Рабинер Игорь

Как Россия получила чемпионат мира по футболу – 2018

Игорь Рабинер

Как Россия получила чемпионат мира по футболу – 2018 Спортивно-политическое расследование

Благодарности

Автор благодарит за интервью, проведенные специально для этой книги:

– Андрея Аршавина, капитана сборной России по футболу, посла заявки «Россия-2018»;

– Александра Джорджадзе, заместителя генерального директора заявочного комитета «Россия-2018»;

– Вячеслава Колоскова, почетного члена ФИФА, бывшего вице-президента и члена исполкома ФИФА, бывшего президента РФС;

– Виталия Мутко, председателя Оргкомитета ЧМ-2018, министра спорта, туризма и молодежной политики Российской Федерации, члена исполкома ФИФА, бывшего президента РФС;

– Клэйр Ньюэлл, сотрудника отдела расследований газеты Sunday Times;

– Алексея Сорокина, генерального директора Оргкомитета ЧМ-2018, генерального директора заявочного комитета «Россия-2018», бывшего генерального директора РФС;

– Марка Франчетти, собственного корреспондента английской газеты Sunday Times в России;

– Александра Чернова, привлеченного автором эксперта, члена заявочных комитетов России на Euro-2008 и Олимпиаду-2012, бывшего генерального менеджера сборной России.

Также автор благодарит Оргкомитет ЧМ-2018, Марину Кравченко и Александра Чернова за фотографии, предоставленные для публикации в этой книге.

Предисловие «Битва бульдогов под ковром»?

2 декабря 2010 года. Цюрих, Швейцария. Конференц-зал здания Цюрихского выставочного центра.

В такие минуты время резко замедляет свой ход. Каждая секунда длится вечность.

Вот в 16.30 по центральноевропейскому времени президент Международной федерации футбола (ФИФА) Йозеф, он же Зепп, Блаттер входит в громадный зал Zurich Messe, и ведущий дает ему слово. Лицо президента непроницаемо.

Вот в 16.31 Блаттер утверждает, что «сегодня – великий день».

Для кого?

Вот в 16.32 заявляет, что людей, прямо или косвенно интересующихся футболом, на планете целый миллиард.

Насколько же больше их станет, если мировое первенство отдадут России?!

Вот в 16.33 отмечает, что футбол – не просто беготня с мячом, а явление, несущее в себе образовательную и гуманитарную миссию.

Как же нашей стране, почти не говорящей на иностранных языках, это надо!

Вот в 16.34 рассуждает, что футбол – это не только победы, но и поражения, и трем из четырех претендентов на проведение ЧМ-2018 придется принять факт неудачи. После чего перечисляет претендентов. Сначала, казалось бы, в порядке проведения презентаций: Бельгия/Голландия, Испания/Португалия… И вдруг следующей называет Россию. Тогда как Англию упоминает последней и подчеркивает, что это родина футбола.

Почему? Мы что, проиграли?

Вот в 16.35 общественный нотариус Цюриха выносит на сцену конверт. Блаттер его вскрывает, выражая надежду, что имя победителя написано с обеих сторон листка…

Ну! Ну же!

Спустя мгновение, уже в 16.36, после слов президента ФИФА: «Хозяином чемпионата мира стала…» слово «RUSSIA» напрочь заглушается мужским ревом и в еще большей степени – женским визгом нашей делегации. Остальные воспринимают новость куда спокойнее, чем через несколько минут – объявление о выигрыше Катаром битвы за ЧМ-2022. Вот там будет дикое изумление. Здесь – нет.

16.37. Наша делегация отправляется на сцену. Блаттер вручает члену исполкома ФИФА, министру спорта России Виталию Мутко сертификат на проведение чемпионата мира по футболу 2018 года. Бросается в глаза совершенно изможденное, эмоционально выхолощенное выражение лица Андрея Аршавина, только что представшего перед всем миром не футболистом в трусах и майке, а автором искренней речи в строгом костюме. Абсолютно счастлив Алексей Сорокин – главная «рабочая лошадка» всего этого безумного проекта. А один из его незаметных героев, Вячеслав Колосков, даже не находит в себе сил выйти с делегацией на сцену…

После обещания первого вице-премьера правительства России Игоря Шувалова, что ФИФА никогда не пожалеет о решении отдать мировое первенство России, напоследок слово берет Блаттер. И говорит:

–  Хочу поздравить и Российский футбольный союз как члена ФИФА, и Россию как страну. Россия – это не просто страна, а целый континент. На этом континенте, как и в этой части мира вообще, мы таких турниров никогда еще не проводили. Желаю вам провести его на высочайшем уровне!

* * *

20 июня 2010 года, центр Кейптауна, Южно-Африканская Республика.

В разгар чемпионата мира по футболу я ловлю такси. За рулем – индус в чалме. Поездка продолжается минут десять, не более, но то, что этот человек мне говорит, накрепко западает в душу.

« Вы себе не представляете, что чемпионат мира сделал для Южной Африки! – восклицает таксист, узнав, что я – журналист из России. – Эта страна никогда не была единой. Разные расы, последствия апартеида, преступность… Никто не понимал, не слышал и не хотел слышать друг друга. Если бы меня попросили сформулировать одним словом суть атмосферы в ЮАР, я бы ответил: “Неуважение”.

А сейчас все по-иному. Мы оказались объединены одной идеей. В нас заговорила национальная гордость, о которой мы за миллионами более мелких, личных проблем никогда не думали. Мы захотели, чтобы не только наша собственная жизнь, но и вся наша страна стала лучше. Не знаю, останется ли все это после ЧМ-2010, но сейчас я просто не узнаю Южную Африку. И надеюсь, что такой дух, как теперь, здесь поселится навсегда» .

Мне никогда больше не довелось – и вряд ли доведется – увидеть этого пылкого таксиста. И наблюдать, как он, говоря обо всем этом, размахивает обеими руками – как только наша машина никуда не врезалась?! И расспрашивать, сбылись ли его надежды.

Это уже зависит от страны, ее жизнеустройства, правителей и народа. Но главное, что чемпионат мира по футболу людям эти надежды, пусть и немного отчаянные, даже истеричные, – подарил. Как подарит в 2018 году и нам.

Казалось бы – игра 22 человек с одним мячом. Всемирная, но игра. Забава. А на самом деле – нечто неизмеримо большее.

* * *

10 июля 2006 года. Скоростной поезд Берлин – Франкфурт-на-Майне, Германия.

Вчера закончился чемпионат мира по футболу. Мой ноутбук к последнему дню не выдержал выпавших на него нагрузок и за два часа до финала сказал решительное «нет», попросту не включившись. Для написания и передачи репортажа «в номер» подсобил коллега, а заключительный материал пришлось писать от руки и диктовать по телефону.

И вот, продиктовав последние строки, я откидываюсь в своем кресле вагона первого класса, какой полагался всем аккредитованным журналистам. И пытаюсь переварить увиденное, услышанное и прочувствованное за последний месяц. Понять, как же это возможно – думать о стране настолько хуже, чем она оказалась на самом деле.

В вагон заходит пожилая женщина. Садится напротив. Видит мою журналистскую аккредитацию. По-английски спрашивает с искренней улыбкой, кто я и откуда. Они там все и всем интересуются. И как-то так, что ты воспринимаешь это не как назойливое желание залезть в душу, а как здоровое человеческое участие.

Когда отвечаю: «Из России», женщина меняется в лице.

Опускает глаза.

Густо краснеет.

И говорит: « Простите нас за нацизм. Мы перед вами в вечном долгу. Но поверьте: мы хотим, мы по-настоящему пытаемся стать другими ».

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не расплакаться.

Несколько лет спустя Виталий Мутко не менее эмоционально, чем южноафриканский таксист, скажет мне:

–  Скажите, ну что мы знали о Германии до чемпионата мира 2006 года?! Мы жили во власти прежних стереотипов. Мы считали их закрытыми и сухими людьми. А приехали – и увидели не только то, что они все блестяще умеют организовать, в чем и раньше сомнений не было. Мы увидели открытых, радушных, добрых людей, которые целый месяц провели на площадях своих городов, общались с иностранцами любой национальности и цвета кожи, шутили, смеялись, радовались жизни вместе с ними.

Всему миру в тот месяц открылась совершенно новая Германия. И я вообще считаю, что из ЧМ-2006 она вышла другой страной. И наша задача – такая же! У немцев что же, по-вашему, мало проблем? Да достаточно, как и у всех. Но чемпионат мира помог им забыть о рутине. И улыбнуться всем, кто приехал в гости.

* * *

6 октября 2011 года, рейсовый автобус Братислава – Жилина, Словакия.

С волнением преодолеваю трехчасовой путь на решающий матч отборочного турнира Euro-2012 Словакия – Россия. И хотя по идее предисловие к любой книге логично писать до начала основной работы, эти строки дописываю уже после всего остального. Думая еще и о том, что попадание в финальную часть каждого из предыдущих первенств планеты или континента – крайне желательная ступенька к успеху на домашнем. Перескакивать через эти ступеньки, подобно прыжку по-монгольски из феодализма в социализм, не рекомендуется. Ибо как сборная может выиграть ЧМ-2018, – а именно такую цель браво провозгласил президент РФС Сергей Фурсенко, – без регулярного опыта игры на таком уровне?

«Если Сергей Александрович так сказал, значит, это для чего-то нужно» , – по этой довольно саркастичной, как мне видится, фразе Аршавина непохоже, что капитан сборной всецело разделяет оптимизм главы РФС. Может, мы поймем его, когда пробьет час Х. И снимем шляпы перед дальновидным руководителем-максималистом.

А пока усилиями совсем других людей мы не провозгласили цель, а сделали дело. Мы получили чемпионат мира. Вдумайтесь в это предложение. И признайтесь себе, что в его реальность вы еще не верите. И поверите, только когда все окажется совсем близко.

Что это соревнование значило для других стран, его проводивших, – думаю, вы уже поняли чуть выше. Что будет означать для нас – узнаем, когда настанет срок.

Но вряд ли меньше. Потому что мы – такие же люди, как и южноафриканцы, и немцы.

Итак, мы стали хозяевами ЧМ-2018. Тогда, 2 декабря 2010 года, многие в нашей стране порадовались этому известию. Жители 13 заявившихся городов, как и десятков соседних с ними, – в особенности. Но достаточно было тех, кто и поерничал, – мол, какой будет чиновникам простор для «распилов» и «откатов»!

Не будем скрывать, мно-о-огие скептики российского «розлива» были однозначны и категоричны. Купили! Потому что в современном мире продается все и вся! А у России – море денег. Ах, там в российской делегации еще и Абрамович был? А-а, ну тогда вообще все понятно…

Такова наша жизнь.

Но из всей этой реакции, какой бы вектор у нее ни был, я вынес одно. Публика не имеет ни малейшего понятия о том, как это произошло. И как вообще делаются такие дела.

Выборы стран-хозяек чемпионата мира – это ведь не футбольный матч. Тут никто ничего воочию не видит. Уинстон Черчилль когда-то назвал советскую внутреннюю политику «битвой бульдогов под ковром». Великий английский премьер и мастер афоризмов не мог знать, что в 2010 году Англия проиграет России гонку за ЧМ-2018. Иначе непременно высказался бы о ФИФА так же, а то и еще круче.

Что же такое эта загадочная ФИФА, исполком которой и выбрал Россию хозяйкой ЧМ-2018?

Какие механизмы управляют ею и решают, в какой стране проводить мировое первенство?

Что представляет собой Блаттер и его окружение?

Как находить подходы и налаживать отношения с могущественными членами исполкома?

Что делал заявочный комитет «Россия-2018», дабы завоевать их расположение?

Кто из руководителей этого самого комитета в разгар заявочной борьбы заболел малярией и оказался в двух шагах от смерти?

Какие роковые ошибки можно совершить в борьбе за ЧМ – и какие были совершены?

Насколько грязной и подковерной была конкурентная борьба?

Как в процессе предвыборной гонки два члена исполкома были «сняты с пробега»?

Что творилось в самом Цюрихе и зависело ли хоть что-то от финальных презентаций стран-кандидатов?

Правду ли сказал мне Мутко: «В то, что мы будем проводить чемпионат мира, я до конца поверил только в тот момент, когда об этом объявил Блаттер»?

И главное – купила ли Россия чемпионат мира по футболу – 2018?

Ответы на все перечисленные вопросы содержатся в этой книге, жанр которой издательство «Астрель» определило как «футбольно-политическое расследование».

Политическое – потому что в гонке за право получить ЧМ-2018 были самым непосредственным образом задействованы крупнейшие фигуры мировой и российской политики.

Все это совсем не ново – слишком многое стоит на карте для любой страны, претендующей на чемпионат мира, чтобы ее лидеры держались от этого в стороне.

А ведь порой политики, будь то официальные или теневые, влияют и на дальнейшие судьбы футболистов, сыгравших главнейшие роли на самих мировых первенствах. Вот вам цитата из книги Диего Марадоны «Я, Диего»:

...

«Весной 1991-го года меня поймали на допинг-тесте. Я не сомневаюсь, что так Италия отомстила за поражение от Аргентины летом 1990 года в полуфинале чемпионата мира. После того чемпионата мне не следовало возвращаться в Италию ( Марадона много лет играл за «Наполи» из Неаполя и сделал эту команду дважды чемпионом страны. – Примеч. И.Р. ). Тот матч с итальянцами в Неаполе, тот гол Каниджи – вот в чем состояло мое преступление. После этой игры Маттарезе, тогдашний президент итальянской федерации футбола, посмотрел на меня не то чтобы с гневом или укоризной. Он пронзил меня взглядом, как это умеют делать мафиози. И в тот момент я осознал: жить здесь дальше будет очень трудно».

Такие страсти кипят вокруг чемпионатов мира. Вы скажете – нездоровые. Может быть. Но такова объективная сила футбола и его воздействия на людей. Не зря в ФИФА даже слоган на этот счет придумали: «Футбол – больше, чем игра».

И вправду – больше. Читайте – и кто еще сомневается, окончательно в этом убедится.

Глава I Как подружиться с Блаттером

…5 мая 2009 года. Телепрограмма «Время». В череде официальных новостей – репортаж о рядовом, казалось бы, заседании правительства. Как всегда, небольшая его часть открыта для прессы. Тогда-то премьер-министр Владимир Путин, обращаясь к министру спорта, туризма и молодежной политики Виталию Мутко, и произносит на всю страну слова, с которых началась вся эта история.

«Поручаю вам подготовить заявку от имени Российской Федерации на проведение чемпионата мира по футболу – 2018», – говорит Путин. И коротко добавляет, пожалуй, главное: «Я подпишу все гарантии».

Каких-то два предложения от премьера. Всего несколько секунд. Но сколько в эти мгновения было спрессовано работы, убеждений, споров! Фраза Путина для общего пользования – крохотная верхушка айсберга. А почти вся ледяная глыба – под водой.

Вот что об этом рассказывал в конце декабря 2010 года Мутко, придя в гости к нам в редакцию «Спорт-Экспресса»:

–  Все эти полтора года он этот проект вел лично. Да и решение подавать заявку принимал Путин.

Я раз заходил, два, три… Он не тот человек, который принимает решение сразу. Вот и в этом случае очень долго обдумывал. Думаю, месяца три, еще с конца 2008 года. Потом вдруг мне позвонил: «Завтра заседание правительства, и я задам вам вопрос о чемпионате мира. Хочу, чтобы при этом присутствовали все члены правительства».

Я набрал Блаттера, сообщил: мол, у нас может состояться такое решение. Был такой предварительный разговор, во время которого я поинтересовался: «Йозеф, может, нам и не стартовать?» – «Ну почему же? Мне симпатична Россия». Я не знал, какое решение примет председатель правительства. Он меня просто спросил: «Вы мне докладывали о возможности заявки на чемпионат мира. Какую работу для этого нужно провести?». Я доложил, что нужно будет создать соответствующий комитет, что все это будет стоить в районе 30 миллионов долларов.

Минимальное продвижение других проектов в России было значительно дороже. Путин спросил Кудрина: «А как вы считаете?» Тот адресовал вопрос мне: «Какие приблизительные затраты?» – «На стадионы – примерно 5 миллионов евро». – «Если эти затраты – с 13-го, 14-го года, после Универсиады и Олимпиады, то это приемлемо». – «А частный бизнес?» – «Я бы предложил схему софинансирования». Далее был вопрос Путина министру транспорта Игорю Левитину, и тот сказал: «У нас есть программа модернизации автомобильных и железных дорог. Скорректируем ее на эти города». И так далее. Тем более, что города попали в программы развития – в связи с тысячелетием Ярославля, юбилеем Мордовии…

Премьер всех выслушал. И уже в открытом режиме поручил мне готовить заявку.

Небольшая кучка мечтателей, веривших в невозможное, к тому времени давно уже находилась на «низком старте». Более того, уже было отправлено письмо в ФИФА о готовности России участвовать в предвыборной гонке.

Учитывая, что одновременно выбирались страны-хозяйки двух чемпионатов мира (2018 и 2022 годов), ряд стран, включая нашу, претендовал на оба турнира. Также это были Англия, Бельгия/Голландия, Испания/Португалия, Австралия, Индонезия, Мексика, США и Япония. Две страны – Корея и Катар – готовы были организовать только первенство планеты – 2022.

Вот только без громогласного распоряжения с самого верха та самая кучка мечтателей начать что-либо делать не могла. Мир, в том числе и Россия, был охвачен экономическим кризисом, у руководства страны и без чемпионата мира хватало хлопот. Лишняя головная боль могла не понравиться многим – и сверху, и снизу.

Снизу-то – ладно, мнение обывателей у нас мало кого волнует. Россия – не Америка, где жители округа Нассау на Лонг-Айленде под Нью-Йорком могут заблокировать строительство новой хоккейной арены, узнав, что в этом случае им придется платить больше налогов. И клуб вынужден искать место для передислокации.

* * *

А вот сверху… Ошибешься в каком-то небольшом, на первый взгляд, тактическом шаге, заимеешь врага на каком-то аппаратном уровне – и на самый-самый верх идея донесется в искаженном виде. Или в такой негативной «обертке», глядя на которую уже и саму «конфетку» разворачивать не захочется.

Член заявочных комитетов Euro-2008 и Олимпиады-2012 Александр Чернов рассказывает:

–  Мы с Сорокиным друзья, а потому у меня была возможность, не работая официально в заявочном комитете, высказывать ему свои мысли. Он их всегда выслушивал, но не всегда ими пользовался.

Основная угроза, мне казалось, лежит в области недоверия к самой акции выдвижения со стороны чиновников. Чиновники – это те люди, которые обеспечивают реализацию заявочного процесса. Министры, их заместители, руководители регионов, которым сама идея казалась абсурдной и малоинтересной. Кому? Да почти всем.

В отличие от меня, проводившего первую заявочную кампанию еще в 2001 году, они не ложатся спать и не просыпаются с мыслями о том, как бы получить чемпионат мира, Европы или Олимпиаду. У них огромное количество других проблем – выборы, пенсии, зарплаты бюджетникам, модернизация…

А заявочная кампания, с моей точки зрения, – это удел фанатов, поскольку крайне мало примеров, когда бы такие проекты обдумывались холодной головой, с математическими расчетами. Я сталкивался с представителями лондонской, мадридской, нью-йоркской заявок, с которыми мы дружили в период выдвижения на Олимпийские игры. Это был импульс людей, которые, во-первых, безудержно верят в возможности своих городов, а во-вторых, наркотически влюблены в процесс выдвижения, который оказался уникальной и увлекательной областью человеческой деятельности. Но попробуй объясни это чиновникам из министерств и ведомств!

Я предлагал подбор детальных аргументов, развеивающих общий скепсис. Потому что очень легко сказать: «Нет, я на эту гору не залезу. Она такая высокая, такая отвесная, я не обладаю навыками для этого». Но если разбить эту гору на десять условных участков, то можно сказать: на гору, допустим, ты не залезешь. А на этот участок сможешь? Ну вот смотри: там плотинка, здесь камень, там веревочку закинешь – и дело с концом. Вот так, поэтапно, можно забраться на любую гору.

Смотришь: кто получал чемпионат мира? Германия, Италия, Франция… Тут – да, не поспоришь. Мексика… Оп-па! Чем она лучше нас? США, Корея с Японией? Да, экономически развитые страны, но не такие уж и футбольные. Вот так разбиваешь все поэтапно и вдруг видишь, что никаких аргументов против, кроме эмоциональных, у страны масштаба России и с ее футбольной историей не остается. Да, нужно упорство. Но если все эти аргументы собрать, препарировать и правильно подать руководству страны – мне еще с начала 2000-х казалось, что все это реально.

–  Ваши предложения не приняли, но кому-то все-таки это удалось?

–  Да. Мутко.

* * *

Интересуюсь у бывшего президента РФС Вячеслава Колоскова:

–  Кто у нас первым сказал: почему бы нам не провести чемпионат мира?

–  Думаю, что Мутко. Он член исполкома ФИФА, министр спорта, вхож туда, где есть возможность такой проект согласовать. Больше некому.

Зная о крайне непростых отношениях Колоскова и Мутко, такой ответ Вячеслава Ивановича оцениваешь по достоинству. И по части заслуг Мутко, и по части благородства Колоскова, эти заслуги отмечающего.

Спрашиваешь разных сведущих людей, кто был против той или иной части заявочного проекта – будь то сама заявка, безвизовый въезд и что угодно другое. И все время слышишь разное. Причем всякий раз это разное, как говорится, внушает. Администрация президента. ФСБ. Минюст. Как обыграть таких монстров?!

Так что Мутко, можно сказать, шел по минному полю. Без права на ошибку. Но дошел ведь! А уж если что-то во всеуслышание сказал Путин, – значит, пути назад больше нет.

Чтобы понять, как министру спорта все-таки удалось пройти по этому «минному полю» и остаться невредимым, надо знать историю его взаимоотношений с премьер-министром. В первой половине 1990-х Путин и Мутко были двумя вице-мэрами Санкт-Петербурга в команде Анатолия Собчака.

Там-то, как теперь понимаешь, ЧМ-2018 в России и рождался – пусть сама такая идея никому еще и в голову прийти не могла…

…В конце августа 2011 года мы с Мутко сидим в его министерском кабинете на улице Казакова под огромной картой России и ведем беседу для этой книги. Спрашиваю:

–  Вас с Путиным можно с тех питерских времен назвать друзьями?

Министр качает головой:

–  Дружба – вещь святая. И я бы не рискнул так говорить, называть одного из руководителей нашей страны другом. Тем более – в нашей серьезной государственной иерархии. Все-таки между нами есть серьезная дистанция, и я стараюсь ее соблюдать. Все мы понимаем уровень ответственности, задач, вопросов, которые замыкаются на председателе (именно так чаще всего Мутко называет Путина. – Примеч. И.Р.). Этот уровень глобальнее в сотни раз, чем то, что замыкается на мне.

Поэтому не сказал бы, что мы – друзья. Но то, что у нас хорошие, добрые отношения, сказать могу. Потому что они подкреплены десятилетиями знакомства и совместной работы в Санкт-Петербурге. В очень сложные годы, поверьте. С 1991-го по 1996-й – это время было сложнейшим для города. Два путча мы вместе пережили! Петербург определял очень многое в развитии страны в тот период, и все могло сложиться куда хуже. И экономически сложная ситуация была, и обстановка непростая… Считаю, что со своей задачей в те годы мы справились неплохо, и это нас в определенной степени объединило.

–  Вы к Путину записываетесь на прием или можете просто позвонить?

–  Если что-то срочное, могу и позвонить, безусловно. Но проблем в контакте с ним и так нет. Еженедельно проходят заседания правительства. У каждого из его членов есть возможность или до, или после, если у тебя есть срочный вопрос, подойти к председателю и обсудить его. Есть плановые встречи, тематические мероприятия, в которых ты принимаешь участие. Ко всему прочему, Путин очень любит спортсменов, и сами спортсмены очень любят с ним общаться. Он их душу понимает. Четко осознает, что побед не бывает без поражений.

–  И в случае с заявкой на ЧМ-2018 понимал?
–  Конечно. Когда в Цюрихе 2 декабря мы закончили свою финальную презентацию, спустя несколько минут мне позвонил премьер. И сказал: «Передайте всей нашей делегации: ваша презентация была хорошей. Не важно, какой будет результат. Главное – вы сделали все, что возможно». Учитывая, что исполком ФИФА продолжался и страна-хозяйка чемпионата мира еще была неизвестна, эти слова дорогого стоили. И говорили как раз о том, что председателю важен не только сам факт – выиграли или проиграли.

* * *

–  Как вам удалось уговорить Путина подать заявку на проведение ЧМ-2018? – спрашиваю Мутко.

–  Что значит – уговорить?! – удивляется он. – Председатель – убежденный сторонник развития страны через такой, я бы сказал, проектно-программный метод. Когда вокруг определенных проектов консолидируется и общество, и ресурсы, с их помощью можно сделать страну лучше. Так что уговаривать его особо и не пришлось.

Другое дело, что, будучи по своей натуре спортсменом и человеком, преданным стране, он не любит проигрывать. Поэтому, естественно, мы понимали: если браться за такое серьезное дело, должна быть серьезная вероятность того, что мы можем это получить. Так что, поддержав саму идею, Путин сразу же спросил: «Какая у нас вероятность?»

–  И что же вы ответили?

–  В тот момент – процентов 20–25, не более. Я действительно так думал. Сейчас, по прошествии времени, рассуждаю иначе: а почему, собственно, мы не должны были получить чемпионат мира? Ведь мы угадали главное – тренд в развитии мирового футбола, да и спорта вообще. Посмотрите, к примеру, сколько чемпионатов и Олимпиад в Азию пошло – ЧМ-2002, Пекин-2008, Пхенчханг-2018… Большие события одно за другим отдаются не уже устоявшимся странам, а тем, что активно развиваются. Россия – одна из таких. И теперь думаю: «Почему же мы так нервничали?» (смеется).

А когда все начиналось, то, хоть и верил, мысли были менее оптимистичными. Да, выигрышная философия, да, неплохое отношение со стороны президента ФИФА, его поддержка именно таких проектов, которые подразумевают развитие футбола. Но ведь у Испании с Португалией априори были 30–40 процентов голосов в кармане!

Начинать соревнование, когда у соперника такая фора, крайне сложно. И я постарался объективно доложить председателю эту ситуацию. И особо отметил, что нам невозможно будет получить чемпионат мира без его личного активного участия. Без того, что он даст согласие принимать членов исполкома ФИФА, навестит ее штаб-квартиру, лично подпишет соответствующие гарантии правительства. И он не просто дал согласие, а взял нашу заявку под личный контроль. Она стала его личной программой.

Вот так, оказывается, бывает. Услышав всего о 20–25 процентах вероятности победы, Путин все-таки ввязался в эту драку. А важнее этого не было уже ничего.

–  Никто из членов правительства против не был? – спрашиваю Мутко.

–  Сначала был серьезный, взрослый разговор. А потом премьер принял решение. А если решение уже принято, то у нас не говорят «нет». Правда, потом на более низком уровне тихо «подтормаживать» проекты – это нормально, в порядке вещей.

Слушаешь Мутко – и понимаешь, что он об о-очень многих проблемах, с которыми столкнулся, говорить не хочет. Могу представить, какие подковерные страсти кроются за этим его «подтормаживать».

К тому же у Мутко ведь, поговаривают, отношения с рядом коллег в правительстве и парламенте отнюдь не безоблачные. И во многом – как раз из-за близости к Путину. Зависть – она, знаете ли, и на таком уровне зависть. А может, на таком, где ставки столь высоки, – даже хуже.

Знающие люди, к примеру, рассказывали такую историю. Вроде как в 2005 году, когда Виталий Леонтьевич стал президентом РФС, заявился к нему как-то председатель Госдумы и председатель высшего совета «Единой России» Борис Грызлов, у которого были свои претензии на руководство отечественным футболом. И якобы вручил Мутко список: мол, такой-то человек будет генеральным директором РФС, такой-то – вице-президентом, такой-то станет главным тренером сборной…

Согласно этой же информации (проверить которую, естественно, не представляется возможным), Мутко внимательно посмотрел на него и ответил: «Вы меня ни с кем не перепутали? Есть один человек, который скажет мне – и я хоть Папу Римского гендиректором назначу. А больше никого слушать не буду». И якобы пришлось Грызлову разворачиваться и уходить восвояси – к чему он, сами понимаете, не привык.

Если верить этой истории, то с того момента одним «другом» высокого пошиба у Мутко стало больше. В силу его жесткости и умения говорить неприятные вещи в лицо подобных «друзей» министр спорта наплодил достаточно. И любой его оплошностью или неудачей они пользуются сполна.

Мутко рассуждает:

–  Были десятки Олимпиад, но такого пристального внимания к работе Министерства спорта, как после моего прихода, не было никогда. Оно в своем нынешнем виде и создано-то было за шесть месяцев до Ванкувера-2010.

Но то, что мы здесь пережили в течение года после той Олимпиады… Все эти бесконечные проверки (Счетная палата проверяла все детали расходования министерством бюджетных средств на подготовку к Играм и высказала серьезные претензии. – Примеч. И.Р.) … А все потому, что ты проиграл. Если бы мы успешно выступили в Канаде, то убежден: половины этих проверок бы не было! Хотя, казалось бы, прямого отношения к результату это иметь не должно. В общество тогда не вбрасывалось бы и доли этих тезисов, что, мол, что-то там коррумпировано, украдено, что я в гостиницах шесть завтраков ел… Это же все неправда! Правда лишь то, что мы – проиграли. Мне так премьер однажды и сказал: «Виталий, вы проиграли!»

Я, говорит, был в Тюмени. Бабушка-пенсионерка подходит: нет бы про пенсию спросить, почему такая маленькая. А она спрашивает: «Почему наши спортсмены так плохо в Ванкувере выступают?» Когда такие вещи слышишь, без всякой прямой критики понимаешь: в лепешку нужно разбиться, но результаты – улучшать…

Мутко после Ванкувера пришлось несладко – «друзья» постарались добить лежачего. И все же он встал, да как! Не просто возглавил заявочный комитет ЧМ-2018, а выиграл эту битву, которая всем изначально казалась обреченной на поражение. Да еще и вошел в народные легенды, анекдоты и даже песни своим знаменитым выступлением на английском языке: «Let’s me speak from my heart. In English».

Такие враги, какие были (да и есть, без сомнений) у Мутко, способны одерживать тактические, временные победы. Но им всем, как ни тянуться, не допрыгнуть до одного-единственного друга. Или соратника – терминология для нас тут не принципиальна. Им двоим – виднее.

Не будь таких отношений между Мутко и Путиным – сильно сомневаюсь, что Россия получила бы чемпионат мира. И что дело вообще дошло бы до подачи заявки.

* * *

Впрочем, если бы к началу гонки премьер-министр не был хорошо знаком с президентом ФИФА Зеппом Блаттером – даже отношения с Мутко, боюсь, не помогли бы.

Не знаю, просчитывал ли Путин все наперед, когда несколькими годами ранее принимал главу ФИФА и налаживал с ним отношения. Очень допускаю. Люди с таким опытом, в том числе и работы в спецслужбах, зря времени никогда не теряют и попусту его не тратят. Раз нашел время встретиться с главой международного футбола – значит, строил какие-то планы на будущее.

Первое упоминание двух этих фамилий вместе я обнаружил вообще в сообщении за март 2001 года. Впрочем, тогда новоиспеченный российский президент упоминался в числе других лидеров европейских стран, которые в Стокгольме проводили встречу на высшем уровне, и Блаттер выступал перед ними с докладом. Ни о каком его личном общении с Путиным, однако, в тот раз не упоминалось.

Зато в номере «Спорт-Экспресса» за 16 января 2006 года была опубликована информация под заголовком: «Путин встретился с Блаттером и Мутко». Согласно ей, тогдашний президент России встретился с руководителем ФИФА и главой РФС в своей загородной резиденции в Ново-Огареве. Мутко тогда в интервью моему коллеге Максиму Квятковскому прокомментировал то событие так:

–  То, что глава нашей страны в воскресный день выделил время для обстоятельного разговора, в очередной раз подтверждает, насколько он неравнодушен к спорту. Беседа прошла в дружественной атмосфере, мы затронули множество тем, касающихся футбола. Разумеется, Путин огорчен, что Россия не будет выступать в финальном турнире чемпионата мира (2006 года в Германии. – Примеч. И.Р.). Блаттер тоже выразил сожаление по этому поводу. Кстати, руководитель ФИФА остался доволен и итогами визита к Путину, и поездкой в Москву в целом. Только что проводил его в аэропорт и могу сказать: уезжал Блаттер в отличном настроении.

Слова Путина, адресованные тогда Блаттеру, процитировал ИТАР-ТАСС: « Миллионы болельщиков в нашей стране надеются, что российские футболисты проявят себя на всех международных турнирах, которые вы организуете. Для нас большая честь, что вы, как президент ФИФА, уделяете такое большое внимание России. Мы тоже внимательно следим за работой ФИФА в целом ». Блаттер, в свою очередь, выразил уверенность, что Мутко сможет многое изменить к лучшему в футболе России.

Напомню, что Мутко к тому моменту возглавлял РФС меньше года. О статусе члена исполкома ФИФА применительно к нему тогда еще и речи не было – а вот встречу с Путиным, очевидно, что за счет своих личных отношений с президентом, организовать смог.

Как мы знаем, Путин продолжит внимательно следить за работой ФИФА. До момента подачи заявки на проведение ЧМ-2018 оставалось чуть меньше трех лет.

* * *

Путь к тому, что Путин и Блаттер стали добрыми знакомыми, как выяснилось, был далеко не таким простым. И не был усеян одними розами.

…Мы сидим в кабинете Вячеслава Колоскова, ныне советника президента Олимпийского комитета России (ОКР), почетного президента РФС, почетного члена ФИФА и УЕФА, а на протяжении более чем четверти века – руководителя отечественного футбола и члена исполкома ФИФА и УЕФА. Наша откровенная беседа проходит в здании ОКР на Лужнецкой набережной, и на стене колосковского кабинета – множество фотографий. Выше всех, на одном уровне, – два снимка. Патриарха отечественного футбола Николая Старостина и бывшего президента ФИФА Жоао Авеланжа. И лишь ниже – фотографии самого Колоскова вместе с Блаттером, Путиным, Платини, другими видными фигурами. Такое расположение кадров наглядно показывает: этому 70-летнему человеку не свойственно флюгерство, и он не меняет фото на стенах в зависимости от текущей ситуации в политике и футболе.

В своей книге «В игре и вне игры» Колосков пишет:

...

«После распада СССР мы организовали Кубок Содружества, чтобы сохранить футбольные связи на постсоветском пространстве. Нашу инициативу поддержал Зепп Блаттер, сменивший Авеланжа на посту президента ФИФА. Несмотря на занятность, он постоянно приезжал на это соревнование, подчеркивая тем самым его важность для развития футбола. Мне казалось, что руководство нашей страны тоже это понимает, и было бы неплохо, если бы во время турнира Блаттера принял президент России В.В. Путин. Обратился с этой идеей в Администрацию Президента и получил ответ: «Не тот масштаб».

В нашей беседе Колосков рассказал еще одну историю:

–  Лично в Администрации Президента я никого не знал и все, что мог сделать, – писать туда записки. Узнал лишь потом – когда нынешний президент России, а тогда руководитель Администрации Президента Дмитрий Медведев пригласил меня с тем, чтобы я добровольно уступил место президента РФС. Тогда же узнал и Владислава Суркова. По фамилии знал, что есть еще и Игорь Сечин.

С Сечиным у меня однажды была нервозная ситуация. В Москве проходил Кубок Содружества, и там были Зепп Блаттер и Мишель Платини. Причем Платини тогда еще не был президентом УЕФА, а являлся только советником Блаттера. Я вновь написал записку – с тем, чтобы организовать их встречу с президентом Путиным. Сидим на матче, звонит Сечин: «Есть решение, что встреча состоится завтра. Но там должен быть не только президент ФИФА, но и Платини».

Но дело в том, что Платини улетал на следующий день рано утром! У него был конгресс Французской федерации футбола, в которой он занимал пост вице-президента. И я сказал: «Его не будет». В ответ услышал: «Не будет Платини – не будет встречи. Сделайте все, чтобы его остановили». Я подошел к Платини, объяснил ситуацию. Он пожал плечами: «Есть президент ФИФА, я на этом уровне – никто. У меня заседание в своей организации, и я не могу его пропустить». Перезваниваю, объясняю. И опять слышу: «Не будет Платини – не будет встречи». Я положил трубку, никакого приема у Путина так и не было.

Вот такие отношения тогда у нас были с властью. Пока я был президентом РФС, мы тоже очень хотели организовать встречу президентов России и ФИФА. Но ничего не получалось.

–  По-вашему, Платини требовался на встрече как легендарный в прошлом футболист?

–  Конечно. Блаттер, по их логике, примелькался, он – чиновник, а Платини – выдающийся футболист. И фотография с ним в СМИ, с точки зрения администрации, больше значила для рекламных, пиаровских целей президента.

–  А Блаттер знал обо всей этой ситуации?

–  Нет, я ему не говорил. Обмолвился, что, возможно, будет встреча, но напрямую не объяснил, что это зависит от присутствия на ней Платини. Я не стал обострять эту ситуацию.

Вот так все складывается по мелочам. Выложил бы тогда Колосков президенту ФИФА все начистоту – и, вполне вероятно, так мы никогда бы и не получили чемпионат мира…

Спрашиваю Колоскова:

–  А как потом масштаб вдруг резко стал «тем»?

–  Административный ресурс. Мутко, возглавив РФС и имея прямой доступ к Путину, сумел объяснить ему, что главный человек в футболе – Блаттер, и от его отношения к нам очень многое зависит. Президент все быстро и правильно понял, и у них с Блаттером действительно сложились очень хорошие отношения. Они прекрасно общались и на немецком языке, и на английском.

–  Когда они впервые встретились в 2006 году, Путин, по- вашему, уже тогда задумывался о возможности принять чемпионат мира?

–  Уверен, что нет. Это был просто разговор на перспективу.

* * *

Будущий генеральный директор заявочного комитета Алексей Сорокин узнал об официальном заявлении премьера о подготовке заявки на ЧМ-2018, будучи в отпуске:

–  Эта весть застала меня за пределами родины. И украсила отпуск, конечно. Обратно возвращался с совсем другим настроением, с чувством, что предстоит что-то большое и настоящее.

Сорокин и был одним из тех мечтателей-энтузиастов. Он разрабатывал прожекты российской погони за чемпионатом мира уже давно. Но превратить прожект в проект, изъяв оттуда всего лишь одну букву, можно было только росчерком пера главы правительства. Или, по крайней мере, его произнесенными вслух словами.

Сегодня Сорокин уже в статусе гендиректора Оргкомитета ЧМ-2018 сидит в кабинете на Краснопресненской набережной, с чудесным видом на Москву-реку и гостиницу «Украина». Там мы беседуем с ним и его заместителем Александром Джорджадзе. Спрашиваю:

–  Помните момент, когда кто-то первый раз сказал: «А почему бы нам на чемпионат мира не замахнуться?» Кто это был? И когда?

Сорокин отвечает:

–  Министр (Мутко) сказал эти слова мне. Но точные день и время – не помню. По-моему, эта идея появилась у него еще даже до проведения в Москве финала Лиги чемпионов 2008 года. И вообще, у меня есть сильное ощущение, что не случайно Виталий Леонтьевич в 2005 году, вскоре после того, как возглавил Российский футбольный союз вместо Колоскова, отозвал заявку России на проведение Euro-2012. Вполне допускаю, что где-то на международных футбольных верхах у него состоялся разговор, во время которого созрело решение: сняться с «Европы», податься лучше на «мир». Но точно об этом может знать в нашей стране только сам министр.

До этого вопроса мы с Мутко еще дойдем. А пока я интересуюсь у него:

–  И все-таки кто первым сказал «а»?

–  Это очень сложно восстановить. Еще когда я был президентом РФС и мы принимали программу развития футбола в стране – получали поддержку у Путина. Я докладывал президенту, обосновывал – и сказал: «Нам нужно обязательно включить в эту программу строительство стадионов. Потому что если когда-то пригласим к себе чемпионат мира – без них никак не обойтись». Так что идея давно витала в воздухе. Зрела, может быть, десять лет.

Но реализовываться начала после того, как я вошел в исполком ФИФА. Увидел, какова процедура выдвижения, понял философию – что Блаттер идет в новые регионы, новые страны. Тогда мы и почувствовали, что можем. Однако более четкие очертания все получило после одобрения президентом и председателем правительства. Разговор был с обоими.

В исполком ФИФА Мутко вошел в марте 2009 года. В том же месяце Россия подала (пусть до майского выступления Путина на правительстве этого и не афишировала) официальное письмо в ФИФА о намерении участвовать в гонке за ЧМ-2018. Этот момент, наверное, и нужно считать точкой отсчета нашей заявочной кампании. Хотя ее «чернорабочие», Сорокин и Джорджадзе, к тому моменту уже провели массу подготовительной работы.

Но такова наша страна, что без одобрения на самом-самом верху она оказалась бы лишенной всякого смысла.

* * *

Ничто, как говорится, не берется из ничего. Очень сомневаюсь, что России отдали бы чемпионат мира, если бы у нашей страны к тому моменту не было хотя бы какого-то опыта проведения важнейших международных футбольных событий. И началось это еще в прошлом веке. Правда, с ба-а-альшим скрипом. Я бы даже сказал – от противного.

Спрашиваю Колоскова:

–  В те десятилетия, когда вы руководили нашим футболом и входили в исполком ФИФА, вам могло прийти в голову, что однажды мы получим чемпионат мира?

–  Нет, конечно , – честно отвечает он. – В свое время мы пытались это делать еще при советской власти. Но попытки были робкие, разведочные – и ничего у нас не получилось. Подавали, например, заявку на проведение чемпионата мира 1990 года. Но у нас и опыта никакого не было, и мы толком знать не знали, как этим надо заниматься. Подали заявку – а потом ее надо было подтвердить, и мы, уже более или менее осознав, во что ввязались, подтверждать не стали. Даже заявочного комитета, по-моему, не создали. Видимо, не получили разрешения соответствующей инстанции, то есть ЦК КПСС, от которого тогда зависело все.

Но с тем отношением, которое тогда было к высшим мировым футбольным чиновникам в нашей стране, рассчитывать на какое-то позитивное отношение и не приходилось. Судите сами. В 1985 году в Москве проходил юношеский чемпионат мира, и на него приехал президент ФИФА, бразилец Авеланж. В тот день сборная СССР не играла, и ложа для почетных гостей – единственное тогда укрытое козырьком место на стадионе – была пуста. Но Авеланжа туда не пустили – при том что лил сильнейший дождь при шквалистом ветре!

Как сейчас помню, там был начальник ложи, я его хорошо знал. Взмолился: «Коля, посмотри, что делается!» Он развел руками: «Я позвонил своим начальникам, они говорят категорическое “нет”». В результате Авеланж стоял и смотрел футбол под… женским зонтиком, который дала ему его личный секретарь.

Сравните с тем, как принимают Блаттера и других футбольных вождей сегодня. Времена, конечно, меняются разительно.

–  Авеланжа тогда не принимали никакие первые секретари, не говоря уже о секретарях ЦК КПСС или членах Совета министров, – продолжает Колосков. – Предельным был уровень главы Спорткомитета и Олимпийского комитета. Была, к примеру, ситуация вокруг летней Олимпиады 1984 года в Лос-Анджелесе. Советский Союз объявил, что бойкотирует Игры. А я в силу своих обязанностей вице-президента ФИФА был председателем оргкомитета олимпийского футбольного турнира. Представляете абсурд: советский функционер – глава оргкомитета, а советская сборная на турнир не едет!

