ты что задумал?

– Мария, ты моя муза. Ты толчок моему организму!

– Ты что, сравниваешь меня с унитазом?! Боже, мужчины все косноязычны или через одного?! Это ты говоришь мне нежности?

– Какая ты догадливая, вся в меня. Не только говорю, но и показываю. Смотри, Морозова, на что я способен ради любви!

– Может, не надо?!

– Надо, Маша, надо. Я должен завоевать твое сердце, пока в нем не поселился более ушлый соперник.

– Кто втемяшил тебе в голову эту идею?!

– Федоров! Это Федоров открыл мне глаза, какая ты неординарная и эксклюзивная. Другой такой не найти. Стой здесь и смотри!

Телегин схватил лыжи и побежал на подъемник, а Маша осталась стоять у подножия и думать о том, как ей избавиться от навязчивого поклонника – непосредственного начальника. Конечно, думала Маша, Борис – положительный мужчина, как говорит Туманова, будет хорошим отцом. И прохиндей еще тот, как говорит Суконкин, с ним она проживет как за каменной стеной. Но Федоров! Его-то кто за язык тянул?! Это благодарность за все хорошее, что Маша для него сделала?! Ладно, она попытается все как-то понятно объяснить бестолковому Телегину и пойдет вечером на свидание к Ивану, кто бы что ни говорил.

Пока она думала и строила планы на вечер, Телегин забрался на вершину и начал оттуда свой высокий полет. У Маши закололо сердце. Чересчур грузно и неестественно смотрелся на фоне зимних гор Борис. Слишком лихо он входил в повороты, слишком спокойно реагировал на промахи палок, слишком быстро двигался. Все у него было слишком! На небольшой горке Телегин подпрыгнул и помахал Маше палкой. Она закрыла глаза от страха за его жизнь. И как чувствовала! Следом за этим раздался треск, шум, поднялась волна снега, накрывшая горе-лыжника с головой, и все стихло.

Маша открыла глаза и закричала…

…А потом она вызвала бригаду «Скорой помощи», и врач констатировал у Телегина перелом ноги. Его уложили на носилки и занесли в машину. Врач поинтересовался, кто у него близкий человек, кто с ним поедет в больницу. Ближе Маши у Телегина никого не было, вот такая банальная глупость обнаружилась. И Маша поехала с Телегиным в город. Она провозилась с ним до ночи, но и ночью он ее не отпустил, держал Машину руку и стонал. И она чувствовала себя виноватой потому, что на этот безумный поступок он пошел ради нее. Немного импонировало, что не ради босса, а ради Маши Телегин катался на лыжах и совершил безрассудство. Но если бы Маша знала, чем это закончится, то не разрешила бы ему скатываться с высокой горы.

А утром приехали коллеги с вещами, решившие, что без начальника делать в «Ключах» больше нечего. Маша сначала возмутилась, решив, что обязательно вернется, но Телегин снова застонал, шантажируя ее своей близкой кончиной, и она временно успокоилась. Решила, что вернется в «Ключи», когда ему станет лучше. Но инвалид Телегин задумал срочно лететь обратно, умирать дома ему было спокойнее. Пришлось везти его в аэропорт, в провожающие он взял Суконкина и Машу. С ними по собственной воле полетела Туманова. На ночной рейс нашлось место для Федорова, из-за этого он поругался с Эллочкой, которой срочно потребовалось улететь домой. Ей позвонил бывший любовник, пообещавший, если она вернется к нему, бросить законную жену. В четвертый раз обещал, между прочим. Но Эллочка наивно верила, что на этот раз – окончательно.

Таким образом, весь коллектив разными рейсами вернулся обратно.

Глава 10

Лучший подарок девушке на праздник – обручальное кольцо

Иван вскочил в машину и поехал в город, чтобы купить кольцо. Внезапно в ресторане он понял, что может ничего не говорить, а подарить Маше кольцо, которое скажет за него все, что терзало его и чего желало сердце. Золотая змейка с брильянтовым глазом должна была нежно обвить пальчик любимой девушки и показать, насколько серьезны его чувства и намерения. Иван понимал, что можно делать сколь угодно много экзотических подарков, но просить руку и сердце Маши он должен с традиционным кольцом. Впрочем, он все же отказался купить невзрачные золотые украшения, а выбрал то, которое, по его мнению, должно было непременно понравиться Маше.