Авеланж сделал все, чтобы хотя бы наша футбольная команда в Америку отправилась. Приехал в Москву, пытался пробиться на самый высокий уровень – но выше председателя Госкомспорта Марата Грамова его не пустили. Грамов его принял, Авеланж – представьте – даже вручил ему орден ФИФА «За заслуги». Как жест доброй воли, что ФИФА ценит Советский Союз и надеется на сотрудничество. Но председатель Спорткомитета отрезал, что решение принято, и ни для одного вида спорта, в том числе футбола, исключения сделано быть не может.

Конечно, у Авеланжа могло бы накопиться негативное чувство к СССР, которое потом перешло бы и на Россию. Но бразилец – умнейший человек. Он прекрасно понимал нашу систему, знал, каковы взаимоотношения между партийной номенклатурой и рядовыми работниками – даже если те входят в исполком ФИФА. И осознавал, что самостоятельно здесь работать было абсолютно невозможно. Ко мне он испытывал просто отцовские чувства как к младшему на тот момент члену исполкома – у нас с ним 25 лет разницы, и почти со всеми остальными, кто тогда туда входил, было минимум столько же. Когда я 40-летним вошел в исполком, средний возраст там был далеко за 70…

Он стал моим учителем, и в итоге мы даже на Байкал в потрясающую поездку вместе ездили. Когда развалился Советский Союз, к России, как к молодому государству, он тоже относился очень тепло. Недаром каждый год до своего ухода с поста президента ФИФА в 1998-м он приезжал на Кубок Содружества. Иногда даже с женой Анной-Марией…

…Пройдут годы. Россия заявится на проведение сначала Олимпиады-2014 в Сочи, а затем футбольного ЧМ-2018. И Авеланж, которому будет уже за 90, в обоих случаях здорово нашей стране поможет. А после победы пришлет, по словам Колоскова, трогательнейшую поздравительную телеграмму…

Колосков рассказывает:

–  В случае с Сочи Авеланж, самый старый член МОК, лично принес нам минимум пять голосов. И по ЧМ-2018 он по моей просьбе напрямую разговаривал с людьми, к которым подобраться было трудно, а он для них является величайшим авторитетом. В первую очередь ко всем франкоговорящим – к примеру, президенту Африканской конфедерации камерунцу Иссе Хаяту. Он очень формально организовал официальную встречу с Мутко во время ЧМ-2010 в Южной Африке, держался подчеркнуто на расстоянии. Но Авеланж с ним поговорил, и уверен, что это оказало решающее влияние на то, что Хаяту в итоге проголосовал за Россию.

–  Но как Авеланж может в свои 95 обладать таким вли янием на могущественных людей?!

–  Да Авеланж каждый день в офисе, работает по 5–6 часов! Встает в 6.30. В 7 на час идет в бассейн, после завтрака к 10 едет на работу. Домой – только к пяти пополудни. Ужинает только фруктами. До недавних пор Авеланж был владельцем большой компании, которая в Сан-Паулу собирала автобусы, – я у него там был. Также он член совета директоров нескольких банков и двух страховых компаний – словом, очень уважаемый в Бразилии человек. Вполне дееспособный, он и выглядит для своего возраста великолепно.

Летом 2011 года на конгрессе ФИФА в Цюрихе, где Блаттера переизбирали на новый четырехлетний срок, Авеланж тоже был. И, увидев Колоскова, на глазах у всех обнял его и вновь поздравил с получением чемпионата мира. Для экс-президента РФС это была одна из самых счастливых минут…

* * *

В 1998 году Авеланж ушел на пенсию, предложив членам исполкома ФИФА в качестве своего преемника проголосовать за Зеппа (Йозефа) Блаттера. После 21 года правления бразильца на конгрессе в Париже наступила 17-летняя эпоха швейцарца, которая завершится в 2015 году. Эпоха человека, при котором Россия и получит ЧМ-2018…

–  Авеланж с Блаттером сейчас так же близок, как во времена «смены караула»? – спрашиваю Колоскова.

–  Нет, теперь у них формальные отношения, – удивляет экс-президент РФС. – В ту пору они были иными. Не то чтобы дружескими, так как Авеланж не сильно подпускал к себе людей, с которыми работал. Бразилец – суровый человек, немножко склонный к диктатуре. Но отношения с Блаттером у них действительно были хорошими, и он поддержал его кандидатуру на пост президента ФИФА. Но, мне кажется, Блаттер не все сделал, чтобы та теплота сохранилась. Формально Блаттер приглашает Авеланжа на все конгрессы и исполкомы, приветствует. У Авеланжа остался офис почетного президента ФИФА в Рио-де-Жанейро, есть у него международный секретарь, который ведет все его футбольные дела. Но прежних отношений между ними – нет.

Как в течение многих лет формировалось отношение Блаттера к России? Об этом тоже никто не сможет рассказать лучше Колоскова.

–  С Авеланжем и его зятем, ныне членом исполкома ФИФА и президентом Бразильской федерации футбола Рикардо Тейшейрой вы когда-то ездили на Байкал. А с Блаттером?

–  В Загорск ездили, ныне Сергиев Посад. Его принимал митрополит, в трапезной кушали, показывали ему все, что далеко не всем показывают. В Суздаль ездили. В Подмосковье, поскольку там у меня много друзей и возможностей нормально отдохнуть. Однажды, помню, в России была сессия МОК. Так мы всех членов МОК от футбола, а их было в то время человек шесть, возили к нашим друзьям на Истринское водохранилище. Устроили им, в том числе Блаттеру, хороший концерт индивидуальный…

Возвращались в Москву в районе половины первого ночи. Автобус был тяжелый, комфортабельный – «мерседес» для сборной. Дорога была песчаная, укатанная. А навстречу – легковушка. Наш водитель хотел съехать чуть на обочину, чтобы уступить ей дорогу. Но по инерции нашу махину снесло с дороги, и ее оттуда уже было не вытащить. Что делать?

Встали прямо напротив какой-то калитки. Маленький домик покосившийся, огонек в окне горит. Выходят две женщины, лет по 35–37. Немножко выпимши уже, но очень добрые. Спрашивают – что случилось? Я объясняю: едем с Истры, федерация футбола, члены МОК… И спрашиваю: «Может, у вас водичка есть?» Так они через несколько минут выходят с подносом. Там бутылка водки чуть-чуть ими же и початая, вода, сыр, колбаска…

Гостеприимство наших людей членов МОК растрогало. Ветераны, правда, из автобуса не вышли, а вот Блаттер и Вальтер Гагг (впоследствии – директор ФИФА по развитию. – Примеч. И.Р.) водочку эту с местными жителями распили. А потом уже приехали микроавтобусы, всех забрали и развезли. Замечательная была история.

Еще более замечательной она становится, когда читаешь книгу Колоскова «В игре и вне игры». Там он рассказывает то, что запамятовал в нашем разговоре:

« Помню, Блаттер тогда спросил:

– Вячеслав, признайтесь, эта остановка и встреча с местными жителями тоже заранее запланированы, как и цыгане на отдыхе?

– Ну что вы! И почему так подумали?

– Эти женщины так любезны, а мужчины так прекрасно разбираются в проблемах футбола. И они так искренне хотят, чтобы Россия стала великой футбольной державой. Если у вас глубинка так переживает за футбол, то, значит, у этого вида спорта в России есть будущее, я верю в это! »

Вот что такое судьба. Кому дано знать – кабы не съехал тогда на обочину автобус, была бы у Блаттера возможность прочувствовать, как в нашей глубинке относятся к футболу? А может, просто с глубинкой повезло?..

–  Как вы сдружились с Блаттером? – спрашиваю Колоскова.

–  Когда я в 1979 году пришел в исполком, Советскому Союзу по уставу этой организации полагалось одно кресло вице-президента ФИФА. Валентин Гранаткин ушел, я занял его место. Блаттер в то время был техническим директором Международной федерации, отвечал за собственно футбольные вопросы – методологию, технологию. Поскольку я уже в то время был кандидатом наук, то выступал на заседаниях исполкома как раз с позиций профессионального методиста. А советскую футбольную науку в то время в мире очень ценили.

Получилось так, что мы занимались смежными вещами, и прежде чем какие-то вопросы выносить на исполком, «перетирали» их между собой. Кроме того, сошлись и наши увлечения помимо работы. Поскольку заседания исполкома, как правило, продолжались несколько дней, то вечера, как правило, были свободны. Как Блаттер, так и я тогда увлекались теннисом: и для здоровья полезно, и приятно. Так получилось, что мы с ним сразу в паре стали играть, друг в друга поверили. Сошлись у нас характеры для этого, есть в них что-то одинаковое.

Блаттер – очень открытый человек. Общительный, моторный, подвижный. С ним прежде всего нужно быть искренним, это главное. А также – обязательным, поскольку швейцарцы таких очень ценят. Ни в коем случае нельзя выпендриваться, надуваться, как мыльный пузырь. Простым человеком надо быть!

Со временем у нас в теннисе серьезные противники стали появляться, молодые ребята из различных комитетов ФИФА. Но обыграть нас все равно было очень сложно. Так мы 8–10 лет вместе в теннис и играли – пусть и нерегулярно, 2–3 раза в год. В Москве такое случилось, по-моему, только один раз, поскольку приезжал Блаттер всякий раз ненадолго, и программа у него была расписана от и до. Играли мы и в футбол: дважды в год обязательно проводились матчи между исполкомами ФИФА и УЕФА, а также между администрацией и исполкомом ФИФА. Однажды даже Авеланж на место центрфорварда вышел, когда исполком проводил матч против цюрихских банкиров. А Блаттер играет неплохо – видно, что в юности в любительских командах неплох был…

Легенду, будто Блаттер играл за сборную Швейцарии на ЧМ-54, Колосков категорически опровергает:

–  Нет, на профессиональном уровне он в футбол никогда не играл. Знаю, что работал в известной швейцарской часовой компании и ездил на крупнейшие спортивные соревнования, в том числе и в Москву, как ее представитель. Был он в этом качестве и на Олимпиаде 1972 года в Мюнхене.

Как он пришел в ФИФА, мне точно не известно. Но Блаттер был женат на дочке предыдущего генерального секретаря ФИФА швейцарца Кейзера, который долгие годы работал с легендарным президентом, англичанином сэром Стэнли Роузом, в праздновании 90-летия которого я как вице-президент ФИФА в 1984 году участвовал. На смену Роузу пришел Авеланж, а на смену Кейзеру – Блаттер. Но сначала Блаттер работал «под» Кейзером: этот был генсеком, а тот – начальником технического отдела.

Что ж, по этому рассказу нетрудно догадаться, что именно тесть составил зятю-часовщику протекцию в ФИФА. Жизнь – она везде жизнь. И не стоит думать, будто личные связи являются карьерным «пропуском» только у нас. Скажем, за свою журналистскую карьеру я не раз делал большие интервью с западными звездами – и в 90 процентах случаев выйти на них мне удавалось не официальным путем, через пресс-службы, а исключительно благодаря каким-то личным контактам.

Вот еще один такой случай в мировом футболе: благодаря Авеланжу состоялся как футбольный функционер его зять Рикардо Тейшейра – один из тех 22 членов исполкома ФИФА, которые участвовали в голосовании по ЧМ-2018. Колосков рассказывает:

–  Когда Тейшейра приезжал к нам на Байкал, они только поженились с дочкой Авеланжа Люсией. До этого он был простым фермером. Занимался коровами, навозом, молоком и тому подобными вещами. Потом, когда женился, Авеланж начал его потихоньку подтягивать к футболу. На Байкале Тейшейра вел себя просто. А с тех пор немножко зазнался… (улыбается)

С точки зрения эмоций у нас с президентом Аргентинской федерации Хулио Грондоной теплее отношения. Он меня очень любит, уважает, и все время, как только увидит, говорит: «Ты – старший вице-президент ФИФА, а не я!» А дело в том, что я по стажу пребывания в исполкоме был самый старший и должен был занять эту должность. Но поскольку меня из исполкома вывели усилиями РФС, старшим стал Грондона. Он об этом прекрасно помнит. Он человек более открытый, чем Тейшейра. Просто бразильца я знаю дольше. Но с аргентинцем контакт теплее.

Словом, с кумовством – это везде обычная история. Даже в ФИФА.

* * *

В 1990-е годы, к которым с чьей-то легкой руки накрепко приклеился штамп «лихие», жить у нас было весело и свободно, но нестабильно. Выражаясь сленгом нынешней молодежи, Россию тогда «плющило и колбасило», а потому связываться с нами на предмет проведения мировых спортивных форумов никто не хотел.

Маленький прорыв совершила УЕФА и ее президент, могучий швед Леннарт Юханссон. Благодаря его поддержке исполком УЕФА поручил Москве и стадиону «Лужники» в мае 1999 года провести финал второго по значимости клубного футбольного евротурнира – Кубка УЕФА. Это стало громом средь ясного неба, и когда летом 2007-го в Одессе у меня появилась возможность взять большое интервью у Юханссона (к тому моменту уже уступившего пост главы УЕФА Мишелю Платини) для «Спорт-Экспресса», я, в частности, спросил его:

–  Верно ли, что у вас прекрасные отношения с (тогдашним) мэром Москвы Юрием Лужковым?

–  О да! – воскликнул Юханссон. – Я был в Москве еще в советские времена, а когда приехал туда после распада Советского Союза, меня поразило, какие перемены произошли в российской столице при Лужкове. Мэр Москвы – человек, у которого «да» – это «да», а «нет» – это «нет». Однажды я пообещал ему, что финал одного из Еврокубков состоится в Москве, но для этого УЕФА должна быть уверена, что будут решены все вопросы с визами, безопасностью, оборудованием и так далее. С момента того разговора прошло два года, и он написал мне: «Я сделал то, что пообещал сделать. Теперь ваша очередь». И я убедил исполком УЕФА, что финал Кубка УЕФА 1999 года должен пройти в Москве. Все получилось успешно. Я запомнил это.

–  То есть сенсационное решение УЕФА отдать Москве финал Лиги чемпионов – 2008, принятое еще при вас, – результат вашего личного отношения к Лужкову?

–  Да, это главная причина. Но требовалось еще убедить моих коллег из исполкома. Президент УЕФА не может принимать подобные решения в одиночку. Это делает большинство исполкома, и оно ко мне прислушалось.

–  Уверены, что Москва справится?

–  Да, это мое глубокое убеждение.

Москва справилась. Но до рассказа об этом хотелось бы сделать небольшое отступление. Порой в угоду политической и иной конъюнктуре у нас бывает принято вымарывать из истории те или иные личности. О сталинских временах уже не говорю, но даже при Брежневе в титрах фильмов с участием того же Савелия Крамарова (даже когда он играл главные роли!) фамилия актера-эмигранта не фигурировала. Спортивных телекомментаторов убедительно просили не упоминать хоккеистов-словаков братьев Штястны, убежавших из соцлагеря за океан. И так далее.

Не так давно мэр Лужков с треском и шумом покинул свое кресло на Тверской. Это – не книга о политике, и углубляться в это и подобные дела мне тут хочется меньше всего. Сверхдоходами компании «Интеко» и многими другими вещами Юрий Михайлович свою участь наверняка заслужил.

Но если о нем говорит добрые слова один из крупнейших мировых футбольных политиков планеты – я не имею права их даже сегодня не привести. Ведь наш успех в борьбе за ЧМ-2018 – это цепь из огромного числа маленьких звеньев. Не будь того же Лужкова, не преврати он Москву в 1990-е из советского города в европейский (о 2000-х сейчас не говорим), – не дали бы нам, как выясняется, сначала финала Кубка УЕФА, а затем – решающего матча Лиги чемпионов. И не прониклись бы тогда на футбольно-политическом Олимпе уверенностью, что Россия, какой турнир ей ни дай, – справится.

И Лужков, и Юханссон в своих былых вотчинах уже не у власти. Но след от тех их решений в футболе отпечатался. И не надо, полагаю, его недооценивать. Герои сегодняшних дней, конечно, сыграли в получении чемпионата мира наибольшую роль. Но определенную платформу для них создали и герои дней вчерашних.

Не у власти в РФС и Колосков. За эти без малого три десятка лет со многими людьми в ФИФА и УЕФА, собственно, и избиравшей страну-хозяйку ЧМ-2018, у него сложились не просто неформальные отношения. Какие? Об этом мне в том же интервью 2007 года сказал Юханссон. Благо, официального поста к тому времени он уже не занимал и мог быть вполне откровенен.

–  С Колосковым мы не просто коллеги, а близкие друзья, – признался швед. – Он гостил у меня в Швеции, а я – у него в России. Друг для меня – друг навсегда, вне зависимости от того, какой пост он занимает. Ни Колосков, ни Суркис ничего не выгадали, голосуя за меня на выборах президента УЕФА. Только одно – мое уважение.

–  По его словам, до недавних пор, собираясь у кого-то дома, вы с ним могли распить бутылку виски на двоих…

–  Или две! (улыбается) Но если возвращаться к серьезным материям, то нельзя забывать, что Колосков прошел через огромные изменения в политической системе страны – и остался востребованным. Он возглавлял не только футбольную, но и хоккейную федерацию. Затем одновременно работал в исполкомах ФИФА и УЕФА и очень уважаем в обеих организациях.

«Очень уважаем» – за этими словами Юханссона закамуфлирован тот уровень не столько даже профессиональных, сколько многолетних личных отношений, которые ничем не заменишь. При работе над продвижением нашей заявки это вовремя поняли – и привлекли к работе экс-президента РФС. Еще один важный винтик в том механизме, который привел к успеху.

Колосков вспоминает:

–  В конце 1990-х, после выборов на пост президента ФИФА, (Блаттер в 1998-м победил Юханссона. – Примеч. И.Р.) между Блаттером и Юханссоном были очень серьезные разногласия. Остался большой негатив. И так получилось, что они оба оказались в Москве, и мы приехали к моим друзьям в Подмосковье. Так я их закрыл в отдельной комнате, поставил им большую бутылку водки – 0,75 литра, нормальной закуски. И сказал: «Пока не договоритесь, не выходите оттуда». Они, правда, сравнительно быстро вышли – минут через 30–35. Бутылочка была наполовину опорожнена. И сказали: «Все разногласия исчерпаны. Мы выходим отсюда с чистым сердцем и новыми взаимоотношениями».

Даже если в этом рассказе и есть доля какого-то преувеличения, нетрудно представить, сколь тесные отношения связывают Колоскова не только с этими двумя мощнейшими фигурами мирового футбола, но и со многими другими, с кем бывший глава РФС на протяжении 28 лет (!) соседствовал в исполкоме ФИФА.

–  С кем вы все-таки поближе – с Блаттером или Юханссоном? – уточняю у Колоскова.

–  С Блаттером. У нас разница в возрасте поменьше, и знакомы мы получше, сразу как-то нашли общий язык. С Юханссоном же долго притирку проходил. В исполкоме УЕФА Николай Ряшенцев 25 лет от Советского Союза был, все к нему привыкли. А меня воспринимали как человека Блаттера, а у них с Юханссоном в свое время тяжелые отношения были. Особенно меня ревновал Герхард Айгнер, генеральный секретарь УЕФА, да и у всех там настрой ко мне был очень настороженный. Включая Юханссона. А потом я растопил его сердце (улыбается) , и Айгнер, поняв, что ничего сделать не может, отошел в сторону и не мешал.

–  А как растопили?

–  Когда я пришел в ФИФА, там были одни старички, мало кто выпивал. Только мы с Блаттером немножко позволяли себе. Ведь с чего я вообще начал, когда первый раз приехал на заседание исполкома в качестве вице-президента ФИФА? Это сейчас для членов исполкома обеды делают, ужины. А раньше каждый был сам по себе – заседание закончилось, все расходятся. И обычно какими-то группами, по 5–7 человек, идут в ресторан. Мои предшественники-соотечественники все время от таких походов отказывались: то ребро болит, то телефонный разговор с Москвой заказан, то еще что-то. А на самом деле просто денег не было – давали скромные суточные, которые люди хотели сэкономить для каких-то покупок.

А я взял себе за правило – 30 процентов суточных для двух обедов вполне хватит. И ни разу их не пропустил. Им это очень понравилось: от советских людей они такого не ожидали. Так я сразу влился в их коллектив и стал равным среди равных.

Так вот, если в ФИФА все было просто, то в УЕФА меня ждало тяжелое испытание. Там порой приходилось сидеть до четырех утра. Аперитив, потом ужин, затем в номер к Юханссону – и вот там все это продолжалось, пока он не уснет. Другие постоянные участники застолий – норвежец Омдал и турок Эрзик. Сначала они проверяли мои возможности. Правда, когда я понял, что проверку прошел, то перестал попадаться на эту “удочку”».

Заседания-то в УЕФА были очень напряженные. Ты в четыре застолье заканчиваешь – а в девять уже работа начинается. Я был еще относительно молод, закалка имелась, и это позволяло мне переносить такой график относительно нормально. Тяжесть, однако, оставалась. Я же привык не просто обозначать свое участие в заседаниях, а выступать…

В общем, походил я какое-то время на все это «до упора», понял, что уже «в авторитете» – и сделал такой трюк. Понимаете, Юханссон – он же начинал с вина, потом переходил на виски, а заканчивал ликером «Гран Ориель». Старше меня почти на десять лет – но такая махина! А я пил только виски, и мне было достаточно. Он всегда садился напротив меня и ставил между нами бутылку виски. Чтобы там что-то оставалось – такого не бывало.

Так вот, с какого-то момента я перед десертом стал вставать и уходить, никому ничего не говоря. В какой-то момент Омдал с Эрзиком на это обратили внимание и укорили: что ж ты нас бросил? Но я хотел приходить свежим на заседания! И мою позицию приняли. (улыбается)

–  Когда Россия на выборах президента УЕФА голосовала за Платини, а вы выступили за Юханссона – «втык» на политическом уровне не получили?

–  Нет, никаких установок не было. Дело ведь было в том, что я не голосовал! Голосовали федерации, а у нас ее возглавлял Мутко, который поддержал Платини. Но морально я был на стороне Юханссона, о чем во всеуслышание и объявил.

Эту верность дружбе швед и имел в виду, говоря мне те очень теплые слова о Колоскове. По словам последнего, могучий швед сейчас уже ходит с трудом, с тростью, и, допустим, на Суперкубок УЕФА в Монако в августе 2011-го из-за жары не приехал. Они виделись на конгрессе ФИФА в Цюрихе, и у старика, едва он увидел Колоскова, возникла озорная улыбка, и он воскликнул: «Где виски?!»

К моменту нашего разговора с Юханссоном в 2007 году лишь два года как власть в РФС сменилась. И я спросил скандинава:

–  Что скажете о нынешнем президенте РФС Виталии Мутко? Успел ли он уже завоевать уважение в элите мирового футбола?

–  Вначале мистера Мутко должны узнать. Он должен понимать, что ему необходимо утвердить себя на международном уровне, и одного факта, что он – из России, огромной страны с великим футбольным прошлым, для этого недостаточно. Думаю, президент РФС это понимает. Из короткого опыта сотрудничества с ним у меня остались хорошие впечатления. Он общителен, у него четкие представления, что должно происходить с российским футболом в будущем. Видно, что мистер Мутко работает много и напряженно. Уважаю его и могу только пожелать ему удачи.

Думаю, Юханссон, отмечая общительность и неутомимость Мутко, даже не предполагал, до какой степени он прав. И как стремительно одному из вице-губернаторов Санкт-Петербурга времен Анатолия Собчака (вторым был Владимир Путин) удастся стать своим в очень закрытом сообществе членов исполкома ФИФА.

На Мутко окажутся завязаны обе главные сюжетные нити заявочной борьбы. И правительственная, и футбольная. У министра спорта в сутках будет, кажется, не 24, а 48 часов – иначе как он сможет успевать, выполняя еще и свои прямые обязанности, регулярно общаться на тему заявки и с Путиным и его подчиненными, и с Блаттером и его коллегами по исполкому?..

* * *

Великие вещи способна делать с людьми страсть. А в случае с Мутко, нет сомнений, именно в ней и дело.

Сорокин:

–  Знаете, что в Мутко поражает? Способность сделать себя понятным для всех. Вот взять его знаменитое выступление на финальной презентации в Цюрихе – «Let’s me speak from my heart. In English». Над ним можно прикалываться, делать ремиксы и т. д. Но невозможно отказать в мужестве человеку, который выходит и перед глазами у всего мира, десятков миллионов человек, произносит речь на чужом для него языке. И делает это спокойно, нормально, более или менее понятно, даже с шутками… Исполнить ее – это была его огромная заслуга.

Джорджадзе:

–  Могу сказать без всякой лести. Каждый человек – это либо концентрация энергии, либо ее отсутствие. У Мутко концентрация такова, что общаться с ним легко всем. С самого начала он, наверное, был единственным политиком в стране, кто верил, что мы выиграем. Вот мы еще, пять человек, из которых поначалу и состоял Заявочный комитет. Мы и он. И, поверив в эту идею, Мутко ходил и пробивал ее раз, другой, десятый… В достаточно высоких инстанциях он сталкивался поначалу со скепсисом. Ему говорили уже даже после того, как ввязались: «Конечно, проиграем – но достойно». А он все равно верил.

Дополнительных красок добавляет сюда мнение Александра Чернова. Бывший генеральный секретарь РФС (во времена Колоскова), он был, по его собственным словам, первым человеком, которого уволил Мутко из футбольного союза после своего прихода. Словом, личных симпатий к Виталию Леонтьевичу испытывать не должен. И тем не менее говорит:

–  Убедившись в чем-то, этот человек становится упертым и способным продолбить любую стену. А стен там было – представьте сами. Потому что невозможно выдвигаться, не предоставив набор гарантий, замыкающихся на президенте и премьер-министре. Речь – о миллиарде долларов, об исключениях из законов, которые в противном случае просто недопустимы. Тот же безвизовый въезд и т. д.

Соответственно, их надо убеждать. Ведь неверно думать, что у России безграничные возможности. Ресурсы любой страны ограничены, и их надо правильно распределять. Нужен был человек, который докажет на всех уровнях, что, во-первых, траты на организацию чемпионата мира не запредельны, а во-вторых, они будут отбиты. И человеком этим, который взялся и смог все доказать, стал Мутко.

Он ходил, собирал данные, убеждал себя и других, набирал массу технических аргументов, которые позволили бы ему чувствовать себя уверенно. И, набрав эту массу, он дал возможность Путину ощущать себя комфортно с этим решением. Нормальная, правильная, правительственная последовательность шагов. Путин дал главную отмашку, он был главным куратором и благословителем проекта, человеком, который пахал на заявку. А инициатором был Мутко.

Дар убеждения Мутко когда-то описал мне футболист Владислав Радимов, которого тогдашний президент «Зенита» смог убедить перейти в свою команду из самарских «Крыльев Советов»:

–  Из Самары я никуда уходить не собирался, в идее перейти в «Зенит» меня пугало все. С Мутко я разговаривал два часа и вышел из его кабинета будто заколдованный. Каким-то до сих пор непонятным мне образом Виталий Леонтьевич сумел внушить мне, что я, петербуржец, нужен этой команде и этому городу. Видимо, у него особенный дар убеждения.

Этот дар оказался выше даже языковых границ. Как объяснить необъяснимое? Еще в процессе работы над книгой «Правда о “Зените”» это сделал хорошо знакомый с тогдашним президентом РФС Александр Розенбаум. Музыкант и поэт сказал мне: «Кроме того, что Виталий – правильный организатор, умеющий увидеть в рабочем процессе слабые места и укрепить их увлеченными и грамотными сотрудниками, у него есть еще одно важнейшее качество, которое помогло ему добиться многого как в “Зените”, так и в РФС. Мутко очень любит футбол».

Эти слова – «любит футбол» – произнесла применительно к нему даже Татьяна Садырина, вдова Павла Садырина – тренера, отношения с которым у Мутко в «Зените», мягко говоря, не сложились. Можно представить, как дались Татьяне Яковлевне хоть какие-то хорошие слова о человеке, которого она ненавидит. Но нашлись же.

В любви члена исполкома ФИФА от России к игре однажды довелось убедиться и автору этой книги – что называется, эмпирическим путем. Редакция «Спорт-Экспресса», пытаясь найти оригинальные пути освещения московского дерби «Спартак» – ЦСКА, поручила мне провести 90 минут в VIP-ложе «Лужников» рядом с Мутко, фиксировать его реакцию на перипетии матча и заодно обсуждать его ход.

Несмотря на то что Виталий Леонтьевич никогда не играл в футбол профессионально, задание это я выполнил с удовольствием. Потому что убедился: человек живет футболом, сам процесс игры увлекает и заводит его по-настоящему. И не важно, что в матче не участвует «Зенит», который Мутко меньше чем за десять лет превратил из команды первого дивизиона в призера чемпионата России. Он давно уже смотрит на футбол поверх клубных барьеров.

Нет, он не кричит, не обхватывает руками голову, не потрясает кулаками. Но возгласы вроде «ай-яй-яй!», «оп-па!», «классный подкат!», «о, какой Дзагоев пасик отдал!», «ну Егор, ну!» свидетельствовали о явном неравнодушии к игре. Причем без каких-либо командных предпочтений.

Спрашиваю Мутко:

–  С какого возраста вы полюбили футбол?

–  С детства, как себя помню! – воодушевляется министр. – Как ходить научился – сразу мяч гонять начал. Мог и профессионалом стать, просто надо было делать выбор – или образование, мореходное училище, или футбол. В море на 8–9 месяцев ушел – какой тут серьезный футбол? Но когда была возможность, я все время играл. В том числе и в той же мореходке – на первенство общества «Водник». Чемпионаты же были, все работало!

И смотреть я футбол с детства обожал. В своей жизни болел за три команды. Первой стало киевское «Динамо». Оно тогда было своего рода национальным клубом, все время представляло Советский Союз на международной арене. Думаю, все его тогда любили, футболисты там были выдающиеся – правда, у них и возможность была забирать лучших под свой флаг. Причем болел за киевлян не только в период Лобановского, но и до того, при Маслове. Потом – почему-то всегда переживал за «Манчестер Юнайтед». И конечно же за «Зенит».

Любой тренер в «Зените» времен Мутко (если хотел задержаться надолго, конечно) должен был являть готовность к тому, что президент клуба будет часами обсуждать с ними не только все нюансы жизни собственной команды, но и каждую мало-мальски значимую футбольную новость. Так он был – и остается – влюблен в эту игру. До такой степени, что не боится показаться забавным.

Интересуюсь у Колоскова:

–  Как бы вы охарактеризовали отношения Мутко в исполкоме ФИФА? Для своих коллег он уже родной человек?

–  Нет, это обманчивое впечатление. Он не мог войти в этот микромир полностью, поскольку достаточно редко приезжает на заседания. Это просто дань уже сложившемуся отношению к России и ее руководителям. Другое дело, что Мутко вывел их действительно на серьезный уровень, поскольку имеет возможность и с Путиным каждый раз устроить встречу, и с Медведевым…

У Виталия Леонтьевича есть совсем другие административные ресурсы, и он их использует. Поэтому к нему относятся как к чиновнику очень высокого ранга. Никакой теплоты во взаимоотношениях там в помине нет. Она возникает, во-первых, от многих лет общения. А во-вторых, когда ты за одним столом с ними сидишь, выпиваешь, что-то по ходу в неформальной обстановке рассказываешь. Только так и возникают доверительные, товарищеские отношения. У Мутко же они – официальные.

Отношения двух бывших президентов РФС всегда оставляли желать лучшего, и вряд ли стоило ожидать иного ответа. Для понимания палитры взглядов на этот вопрос позицию Колоскова стоило привести обязательно.

Но есть и другие мнения. Спрашиваю Сорокина:

–  Какие личные качества, по-вашему, помогли Мутко вписаться в закрытый мир руководства ФИФА? Ведь он там не так давно.

–  Во-первых, подлинная любовь к футболу, которая чувствуется на каком-то подсознательном уровне, невзирая на лингвистические барьеры. Во-вторых, прекрасные коммуникативные способности. Способность никогда не закрываться, общаться со всеми без исключения людьми из любых стран и оставлять в них симпатию как к себе, так и к стране, которую он представляет. Каким-то образом у него это получается очень хорошо. В-третьих, все видят, что это чрезвычайно энергичный человек, болеющий за дело. Реальный, одним словом.

* * *

Первый же реальный поступок реального человека на посту президента РФС был подвергнут критике со стороны многих, в том числе и влиятельных, людей – например, нынешнего помощника президента России Аркадия Дворковича. В июне 2007 года он, входивший тогда в исполком РФС, говорил мне в интервью для «Спорт-Экспресса»:

–  Решение об отзаявке состоялось без меня, Мутко принял его лично. Считаю, что это было ошибкой. Вообще уверен, что подавать заявки нужно всегда – и когда-то шанс будет. Аргумента у Виталия Леонтьевича было два. Первый – неготовность материальной базы. Второй – что мы одновременно не потянем Сочи и заявку на футбольное первенство. Что касается материальной базы, то, как показывает опыт Сочи и сегодняшнее экономическое развитие России, мы бы все сделали. А вот одновременные заявки – действительно серьезный аргумент. Тем не менее тогда, мне кажется, заявку подать стоило, а дальше уже ориентироваться по ситуации. Снять заявку можно всегда.

Дворкович непосредственно участвовал в самой первой из серьезных футбольных заявок России – на проведение чемпионата Европы 2008 года. Колосков об этой заявке говорит:

–  Был создан заявочный комитет, который возглавил Сергей Степашин. Ездили кое с кем встречаться – в частности, с Юханссоном. Сделали прием в российском посольстве в Швеции. Но опыта не было никакого. И попытка та была скорее пробным шаром – что вообще нужно делать в этом направлении.

Дворковича я спросил:

–  Именно вы в правительстве курировали проект подачи заявки России на проведение Euro-2008. Были ли тогда шансы?

–  По этому вопросу не хватало единства внутри правительства. Были люди, которые обожглись на подаче заявок на проведение в России других мероприятий. Затрачивались значительные ресурсы, результата не было – и некоторые члены правительства посчитали это дело безнадежным. Поэтому не был полностью задействован организационный ресурс – по крайней мере если сравнивать с заявкой Сочи-2014. Разница по уровню поддержки огромная, на несколько порядков. Кроме того, оценочная комиссия, посетив несколько городов, справедливо заметила, что мы к приему Euro-2008 далеко не готовы. Если бы как-то по-другому построили концепцию – допустим, не в 8 городах, а в четырех, – могло сложиться и по-другому.

Удивительное дело, да? На проведение европейского первенства претендовали восемь российских городов, мирового – 13. За время, прошедшее между работой заявочных комитетов, ничего в них по большому счету не изменилось. Но один раз у нас не было ни шанса, а в другой мы выиграли – при тысячекратно более весомой конкуренции. А все дело – именно в мощи правительственной поддержки и гарантий. Если бы Путин в предыдущий раз подкрепил личными гарантиями строительство стадионов, безвизовый въезд, бесплатные переезды наземным транспортом между городами – все вполне могло бы получиться и тогда. Ведь объективная ситуация в стране осталась абсолютно такой же, как и прежде.

Вызвало у Дворковича пусть и дипломатичное, но вполне четко выраженное недовольство решение Колоскова голосовать за Украину и Польшу при выборе стран-хозяев Euro-2012:

–  Когда Колосков проголосовал за Украину и Польшу при выборе хозяина Euro-2012, Мутко заявил, что экс-президент РФС представлял не Россию, а исключительно себя. Что думаете по этому поводу? – спросил я его.

–  Тоже оговорюсь, что в этом вопросе представляю не РФС, а только себя, – отметил Дворкович. – Тут две стороны медали. С эмоциональной точки зрения, Украина – наш ближайший сосед, и мы должны были поддерживать ее. Думаю, Вячеслав Иванович действовал из этих соображений. Но если говорить о соображениях прагматических, то выбор стран Восточной Европы создаст серьезные проблемы для российской заявки на проведение Euro-2016. Наши шансы снизились. Представителю России в исполкоме УЕФА, знающему о планах страны, при голосовании, полагаю, надо свои действия согласовывать. А я не знаю, было подобное согласование или нет.

При всех дипломатических околичностях, свойственных политикам, плюс природной интеллигентности Дворковича очевидно: ни к каким согласованиям Колосков не прибегал. Если в советские времена строгость нравов в этом смысле была крайней, то в 1990-е Вячеслав Иванович, видимо, наглотавшись воздуха свободы и почувствовав свой авторитет в ФИФА и УЕФА, рассудил, что вправе исходить исключительно из собственного мнения. Треугольник взаимной поддержки Леннарт Юханссон – Григорий Суркис – Колосков исключал какие-либо другие варианты.

Тем временем с каждым годом пребывания Путина у власти, похоже, крепло желание проводить спортивные соревнования высшего уровня. Возможно, будь Колосков все еще президентом РФС, с ним и провели бы «разъяснительную работу» на высоком уровне. Но еще в начале 2005-го ему популярно объяснили о необходимости «добровольного» ухода, тогда как членом исполкома УЕФА он все еще оставался. И 18 апреля 2007 года (именно в тот день в валлийском Кардиффе определялись хозяева Euro-2012) он голосовал, действительно исходя исключительно из личных симпатий.

А «нахлебался» он от государства двумя с лишним годами ранее, когда на самом верху было решено сместить его из РФС. Проблема была в том, что футбольный союз – общественная организация, формально неподконтрольная ни президенту страны, ни премьер-министру, ни кому-либо еще, кроме мировых футбольных органов. И, согласно уставу ФИФА, в случае прямого вмешательства государственных и иных политических структур в деятельность футбольной федерации, ФИФА вправе исключить ее (а значит, и сборную страны) из своих рядов. А ведь тогда и омоновцы в офис РФС врывались, документы изымались – и после никто и никогда их не видел…

Спрашиваю Колоскова:

–  Когда вам пришлось уйти в отставку из РФС, вы ведь могли сказать пару слов Блаттеру, и тогда началась бы настоящая буча?

–  Я мог это сделать дважды. И не только Блаттеру, но и Юханссону – ведь он был тогда членом исполкома не только ФИФА, но и УЕФА. И однажды на заседании исполкома УЕФА был даже выражен категорический протест по поводу методов, которые у нас используются. Было даже короткое официальное заявление УЕФА о неприемлемости такого решения. Мне пришлось вставать, успокаивать всех, а потом уже в индивидуальных беседах и через Юханссона гасить страсти.

А Блаттер ситуацию понимал изначально, поскольку осознает нашу специфику – что если я пойду против воли руководства страны, то мне не сносить головы. И мы с ним договорились, что ФИФА никаких шагов предпринимать не будет.

С уходом Колоскова и приходом Мутко футбол стал гораздо ближе к власти.

–  Заявку на Euro-2016 Россия точно подаст? – спросил я летом 2007 года Дворковича. Тогда о «мире» еще не было и речи.

–  Принципиальное решение есть. Конечно, наши шансы будут не так велики из-за выигрыша Украиной и Польшей права проводить предыдущее первенство. Но еще раз повторяю: чтобы однажды выиграть, нужно подавать заявки. И даже если понимать, что в 2016 году она не будет удовлетворена, у нас будет гораздо больше шансов в 2020 году.

Определенные амбиции, как видим, тогда уже были, но замахиваться не на континентальное, а на мировое первенство в тот момент никому еще в голову не приходило. До подачи официальной заявки на ЧМ-2018 оставалось менее двух лет…

* * *

Ныне Александр Чернов – директор инновационного фонда «Сколково» по внешним коммуникациям и рекламе. Его офис находится в Центре международной торговли на Краснопресненской набережной – той самой, где в здании ИФД «Капитал» снимает офис Оргкомитет ЧМ-2018. Там мы с ним для этой книги и беседовали.

–  Когда Мутко увольнял меня из РФС, это был единственный раз, когда мы с ним поговорили , – рассказывает Чернов. – И я сказал: «Виталий Леонтьевич, я ухожу, но прошу вас – не снимайтесь ни с борьбы за финал Лиги чемпионов – 2008, ни с гонки за Euro-2012». Он ответил: «Я об этом даже и не думаю». Но если за финал Лиги продолжил бороться, и мы его получили, то с Euro – снялся. И сегодня думаю, что это решение было правильным. Потому что, получив чемпионат Европы, мы бы отсекли себя от первенства мира. Да и с учетом мирового экономического кризиса 2008–2010 годов, организовать подготовку к Euro нам было бы сложнее, чем будет к чемпионату мира.

Тут Чернов, по-моему, все-таки забегает вперед – кто знает, что ждет мировую экономику в ближайшие несколько лет?

И все-таки Мутко решился пойти вразрез со многими, кто полагал: шансы России получить чемпионат Европы-2012 очень велики. Юханссон спустя несколько месяцев, летом 2007-го, прокомментировал мне это решение весьма дипломатично:

–  Раз россияне отозвали заявку – значит, мистер Мутко и его коллеги решили подождать, пока страна будет полностью готова к борьбе за право получить первенство.

–  Рекомендуете России подать заявку на Euro-2016, или два турнира подряд Восточной Европе не дадут?

–  Порекомендовал бы России подавать заявку, когда ваши руководители скажут себе: «Мы готовы проводить первенство и должны вступить в борьбу». Только тогда и ни секундой раньше. И в этом случае у россиян будет большой шанс. Не сомневаюсь в этом, и выбор Сочи-2014 это подтвердил.

–  Согласны ли с тем, что подавать заявки нужно все вре мя – и однажды очередь обязательно настанет?

–  Нет. Вы же видите: Корея в борьбе за Олимпиаду проиграла, хотя уже который раз пытается получить зимние Игры (четыре года спустя Пхенгчанг все-таки победит. – Примеч. И.Р.) . Не вижу никаких причин, почему Россия не может попробовать в будущем получить одно из двух крупнейших футбольных событий. Но повторю: нужно чувствовать себя готовыми. Просто так, ради частоты, подавать заявку смысла нет. Никакой «очереди» тут не существует.

Россия послушала Юханссона – и оказалась права. Мы не подавали заявку ни на один из последних чемпионатов мира: один-единственный раз, когда это произошло, на ЧМ-90, страна называлась еще Советским Союзом.

Колосков утверждает, что шансов тогда не было, но существует и иная версия. Согласно ей, когда в 1984-м чаша весов качнулась в нашу сторону, советским партийным функционерам пришла в голову бредовая мысль ответить на бойкот Западом московской Олимпиады-80 своим – проигнорировать Игры-84 в Лос-Анджелесе. И все. ЧМ-90 получила Италия. Существует мнение, что, получи мы то первенство, и Союз бы не развалился – ну, по крайней мере этот процесс был бы явно смягчен и оттянут…

Италия участвовала и в гонке за Euro-2012. Изначально она и считалась явным фаворитом. Но когда Россия уже снялась, на Апеннинах в футболе случился чудовищный коррупционный скандал: прокуратура добилась не только лишения легендарного «Ювентуса» двух чемпионских титулов, но даже его перевода во второй дивизион. Итальянцам стало не до чемпионата Европы, их репутация была подмочена основательно.

Сорокин:

–  Когда Колоскова во главе РФС сменил Мутко, ситуация представлялась довольно бесперспективной: явным фаворитом была Италия, претендовали на Euro еще совместные заявки Венгрии с Хорватией и Польши с Украиной. Мы отозвали свою заявку – а через некоторое время отозвала свою и Италия. И тогда уже в УЕФА нам сказали: «Что ж вы так? Если бы вы остались – вам бы и дали». Думаю, тогда министр и решил: раз Украина получила «Европу» – ее нам теперь долго не дадут. Значит, пойдем на «мир».

Чернов, озвучив общеизвестную версию отказа от борьбы за Euro-2012, озвучил и собственную, «подковерную»:

–  В 2005 году мы одновременно выдвигались и на чемпионат Европы, и на Олимпиаду. Время подачи документов совпало, и было решено не распыляться: мол, ресурсов сразу на две заявочные кампании у нас не хватит. Мне эта аргументация не казалась убедительной, я считал, что все равно надо выдвигаться. И когда Мутко снялся, все иностранцы, с которыми я работал, сказали: «Ребята, это был ваш чемпионат Европы!»

Но была и вторая, негласная причина, почему он мог так поступить. Потому что изначальная инициатива выдвигаться на Euro-2012 исходила не от него, а от предыдущего руководства РФС. Заявку подавал я, подписывал ее Владимир Радионов (генсек РФС времен Колоскова. – Примеч. И.Р.) с подачи Колоскова. На тот момент Мутко не чувствовал себя свободно в международном футбольном сообществе, не знал, с кем можно общаться, а с кем нет, от кого следует ожидать подвоха. И, возможно, просто не рискнул лезть в воду, не зная броду.

А несколько лет спустя, когда мы выдвинулись на ЧМ-2018, он уже знал исполком ФИФА, как свои пять пальцев. В любом случае выходит, что решение в 2005 году было принято стратегически правильное. Хотя не думаю, что Мутко это заранее просчитал.

Ответ на все эти вопросы мог дать только сам министр спорта. Я спросил его:

–  Правда, у вас был разговор в ФИФА, и люди там посоветовали сняться с «Европы», чтобы потом заявиться на «мир»?

–  Нет, это не совсем так , – ответил Мутко (заметим: не «не так», а «не совсем так». Разные вещи, согласитесь. – Примеч. И.Р.) . – Просто я увидел, что шансов у нас достаточно мало. Но главное даже не в этом. Ничего не было подготовлено к серьезной заявке. У нас не было никаких правительственных гарантий, без которых бороться бессмысленно. Не увидел я в тот момент людей, которые готовы были проект поддержать. И крайне проблематично было получить те государственные гарантии, которые мы получили сейчас.

Конечно, пару вопросов на эту тему я на заседании правительства задал. Но не почувствовал никакого ответного интереса. А продвигаться без этого – голый пиар, не более. И потом, там очень серьезно работала связка Польши и Украины. У них так все было проработано, что лезть не было никакого смысла.

–  Иными словами, вы увидели и оценили кипучую деятельность, которую успел развить для получения Euro-2012 президент федерации футбола Украины и член исполкома УЕФА Григорий Суркис, и поняли, что наверстать это отставание невозможно?

–  Я это не только видел, я это знал. И подумал: в чем смысл? Кстати, у украинцев до содружества с Польшей было желание и даже попытка однажды предложить вариант совместной заявки нам. Я спросил Путина. И президент очень четко ответил: «Если России будет надо, она сама подаст заявку, победит и получит чемпионат мира или Европы. Объединяться в проведении такого турнира мы ни с кем не будем».

* * *

Победа Польши и Украины побудила меня спросить Юханссона:

–  Видите ли тенденцию в победах стран Восточной Европы – украинцев с поляками в борьбе за Euro-2012, России – за Белую Олимпиаду-2014?

–  Да. Я чрезвычайно рад, что это произошло. Во время моего президентства мы использовали все наши ресурсы – финансовые и организационные, чтобы помогать странам Восточной Европы. В свое время они оказались в ситуации, когда такая поддержка была им жизненно необходима. Мы были убеждены, что однажды они вернутся на авансцену, и это произошло. Победы за право проводить два крупнейших соревнования доказали, что Старый Свет и весь мир начали понимать: Восточная Европа достойна внимания и уважения. В этом регионе 25 стран, столько же, сколько на западе континента. Понимание важности региона начало приходить и к бизнесу, будь то телевидение или спонсоры. До людей доходит то, что я осознавал уже много лет назад.

Когда олимпийские «боги» принимали решение провести Игры-2014 в Сочи, они явно исходили из того, что Россия способна достойно организовать такое событие. Кроме того, мистер Путин своим приездом в Гватемалу и выступлением на презентации продемонстрировал свою личную волю и желание увидеть Олимпиаду в России. Когда так поступает лидер одной из крупнейших держав мира, это не может не произвести впечатления. Когда русские демонстрируют такую решимость, можно быть уверенным, что они справятся на «отлично». Однажды я встретился с президентом Путиным в Кремле. И мне стало ясно, что если этот человек что-то твердо решил и к чему-то стремится – то он этого добьется.

Самое интересное, что в том конкретном случае, которому была посвящена встреча в Кремле, лоббируемая тогдашним президентом России идея развития не получила. По крайней мере, в версии Колоскова:

–  Ту встречу организовывал Роман Абрамович. Речь шла о проведении открытого чемпионата России, Украины и Белоруссии, противником которого я всегда был и остаюсь. Тогда как Абрамович и ряд наших президентов клубов (Колосков явно намекает на президента ЦСКА Евгения Гинера, тесно связанного с владельцем «Челси». – Примеч. И.Р.) были в этом заинтересованы.

Разговор в Кремле получился очень коротким, Юханссон мне потом о нем рассказывал. Швед говорил: «Зачем вам это нужно-то? У вас и без того хороший чемпионат. И потом, если есть какие-то идеи, у вас есть эксперт, член исполкома УЕФА – Колосков. Если он внесет от РФС официальное предложение, мы будем его рассматривать. А если нет – то о чем говорить? Это и по уставу не положено». На том все и сошло на нет.

Но в конечном счете опыт матерого Юханссона не подвел. В случае с ЧМ-2018 Путин тоже кое-что для себя твердо решил. Только тактику избрал другую – не громоподобное появление на финальной стадии выборов (этого-то как раз ждали), а тихие, никому до поры не известные встречи с половиной, а то и больше, членов исполкома ФИФА. Кое у кого из них, по рассказу Мутко, дома висит портрет Путина – и от такого персонального внимания люди, значительная часть которых представляет страны третьего мира, просто млели…

Колосков убежден, что роль опыта подготовки к Сочи-2014 в получении чемпионата мира оказалась огромной:

–  Глава заявочного комитета Дмитрий Чернышенко тогда лично встретился практически со всеми, кажется, 105 членами исполкома МОК. Либо он сам, либо кто-то от него. Я ему тоже несколько раз устраивал встречи. Однажды даже на своей машине провез на презентацию Дома футбола в Цюрихе, где было немало членов МОК. Попасть туда со стороны было невозможно, а у Чернышенко не было никакой аккредитации. Так я за ним заехал, посадил в свою виповскую машину, привез в гараж, потом вместе поднялись на лифте в зал, где все проходило. Члены МОК не могли поверить, как он там оказался! Но это произошло, и возможность пообщаться с ними он использовал по полной программе. Начиная работу по продвижению российской заявки на ЧМ-2018, мы помнили (да и видели своими глазами), как работал заявочный комитет Сочи. Но когда в исполкоме ФИФА – 24 человека, работать в чем-то легче, чем когда их больше сотни…

* * *

Следующим этапом «прелюдии» к заявке России на ЧМ-2018 стал московский финал Лиги чемпионов-2008. Собственно, то самое событие, которое сформировало пару «центральных полузащитников» российской заявочной кампании: «плеймейкер» Мутко, дирижировавший «игрой» как на уровне правительства, так и в самом исполкоме ФИФА, и «опорный хавбек» Сорокин, на котором лежала вся рутинная каждодневная работа.

Сорокин:

–  Тогда я был заместителем председателя Спорткомитета Москвы. И занимался всеми спортивными заявками, к которым имела отношение столица. И когда мы претендовали на проведение финала Лиги чемпионов, я делал презентацию для людей из УЕФА, водил их по городу, рассказывал о нем.

Мутко, став президентом РФС, изучил документы, которые подготовил футбольный союз в связи с заявкой, и, видимо, был им не очень рад. Ему казалось, что одними силами РФС, без участия города, добиться цели будет трудно. Ресурс РФС – сто человек, из которых половина – люди сугубо российские и «теоретические», вообще никогда не имевшие отношения к организации таких мероприятий. А Москва – это сразу тысячи человек.

Молодой дипломат Сорокин, начиная профессиональную карьеру, и вообразить не мог, что жизнь занесет его в спорт. В школе, конечно, поигрывал в футбол, как и все мальчишки, смотрел чемпионаты мира. Но не более того: за какой-то клуб не болел, завсегдатаем стадионов не был. А когда уехал на несколько лет на работу в посольство России в США, о забаве с мячом вовсе думать забыл.

Сорокин:

–  Да уж, никогда не мог себе представить, что буду работать в футболе. В инязе имени Мориса Тореза у нас ни команды, ни поля не было. И за профессиональным футболом пристально не смотрел. Думаю, Александр (Джорджадзе) как выпускник истфака тоже не мог подобного предположить.

Джорджадзе:

–  За несколько лет знакомства с Алексеем Леонидовичем не помню, чтобы мы хоть раз смотрели или обсуждали футбол.

Сорокин:

–  В Америке его не особо и обсудишь. Впрочем, мы и американский футбол не обсуждали.

Словом, это совсем другая история, чем у Мутко. Того привело в футбольный менеджмент обожание игры как таковой. Сорокина же – профессиональные… дипломатические навыки. Когда Москва заявилась на проведение летней Олимпиады-2012, Юрий Лужков решил создать подразделение, занимающееся международной деятельностью города. Мэр столицы считал, что у нее должна быть своя внешняя политика – не идущая вразрез с федеральной, но своя. Среди прочего – в спорте. Так Сорокин и оказался в Москомспорте.

–  Что вас привлекло в Сорокине? – спрашиваю Мутко.

–  Когда мы познакомились, он был замом председателя Москомспорта, занимался его внешнеэкономической деятельностью. Современный образованный человек, прекрасно знающий языки, с хорошим дипломатическим образованием. Ну и самое главное – чтобы человек был адаптирован к футболу, к спорту. Есть хорошие специалисты, но совершенно не понимающие духа футбола и потому не способные в нем работать, – даже объяснять бесполезно. Это дано или не дано. Сорокину оказалось дано.

Его работа по продвижению заявки Москвы на финал Лиги чемпионов новоиспеченному президенту РФС понравилась. И Мутко сначала поучаствовал в назначении Сорокина главным менеджером по организации финала, а спустя пару месяцев после той игры «Манчестер Юнайтед» – «Челси» пригласил его на должность генерального директора РФС.

Капитан сборной России и посол российской заявки на ЧМ-2018 Андрей Аршавин, с которым мы общались специально для этой книги во время сбора российской национальной команды в отеле «Балчуг Кемпински», подтверждает:

–  Сорокин – тот самый мотор, который из ничего довел нашу заявку до победы. Я знал его еще до работы в заявочном комитете. Когда он был в РФС генеральным директором, а я – капитаном сборной, однажды у нас состоялся разговор. Мы отстаивали разные интересы: я – игроков, он – федерации. Речь шла, по-моему, о премиальных. Но даже находясь с этим человеком по разные стороны баррикад, я увидел с его стороны нормальное отношение. В итоге нашли компромисс, все получилось оптимально – и для РФС, и для нас.

* * *

А ведь с финалом Лиги чемпионов все было совсем не так просто.

Предсказать, клубы из какой страны выйдут в финал, как вы понимаете, невозможно. Но в районе четвертьфиналов (то есть где-то за месяц до решающей игры) стало ясно: велика вероятность, что в Москву отправятся сразу два английских клуба.

Это сулило коллапс. Даже не из-за английских болельщиков, которых дома давно уже приструнили, но за границей они нередко становятся необузданными. Как российскому посольству в Англии справиться с таким единовременным наплывом людей?! Как успеть оформить визы примерно 70 тысячам (!) болельщиков «Манчестера» и «Челси»?!

В итоге на высшем государственном уровне было принято оперативное решение: пускать в страну без визы всех англичан, у кого есть билет на матч. Такого в России не было никогда.

На пресс-конференции в московском отеле Grand Marriott за день до финала президент УЕФА Мишель Платини сказал:

–  Хочу выразить от имени УЕФА огромную благодарность бывшему президенту, а ныне премьер-министру России Владимиру Путину и мэру Москвы Юрию Лужкову за потрясающую работу, связанную с этим матчем. Три года назад УЕФА приняла решение предоставить столице России финал, и за это время было сделано фантастически много. Никто не мог предположить, что в этом поединке встретятся два английских клуба, – но российские власти оперативно отреагировали на такую ситуацию, пойдя на беспрецедентный шаг. Их решение впускать английских болельщиков в страну по билетам на футбол, без въездной визы и сопутствующих ее получению проблем – настоящее историческое событие! Даже более важное, чем результат завтрашнего матча.

Надо знать Платини, которого тот же Колосков характеризует как человека весьма закрытого и неэмоционального, чтобы понять: эмоции этого спича действительно шли от изумления и облегчения, которые испытал первый человек в футбольной Европе. Во главе УЕФА он к тому времени только осваивался, и меньше всего ему нужен был скандал, когда многие обладатели билетов не попали бы на финал.

Сорокин:

–  Безвизовый въезд мы заранее не обещали. А появился он как результат обеспокоенности руководства УЕФА по поводу возможности обработать заявки на визу такого количества болельщиков одной страны. Помню, Платини лично высказывал опасения. Что же до найденного решения, то это исключительно результат лоббистских возможностей министра спорта. Никто, кроме Мутко, решить такую задачу бы не смог.

–  Это была его идея?

–  Я бы не назвал это идеей – он же не придумал двигатель внутреннего сгорания. Скажу иначе – это способность одного руководителя поверить в осуществимость инициативы такого масштаба. Говорю абсолютно без лести: менее пассионарные, увлекающиеся личности просто не стали бы за это браться. А Мутко поверил – и сделал. Уговорил правительство, председателя правительства, президента. При том что столкнулся с немалым сопротивлением.

Тот шаг с безвизовым въездом теперь можно назвать одним из ключевых не только с ближним, но и с дальним прицелом – хотя тогда о последнем еще никто не думал. Потому что тот же фокус с безвизовым въездом станет одним из главных козырей заявки России на ЧМ-2018.

Сорокин:

–  Опыт Лиги чемпионов, по крайней мере, дал нам возможность говорить, что такое возможно. И что есть специальный документ, позволяющий президенту страны принять такое решение. Это тактически «сыграло» очень хорошо. Может, оно не было фактором, предопределившим нашу победу, зато стало фактором, позволившим нам документально заявить о такой возможности. А это серьезно.

Те же американцы на своих презентациях не раз повторяли: «Не ожидайте от нас, что мы позволим Усаме бен Ладену и его коллегам в связи с чемпионатом мира беспрепятственно въехать в нашу страну. Но это не пообещает вам ни одна страна». Позвольте, мы тоже не хотим международных террористов. Но при этом можем предложить комфортный въезд и при этом обеспечение безопасности. Почему одно и другое нельзя совместить – непонятно, тем более при опыте американцев. Но они вот так считают.

То есть Штаты подчеркнули, что никаких виз отменять не собираются. А что такое получить американскую визу – думаю, что товарищи из Африки, Азии или Латинской Америки прекрасно знают. У того же Джека Уорнера (бывшего члена исполкома ФИФА из Тринидада и Тобаго. – Примеч. И.Р.) были серьезные проблемы. Он стоял в общей очереди, его унижали при прилете – и он был всем этим крайне недоволен. И, с другой стороны, был крайне доволен нашей ситуацией. То есть на заявочной стадии обе страны наглядно показали, что такое въезд к ним в контексте чемпионата мира.

У Вячеслава Колоскова, беседуя с ним за день до финала Лиги чемпионов-2008, я спросил:

–  Насколько зависят от уровня проведения этого финала перспективы России по части возможной организации Euro-2016 или ЧМ-2018?

–  Напрямую зависят. Президент страны, правительство, Виталий Мутко и особенно Юрий Лужков уже сделали две выдающиеся вещи. Говорю об этом без сомнений, поскольку сам был участником всех этих переговоров. Первая – безвизовый въезд для англичан. Это фантастическое решение, которое даст России как государству много-много плюсов. Второе – футбольный городок на Красной площади. По этому поводу были долгие дебаты, имелось много противников, чьих фамилий называть не буду. Тем не менее Лужков и Мутко пролоббировали это решение на самом высоком уровне, и УЕФА этим обстоятельством очень довольна. Россия набрала немало вистов.

Не совсем понятно, правда, какое отношение мог иметь Лужков к безвизовому въезду – но к этакому ремейку футбола на Красной площади более 70 лет спустя (когда-то, напомню, братья Старостины организовали показательный матч на брусчатке главной площади страны, за которым с трибуны Мавзолея наблюдал Сталин), видимо, имел.

–  Верно ли, что как «футбольный городок» на Красной площади, так и безвизовый въезд для английских болельщиков вам пробить было непросто? – спрашиваю Мутко.

–  Очень непросто! Помню, ради этого поехал в аэропорт к Владимиру Владимировичу (Путину). На более низких ступенях власти я никак не мог получить согласие. Некоторые наши коллеги были категорически против проведения на Красной площади фестиваля болельщиков. Тем более когда я заговорил о том, что мы хотим там сделать маленькое футбольное поле, чтобы дети играли, турниры проводили.

Отчасти я понимаю людей, занявших такую позицию. Все-таки были вопросы морального плана: ведь на Красной площади расположен и Мавзолей, и Кремлевская стена с захоронениями. Но самым большим опасением наших оппонентов было такое: «Да эти твои футбольные болельщики нахулиганят, замусорят главную площадь страны!»

Я им возражал: «Но зимой же тут каток заливают, и все желающие катаются!» Одно дело – если бы приняли в стране особый статус Красной площади и на ней ничего, кроме парадов, не проводилось бы. А там и гуляния, и каток, и концерты. Почему футбол-то не можем?!

–  А кто конкретно возражал?

–  Да зачем сейчас к этому возвращаться? Но конечно, это было. То же самое – по визам. Мол, сейчас сюда понаедут. Первый раз получили из соответствующих структур категорический отказ. Что оставалось в обоих этих случаях? Обратиться к президенту. Я попросил о встрече, он сказал: «Хорошо, подъезжай в аэропорт, я из командировки прилетаю – там и встретимся».

Прилетает во Внуково, выходит: «Ну что? Мне о твоих идеях рассказали». Я объяснил, что футбол на Красной площади – это будет очень красиво. Главный «гвоздь» нашей заявки! – «УЕФА очень расстроится, если откажемся». «Проведете нормально?» – спрашивает. – «Да». И тут же дает согласие.

Как и позже по визам. «Сколько их будет приблизительно?» – спросил Путин. – «Около 40 тысяч, – говорю. – Поймите, между полуфинальными и финальным матчами – очень небольшой разрыв по времени. Мы не сможем открыть им всем визы, наше консульство такого потока не переварит. Это будет удар по имиджу страны. Давайте все-таки пойдем на этот шаг». Тоже согласился. И знаете, сработало как часы! И пограничные, и таможенные службы великолепно отработали!

Безвизовый въезд был решением оперативным. А вот фактор Красной площади, как выяснилось, во многом и обеспечил нам получение финала Лиги чемпионов.

Сорокин:

–  Красную площадь мы обещали еще на заявочной стадии. Это явилось результатом неофициальных консультаций с людьми из УЕФА. Они сказали: «Мы бы хотели набор знаковых вещей. Надо бы организовать шоу на Красной площади, чтобы люди смогли увидеть всю эту красоту. Вот она и стала площадкой “фестиваля чемпионов”».

Сыграл ли успешный финал Лиги роль в получении чемпионата мира? Как кирпичик в фундамент, думаю, да. Но основную роль, конечно, он играть не мог. Вот если бы мы плохо организовали финал – это имело бы основное негативное значение. Хорошо – молодцы, положили в свою копилку еще один вист. Но если бы в УЕФА были недовольны, молчать об этом они бы не стали.

Конечно, на победу в борьбе за чемпионат мира влияют вещи, имеющие куда больший вес. Авторитет правительства и отдельных его руководителей. Геополитическая ситуация, новые горизонты и все прочее. Но дополнительным аргументом хорошая организация финала стала .

Чернов:

–  Хорошо проведенный финал Лиги, безусловно, положительно повлиял на имидж России в глазах исполкома ФИФА. Получение Сочи-2014 (выборы проходили 9 июля 2007 года в Гватемале. – Примеч. И.Р.) ? Тут воздействие было скорее косвенным, и его объектом больше стали… мы сами. Поскольку Россия поняла, что может получать крупнейшие турниры. И нет ничего такого, что мешало бы нам куда-либо выдвигаться и выходить победителем из заявочных кампаний. Это был прорыв в собственном сознании и уверенности.

Колосков:

–  Успешное проведение финала Лиги чемпионов однозначно стало одним из камешков, которые создали фундамент для получения Россией чемпионата мира. Потому что нам уже было чем козырнуть. Кто был против футбольного городка на Красной площади? Управление делами Президента. Для них это были лишние хлопоты. Но как только последовала «божья воля», все встало на свои места.

Президента УЕФА Платини я за день до финала спросил:

–  Если Россия подаст заявки на проведение Euro-2016 или ЧМ-2018, можно ли говорить о том, что уровень проведения финала Лиги чемпионов окажет серьезное влияние на отношение к ним?

–  До тех турниров еще слишком много времени, чтобы такое влияние оказалось прямым.

Прямым – конечно нет. Но прав Сорокин – если бы не справились, точно повлияло бы.

А желающих, чтобы не справились, хватало.

* * *

В дни финала Лиги чемпионов Россия впервые столкнулась с резко негативной, отталкивающей аурой, которая исходила от значительной части английской прессы. Даже сами члены исполкома ФИФА не станут скрывать, что в оглушительном фиаско заявки Англии на ЧМ-2018 эта аура сыграет решающую роль. Когда тебя методично «достают» – в какой-то момент не выдержит кто угодно. Одно дело, когда журналисты – и такое в Британии тоже бывает нередко – выводят на чистую воду настоящих коррупционеров. Но проблема-то в том, что под их прессинг, порой откровенно хамский, попадают и честные люди! Как они это воспринимают – объяснять, думаю, излишне.

Уже тогда, в мае 2008-го (можно представить, что бы творилось, если бы Россия уже заявила о своем желании получить мировое первенство!), истеричность британских СМИ переходила все возможные границы. Наши островные коллеги не просто поднимали реально существующие проблемы (что обязаны делать исходя из норм профессии) – они их гипертрофировали, возводили даже не в квадрат, а в куб. Им надо было высосать хоть что-то, и не важно, откуда – из жизни ли или из пальца.

Не успел Платини начать пресс-конференцию за день до финала, как на него обрушились уничижающие хозяев матча вопросы. Задавали их в основном представители таблоидов, желтой прессы, задача которых была проста – вывести президента УЕФА из себя, заставить его «проколоться», бросить неосторожную фразу и потом вынести ее в аршинный заголовок.

Но не на того напали.

–  Как УЕФА могла допустить, чтобы финал Лиги чемпионов проходил на таком жутком поле?!

–  А вы его видели?

–  Да, – после некоторый паузы сказал репортер.

–  А я – пока нет, – изящно завершил продуманную репризу Платини. – У меня были очень важные встречи. Да и вообще буду ждать, пока свою оценку дадут футболисты и тренеры играющих команд. Сегодня они приедут в «Лужники» на открытую тренировку, после чего только и станет ясно, каково же в действительности состояние газона. На него выходить им, а не вам, не болельщикам и не мне.

Генсек УЕФА Дэвид Тэйлор добавил:

–  Поле вполне приспособлено для игры. Да, его цвет не идеален, но по качеству газон вполне пригоден для хорошего футбола. Консультант «Лужников» мистер Фрост, отвечавший за работу в этом направлении, заявил, что играть на нем можно. К такому же заключению пришла комиссия УЕФА, проверявшая газон сегодня утром. Но, конечно, важнее всего мнение игроков.

Колосков подтвердил мне слова Тэйлора: главная проблема поля за два дня до матча заключалась не в его качестве, а в цвете травы. Я спросил его:

–  Может, воспользоваться старым армейским приемом – покрасить газон?

–  У меня такой опыт был , – порадовал байкой Вячеслав Иванович. – В 1984-м году в Лос-Анджелесе на стадионе «Роуз Боул» так и поступили. Я был председателем оргкомитета олимпийского футбольного турнира. Приезжаю вечером накануне финала – трава желтая. Приезжаю утром – уже зеленая. Взяли и из пульверизатора все покрасили! Это не шутка – так на самом деле и было! В Лужниках до этого, конечно, не дойдет. Убежден, что опыт людей, которые там работают, позволит довести поле до нужных кондиций. Пусть не на «пятерку с плюсом» – но газон не помешает футболистам проявить все их мастерство.

Так и окажется. К матчу газон будет выглядеть вполне пристойно – и без всякой «покраски». Более того, он выдержит даже жесточайший ливень. Будь поле или дренаж плохими, уже ко второму тайму под ногами у футболистов был бы тихий ужас. Но игралось им вполне комфортно. Правда, в кульминации – серии пенальти – решающий удар капитан «Челси» Джон Терри смазал именно из-за того, что поскользнулся в момент замаха. Но другие-то, бившие до него, стояли на ногах крепко!

Мэр Лужков в тот день тучи над Москвой вопреки обыкновению не разогнал – и природа, как назло, создала все условия для провала. Будь поле хотя бы наполовину таким, каким его заранее живописали английские таблоиды – смотреть на все было бы стыдно и мучительно. Но – ничего подобного.

После матча, когда я задал вопрос о газоне нескольким звездам «МЮ», их мнения разделились: у Руни и Фердинанда к полю не было ни малейших претензий, а ворчал – и то в весьма интеллигентной форме – только голкипер ван дер Сар. Что и понятно: в момент первого гола он поскользнулся.

Но при двух рикошетах в разные стороны, да еще и на мокрой траве, поди не поскользнулись! Куда важнее, что дренажная система выдержала напор сильнейшего ливня, который начался во втором тайме и продолжался вплоть до последнего пенальти. На поле так и не возникло ни одной лужи. Хотя и называется стадион – «Лужники»…

* * *

Английских журналистов, однако, доводило до истерического состояния не только гипотетическое состояние газона. На той же предматчевой пресс-конференции они восклицали:

–  От аэропорта до гостиниц мы из-за жутких пробок добирались по три-четыре часа. Неужели вы не жалеете, что дали Москве с ее инфраструктурой этот финал?!

Платини был невозмутим:

–  Нет, на эту тему я не думал. У меня проблем с проездом из аэропорта не возникло. Помню, я был в Москве 20 лет назад, и тогда машины здесь практически отсутствовали. Хорошо, что теперь москвичи могут позволить себе их покупку. Как человек, приезжавший сюда неоднократно, могу утверждать: страна прогрессирует огромными темпами. К тому же уверен, что московские пробки ничем не отличаются от парижских или лондонских (недовольный гул английских репортеров). А если учитывать еще и то, что на Красной площади разбили футбольное поле, скажу однозначно: я горд, что финал Лиги чемпионов проводится именно в Москве.

Россия открывается миру. Поймите одну простую вещь: нельзя, чтобы все крупные футбольные события проходили только во Франции или Англии! Так мы дойдем и до того, что следующий чемпионат мира не должен проходить в Африке, а чемпионат Европы – на Украине и в Польше… Футболу нужно развиваться!

Фактически президент УЕФА озвучил главную идею российской заявки на проведение ЧМ-2018. Идею, которую потом и президент ФИФА Зепп Блаттер озвучивал всякий раз, когда нужно было объяснить людям подоплеку победы России. Правда, необходимость развивать футбол вширь спустя пару лет не помешала исполкому УЕФА во главе с тем же Платини отдать чемпионат Европы 2016 года не Турции, а родной ему Франции. Но это уже – совсем другая тема.

А тогда хотя бы чуть-чуть разозлить Платини английской прессе все-таки удалось. Не сумев пробить брешь в его «броне» ни темой поля, ни вопросом о пробках, они зашли с другой стороны:

–  Английские болельщики жалуются не только на то, что им пришлось долго и за большие деньги добираться до России, но и на дороговизну билетов на матч. «МЮ» до сих пор не распродал свою квоту, а на черном рынке билеты стоят три тысячи евро, пять тысяч долларов…

–  Слушайте, все время кто-то на что-то жалуется! – вот тут уже, пусть и не повышая голоса, явно завелся Платини. – Мы заблаговременно выдали двум клубам достаточное количество билетов. Обычно команды сетуют на нехватку билетов – здесь же все с точностью до наоборот. Если у клуба перебор мест – почему бы не вернуть остаток в УЕФА? Москвичи тоже вправе обижаться, что не получили достаточного числа билетов. Что же касается черного рынка, то эта проблема существует во всех странах.

Работник УЕФА, присутствовавший на пресс-конференции, дал пояснение: «Все билеты, которые получил “Челси”, проданы. У “МЮ” на днях оставалось всего 150 билетов. Поэтому вашу постановку вопроса нельзя назвать корректной». И действительно, стадион на следующий день был полон.

* * *

Наконец, безопасность болельщиков и общая обстановка в городе. В мае 2008-го эта тема была особенно актуальна, поскольку состоявшийся парой недель ранее в Манчестере финал Кубка УЕФА – тот самый, в котором петербуржский «Зенит» обыграл «Глазго Рейнджерс» из Шотландии – обернулся чудовищным организационным хаосом. Дошло до того, что пьяные фанаты шотландцев, жившие в одной гостинице с «Зенитом», каким-то образом устроили всему отелю (и футболистам в том числе) побудку по ложной пожарной тревоге. А в городе в день матча и вовсе творилось нечто, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Море шотландцев начало наливаться пивом, которое выносили из магазинов ящиками, с раннего утра. И уже днем находиться в центре Манчестера было крайне рискованно. А уж вечером…

Вот строки из репортажа моего коллеги по «Спорт-Экспрессу» Александра Просветова:

...

«Фан-зона на площади Пикадилли Гарденс и прилегающая к ней территория выглядели поистине ужасающе. Пивные банки, всякого рода мусор и битое стекло покрывали асфальт сплошным слоем, так что складывалось впечатление, будто ступаешь по свалке.

Болельщики, которым было негде ночевать, стояли и сидели возле гостиниц и закрытых подземных паркингов, из которых веяло теплым воздухом, набились в те бары, которые готовы были их принять. Какому-то бритоголовому типу разбили до крови череп. Чтобы остановить ее, пострадавшему прикладывали к голове бумажные салфетки.

Позже мне рассказали, что до начала трансляции футбольного матча экран на Пикадилли Гарденс работал исправно. Но когда началась игра (о, ужас!) что-то сломалось, да так и не наладилось. Разъяренные болельщики “Рейнджерс” – а во время матча в фан-зонах были исключительно они, хотя бы потому, что россиянам въездная виза в Великобританию выдавалась только при предъявлении билета на стадион, – принялись швырять бутылки. Произошли столкновения с полицией, имелись пострадавшие с обеих сторон. Инциденты продолжились и после финального свистка. Тем более что результат матча шотландскую публику тоже не порадовал.

Когда в начале первого ночи я вышел из ресторана “Санкт-Петербург”, мимо с воем пронеслась вереница полицейских машин, спустя полминуты – несколько карет “Скорой помощи”.

Вскоре возле вокзала я стал свидетелем небольшого столкновения шотландских фанатов, разгоряченных приемом алкогольных напитков на протяжении всего дня, с местным ОМОНом. Стражи порядка прижали группу хулиганов к стене и, как показалось в темноте, помутузили их. Некоторые почитатели “Рейнджерс” подняли руки: сдаемся, мол. Толпа рассосалась, а полицейские встали в линию, образовав живой барьер. В их сторону полетели бутылки и прочие предметы, а также всяческие истошные проклятья.

Чтобы вызвать такси для поездки до загородного отеля, комната в котором нашлась незадолго до начала матча, я заглянул в гостиницу, в которой проживал в предыдущие дни. Вслед за мной в холл забежал чернокожий мужчина с разбитой головой. По лицу у него потоком лилась кровь.

– На меня напали ни с того ни с сего на автобусной остановке, – рассказал он, пока охранник гостиницы звонил в полицию.

– Русские? – осторожно поинтересовался я.

– Нет, шотландские отморозки. Я сам из Манчестера, ни на какой футбол не ходил. Не подтвердите, кстати, моей жене, что со мной произошла беда и что я именно поэтому до сих пор не вернулся домой? Она мне не верит.

С этими словами мужчина набрал номер и протянул мне мобильный телефон.

Вот так после грандиозного вечера, который подарил “Зенит”, довелось столкнуться с неприглядной действительностью. После красивого бала да в грязь.

…Такси я ждал ровно два часа. Водитель рассказал, что автомобилей не хватает. Мало того, что центр города перекрыт для транспорта, что многие гости поселились за городом, так иные ухари уезжали ночью за 400–500 фунтов и в Глазго, и в Лондон».

Легко представить, что бы писала английская пресса об организации финала, случись такое в Москве. Даже Платини, когда я спросил его за день до игры, не опасается ли повторения коллапса (особенно с учетом количества английских болельщиков), высказался осторожно:

–  Среди большого количества нормальных болельщиков всегда находятся те, кто хочет играть не по правилам. По моей информации, местная полиция (тогда еще – милиция. – Примеч. И.Р.) давно и тщательно готовится к приезду английских болельщиков. Думаю, она подготовилась хорошо. По большому счету УЕФА не отвечает за то, что происходит в городе. УЕФА отвечает за то, что происходит на стадионе и на поле. Тем не менее после Манчестера мы в дальнейшем будем внимательнее рассматривать гарантии, которые дают города, претендующие на финалы. Делая выбор, мы, наверное, должны быть строже.

Эта ремарка английским репортерам тоже явно не пришлась по душе.

Но в Москве все оказалось в порядке. Не столько даже учтя уроки Манчестера, сколько помня о пьяных погромах на Манежной площади летом 2002-го во время трансляции на большом экране матча ЧМ-2002 Россия – Япония, столичная мэрия решила вопрос радикально – попросту не продавая спиртное в ближайших к «Лужникам» районах в день финала. Да и в центре делая это весьма лимитированно.

Как результат – министр спорта Великобритании привел организацию матча в Москве в пример собственной стране и предложил рассмотреть вопрос о введении в Англии запрета на продажу алкоголя в дни футбольных матчей в районах, прилегающих к стадионам. «Меры, принятые русскими, оказались очень эффективными – безопасность была соблюдена безупречно», – отметил министр.

А наш министр, Мутко, теперь вспоминает:

–  Мы развели болельщиков «Манчестера» и «Челси» по разным аэропортам. Их в жизни никто так не принимал! Я проехал уже десятки финалов Лиги чемпионов. В некоторых регионах с громкими названиями и VIP-то не умеют нормально организовать. А здесь для простых болельщиков – зеленый коридор. Прошли – и сразу в автобус. Конечный маршрут – фан-зона в «Лужниках», где были созданы все условия для занятий спортом, питания, отдыха. Не хочешь в фан-зону – выходи в центре города. Случались, конечно, и потери паспортов, и другие мини-эксцессы. Но ни одного серьезного инцидента не было.

–  В отличие от финала Кубка УЕФА «Зенит» – « Рейнджерс» в Манчестере неделей ранее.

–  О, я там был! Это был просто ужас! Мы жалуемся на наших болельщиков – а они там вели себя идеально. Для них тот финал был настоящим праздником. В отличие от этих, уже с утра назюзюкавшихся… Нет, пусть люди пьют пиво – но вести-то себя надо нормально. А мы спустя неделю провели финал Лиги чемпионов на высочайшем уровне. И чемпионат мира так же проведем!

Дай-то бог.

Резюмируя впечатления тех дней, я писал в «Спорт-Экспрессе»: «…И хочется сказать спасибо каждому, благодаря кому Москва, во-первых, получила такой финал, а во-вторых, прекрасно его провела. В чем у меня, каюсь, до последнего момента были сомнения».

Мы привыкли сомневаться в своей способности соответствовать мировым стандартам. Но в те дни доказали себе обратное. Может, это – на контрасте с Манчестером недельной давности – так и взбесило репортеров английских таблоидов.

На следующий день английские коллеги пригласили меня выступить в утренней программе радиостанции ВВС Live 5, и я, воспользовавшись случаем, попросил их высказать мнение о московском финале. Единственной претензией оказались автомобильные пробки. Но это к футболу уже никакого отношения не имеет. При этом ни одному английскому игроку или журналисту уже не приходит в голову сетовать, как еще парой недель ранее: зачем матч между двумя командами из Англии назначен в какой-то России? Высокомерие с подданных британской короны как ветром сдуло. И не в последнюю очередь из-за сравнения Москвы с Манчестером.

Ведущие ВВС честно признали: «Наши фанаты поначалу жаловались на строгость российских властей, но ведь это сработало! В день матча и ночью после него в Москве не было ни единой драки. За одно это – с учетом количества англичан – городу можно поставить пять с плюсом».

…В разгар овертайма финала на трибунах «Лужников» произошел удивительный обмен. Солдаты российской армии, оказавшиеся среди болельщиков «Манчестер Юнайтед», нахлобучили тем на головы свои фуражки. А британские фаны взамен вручили нашим защитникам Отечества футболки «МЮ». И наши парни, только что выглядевшие официально и даже грозно, с сияющими лицами натягивали их поверх парадных мундиров…

О такой открытости, улыбчивости и «международности» мы ведь и мечтаем, получив сейчас ЧМ-2018. Да, до истинной цивилизованности нам в целом еще расти и расти. Но такие матчи и турниры, к которым приковано внимание всей планеты, способны обеспечить прорыв.

* * *

Спустя почти восемь месяцев, 18 января 2009-го, мне в московском отеле Marriott Aurora удалось взять интервью у Платини, который по ежегодной традиции приехал в Москву вместе с Блаттером открыть Кубок чемпионов стран СНГ и общаться с руководителями постсоветских федераций.

–  Вы удовлетворены организацией финала Лиги чемпионов-2007/08 в Москве? – спросил я президента УЕФА.

–  Да. Она была очень хорошей! Этот финал стал одним из лучших в новейшей футбольной истории. Все было организовано прекрасно.

–  Что скажете о поле в «Лужниках», по поводу которого английскими журналистами было сломано столько копий?

–  Поле, несмотря на сильный дождь, было хорошим, и у футболистов не возникло к нему никаких претензий. А когда игроки довольны – ни о каких проблемах не может быть и речи.

–  А как же Джон Терри, который поскользнулся, исполняя решающий послематчевый пенальти?

–  Любой человек, не забивший пенальти, будет сетовать на поле, на мяч, на судью – словом, на что угодно.

–  Полагаете ли, что Россия в состоянии достойно организовать крупнейшие соревнования уровня чемпионатов мира и Европы?

–  Да, в состоянии, и на примере финала Лиги мы в этом убедились. Скоро предстоит гонка за право получить чемпионат мира 2018 года, и Россия, насколько мне известно, хотела бы в ней поучаствовать. Если это желание оформится в конкретную заявку, значит, в стране есть или будет достаточное количество стадионов высокого уровня. Не сомневаюсь, что Россия может провести такое первенство.

В те же январские дни 2009 года и в том же отеле довелось мне побеседовать один на один и с Блаттером. Его я спросил о том же:

–  Остались ли вы довольны организацией финала Лиги чемпионов в Москве?

–  Он был проведен идеально. В то же время, высказывая безусловные комплименты организации финала этого уникального соревнования, отмечу другое: в финальной стадии чемпионатов мира 64 матча, а не один.

–  Есть ли у вас ощущение – а может, даже конкретная информация, – что Россия все же подаст заявку на проведение ЧМ-2018?

–  Информации нет, а вот чувство, что Россия это сделает, есть (теперь, зная о звонке Мутко после предварительного разговора с Путиным, ясно, что за этими словами стояло. – Примеч. И.Р.). Не имею права настаивать, но полагаю, что сама идея подачи такой заявки уже хороша. В конце концов, есть не только 2018-й, но и 2022-й год – ведь, напомню, строгой ротации континентов, принимающих мировое первенство, больше не существует (позже все-таки было принято решение: 2018-й отходит к Европе, 2022-й – к другим континентам. – Примеч. И.Р.) . Как минимум для начала Россия может запросить у нас все документы, необходимые для оформления заявки, и официально объявить о своем интересе к проведению чемпионата мира. Да и позже, если выполнить какие-то требования окажется невозможным, заявку никогда не поздно отозвать. Но на данный момент, повторяю, у меня есть ощущение, что Россия собирается вести борьбу.

–  Уверены ли вы в том, что заявка России на этот раз будет намного серьезнее, чем, допустим, на проведение Euro-2008? Ведь количество стадионов высшего уровня у нас с тех пор, увы, не возросло, а финансовый кризис заморозил строительство арен «Спартака», ЦСКА и «Зенита».

–  Во-первых, решения об организации чемпионатов мира и Европы невозможно даже сравнивать. Мировое первенство – событие планетарного масштаба. С определенного момента у нас четкий принцип: такой турнир может проводить только одна страна (не были ли уже в тот момент обречены «двойные» заявки Испании и Португалии, а также Бельгии и Голландии? – Примеч. И.Р.). В 2002-м был опыт совместной организации чемпионата мира Японией и Кореей, и это оказалось сопряжено с большим количеством проблем.

Во-вторых, процедура заявки на проведение мирового первенства, я бы сказал, дело высшего уровня сложности. И нельзя не признать, что сейчас, открывая заявочную кампанию ЧМ-2018 и ЧМ-2022, мы делаем это в весьма сложной ситуации на рынке. Это касается и спонсоров, и телевидения. Столь раннее начало кампании во многом и связано с надеждой на то, что к концу 2010-го – началу 2011 года не только страны-кандидаты, но и они смогут подготовить убедительные пакеты предложений. Понимая сложность нынешней ситуации в мире, мы даем им, что называется, достаточно времени для разгона.

–  Но что Россия может противопоставить той же Ан глии с ее «Уэмбли», «Эмирейтс», «Олд Траффорд», «Сити оф Манчестер», «Стэмфорд Бридж» и другими супераренами, а также блестящей дорожной, гостиничной и прочей инфраструктурой? На футбольном поле мы, оказалось, способны обыгрывать англичан, но тут-то как?

–  Есть базовые условия проведения чемпионатов мира, которые, уверен, могут быть выполнены не только Англией, но и Испанией, и США, и Японией, и Китаем, и Россией. Почему бы и нет? Тем интереснее будет получить возможность для сравнения. Затем решение будет принимать комитет из 24 человек (в результате колоссального скандала – 22, но об этом позже. – Примеч. И.Р.). И эти люди будут свободны в своем выборе. Так что у России нет никаких оснований чувствовать себя обреченной.

–  И все же: способна ли, по-вашему, Россия провести турнир масштаба чемпионата мира?

–  Абсолютно уверен: способна! Послушайте: Россия – одна из главных стран мира. Это не просто большой, а огромный народ. И нет сомнений, что он может достойно организовать мировое первенство.

Высказались бы Платини и Блаттер столь определенно, не проведи мы финал Лиги чемпионов – или тем более организуй его неудачно? Сильно сомневаюсь.

Да и для российских инициаторов заявки решающий матч Лиги-2008 стал точкой отсчета, стартовой площадкой для чего-то большего. Доказательством тому – отрывок из моей беседы с Сорокиным и Джорджадзе.