Бархатная коробочка с драгоценным содержимым и стройная орхидея кристально-белого, как снежинки, цвета – все это стояло на столе рядом с бутылкой шампанского и закусками. Иван ждал Машу с нетерпением, со смутным волнением, взявшимся непонятно откуда. На одном из перекрестков перед светофором Ивану померещилось Машино лицо. Оно промелькнуло в машине «Скорой помощи» быстротечным видением, миражом, мыслью, что он думает о ней постоянно, она и начинает ему казаться, как Светлана Бочкину. Но Светлана была не миражом!

Когда Маша не пришла через час после назначенного времени, он заволновался. Когда она не появилась после двух часов, Иван кинулся за ней. Но никто толком не мог объяснить, куда она делась, коллеги сами этого не знали. А вскоре Ивану доложили об инциденте на самом пологом горном склоне. Неудачливый лыжник-профан свалился и повредил ногу, его увезли в больницу. Иван не обратил бы на это особого внимания, ведь к путевкам прилагается хорошая страховка, если бы не имя пострадавшего. Им оказался Телегин.

На следующий день Иван поехал в больницу, но того уже выписали. Пришлось возвращаться в «Ключи», но там его ждало полное разочарование – ни Маша, ни ее коллеги не вернулись. Мало того, они выписались и покинули «Ключи» навсегда. Это был удар в спину. Иван кинулся в аэропорт, но снова опоздал. В зале отлета он застал лишь Эллочку с Федоровым, деливших один билет на двоих пассажиров.

– Спохватился? – хихикнула Эллочка. – А Машуня улетела, да, с Телегиным. Он без нее как без ног! Хи-хи. Понимаешь, Литвинов, курортные романы чаще всего заканчиваются отъездом. С глаз долой – из головы вон!

– Из сердца, – поправил ее Иван.

– О, как у тебя все далеко зашло. И что вышло? Зря выбрал Машку. Нужно было брать меня, я предлагала лишь перепихнуться, а не заморачиваться на любовь. Ты, Литвинов, свалял дурака.

– Сама ты, Элка, дура, – возмутился Федоров. – Наша Маша – хорошая девушка. Только она теперь Телегину очень нравится, он ее от себя никуда не отпускает.

– Чуть что, сразу дура! Я и говорю, что Телегин – это ее синица, а ты, Литвинов, журавль. Тебя не достанешь, хи-хи. Слушай, Иван, я тебе могу свой телефончик дать. Будешь проездом, звони, встретимся. Если бы не один звонок, я б осталась…

И Эллочка сунула ему в карман куртки визитку.

– Федоров, – мрачно сказал Иван, – пойдем выпьем.

– На посошок?! – вскинулся тот.

Иван кивнул.

– Не-е-е, – задумчиво протянул Федоров, – я бросил. В новом году начинаю новую жизнь. Эдька со Светкой на свадьбу вот пригласили, Светка говорит, что у нее симпатичных подруг полно. Буду жениться, пора, мне ж скоро сороковник стукнет. А кто за алкаша пойдет? То-то.

Иван вернулся в «Ключи» и занялся привычными делами. Днем он занимался первоочередными проблемами, вечером старался загрузить себя планами на будущее. Предстояло многое сделать, пансионат достался ему в управление после нескольких владельцев, выжимавших из бизнеса все возможное и невозможное. А он планировал летом организовать тут рыбалку, неподалеку озеро отличное и пруд есть. Еще можно было сделать базу отдыха молодежи, перевалочный пункт для любителей гор. И еще…

Но в голове засела мысль: что бы он ни делал, главное в своей жизни он провалил. С треском, звоном и стоном. И не будет ему покоя, если он не вернет Машу. Но как ее вернуть? Она живет и работает в большом городе, «Ключам» не чета. Сюда едут отдыхать пресыщенные городской жизнью обыватели. Вот и Иван приехал три года назад, но остался потому, что влюбился в «Ключи» с первого взгляда. Взял кредит и купил эту недвижимость, достроил, расширил, улучшил. Он всегда любил снег, зиму, мороз. Но так и не узнал, а что же больше всего любила Маша.

Бабочки в зимнем саду летали как ни в чем не бывало, красивые и нежные, как девушка, ради которой Иван их сюда привез. Курортный роман и не больше того? Иван покачал головой, это на Машу не похоже. Но он ее толком не знает! А разве обязательно досконально знать любимого человека? Он ведь любимый, и в нем все должно нравиться и привлекать. Маша влечет его, как ни одна девушка на свете. И по большому счету ему все равно, что у нее было до Ивана и что происходит сейчас. Ему важно, чтобы она планировала с ним свое будущее.

Визитка попалась ему на глаза случайно, он уже собирался ее выбросить, но наткнулся взглядом на название компании и адрес управления. Эллочка в спешке сунула ему не то, что собиралась? Или по этому телефону всегда отвечает только секретарь? Какая разница, решил Иван и позвонил.