Сорокин:

–  Сама идея подать заявку на проведение ЧМ-2018 окончательно оформилась в конце 2008 года. После финала Лиги чемпионов мы рассматривали его как некое тестовое мероприятие, «входной билет» в мир выдвижения на самые крупные события.

Джорджадзе:

–  Первую системную записку министру спорта для обоснования «наверху» идеи подачи заявки на ЧМ-2018 мы написали в сентябре 2008-го. Как раз когда Мутко назначил Сорокина гендиректором РФС. Помню, сидели в его кабинете…

Сорокин:

–  Там была забавная коллизия. Письмо должно было пройти по инстанциям – а Мутко тогда был един в двух лицах: президента РФС и министра спорта. Формально Российский футбольный союз обращался в Министерство спорта – но все было облегчено тем, что обеими организациями руководила одна и та же фигура. И, «получив письмо» из РФС, Виталий Леонтьевич уже мог идти с ним дальше.

Тогда сразу решения о полномасштабном выдвижении не было принято, но предварительное одобрение мы получили. И это дало нам возможность от лица того же человека, только уже в качестве президента РФС, направить письмо в ФИФА с официальным подтверждением об участии России в борьбе за проведение ЧМ-2018. По-моему, это было в марте 2009 года. Но окончательно стало ясно, что мы ввязались в эту историю, только 5 мая, после показанного по ТВ обращения Путина к Мутко.

Джорджадзе:

–  Мы были последней страной, которая официально подтвердила свое участие. Россия вступила в эту гонку с большим опозданием, у всех остальных было большое преимущество. Конкуренты начали за год, во всеуслышание объявив о том, что будут бороться за чемпионат мира.

Колосков:

–  Да, Россия приняла окончательное решение заявляться в самый последний момент.

Вот так. Начали последними – закончили первыми, хотя верили в то, что все это – по-настоящему, на тот момент единицы. Нет, недаром еще в октябре 2008 года тогдашний главный тренер сборной России, бронзовый призер Euro-2008 Гус Хиддинк сказал мне:

–  Считаю, было бы прекрасно, если бы Россия подала заявку на проведение ЧМ-2018. Пусть даже на данный момент стадионов для проведения такого турнира недостаточно – это можно наверстать. В стране, где интерес к футболу постоянно растет, главная потребность – хорошая инфраструктура и в первую очередь стадионы. Мы, люди, обладающие в футболе страны определенным влиянием, тоже несем за это ответственность.

У России есть все возможности, чтобы достойно организовать и провести мировое первенство. Я уже убедился: когда русские за что-то серьезно берутся, они забывают о своем эго, о зависти, объединяются и оказываются способны свернуть горы. Потенциал этой страны огромен, нужно лишь его реализовать.

Золотые слова. Вот только бы почаще нам, по выражению Гуса, «за что-то серьезно браться». Может, тогда бы и упомянутой им зависти к более успешным людям у нас в стране было бы меньше. Горькую правду ведь сказал в интервью «Спорт-Экспрессу» знаменитый актер и футбольный болельщик Михаил Ефремов, иронизируя над обещанием президента РФС Сергея Фурсенко: «Здорово, что в 2018 году мы будем чемпионами мира по футболу. Вот только зависти бы поменьше. Это основное чувство, которое двигает людьми в нашей стране».

Дай бог, чтобы чемпионат мира в России, прямое общение со всем миром, внимание и интерес всей планеты позволили многим нашим людям избавиться от зависти и других комплексов. И это будет даже важнее, чем новые гостиницы, дороги, аэропорты и стадионы.

Потому что человек всегда важнее любых технологий.

Глава II Тайные встречи премьера

Письмо в ФИФА о намерении участвовать в выборах страны-хозяйки чемпионата мира – это одна тысячная того, что надо сделать стране, чтобы этот турнир получить. Более того – это не более чем «протокол о намерениях». Слова, но совсем не дела. И еще не поздно спрыгнуть с подножки набирающего ход поезда. О чем Блаттер мне в январском интервью 2009 года прозрачно намекнул: «Если выполнить какие-то требования окажется невозможным, заявку никогда не поздно отозвать».

Мутко:

–  Да даже перед самым голосованием можно было сняться! Но ни на каком уровне ни разу за время заявочной кампании такая возможность не обсуждалась.

Сорокин:

–  Теоретически остановиться можно было в любую секунду. Именно поэтому летом 2009 года отпали изначально поданные заявки Мексики и Индонезии. Лучше, конечно, прекращать борьбу, когда большие деньги еще не вложены в подготовку заявочной книги. Естественно, мы не хотели ввергать страну в серьезные траты, пока страна сама до конца не поняла, надо это ей или нет. За лето пришло осознание – надо. Это – всерьез и надолго. И с августа закипела работа.

Чернов:

–  Решения, от которых уже нельзя отказаться, должны были состояться осенью 2009-го. А это наложилось на известные перемены в РФС (когда Мутко вынужден был уйти в отставку, оставшись лишь министром спорта, а его место с февраля 2010-го занял Сергей Фурсенко. – Примеч. И.Р.). Не сомневаюсь, что для Мутко это был период крайне тяжелого выбора. С одной стороны, футбол – его любимое детище, и выдвижение – пик его карьеры. С другой, он перестал быть президентом федерации и имел все возможности снять с себя ответственность за процесс, которым не мог больше управлять. Потому что, кто бы на самом деле ни рулил, для ФИФА официальный переговорщик со стороны страны один – национальная футбольная федерация. Поэтому представляю себе раздумья, которые одолевали Виталия Леонтьевича.

Не исключаю, что на его решение продолжать борьбу повлияли сотрудники заявочного комитета – в первую очередь Сорокин. Но последнее слово было за самим Мутко. Были и другие моменты, когда только от него зависело, состоится заявка или нет. Он мог, никому об этом публично не заявляя, сделать так, что заявка потеряла бы смысл. Мог в нужный момент не зайти к премьер-министру. Мог не назначить или снять Сорокина. Мог не договориться о поддержке с сильными в финансовом плане людьми.

И уж точно мог бы не привлечь Колоскова, которого, как считали многие, не переносил. Его бы за это не осудили, если бы он не как министр, федеральный чиновник, член исполкома ФИФА, а просто по-человечески сказал бы: «Да не буду я с ним говорить!» То есть Мутко принял целый ряд решений, за отсутствие которых его бы никто не обругал, но без которых мы просто не достигли бы вершины. Каждый раз – пусть тяжело, пусть мучительно – он принимал верные стратегические решения.

* * *

Одним из таких решений, как верно заметил Чернов, стало привлечение в предвыборный штаб Колоскова. Состоялось оно уже зимой 2010 года. А годом ранее, в январе 2009-го, я спросил Блаттера:

–  Насколько влиятелен в ФИФА Колосков и в каких ключевых решениях в истории вашей организации он сыграл важную роль?

–  Доктор Колосков пришел в ФИФА в 1980 году. В 1980-м! То есть 29 лет назад. Два года, правда, его в исполкоме не было, поскольку он не был переизбран во время, я бы сказал, очень запутанных выборов в Лондоне. Но затем вернулся – и, таким образом, отработал в исполкоме ФИФА 27 лет. Колосков отвечал за проведение футбольного турнира Олимпийских игр, а теперь он босс клубного чемпионата мира. Это большой футбольный профессионал с огромным опытом.

–  Насколько жестко Колосков защищал и лоббировал в ФИФА интересы России?

–  Он работал там не для того, чтобы защищать или лоббировать Россию. Он был в ФИФА для того, чтобы представлять мировой футбол! А еще – целый регион, включающий в себя не только Россию. До 1989 года Советский Союз автоматически имел кресло одного вице-президента ФИФА, которым и был Колосков. Так же и в дальнейшем, когда СССР распался на полтора десятка стран: он продолжил представлять в ФИФА интересы стран всего бывшего Союза.

Все то, о чем говорит Блаттер, касается официальной стороны дела. Суть же их взаимоотношений с Колосковым – куда глубже. Ее формулирует Чернов:

– На мой взгляд, без Сорокина, отвечавшего за организационное продвижение, не было бы заявочной кампании. Без Мутко, осуществлявшего политическое руководство, не было бы победы. А без Колоскова, с его корпоративным проникновением, нас в исполкоме ФИФА просто не восприняли бы.

Взять хотя бы день рождения Вячеслава Ивановича, который мы устраивали 15 июня 2010 года в Йоханнесбурге, во время чемпионата мира. Мы рассматривали его как часть информационного продвижения заявки. Я прилетел туда на один день, привез икры. Украинцы тоже с икрой помогли. Был крайне тяжелый день, когда ничего невозможно было организовать, все разъезжались по разным матчам. Но другой возможности у нас не было, и Доктор (так все в футбольном мире называют экс-президента РФС. – Примеч. И.Р.) объявил, что днем 15 июня устраивает прием.

Пришли все, кто только мог! Отменили рейсы – и пришли. Блаттер танцевал. Еле приковылял Юханссон, который с трудом мог двигаться. Были и испанцы, и англичане – наши прямые вроде бы конкуренты. Президент федерации футбола Мексики притащил марьячис – музыкантов в сомбреро, которые веселили народ. Выпито было очень много. Отель на уши встал!

Понятно, что все это разговоры, грубо говоря, «за стаканом», и нужно делать скидку на состояние этих взрослых, далеко за 50, мужчин – а потому со всей серьезностью к тем разговорам относиться нельзя. Но тем не менее он эту бесконечную «долбежку» продолжал, и недооценивать ее тоже нельзя. Он не спрашивал, будут ли они голосовать за Россию – этого не рекомендует этический кодекс. Он им говорил: «Ты будешь голосовать за Россию!»

Прозвище Доктор, которое мне озвучил даже президент ФИФА (назвавший его именно «доктором Колосковым») требует короткого разъяснения. Колосков – кандидат педагогических наук, что в англоязычной терминологии соответствует званию PhD. В бумагах ФИФА он всегда подписывался не просто именем и фамилией, а добавляя к нему это звание. А в обиходе по-английски PhD – просто «doctor». Постепенно все, включая Блаттера, так и стали его называть.

Сам Колосков тот день рождения в Йоханнесбурге описывает мне так:

–  Дело было в гостинице, где мы жили. У нас там была виповская ложа и ресторан, и меня там уже все знали: и обслуга, и представители местного оргкомитета. Мы же – народ щедрый: и угостим кого-то, и сувениры подарим, и чаевые подбросим… Короче, привезли с собой икры, водки, сыров разных. Плюс накрыли всевозможные деликатесы, которые были у них. Стол был шикарный!

Я заранее предупредил всех, разослал эсэмэски и приглашения всем членам исполкома, которые там были. Моя жена Татьяна Григорьевна выполняла роль тамады, она по-английски блестяще говорит. Сашка Чернов разукрасил все в цвета нашего триколора. Красота!

Я сомневался, думал – ну, пять, максимум семь человек будут. А народ как повалил косяком! Блаттер, естественно, со всей семьей. Юханссон. Хаяту. Бин Хаммам. Уорнер. Эрзик. Вильяр… Музыка русская была, привезли специальные диски. Танцевали все, включая Блаттера. У меня даже фотографии остались, как они с моей Татьяной пляшут – будь здоров! Песни пели. И вдруг подходит ко мне президент Мексиканской федерации футбола и говорит: «Слава, для тебя сюрприз». А они же выдвигались на ЧМ-2022, тогда еще не сняли свою кандидатуру…

Тут Колосков, как и Чернов, с упоением начал рассказывать о выступлении марьячис. Они играли и пели час – и весь этот час вице-президент ФИФА, испанец Анхель Вильяр, весь этот час не уходил со сцены – потому что он человек эмоциональный, и, услышав почти родные ритмы, просто не мог остановиться. Вдуматься только – прямой конкурент, под сенью российского триколора, час отплясывал, не помня себя!

По-моему, замечательный сюжет. А также – лишнее свидетельство уважения к имениннику. Колосков продолжает:

–  А там по всему залу висело – «Россия-2018», «Россия-2018»… Кому-то агитационную брошюрку давали, фильм маленький показали. Короче говоря, день рождения совместили с этаким пропагандистским мероприятием.

Ну и я тоже в этом, конечно, поучаствовал (смеется) . Все было абсолютно естественно. Было бы странно, если бы я хватал членов исполкома за плечи, куда-то их выдергивал и начинал в углу что-то шептать. Зачем отрывать людей от водки и икры, если можно подойти к человеку, выпить и закусить с ним и между делом кое-что в живой форме рассказать? Словом, хороший вечер. Сашка – он на выдумки горазд. Отметить в Южной Африке день рождения было моей идеей, а сделать это в таком формате, с флагами и другой символикой заявочного комитета, – Чернова. Честно говоря, не ожидал, что это получится так эффектно…

Кстати, именно после дня рождения я поверил в то, что мы выиграем. Но не из-за такого количества пришедших членов исполкома, конечно. А потому что к этому времени у меня уже более или менее сложилось понимание, кто за кого будет голосовать. В 12 голосах я не сомневался.

Я спросил Чернова, кто лучшие друзья бывшего руководителя российского футбола в исполкоме ФИФА. Ответ был красноречив: «Блаттер, Блаттер и еще раз Блаттер!»

–  У Доктора – особое обаяние, – говорит Чернов. – Я не видел людей, которые бы не улыбались при встрече с ним. Надо видеть уровень их отношений с Блаттером. Он запредельный.

Самого Колоскова, с которым мы беседовали уже после победы России, я спросил:

–  Уверены были в том, что сам Блаттер проголосует за Россию?

–  Никаких сомнений в этом у меня с самого начала не было. Причин тому много. Во-первых, он искренне, по-настоящему верит в Россию, иначе бы не приезжал к нам каждый год по разу, а то и по два. Во-вторых, абсолютное доверие и уважение президента ФИФА к нашему премьер-министру, с которым он неоднократно встречался. В-третьих, именно он – идеолог тенденции развития футбола и его инфраструктуры в новых и новых государствах. Ну и, в-четвертых, нас с ним связывают 30 лет дружбы. Не хочу сказать, что явилось каким-то определяющим фактором, но в совокупности с другими причинами тоже могло как-то сказаться.

Уточняю теперь у Колоскова:

–  По-вашему, Блаттер с самого начала заявку России поддерживал или его убедили в процессе работы?

–  Трудно сказать. Однозначно утверждать, что с начала – не могу. У нас с ним заведено, что после каждого заседания в ФИФА мы с ним проводим маленькую неформальную встречу в его кабинете. По 30 граммчиков выпьем, поговорим немножко… Было видно, что он симпатизирует нашей заявке. Но в лоб я ему эти вопросы не задавал. Чутье все же подсказывает, что поддержка с его стороны шла с самого начала.

* * *

22 января 2010 года в Красном зале Большого Кремлевского дворца состоялась встреча Блаттера с президентом России Дмитрием Медведевым, посвященная заявке России на проведение ЧМ-2018. В ней также участвовали Мутко, первый вице-премьер правительства Игорь Шувалов. Этот момент тоже был важнейшим, поскольку доказал: для получения ЧМ-2018 работает не только премьерский, но и президентский ресурс, и при всей активности Путина внимание к президенту ФИФА главы государства тоже чрезвычайно важно – хотя бы для того, чтобы у Блаттера не сложилось впечатления: мол, Путин – за, Медведев – против.

Эту версию подтвердил в нашем разговоре и Мутко:

–  Эта встреча была важнейшей, она как бы замкнула всю цепочку. Очень важно было показать, что заявка на проведение ЧМ-2018 – это общий проект государства, и первым человеком страны он поддерживается. И Дмитрий Анатольевич провел все блестяще, сказав, что будет всячески содействовать заявке и решать любые возникающие проблемы. Неформально показал Блаттеру Кремль, и они сразу прониклись доверием друг к другу. Получился отличный разговор. И впоследствии Медведев постоянно был в курсе событий, мы информировали его – или напрямую, или через Владимира Владимировича, или через администрацию президента.

Мне довелось присутствовать в зале в течение пяти минут, открытых для прессы. В это время «высокие договаривающиеся стороны» обменялись приветственными заявлениями.

Медведев:

–  Футбол – самый популярный вид спорта, его любят везде и, как ни удивительно это звучит, в России тоже. Россия – северная страна, сейчас как раз на улице минус 25, но даже в такую погоду у нас играют в футбол (эти слова получат творческое развитие в рассказе Шувалова о футболе на Чукотке во время финальной презентации. – Примеч. И.Р.). Поэтому мы с самым пристальным вниманием относимся к развитию этого вида спорта. Конечно, мы надеемся, что в ближайшее время наши команды будут проявлять себя самым лучшим образом, в том числе сборная. Все мы за это переживаем. Я даже присутствовал вместе с министром спорта на последнем матче (проигранном Словении в Мариборе, ввиду чего Россия не попала на ЧМ-2010. – Примеч. И.Р.), где наши, к сожалению, сыграли не очень хорошо.

В общем, уверять вас в том, что мы любим и ценим футбол, особого смысла нет. И в этом контексте ваш визит в Российскую Федерацию представляет для нас возможность проконсультироваться по актуальным вопросам развития футбола в нашей стране и по нашим международным возможностям принимать у себя состязания самого высокого уровня.

Блаттер:

–  Я чрезвычайно рад нашей личной встрече, особенно в такой момент, когда федерация футбола России (так президент ФИФА назвал РФС. – Примеч. И.Р.) осуществляет реформы, которые были инициированы вами… Хотел бы выразить вам свое уважение в связи с тем, как вы руководите этой великой страной и великим народом. В том числе и в плане развития футбола.

Я очень рад тому, что ваш министр спорта Виталий Мутко является одним из 24 членов исполкома ФИФА, то есть не только входит в правительство России, но и, образно говоря, в правительство мирового футбола. В последнее время достигнуты большие успехи в развитии футбола в России, и это связано, конечно, в том числе и с его руководством РФС. Есть успехи и у российской сборной, несмотря на то что она, к огромному сожалению, не смогла квалифицироваться в финальную часть ЧМ-2010. Это спорт, а в нем получается то так, то иначе. Но в целом футбол в вашей стране развивается очень позитивно и высоко оценивается за рубежом. Это относится и к уровню клубного футбола. И конечно же большим проектом стало стремление России провести чемпионат мира 2018 года. Благодарю за оказанную нам честь обсудить его с вами лично…

* * *

Но главное говорилось, естественно, за закрытыми дверями. Через какое-то время в футбольных кулуарах стали рассказывать о следующей истории. Якобы Медведев поинтересовался у главы ФИФА, какие меры тот мог бы посоветовать для наиболее эффективного продвижения российской заявки. А в ответ вроде как услышал: «У вас есть человек, которого в высших кругах мирового футбола прекрасно знают все, – Колосков. Если он будет задействован, России это здорово поможет». После чего Колосков, к тому моменту в российской футбольной политике не задействованный, тут же был возвращен к активной деятельности и стал разъезжать вместе с другими членами заявочного комитета по городам и весям, где живут члены исполкома ФИФА.

Сам Колосков сейчас по этому поводу говорит сдержанно:

–  Разговоры ходят, но я не был свидетелем.

А в начале октября 2010-го, за два месяца до голосования, он прокомментировал мне этот слух в интервью для «Спорт-Экспресса» более подробно:

–  Деталей разговора не знаю, но Блаттер мне подтвердил, что мою фамилию на встрече с Медведевым он упоминал: «Слава, я сказал президенту, что с твоим опытом и авторитетом надо тебя использовать». Там был и Мутко, он может рассказать точнее. Видимо, не случайно после этого меня и пригласили в заявочный комитет. Виталий Леонтьевич предложил принять активное участие в продвижении нашей заявки.

–  С учетом ваших, прежде далеко не гладких, отношений с Мутко, как складывается сотрудничество теперь?

–  У нас с ним враждебных личных отношений не было никогда. Да, отсутствовали и деловые – я никак не был задействован в деятельности РФС. Но человеческий контакт сохранялся нормальный. Виталий Леонтьевич присутствовал на презентации моей книги и довольно неплохо выступал. Ни я, ни он личных выпадов в адрес друг друга себе не позволяли.

Другое дело, что мне что-то не нравилось в его работе, а он вспоминал какие-то мои возможные ошибки. Мне хотелось быть больше задействованным в различных аспектах деятельности РФС, он считал по-своему, и у него было на это право. Наша встреча прошла нормально, согласие я дал сразу, поскольку понимал: другого человека, который может привести любого члена заявочного комитета к любому члену исполкома ФИФА, просто-напросто нет. Не хочу преувеличивать свои заслуги, но без меня члены исполкома вряд ли кого-то принимали бы так тепло. Мы побывали и в Южной Америке, и в Азии, и в Европе… Все эти встречи были связаны с моим присутствием.

Впрочем, объективности ради, есть насчет степени участия Колоскова в заявочном процессе и иные мнения. Так, Сорокин (чье мнение по любому связанному с заявкой вопросу немаловажно) ограничился на этот счет кратким и дипломатичным, но весьма четким комментарием:

–  Сильно переоценивать эту роль было бы несправедливо .

Правда, наутро после победы в Цюрихе в нашей беседе он высказался на тему Колоскова более позитивно:

–  Важной ли была роль Колоскова?

–  Конечно, важной. Потому что это преемственность. Колосков – человек с гигантским опытом работы в ФИФА, где он 27 лет был членом исполкома. Со многими сохранил очень дружеские отношения. Члены исполкома – они же очень разные люди. Кто-то – интроверт, может разговаривать только с теми, кого очень хорошо знает, а с остальными не хочет говорить категорически. В этих случаях роль старых друзей неоценима. Вячеслав Иванович предпринял с нами несколько важных поездок и помог в ряде презентаций индивидуального характера.

Интересно, почему две оценки, данные в разное время, так разнятся?

–  Как вы оказались задействованы в работе заявочного комитета? – спрашиваю Колоскова в его кабинете в Олимпийском комитете.

–  О том, что Россия подала заявку, я узнал из газет. И достаточно продолжительный период никак не был в это дело вовлечен, наблюдал со стороны. До тех пор, пока мне не позвонил Мутко, сказав, что хотел бы встретиться. И он приехал сюда, в этот офис.

Виталий Леонтьевич предложил мне включиться в работу и войти в состав заявочного комитета. Я ответил, что сегодня у меня нет никаких официальных полномочий, кроме статуса советника президента ОКР, и в заявочном комитете у меня должны быть какие-то функции. Было принято решение назвать меня «советником по специальным вопросам». Это меня вполне устроило.

Обсуждали мы с Мутко и тему, каким образом мое присутствие в заявочном комитете реализовать. Один вариант – действительно советник, к которому приходят, спрашивают мнение, и я отвечаю: думаю, сделать надо то-то и то-то. В этом случае глубоко в процесс я бы не внедрялся. И второй вариант, при котором я полностью погружаюсь в тему, составляю программу действий и сам же в ней активно участвую. Мутко сказал, что видит меня как раз во втором варианте – чтобы я был более активен во всех делах. Было это примерно за год до голосования.

–  До встречи Медведева с Блаттером?

–  После, конечно. Как правило, мы летали вдвоем с Сорокиным. В нескольких поездках был Мутко: некоторые члены исполкома понимали, что он близок к власти, фактически является личным представителем Путина, и хотели какие-то вещи сказать ему напрямую.

Вот у меня есть график – я встретился со всеми 22 членами исполкома. Смотрим: январь – Платини. Март – Тель-Авив, конгресс ФИФА: Блаттер, Эрзик, Беккенбауэр, Блэйзер, Чун Мон Чжун, Огура. Апрель – Лефкаритис, бин Хаммам, Макуди. 22 апреля, Сеул – опять Чун Мон Чжун. 27 апреля, Брюгге – Д’Уг. Май – Авеланж в Цюрихе. 17 мая – тоже Цюрих, Грондона. 23-е – Мадрид, Анхель Вильяр. После финала Лиги чемпионов я там остался, и весь следующий день у нас были переговоры. Июнь, чемпионат мира в Южной Африке – со всеми встретился! Томпсон, Эрзик, Огура, Беккенбауэр, Юханссон, пусть он уже и не был членом исполкома… Август: Суперкубок УЕФА в Монако, много встреч. В сентябре турне – Парагвай, Аргентина, Бразилия. Тоже сентябрь – Уорнер в Москву приезжал, отдельная встреча. Октябрь, Цюрих, обсуждение клубного чемпионата мира – Огура, Сальгера (Гватемала), Абу Рида (Египет)… В общем, работа шла с января по декабрь, почти круглый год.

С тем же Огурой три раза встречался! У меня вообще с японцами очень хорошие отношения, начиная с покойного принца, а также его супруги. Она – куратор федерации футбола, как и клубного чемпионата мира. А я четыре года был председателем оргкомитета этого турнира и много сделал для того, чтобы он проходил именно в Японии и имел финансовый успех. В первом туре Огура голосовал за Англию. Он – очень самостоятельный человек, и, видимо, отношения с Томпсоном сложились у него давно. Но во втором туре представитель Японии уже голосовал за нас.

В октябре 2010-го, в разгар предвыборной гонки, я спросил Колоскова:

–  Как вам подсказывает опыт: беседы с членами исполкома надо строить по-разному – с учетом их национальных и культурных особенностей?

–  Нет, исхожу из другого: сколько лет я знаком с тем или иным человеком и какие у меня с ним отношения. Допустим, они у меня отличные, а в каких-то случаях даже дружеские, с бразильцем Тейшейрой, Беккенбауэром, Чун Мон Чжуном из Кореи или президентом Азиатской конфедерации бин Хаммамом из Катара: с ними строю разговор в более живом, я бы сказал, наступательном ключе. А допустим, с главой Африканской конфедерации Иссой Хаяту контакт более формальный – естественно, и беседа строится иначе, сдержаннее.

Чрезвычайно интересно было, что скажет о роли Колоскова в продвижении заявки Мутко. На вопрос, правда ли Блаттер на встрече с Медведевым посоветовал привлечь к процессу экс-президента РФС, министр спорта быстро ответил: «Да нет, ну что вы». Однако тут же добавил:

–  Вячеслав Иванович – человек опытный, очень авторитетный в международном футболе. Долгие годы был членом исполкома ФИФА и, безусловно, мы его привлекли. Блаттер в наших с ним беседах не то чтобы давал рекомендации на этот счет… Но когда я ему рассказывал концепцию нашей заявки, он и в целом ее одобрял, и по этому конкретному пункту говорил: это правильно.

То, что Виталий Леонтьевич хотя бы косвенно подтвердил сам факт разговоров с президентом ФИФА на тему Колоскова, зная его, говорит об очень многом. Как и следующие слова, сказанные мне Мутко:

–  Мир меняется, в исполком приходят новые люди. Но остаются и старые. С теми, кто отработал в высшем органе мирового футбола по 20–30 лет, у Колоскова хорошие отношения, почему мы его и включили. И он отработал достаточно ответственно и полезно для заявочного комитета. У него большой авторитет, он участвовал во многих мероприятиях, которые мы проводили по презентации нашей страны. Он встречался с бывшим президентом ФИФА Жоао Авеланжем, и тот высказал нам свою поддержку. Хотя бразильский член исполкома Тейшейра и голосовал против нас…

Не надо мерить линейкой, у кого какая заслуга. Все хорошо отработали единой командой, в том числе и Вячеслав Иванович. Нам помогали многие люди, ряд которых я даже назвать не могу. Использовали максимальные возможности – влияние российского государства, нашего бизнеса. И при качественной организационной работе все это в комплексе дало эффект.

По поводу встречи с Авеланжем у нас с Колосковым разговор в октябрьском интервью 2010 года зашел достаточно случайно – когда мы обсуждали раскрученную англичанами (и, признаем, реально существующую) проблему расизма на российских стадионах.

–  Приятно удивило голосование за Россию двух представителей Африки – при всей раскрутке в той же Англии темы расизма на наших стадионах , – заметил я.

–  Меня не удивило, – сказал Колосков . – По моей просьбе с ними разговаривал Жоао Авеланж, а он для них беспрекословный авторитет. Я попросил своего учителя поговорить с рядом членов исполкома. Эти двое, коль скоро вы их упомянули, входили в их число.

–  С Авеланжем регулярный контакт поддерживаете?

–  В мае я летал в Цюрих на его день рождения. Авеланжу исполнилось 94 года.

И только уже при подготовке этой книги Колосков рассказал, сколько его в действительности с Авеланжем связывает…

* * *

Конечно же работа Колоскова стала одним из важных факторов, но отнюдь не решающим. В противном случае мы бы и борьбу за Euro-2008 в его бытность президентом РФС выиграли – а тогда нас и всерьез-то не восприняли. Великолепные личные отношения в таких случаях – это отличный гарнир к основному блюду.

Но не само блюдо.

Не будь у заявки активнейшей личной поддержки премьер-министра – крайне сомнительно, что Россия победила бы. Тот же Колосков спустя день после победы говорил мне:

–  Путин не просто декларировал поддержку заявки, как главы правительств других стран, претендовавших на проведение турнира. За время заявочной кампании он встретился как минимум с третьей частью (на самом деле – даже больше, в районе половины. – Примеч. И.Р.) членов исполкома ФИФА.

–  Но об этом нигде не сообщалось!

–  Мы это держали в секрете, и только сейчас его можно обнародовать. Иными словами, поддержка Путина тоже осуществлялась не в декларативном, а в каждодневном режиме.

Судя по всему, о многих встречах Путина не знал и Колосков. Потому что Мутко на мой вопрос, со сколькими членами исполкома ФИФА встретился российский премьер-министр, лаконично ответил:

–  С большинством.

–  Больше, чем с половиной? – на всякий случай уточнил я.

–  Да.

Впрочем, не знала об этих встречах только широкая общественность, что несложно: не позвали «путинский» пул журналистов – и почти вся проблема решена, поскольку дальше с учетом наших современных реалий «копать» вряд ли кто-то будет. А кому нужно было – те знали. Мутко поясняет:

–  Обо всех встречах, которые мы организовывали, официально информировали ФИФА. Существует правило, согласно которому, если член исполкома приезжает в страну, претендующую на проведение чемпионата мира, страна должна сообщать об этом в ФИФА. И мы его неукоснительно придерживались. У нас не было никакой секретности. Их было много, потому что от этих встреч многое зависит!

Все они были отсняты, многие пошли на сайты – либо правительства, либо федераций, которые представлял тот или иной член исполкома, либо даже на личные. Допустим, Чак Блэйзер разместил видео на своем портале в разделе «Путешествую по миру». У каждого был свой подход, и ни против какой степени открытости мы не возражали.

Чернов говорит:

–  В отличие от членов МОК (Международного олимпийского комитета. – Примеч. И.Р.), которым запрещено ездить по странам-кандидатам на проведение Олимпиад, членам исполкома ФИФА, напротив, рекомендовано посещать страны. Чтобы они составили собственное впечатление и судили обо всем более компетентно. Вторая модель кажется мне более эффективной.

Что ж, отсюда и разница в тактике Путина: во время борьбы за Сочи он сам приехал на голосование в Гватемалу и лично убеждал членов МОК, а во время заявочной кампании ЧМ-2018 встречался с «фифашниками» уже в Москве. Что и позволило ему прибыть в Швейцарию уже после победы. Не как одному из претендентов на трон, а уже с короной на голове.

На встрече в редакции «Спорт-Экспресса» в декабре 2010-го Мутко рассказывал:

– На финальной презентации у Голландии с Бельгией вышли два молодых премьер-министра – и даже за страны эти стало как-то спокойнее. Думаю, проблем у них хватает, но лично на меня они произвели очень приятное впечатление. Но, конечно, по харизме с Путиным не сравнится никто. Какую работу он провел по продвижению заявки! Из тех членов исполкома ФИФА, которые приезжали за это время в Россию, он встретился абсолютно со всеми. Сколько это было человек – называть не буду, чтобы никто не начинал подсчетов. Причем эти встречи не были связаны с давлением, с призывом голосовать за Россию. Это были просто встречи. Он рассказывал о стране, о наших проблемах. Вот вам пример влиятельности председателя правительства. Один из членов исполкома зашел к нему и сказал в конце: «Господин премьер-министр, я буду точно голосовать за Россию. У меня ваш портрет дома висит».

Сорокин об истории про портрет не слышал, но добавляет свои «пять копеек»:

–  Помню, Джек Уорнер (бывший член исполкома ФИФА из Тринидада и Тобаго. – Примеч. И.Р.) сказал, что Путин – его кумир .

Колосков подтверждает:

–  Уорнер просто спал и видел – встретиться с Путиным. А после того, как уже встретились, говорил: «Хочу фотографию с ним получить сегодня, а не завтра или послезавтра».

В нашем разговоре для этой книги Мутко признался, что портрет Путина висит именно у Уорнера. И добавил:

–  У премьера – огромный авторитет, нравится он кому-то или нет. И это сыграло важнейшую роль. Вот сейчас мы получали чемпионат мира по хоккею 2016 года, и когда в Братиславе Путин зашел в зал, где все решалось, там все встали!

В футболе – схожее отношение. Могу вам сказать, что некоторые члены исполкома просто мне говорили: «Нам ничего не надо. Но можно, мы просто приедем в Москву и встретимся с Путиным?» Это правда! Называть этих людей, естественно, я не хочу. Однако у некоторых из них было одно желание – взять автограф у председателя правительства, сфотографироваться с ним, лично узнать его мнение по какому-то большому вопросу. И мы устраивали им эти встречи.

А какую встречу он провел с оценочной комиссией?! Это, скажу вам, дорогого стоит. Говорил откровенно, абсолютно честно. Прямо им сказал: «У нас инфраструктура очень плохая. У нас есть проблемы – транспортные и т. д. и т. п.». Он их просто обезоружил: люди хотели задать какие-то острые вопросы, но элементарно не успели, поскольку он сам первым по всем пунктам все сказал! И вместе с тем объяснил: вот у нас есть программа развития автомобильного транспорта, вот – железнодорожного. Вот мы сейчас реконструируем аэропорты. А вот программа развития футбола и строительства стадионов – просто добавим туда еще две арены. В общем, немножко скорректируем все эти реально существующие программы – и все. Оценочная комиссия находилась под сильным впечатлением.

Мутко подметил важнейший нюанс самой первой встречи Путина с Блаттером (на которой сам, как вы помните из предыдущей главы, в январе 2006 года участвовал). Российский лидер прекрасно говорит на немецком языке, родном для президента ФИФА. Это моментально сняло барьер, им не нужен был никакой переводчик, они беседовали один на один. С какого-то момента встречи и прямые телефонные разговоры стали регулярными…

Возвращаясь же к фанату Путина Уорнеру – пусть он и представитель страны третьего мира, но человек, как выясняется, совсем непростой.

Колосков:

–  Когда Уорнер был помоложе, у нас с ним были хорошие отношения. Он любил танцевать, а моя жена Татьяна тоже танцами занималась, и на вечеринках ФИФА у них пара танцевальная получалась потрясающая. А потом он немножко «забронзовел». Его назначили министром коммуникаций, он возглавил какую-то партию. Даже на исполкоме ФИФА порой стал «через губу» выступать. И наши отношения сразу стали чисто формальными. Правда, когда мы в Москве встречались, обед хорошим получился. Пошутили, вспомнили былое.

Мутко:

–  Уорнер – достаточно большой политик. Он один из лидеров правящей партии в Тринидаде и Тобаго, выигравшей последние выборы. Работает сейчас министром транспорта. И когда его недавно пожизненно отстранили от работы в ФИФА, ушел без битья тарелок только потому, что в силу своей огромной занятости просто не захотел тратить время на бесконечные скандалы и судебные процессы. Когда он был в России, вел себя щепетильно, дотошно, узнавал о каждой мелочи.

Тем не менее об Уорнере уже много лет публиковалось множество сомнительной информации. Но есть в исполкоме ФИФА и люди, чей авторитет никогда не подвергался ни малейшим сомнениям.

* * *

Недавно я поинтересовался у исполнительного директора, а в прошлом – знаменитого форварда мюнхенской «Баварии» Карла-Хайнца Румменигге:

–  Стала ли для вас сюрпризом победа России в гонке за ЧМ-2018?

–  Не стала. Мы знаем, насколько серьезно мистер Путин бьется за то, чтобы привлекать большие спортивные события в свою страну. Ему сопутствовал успех в борьбе за зимнюю Олимпиаду-2014, которая пройдет в Сочи. И думаю, после этого победа в гонке за ЧМ-2018 никого удивлять не должна.

Полагаю, что футбольный мир сейчас доверяет России. А это очень важно. Все верят, что ваша страна способна организовать величайшее событие в мире. На днях узнал, что вы хотите проводить чемпионат в 13 городах, и это, на мой взгляд, очень хорошо. Уверен, Россия организует и проведет ЧМ-2018 несравнимо лучше, чем Украина – Euro-2012. Не сомневаюсь, что это будет фантастический чемпионат мира.

В июле 2011 года мне в Мюнхене довелось взять интервью у легендарного Франца Беккенбауэра, единственного человека в мире, выигравшего чемпионат мира в ролях капитана своей сборной и ее главного тренера. Впоследствии Беккенбауэр стал членом исполкома ФИФА и одной из самых влиятельных фигур мирового футбола. Я спросил:

–  Каковы ваши самые яркие воспоминания о России и футболистах из нашей страны?

–  Лучшие моменты связаны, конечно, со Львом Яшиным. С великим вратарем мы стали друзьями еще в 1968 году. Это произошло, как ни удивительно, очень далеко как от Германии, так и от России – в Рио-де-Жанейро. Нас обоих пригласили сыграть за сборную мира против сборной Бразилии – этот матч, насколько помню, был посвящен 75-й годовщине Бразильской футбольной ассоциации.

Нас там было по трое – русских и немцев. Ваши – Яшин, Слава Метревели и Альберт Шестернев. Наши – Вольфганг Оверат, Вилли Шульц и я. Мы были соседями в отеле «Копакабана Пэлас» на протяжении шести дней! Русские парни привезли с собой водку и икру. Мы великолепно нашли с ними общий язык. Очень грустно, что ни одного из троих русских ребят уже нет в живых…

А уже спустя много лет после того, как Яшин закончил карьеру игрока, мы с ним встретились в Москве. И у нас был ужин в его московской квартире. Тоже с водкой, разумеется. Это была фантастика, мы очень душевно поговорили! Ну а последний из ваших соотечественников, с кем мы однажды подробно пообщались, – это Владимир Путин. Он произвел сильное впечатление.

–  Где Беккенбауэр пересекался с Путиным? – спрашиваю Сорокина.

–  В Питере. Там было какое-то мероприятие, и они сошлись там естественным образом. Нельзя сказать, что Беккенбауэр прилетал в Россию именно ради этого – все произошло само собой.

Тут гендиректор заявочного комитета, мне кажется, слегка лукавит. Можно представить, сколько каждое из таких вот «само собой» требует подготовки, организации, согласований. Четкость всего этого процесса, вызывавшая явный позитив со стороны членов исполкома ФИФА – как же, меня лично принимает один из крупнейших политиков мира! – безо всяких сомнений, стала одним из залогов победы России. Не забудем слова уже не работавшего к моменту голосования в исполкоме ФИФА Юханссона: «Однажды я встречался с Путиным в Кремле, и мне стало ясно, что если этот человек что-то твердо решил и к чему-то стремится – то он этого добьется».

Поддержка Беккенбауэра была важна России еще и с репутационной точки зрения. В Англии могут считать коррупционерами Блаттера, других членов исполкома ФИФА – но на немецкую святыню мирового футбола даже там руку не поднимут. Так что прав Мутко:

–  Когда кто-то начинает скопом говорить об исполкоме как о коррумпированной организации – это глупость несусветная. Да, как выясняется, кого-то могут подкупить – и этих людей сейчас отстранили. Но как можно коррумпировать Франца Беккенбауэра? Или Мишеля Платини? Выдающихся людей, кумиров миллионов! И для нас большая честь, что тот же Беккенбауэр голосовал за Россию и считает, что это – лучший выбор.

Сорокин добавляет:

–  Похоже, что Беккенбауэр искренне считал, что чемпионат мира должен пройти в России, а не в Англии. Позицию свою он не скрывал и совершенно ее не стеснялся. Он сразу сказал: мол, не считаю, что мировое первенство в Англии послужит развитию футбола. В Испании он тоже уже должным образом развит. Мы еще на самых ранних стадиях продвижения заявки поняли, что Кайзер Франц хорошо к нам относится. Даже в прессе подобные его цитаты проскальзывали – за год, за полгода.

Помню, в Йоханнесбурге за день до открытия ЧМ-2010 я стоял с генеральным директором английского заявочного комитета Энди Энсоном. Крайне неприятным человеком, к слову. И подъезжает Беккенбауэр. Энсон кивает в его сторону и говорит: «I think, this is your vote» («Думаю, это ваш голос»). Я ему, конечно, ничего не ответил, он увидел на моем лице только «арийское» каменное выражение (смеется) . Но даже тогда англичане уже знали, что с Беккенбауэром у них не сложилось.

В мае немец покинул исполком ФИФА, и Мутко об этом очень жалеет:

–  Мы с Францем, если можно так сказать, очень сблизились, подружились. Были с ним в ряде комитетов, вместе работали в исполкоме. Считаю, что это потеря для мирового футбола. Хотя Блаттер с ним договорился, что будет привлекать его на некоторые проекты. Но Беккенбауэр отдал приоритет семье. Он говорил мне, что купил домик под Зальцбургом и хочет пожить для родных.

В нашей беседе Беккенбауэр эту версию подтвердил. Я спросил его:

–  В мае вы покинули исполком ФИФА – при том что еще несколько лет назад многие считали вас главным претендентом на роль наследника Зеппа Блаттера. Ваш уход не связан с результатами голосования 2 декабря в Цюрихе?

– Нет, я все для себя решил еще год назад. А претендовать на должность президента ФИФА вообще не собирался.

–  В чем же дело?

–  Я – старый отец маленьких детей. Сегодня семья – мой главный приоритет. В прошлом году я вынужден был провести два с половиной месяца в путешествиях, связанных с работой в ФИФА и УЕФА! Это стало последней каплей. Я сказал себе: «Хватит». Через пару месяцев мне будет 66. Сколько еще буду заниматься всем этим – до ста лет, что ли?!

Я отказался от всех своих должностей – сначала перестал быть президентом «Баварии», затем – членом исполкома ФИФА. Но при этом у меня по-прежнему много разных дел – комментирую матчи для телевидения, общаюсь со спонсорами и т. д.

Сделать осознанный выбор в пользу семьи, когда перед тобой разворачиваются самые заманчивые деловые перспективы – для этого нужно быть не только обеспеченным, но и гармонично живущим, в общем – счастливым человеком. Каковым Беккенбауэр, судя по всему, и является.

А еще одну причину его поддержки российской заявки разъяснил мне в интервью для «Спорт-Экспресса» сразу после победы Колосков:

–  У нашей страны и федерации есть традиция 30-летних отношений с DFB – немецкой футбольной федерацией. Это началось еще при покойном президенте DFB Нойбергере, который взял надо мной, самым молодым в ту пору членом исполкома ФИФА, шефство. Затем тенденция продолжилась при Эгидиусе Брауне, и жива она по сей день. Во время голосования по ЧМ-2006 я поддержал Германию, а Беккенбауэр возглавлял оргкомитет того первенства. Поэтому сомнений в его поддержке у меня не было.

Теперь же Колосков рассказывает об этом подробнее:

–  В начале 1980-х годов на 90-летнем юбилее Стэнли Роуза ко мне подошел Авеланж и сказал, что я как самый молодой член исполкома ФИФА нуждаюсь в опеке старших товарищей, и «шефство» надо мной возьмут президент УЕФА итальянец Франки и вице-президент ФИФА немец Нойбергер. Но представьте мой ужас, когда Авеланж сказал, что во время Второй мировой Нойбергер был самым молодым полковником абвера! Правда, потом добавил, что все это давно позади, и ФИФА – вне политики.

В итоге Нойбергер меня очень опекал и чрезвычайно дорожил теплыми отношениями, которые у нас сложились. С Авеланжа, его и Франки помощью я действительно адаптировался в ФИФА быстро. Никаких идей, о которых мне, как убежденному антифашисту, даже думать было страшно, со стороны немца ни разу не звучало. И при нем закладывались наши многолетние отличные отношения с DFB. Книгу свою он мне, кстати, подарил. Естественно, она вышла уже после краха Третьего рейха, а значит, содержание ее было более чем невинно.

Что же касается Беккенбауэра, то он такой человек, который, мне кажется, не способен на такие теплые отношения, как тот же Блаттер или Вильяр. С Беккенбауэром они просто взаимно уважительные. Никаких неформальных встреч на природе, как с Блаттером или Юханссоном, у нас с ним не было. Но взаимные симпатии – были. И он нас поддержал одним из первых.

–  А наши «органы» ничего не говорили вам по поводу об щения с Нойбергером?

–  Нет. Вот когда я до того в хоккее работал – там пожестче был контроль. Каждый раз с нами выезжал представитель КГБ в качестве заместителя руководителя делегации. А потом писал подробный отчет. Кое-какие неприятности у меня из-за этого были: так, из-за теплых отношений с президентом и главой профсоюзов НХЛ Аланом Иглсоном и Джоном Зиглером обо мне в КГБ (друзья оттуда рассказывали) было написано: «Необоснованные товарищеские отношения выстраиваются у Колоскова с американцами». А иначе нельзя – они просто уважать тебя не будут!

А к моменту начала моей работы в международном футболе все смягчилось, не было особого контроля. За исключением случая во время Олимпиады в Лос-Анджелесе, когда я, руководитель оргкомитета футбольного турнира, на открытии Игр плясал рок-н-ролл, и это было заснято кем полагается. А еще кто-то постоянно контролировал книжный магазин Олимпийской деревни, и «засек», как я купил там Мандельштама. В результате меня «накрыли» на таможне и на какое-то время сделали невыездным…

Слушаешь Колоскова – и понимаешь, насколько сейчас, при всех особенностях нашей страны, Россию меньше отделяют от окружающего мира, чем раньше. Мы для них – другие, но не враги. Поэтому и чемпионат мира у нас – реальность.

Нынче близость к российской власти боссов мирового футбола очень даже манит. Колосков признает:

–  За время работы в исполкоме ФИФА Мутко, конечно, обрел значительный опыт и авторитет, который помог России получить ЧМ-2018. Ведь он – член этой семьи. Если бы нас вообще там не было, даже мечтать о чемпионате мира бы не стоило! А он – внутри этого коллектива, пусть даже не с дружескими отношениями, зато с серьезным статусом. Ведь других министров в исполкоме ФИФА на сегодня нет – одно время таковым был Уорнер, но сейчас он туда уже не входит. Плюс к тому все знают, что Мутко – человек Путина, что у них неформальные отношения. И это придает дополнительное уважение и к стране, и лично к нему.

* * *

В чудовищно жарком августе 2010-го, в разгар торфяных пожаров, когда Москву затянуло пеленой смога, Путин принял в своей подмосковной резиденции оценочную комиссию ФИФА. В то время как его английский коллега Дэвид Кэмерон ради нее не счел нужным прервать отпуск. Пару месяцев спустя я спросил одного из ведущих футбольных обозревателей мира, издателя и бывшего главного редактора английского журнала World Soccer Кира Редниджа:

–  По-вашему, такая разница в подходах лидеров двух стран может оказать влияние на итоги голосования?

–  Не думаю, что этот конкретный случай может на что-то всерьез повлиять , – ответил Реднидж (в этом, кстати, с ним полностью согласился и Колосков . – Примеч. И.Р. ). – Разница, на мой взгляд, состоит не в самом факте приема комиссии одним лидером и неприема – другим. Разница в том, что господин Путин четко идентифицировал лично себя с заявкой России на проведение ЧМ-2018. Очевидно, что он вложил всю свою харизму и статус – а значит, и всю ту мощь и власть, которые с этим связаны, – в то, чтобы турнир достался россиянам. Вот это не могло не произвести впечатления.

Мутко все же считает, что прием оценочной комиссии одним лидером и неприем – другим сыграл свою роль:

–  Зря Кэмерон на кого-то обижается. Он не принял оценочную комиссию, поскольку в это время был в отпуске. Понять английского премьера можно: у него жена была беременная. По-человечески, наверное, это правильно. Но в конце концов у тебя есть возможность на самолете прилететь в Лондон хотя бы на полчаса, пообщаться – и обратно. А Путин принял всех, кто приезжал, кроме одного человека (кого именно – расскажу в следующей главе. – Примеч. И.Р.). И это его личное участие не на поздних, как у англичан, а на всех стадиях заявки сыграло огромную роль.

Еще одну презанятную историю о Путине и Кэмероне рассказал мне Чернов:

–  Была смешная ситуация, которую вам может подтвердить Андрей Аршавин. Я прилетал к нему в Лондон, чтобы помочь отрепетировать его речь на финальной презентации, и в Цюрих мы летели тоже вместе. Садимся в самолет в «Хитроу», стоим в «рукаве» бизнес-класса, репетируем. Аршавин – передо мной, а за мной – два каких-то мужика. Андрей оглядывается и говорит по-английски: «Здравствуйте». Поворачиваюсь – а там премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон! Он тоже здоровается, они улыбаются друг другу.

А я, как бывший журналист, не могу просто стоять и молчать. «Вы, – говорю, – наверное, летите в Цюрих затем же, зачем и мы?» – «Видимо, да». – «Знаете, мы тут текст репетируем. У вас же хороший английский, может, вы проверите?» Кэмерон засмеялся. Стоим дальше – и тут он хлопает меня по плечу и восклицает: «А Путин-то не летит!»

«Да, знаю», – говорю. Вроде бы нормальные слова, нормальная реакция. А потом думаю: премьер-министр великой страны говорит незнакомому человеку в самолете, не скрывая радости, что Путин не летит. Настолько им казалось очевидным, что его решение не лететь на финальную презентацию – это победа для Англии. Настолько они боялись выступления Путина перед членами исполкома ФИФА, что он брякнул мне это прямо у входа в самолет!

Эмоции Кэмерона нетрудно было понять. К тому времени никто еще не забыл, какую роль сыграл приезд Путина в Гватемалу на выборы столицы зимней Олимпиады-2014 и его выступление перед членами МОК. Никто тогда не отдавал Сочи предпочтения, – а российский курорт победил. Все полагали, что Путин пойдет по проторенной дорожке и приедет в Цюрих на финальную презентацию российской заявки. Но человека с таким политическим багажом поди предугадай…

Аршавин рассказ Чернова о выраженной вслух радости Кэмерона о неприезде Путина лаконично подтвердил:

–  Да, это упоминалось.

–  А сами вы с Путиным в процессе работы заявочного комитета общались?

–  Нет, я с ним вообще ни разу в жизни не общался. Моей жене, кстати, было очень обидно, что я вынужден был сразу после голосования вернуться в Лондон. Она у меня очень любит Владимира Владимировича – и, думая, что он будет праздновать победу с делегацией, говорила мне по телефону: «Дурак, оставайся!» (смеется) И сама хотела приехать еще в первый день.

–  Вы не разрешили?

–  Ну да. Надо было сконцентрироваться на деле. А Путин с Мутко в итоге тоже улетели в тот же вечер.

Сорокин рассказывал мне, что индивидуального общения с премьером у него на заявочном этапе тоже не было – лишь пара коллективных встреч. Что лишний раз говорит: субординация там, безусловно, присутствует. Одно дело – встречи с членами исполкома, без которых для победы не обойтись. И совсем другое – с людьми из своего штаба, которым все установки можно дать через Мутко и Шувалова. И пресловутая вертикаль – работала.

Колосков еще до голосования в нашем разговоре рассуждал:

–  Я не политик и не экономист, но еще один очень важный фактор в нашу пользу – стабильная политическая ситуация в стране. Ни у кого нет сомнений, что тандем Медведев – Путин останется во главе России еще достаточно долго. А это, в свою очередь, гарантирует стабильность в выполнении взятых на себя обязательств. Не получится так, что Путин, допустим, документы подписал, а потом придет кто-то другой и заявит, что ему это неинтересно.

У этого аспекта, при всех его практических плюсах, есть, на мой взгляд, и горькая сторона. Полная политическая предсказуемость в стране говорит, увы, не только и не столько о стабильности, сколько об отсутствии реальной свободы выбора. Причем сами лидеры, судя по всему, воспринимают это как должное.

Дошло до того, что на пресс-конференции Путина в Цюрихе спустя несколько часов после победы кто-то из западных журналистов поинтересовался, собирается ли Владимир Владимирович идти на следующие президентские выборы в России. Тот усмехнулся, и ответ его сводился к тому, что с Медведевым они – старые друзья, и как-нибудь решат, кому из них быть президентом, а кому – премьером. Мнение народа при этом не было упомянуто даже ради приличия. Многие наши журналисты восприняли это как должное. Не в 1990-е же годы, казалось, живем.

Кто мог подумать, что всего через год такое отношение к собственному народу выведет сотни тысяч людей на Болотную и другие площади?

Впрочем, наша книга – совсем не об этом. А о том, что фигура Путина действительно сыграла огромную роль в том, что ЧМ-2018 стал нашим.

Речь не только о встречах премьера с членами исполкома ФИФА – но и о предпринятых им действиях. За месяц с лишним до голосования Сорокин, придя в редакцию «Спорт-Экспресса», говорил:

–  Мы очень рады, что так происходит (речь о личной заинтересованности Путина в получении Россией ЧМ-2018. – Примеч. И.Р.). Насколько я знаю, они с министром спорта Виталием Мутко обсуждают эту тему, и отрадно, что все наши идеи и разработки находят поддержку в правительстве. Естественно, здорово, что мы подписали три дополнительные правительственные гарантии, которые сразу выделили нас из общего ряда заявок.

Во-первых, это гарантия строительства всех стадионов. Во-вторых, безвизового въезда для всех обладателей билетов. В-третьих, бесплатного перемещения болельщиков, обладающих билетом или сертификатом на посещение матча, не только внутри города, где проводится игра, но и между городами – на всех видах наземного транспорта. Это радикальная мера, показывающая готовность к определенным затратам, желание не только обещать что-то на заявочной стадии, но и реально работать. Первая гарантия была подписана вместе с восемью обязательными, а вторая и третья – в момент пребывания в России оценочной комиссии ФИФА. Впервые об этих гарантиях было объявлено во время ее визита к председателю правительства. Все три подписал лично Путин. И это не могло не произвести впечатления на членов комиссии.

У Сорокина всегда подкупает четкость формулировок и логика построения мысли. И роль премьер-министра, помимо эмоций членов исполкома ФИФА от личных встреч с ним, он определил исчерпывающе.

В разведке учат, как вызывать доверие к себе. И в случае с Путиным это, похоже, срабатывает не только внутри страны, но и за ее пределами. Он отлично разбирается, какие струны в том или ином случае нужно затронуть, в каком ключе вести разговор. Кому-то из членов исполкома ФИФА (нет никаких сомнений, что премьер исчерпывающе знал их «бэкграунд») нужен был серьезный деловой разговор. А с кем-то не обойтись было без юмора. Например, с колоритнейшим американцем Чаком Блэйзером, мультимиллионером, человеком свободным и веселым, заядлым путешественником. У него – огромная копна волос и длиннющая борода. Мутко рассказывает:

–  Когда Блэйзер приехал к Путину, тот, взглянув на американца, воскликнул: «О, Карл Маркс!» Член исполкома расхохотался, а председатель добавил: «Господин Блэйзер, вам никто не говорил, что вы – вылитый Маркс?» И разговор после такой шутки на старте пошел как по маслу.

* * *

Роль координатора проекта на правительственном уровне была поручена первому вице-премьеру Игорю Шувалову. Тому самому, которому под вечер 2 декабря 2010 года Блаттер на сцене конференц-зала Цюрихского выставочного комплекса передаст Кубок мира… Но когда все начиналось, до этого было еще очень далеко.

Колосков рассказывает:

–  На ранних стадиях продвижения заявки была создана структура по ее поддержке во главе с Шуваловым. Это было полтора года назад. В то время мы собирались в Белом доме каждую неделю, тщательнейшим образом обсуждали, что за эти семь дней сделано и что нужно сделать. Каждый делал доклад, размытой ответственности не допускалось. Так продолжалось месяца два-три. И только когда все пошло по накатанной, периодичность собраний уменьшилась. Игорь Иванович сумел идеально организовать работу.

Сорокин конкретизирует:

–  Роль Шувалова – координирующая. Когда осуществляется такой общенациональный проект, должно быть очень много работы по взаимодействию с регионами и с органами власти. И конечно, сподручнее все делать, когда за это отвечает первый заместитель председателя правительства. Человек, который просто по своему статусу имеет номенклатурное право собирать и задавать четкие вопросы губернаторам, министрам и т. д. Действительно, были совещания, и Игорь Иванович вникал во многие вопросы.

Помню, было второе совещание с регионами. На первом Шувалов сказал: «Быстро сдайте Сорокину всю информацию, которую он попросит, если хотите быть включенными в список городов». На втором по каким-то причинам не было министра, от заявочного комитета я был один. Шувалов спрашивает: «Ну, как идет сбор информации?» – «В целом хорошо, информация поступает». А перед нами сидят все губернаторы. И тут он шутливо говорит: «Ну пожалуйся на кого-то, пока есть возможность! Не может такого быть, чтобы все всё выполняли!» Шувалов никогда не удовлетворяется общими ответами, просит конкретизировать. В той ситуации мне пожаловаться, конечно, хотелось, но интуиция подсказала: не надо. Кризисной обстановки не было, до того, что завтра надо сдавать заявочную книгу в печать, а ничего еще нет, не дошло. И я не стал никого ему «закладывать», понимая, что с этими людьми нам еще вместе работать. И оказался прав: все сдали информацию в срок.

Чернов добавляет:

–  Не исключаю, что сама мощная фигура Шувалова стала серьезной мотивацией для многих «регионалов», кто раздумывал – ввязываться в этот проект или нет; веским поводом для губернаторов рассмотреть все всерьез. В конце концов это вылилось в нормальный, сбалансированный бюджет. Ось «Путин – Шувалов – Мутко – Сорокин – Колосков» – модельная. Ее взять, пересадить в другую страну – и та получит чемпионат мира.

Шувалов – человек очень ровный и в то же время въедливый и скрупулезный. Все вопросы он задает по сути. Если видит, что собеседник «плывет» с ответом – дожимает до конца. Отговорки вроде «все нормально» не переносит, докапывается до конкретики. И не для того, чтобы человека доконать, а чтобы дать ему точку опоры: вот где, мол, у тебя проблема. Реши ее – и все у тебя выстроится. Это сильное управленческое умение.

С тезисом о не самой мощной «пропиаренности» фигуры Шувалова Чернов не соглашается:

–  У нас недооценивают степень его известности. На Западе он как первый вице-премьер правительства воспринимается хорошо. Он там узнаваем и востребован – недаром на крупнейших международных форумах вроде Давоса Россию представляет именно он, и делает это очень эффективно. Конечно, связано это и с его хорошим английским. А организаторские способности Шувалова сыграли огромную роль еще и на этапе финальной презентации в Цюрихе…

С Черновым не согласен собственный корреспондент газеты Sunday Times в Москве Марк Франчетти:

–  Какая репутация у Шувалова на Западе? – переспрашивает он. – Никакой. По крайней мере, в прессе его не знают. Из России знают Путина, Медведева, Горбачева, Абрамовича, Шарапову, чуть-чуть Дерипаску… Собственно, список не очень длинный. Понятно: те политики, кто встречался с Шуваловым, его знают. Но журналисты – нет. Может быть, о нем несколько раз писала Financial Times, однако это мало что меняет. Если бы, например, мне дали возможность взять интервью у Шувалова, то не представляю, что бы он должен был сказать, чтобы это напечатали в Sunday Times .

Что ж, сколько людей, столько и мнений. В конце концов, если даже Франчетти и прав, то организаторские способности Шувалова внутри заявочной команды могли сыграть куда более важную роль, чем степень его известности за границей. Зато отличный шуваловский английский в любом случае помогал прямому общению важной фигуры российского правительства с той же ФИФА. Да и на фоне премьеров Испании и Португалии, на финальной презентации державших речь на родных языках, Шувалов со своим безупречным English выглядел гораздо более, что ли, международно . А значит – выигрышно.

–  С Шуваловым легко работать? – спрашиваю Мутко.

–  Проблем не было, понимали друг друга с полуслова. Он – человек профессиональный, образованный, с широчайшим интеллектом. Почему мы ему предложили эту работу? Потому что работаем с ним по Казани, где он является председателем оргкомитета по подготовке Универсиады-2013. И там, и здесь было очень легко работать. Никакой мелочной опеки, полная автономия. И – решение ключевых вопросов. Если ты приходишь к нему с какой-то проблемой, то слышишь не «Зайдите завтра!», а человек откладывает все другие вопросы и решает наш.

–  Какие?

–  Допустим, когда надо скоординировать службы, где у меня полномочий не хватает – допустим, Минфин. При помощи Шувалова быстро назначается встреча, и все становится на свои места. К тому же он легкий на подъем, когда надо куда-то слетать или съездить. И с аппаратом его легко работать – молодые ребята, образованные, с иностранными языками…

У первого вице-премьера английский в полном порядке. В этом все убедятся во время финальной презентации, свою речь в которой Шувалов, увлекшись, правда, немного затянет. Но далеко не до такой степени, как испанский член исполкома ФИФА Анхель Вильяр…

–  Правда, что Шувалов первое время работы заявочного комитета собирал всех у себя в Белом доме и требовал четкого доклада от каждого? – интересуюсь у Мутко.

–  Пару совещаний мы провели. Но потом я предложил другой регламент. Заявочная работа – она ведь не требует публичности и таких вот совещаний. Доложите, мол, сколько у нас сейчас голосов? С кем вы работаете? Это не публичные вещи, они делаются в тиши. Он меня понял, и мы поменяли систему работы. Все делали свое дело, информация стекалась ко мне – и я докладывал все Игорю Ивановичу в индивидуальном порядке.

Каждый знал свой маневр. Основной упор был сделан на написание заявочной книги, эксперты объехали все регионы, получили гарантии. Минимум раз в неделю я разговаривал на тему заявки с председателем правительства, всегда держал Путина в курсе всех событий. Группа во главе с Сорокиным занималась организацией презентаций, поездок, участием в крупных событиях – официозом, который мы обязаны были выполнять. И мы с англичанами участвовали во всех возможных выставках, тогда как испанцы считали, что чемпионат у них в кармане… Словом, у нас было очень четкое разграничение полномочий.

Когда-то великий советский футбольный тренер Константин Бесков формулировал суть тренерской работы всего двумя словами: «Подобрать и расставить». То есть рецепт победы команды – наличие правильных людей на правильных местах.

Вот она, одна из главных причин победы «России-2018» – не было сделано ни одной кадровой ошибки. Каждый оказался на своем месте и занимался своим делом.

Правильные люди реализовывали правильную идею. Все в один голос говорят, что мы полностью угадали с тем, на что напирать, – с философией продвижения футбола в страны, где нужно развивать инфраструктуру и чемпионатов мира еще не бывало. В мае 2010 года я в Москве брал интервью у бывшего главного тренера «Челси» Авраама Гранта – очень умного человека, читающего лекции в ведущих университетах мира и занимающегося консалтингом крупнейших компаний в самых разных областях человеческой деятельности. Оставалось меньше месяца до начала чемпионата мира в Южной Африке, и я спросил:

–  Чего вы ожидаете от первого мирового первенства на африканском континенте? В частности, с организационной точки зрения?

–  С 1994 года ФИФА начала предоставлять чемпионаты мира не только традиционным «футбольным» странам, – ответил Грант . – Я был в Америке 16 лет назад, и мне очень понравилось. То же самое могу сказать и о Корее и Японии – 2002. Поэтому идея провести турнир в Африке кажется мне хорошей.

–  Если ФИФА предоставит России ЧМ-2018, это будет продолжением упомянутой вами тенденции?

–  Да. Традиция отдавать чемпионаты мира только «большим» в футбольном смысле странам с развитой инфраструктурой, может, и неплоха, но не всегда. Идея предоставить России ЧМ-2018, подобно США в 1994-м, кажется мне хорошей. Чемпионат мира – лучший турнир на планете, и такие страны заслуживают права их провести.

–  Лично вы предпочли бы, чтобы ЧМ-2018 отдали России, Англии, Испании или какой-то другой стране?

–  Я живу в Англии… Но не хочу рассуждать о конкретном чемпионате. Скажу лишь, что сама идея проводить такие турниры в странах, которые их еще не принимали, заслуживает одобрения.

Так же полгода спустя сочтет и исполком ФИФА…

В унисон с Грантом выступил и Алексей Смертин – экс-капитан сборной России и один из послов российской заявки. Мы встретились в Кейптауне, и Смертин рассуждал:

–  Чемпионат мира и футбол вообще – вещи не только соревновательные, но и социальные. Надо понимать, насколько это первенство важно не только даже для страны, но и для всего Черного континента. Я сейчас рассуждаю уже как представитель заявочного комитета России. Провожу параллели – и вижу, что для нашей страны это было бы тоже очень значимо.

–  Как член заявочного комитета, извлекли какие-то уро ки – каких ошибок, в частности, нам в случае получения ЧМ-2018 нужно будет избежать?

–  Наоборот, увидел изнутри, сколько делает та же ФИФА, а не только местный оргкомитет, для успешного проведения чемпионата. Именно ФИФА является генератором всего этого процесса, и я понял, насколько это мощная и серьезная структура. Со многими ее людьми удалось познакомиться и пообщаться.

–  Лично с Блаттером – тоже?

–  Да. И с Платини – при первой же презентации нашей заявки. Я уже дважды приезжал в Южную Африку как член заявочного комитета. В феврале на конгрессе ФИФА в Сан-Сити пообщался с членами исполкома – и гораздо лучше понял, какая махина стоит за организацией чемпионата мира. Будучи игроком, этого не осознаешь.

–  Собеседники понимали, что перед ними тот самый Смертин, который выступал в «Челси» и носил капитанскую повязку сборной России?

–  На конгрессе ФИФА были и тренеры сборных. Довелось познакомиться с Раймоном Доменеком ( тогдашним главным тренером сборной Франции. – Примеч. И.Р.). Было приятно и неожиданно, когда он сказал: «Я вас помню. Более того, для моей жены вы с Костой были лучшей парой полузащитников». Оказалось, что она болеет за «Бордо», в котором я выступал. Помнит меня как игрока и Платини.

11 декабря 2009-го в «Спорт-Экспрессе» вышло интервью со Смертиным. Мой коллега Александр Кружков спросил:

–  Вы действительно считаете, что России могут доверить ЧМ-2018 или 2022?

–  Да! Шанс есть! – воскликнул недавний капитан сборной. И если сейчас мы уже привыкли к мысли, что чемпионат мира – наш, то тогда это полный энтузиазма ответ дорогого стоил.

–  Откуда оптимизм? – уточнил коллега.

–  Заявочный комитет имеет поддержку правительства. Уже строятся новые стадионы – в Москве, Санкт-Петербурге, Сочи. Кроме того, не забывайте, что ФИФА старается отдавать чемпионаты мира странам, которые прежде такие турниры не проводили. Примеры – ЮАР и Бразилия.

–  Кто вам предложил стать послом заявки России?

–  Генеральный директор РФС и заявочного комитета Алексей Сорокин. Было это месяц назад. Согласился сразу. Участвовать в заявочной кампании почетно и увлекательно. Общаясь в ЮАР с такими интересными людьми, как послы заявок Бельгии/Голландии и Англии Руд Гуллит и Дэвид Бекхэм, познакомившись даже с Зеппом Блаттером, я получил бесценный опыт.

* * *

Мысль привлечь в качестве послов заявки целую группу бывших и действующих известных футболистов – Смертина, Аршавина, Дасаева, Симоняна – была тоже очень грамотной. Узнаваемые (и именно по профессиональной «линии») лица в глазах членов исполкома ФИФА – это было весьма выигрышно. Поступили так, правда, не только мы, но и наши конкуренты, но Россия пошла дальше всех, дав возможность игроку лондонского «Арсенала» Аршавину выступить на финальной презентации в Цюрихе. Из сегодняшних футболистов, также державших речь на презентациях стран-кандидатов на ЧМ-2018, можно назвать еще только Бекхэма – но Спайс-Бой уже на сходе, играет не в ведущих чемпионатах Европы, а в США. И теперь рассматривается скорее как звезда дня вчерашнего.

Спрашиваю игрока лондонского «Арсенала» Аршавина:

–  Вы сразу согласились стать послом российской заявки? С учетом вашей занятости, да и того, что играете в одной из стран-соперниц?

–  С одной стороны, меня никто не спрашивал, – смеется он. – С другой, думаю, что это было логично – так как я в тот момент являлся капитаном сборной России.

–  Что значит – никто не спрашивал?

–  Первый раз мне позвонил Сергей Александрович Фурсенко и сказал, что надо поехать с нашей делегацией в Южную Африку. Я ему ответил: «Все хорошо, но я в это время буду в отпуске на Мальдивах». Он сказал: «За это не волнуйся. Ты, главное, скажи, что поедешь, а логистику и так далее – все это мы возьмем на себя».

–  Взяли?

–  Да. Перевезли с Мальдивов в Йоханнесбург, а оттуда – уже в Лондон. Я за это время как раз с отпуском все подогнал. Зато я был хозяином самолета! У меня спрашивали: «Во сколько вылетать, сэр?» (смеется) . В общем, уровень был высокий. Вообще в течение всего этого времени все было организовано достаточно хорошо. Потому и прошло для меня, я бы сказал, гладко. И даже интересно. Где бы я еще с Гуллитом поздоровался, с Бекхэмом несколько минут пообщался да пошутил – об Америке, его Лос-Анджелесе и понравившемся мне Майами? Приятно…

–  В чем эта хорошая организация заключалась?

–  Меня встретили, привезли, четко объяснили задачу. Ничего сложного не обнаружил. Я не был брошен, мне давали инструкции, которые только надо было соблюдать. Моим куратором в роли посла заявки был Леша Смертин. Он меня как футболист футболиста (добавлю: как бывший капитан сборной – капитана нынешнего. – Примеч. И.Р.) вводил в курс дела, мы с ним поужинали. Не то чтобы мне во время той поездки в Йоханнесбург требовалось твердить какие-то заученные фразы: мне просто довели основные мысли об идее нашей заявки. Какие у нас плюсы. А наши плюсы – это были наши минусы! (смеется)

Рассказывает мне Аршавин и еще один любопытный нюанс тех летних дней 2010 года, проведенных в Йоханнесбурге:

–  Лично вы с кем-нибудь из членов исполкома ФИФА когда-нибудь разговаривали? Кроме Мутко, разумеется.

–  С Блаттером. Мы заходили к нему в кабинет в Южной Африке. Пришли, помню, Роман Аркадьевич (Абрамович), Игорь Иванович (Шувалов), Виталий Леонтьевич (Мутко), я. По-моему, гарантийное письмо от председателя правительства вручали. Ну и несколькими фразами перекинулись. Блаттер больше всего почему-то обращался к Роману Аркадьевичу, по поводу «Челси» что-то шутил. Диалог у них сложился, Абрамович что-то в шутку же и отвечал.

Абрамович тоже был послом заявки России. Словом, состав заявочного комитета и тех, кто его «пиарил», был подобран очень сбалансированно. Вообще в подобных делах очень важно, чтобы среди их «двигателей» не было лишних людей. Некому было «осваивать» бюджет, который, как мы скоро уясним, был весьма умеренным.

Мутко:

–  Заявочный комитет у нас был, скажем так, очень локальным. Основную работу делали 3–5 человек, а всего было не более 15 человек. В том, что мы не раздували штат, была наша сильная сторона. Знаете, почему еще Россия не замешана ни в каких скандалах? Потому что не было никаких посредников. Все официозные мероприятия от и до контролировал Сорокин, а переговоры с членами исполкома ФИФА в большинстве случаев вел лично я, и уж во всяком случае непроверенных людей там не было и быть не могло. А о чем мы говорим с членами исполкома – то между нами и остается.

Была ли конкуренция между регионами – и как в число городов, принимающих чемпионат мира, вписался, к примеру, совсем небольшой по российским меркам Саранск? Сорокин объясняет:

–  Футбол – все-таки не бобслей и не регби. Не нужно было слишком уж уговаривать регионы предоставить всю необходимую информацию – поэтому я ни на кого Шувалову и не нажаловался. Все понимают, что это такое и зачем нужно. У многих в регионах – команды, которые надо поддерживать. Многие хотят построить у себя стадион, а чемпионат мира, с привлечением средств федерального бюджета, – самый реальный способ для этого. Конечно, города поменьше всегда хотят этого сильнее, чем большие города. И это естественно. Ведь в одном городе слет пионервожатых – уже событие. А в другом – миллион международных мероприятий, и город их «проглатывает», даже не замечая: как, мол, жили, так и живем, только «пробки» побольше.

–  Когда Россия уже получила чемпионат мира, ряд регионов, к примеру, Чечня и Дагестан, тоже захотели «вписаться», но было уже поздно. На более ранних стадиях они не проявляли активности?

–  Нет, только после победы. На всех уровнях, как мы их называем, «аспиранты», которые постфактум захотели принимать чемпионат мира, услышали одно и то же. Есть документы, которые носят обязующий характер для правительства. Подписаны уже много месяцев назад, и какие-либо отклонения невозможны. Должны быть какие-то о-очень веские причины, чтобы ФИФА не воспользовалась теми гарантиями и документами, которые мы дали, внезапно «забыла» о них.

Как же хорошо и справедливо, что не все тут зависит от нас самих! Потому что в связи с решением каких-нибудь политических, социальных проблем в нашей стране наверняка проигнорировали первоначальный список или по крайней мере внесли бы туда какие-то изменения. Но ФИФА не знает и не хочет знать нашей политической конъюнктуры. И мировое первенство будет там, где его изначально больше всего хотели провести.

* * *

–  Удалось ли господину Мутко органично войти в мировое футбольное руководство? – спросил я Блаттера в январе 2009 года.

–  Он член технического комитета ФИФА (членом исполкома главного футбольного органа планеты он стал спустя два месяца, в марте 2009-го на 33-м конгрессе ФИФА в Копенгагене. – Примеч. И.Р.). За пять лет президентства РФС мистер Мутко достиг в России таких результатов, что, безусловно, заслуживает больших комплиментов.

Еще больших комплиментов Мутко заслуживает за свою кипучую деятельность по продвижению российской заявки на ЧМ-2018 на всех возможных уровнях. А также за выказанную им способность стать неотъемлемой частью упомянутого Блаттером «мирового футбольного правительства», невзирая на весьма относительное владение английским. Подумать только: к моменту голосования он входил в исполком ФИФА всего 21 месяц, а уже успел там стать своим!

Когда все для России закончилось счастливо, Мутко в стенах редакции «Спорт-Экспресса» хохотал, вспоминая свое выступление на языке Шекспира во время финальной презентации в Цюрихе:

–  Я понимал: если мы проиграем, то все свалят на мой «оксфордский» английский. А сразу после презентации ко мне подошел Блаттер и сказал: «Виталий, ты нас всех обманывал! И зачем мы все это время тратили деньги на переводчика для тебя?!»

Чернов – напомню, человек из штаба Колоскова, первым делом уволенный Мутко после прихода последнего в РФС – признает:

–  При всей сложности наших отношений с Мутко не могу не признать, что это человек, который обладает морем обаяния. Он умеет так доверительно взять человека за плечо, с таким вниманием слушать, с таким знанием дела задавать вопрос, что ему удалось очень быстро сократить изначальную дистанцию с членами исполкома ФИФА.

Ведь не секрет, что восприняли его не сразу. Просто потому, что он был человеком по другую сторону баррикад от Колоскова. Вольно или невольно, но они видели в нем человека, который лишил их удовольствия регулярно общаться с Доктором. Я мало видел Мутко в прямом общении с членами исполкома, но он поразительно быстро сумел занять ту нишу, которая сейчас безусловно принадлежит ему.

В отличие от человека более неформального, как был (да и является, пусть уже не в роли члена исполкома) Колосков, Мутко ведет себя как представитель крупной державы. Нет, Вячеслав Иванович блестяще соблюдает правила этикета и обладает врожденной дипломатичностью. Но стилистика Виталия Леонтьевича тоже оказалась востребованной. Общаясь с ним, многие члены исполкома чувствуют, что одна из главных мировых держав ценит их и охотно, по-человечески с ними общается. Эта новая, но весьма эффективная форма общения стала серьезным фактором его успеха в исполкоме .

Сам Мутко говорит по этому поводу:

–  За границей уважают статус министра. Конечно, я стараюсь нос не задирать, веду себя нормально. Не твержу себе: «Я – министр». Человек как человек, просто работаю здесь и стараюсь честно делать свое дело. Но вот в мире, в Европе министр – фигура. И когда человек в этом ранге возглавляет заявочный комитет, для них это показатель. Они понимают, что я действительно отвечаю за то, что говорю.

–  Будучи министром и имея кучу других обязанностей, сколько времени вы уделяли заявочному процессу?

–  Каждый день им занимался. Конечно, свои обычные полномочия надо было выполнять. Но на самом деле, особенно последние месяцев шесть, заявка ЧМ-2018 проходила для меня в ежедневном режиме.

–  Это был дикий недосып – учитывая, что на вас все замыкалось и по линии правительства, и по линии ФИФА?

–  Да все эти разговоры о недосыпе – ерунда! Человек и так много спит в этой жизни. Знаете, я не люблю нытье о суперзанятости и перерабатывании. Особенно когда ты руководитель и сам планируешь свое время. Значит, хреново организовываешь. Или у тебя плохо команда работает. Всегда можно найти возможности правильно выстроить свой график!

Вот налетался я, прямо скажу, больше некуда. И Алексей Сорокин тоже, который даже больше моего летал. Но бывали случаи, когда без моего участия обойтись было нельзя. Допустим, корейский член исполкома доктор Чун сказал: «Не прилетишь – забудь о нашей поддержке». Дело в особенностях их национального менталитета. Ты должен обязательно побывать у них дома. Посмотреть, послушать на месте, почему они хотят получить ЧМ-2022.

А времени в тот момент было в обрез. Пришлось прилететь, поговорить, четыре часа там провести – и в обратный самолет! А ведь нужно было еще и «махнуть» с ними! (хохочет) Партнеры заявочного комитета в тот раз помогли нам с частным самолетом – но все равно та поездка была настоящим экстримом. За один день – в Корею и обратно! Назад прилетел – уже просто ничего не понимал!

Обо всем этом Мутко – как, думаю, вы уже поняли из его лексики и обилия восклицательных знаков – рассказывает с колоссальным удовольствием и воодушевлением. Когда делаешь то, чем увлечен и во что веришь, – с любой физической усталостью справляешься «на раз-два».

* * *

С какого-то момента Мутко почувствовал себя в атмосфере ФИФА весьма раскованно и смог проявить себя во всем блеске.

Сорокин:

–  Во время визита оценочной комиссии надо было видеть один эпизод, когда министр выступил с реальным сценическим блеском. Смысл был в том, что российская сторона все делала вовремя, а визит оценочной комиссии был расписан ею буквально по секундам: 8.15 – выход из гостиницы, 8.16 – посадка в автобус, 9.20 – вылет чартера и т. д. А члены комиссии даром что представляли ФИФА, чья штаб-квартира находится в Швейцарии, все время опаздывали. Там пять минут, здесь еле собрались – словом, как говорится, на расслабоне. Мы ежесекундно при полном параде, министр в галстуке и пиджаке в 30-градусную жару стоит – а у тех все время заминки. Кто-то бутерброд доедает, кто-то в туалет зашел…

На третий день стоим в 8 утра перед отелем «Балчуг», чтобы лететь сначала в Казань, а потом – в Сочи. И вместо всей комиссии выходит только один главный координатор от ФИФА Юрген Мюллер, дисциплинированный, правильный немец. Никого больше нет. И тут министр полушутливо-полусерьезно произносит великолепный экспрессивный монолог на смеси русского и английского. Мы готовы были ему аплодировать, потому что непунктуальность членов оценочной комиссии нас самих уже немного раздражала.

То, как мощно Мутко использовал весь свой арсенал мимики и жестов, – а не понять его в такие минуты невозможно, будь ты хоть инопланетянин, – заставило герра Мюллера извиниться перед министром за неспешных коллег. Тем более что в качестве укора Виталий Леонтьевич привел пример их старших товарищей – указав, скажем, на то, что очень немолодой Хулио Грондона на заседания исполкома ФИФА не опаздывает ни на минуту.

Мюллеру было еще за что испытывать некоторую неловкость. Поговаривают, что один из членов высокой комиссии… прикорнул во время презентации нашей заявки, организованной в доме приемов правительства. Было понятно, что человек просто устал после перелета, – вот только на казус обратили внимание и журналисты, и многие другие. Мутко же, в свою очередь, грамотно это использовал, поскольку, убежден, никогда не стал бы критиковать иностранцев просто ради критики. А вот создание чувства вины перед тобой всегда считалось действенным психологическим приемом, дабы склонить кого-то на твою сторону…

Визит оценочной комиссии был далеко не первым в череде огромного количества презентаций, выступлений, поездок к членам исполкома и других мероприятий, каждое из которых могло на что-то повлиять.

Порой все висело буквально на волоске. Как, например, в южноафриканском Йоханнесбурге во время конгресса ФИФА.

Джорджадзе:

–  Всем заявившимся странам предоставили возможность организовать стенды. И мы подготовили очень хороший стенд, под презентацию которого должны были прилететь Шувалов, Абрамович, Аршавин, постоять там час-полтора, что-то сказать. Этот стенд, уже весь укомлектованный, должен был лететь из Америки.

Прилетаем в Йоханнесбург, обращаемся на таможню Южной Африки, нам подтверждают: все нормально, стенд прилетел, идет растаможка. А вечером накануне мероприятия вдруг выясняется, что стенд находится не в ЮАР, а в… индийском Мумбаи. Как? А вот так!

Мы понимаем, что жизнь наша на этом кончилась. Абрамович с Шуваловым уже летят, их самолеты не развернешь. В шесть вечера нам сказали, что стенд в Мумбаи, а открыться он должен в полдень следующего дня…

Сорокин:

–  Но все-таки стенд мы получили вовремя. Он прилетел ночным рейсом Мумбаи – Йоханнесбург.

Джорджадзе:

–  Поехали на таможню, решили вопрос в традиционной манере. В итоге привезли его на конгресс утром, я ездил его забирать в контейнере. Стенд появился за 15 минут до прихода Шувалова. Но никто об этом не догадывался. Алексей (Сорокин) был с высокими гостями, я ему звонил и рассказывал, как все идет, он их сдерживал до какого-то момента. Потом звоню и говорю: «Все готово, можно вести».

Сорокин:

–  Пришлось даже каким-то не тем эскалатором поехать, на другой этаж попасть. Чтобы гости не пришли, а там девушка лихорадочно что-то раскладывает. Бывают такие фильмы, когда молодежь «зачищает» последствия вечеринки, родители входят – а там как раз последний стакан убирают. Вот у нас примерно то же самое было – кроме того, что к моменту появления Шувалова и Ко все уже было в порядке. И презентация получилась отличной .

Колосков добавляет:

–  Стенд у нас там был очень хороший. И то, что приехали Шувалов, Абрамович, Аршавин, конечно, тоже сказалось. Мне туда удалось завлечь многих членов исполкома. Сорокина, будем объективны, на тот момент мало кто знал, Шувалов не будет никого заманивать. Но единственные, с кем потом встретился Блаттер, – с Шуваловым и другими членами нашей делегации. И это была очень важная встреча.
Та самая, о которой, напомню, рассказывал Аршавин – с передачей гарантийного письма от Путина и шутливым диалогом с Абрамовичем.

* * *

Полеты, поездки по миру – то, о чем руководители и члены «России-2018» рассказывают просто взахлеб. Обычная публика, до которой в течение двух лет через прессу не доносилось практически ничего, была и на один процент не осведомлена обо всех этих удивительных приключениях. О том, что Чернов образно назвал «веселящим газом».

Об одной из таких поездок – в Корею – вам уже рассказал Мутко. О другой – в Йоханнесбург – Сорокин с Джорджадзе. Думаете, больше им нечего вспомнить? Как бы не так!

Спрашиваю, к примеру, Сорокина о самом экстремальном полете. И слышу точь-в-точь «корейский» рассказ Мутко, только о другой стране:

–  «Зачетная» была поездка в Таиланд, к тамошнему члену исполкома. Вы понимаете, сколько примерно времени занимает перелет Москва – Бангкок. При этом общение с ним происходило ровно полтора часа. Пролетел полмира, поужинал с ним, на следующее утро улетел. Фактически провел в стране одну ночь. Ну а что, он должен был со мной неотступно сутки быть? Человек занятой, а встреча нужна не ему, а мне…

Колосков:

–  Однажды должны были лететь в Азию по длинному маршруту Токио – Сеул – Доха. Но Токио не принимал самолеты из-за пепла исландского вулкана, который и туда долетел. В итоге сразу прилетели в Сеул, где в отеле нас ждал Чун Мон Чжун со своим бюро исполкома. И – на тебе сюрприз! – вначале он не хотел смотреть нашу презентацию. Может, просто не любит никакой агитации, может, просто отчего-то не настроен был. Однако я все-таки настоял, и провели достойную презентацию. Потом они организовали хороший ужин, мы чуть поспали – и улетели в Доху к бин Хаммаму. Физически было тяжело.

Но в этих случаях хоть самолеты были надежные. Бывало и другое.

Сорокин:

–  Один раз в Африке мы практически по цене регулярного рейса нашли маленький самолетик, чтобы не опоздать на встречу к нигерийцу (Амосу Адаму, которого потом дисквалифицировали за коррупцию, о чем речь пойдет в следующей главе. – Примеч. И.Р.). Из Каира, где перед тем мы встречались с египетским членом исполкома, в Нигерию не летают прямые рейсы, надо было переправляться с двумя пересадками и большой задержкой. Так мы не успевали, поскольку, как правило, по срокам встречи у тебя никакого «разбега» нет. Член исполкома выделяет тебе один вечер – и в этот самый вечер надо быть. Нельзя сказать: я так не могу, подстройтесь под меня. Эти люди понимают, кому нужны подобные встречи. И тогда мы очень странно, на каком-то маленьком ужасном самолетике, через Ливийскую Джамахирию, добирались до Нигерии. Слава богу, добрались.

О другой поездке, в Южную Америку, мне еще в октябре 2010-го, до голосования, подробно рассказал Колосков:

–  В плане работы нашего заявочного комитета есть личные встречи с членами исполкома ФИФА. Все 24 члена исполкома, включая Блаттера, получили полную информацию о нашей заявке.

Из чего мы исходили? На основании опыта я знаю, что члены исполкома о сути заявок информированы очень мало. Заявочные книги, которые сдают кандидаты, – это от шестисот до тысячи страниц. Ясно, что их никто не читает. Оценочные комиссии смотрят два, максимум три города, их инфраструктуру и стадионы. Они дают свою оценку того, что видели, не более. При этом того, что могут представить другие города, их возможностей и специфики не знает никто.