Город гудел клаксонами автомобилей, медленно движущихся в пробках, шипел шинами, изрыгал клубы дыма, брызгал грязью на белый снег, запорошивший тротуары. Невольно пришло сравнение, что в «Ключах» снег белее и воздух гораздо чище. Маша чеканила шаг, спеша в офис, чтобы поддержать переломанного Телегина. Она чувствовала свою вину в том, что он свалился с горы по неопытности. Конечно, с одной стороны, нечего было выделываться перед Машей, с другой стороны, мужчина хотел привлечь ее внимание. Приятно, если бы на сердце не скребли кошки. Уезжать из «Ключей» Маша не хотела. Но все так быстро завертелось, что она не успела даже номера телефона Ивана взять. Для профессионала со стажем найти номер телефона снежного пансионата не проблема. Проблема в другом – она не попрощалась с Иваном. Они расстались как-то скоропостижно, и опять же по вине Маши. Она уже набирала номер «Ключей», когда ее отвлек хромающий Телегин.

– Все, Морозова, – тяжело вздохнул он, усаживаясь в ее кабинете с видом великомученика. – Придется тебе проводить планерку и озвучивать план заданий.

– Что случилось, Борис? У тебя не закрытый, а открытый перелом?

– Не смешно.

– А язык без костей, сломаться там у тебя ничего не должно.

– Морозова, Морозова, – укоризненно сказал Телегин. – Ты мне так мелко мстишь из-за своего новогоднего курортного романчика.

– Всем привет, – в кабинет зашла Эллочка.

И Маша поняла, что утренняя планерка пройдет у нее, без ведома и согласия хозяйки. Телегин в своем репертуаре!

– У меня тоже летом была интрижка в Египте. Помнишь, я рассказывал тебе про пирамиды. Так вот, я соврал. Никуда я тогда не ездил, хрен доедешь до этих пирамид. Забурился с одной девицей из Смоленска в номер и банально занимался сексом до следующего утра.

– О, Борис, какой ты могучий мужчина, – пропела Эллочка, преданно глядя на начальника.

Ясно, подумала Маша, с личной жизнью у Эллочки полный бардак. Опять взялась за Телегина.

– И зачем ты мне это рассказываешь?

– Признаюсь, Мария, чтобы между нами не было недоговоренностей. Я тебя простил. Твое прошлое – это твое прошлое. А мое – это мое. Смотри в будущее, а оно прекрасно. Грабовский после Рождества подпишет приказ о моем назначении. Мне его секретарь шепнула, она уже заполнила бланк и вывела его на печать… Заходите, господа, не толпитесь! Ничего, что у нас всего два рабочих дня, за это время мы многое можем сделать.

Коллеги принялись заполнять небольшой кабинет Морозовой. Телегин встал, прихрамывая еще больше, подошел к стулу и занял место во главе стола. Маша подвинулась к Эллочке.

– Я его видела, – прошептала Эллочка, доверительно наклоняясь к ней.

– Телегина с девицей из Смоленска?

– Литвинова Ивана в аэропорту.

У Маши перехватило дыхание, она от самой себя не ожидала такой сильной реакции.

– Что он там делал?

– Ах, Машунь, ты только не переживай. Он приехал, чтобы проводить меня.

– Тебя?

– Разумеется, вы с Телегиным уже улетели. У него были глаза собаки, брошенной своей хозяйкой. Но я все равно не осталась! Бурмистров обещал мне Мальдивы и все включено, если бы его жена не заболела неизлечимой болезнью…

– Станет вдовцом – женится на тебе, – усмехнулась Маша.

– Чувствую я, что он врет. В прошлом году она болела другой неизлечимой болезнью.

– Найдешь себе другого сказочника.

– Злая ты, Морозова. Нет чтобы посочувствовать! Между прочим, Иван буквально силой взял у меня номер телефона. И вчера позвонил.

– Врешь.

– Федоров! Федоров!

– Что, Эллочка?

– Помнишь день нашего отлета из «Ключей»? Тогда еще Иван приехал в аэропорт и взял мою визитку!

– Ага. И что, позвонил? Передавай ему пламенный привет!

– Обязательно передам! Вот видишь, Машунь, – сочувственно вздохнула Эллочка, – у меня есть свидетель.

Сердце ухнуло вниз, затем подпрыгнуло и опять ухнуло уже с новой силой, разбередив кровь, которая моментально прихлынула к лицу, выдав Машино разочарование.

– Все мужики – сволочи, – радостно прошептала ей Эллочка. – Обещают одно, говорят другое, а делают третье. Никому верить нельзя.

– Господа, прошу тишины, – потребовал Телегин, постучав ладонью по Машиному столу. – Сейчас Морозова ознакомит вас с ближайшими планами на перспективу, а затем я в заключение скажу несколько напутственных слов. И работать, други мои, работать, вкалывать до седьмого пота!

– А вы разве не на больничном?

– Я всегда болею за работу, где бы ни находился, в каком бы состоянии ни пребывал.

Маша схватилась за свое пылающее лицо, отодвинулась от Эллочки и попыталась сосредоточиться на цифрах и планах. Внутри все горело так, словно обман и коварство были материальными вещами, схожими с адским пламенем. Но она сильная девушка, она профи, она Снежная королева.

– Итак, – Маша подняла голову и выбрала нужный лист, – начнем.

– Люблю тебя, Морозова, – подмигнул ей Телегин. – Можешь собраться при любых обстоятельствах. Я знал, что моя выходка с пирамидами не выведет тебя из себя.

Это было самое странное признание в любви, какое могла услышать девушка. И оно действительно оставило Машу равнодушной.

Когда вечером она ехала домой, вспоминала другое. Мама рассказывала, как ей делал предложение отец. Это случилось под Новый год. Они жили вместе, но официально не были расписаны. Утром первого января мама заглянула под елку и увидела там бархатную коробочку, обрадовалась, открыла… И обнаружила красивую брошку. А потом ей позвонила подруга и сказала, что они могут забрать котенка от ее кошки. Мама не поехала, осталась, горюя о несбывшейся мечте. А папа поехал и вернулся с котенком. Он протянул его маме, и та увидела на ленточке, привязанной к шее, что-то блестящее. Это было обручальное кольцо. С тех пор, пока папа был жив, все подарки маме приносил кот. Красивая и грустная история. Маша хотела свою красивую, но не грустную историю любви. Признание на планерке между делом, невзначай, после неприятных новостей выглядело по меньшей мере грубым и неестественным.

– Как дела?

Мама неизменно встречала Машу на пороге квартиры, словно заранее караулила.

– Хорошо, – неизменно отвечала Маша и проходила внутрь.

– И все?

– А что еще?

– Как Борис?

– Хромает.

– Я сварила ему куриный супчик. Отвези, Маша.

– Не повезу. У него есть помощница по хозяйству тетя Люся. Она ему варит супы.

– Ни одна помощница по хозяйству не сможет сварить так, как сварила родная мать!

– Мама, прекрати этот пафос. Я сто раз говорила, что между нами ничего нет.

– Он звонил!

– Иван?!

– Борис! Он звонил и спрашивал у меня, что подарить тебе на Рождество.

Маша была готова к такому повороту событий. В последнее время она много времени посвящала раненому Телегину, но вовсе не из-за большой и чистой любви. Из жалости! И вот результат поспешил сказаться самым неблагоприятным образом. Телегин что-то планирует на Рождество! Но у него ничего не получится, потому что Маша поедет на свадьбу Светланы и Бочкина. Те успели уладить свои дела в загсе, им передвинули время регистрации на утро 6 января. Загс не работал все новогодние каникулы, но ради похищенной невесты сделали приятное исключение.

– И что ты ему ответила, ма?

– Что я могла ответить?! Что могла ответить мать, любящая своего ребенка?!

– Мама! Что?

– Я сказала, что лучший подарок девушке на Рождество, как и на все остальные праздники, – это обручальное кольцо.

– Мама, это был Телегин!

– Телегин, да.

– Телегин! Ты можешь представить меня и Телегина?!

– Подумаешь, принцесса нашлась, – обиделась мама. – Принца можно всю жизнь ждать и не дождаться! А этот деловой прыщ уже твой с потрохами.

– Мама, когда ты успела так измениться…

– Когда у меня подросла дочь! Я хочу видеть ее счастливой!

Маша подошла к книжному шкафу и достала книгу.

– Я прошу тебя, мамуль, об одном-единственном одолжении.

– Каком? – напряглась мама.

– Необременительном и довольно приятном. Ты это сделаешь?

– Кому на благо пойдет сея жертва?!

– Нам обеим.

– Хорошо. Я сделаю то, о чем ты меня просишь, если оно…

– Мама, перечитай эту книгу, пожалуйста!

– Что? Что это? «Алые паруса» Грина! Деточка моя, но эта книга исключительно для подростков! Что там читать?! Ни глубины чувств, ни переизбытка эмоций. Любви-то там особой нет!

– Там есть одна очень важная мысль.

– Важная?! В «Алых парусах»?! Машенька, ты ли это?

– Эта книга о том, что любовь есть. И ее обязательно нужно ждать!