Задача нашей «летучей группы», куда помимо меня входят Сорокин, иногда Мутко, – предоставить эту важную информацию людям, которым предстоит 2 декабря голосовать. У нас есть два варианта презентации – на компьютере и в буклете. И вот сейчас мы этой группой побывали в Парагвае, Аргентине и Бразилии, где живут три члена исполкома от Южной Америки – Николас Леос, Хулио Грондона и Рикарду Тейшейра.

Начали с Парагвая. В аэропорту нас встретил посол России, который до этого вел переговоры с Леосом – президентом КОНМЕБОЛ, футбольной конфедерации Южной Америки. Леос, кстати, тоже приехал в аэропорт, что для 82-летнего человека не так просто.

Но главное – другое. Когда мы подъехали к штаб-квартире КОНМЕБОЛ, она была украшена российскими флагами – их там висело не меньше тридцати!

– Англичан встречали так же?

– Думаю, нет. Кроме того, на исполкоме КОНМЕБОЛ мне был вручен орден «За заслуги перед южноамериканским футболом», огромный крест на цепочке. Но главный разговор, конечно, был впереди. Мы сделали публичную презентацию для Леоса и членов исполкома КОНМЕБОЛ, ответили на все вопросы.

Исходя опять же из своего опыта, скажу: есть очень тонкая грань агитации. У ФИФА имеется свой этический кодекс, который мы свято соблюдаем. Я, хотя и перестал быть членом исполкома, понимаю, что ни в коем случае нельзя давить, напрямую спрашивать: «Ну, ты нас поддержишь, проголосуешь за нас?» Просто по реакции видно, как человек настроен.

Какой вывод? Да, заявка наша Леосу понравилась. Да, он симпатизирует России и понимает, что у нас ни разу не было чемпионата. И если мы получим такое право, это даст огромный толчок развитию футбольной инфраструктуры. Но, как он сказал, окончательное решение члены исполкома ФИФА от Южной Америки примут накануне итогового голосования. В ноябре в Рио-де-Жанейро пройдет исполком КОНМЕБОЛ – там они и решат, кого поддерживать.

– То есть у Южной Америки будет согласованная позиция?

– Однозначно. Это подтвердил и Грондона, к которому мы приехали на следующий день. Такой помпы, как в Парагвае, не было: он принял нас у себя – в штаб-квартире федерации футбола Аргентины, в присутствии генерального секретаря КОНМЕБОЛ и генерального директора аргентинской федерации. Грондона выслушал нашу презентацию, задал ряд вопросов и сказал то же самое: все три голоса Южной Америки будут отданы какой-то одной кандидатуре. Но приятные для нас слова о том, что Россия – хороший кандидат, прозвучали и из уст Грондоны.

И наконец, Рио-де-Жанейро, где мы посетили штаб-квартиру Бразильской федерации футбола и встретились с Тейшейрой, моим давним приятелем. Уже после презентации он вспомнил, как еще в советское время они с Жоао Авеланжем и супругами по моему приглашению летали на озеро Байкал. В моей книге, кстати, все это очень подробно описано. Потрясающая история! Тейшейра не забыл холодную воду Байкала, где он купался после 120-градусной сауны. «Ты не волнуйся, – сказал он, – мы определимся, и я тебе накануне декабрьского заседания исполкома ФИФА скажу, как будем голосовать».

У меня личные ощущения сложились такие. Все трое прекрасно понимают, что даст России чемпионат мира. Но вместе с тем проскальзывало: не надо забывать, что двое из троих говорят по-испански, а третий – по-португальски, и с этими странами, представленными совместной заявкой, у них исторические связи. Как бы то ни было, поездка получилась очень полезной и познавательной. Важно, что мы добились одного: накануне голосования будем точно знать, кому отдадут голоса трое членов исполкома от Южной Америки.

– А что толку знать это, если голосовать они решат, допустим, за Испанию с Португалией?

– Нет, это имеет значение. Думаю, первым туром все не обойдется. У меня вообще ощущение, что туров будет три, а если останутся Штаты, то и четыре. Поэтому огромное значение имеет каждый голос. Те, кто не проголосовал за тебя в первом туре, могут поддержать во втором и третьем.

– Финансирует ваши передвижения по миру заявочный комитет?

– Конечно. Не из своего же кармана мы платим. Поначалу летали даже спецрейсами, но потом, видимо, лимит был исчерпан. Хотя, конечно, спецрейс в Южную Америку не помешал бы: поездка очень тяжелая. Два дня дороги туда, два обратно и только три дня там. В каждой стране мы были лишь сутки. Так что можете себе представить, какая это была нагрузка – и физическая, и психологическая. При этом из Буэнос-Айреса в Рио-де-Жанейро пришлось лететь ночью, семиместным чартерным самолетом. Что, конечно, пережить было очень непросто – летели вдоль берега океана, самолетик болтало, швыряло. Но иначе вовремя добраться до Бразилии было невозможно.

Колосков – пусть и в прошлом, но официальное лицо. Человек он очень жизнелюбивый и душевный, но многолетняя практика спортивного чиновника в момент того нашего интервью для газеты не могла позволить ему рассказать слишком много. А вот переводившему ему на испанский язык в той поездке Чернову не мешает ничто. И он говорит:

–  Спрашиваете, зачем мы полетели в Южную Америку, если заранее было известно, что все трое будут голосовать за Испанию с Португалией? В этой истории нет мелочей. Вот представьте: мы не летим. Завтра Испания из-за дефолта снимается. У людей появляется выбор, за кого голосовать – Англию, Штаты (они тогда еще не перешли только на 2022-й) или за нас. Решает уже не континент в целом, а каждый сам за себя.

И, допустим, парагваец Леос голосует за Англию. Просто потому, что это – Англия, ее чемпионат смотрит весь мир. Он не хотел голосовать за них, и говорил, что никогда этого не сделает, – но проголосовал. Потому что мы не прилетели. А англичане, кстати, у него были – причем, как он сказал, были до нас и собираются после. Не прилететь – значит, не лишиться голоса, а гораздо большее: не оказать уважения не просто члену исполкома ФИФА, а президенту южноамериканской конфедерации.

В Парагвае (нас там потом еще принимал российский посол, который, к сожалению, недавно скончался) Доктору вручили громадный орден, едва ли не тарелку. Он все боялся, что я его потеряю – в карман не положишь, она огромная, блестящая. И встреча была тоже блестящая – везде висели российские флаги. Правда, сам Леос запомнился тем, что ничего не запоминал из того, что мы говорили. Пожилой человек, был как бы сам в себе. Слушал только себя и говорил с собой. Доктора (Колоскова. – Примеч. И.Р.) он, конечно, узнал. Но это было для него точкой в торжестве как футбольного функционера: смотри, мол, как у нас тут все здорово! Как показалось, для него выбор, за кого голосовать, не принципиален.

А вот для следующего нашего собеседника, Грондоны, было важно – и он заявил нам об этом, – что он ни при каких обстоятельствах не проголосует за Англию. Сколько бы раз они к нему ни приехали.

–  Из-за давней войны за Фолклендские острова? И за гол Диего Марадоны «божьей рукой»?

–  Видимо, да. Он давал понять, что, если бы он так поступил, его просто не поняли бы в народе. Потом мы еще с Доктором в Цюрихе с Грондоной встречались.

А Тейшейра сказал: «Доктор, твое уважение для нас – священная вещь. Но через месяц (или через две недели, не помню) у нас будет заседание КОНМЕБОЛ, и мы примем коллегиальное решение. Какое – ты знаешь.

Первые два часа встречи они вспоминали про поездку на Байкал. Мне приходилось переводить, хоть я и не знаю португальского. К счастью, Тейшейра понимает по-испански. Я вертелся как уж, потому что как перевести фразу Доктора: «А помнишь, когда мы поймали сига и забросили мормышку…»? Вот как по-испански сказать: «мормышка»? Тем не менее друг друга здорово поняли. Они с Тейшейрой пообнимались, выпили, конечно.

–  Какие еще впечатления врезались в память из той поездки?

–  Контраст между федерациями футбола. В Парагвае здание КОНМЕБОЛ – огромное, отдельно стоящее мраморное здание со знаком на стене. Знак этот означает, что появление здесь полиции и прокуратуры запрещено законом, никто не имеет право туда вторгаться, поскольку это международное, внетерриториальное объединение. И вдруг – какая-то совершенно задрипанная федерация у Аргентины. Видимо, не помещением красна федерация, как я теперь понимаю.

Перелеты по Южной Америке заслуживают отдельного описания – для того хотя бы, чтобы читатель понял: члены заявочного комитета не просто передвигались по миру в условиях, порой очень далеких от класса «люкс», но иногда рисковали даже своими жизнями. А по-другому – с учетом жесточайшего графика подобных визитов – было невозможно.

Из Буэнос-Айреса вылетали поздним вечером, а к утру надо было кровь из носу быть в Рио-де-Жанейро. Оставалось только зафрахтовать чартер – но лил проливной дождь, и в аэропорту никто не соглашался куда бы то ни было лететь, да и разрешения на вылет два часа не давали. Взялся только один отчаянный пилот – и на этом крохотном семиместном «борте», согнувшись в три погибели, при чудовищной «болтанке», на половине обычной высоты, в не останавливавшийся ни на секунду ливень три часа россияне летели над заливом в Бразилию. Багаж был в салоне, и даже отдельного туалета в этом чартере не было: роль, извините, унитаза играло… одно из кресел, которое для выполнения побочной функции нужно было приподнять.

Когда приземлялись в Рио, у членов нашей делегации болело решительно все, и мысль была одна: слава богу, долетели. Им было явно не до прогулок по городу мечты Остапа Бендера в белых штанах, как грезилось великому комбинатору… Но им надо было работать, общаться, убеждать. И это не допускало хандры и жалости к себе. Говорят, старший из визитеров – Колосков – проявлял при этом чудеса бодрости и быстрого восстановления. Хотя и «на грудь» со старыми товарищами по исполкому ФИФА они, что скрывать, принимали…

Необычной получилась и поездка в Нигерию. Россиян приняли в холле единственного роскошного отеля в столице страны. Огромная гостиница кишела деловыми людьми, поскольку те боялись выходить куда-либо еще. Член исполкома ФИФА Амос Адаму, его сын, генсек федерации и их коллеги пришли на встречу в национальных цветных балахонах.

Вот только презентацию россиян они даже… толком не смотрели! Адаму попутно говорил по телефону, общался с помощниками. Когда приведенная им на встречу пресса, по его мнению, неудачно фотографировала Адаму в процессе разговора, он нервными жестами давал это понять. Словом, на докладчиков внимания практически не обращал, занимаясь своими делами. В какой-то момент встал, сделал заявление для прессы – и внезапно уехал вместе со всей своей «бригадой». С таким странным поведением наши миссионеры больше не сталкивались ни разу. Каким фарсом закончится эпопея загадочного нигерийца, вы узнаете ниже…

Спрашиваю Чернова:

–  Сложно вообще было эти поездки организовывать?
–  Есть исходные неравенства. Есть, к примеру, правило, что от каждой заявляющейся страны могут лететь четыре человека, не более. Но такая страна, как Россия, в отличие от той же Англии должна брать переводчика. Значит, уже пять – а нельзя. Второе – все презентации на английском. Третье – нам нужны визы, а не везде их быстро получишь, особенно когда член исполкома назначает достаточно близкую дату. «Напрягали» МИД и всех, кого можно – влиятельных знакомых, администрацию президента, правительственный аппарат. За один день получали вызов, который за месяц обычно получают. Например, в Кот’д’Ивуар.

* * *

Впрочем, с другой поездкой в Африку ни нигерийская, ни котдивуарская ни в какое сравнение не идут. О визите в Анголу должны узнать все. Чтобы понять, чего могло стоить людям, стремившимся заполучить для России ЧМ-2018, эта их мечта. И это – уже совсем не шутки.

Чернов:

–  В Анголе, где заседала Африканская конфедерация футбола, Сорокин заболел малярией. В Москве, узнав об этом, я пришел к Лехе в инфекционную больницу для заразных тропических заболеваний, которая находится черт-те где. Там творились удивительные и страшные вещи. Зима. Приезжаю к госпиталю. На входе никого нет. Поднимаюсь на лифте, выхожу – опять ни одного человека.

Оказываюсь в огромном коридоре. Стекла везде выбиты. Невероятное впечатление: у лифта стеклянное окно, оно разбито, а на полу выросла изо льда гора сталагмитов. А в десяти метрах – его палата.

Степень серьезности той переделки, в которую попал Сорокин, была очевидна. Вот его собственный рассказ:

–  В тот момент у меня несколько поездок наслоились друг на друга, и об Анголе я уже забыл. Приехал в Москву, внезапно поднялась температура. Подумал, что обычный грипп. Вызывал врачей, они так и говорили. Несколько дней держалась температура 40 градусов, я был в полубредовом состоянии, и сбить это никак не удавалось. И в конце концов одна девушка-доктор – по-моему, третий врач из тех, кто ко мне приходил, – спросила, не был ли я в последнее время в каких-то жарких странах. Тогда-то я и вспомнил об Анголе.

Она говорит: «Давайте сделаем прямо сейчас анализ крови». И мне уже через несколько часов перезванивают из лаборатории. Говорят: «Вы знаете, у вас уже скоро… все. У вас такое количество этих… (вспоминает, как называются паразиты, попадающие в кровь во время малярии) плазмодиев, и так мало осталось красных кровяных телец, что… В общем, мы таких больных иногда уже и не берем».

Но меня взяли в инфекционную больницу на Соколиной горе. Это одна из всего лишь двух клиник в Москве, где лечат малярию. Больше специалистов просто нет. А это тропическая малярия, самая, как я потом выяснил, рьяная.

Там действительно несколько удивились моему анализу крови. Эта болезнь очень легко лечится, если она вовремя поймана. Но каждый последующий день прибавляет проблем в геометрической прогрессии. Если терпеть неделю или чуть больше, то можно легко довести до смертельного исхода.

–  Вас на какой день забрали?

– (Вспоминает.) На пятый. Сказали, что еще дня три – и было бы совсем плохо. Почки бы я потерял точно, а дальше… Бывает, выхаживают. Но третье в мире место по смертности среди болезней занимает именно малярия.

Слава богу, мне попалась хорошая тетенька – завотделением. И постепенно выполз. Помню, передо мной поставили литровую банку с водой. А там самое главное – почки. Если они работают плохо, считается, что болезнь прогрессирует. Единственное, как это можно увидеть, – прогонять жидкость и смотреть соответствие выпитого тому, что из человека… выходит. И завотделением мне сказала: «Если будет существенная разница – поедешь на аппарат под названием “искусственная почка”».

Вот тут-то я и понял, насколько же все серьезно. Воспринял это, мягко говоря, без особого энтузиазма. С каким же неистовым рвением выжимал из себя все эти капли урины! Больше всего боялся не «попасть в количество»: внутрь – литр, обратно – пол-литра. И все, искусственная почка. Но у меня количество более или менее совпало. И не отправили.

Я там провел не так много времени, 10 или 11 дней. Обычно люди месяц проводят, но дела позвали. К тому же я с какого-то момента нормально себя почувствовал. Условия? Да нет, нормальные были. Палата полностью изолированная, туалет, душ, телевизор – все твое. Еду мне носили из дома, но в принципе ее там дают тебе через окошко (смеется) . Да, сейчас могу по этому поводу посмеяться. А когда мне сказали про искусственную почку, было не до смеха. Сейчас полегче…

Этот рассказ не нуждается в дополнительных комментариях. Но самое поразительное, что та поездка в Анголу из всех путешествий заявочного комитета «России-2018» оказалась самой бесполезной из всех! И это тоже – часть сюжета.

–  Во время того Кубка Африки, куда вы поехали, была расстреляна в своем автобусе сборная Того. В вас-то хоть не стреляли? – спрашиваю Сорокина.

–  Нет. Но страна грустная. Трущобы, мусор вываливают прямо в сточные канавы… Тяжеловатое ощущение. Там был конгресс Африканской конфедерации футбола. Но туда мы, к сожалению, съездили вхолостую. Потому что этот конгресс и все презентационные возможности на нем целиком выкупил Катар. Не дав вообще никому шанса выступить – даже кандидатам на 2018 год, хотя они претендовали только на 2022-й!

Более того, говорили, что за это спонсорство – Катар заплатил африканцам 3 или 4 миллиона долларов – они даже не дали представителям других заявок приглашения на вечерний прием! Это было уже за гранью. За это потом многие журналисты «растоптали» организаторов конгресса. Потом ФИФА приняла какие-то меры.

До того ФИФА особо не вмешивалась, не пыталась чрезмерно организовать все презентационные возможности. Просто информировали: там-то происходит такой-то конгресс, есть возможность договориться, чтобы вам выделили время. А дальше уже все зависит от вас. Логистика, стенд в два квадратных метра… После Анголы они стали чуть больше все это регулировать. Но какой-то заорганизованности не было.

Были и другие поездки в Африку. В Кот’д’Ивуар я летал, в Нигерию, с членом исполкома ужинал. Там обошлось без приключений. С камерунцем Хаяту, главой Африканской конфедерации, дважды встречались в Цюрихе во время каких-то мероприятий. Министр общался, я участвовал…

Вспомнив все подробности своей борьбы со смертью, Сорокин мгновенно возвращается к деталям борьбы за чемпионат мира. Но нам-то – как забыть? И имеем ли мы на это право?

* * *

Когда человеку плохо, когда – пусть и на какое-то небольшое время – он становится беспомощным, многое вокруг него проясняется.

Незадолго до того произошла смена руководства РФС – вместо Виталия Мутко, сохранившего за собой пост министра спорта, российским футболом был призван руководить Сергей Фурсенко. К этому был косвенно причастен президент Дмитрий Медведев.

Предыдущей осенью глава государства распорядился, что государственные чиновники не имеют права руководить федерациями по видам спорта – а тогда такое было очень распространено. «Под раздачу» попал и спортивный министр, который был вынужден расстаться с управлением любимой игрой. Привело это в итоге и к уходу из сборной России Гуса Хиддинка: по мнению Мутко, продолжай он работать во главе РФС, голландец остался бы. Впрочем, это совсем другая история…

Когда заявление Медведева уже было сделано, но формально Мутко из РФС еще не ушел, я спросил тогдашнего главного тренера сборной России Гуса Хиддинка:

–  Ваше мнение о ситуации с неизбежной, похоже, сменой руководства РФС?

–  Заявление президента России Дмитрия Медведева о необходимости реорганизации в спортивных федерациях страны мне известно. Важно, чтобы со сменой руководителей осталась прежняя стратегия. Так, презентация российской заявки на ЧМ-2018 и ЧМ-2022 оказалась очень хорошей. И надеюсь, что кадровые изменения не повлекут радикальных перемен в будущем.

Повлекли. В частности, как раз в отношении Хиддинка, которому Мутко сделал предложение продлить контракт еще в середине осени 2009 года. Голландец взял паузу, а потом ушел Мутко, пришел Фурсенко – и выяснилось, что продолжение сотрудничества с Хиддинком в планы нового босса РФС не входит. Есть ощущение, что если бы продолжение борьбы за чемпионат мира зависело целиком от футбольного союза – либо мы бы отказались от дальнейшей борьбы вообще, либо все было бы тихо спущено на тормозах. Но, к счастью, вопрос был решен на уровне Путина, и существовавший отдельно от РФС заявочный комитет продолжил работу по его реализации.

Спрашиваю Колоскова:

–  Смена президента РФС посреди заявочного процесса могла его сгубить или, по крайней мере, затормозить?

–  Была такая опасность. Если бы об этом четко знали в разных регионах, где проживают члены исполкома ФИФА – в Африке, Латинской Америке, Азии… Но как-то это прошло для них незаметно. И наши противники, к счастью, акцента на этом не сделали, хотя и могли. Это ведь всегда неприятно и настораживает – вроде договаривались с одним, а пришел другой.

Но главное, что Мутко, уйдя из РФС, остался членом исполкома ФИФА и министром спорта. Если даже у кого-то сомнения и возникали, все понимали, что он вышел на более высокий уровень. И негативных последствий для нас это не повлекло.

В среде футбольной общественности бытовало мнение о том, что работа по выдвижению страны на мировое первенство новому руководству РФС – абсолютно «по барабану». Ходили слухи, что была написана куча тезисов для Фурсенко, почему тот должен быть кровно заинтересован в получении ЧМ-2018 для России. Но тот якобы отмахнулся: «Мне это не интересно».

Косвенное подтверждение этому безразличию получили в свое время и мы, газетчики. В начале осени 2010-го «Спорт-Экспресс» открыл рубрику «Клуб-2018», в которой еще до голосования в Цюрихе выступили и Колосков, и Сорокин, и многие другие. Говорили детально, рассказывали то, что могли (а в случае с Колосковым – и больше) рассказать. Мой коллега сделал предложение поговорить и президенту РФС. Тот вроде и не отказался – вот только сказать ему оказалось практически нечего, поскольку к заявочному процессу отношения он практически не имел. И идея интервью с Фурсенко умерла, едва родившись.

Сейчас все прямого разговора на эту тему избегают. Когда спрашиваю Сорокина о степени участия Фурсенко, он отвечает:

–  Три дня пребывания оценочной комиссии он был рядом, неотступно следовал за комиссией. Принимал участие в паре наших визитов. Присутствовал на презентациях в Дохе перед членами исполкома Азиатской конфедерации футбола и в Нью-Йорке перед членами исполкома КОНКАКАФ (конфедерации футбола Северной и Центральной Америки. – Примеч. И.Р.).

Вот только странное совпадение – пришел господин Фурсенко в РФС, и через две-три недели заявочный комитет вынужден был очистить помещение в Доме футбола на Таганке. Кабинет на шестом этаже расчищался для Дика Адвоката.

В заявочный комитет примерно через день приходил один из тогдашних руководителей футбольного союза (ныне он в РФС, да и вообще в футболе, насколько мне известно, не работает) и настойчиво интересовался: «Когда освободите кабинет?» У Сорокина в этот момент как раз была малярия, и его команде приходилось отбиваться от прессинга из последних сил.

Но верх цинизма заключался в другом. Некоторые новые люди из РФС приходили в защищавшийся, как Брестская крепость, заявочный комитет, и на голубом глазу говорили: «Да у вас Алексей вообще вряд ли оправится, вы без руководителя остались. Это болезнь на всю жизнь. Если Сорокин не умрет, то будет неполноценным».

В итоге «Россию-2018» из Дома футбола все-таки выселили. И ее сотрудники были вынуждены параллельно с самым напряженным периодом подготовки заявочной книги искать офис. Смотрели, снимали, переезжали… Вряд ли Фурсенко, уверенно выходя на сцену Цюрихского выставочного центра в торжественный момент получения Россией сертификата на право проведения ЧМ-2018, об этом помнил. А может – будучи стратегом и редко вдаваясь в детали – о том даже и не знал?

Сорокин, правда, фирменно дипломатичен.

–  Вы потом здоровались с Фурсенко, руку ему пожимали?

–  А почему нет? Лично он-то нам ничего плохого не сделал. Тот представитель, который приходил и говорил о моей недееспособности, мог действовать по собственному усмотрению. Скорее всего Сергей Александрович не знал об этом.

Связаны с участием президента РФС в заявочном процессе, как оказалось, и комичные эпизоды. В Нью-Йорке на конгрессе КОНКАКАФ во время перерыва Фурсенко не пожелал отдыхать. Обуреваемый жаждой деятельности, он, рассказывают, остановил в коридоре темнокожего джентльмена в костюме и долго ему по-английски что-то втолковывал. Глава нашего футбольного союза принял этого человека за Джека Уорнера, члена исполкома ФИФА от Тринидада и Тобаго. А это якобы был… официант. Но действительно очень на Уорнера похожий. И одетый почти так же…

Мутко, которого, мягко говоря, не заподозришь в симпатиях к Фурсенко, тем не менее находит в себе силы публично не сводить счеты.

–  Насколько усложнила работу «России-2018» смена руководства РФС посреди заявочной кампании, и оказывало ли ведомство Фурсенко помощь в вашей работе? – спрашиваю министра спорта.

–  Да нисколько не усложнила. Ну, какие-то проблемы возникали и доходили до ФИФА – тогда нужно было пояснять. Все-таки одним из крупнейших «получателей» чемпионата мира является именно национальная федерация или ассоциация. Это она – член ФИФА, она несет полную ответственность за взятые обязательства и их последующее выполнение. Как правило, заявочные кампании и создаются федерациями вместе с правительствами. Изначально у нас было так же: в момент подачи заявки я возглавлял РФС, Сорокин был его генеральным директором.

Когда ситуация изменилась, кампанией удалось полностью заниматься заявочному комитету – а РФС включать в процесс, когда нужно. Например, когда в Россию приезжала оценочная комиссия. Футбольный союз всегда был рядом, оказывал ту меру помощи, которая была нужна с учетом его громкого статуса национальной федерации.

И все же Мутко не выдержал.

–  А так… Я еще по инерции принимался в ФИФА как президент РФС. И до сих пор так же. Определяющим было и остается то, что я – член исполкома.

–  Как прокомментируете то, что спустя пару недель после прихода Фурсенко заявочный комитет вынужден был покинуть свой офис в Доме футбола?

–  Знаете, не хотелось бы возвращаться ко всем этим моментам. Пришло новое руководство РФС, с новыми взглядами. Дело не только в отказе от помещения (мы не обратили на это ни малейшего внимания), но и в полной смене курса развития футбола. Система «осень-весна», другой тренер сборной, исполнение гимна перед матчами чемпионатов, смена герба… Они все это почему-то посчитали приоритетным.

У нас была принята стратегия развития футбола до 2020 года, и в исполкоме ФИФА эту программу, глубоко продуманную, оценили по достоинству. Мы ведь тоже говорили о возможном переходе на «осень-весну» – но после 2015 года, когда уже для этого была бы готова инфраструктура. Все делалось бы постепенно, профессионально, а не с наскока. Да, я понимаю, у вас свои взгляды. Но в уже реально существующую и работающую программу можно было бы внести коррективы – и не более того. Но она вообще куда-то пропала, оказалась не нужна! Что ж, у людей новый курс. Пусть работают.

Колосков относится к Фурсенко потеплее Мутко – потому что при новом президенте РФС в чуть большей степени, чем при Виталии Леонтьевиче (хотя и далеко не в максимальной), участвует в жизни российского футбольного истеблишмента. Однако и он роли нынешнего главы футбольного союза в получении чемпионата мира не абсолютизирует:

–  Правильно ли понимаю, что Фурсенко принимал очень небольшое участие в заявочном процессе? – спрашиваю Колоскова.

–  Такова, по сути дела, роль федерации. Всем занимается заявочный комитет. Хотя в данном случае РФС выступает как официальный инициатор процесса: бумаги-то и гарантии идут от имени федерации. Фурсенко не отказывался никуда ехать, но необходимости в этом практически не возникало. Помню, правда, что он отправился – и выступал – с Сорокиным в Катар на исполком Азиатской конфедерации.

Для полной объективности картины следует привести мнение Аршавина. Капитан сборной сказал мне:

–  Вот что мне понравилось. Вячеслав Иванович Колосков, Виталий Леонтьевич Мутко и Сергей Александрович Фурсенко – люди, у которых, судя по слухам, разные команды и интересы, – в тот момент объединились. За те два раза, когда я их видел вместе, не чувствовал, что кто-то тянет одеяло на себя или косо на другого смотрит. Может, конечно, мне это только казалось, и я не знаю, как было на самом деле – но, по-моему, все они были объединены целью привезти в Россию чемпионат мира. И каждый на своем этапе сделал все от него зависящее – в зависимости, конечно, от тех связей, которыми обладал. Думаю, это в большей степени стало залогом нашего успеха, чем чьи-либо выступления на финальной презентации.

Пусть Аршавин несколько идеализирует взаимоотношения «ферзей» российской футбольной политики даже в тот период – такая точка зрения тоже имеет право на существование. В конечном счете на «экспорт» единство у нас действительно было. А о том, что происходило внутри страны, за ее пределами все равно никто не знал.

* * *

Интересных людей среди членов исполкома ФИФА – хоть отбавляй. И встречи с ними иногда получались тоже презанимательными.

С колоритнейшим американским мультимиллионером Чаком Блэйзером россияне встречались и на своей, и на его территории. На встречу в собственный кабинет он приехал на… скутере. Поднялся на специальном лифте – и так, выражаясь языком ГИБДД, на «автотранспортном средстве», подъехал к столу, чем потряс гостей. Как и джунглями на полкабинета, и летающими в них попугаями. Впрочем, и по содержанию та встреча оказалась бесценной.

Сорокин:

–  Блэйзер сказал, что посетит все европейские страны, поговорит с каждым заявочным комитетом, с каждым руководителем страны, который захочет с ним встретиться. В случае же с нами отдельно подчеркнул, что Москву и Санкт-Петербург уже знает и хочет съездить в другие города. Мы возили его в Казань, где с ним встречался президент Татарстана Рустам Минниханов, в Сочи американца принимал зам. губернатора Краснодарского края Пахомов… Премьер-министр его тоже принял.

И мы его реально убедили! Он сказал: «После нашей поездки мне стало ясно, что вам это действительно нужно. Ключевой вопрос для меня всегда – зачем. И я понял, зачем России чемпионат мира». А потом была выставка Leaders of Football в Лондоне, и там мы с Блэйзером встретились вновь. Так он мне сказал, что единственные, кто не смог организовать ему визит, – испанцы с португальцами. Они не предложили ему никакой программы, а просто сказали: «Ну, приезжай в Мадрид, там разберемся». Он отказался, посчитав такой подход несерьезным. Нам он так и сказал: испанцы его визит провалили. Эта история лишний раз подтверждает, что Испания и Португалия в продвижении своей заявки не перетрудились…

Этот рассказ Сорокина – эдакая «затравка» к следующей главе, которая будет посвящена заявкам соперников «России-2018» и всему, что вокруг них творилось. Пока же вернемся к главной теме этой главы – работе нашей команды. Сколько ее было, не громко-пиаровской, а тихой и внешне незаметной – вы, думаю, уже сами понимаете.

Членов исполкома ФИФА – более двух десятков, и у каждого – по одному голосу. С самого начала была очевидна симпатия Беккенбауэра, а также представителя Кипра Лефкаритиса. О последнем Сорокин говорит:

–  Он нам сразу как-то благоволил. Правда, в отличие от Беккенбауэра, вслух об этом не говорил – ни в прессе, нигде. Единственные его слова, которые вызвали бурю среди международных журналистов, – о том, что нет никакого смысла в финальной презентации, поскольку все определятся задолго до голосования. Так что все это, мол, бутафория. Все сразу взорвались: а какого, извините, хрена мы тратим такие деньги на заявочные кампании и организацию этой финальной презентации?! Мол, тот же английский комитет убеждает нас, что нужно это, это и это, а какой смысл, если все уже давно решено? Жестко, словом, сказал. В принципе так и есть – по крайней мере по отношению к первому туру голосования. Но обычно столь открыто об этом не говорят.

* * *

И все же есть в исполкоме стержневые фигуры. Президент ФИФА Блаттер и президент УЕФА Платини. Степень их влияния – не абсолютна, но огромна. И если первый относился к нашей заявке с изначальной симпатией, то добиться расположения второго было куда сложнее. Так, Колосков в октябре 2010 года говорил мне: – В отличие от своего предшественника Юханссона, Платини очень закрыт. Предугадать, что он выкинет, совершенно невозможно. Во всяком случае, я пока на его симпатии не рассчитываю. Все шаги, которые были сделаны с его стороны по отношению к России, оказывались либо нейтральными, либо не очень дружескими. Достаточно сказать, что у России нет представительства в исполкоме УЕФА. Никого не хочу обидеть, но там есть Мальта, Кипр, Израиль, Дания, Словакия, Литва. А России нет. И это – квинтэссенция отношения Платини к РФС и России.

Тем не менее я и с ним как с членом исполкома ФИФА провел беседу. Отношения у нас с Платини не такие теплые, как с Юханссоном, но я представил ему нашу заявку. А что у него в голове, мне неизвестно. Мое личное ощущение: агитировать за Россию он никого не будет. А как сам поступит – не знаю.

Откровенная холодность высказывания экс-президента РФС по отношению к главе Европейского союза футбольных ассоциаций объяснить легко. Достаточно напомнить вам пассаж из первой главы этой книги о близкой дружбе Колоскова и Юханссона. Когда Платини в 2007 году был впервые избран на свой пост, Россия как страна – член УЕФА в лице действующего президента РФС Мутко голосовала за француза. Но Колосков как отдельно взятый член исполкома УЕФА (тогда этот пост за ним еще сохранялся) голосовать права не имел, но морально взял сторону шведа, что, как мы помним, вызвало недовольство ряда политиков, озвученное Аркадием Дворковичем.

Дружбу Колосков не променял ни на что, и это делает ему честь. Что признает, кстати, и Мутко:

–  С человеческой точки зрения Колосков поступил тогда правильно. Он всю жизнь работал с Юханссоном, тот очень неплохо относился к России. У шведа, правда, был в УЕФА генеральный секретарь, который нашу страну не переносил и делал ей много вреда, – но это уже другой разговор. Но, поддержав человека, с которым они столько лет трудились, Вячеслав Иванович, наверное, поступил правильно.

–  В плане отношения Платини к России и нашей заявке вам пришлось этот нюанс «расхлебывать»?

–  Да никаких проблем! Нет в Платини никакого злопамятства! Он прекрасно понимал мотивы голосования Колоскова. И осознавал, что на первый срок должен был избираться именно так трудно, как это произошло. Потом все стало легче. Сегодня у Платини с Колосковым проблем нет. А я на тех выборах голосовал за Платини, о чем открыто сказал и ему, и Юханссону. Другой вопрос, что, когда страна приняла решение, а какой-то член команды агитирует против… Но это уже другая тема.

Интересуюсь у Колоскова:

–  За последние годы у нас были уже две «пересменки» президентов РФС, менялись и представители в исполкомах ФИФА и УЕФА. А была ли когда-то опасность, что Россия останется вообще без своего человека в исполкоме ФИФА?

–  Теоретически – да. Дело в том, что представителей в исполком ФИФА направляют континентальные конфедерации. Соответственно, мы идем от УЕФА. Есть определенная квота – вице-президент, члены исполкома. И стоило Платини сказать, что не надо человека из России – и никого бы не делегировали. Или еще один вариант – «подставить» под Мутко какую-то значительную фигуру, с которой ему пришлось бы конкурировать. А в итоге Мутко прошел туда на безальтернативной основе. Он был единственным, кого представили вместо меня в исполком ФИФА.

–  Почему?

–  Во-первых, потому, что Мутко поддержал его на выборах. Это главное. Поскольку личностные отношения француз очень ценит и ставит во главу угла. Порой даже больше, чем отношения деловые. Во-вторых, он понимал, что Россия – одна шестая часть суши, и с такой страной надо считаться.

Знаю только вот о чем. Когда речь зашла обо мне, Мутко на первых порах, желая войти в исполком ФИФА, хотел оставить меня в исполкоме УЕФА. Но Платини сказал – нет, и Мутко согласился. Мы с Платини лично на эту тему разговаривали.

Я, честно говоря, грешил на Мутко – что это он не захотел видеть меня даже в УЕФА. Но Мишель честно сказал: нет, мол, это было мое решение, я посоветовал Мутко не выдвигать тебя от РФС. В силу того, что я поддержал на выборах президента УЕФА не его, а Юханссона.

Так или иначе, с Платини пришлось непросто. Тем более – после процитированных слов Колоскова, сказанных мне в октябрьском интервью для «Спорт-Экспресса». И, естественно, опубликованных.

Сорокин:

–  Признаюсь честно: иногда Вячеслав Иванович позволял себе очень радикальные высказывания, которые вряд ли могли нам сильно помочь.

Например, один раз назвал заявку Англии – примитивной, и мы ждали (правда, в тот момент, к счастью, не дождались) серьезных «разборок» с английской стороны. Еще раз сказал, что Платини не любит Россию и никогда не будет за нее голосовать – бессмысленно с ним даже разговаривать (справедливости ради стоит сказать, что тональность высказывания Колоскова все же была не такой крутой. – Примеч. И.Р.). Иногда мы с внутренним напряжением читали его откровения и думали, чем нам это обернется.

И тем не менее оказалось, что именно в случае с Платини Колосков принес заявочному комитету совершенно конкретную пользу, выудив из того бесценную и секретную на тот момент информацию. По крайней мере, по версии Колосова:

–  В январе 2010 года Платини по традиции приехал с Блаттером на Кубок чемпионов стран СНГ. И нам удалось организовать встречу с ним в ресторане «Пушкин». Говорили детально, и по поводу его предпочтений президент УЕФА сказал, что еще не определился. А потом добавил: «Единственная задача, которую я вижу для себя в настоящий момент, заключается вот в чем. Я буду “пахать”, чтобы ЧМ-2018 ни при каких обстоятельствах не ушел из Европы.

И если будет принято решение, что 2018-й год точно пройдет в Старом Свете, а 2022-й – на другом континенте, то посчитаю свою миссию выполненной. И сделаю для этого все».

Зная влиятельность Платини, мы поняли, что «распыляться» на соперников по 2022-му году не надо. Да, формально мы еще продолжали выдвигаться и на него, но во время того разговора поняли, что в действительности вся наша борьба сведется к европейским заявкам. А знать это было серьезным подспорьем для определения стратегии заявочной кампании.

Ты гораздо лучше понимаешь, о чем и с кем надо говорить, с кем блокироваться, если есть возможность. Одно дело, когда у тебя 12 конкурентов, и другое – три.

Сорокин на мою ремарку об изначальном желании Платини разделить два чемпионата мира на «европейский» и «неевропейский» отреагировал так:

–  Да, такую цель УЕФА перед собой ставил. И ее реализация упорядочила заявочную кампанию для всех, стало хорошим выходом. Окончательно все произошло за полгода до голосования. Конечно, бороться всем против всех сложнее, чем когда знаешь ограниченный круг конкурентов. И не пытаешься сидеть меж двух стульев, сосредоточиваешь свои усилия только на одном чемпионате мира.

Да, Платини – крепкий орешек. В чем я лишний раз убедился, когда спросил Сорокина:

–  Платини встречался с Путиным?

Я не сомневался в положительном ответе, ведь президент УЕФА бывал в России не раз. И вдруг услышал:

–  Платини отказался с кем-либо встречаться. Однажды он громогласно – это было в месте, где обедали члены исполкома ФИФА и всякие официальные лица, словом, там много народу было, – заявил: «Меня все приглашают, но я никуда не поеду. Не хочу встречаться ни с премьер-министрами, ни с президентами, ни с королевами, ни с королями». И добавил, что решит все ближе к голосованию, никому о своем решении не скажет и не будет его комментировать. Такой вот у него объективный нейтральный подход ко всем выдвиженцам от Европы. Да и на 2022 год тоже.

В итоге Платини (и Мутко мне это подтвердил) проголосовал за Россию. Правда, только во втором круге. А в первом патриотично поддержал франкоязычную заявку Бельгии и Голландии, у которой одержать итоговую победу не было ровным счетом никаких шансов.

Колосков мне это прокомментирует так:

–  Вот тут я приятно удивлен. Его неожиданную поддержку я почувствовал перед нашей презентацией, когда в зал вошли члены исполкома. Платини меня обнял и тем самым, ничего не говоря, дал понять, что все будет хорошо. Потому что наши отношения нельзя назвать настолько близкими, чтобы обниматься. Когда в январе этого года мы встретились на Кубке Содружества, он сказал: «Я буду голосовать за ту страну, которая предоставит больше гарантий развития футбола и инфраструктуры. Но сегодня не готов сказать, какая эта страна. Определюсь в последний момент».

–  Но почему тогда вначале президент УЕФА голосовал за голландско-бельгийскую заявку?

– Этот жест он сделал, чтобы не обидеть явных, как считалось, аутсайдеров. Бельгиец Д’Уг – очень уважаемый член исполкома ФИФА, а заявка у них была во многом франкоязычной. Платини голосовал за них, чтобы сохранить интригу и уважение, и был абсолютно прав.

Мутко, в свою очередь, сказал мне, что поддержка со стороны Платини имеет для России далеко идущие последствия.

–  Мишель сразу сказал, что это хорошая идея, – говорит министр спорта. – Ему понравился финал Лиги чемпионов, который прошел в Москве. Велика вероятность, что Платини будет следующим президентом ФИФА. Во всяком случае, Блаттер видит ситуацию именно так. ЧМ-2018 будет проводить уже новый президент ФИФА, который будет избран тремя годами ранее. Авторитет, имидж Платини растут с каждым годом. И думается, это организации было бы неплохо, чтобы ей порулил бывший знаменитый футболист, который впоследствии стал крупным международным чиновником. Это добавит всей ФИФА авторитета.

Колосков согласен с перспективой, обрисованной Мутко:

–  Да, с большой долей вероятности Платини станет следующим президентом ФИФА. Все его последние интервью говорят о том, что он нацелен на это.

О том, что деловые качества Платини – что называется, на уровне, говорил мне еще в 2007 году его предшественник и непосредственный оппонент в борьбе за кресло президента УЕФА Юханссон:

–  Он меня приятно удивил. Платини оказался гораздо более целеустремлен и дотошен в работе, чем я думал вначале. Признаться честно, считал его великим в прошлом футболистом – но не более того. Теперь понимаю, что это не так. Он трудяга, каких поискать. И умеет слушать. Я, впрочем, этим не злоупотребляю, поскольку каждую секунду помню, что отныне являюсь не президентом, а почетным президентом УЕФА. Платини выиграл выборы президента УЕФА честно. Потому и поддерживаю его.

В общем, с Платини надо дружить. Мутко с его политическим чутьем понял это вовремя. И не прогадал.

* * *

А что же Блаттер? И его влияние?

Кстати, о нем Юханссон в том нашем интервью высказался совсем иначе, чем о Платини.

–  Открытой поддержкой, которую оказывал Платини президент ФИФА Зепп Блаттер, вы, знаю, были недовольны , – сказал я ему.

–  Да, я был ею крайне разочарован. Однажды обязательно вернусь к этой теме – когда буду писать книгу о своих годах на посту президента УЕФА. Тогда представлю на суд читателей не слухи, а факты о том, что там в действительности произошло.

Пока о книге уже пожилого Юханссона и о разоблачениях в ней Блаттера я ничего не слышал.

Степень его влияния велика, но не стоит ее абсолютизировать. Недаром, поддерживая Россию, президент ФИФА последовательно выступал против Катара как возможного хозяина чемпионата мира. И проиграл.

Мутко говорит:

–  Если бы состав исполкома ФИФА формировал лично Блаттер, у него было бы больше влияния. Но высший орган власти в футболе формируется по континентальному принципу. Европа, Азия, Африка и другие континенты выдвигают своих представителей – а конгресс ФИФА только утверждает принятые на континентах решения. Поэтому не скажешь, что Блаттер обладает решающим влиянием на них. Скорее, члены исполкома, представляющие ту или иную конфедерацию, выполняют волю своего континента.

–  Этим и объясняется, что в борьбе за ЧМ-2022 выиграл Катар, который Блаттер ни на одном из туров голосования не поддержал?

–  Конечно. Он всегда говорит о том, что никому ничего не навязывает. У него есть право решающего голоса при равенстве голосов – и все.