– Все, – трагически прижала роман к пышной груди мама. – Рехнулась. Двинулась мозгами, заговорила про любовь. Машенька, ты не заболела?

– Нет, мама. Я влюбилась.

– Это еще хуже, – тяжело вздохнула мама и с последней надеждой в голосе спросила: – Не в Телегина?

– Нет. Ты обещала прочитать.

Мама, горестно прижимая книгу, скрылась в своей комнате. Маша прислушалась к шороху страниц и улыбнулась. Что-что, а держать слово она умеет в маму.

Маша подошла к окну и стала смотреть на сумрачный город, медленно и верно погружающийся не во тьму, а в отблески новогодней иллюминации. В «Ключах» сейчас не так светло от разноцветной рекламы, но там уютно и спокойно. Еще там есть райский сад, где Ева отдалась своему Адаму под нежный шорох легкокрылых бабочек.

Бабочки! Иван подарил ей бабочек, а она оставила их в «Ключах». Как будет выглядеть, если она вернется туда и потребует свой подарок? Как-как, глупо, конечно. Если Иван позвонил Эллочке, значит, действительно считает завершение их курортного романа вполне приемлемым. Какое-то чувство на уровне подсознания говорило, что это не так. Что ее любимый мужчина не может быть таким, иначе бы она в него не влюбилась. Но есть Эллочка, и есть Федоров, подтвердивший ее слова! Их-то куда девать, отдаваясь целиком и полностью великой вере в постоянство и любовь мужчин?

Был еще и Телегин.

– Морозова, мне стало хуже.

Он позвонил перед сном, как делал это в последние дни.

– Что-то случилось?!

– Я чувствую позвоночником, что ногу придется ломать еще раз. Она неправильно срастается!

– Ты был у врача?

– Нет. Но я заранее знаю, чем все это кончится. Я умру.

– Телегин, мы все умрем рано или поздно, – вздохнула Маша.

– Выходи за меня замуж, и ты станешь обеспеченной вдовой.

– Борис, честное слово, иногда мне кажется, что ты бредишь! Ну кто так делает предложение руки и сердца?!

– Ладно, считай это тренировкой. Не приедешь?

– На ночь глядя?

– С ночевкой.

– Нет.

– Тогда неспокойной тебе ночи, пусть тебя всю ночь мучает совесть, что ты бросила больного мужчину в горьком одиночестве.

– Ничего, со своей совестью я как-нибудь договорюсь, – сказала Маша и положила трубку.

Завтра шестое января, канун Рождества, свадьба у Бочкина. Маша очень надеялась, скрывая это от всех, что на бракосочетание приедет Иван.

В загсе было настолько тихо, что Маша усомнилась, если ли там живые люди. Обычная торжественная сутолока исчезла без следа, словно ее никогда не было. В этот день расписывали только одну пару – Бочкиных, ради них открыли кузницу браков, достали печать из сейфа и принарядились сотрудницы. Немногочисленные гости предстоящей свадьбы боялись сглазить брачное мероприятие и старательно охраняли невесту, прикованную к жениху наручниками с розовым игривым мехом.

– В секс-шопе маманя приобрела, – громыхнула Светлана странными браслетами, увидев Машу. – Боится, чтобы я второй раз не сбежала. Сколько раз я ей твердила, что меня похитили, не верит!

– Привет, Машунь, – обрадовался Бочкин. – Видишь, теперь она от меня ни ногой. Кстати, как там Телегин?

– Прыгает на одной по карьерной лестнице, – усмехнулась Маша.

– Попрыгунчик он наш. Ты ему приглашение передала?

– Он хотел, чтобы я за ним заехала, Эдик. Но ты меня извини, не хочу с ним нянчиться больше.

– И правильно, – поддержал ее Бочкин. – Пора ему начать жить своей жизнью и в личной сфере, и в бизнесе.

– Да что вы о нас с ним, расскажите о себе! Боитесь? Переживаете?

– Нисколько, – отмахнулись двумя руками, соединенными одной цепью, новобрачные. – Отпереживались и отбоялись уже. Хочется быстрее закончить процедуру припечатывания и поесть.

– И выпить! – радостно раздался рядом с ними голос отца новобрачной.

– Папаня, – строго прищурилась Светлана. – Я что сказала?! Сбегу!

– Все понял, дочка, – засуетился тот. – Завязал.

– Классный у меня тесть, сговорчивый. Ты слышала, Машунь, – зашептал Эдик. – Суконкин сделал Тумановой предложение. Звонил, спрашивал у меня, сколько придется ждать после подачи заявления в загс. После праздников придут его подавать.

– Дорогие брачующиеся!

Торжественный голос, льющий бальзам на растерзанные родственниками и долгими сборами сердца молодоженов, прервал ненужные разговоры и прогремел на все здание.

– Милости прошу в зал торжественной регистрации брака!

– Ни пуха вам ни пера, – прошептала Маша.

Сначала прошли жених с невестой, затем пропустили родителей, а потом позволили зайти всем остальным. Маша встала в уголке, стараясь быть неприметной, и оглядела собравшихся. Пока Эдика со Светланой торжественно сочетали браком, она убедилась, что среди присутствующих Ивана нет. Нет! И от коллектива только она и где-то в коридоре маячит Федоров. Боится зайти в зал, словно его тут же оженят на первой попавшейся девахе. Свадьба, конечно, процесс утомительный, но такой желанный! Отчего-то именно в загсе, когда женятся друзья или подруги, хочется самой бросить все и выскочить замуж. Такой искренний свет счастья излучают молодожены, что веришь им беспрекословно – счастье возможно только в браке. Странно, да? А может, не зря их придумали – брачные узы? У молодоженов Бочкиных они на руках точно не зря.

– …можете поздравить новую семью!

Маша очнулась от своих мыслей и подошла к Светлане, чтобы отдать алые розы. Бочкина она просто чмокнула в гладко выбритую щеку. А потом все пили шампанское и желали молодоженам счастья, так сильно желали, что облили невесту.

– Второе свадебное платье страдает, – сокрушалась Светлана.

– Третьего точно не будет, милая, – поцеловал ее в утешение Эдик.

– Горько! Горько! Горько!

Маше тоже было горько, Иван на свадьбу к Бочкиным не приехал. Она узнала, что Эдик позвонил ему и пригласил. Иван пообещал, но не смог, – так оправдал его Эдик. Или не захотел видеть ее – так решила Маша. Или что-то случилось непредвиденное, например авиакатастрофа, – так «успокоила» ее Светлана.

– Да просто погода сегодня нелетная, – показала на небо какая-то дама, мимоходом подслушавшая их разговор.

С неба в самом деле сыпал крупный снег, часто-часто, угодливо стараясь выложить под ногами новобрачных кристально-белый пушистый ковер.

– Девчонки! – прокричала Светлана. – Становитесь позади меня! Я буду кидать букет невесты! Машунь, ты должна сделать все возможное и невозможное, чтобы его поймать.

Маша стояла и как в замедленной съемке смотрела на приближающийся к ней букетик из белых розочек, перевязанный алой лентой. Он летел прямо ей в руки, стоило лишь только протянуть и поймать. Рядом кричали соперницы, подпрыгивая от нетерпения. Ловить или не ловить – вот в чем вопрос! «Ловить» – решила Маша и подставила ему ладони. Любовь есть, ее просто нужно дождаться!

Букет спикировал в Машины руки, и она счастливо прижала его к сердцу.

– Милая, – заинтересовалась бабушка Светланы, – а где ж твой жених?

– Сегодня просто нелетная погода! – улыбнулась Маша. – Он прилетит.

– Это хорошо, что ты веришь, – подмигнула ей молодая жена. – Я вот тоже всегда верила в нашу любовь! Ну, почти всегда…

Маша проводила счастливую пару и подошла к своей машине. Букет невесты занял место рядом с водительским сиденьем, небольшим белым пятном напоминая о торжестве. Белые розы и снег, это так красиво! Как раньше Маша этого не замечала?! Она теперь любит белые розы и снег. Мама права, она влюбилась и стала другой.

Рождество не оправдало ее надежд, словно судьба испытывала Марию Морозову на прочность. Жила-была серьезная, скучная карьеристка, предпочитавшая близким отношениям сухие цифры и бизнес-планы, и вдруг в один миг стала романтичной особой, верящей в любовь. Так не бывает? Бывает! В новогоднюю ночь случаются и не такие чудеса. Но она проходит, эта замечательная пора мечтаний и грез, остается суровая реальность бытия. И вот тогда-то и становится ясно, чего на самом деле желаешь и ждешь, во что веришь и чего добиваешься. Маша верила в чудо. По-другому она не могла объяснить затянувшееся молчание Ивана. Тайком позвонила в «Горячие ключи» и поинтересовалась здоровьем Ивана Литвинова. Девочка на рецепции ответила, что со здоровьем у него все прекрасно, и предложила Маше к ним приехать, рекламируя отдых в «Ключах» как лучшее средство от всех болезней.