Насчет воли континентов Мутко прав – но не во всех, а в ряде случаев. К примеру, все представители зоны КОНКАКАФ – Северной и Центральной Америки (американец Блэйзер, тринидадец Уорнер, гватемалец Сальгеро, приезжавший в Санкт-Петербург даже с семьей) – проголосовали за Россию, а каждый из членов исполкома от КОНМЕБОЛ (то есть Южной Америки) – за Испанию с Португалией. Тогда как в Европе, Азии и Африке мнения разделились.

Вернемся, однако, к Блаттеру. И подметим один фактор, который давным-давно приблизил швейцарца к России. Уже много лет он приезжает в нашу страну каждый январь – на Кубок чемпионов стран СНГ и Балтии. В октябре 2010-го я спросил Колоскова:

–  Это можно расценивать как проявление симпатии к России?

–  Конечно, нет. Он приезжал к нам и при советской власти. Но дело-то совсем не в этом. Блаттер приезжает не только повидаться с руководителем федерации или, как в нынешнем году, государства. Он здесь проводит большие совещания.

Кубок Содружества – единственная возможность увидеться одновременно с 12–15 президентами и генеральными секретарями федераций стран-членов ФИФА. Здесь собираются и Прибалтика, и Закавказье, и Средняя Азия. То есть как европейские, так и азиатские страны. И не случайно на Кубок Содружества приезжают и президенты УЕФА – раньше Леннарт Юханссон, теперь Мишель Платини. Помимо общих заседаний во время Кубков Содружества идут персональные собеседования с руководителями федераций, проясняются многие вопросы. Вот для этого Блаттер главным образом и приезжает.

Все это так – но не пропускает президент ФИФА этих визитов, думается, еще и потому, что в России его всегда гостеприимно и на высоком уровне принимают. И кстати, именно очередной такой приезд в 2006 году обернулся первой «встречей в верхах» с Путиным…

Мутко говорит:

–  Помните фразу Путина: «Смешно обвинять швейцарца – в коррупции!» И это на самом деле так. Блаттер никогда до таких вещей не опустится. Конечно, он не может отвечать за всех членов исполкома, но, на мой взгляд, ФИФА – открытая и понятная организация. Инвестирует очень много денег в массовый футбол, а в профессиональном у нее очень хорошие продукты – чемпионат мира, Кубок конфедераций. А проблем – их, знаете ли, везде много. И я не пойму тех обвинений, которые бросают в адрес президента ФИФА.

Блаттер вышел за рамки понятия «футбольный чиновник»: это большой политик. Посмотрите, как он поднял футбол как общемировое явление. В 2005 году, когда я стал президентом РФС, моей задачей было на российском уровне сделать так же – из местечкового явления превратить его в общенациональное. И мне казалось, что мы это сделали – по крайней мере, находимся на пути. Вся страна начала обсуждать футбол, он стал явлением! А то, что происходит у нас с футболом сейчас – отдельная песня, и мы к этому обязательно вернемся…

А с Блаттером у нас дружеские отношения, я очень уважаю его. Что для него в человеке главное? Искренность. Чтобы не крутил-вертел, а был с ним честен. Второе – любовь к футболу, преданность ему. Сам Йозеф безгранично любит футбол и гордится ФИФА. Его слоган: «Футбол – больше, чем игра». И мы в России сделали такой же. Жаль, что его потихоньку забывают.

Когда в январе 2011 года Блаттер приехал в Санкт-Петербург вручать Путину, Мутко и Ко официальный документ с правом проведения ЧМ-2018, мне довелось некоторое время побыть в кулуарах. И не раз я слышал, как член исполкома ФИФА от России обращался к мировому футбольному боссу со знаменитыми словами: «Dear President Blatter!» Швейцарец начинал хохотать, едва ли не за живот хватаясь.

Таких эмоций не придумаешь. Мутко с Блаттером действительно испытывают человеческую симпатию друг к другу.

И мне это понятно, поскольку я не раз общался с первым и дважды брал довольно продолжительные интервью у второго. Они оба – живые. Не делают надутых каменных лиц, интервью дают (не говоря уже о «непротокольном» разговоре) веселым, свободным, не канцелярским языком, много улыбаются и смеются. Речь их пересыпана восклицаниями и пронизана эмоциями. У них озорные глаза – и схожий темперамент.

Вот вам, к примеру, такой отрывок из моего интервью с Блаттером, взятого у него в 2007 году. Президент ФИФА рассуждал на тему картинных падений:

–  Футбол – часть общества, а в обществе немало людей, готовых идти к цели обманными средствами. Такая же ситуация и в футболе. Впрочем, это не повод заявлять: мол, ничего с этим не поделаешь, – и умыть руки. Нет, мы должны сделать все, чтобы остановить обман в футболе теми средствами, которые есть в нашем распоряжении. В том числе и с помощью дисциплинарных акций. Но вырубить обман, что называется на корню, невозможно. Это часть любой игры и жизни вообще. Если вы играете в покер, обязательно найдется человек, который захочет заглянуть в ваши карты, а то и подсунуть крапленую колоду. Нам бы очень хотелось, чтобы в футболе звездные игроки не занимались обманом, потому что с них берут пример другие игроки и болельщики.

В футболе, как и во всем современном обществе, есть место обману. Вот вы играете в футбол?

–  Да, раз в неделю.

–  Скажите честно: случается незаметно прихватить соперника за футболку или придержать руками?

–  За футболку – нет, а вот задержки иногда себе позволяю.

–  И я, представьте, тоже! Я уже не так быстр, как когда-то, а потому иногда прибегаю к недозволенным приемам. Но это ведь не имеет ничего общего с «божьей рукой» и новым поколением, которое взяло пример с Марадоны! Это было всегда, у всех поколений. Когда играешь – хочешь выиграть. И иногда ради этого пускаешься на небольшой обман. Почему? Да потому что футбол – это игра! А в игре ты не считаешь подобные поступки чем-то очень уж серьезным и важным, для тебя это несопоставимо с тем, чтобы «подставить» кого-то в обычной жизни. Рассуждая обо всех этих проблемах, никогда нельзя забывать об игровой сути футбола.

Как живо, не по-чиновничьи, говорит президент ФИФА, улавливаете?..

Охотно в том интервью Блаттер рассуждал и о России:

–  Насколько верным путем, по-вашему, развивается российский футбол, в который пришли большие деньги нефтяных и газовых монстров? – спросил я его.

– Футбол всегда играл и будет играть в России большую роль. Сейчас у РФС новый президент, помогают ему также новые люди. Только что я с ним разговаривал и убедился, что он поддерживает наши усилия по постепенному сокращению числа иностранных легионеров. Система «шесть плюс пять» была моей личной идеей, и я рад, что РФС движется именно в этом направлении. Что же касается появления в российском футболе больших денег, то я рад, что ваши инвесторы вкладывают их в собственный футбол. Это лучше, чем отдавать капиталы футболу зарубежному. Россия – самая большая страна мира, и не только Москва и Санкт-Петербург, но и остальная страна нуждается в этих деньгах.

–  Ваше мнение о появлении Гуса Хиддинка во главе сборной России?

–  Это хорошая идея. Весь опыт российских тренеров во главе национальной команды говорил о том, что ожидаемых результатов они не дают. Особенно с тех пор, как Советский Союз развалился и Россия стала самостоятельным государством с отдельной федерацией футбола. Такой титулованный зарубежный тренер, как Хиддинк, безусловно, привнесет какие-то новые идеи, «свежую кровь». К нему, возможно, будет даже больше уважения, чем к большим тренерам и игрокам времен Советского Союза. Вот, скажем, есть у вас Никита Симонян – настоящая легенда. Но жить одними легендами невозможно. Жить надо современными реалиями. И тогда результаты придут.

Самая большая страна мира, большая роль футбола в России, легенда Симонян… Не сухо, не формально уже тогда Блаттер говорил о нашей стране. Первая большая встреча с Путиным была уже позади. А до исторического решения в Цюрихе оставалось чуть менее четырех лет.

Понимали ли в «России-2018», что Блаттер – на нашей стороне? По всей видимости, да, хотя, естественно, прямых вопросов на этот счет никто ему не задавал, и сам он карты тоже не раскрывал. В октябрьском интервью 2010 года я спросил Колоскова:

–  По вашему ощущению, сам Блаттер склоняется на чью-то сторону?

–  Каких-то четких ощущений нет. На его встрече с президентом Медведевым я не присутствовал, вижу его эпизодически. Мы встречались на чемпионате мира в Южной Африке. Ясно, что разговор на эту тему у нас тоже был. Услышать от него можно только одно: «Работайте, у вас хорошие шансы».

Правда, как только все счастливо закончилось, тот же Колосков в нашей беседе высказался уже иначе:

–  Никаких сомнений в этом (что Блаттер проголосует за Россию) у меня, если честно, не было с самого начала. Причин тому много. Во-первых, он искренне верит в Россию, иначе не приезжал бы к нам каждый год по разу, а то и по два. Во-вторых, это абсолютное доверие и уважение президента ФИФА к нашему премьер-министру, с которым он неоднократно встречался. В-третьих, именно он – идеолог развития футбола и его инфраструктуры в новых и новых государствах.

А далее уже последовала фраза про 30 лет их, Колоскова с Блаттером, дружбы, которая не определяющим, но одним из факторов тоже могла стать…

Путин на пресс-конференции в Цюрихе после победы России уклонился от разговора о симпатиях президента ФИФА. Его спросили:

–  Блаттер сказал, что Россия – не страна, а целый континент. Интересно узнать: вы общались с президентом ФИФА?

–  Президент ФИФА общался с очень многими руководителями заявочного комитета (России). Здесь нет никакого секрета, это не запрещено правилами ФИФА. Господин Мутко доложил: Блаттер – очень объективный человек. И я не могу сказать, что он как-то особенно симпатизировал России. В ходе процедуры голосования Блаттер заставил нас немало поволноваться.

Мы считаем, что выстроили правильную линию в защиту нашей заявки. Исходили из того, что наша заявка соответствовала философии ФИФА: расширять границы мирового футбола за счет новых территорий и новых стран. Мы – россияне, нас – миллионы, и мы любим футбол. Но посмотрите: в Восточной Европе никогда не проводились чемпионаты мира! И когда мы формулировали заявку, думали именно об этом.

Хочу сказать также о том, что в настоящее время мир переживает последствия финансового кризиса. И многие европейские страны сталкиваются с различными проблемами. У России трудностей хватает, но есть стабильность. Наш золотовалютный запас – третий в мире, он составляет 500 миллиардов долларов. Четыре процента – годовой рост экономики…

Кроме того, мы готовимся к крупнейшим соревнованиям: Всемирной Универсиаде в Казани и проведению зимних ОИ-2014 в Сочи. В двух точках страны идет серьезнейшая подготовка, там создается новейшая инфраструктура!

А вот мнение Сорокина:

–  У меня всегда было ощущение, что Блаттер хорошо к нам относится. Какой ключик и кто к нему подобрал, не знаю, но с первого момента с его стороны не было ни намека на малейшую антипатию. Нет, его симпатия никогда не выражалась вслух. Потому что это абсолютно этически выдержанный человек, внешне нейтральный ко всем. Но на каком-то интуитивном уровне было понятно, что он нам по меньшей мере симпатизирует. Не знаю, может, тем же англичанам тоже так казалось. Однако в этом деле кто-то ошибается, а кто-то – нет. Мы не ошиблись.

Мне кажется, он понимал, что мы искренне, честно хотим чемпионат мира. И искренне, честно собираемся его здорово организовать. Вообще президент ФИФА произвел впечатление абсолютно нормального, общительного, не заносчивого, вполне доступного человека.

Министр с ним не раз общался один на один, я же встречался с ним только на официальных мероприятиях. Мне казалось, что все ограничивалось короткими и вежливыми рукопожатиями. И я был сильно удивлен, когда обнаружил, что он знает, как меня зовут. Причем это выяснилось уже на ранних стадиях заявочной кампании. В хорошей памяти ему не откажешь.

Один из послов нашей заявки Алексей Смертин рассказал, что на презентации в Йоханнесбурге президент ФИФА вдруг зашел к нашей делегации, и, услышав, что Смертин говорит по-французски (он три сезона выступал за «Бордо»), начал с интересом расспрашивать его, откуда он знает язык.

Известен и факт, что Блаттер на Олимпиаде 1972 года в Мюнхене был тем самым хронометристом на финальном матче СССР – США, который зафиксировал невероятный победный бросок Александра Белова, когда мяч за три секунды был доставлен от одного кольца к другому. Американцы подали протест и до сих пор не признали своего поражения в той игре. Может, уже тогда швейцарец испытывал к нашей стране симпатии?..

–  Как вы думаете, такие вещи, как очень теплые отношения Блаттера со знаменитым дирижером и послом «России-2018» Валерием Гергиевым, могли как-то повлиять на его решение? – спрашиваю Сорокина.

–  Я бы назвал это «теорией маленьких кирпичиков». Заявка – очень многогранный процесс, это может показаться банальностью, но в ней действительно не бывает мелочей. Как презентовал, как подошел, как выглядишь, какие у вас общие знакомые… Абсолютно все.

В конце декабря 2010 года мы общались с Валерием Гергиевым в Берлине – за день до его концерта в филармонии столицы Германии. И он с удовольствием говорил о футболе.

–  С каких пор вы знакомы с Блаттером? И насколько регулярно общаетесь? – спросил я музыканта.

–  Количество встреч и качество отношений – не всегда одно и то же. Часто бывает, что излишнее количество как раз оборачивается негативом. И вообще для меня важно не то, что я встречаюсь с Блаттером, Беккенбауэром или Платини. А то, что Мариинский театр, который представляю, находится на таком уровне в нашей профессиональной среде. Это гигант мировой культурной сцены. Поверьте, если наш театр или я сам упаду в глазах нашего сообщества, то это дойдет и до Блаттера, и до остальных – и встречи сойдут на нет. Поэтому надо прежде всего хорошо делать то дело, которому служишь.

А с Блаттером мы знакомы 6 лет. Судьба распорядилась так, что в 2004-м я дирижировал в Цюрихе огромным концертом, посвященным столетию ФИФА. А потом была вечеринка, на которой я с нарастающим восторгом видел Пеле, Факкетти, Маццолу, Бобби Чарльтона, Платини…

Я ведь не функционер и не бюрократ от спорта или искусства. В своем профессиональном мире мы все в какой-то степени маленькие Платини или Чарльтоны. Но когда ты видишь перед собой человека, за которым во время чемпионатов мира 1966 или 1970-го года во все свои детские глаза наблюдал на маленьком черно-белом экране… В этот момент тебя что-то сотрясает изнутри.

Мне было 13, когда Чарльтон выиграл ЧМ-66. И я отчетливо помню и Тофика Бахрамова, и полуфинал СССР – ФРГ, удаление Игоря Численко, безумное разочарование, когда наши проиграли. Всем казалось, что на нас обрушилась мировая катастрофа. А потом выяснилось, что это было лучшее выступление сборной на мировых первенствах.

Вот с тех пор уже не инстинктивно, как любой мальчишка, а сознательно и на всю жизнь полюбил эту великую общемировую стихию, называемую футболом. И знаю ее не понаслышке. Своими двумя ногами отбегал сотни, если не тысячи километров. Я не Марадона. Но в пыли и грязи мы наколотили ох как много голов!

Профессиональная жизнь не раз приводила меня в места, где я не видел ни одного музыканта, зато едва ли не всю сердцевину мирового спортивного сообщества. Могущество классической музыки в том, что у нее нет границ. И к ней глухи далеко не все члены исполкома ФИФА.

–  Со сколькими из них вы знакомы?

–  С большинством. И времени даром я не терял…

Уверен, что из слов Гергиева, пусть даже и не услышанных, а лишь прочитанных, вы ощутили всю мощь чувств, которые он испытывает к футболу. И эта мощь – передается. Недаром «Россия-2018» включила в свои ряды не только функционеров и футболистов-профессионалов, но и знаменитых людей искусства. У них – особое, завораживающее ощущение футбола, и наряду с их известностью, оно проникает внутрь тебя. Будь ты Блаттер, Платини, да и какой угодно другой тертый калач.

Не случайно именно Гергиев вместе с Блаттером стали авторами последнего аккорда в праздновании выигрыша Россией права проводить ЧМ-2018? Впрочем, не будем забегать вперед…

* * *

16 июля 2009 года была представлена программа «Россия-2018. Основы заявки». 9 октября на пресс-конференции в ГУМе, где прессы было – не протолкнуться, Мутко и Сорокин объявили о старте кампании за право проведения в России первенства мира, причем министр спорта (и тогда еще президент РФС), словно читая ситуацию наперед, тогда же заявил: «Мы подали заявку на оба турнира, но ЧМ-2018 для нас приоритетен». Там же, под огромным ярко-красным плакатом с изображением посла заявки Андрея Аршавина, другим послам, которые могли присутствовать лично, – Никите Симоняну, Ринату Дасаеву и сборной России в лице Дениса Колодина, – были вручены соответствующие сертификаты…

И закипела работа. 2 декабря 2009 года в Йоханнесбурге проходила выставка с участием всех стран-претендентов, а 4-го в Кейптауне – презентации для международной общественности и мировых СМИ. До 11 декабря заявочный комитет должен был подписать с ФИФА «Соглашение о выдвижении», в котором подтверждал свои обязательства по представлению заявки и детально описывал все документы, включенные в заявочный пакет. К 14 мая 2010-го в ФИФА должна была быть сдана тысячестраничная (!) заявочная книга. К августу стране надлежало во всеоружии подойти к визиту оценочной (по-другому ее еще называли инспекционной) комиссии…

–  Помог ли в борьбе за ЧМ-2018 ваш опыт участия в проигранной заявочной кампании Олимпиады-2012 в Москве, а также в выигранной схватке за чемпионат мира по легкой атлетике – 2013? – спрашиваю Сорокина.

–  Конечно. Дело в том, что заявки – это уникальный вид деятельности, которому нигде нельзя научиться. Нет ни курсов, ни школ, которые ты бы закончил и стал профессиональным «биддером». Это сугубо эмпирическая история. И очень закрытая область.

Недаром в ней существует очень ограниченное число консультантов. Они «снимают» большие деньги со стран, которые выдвигаются на что бы то ни было. Потому что их опыт и знания – уникальные. Мы себя консультантами назвать не можем, но координация таких проектов – тоже опыт уникальный.

Консультанты, которые помогали «России-2018», очень много чего выигрывали. Мы их, собственно, и отбирали по послужному списку. BDO (международное объединение аудиторских и консультационных компаний, на начало 2011 года – пятое в мире. – Примеч. И.Р.) немножко «прикоснулись» к Москве-2012, но в основном работали на Сочи-2014, являясь генеральным подрядчиком. «Хелиос» выиграл какое-то несметное количество заявок, начиная с Лиллехаммера-94. И Пекин, и Ванкувер, и Сочи… Побед восемь у них точно есть.

Не со всеми консультантами так получалось, поскольку некоторые уже были заняты. Их мало – и разбирают их очень быстро. Есть, к примеру, немец, господин Аббольт, который пишет неплохие заявочные книги. Но он уже работал на Австралию. У немцев же хороший опыт, и право проводить ЧМ-2006 они выиграли. Есть достаточно известный консультант по коммуникациям Майк Ли, но он уже был «подписан» Катаром. Впрочем, по коммуникациям нам тоже повезло: удалось заполучить бывшего директора ФИФА по этому направлению Андреаса Херрена. Он уже не работал там, но сохранил прекрасные отношения со всеми. И существенно нам помог.

–  В чем?

–  Правильно построить коммуникационную стратегию, не делать ничего лишнего. Фактически мы в этом направлении добились того же результата, что и Катар, только с бюджетом в 20–30 раз меньше. Нанося «точечные удары», а не «ковровыми бомбардировками», как они. Этот миллион послов заявки, которых Катар собирал по всему миру… На тебе миллион долларов – будешь нашим послом. Зидан, другие звезды – кого там только не было!

Но все это хорошо, только если денег до хрена. Все же понимают, что это наемники. Заявку выигрывают не они. То, что известный, даже знаменитый футболист, ни разу не бывавший в твоей стране, скажет: «Да-да, я бы хотел, чтобы тут прошел чемпионат мира»… Все же тут ясно. Работа с серьезными консультантами позволяет сделать главное – четко расставить приоритеты. И дальше их уже тактически реализовывать. Подбор консультантов – это правильная стратегия, а она экономит деньги и позволяет эффективно все выстроить. Надо обязательно иметь в своих рядах людей из этой индустрии.

Сорокин не зря заговорил о деньгах. Не все в этом смысле было у «России-2018» просто, как могло бы показаться на первый взгляд.

Когда я заговорил на финансовую тему с Мутко, сначала он не подал виду насчет каких-либо проблем:

–  Государство дало заявочному комитету субсидию. А 50 процентов денег мы собрали со своих партнеров. Их было достаточно много: и «Газпромбанк», и «Внешэкономбанк», и «Лукойл», и «Металлоинвест» Алишера Усманова, и многое другое. Что касается фонда Романа Абрамовича, то финансовых ресурсов на заявочную кампанию мы от них не получали, но они нам помогли в обеспечении повседневной деятельности комитета. Мы получили от них компьютеры и т. д., которые потом, после окончания работы, вернули.

–  Можете сравнить наш бюджет с испанцами, англичанами?

–  Думаю, мы все были где-то в одинаковом масштабе, чуть больше или чуть меньше. Больших разрывов не вижу. Бюджет ведь совершенно понятен, расходная часть везде одинаковая. Самая большая – написание заявочной книги. Еще – эксперты, консультанты, работа по продвижению заявки, участие в выставках, презентациях. Работа с регионами, прием оценочной комиссии. Наконец, содержание самого комитета, которое у нас было весьма локальным. Цифры все контролировались очень строго, и итоговый бюджет был утвержден на наблюдательном совете. Подвели итоги, аудит провели… Все было сделано абсолютно прозрачно.

–  А субсидию государственную быстро получили?

Далее последовали две фразы, первая из которых была автоматической, а вторая – честной. Сначала прозвучало: «Субсидию быстро дали». И тут же: «Хотя – с запозданием. Пришлось очень многое делать в долг».

Официальные лица более подробно на эту тему, понятно, рассуждать не хотят. Колосков много лет был таковым, но сейчас, как вы, должно быть, уже давно поняли, в своих высказываниях чувствует себя абсолютно свободно. А потому откровенничает:

–  Денег у заявочного комитета было очень мало. Все время в упор, все время в последний момент. Поначалу были большие планы – летать к членам исполкома только на чартерах. А в реальности вышло так, что с бизнес-классом еле-еле решали вопрос. Надо отдать должное Мутко – он каждый раз звонил какому-нибудь олигарху, после чего присылали какое-то количество денег, чтобы оплатить ту или иную поездку.

Не надо забывать, что у Леши Сорокина по контракту работало человек двадцать иностранцев, и им надо было платить строго в срок. Некоторые из этих людей раньше в ФИФА работали, а нам и заявочную книгу готовили, и с презентацией помогали. Им нельзя было сказать: мол, сейчас денег нет, найдем позже – заплатим.

Ну очень скудно жили! Иногда мы встречались втроем – Мутко, Сорокин и я. Леша все время приходил с бумагами, чтобы министр их подписал – например, Минфину с целью перевести такой-то транш в рамках бюджета, или олигарху, чтобы оказал спонсорскую помощь. Заявочный комитет Олимпиады в Сочи жил не в пример богаче.

Шок? А может, лукавство? Вряд ли. Поговаривают, что зарплата, которую получали члены заявочного комитета, исчислялась далеко не десятками тысяч долларов в месяц. Оклады были в разы скромнее. Да и сам по себе штаб заявки был крайне узок, о раздувании штата не было и речи – скорее наоборот. Ядро состояло из четырех-пяти человек, которые «пахали» день и ночь.

В архивах нашел интервью Сорокина «Спорт-Экспрессу» за зиму 2010-го, где он подтверждает информацию Мутко о примерном равенстве заявочных бюджетов у нас с конкурентами: «Бюджет выдвижения мы уже знаем: он равен примерно 20 миллионам долларов, но надеемся за счет корпоративных пожертвований приблизиться к 40 миллионам. Заявки конкурентов – приблизительно на том же уровне».

В мае 2010 года Сорокин сообщил, что 350 миллионов рублей (то есть порядка 12 миллионов долларов) в бюджет заявки выделило государство, росла и корпоративная составляющая. «Итоговый бюджет будет выше, чем у многих наших конкурентов», – резюмировал гендиректор заявочного комитета.

Но если в реальности все так, как говорит Колосков больше заслуга Сорокина и его команды, занимавшихся заявкой изо дня в день.

Во время лекции на факультете «Менеджмент в игровых видах спорта» Государственного университета управления вскоре после триумфа России Сорокина спросили:

–  Что бы вы сделали немного по-другому?

–  Во-первых, раньше стартовал бы с заявочной кампанией. Фактически мы вплотную приступили к работе в конце прошлого (2009-го. – Примеч. И.Р.) года, а англичане к тому времени уже год как эту работу вели. Наверстывать было сложно. И во-вторых, я бы уделил больше внимания пиар-кампании чемпионата мира внутри страны. Согласно исследованиям ВЦИОМ, сейчас его проведение поддерживают 68 процентов граждан России. Это очень хороший результат, особенно с учетом того, что бюджет на пиар-мероприятия у нас был 0 рублей 00 копеек. А та реклама, что все-таки появлялась на улицах наших городов, была некоммерческой и предназначалась скорее для того, чтобы произвести впечатление на инспекторов ФИФА. Кстати, этой цели достичь удалось: они после поездки в Казань признавались нам, что там имиджевой футбольной рекламы было больше, чем в ЮАР во время самого чемпионата.

Итак, вновь мы видим – ноль рублей на пиар. А те же англичане рассказывали мне, что их заявочный комитет более чем за год до голосования нанял специализирующуюся на подобных кампаниях дорогостоящую пиар-структуру. Выводы делайте сами.

* * *

Что же это такое – заявочная книга, которую нужно было сдать в ФИФА до 14 мая 2010 года?

За день до ее сдачи «бронебойный профессионал» (терминология Чернова) Сорокин в редакции «Спорт-Экспресса» рассказал:

–  Наша заявка уместилась в тысячу страниц и разделена на 20 глав, одна из которых, о стадионах, составляет отдельный том. Это самая объемная и насыщенная часть – прежде всего из-за множества иллюстраций. И конечно, этот том держать в руках приятнее всего. Вся идеология заявки сосредоточена в первых главах, а дальше предметно рассказывается о таких вещах, как гостиницы, тренировочные базы, безопасность, транспорт. Каждая глава содержит коэффициентную таблицу, которую нужно заполнить. Занятие трудоемкое: ведь таблиц в общей сложности штук сто.

Описанию каждого города у нас предшествует эпиграф. Это наша задумка. Цитируем и писателей, и других знаменитых людей, например, Наполеона. О чем его цитата? О Москве, конечно! Есть еще задумки в области дизайна. У нас подобраны фотографии не только стадионов, но и, скажем, людей на улицах.

Мне же Сорокин теперь объясняет:

–  Когда я говорю о «точечных ударах», которые помогают наносить грамотные консультанты, то в первую очередь имею в виду как раз заявочную книгу. Она – это, можно сказать, твой внешний вид. А принимают, как известно, по одежке. То, как ты входишь, как относишься к организации, у которой что-то просишь. Если эта книга сделана на газетной бумаге, то уже подчеркивает твое неуважение. Совершенно необязательно делать ее с какими-то инкрустациями, росписями – никто этого не оценит. Но это должен быть достойный, серьезный, хороший труд.

–  А кто сделал на газетной бумаге?

–  Про газетную – это я, конечно, утрирую, но, мне кажется, испанцы не очень напрягались. Бельгийцы изготовили книгу нарочито скромно и лаконично. Возможно, они вкладывали в эту скромность какую-то особую идею – но, опять же, вряд ли кто-то это оценил. Какая-то заумная, не очень удачная книга получилась у японцев.

Джорджадзе:

–  Хорошие книги получились у нас, у англичан. У Катара дорогая книга была. Но надо понимать: заявочная книга – это не только внешний вид, но и концепция, содержание.

Сорокин:

–  А за концепцию мы получили очень хорошую оценку. Одну из лучших.

Джорджадзе:

–  Среди наших консультантов по второму тому был огромный архитектурный консорциум, очень успешный.

Сорокин:

–  Над книгой работало больше ста человек. Технологический процесс выглядел следующим образом. Надо было собрать информацию с регионов, отбросить все лишнее, подвергнуть это предварительной обработке. Потом облачить все в хороший иностранный язык. Параллельно пишутся главы, которые нельзя собрать с регионов. Это безопасность, медицина, сама концепция чемпионата. Как правило, работает над всем этим смешанная группа российских и иностранных специалистов. Потому что иностранцы знают, как надо делать правильно, а наши в курсе, как это в действительности обстоит в России.

То, как все будет, всегда находится на стыке – как реально и как правильно. Это не описание того, что есть в нашей стране сейчас, это скорее описание того, что будет через семь лет. Надо тщательно продумывать, какие обещания дать в этой заявочной книге – чтобы не пообещать ни слишком много, ни слишком мало.

Отдельная тема – бюджет чемпионата мира. Отдельная – архитектура, она рисуется во всех деталях. Вот вам и сто с лишним человек. По группке в каждом регионе, большая группа в Москве и такая же большая, раскиданная по всему миру.

Напомню фразу из октябрьского интервью Колоскова: «На основании опыта я знаю, что члены исполкома о сути заявок информированы очень мало. Заявочные книги, которые сдают кандидаты, – это от шестисот до тысячи страниц. Ясно, что их никто не читает». Тогда спрашивается – зачем? Зачем такие усилия, такие тома, такие деньги?

А затем, что их дотошнейшим образом читает аппарат ФИФА, который потом готовит подробную и не всегда комплиментарную оценку книг для членов исполкома. Что, в свою очередь, уже имеет самое принципиальное значение.

* * *

Следующим важным этапом после сдачи заявочной книги стал летний приезд оценочной комиссии во главе с чилийцем Гарольдом Майне-Николлзом. В майском интервью «Спорт-Экспрессу», то есть за три месяца до визита, Сорокин рассказывал:

–  Постараемся все сделать профессионально, без какой-либо помпезности, к которой сейчас относятся с большой настороженностью. Все должно быть сухо, деловито и четко организовано: ведь за три дня, скорее всего, нужно будет оценить четыре города. Три мы уже выбрали – Москва, Санкт-Петербург и Казань. Четвертый обсуждается.

Спустя год после приезда инспекторов из ФИФА Чернов рассуждает:

–  В рядах «заявочных» профессионалов есть такой устойчивый тезис: оценочной комиссией нельзя выиграть право проведения турнира, а вот проиграть – можно. Главная задача во время ее визита – не создать ощущения, что ты не способен организовать соревнования. Вот вам элементарный пример. Когда мы заявились на проведение Euro-2008, я в 2001 году летал с заявочной комиссией. За три дня мы посетили восемь городов! И это было чудовищно. Но мы все сделали, потому что так захотела УЕФА. Они высказали нам свои требования, исходя из собственных понятий о масштабах страны и ее возможностях. Зачастую все это вообще не совпадает с реальностью. Оценочная комиссия – страшный сон любого заявочного комитета. Потому что катастрофически не хватает времени, и создается ощущение, что сбой может произойти где угодно и когда угодно.

–  Трудно ли, по-вашему, было убедить нынешнюю комиссию проехаться именно по выгодному для России маршруту «Москва – Санкт-Петербург – Сочи – Казань»?

–  Думаю, что нетрудно. Конечно, они в любой момент могли сказать: «Нет, мы хотим в другие города». Но для них все, что не Москва и не Санкт-Петербург, представляло собой загадку – в том числе и Казань, и Сочи, а потому попыток пересмотреть маршрут не было.

Рассматривались также варианты с Калининградом, Нижним Новгородом и Ярославлем. Я бы, например, в случае запасного (если бы они захотели посмотреть другие города вне программы) оставил Ярославль. Этот город настолько необычен, нетрадиционен, уникален и красив, что он наверняка произвел бы выигрышное впечатление на комиссию. Плюс, у нее была бы возможность познакомиться с русской стариной. Но избрали четыре города, и получилось очень здорово и разнообразно.

Спрашиваю Колоскова:

–  Когда-то вы ездили с оценочной комиссией УЕФА на инспекцию российских городов – кандидатов на проведение чемпионата Европы 2008 года. Что осталось в памяти?

–  Это страшное дело было! – эмоционально реагирует экс-президент РФС. – И вспоминаю я ту поездку как кошмарный сон. У меня до сих пор не выходит из головы зеленый вагончик в аэропорту Самары, который подразумевал международный сектор. Это была просто катастрофа! И дороги, конечно, в той же Самаре. Их нельзя было назвать даже направлениями, не то что дорогами. Плюс одна-единственная строящаяся гостиница.

Поэтому я сказал Чернову: комиссию привезешь только ночью! По тому маршруту, что они потребовали, иначе никак нельзя. Но они даже ночью все разглядели.

–  А как получилось, что тогда маршрут – с восемью российскими городами! – выбирала УЕФА, теперь же ФИФА покладисто приняла предложенный нами маршрут из четырех наиболее выгодных нам городов?

–  Думаю, здесь сыграл свою роль Блаттер. Именно ФИФА определяла, куда поедет комиссия. А президент ФИФА в силу своей симпатии к России понимал, что, если мы хотим нашу идею реализовать, надо избежать экстремальных поездок в российскую глубинку. Такой маршрут – его заслуга.

В итоге вышло так, что обязательность россиян-организаторов поездки оказалась даже выше, чем дисциплина самой комиссии – помните историю с сольным выступлением министра спорта перед Юргеном Мюллером? И все условия для комфорта комиссии были созданы, как вы понимаете, на уровне.

Мутко рассказывает:

–  Специально для поездки комиссии наняли самолет «Як-42» с особой «начинкой». Пусть он не такой скоростной, зато надежный и очень хорошо оборудованный. Это был не просто самолет, а некий офис, потому что нам и комиссии нужно было все время работать. Имелась видеосистема, и мы могли ставить какие-то диски, презентовать тот или иной город еще до того, как там приземлились. Специально подбирали такой борт – и не ошиблись.

С министром спорта мы разговаривали буквально за неделю до одного из самых трагических дней в истории мирового спорта, когда другой «Як-42», с хоккейной командой «Локомотив», потерпел крушение под Ярославлем. И эта беда лишний раз говорит о том, что за годы, оставшиеся до ЧМ-2018, внутренний российский авиапарк надо менять радикально. И не ради гостей чемпионата мира – хотя и для них тоже. А ради себя, своей страны и своего народа…

Ключевым моментом поездки оценочной комиссии, как мы помним из рассказа Мутко, был ее прием у Путина. Тот самый, где премьер-министр, не дожидаясь острых вопросов, откровенно высказался по каждому из наших слабых мест, чем обезоружил визитеров. Ну и пару сюрпризов озвучил – именно там впервые прозвучали российские «фишки» с безвизовым въездом и бесплатным проездом по стране обладателей билетов на матчи всеми видами наземного транспорта, включая поезда.

Мутко обе эти идеи, рассказывают, одобрил сразу. И доложил о них не в силовые структуры – там, где запреты на всякий случай всегда предпочтут разрешениям, «ловить» было бы нечего. А вновь лично Путину, который только и мог принять решения подобной важности. Учитывая, что в 2008-м во время финала Лиги чемпионов свободный въезд для обладателей билетов никакими эксцессами не обернулся, согласие премьера вновь было получено.

Самого Путина на пресс-конференции в Цюрихе по поводу открытости спросили:

–  Много говорилось о том, что благодаря ЧМ-2018 Россия может показать себя миру с новой стороны. В чем это будет выражаться?

–  Прежде всего, нам нужно продемонстрировать, что мы страна, открытая для мира, – ответил премьер-министр. – А люди, когда приедут, сами все увидят. Чем больше контактов, тем быстрее штампы разрушаются. Проведение таких крупных соревнований будет способствовать тому, чтобы Европа зажила без видимых и невидимых Берлинских стен.

Когда Мутко убеждал меня, что Путин искренне хочет сделать нашу страну более открытой, не скрою, испытал по этому поводу большие сомнения. Демократия-то у нас, как известно, «суверенная», и я воспринял это как желание министра спорта лишний раз сказать добрые слова о человеке, с которыми его связывают тесные отношения. Но, по сути дела, проведение чемпионата мира по футболу в России – это действительно беспрецедентный шаг по «открыванию» страны миру! И тот же безвизовый въезд – тоже.

Наши люди, многие из которых привыкли вращаться исключительно в своем замкнутом и ограниченном мирке, на целый месяц окажутся в роли «граждан мира». За это время они увидят и поймут, что иностранцы – такие же люди, как и они, более того, в силу иной культуры наблюдать и общаться с ними чрезвычайно интересно. Исчезнут комплексы, уйдет скованность. И появится непередаваемое чувство, что всех нас роднит гораздо больше, чем разъединяет.

В июне 2010 года я побывал на чемпионате мира в Южной Африке – стране, которая тоже до того не привыкла к наплыву иностранцев. И вот в какой чудесной атмосфере это происходило.

Жил я не в гостинице, а в гестхаусе. Это – очень популярный в ЮАР вид недорогих мини-отелей, в которых немного номеров, но гораздо больше внутренней теплоты. Владелец такой гостинички вместе со своей семьей всегда на месте, они лично готовят вам завтрак в любое удобное время, причем рацион зависит от ваших пожеланий.

Завтрак превращается в долгие чайные посиделки, во время которых ты узнаешь столько интересного, что заставить себя вернуться в номер, чтобы написать заметку в газету, невероятно сложно. Скажем, я быстро сдружился с темнокожим южноафриканским журналистом с эффектным именем – Рафора Рангонго. Колоритным, упитанным, общительным и дружелюбным. На второй день знакомства он стал подсаживаться ко мне за стол уже без спросу – но это такой душевный человек, что мне и в голову не приходило обижаться. Ну простые в ЮАР люди – что ж в том дурного? Может, это нас излишняя цивилизация испортила?

…Как-то раз хозяйка гестхауса Гленда, заглянув в столовую, просияла. «Знаете, чем больше всего мне нравится чемпионат мира? Он объединяет людей из самых разных частей света. Замечательно, что вы нашли общий язык».

В тот момент Россия еще не была хозяйкой ЧМ-2018. А когда стала – я тут же вспомнил те волшебные южноафриканские дни. И мне страшно захотелось, чтобы и у нас все было так же.

И не сомневаюсь – будет.

* * *

–  Безвизовый въезд на время чемпионата мира, обещанный Путиным, – козырь? – спросил я Колоскова в октябре 2010-го.

–  Да. Мы очень активно это внедряем в сознание коллег по исполкому. А ведь еще было заявлено, что внутри России не только официальные лица, но и все болельщики в течение всего чемпионата будут наземным транспортом перемещаться бесплатно. На самолетах – за деньги, а вот за проезд в поездах, автобусах, электричках при наличии билета на матч платить не придется. Больше такой роскоши никто предоставить не готов.

– Сама по себе активная поддержка государства – большой плюс?

– Огромный. Потому что все гарантии дает государство. Можно подписать все формальные гарантии, а можно неформально, как делается у нас президентом и премьер-министром, лично высказаться в поддержку заявки. Более того, как мы видим, они активно участвуют в процессе выдвижения, принимая руководителей международной федерации и членов оценочной комиссии.

– Из высказываний ее главы чилийца Гарольда Майне-Николлза можно сделать какие-то выводы?

– Он очень неэмоциональный человек. Я знаю его еще с Олимпиады 1988 года в Сеуле, где он работал в моем подчинении. Я был председателем оргкомитета футбольного турнира Игр, а он – одним из руководителей подразделений в городах. У Майне-Николлза трудно что-то выведать, он крайне редко улыбается.

Я с ним встречался в Кремле на званом ужине, который давал Игорь Шувалов. Мы с Майне-Николлзом как раз сидели рядом, беседовали, и у меня сложилось ощущение, что ему понравилось. С тех пор мы не виделись – он же не член исполкома.

– Почему именно его назначили главой комиссии?

– Он имеет огромный опыт, поскольку начиная с 1988 года работал в структуре ФИФА на всех чемпионатах мира и Олимпиадах.

* * *

Теперь вы представляете себе масштаб того, что делалось в России для того, чтобы получить чемпионат мира. И это очень нужно для того, чтобы опровергнуть обиходно-маргинальное представление: мол, дали денег кому надо – и ЧМ-2018 у нас.

Московский корреспондент Sunday Times Марк Франчетти, которого я (ради «мониторинга» западного общественного мнения) попросил озвучить его мнение на эту тему, дал понять, что в Англии мнение по этому поводу, увы, однозначно. Но сам он соблюдает «нейтралитет»:

–  Для России это действительно большая победа. Очевидно, что очень велика в ней роль Путина. То, что он лично встречался с членами исполкома ФИФА и нашел время, чтобы пообщаться с ними, дать гарантии, важно. Когда ты с глазу на глаз говоришь с лидером страны, то понимаешь, насколько для нее принципиально получить чемпионат мира. Между встречами с Путиным или тем же Шуваловым есть большая разница, не находите?

А вот был ли этот успех «чистым» – просто не знаю. В Англии очень многие убеждены, что в заявке России имелось что-то «не то». У них нет никаких сомнений, что кто-то кому-то заплатил, подарил, пообещал. В Англии вообще считают ФИФА коррумпированной организацией. Я работаю в России 14 лет и знаю, что в вашей стране также высока степень коррупции. Но это совершенно не означает, что в данном случае она имела место. Не исключаю, что все было чисто, хотя и не утверждаю этого. Однако пока не было никаких расследований, в которых доказывалось бы, что Россия выиграла нечестно. Представление у людей в Англии такое есть, а фактов – нет. Впрочем, не удивлюсь, если ведется их поиск.

У нас же люди, имевшие отношение к заявке, в первую очередь подчеркивают, что гордятся именно ее чистотой.

Чернов:

–  Отношение к чьей-либо победе зачастую зависит от отношения к стране, ее футболу. В глазах многих единственным правильным решением стала бы победа Англии как родины футбола и страны с самым «раскрученным» национальным чемпионатом. А любое другое априори было бы объявлено результатом каких-то закулисных игр. Но также это и следствие отношения к стране. У нас что, нет коррупции? Есть. У нас что, все в порядке с имиджем? Нет. И нам со всеми этими проблемами надо бороться. Чемпионат мира, который мы получили чисто (и отсутствие каких-либо скандалов на этот счет – доказательство того) – это один из инструментов их решения.

Сорокин:

–  Когда летом и особенно осенью 2010 года началась череда скандалов, связанных с коррупцией отдельных членов исполкома ФИФА, мы отнеслись к этому спокойно. Стояли в сторонке, нейтрально ожидая, чем дело закончится, потому что не боялись никаких разоблачений. В силу того, что они – невозможны за отсутствием, как говорится в таких случаях, состава преступления. То, что с нами не связано ни одного скандала, лишь подчеркивает правильность выбора ФИФА. Того, что Россия – нормальный выбор, и ничего ТАКОГО, о чем надо шептаться и говорить под столом, за этим не стоит.

Что за скандалы? О них, инициированных в основном английской прессой, вы узнаете из следующей главы. Где речь пойдет о наших соперниках и всем, что вокруг них во время предвыборной гонки творилось.

Глава III Чисто английское самоубийство

Первый гром грянул в мае 2010-го. Британское издание The Mail on Sunday опубликовало скандальное высказывание тогдашнего главы Английской футбольной ассоциации (FA) Дэвида Трисмана. Член палаты лордов, возглавлявший, к несчастью для англичан, еще и их заявочный комитет, в приватной беседе со своей бывшей секретаршей и любовницей выразил уверенность, что конкуренты – Россия и Испания – будут вести нечестную игру.