А потом начались трудовые будни. Новогодние каникулы, как и парк зимних развлечений, остались позади. Впереди маячил хромающий Телегин и вера в то, что Иван даст о себе знать. Маша так и не смогла перебороть себя и сделать первый шаг. Но она продолжала ждать, оглядываясь на показавшийся знакомым голос, прислушиваясь к шагам позади себя, всматриваясь в мужские силуэты возле офиса. Каждый раз, когда звонил домашний телефон, она вздрагивала и с замирающим сердцем поднимала трубку. Отвлекалась от мыслей о любимом мужчине на работе, погружаясь в привычную обстановку планирования и закупок.

– Мария, пришло по электронной почте от поставщика.

Довольный Эдик Бочкин зашел в кабинет к Маше и положил перед ней несколько листков отпечатанной бумаги.

– Нужно срочно прочитать.

– Это ответ на нашу рекламацию? – сурово сдвинула брови Маша и взялась за листки. – Пусть ни на что хорошее не рассчитывает! Мы в нем больше не нуждаемся…

– Ты прочитаешь?

– Уже читаю!

Бочкин тихо вышел, а Маша принялась читать.

«Дневник нашей любви.

Я никогда не думал, что Новый год – волшебный праздник, а ты сказочная фея, раскрасившая мою черно-белую жизнь радужными красками одним только своим появлением. 31 декабря ты стояла возле обычной наряженной елки и смотрела на нее так трогательно, как маленькая девочка, увидевшая чудо. А я смотрел на тебя. Смотрел и понимал, что встретил необыкновенную девушку. Ты знаешь, я не умею говорить красивые слова, но я постараюсь их написать. Написать так, чтобы они проникли в твое сердце и перевернули твой мир так, как ты уже это сделала с моим. Я пел тебе об этом в новогоднюю ночь. Но ты так устала, что не смогла дослушать. И я за тебя испугался. Впервые в жизни испугался так, что потерял ощущение твердой почвы под ногами, когда побежал за врачом. Все обошлось, тебе нужно было дать выспаться и отдохнуть. Я был готов сидеть у твоей постели днем и ночью, но мне не позволили этого сделать люди и обстоятельства. Тогда они еще были выше наших интересов. Это сейчас, спустя время, я понял, что в этой жизни главное – мы с тобой, любимая.

Я с нетерпением ждал тебя первого января. Ходил как неприкаянный из угла в угол. Ты вышла и озарила мир своей ясной улыбкой. Ты знаешь, у тебя очень красивая улыбка. Первого января я понял, о чем мечтал всю сознательную жизнь. Я хотел, просыпаясь утром, видеть твою солнечную улыбку и начинать радоваться вместе с тобой предстоящему дню…

…А потом мы катились с горы, и ты держалась за меня так крепко, словно я был единственным мужчиной во всей вселенной. Это было чертовски приятно! Ты моя бесстрашная маленькая девочка. Знаешь, а ведь многие боятся спускаться с такой высоты на бешено несущихся санях. Ты не испугалась, доверилась мне, и я чувствовал огромную ответственность, словно вез хрупкую Снежную королеву, при неловком движении готовую рассыпаться на хрустальные снежинки.

…Был момент, когда твое сердце показалось мне холодным. Таким холодным, что я обжегся о его неприступный ледяной огонь. Мне нелегко далось понимание того, что ты потерялась в ледяных дебрях своих отношений с другими мужчинами. Я понял, что должен показаться тебе другим. И тогда я подарил тебе зимнее лето. Ты радовалась бабочкам как чуду, и я радовался вместе с тобой. То, что случилось у нас потом, должно было обязательно случиться! Это естественное проявление истинной любви, нашей, твоей, моей. Ты ведь меня любишь, моя принцесса? Я знаю, что любишь.

А тогда опять вмешались люди и обстоятельства.

Я не снимаю с себя вины, зная, что ты меня больше ни в чем не обвиняешь, потому что ты думаешь как я, чувствуешь как я, любишь как я. Мы с тобой две половины одного целого. Когда я это понял? Ты не поверишь – сразу! Нет, ты поверишь, потому что тоже любишь меня…

…4 января я стоял в переполненном зале аэропорта и чувствовал себя одиноким путником в пустыне, лишенным самого необходимого – воды и воздуха. Я задыхался без тебя и медленно и мучительно умирал. Я проклинал все самолеты мира, технический прогресс и научную революцию, потому что ты слишком быстро оказалась на другом конце страны. Я не успел тебя застать. И тогда я позвонил. Ты взяла трубку, а я промолчал. Ты знаешь, любимая, я не умею красиво говорить. Я пишу тебе об этом, желая только одного – чтобы ты прочитала…

…Сегодня 9 января. В этот день я прошу Машеньку Морозову выйти за меня замуж. Что я могу тебе предложить? Все! И ничего, если ты откажешь. Если ты скажешь «нет», в этом дневнике больше не появится ни строчки. Это так и останется просто моим признанием в любви самой лучшей девушке на свете. Но если ты скажешь «да», то мы напишем целый роман нашей жизни, главным действующим лицом которого станет сама любовь. Долгими зимними вечерами, сидя в нашем райском саду, мы будем… помнишь, как в нашей песне?

Это был снег нашей встречи.

Он лежал перед нами белый-белый, как чистый лист бумаги.

И мне казалось, что мы напишем на этом листе повесть нашей любви.

Снег кружится, летает, летает.

И, поземкою клубя,

Заметает зима, заметает, все, что было до тебя…

Скажи, что ты любишь меня! Скажи, что согласна стать моей женой!»

Маша оторвалась от чтения и подняла голову. Иван стоял у дверей, прислонившись к косяку, и смотрел на нее теплым лучистым взглядом.

– Ну как, Маш?

– Здорово, – всхлипнула Маша. – Не ожидала.

– Я старался. Всю неделю писал как одержимый! Забыл про остальное. Титанический, между прочим, труд. Последний абзац, по-моему, не очень получился.

– Там, где про жену?

– Там, где про снег. Стихи писать я еще не пробовал. Но тебе же нравилась эта песня…

– Нравилась.

– И мне. Я приготовил диск с ней к нашему свиданию. Но ты не пришла. А я еще приготовил…

– Что?

Иван показал глазами на искусственную новогоднюю елочку, притулившуюся на подоконнике. Маша традиционно наряжала ее в своем кабинете под каждый Новый год одинаковыми сине-желтыми блестящими шариками. Только сейчас вместе с шариками там блестело еще что-то. Маша протянула руку и сняла с елки обручальное кольцо. Она сегодня так часто смотрела в окно, стараясь увидеть Ивана, и не видела дальше собственного носа!

– Мне? – она надела кольцо на безымянный палец правой руки.

– Тебе. Нравится?

– Да.

– Да?!

– Мне тебя жаль, Иван Литвинов! Тебе придется вести «Дневник нашей любви» дальше! Титанический труд, между прочим.

– Ничего, – он шагнул к ней, – вместе мы легко справимся со сложными оборотами.

– Ай-ай-ай, – покачал головой Бочкин, заглянувший к Маше в кабинет. – Как неприлично целоваться на рабочем месте!

– Другое дело в загсе, – поддержал его Суконкин, остановившийся в коридоре. – Как мы собираемся с Розой Алексеевной.

– В загсе нужно целоваться не так страстно, – укорила непонятно кого Туманова.

– Ой, – прибежала Эллочка, – какой прикол! А продолжение здесь будет или они все-таки поимеют совесть?!

– Да какая разница, – пожал плечами Федоров. – Пусть целуются! Люди нашли друг друга!

– Кто потерялся? Кто без моего разрешения опять потерялся?! – возник тут же Телегин. – Морозова! Звонил босс, он едет нас инспектировать! Прекрати целоваться, когда с тобой говорит твой непосредственный начальник!

– Иди к черту, Тачкин! – рявкнул на него Иван, обнимающий Машу.

– Телегин я.

– Какая теперь разница, – отмахнулась от него Маша.

– Она увольняется и едет в «Ключи», – радостно доложил собравшимся Эдик. – Они только не решили, где проводить свадьбу. Или решили, но еще не озвучили. Пойдемте, друзья, не будем им мешать решать важные вопросы человеческих взаимоотношений.

Эдик вытолкал коллег и закрыл двери Машиного кабинета.

Там остались только двое, которые нашли друг друга в новогоднюю ночь.

Все-таки, кто бы что ни говорил, Новый год – это самый чудесный праздник!

Content

Алина Кускова
Жених под елкой

С чего все началось

Глава 1 Жил-жил в коробке из-под апельсинов и вдруг попал в директора

Глава 2 Медовый месяц тогда хорош, когда жених не липовый!

Глава 3 Больше на лыжи – ни ногой!

Глава 4 В критической ситуации обманутая девушка способна на все, и это самое малое, на что она способна!

Глава 5 Кто рано встает, тот всех достает

Глава 6 Меняются не только дни недели, но и люди

Глава 7 Его будущая бывшая жена должна быть счастлива

Глава 8 Если он ответит «нет», то мочите его не сильно, мальчики

Глава 9 – Ты никогда никого не любил. – Да?! Да. Нет!

Глава 10 Лучший подарок девушке на праздник – обручальное кольцо