Русские, которым, по выражению Трисмана, «нечего терять» и которые «умеют проворачивать такие дела», якобы должны были подкупить судей во время ЧМ-2010, чтобы они помогали… испанцам. Те же взамен, по конспирологической версии убеленного сединами лорда, собирались отказаться от борьбы за ЧМ-2018 и помочь России получить голоса стран Южной Америки.

Предприимчивая мадам записала откровения своего бывшего воздыхателя на диктофон и продала запись английскому изданию. Зная повадки британской прессы, вряд ли стоит удивляться тому, что расшифровка беседы была охотно опубликована. Реакция последовала незамедлительно. Футбольная ассоциация немедленно принесла извинения РФС и Испанской футбольной федерации, а чиновник в тот же день подал в отставку с поста главы заявочного комитета и на следующий покинул FA.

В этой ситуации проявилось то, за что прессу в демократических странах называют «четвертой властью». Будем откровенны: у нас после газетных разоблачений, сколь серьезными они бы ни были, с чиновников – как с гуся вода. Англичане же игнорировать общественное мнение не могут. И мгновенное окончание футбольной карьеры политика Трисмана – тому яркое свидетельство.

Известно, однако, что недостатки являются продолжением достоинств. Не только у человека – у общества тоже. Все это в истории с англичанами мы вскоре увидели в полной мере.

Обвинения Трисмана – к слову, абсолютно не подтвердившиеся (Россия и Испания с Португалией боролись за ЧМ-2018 до конца, никто никому голоса даже не думал отдавать) – Сорокин в нашей беседе комментирует так:

–  Я это воспринял как натуральный бред. Россия, не попавшая на чемпионат мира и не имеющая там ни одной судейской бригады, покупает судей в обмен на голоса… Паранойя. Такая чушь, что я даже не знал, как это комментировать. Это смешно было даже опровергать. Серьезный разговор на эту тему был просто невозможен.

Тем не менее комментарий генерального директора российского заявочного комитета на страницах «Спорт-Экспресса» все же последовал и был взвешенным и достойным:

–  Это уже не первый случай, когда нас пытаются очернить, – подчеркнул Сорокин. – Как известно, опасаются сильных. Значит, нас считают серьезным конкурентом. Мы же всегда играем по правилам и продолжим честную борьбу за право принять ЧМ-2018.

–  Как считаете, по кому этот скандал ударит сильнее – по россиянам или по англичанам?

–  По-моему, все очевидно, раз руководитель их заявочного комитета ушел в отставку. Англичане сами себя наказали.

–  Планирует ли РФС (формально Сорокин тогда еще являлся гендиректором футбольного союза – Примеч. И.Р.) обратиться в суд?

–  А с кем судиться? Трисман ведь уже покинул пост главы заявочного комитета.

–  Но он по-прежнему руководит FA, да и высказывался в бытность официальным лицом.

–  Мы пока не обсуждали, стоит ли затевать разбирательство. Считаю, что делом в первую очередь должна заняться комиссия по этике ФИФА, поскольку такие высказывания абсурдны и недопустимы.

Никаких кляуз в ФИФА Россия писать не стала. Все разрешилось само собой: Трисман в день выхода интервью Сорокина подал в отставку и со второго поста, FA прислала письменные извинения.

Отсутствие неоправданных истерик со стороны заявочного комитета и других официальных лиц – это ведь тоже элемент стратегии, который можно описать так: не раздражать ФИФА.

Англичане вели себя совсем иначе, «цепляясь» за каждое слово: неосторожное или обычное – без разницы. Вот наглядный пример. В середине октября Сорокин пришел к нам в редакцию «Спорт-Экспресса», и его среди прочего спросили:

–  Почему Россия практически не отвечает на нападки?

–  Мы так поступаем абсолютно сознательно. Не скандалим, не вступаем в склоки, хотя нам есть чем ответить. Мы же не заявляем, что, к примеру, в Лондоне высочайший уровень преступности, если сравнивать его с другими европейскими городами, и самый высокий уровень потребления алкоголя среди молодежи. Но к чему тыкать носом в то, что и так всем известно?

Ух, что тут началось! Слова Сорокина о лондонской преступности (с избытком подтвержденные в августе 2011-го, когда погромами магазинов и зубодробительными столкновениями хулиганов с полицией была охвачена вся английская столица), вырвав из контекста, тут же перевели в английской прессе. На это, в свою очередь, неадекватно отреагировал английский заявочный комитет, отправив в ФИФА… жалобу на Россию, якобы оскорбляющую конкурентов.

Колосков говорит:

–  На каждую мелочь из стана соперников англичане реагировали болезненно. Перевели вырванную из контекста безобидную цитату из интервью Сорокина – и побежали жаловаться в ФИФА. Это тоже не вызывало симпатий. Занимайтесь своей заявкой, зачем учить других, как жить? В том-то и состояло еще одно наше преимущество, что мы никого не обижали, не оскорбляли, не искали подвохов в свой адрес со стороны других заявочных комитетов и работали исключительно с собственной заявкой.

Сорокин добавляет:

–  В мой адрес последовали идиотские обвинения в том, что я не люблю Лондон, английских болельщиков и т. д. Главное, никто даже не пытался опровергнуть мой тезис о том, что в столице Англии – один из самых высоких уровней преступности в Европе. Зато возмутились, что этот общеизвестный факт озвучил именно генеральный директор российского заявочного комитета. А в ФИФА эту жалобу восприняли дурно, как какое-то мелкое кляузничество.

Кстати, практически сразу после этой истории Колосков в одном из интервью назвал всю английскую заявку примитивной. После того, что случилось вокруг моих невинных слов, мы, признаться, ожидали очередного серьезного разбирательства. Но, наверное, в Англии поняли, что ФИФА нервно отреагировала на их предыдущую жалобу, и не захотели еще раз получить от Международной федерации такое «сморщенное лицо».

Реагируя на вопрос о нервозности Сорокина после некоторых его откровенных высказываний, Колосков улыбается:

–  Я такой человек, что если действительно есть что скрывать – никогда этого не скажу. Но если речь идет о нормальных вещах, о которых твердо знаю, что они нам не повредят – почему нет? Все-таки я 28 лет был членом исполкома ФИФА, не раз сам голосовал на выборах стран-хозяев чемпионатов мира. И знаю, что можно говорить и делать, а что – ни в коем случае.

–  И что же нельзя?

–  В первую очередь – давить на членов исполкома. Не объяснять, не проявлять уважение и внимание, а именно давить. Одно дело, допустим, когда в борьбе за Euro-2004 ко мне в Москву несколько раз приезжали министр спорта Португалии, президент федерации футбола, дважды меня приглашал посол. Все это было в рамках цивилизованного общения и вызывало только уважение.

И совсем другое впечатление осталось от поведения Марокко при агитации за право проводить ЧМ-98. Они тогда прессинговали меня со страшной силой. Это был ужас какой-то! Нашим генконсулом в этой стране был мой товарищ. Так на него там давили, и он вынужден был мне изо дня в день названивать.

И ладно бы только это. Когда я приезжал на исполкомы в Цюрих, от марокканцев невозможно было укрыться нигде. Они поджидали и у выхода из столовой, и даже у номера в отеле! В итоге я был вынужден на исполкоме встать и сказать: оградите меня от всего этого! После чего Авеланж сделал жесткое заявление – и, по сути, заявка Марокко была тем моим выступлением дезавуирована. Председатель заявочного комитета Франции Састр (Платини был у него заместителем), когда они выиграли, выразил мне большую признательность. Но дело-то было не во мне, а в том, что французы вели себя достойно, а марокканцы – нет.

Как выясняется, нельзя не только перебирать с «прессингом», как нас учит доктор Колосков, но и даже в частных разговорах допускать то, что сделал Трисман. Особенно если дело происходит в Англии, где «уши» прессы, кажется, расставлены везде. Кто знает, чем может обернуться такая беседа?

Я вспомнил историю с Трисманом, когда почти год спустя, в сентябре 2011-го, в телеэфир случайно попали оскорбительные высказывания комментатора канала «Россия-2» Дмитрия Губерниева о вратаре Вячеславе Малафееве. Да, разговор был тоже частным: известный ведущий думал, что в перерыве матча «Спартак» – ЦСКА микрофоны отключены. Такое в принципе может произойти с каждым.

Но отторжение вызвало, во-первых, дальнейшее поведение Губерниева, вместо извинений Малафееву начавшего выдумывать какие-то нелепые «отмазки» и в довершение всего заявившего, что через пару месяцев он «триумфально вернется» к комментированию футбола.

Англия – не Россия. Губерниева, и так редко работающего на футболе, якобы наказали… отстранением от ведения футбольных репортажей. Трисман вынужден был уйти. Как и один популярный английский комментатор, точно в такой же ситуации, как и Губерниев, презрительно отозвавшийся о способности женщины-судьи верно оценивать происходящее на поле. По сравнению с тем, что сказал Губерниев о Малафееве, те слова яйца выеденного не стоили. Но тут мы опять вспоминаем это словосочетание – «четвертая власть». И еще одно – «ответственность перед обществом».

А заключается она еще и в том, что, каким бы частным ни был разговор, ты находишься на работе – а значит, каждое твое слово может оказаться публичным. Трисман, возможно, разговаривал со своей экс-секретаршей за рамками официального рабочего дня. Но должность, которую он занимал, не позволяла ни при каких обстоятельствах вслух оперировать толками из разряда «одна бабка сказала» – тем более такими нелепыми. Но британец распустил язык – и был наказан. Причем заметьте: собственной прессой. Которой все равно, кого бить – своих или чужих. С одной стороны, это делает ей честь, а с другой – довело английскую заявку, как говорится, до цугундера… Колосков в октябре 2010 года говорил мне: – Слишком серьезный пост занимал в то время лорд Трисман, чтобы расценить его высказывание как шутку. У меня ощущение, что это была попытка одним ударом дискредитировать заявки обоих главных конкурентов Англии. С понятиями об английской честности и добросовестности с fair play это никак не вяжется. Для фигуры такого уровня – непростительнейшая вещь. Впрочем, не могу сказать, что мы знакомы: несколько раз вместе участвовали в заседаниях, но общения как такового не было.

Один из самых авторитетных английских футбольных журналистов, бывший главный редактор и издатель культового журнала World Soccer Кир Реднидж, с которым мы разговаривали примерно в то же время, что и с Колосковым, по поводу мотивации Трисмана высказался куда более иронично. Признаюсь честно, попытался его чуть спровоцировать:

–  Трисман прогнозировал, что Россия «поможет» Испании обеспечить лояльное судейство в Южной Африке. В итоге «Красная фурия» – чемпион мира, и некоторые ее матчи не обошлись без сомнительных решений. Значит…

– На мой взгляд, это значит только то, мужчина делал эффектные заявления, чтобы произвести впечатление на молодую женщину (смеется) . Никакой связи между его словами и тем, что было на ЧМ-2010, не вижу.

– Трисман сейчас как-то связан с футболом?

– Нет. Вообще Футбольная ассоциация четко сработала, сразу пойдя на резкие изменения. Тем более что главой заявочного комитета Англии стал Джефф Томпсон, член исполкома ФИФА. Это однозначно усилило английские позиции, то есть скандал во многом пошел на пользу.

– По-вашему, его «откровения», равно как и стремительная отставка с обеих должностей, сыграют Англии в минус или в плюс?

– Склоняюсь к тому, что в плюс. Именно из-за моментальной реакции.

Такого же мнения придерживался и известный израильский тренер Авраам Грант, работавший в тот момент в английской премьер-лиге. В мае 2010-го я спросил его:

–  Снизит ли шансы английской заявки скандал вокруг заявлений лорда Трисмана?

–  Не думаю. Если один человек ошибся, это вряд ли может отразиться на перспективах всей заявки. Англия – страна с великими футбольными традициями, которые явно перекрывают эффект от этой истории.

Уважаемые люди Реднидж с Грантом, как выяснилось, переоценивали степень толерантности членов исполкома ФИФА и выдавали желаемое за действительное. Не знаю, прямым ли образом повлияла история с экс-президентом FA на шокирующее для Англии голосование 2 декабря в Цюрихе – но то, что внесло определенную лепту, бесспорно.

Вот как Колосков в нашем разговоре сразу после победы России высказался на тему Трисмана:

–  К членам исполкома ФИФА надо проявлять уважение. В то время как те же англичане проявили к ним, на мой взгляд, вопиющее неуважение.

Началось со знаменитой истории лорда Трисмана, который нафантазировал сговор главных конкурентов Англии. То, что это бред, было понятно даже ребенку! Она уже вызвала негативную реакцию у многих членов исполкома. Ясно, что такой же точки зрения придерживался и Блаттер. Трисман понял, что совершил глупость, и ушел. Но слово – не воробей, и оно уже вылетело.

* * *

Во время ЧМ-2010 скандал вокруг Трисмана еще был у всех в памяти. The Mail on Sunday стала «газетой нон-грата» для ряда известных людей английского футбола. Так, легендарный форвард Гэри Линекер разорвал с ней контракт на публикацию колонок во время ЧМ-2010. Факты возможной коррупции якобы решил проверить Интерпол – и ничего, естественно, не нашел.

Перед отъездом в ЮАР одной из репортерских задач, которые я перед собой поставил, была встреча с кем-то из журналистов или редакторов этого издания. Узнать из первых рук, как эта ситуация развивалась, гораздо познавательнее, чем просто перепечатывать сообщения зарубежных изданий. Четырьмя годами ранее в Германии мне таким же образом удалось потолковать с газетчиком из закрытой ныне из-за противозаконных методов работы (вскрытия частной голосовой почты) News of the World – издания, которому удалось «развести» Свена-Ерана Эрикссона на якобы переговоры в Арабских Эмиратах с шейхом, в которого был переодет репортер. Теперь я решил действовать так же, как в 2006-м.

Долгое время казалось, что затея ни во что не выльется. Весь турнир я находился в Кейптауне, где англичане провели только один матч – против Алжира. Десятки английских журналистов говорили мне, что коллега из The Mail on Sunday должен быть на игре, но пока его что-то не видно. Да и вообще пресс-центр был так огромен, а репортеров из Англии такая тьма, что найти его было все равно, что обнаружить иголку в стоге сена.

И все же за полтора часа до игры повезло: меня подвели и представили примерно 50-летнему мужчине с седыми волосами и благообразной наружностью, оказавшемуся Патриком Коллинзом, шефом отдела спорта The Mail on Sunday.

–  Как вам удалось раздобыть историю о лорде Трисмане? Кто проявил инициативу: газета, каким-то образом узнав о таком разговоре, вышла на секретаршу чиновника, или наоборот? – спросил я Коллинза.

–  Насколько знаю, леди обратилась в газету, рассказав всю эту историю и предъявив запись разговора. После долгих дискуссий было принято решение опубликовать ее в том виде, о котором вы знаете. То есть с прямыми цитатами Трисмана, рассказывавшего даме вещи, не подобающие его положению. И это привлекло большой общественный интерес.

– По вашему личному мнению, что двигало женщиной, когда она решила продать разговор в газету? Ей так нужны были деньги или дело в какой-то серьезной личной обиде?

– Я лично никогда с ней не встречался, видел только ее фотографию – а потому мне трудно об этом говорить наверняка. Истинные причины знает только она сама. И, возможно, Трисман.

– Отдавали ли у вас отчет в последствиях публикации вроде отказа сотрудничать с ней Гэри Линекера?

– Боссы газеты понимали, что последствия непредсказуемы. Но, все тщательно продумав, они решили, что история того стоит – пусть даже и придется чем-то пожертвовать. Это было решение нашего главного редактора.

– Доводилось читать, что Футбольная ассоциация узнала о готовящейся публикации и попыталась через суд ее запретить. Это так?

– Да, и при этом FA ссылалась на то, что эта история затрагивает частную жизнь. Но суд ей отказал. Ты имеешь право подать подобный иск, и его удовлетворение называется injunction – «судебный запрет». Нам казалось, что причин приостановить публикацию у суда нет, но порой такое происходит. Поэтому полной уверенности, что все закончится в нашу пользу, не было.

Тут еще один журналист из The Mail on Sunday, слушавший наш разговор, проиллюстрировал эти слова конкретным примером:

–  Скажем, историю с Джоном Терри и его любовной интригой (опубликованную, правда, не в нашей газете), суд первичной инстанции затормозил, посчитав ее вмешательством в частную жизнь. Но в более высокой инстанции, куда обратилось уже издание, все-таки дали добро на публикацию.

* * *

Далее я спросил Коллинза:

–  А откуда в ассоциации могли узнать о грядущем скандале с Трисманом? Не работает ли у вас в газете какой-то «засланный казачок»?

– Нет, все гораздо проще. Один из наших журналистов попытался побеседовать с самим Трисманом на этот счет. Так информация и «выплыла» наружу.

– Ожидали ли вы, что Трисман подаст в отставку с обоих постов?

– Да. В свете того, что произошло, у него не было другого выхода. История вышла слишком серьезной и резонансной, чтобы у нее не было таких последствий.

– Думаете ли, что быстрое решение Трисмана об уходе помогло в контексте английской заявки?

– Полагаю, да. Коль скоро такая вещь уже всплыла, очень многое зависит от реакции. Потому что эта реакция говорит о том, насколько серьезно воспринято случившееся не только самим человеком, но и обществом, и тем же заявочным комитетом. Трисман ушел вечером того же дня, когда вышла статья – а это очень быстро. К счастью, не сработали никакие инерционные механизмы, то есть у ФИФА не возникло повода считать, что в Англии недопоняли важности возникшей проблемы.

– Полагаете ли, что по мотивам слов Трисмана разговор о коррупционной схеме с участием России и Испании действительно можно вести?

– У меня нет ни малейших представлений на этот счет. Похоже, это исключительно его личные умозаключения. Безусловно, если у Трисмана есть доказательства, он должен их предъявить. Но он этого не сделал – ни в момент, когда разговор был обнародован, ни после.

– Зачем же он тогда все это говорил? Хотел пофорсить перед любовницей, насколько глубоко знает околофутбольные интриги?

– (Смеется) Об этом может судить только сам Трисман.

– Пыталась ли сама газета продолжить расследование уже после отставки Трисмана?

– Мы пытались выяснить, была ли какая-то почва у его обвинений. И никаких доказательств им не нашли. В последующую неделю мы опубликовали несколько материалов на эту тему. Например, один бывший телеведущий из России (мой собеседник имел в виду Владимира Перетурина. – Примеч. И.Р.) выдвинул те же самые обвинения, что и Трисман. Но ничего за этим опять же не последовало.

– Ваше личное мнение – теоретически в русско-испанской версии может быть хоть зерно правды?

– Без понятия. Все это звучит очень неубедительно, слабо аргументированно. Трисман сказал – Трисман понес ответственность за сказанное. Добавить к этому нечего.

– Многие, в том числе и в России, считают, что скандал с Трисманом снизил шансы Англии принять ЧМ-2018. Согласны?

– Вначале я думал, что такое действительно возможно. Но дело не в публикации, а в факте, что он это сказал! Это та самая разница между собственно сообщением и, скажем так, его «курьером», которой многие не понимают. Мы были лишь этим самым курьером, посыльным. А не было бы действительно сказанных Трисманом слов – не было бы и публикации!

В тот момент казалось, что эта ситуация не поможет английской заявке. Но впоследствии ситуация изменилась, в том числе и по указанной мною выше причине. Когда в историю быстро вмешались и заняли четкую позицию такие авторитетные в спортивном мире люди, как Себастьян Коу (двукратный олимпийский чемпион по легкой атлетике, член МОК, председатель оргкомитета Олимпиады в Лондоне-2012. – Примеч. И.Р.) , стало ясно: заявка на самом деле сильнее, и в организационном плане за ней стоит больше, чем казалось ранее. Поступок одного человека, пусть он даже и не возглавлял ее, не должен повлиять на итоговое решение. Недавно Джек Уорнер, вице-президент ФИФА от КОНКАКАФ, сказал именно об этом. Убежден, что если заявка по-настоящему хороша, подобные истории в целом не могут повлиять на ее судьбу.

– Полагаете ли вы, что Англия – по-прежнему фаворит?

– Один из фаворитов. Россия – очень близко. Ее стратегия весьма сильна.

– В чем сила России?

– В деньгах (смеется). Имею в виду мощную поддержку, которую оказывает российской заявке Владимир Путин. В готовности тратить огромные деньги на строительство стадионов. Насколько знаю, один или два олигарха – а может, и больше – готовы принять участие в этом проекте. Нет сомнений, что люди, продвигающие заявку, имеют за спиной очень серьезные финансовые ресурсы. А это в таких вопросах чрезвычайно важно.

Еще одним преимуществом России является то, что она никогда не принимала чемпионат мира и даже Европы. ФИФА явно считает подобный аргумент важным, что видно по всем ее решениям. В том числе и отдать ЧМ-2010 Южной Африке. Международная федерация футбола очевидно стремится территориально расширять свои «владения», где проводились бы крупнейшие соревнования. Это выглядит ее стратегией.

* * *

– Какая репутация у лорда Трисмана была прежде? – продолжили мы беседу с Коллинзом.

–  Он был противоречивой фигурой в Футбольной ассоциации. Многие люди в английском футболе полагали, что его работу нельзя назвать хорошей. Другие, правда, считали иначе. Но он изначально представлялся неоднозначной кандидатурой на пост главы английского футбола. И руководителем стал таким же. Некоторые вещи, которые он говорил о разных футбольных людях, принимались в штыки.

– Какие, например?

– Он жестко критиковал премьер-лигу, выражал негативное отношение к тому, как она управляется и как расходуются деньги. В определенной степени эта критика справедлива. Но когда руководитель FA вступает в прямой антагонизм с премьер-лигой – он должен понимать, что тем самым навлекает на себя большое недовольство. Футбольная ассоциация должна тесно работать с лигой, от нее никуда не деться. И со стороны главы FA не слишком разумно было делать подобные вещи. Когда ты на этой должности – надо быть дипломатом, а не идти на открытый конфликт со структурой, с которой все равно придется сотрудничать.

– Припоминаю даже версию, что «слив» информации, порочащей Трисмана, как раз и был инициирован премьер-лигой, которой ворчливый лорд давно уже стоял поперек горла.

– (Смеется) Это конспирологическая теория, сторонником которой я не являюсь. Уверен, что ничего подобного не было.

– Критиковал ли Трисман также и знаменитых игроков?

– Да, он публично осуждал поведение Джона Терри в истории с Уэйном Бриджем и его бывшей подругой (хорош гусь. А сам-то каков! – Примеч. И.Р.).

– Как вообще этот политик, не имевший ранее отношения к футболу, был назначен на пост главы FA?

– Это было, если называть вещи своими именами, назначение правительства. Они хотели видеть во главе ассоциации человека со стороны, независимого от футбольной среды. Этим требованиям Трисман полностью соответствовал и работал в меру своего, стороннего, понимания проблем.

– В итоге это не сработало?

– В целом, наверное, нет. Кое-что хорошее он сделал, но столкнулся со слишком серьезной оппозицией, интересы которой задевал. И в конце концов одна большая ошибка все перечеркнула.

– А как бывшие звезды английского футбола отреагировали на его назначение?

– Футбольная сфера – это очень закрытое сообщество, которое неохотно принимает людей со стороны. Тем не менее надеюсь, что мы получим еще одного независимого президента, который просто не будет совершать глупых поступков.

– Что думаете о таких публикациях, как о любовной истории Терри, и их последствиях? Не наносят ли они ущерб атмосфере в сборной Англии – ведь та сенсация повлекла за собой даже смену капитана в ней.

– Ущерб для атмосферы в сборной Англии – это поведение Терри, а не публикация в газете. И тот факт, что его лишили капитанской повязки, это лишний раз подтверждает. Если бы то, что было опубликовано, не соответствовало действительности, подобного никогда бы не произошло. И Капелло, считаю, был прав, отреагировав на это круто и пойдя на жесткие меры.

В истории с Терри все рассудит время. Без него в роли капитана Англия провалит мировое первенство, и год спустя Фабио Капелло вернет защитнику «Челси» капитанскую повязку сборной, признав тем самым, что был не прав.

В то же время оценка, которую дал Коллинз российской заявке и ее козырям, окажется весьма адекватной: главные плюсы он подметит абсолютно правильно. А вот озвученная им философия прессы как «курьера», доносящего до общественности тайные факты и слова, подавляющим большинством членов исполкома ФИФА одобрена явно не будет. Причем даже из числа тех, о ком даже у самых зубодробительных английских репортеров язык не повернется произнести слово «коррупционер».

В июле 2011-го я разговаривал с Францем Беккенбауэром. И о том, что в конечном счете «похоронило» Англию, великий немец высказался весьма откровенно:

–  Успех России меня абсолютно не удивил. Убежден, что вы будете идеальными хозяевами мирового первенства. При этом все европейские кандидаты были сильны – но, к примеру, Англия проиграла из-за своей прессы. Британские репортеры то и дело бросали обвинения в адрес членов исполкома ФИФА, жаловались на оппонентов и т. д. В конце концов члены исполкома, которые принимали решение (среди них был и сам Беккенбауэр. – Примеч. И.Р.), – живые люди. И я вполне понимаю, почему они решили не голосовать за Англию после того, как их обвинили в коррупции.

О чем речь? Скоро узнаете.

* * *

На самом деле это вопрос глубоко философский и не вполне однозначный. Что может и чего не может позволить себе пресса, когда на кону – не просто важное для твоего государства решение, а настоящее человеческое счастье твоих сограждан? А вся Англия – я сам свидетель – спала и видела этот чемпионат.

Тем не менее у журналистов в этой стране существуют очень жесткие и бескомпромиссные профессиональные установки, по своему весу напрочь превосходящие соображения патриотизма. Марк Франчетти, собственный корреспондент газеты Sunday Times в Москве, поделился ими со мной:

–  Такой философский спор – профессионализм или патриотизм – существует только у вас в России. Конечно, есть определенные ограничители. Допустим, я очень плотно занимался Кавказом и Чечней, работал со всеми – и с боевиками, и с федералами, брал интервью у Басаева, дважды был в здании «Норд-Оста» во время его захвата. Так вот, узнав о каких-то фактах, я могу поступиться нашими правилами только в двух случаях. Во-первых, избегу публикации, если не могу гарантировать физическую безопасность источника информации. И во-вторых, если у меня появляется точная информация, что готовится теракт, и я знаю, где и когда он состоится, то как человек обязан сообщить это правоохранительным органам.

Но это – крайний случай. А как можно не публиковать материал, если с его помощью ты можешь доказать, что ФИФА – коррумпированная организация?! И я вас уверяю, что если бы, допустим, Англия получила ЧМ-2018, а потом, предположим, Sunday Times узнала, что какой-то министр заплатил за это ФИФА, – ни наше издание, ни какое-либо другое в Англии и минуты думать не стало бы, публиковать это или нет. Конечно, публиковать!

Прекрасно понимаю, что об английской прессе можно многое сказать. Иногда она – лучшая пресса в мире, а иногда – самая ужасная, поскольку ее культура очень агрессивна и порой переходит допустимые границы. Но то, что она – самая независимая и на нее невозможно воздействовать извне, – сто процентов. Давить – бесполезно.

Наше издание принадлежит к медиаимперии Руперта Мердока. Так вот, даже о скандале внутри собственной (!) организации у нас писали пусть и осторожно по формулировкам, но абсолютно объективно по фактам! Ведущий Sky News брал интервью у пресс-секретаря фактически той же структуры и в прямом эфире говорил: «Посмотрите мне в глаза и скажите, что вы в это действительно верите!» Человек пытался уйти от ответа, а его продолжали прижимать к стенке – и в глаза он так и не посмотрел!

По происхождению я не англичанин, а итальянец, и могу сказать, что в Италии такого нет. Разве что в Америке. В России же совсем иная культура. Как иностранец, доступа к определенным людям ты просто не получаешь, а русский журналист его получает, только если он – «свой». А это уже не журналистика. Я здесь очень давно, и в этом плане многое изменилось, и не в лучшую сторону. Претензии к журналисту могут возникать только в случае, если он нарушает законы или пишет неправду. А если он пишет правду, но эта правда – сложная и неприятная, то это уже не к нему. И в последнее время меня в России очень бесит, что нужно обязательно делать вид, что все нормально. Хотя нормально – далеко не все. А в той же Англии с пониманием относятся к тому, что журналист вне зависимости от конъюнктуры, политической, национальной или какой угодно еще, честно делает свою работу.

Слова Франчетти – можно сказать, манифест. Но если бы все было так просто! Ведь и сам журналист признает, что порой английская пресса бывает «самой ужасной». Более того, дает очень сильный ответ на следующий мой вопрос:

–  Скандал, приведший к закрытию популярнейшей News of the World, может ударить по всей прессе Англии?

–  Думаю, что меньше свободы не будет, но будет больше контроля. А это в принципе неплохо, потому что скандал доказал: английская пресса, по крайней мере в последние несколько лет, не могла сама себя регулировать. Есть организация под названием Press Complaints Commission, которая как раз занимается контролем прессы. Но у нее было слишком мало полномочий, которые теперь явно расширятся. Однако у меня нет опасений, что пресса станет несвободной, поскольку то, что творилось, включая те же прослушивания частных телефонов, – это не свобода, а беспредел.

«Пятен на солнце» этот человек видит более чем достаточно и весьма открыто о них рассуждает. Свободный человек!

И не случайно ведь Александр Чернов заявляет:

–  Я хотел бы жить в стране, где была бы такая пресса, как в Англии. Нет, выражусь иначе: я хотел бы, чтобы в моей стране – России – была такая пресса, как в Англии. Понятно, что речь не о таких вещах, как выявленная недавно «прослушка», из-за которой закрыли газету (News of the World. – Примеч. И.Р.). Это недопустимо. Я имею в виду совсем другое.

Понятно, что имеет – и совершенно правильно – в виду Чернов. Независимость. То, о чем рассуждает легенда британской журналистики Кир Реднидж, когда я задаю ему тот же вопрос:

–  Какой, по-вашему, должна быть роль прессы в такой ситуации – играть на стороне своей страны или просто выполнять свою работу, даже если это бьет по ее шансам?

– С позиций своего 48-летнего журналистского опыта глубоко убежден, что роль прессы – независимо выражать свою точку зрения. У нее есть полное право на свой собственный голос – как и у каждого отдельно взятого индивидуума. Это и называется свободой слова. Прессе отводится огромная роль в защите прав человека в любой сфере социального спектра. И она должна эту роль выполнять.

О том же говорит мне и Андрей Аршавин – человек, который с 2009 года играет в Англии.

–  Беккенбауэр сказал, что Англия проиграла из-за своей прессы, – привел я капитану сборной цитату легенды мирового футбола.

–  Это, как ни странно, парадокс свободы слова, – ответил Аршавин. – Тот случай, когда эта свобода в твоей стране играет против тебя. Против того, кто говорит все, что думает. Англичане пропагандируют толерантность, свободу слова, массу других свобод. Но когда этого чересчур – может, это оказывается и не так хорошо.

Как свободы может быть «чересчур»? И может ли? Узнаете ниже.

А пока спрашиваю Аршавина:

–  Когда принимали решение участвовать в заявочной кампании России, вас не смущало, что сами играете в Англии?

–  Меня – нет.

–  Но ведь со стороны невоздержанных людей могли начаться нападки.

–  Думаю, все понимают, что глобально решают подобные вопросы совсем другие люди, а не футболисты.

–  И никто в Англии вам никогда не намекал, что вы зря во все это ввязались?

–  Нет.

–  Во время поездки в Йоханнесбург вас спросили о заявке Англии, и вы ответили: «Это провокация, ведь я играю за английский клуб. Вы хотите, чтобы меня оттуда выгнали?» То есть чувствовали по настрою английских журналистов, что они хотели «раскрутить» вас на неосторожные высказывания?

–  Я бы не сказал, что они меня специально провоцировали или выводили из себя. В любой стране, наверное, задача журналиста – «вытащить» из человека какую-нибудь острую цитату и потом на ней в своем материале сыграть. Но я был стоек и неприступен. (смеется)

–  Доводилось слышать гипотезу от серьезных людей в России. Дескать, резкое усиление критики в ваш адрес в английских газетах зимой и весной 2011 года связано именно с тем, что после поражения Англии в борьбе за ЧМ-2018 редакторам изданий из политических кругов дали команду поставить вас на место.

–  Мне это тоже говорят. Но считаю, что не стоит так думать. Слишком уж это мелко. Количество критики зависит от моей игры. В конце концов, была ведь и совсем другая история. Из Лондона в Цюрих мы летели одним самолетом с премьер-министром Кэмероном, и у него охранник оказался фанатом «Арсенала». Мы обменялись телефонами, и уже после победы России он приезжал ко мне за футболками и мячами для сына, я ему их подписывал. И все было нормально, никто косо на меня не смотрел.

–  А в самом «Арсенале» после возвращения из Цюриха никаких косых взглядов не было?

–  Нет, только шутили с Уилшером и Насри. Говорю им: «Вы молодые, и в 2018 году я буду сидеть в пиджаке и галстуке в VIP-ложе, а вы передо мной на поле будете обмениваться рукопожатиями». И еще добавил: «Дай бог, чтобы вы попали в группу в Санкт-Петербурге, я вам покажу город во всей красе. Приезжайте!»

А обсуждения голосования в команде свелось как раз к тому, что англичане убили себя сами и настроили ФИФА против себя – своими телепрограммами, интервью и т. д. Это было лейтмотивом, и персонал так и говорил.

Вот так – многие из самих англичан не рады тому, что произошло. Издержки свободы?

* * *

Не только, конечно. Не стоит идеализировать англичан, делать из них невинных жертв демократии: мол, пострадали за собственную свободу. Имелись, оказывается, и издержки национального характера.

В октябре Кир Реднидж вспоминал:

–  Когда Англия пыталась заполучить чемпионат мира 2006 года, у ее заявки имелась серьезная оппозиция со стороны значительной части английской прессы. Теперь такого нет: критика есть, но она и близко не носит такого масштаба, как в тот раз.

– Каковы были причины той оппозиции?

– Журналисты считали, что заявкой занимаются неправильные люди и что они делают неправильные заявления. В частности, о том, что Англия как родина футбола, обладающая великими традициями, уже поэтому имеет право получить чемпионат мира. Это неверно, поскольку на примере заявок таких стран, как Катар, можно судить вот о чем: любое государство, без каких бы то ни было исключений, обладает правом стать хозяином мирового первенства. В этом смысле все равны. Сейчас подобных высокомерных высказываний официальные лица английской заявки не допускают.

Из уст англичанина прозвучало важное слово – «высокомерие». С ним сталкивались и футболисты сборной России, которым во время приезда на отборочный матч в Лондон сознательно гасили свет во время предматчевой разминки на «Уэмбли» и делали еще множество мелких пакостей, которые, по рассказам игроков, их разъярили – и это стало не последней причиной супернастроя на победный ответный матч в Москве.

Мутко рассказывает:

–  Знаю выдающихся английских футболистов. Один из них, не буду называть его имя, лично мне сказал: «Я вообще не понимаю, о каком голосовании идет речь, если Англия подала заявку». Дескать, если Англия претендует, то она сразу, автоматом должна получать чемпионат мира. И ведь он сказал это искренне, он так действительно думает! Они считают, что раз создали футбол, раз у них лучшая лига, готовая инфраструктура – то и обсуждать тут нечего. Англичане размышляли: как это мы можем проиграть России? Да никак! И это была их ошибка.

Когда летом 2011 года был конгресс ФИФА в Цюрихе и переизбирали Блаттера, то представитель Великобритании предложил отложить выборы. Так его практически никто не поддержал! Не помню, то ли 13, то ли 17 человек проголосовало за перенос выборов. Из 208! Это было полное фиаско!

Африканские, азиатские, карибские страны выступали – и камня на камне от позиции Англии не оставили. Они говорили о простых вещах: «Почему вы нас все время учите жить? Почему мы должны все встать и сделать по вашей команде? Только из-за того, что вы проиграли? А мы доверяем Блаттеру! И считаем, что Россия – достойная страна, правильный выбор, она способна хорошо провести чемпионат мира».

Люди там выступали, я вам скажу – мама не горюй! Кто-то скажет: их, мол, подготовили. Но вот меня можно сколько угодно «готовить» где-то внутри ФИФА, но я всегда буду помнить, что представляю Россию. И выступать, и принимать решения буду с оглядкой на свою страну. И все эти люди – тоже.

О высокомерии англичан говорят многие – об этом даже специально спрашивать не нужно, сами рассказывают.

Интересуюсь у Сорокина:

–  Насколько неожиданной стала осенняя атака английской прессы – и на российскую заявку, и на ФИФА?

–  Ожидаемой. Мы знали, что она будет. Задолго.

–  Но каким образом?!

–  Есть знакомые, друзья. Друзей у нас, кстати, было много. Английскую прессу же не все любят – за заносчивость. Мы и сами чувствовали иногда с их стороны: мол, мы – родина футбола, а вы все… Дошло до того, что в Цюрихе Блаттер вышел на сцену и подчеркнул, что футбол придумали в Китае и лишь организовали – в Англии. В результате нелюбовь к англичанам выразилась в симпатиях к нам, поскольку нас многие считали их единственными реальными конкурентами.

Когда я спросил Колоскова вроде бы совершенно о другом: «Как здоровье Юханссона?», то вдруг услышал:

–  У нас нечасто получалось увидеться последнее время. На Суперкубок в Монако Юханссон из-за жары не приехал, тяжело ему уже. А на финале Лиги чемпионов в Лондоне не было уже меня. Почему? Все, что связано с получением визы в Англию, – это унижение. Такое, что не хочется всем этим заниматься. Не люблю я это.

–  Это унижение, по-вашему, повлияло на результат? Многим членам исполкома-то тоже надо было получать визы…

–  Все вместе повлияло. Общее неуважительное отношение – многих журналистов, иных официальных лиц – всегда коробит. Два голоса – этот факт говорит сам за себя.

–  А что за нездоровая ситуация была вокруг заявочного комитета «Англии-2006», о чем мне говорил Кир Реднидж?

–  Насколько помню, там несколько изменчивая позиция была у Юханссона. Он дружил с главами футбольных федераций обеих стран – немцем Эгидиусом Брауном и англичанином сэром Бертом Мелличипом. Почему-то Мелличип считал – возможно, не без оснований, – что Юханссон пообещал ему: чемпионат мира состоится в Англии. Но через какое-то время президент УЕФА встал на позицию открытой поддержки Германии. В связи с этим было несколько конфликтных ситуаций – не исключено, реакция прессы последовала именно на них.

* * *

Самое обидное для англичан заключается в том, что при всем при том «Англия-2018» трудилась над продвижением своей заявки, в отличие от тех же испанцев, чрезвычайно усердно. А результат… Александр Джорджадзе по этому поводу применил весьма сильную характеристику:

–  Два года люди работали агонически тяжело, чтобы заработать, помимо своего, всего лишь один голос.

Конечно, порой английский заявочный комитет здорово ошибался, как в случаях с назначением совершенно нефутбольного человека (как явствует из слов Коллинза) Трисмана его председателем, а также с жалобой в ФИФА на слова Сорокина. Но в том, что касалось разъездов по миру, встреч с членами исполкома ФИФА, проведения презентаций и выставок, британцы работали по высшему разряду.

Кир Реднидж на мой рассказ о роли Колоскова отвечал:

–  У Англии есть аналогичная личность – Дэвид Дин, который, будучи руководителем «Арсенала», входил во множество комитетов УЕФА. Он играет такую же роль. Не знаю, может у Дина есть небольшое преимущество в том, что его английский, будучи родным языком, лучше, чем у Колоскова. В то же время гигантский опыт Колоскова, работавшего в структурах ФИФА и УЕФА несколько десятков лет, недооценивать никак нельзя. Он прекрасно знает все механизмы работы ФИФА, о нем там отнюдь не забыли, и его владение всей этой информацией способно сыграть важную роль.

Сам Колосков тогда же, в октябре 2010-го, подтвердил:

–  Мы с Дином очень часто пересекаемся. Дэвид у них – самый активный, ведет громадную работу. Он – повсюду, по-моему, путешествует даже больше, чем я, бывая в отдельных местах по два раза. Мы хорошо знакомы. Я раньше был заместителем руководителя клубного комитета УЕФА, а он – членом этого подразделения. Дин был одним из совладельцев «Арсенала» – и как раз он уступил свои акции Алишеру Усманову. Человек богатый, умный, обаятельный. И с серьезным даром убеждения. Очень опасный конкурент!

С не меньшим уважением Колосков тогда же отозвался и о Джеффри Томпсоне – члене исполкома ФИФА, который возглавил английский заявочный комитет после скандальной отставки Трисмана:

–  Томпсон очень влиятелен в Европе. Впрочем, и в мире его хорошо знают: он возглавляет комитет национальных ассоциаций ФИФА. Словом, фигура серьезная.

Колосков – бывший член исполкома ФИФА, а Мутко – действующий. Потому его характеристика своего коллеги звучит на данный момент даже более весомо:

–  Томпсон – очень порядочный и достойный человек. Я бы даже сказал – достойнейший. Не только я очень хорошо отношусь к Джеффри – его все уважают. И, думаю, одна из ошибок, которые совершили англичане – это то, что они изначально убрали его из руководства заявочным комитетом. В конце концов опять включили, но было уже поздно.

Знаете, какова степень уважения руководства ФИФА к Томпсону? Когда сейчас англичане прекратили его полномочия как члена исполкома, не случайно Блаттер и весь исполком его поддержали, и он стал одним из руководителей Палаты по разрешению споров ФИФА. Он блестящий юрист, отвечал за все конфликты, возникавшие между футбольными федерациями различных стран и их политическими лидерами. Ездил в разные регионы, приостанавливал полномочия, определял соответствие уставу ФИФА… И никому в голову не приходило ставить его компетентность и объективность под сомнение. Может, неофициально выскажусь, но он – хороший, классный дядька. И если бы англичане доверяли ему от начала до конца, наверняка смог бы сделать гораздо больше.

В общем, мы видим: греша на соперников, англичане сами наошибались с кадрами и допустили противоречия внутри своего заявочного комитета. Со своей независимой прессой «Англия-2018» и не могла поладить, объяснить ей, что хорошо для своей заявки, а что плохо. Но не оплошай комитет, допустим, с назначением того же Трисмана, сделай сразу руководителем Томпсона – и потом не пришлось бы расхлебывать.

Англия ошибалась – а потом осознавала это и на ходу пыталась исправиться. Взять хотя бы историю с тем, как премьер-министр Дэвид Кэмерон не вышел из отпуска, чтобы встретиться с оценочной комиссией ФИФА. Зато потом развил бурную активность.

За две недели до голосования я спросил у Кира Редниджа:

–  Кэмерон недавно встречался с Блаттером и вообще в последнее время заметно активизировался. Разделяете ли точку зрения части журналистов, что именно кипучая деятельность премьер-министра может спасти заявку Англии?

–  То, что Кэмерон проделал огромную работу, – правда. Учитывая, что он – новый премьер и у него весьма щекотливая политическая ситуация на родине, объем его деятельности по части продвижения заявки впечатляет. Но говорить о том, что таким образом он спасает английскую заявку – перебор.

Знаете, так можно договориться и до другого. К примеру, принц Уильям – президент Футбольной ассоциации. Так, может, его решение жениться, вызвавшее такой резонанс, способно повлиять на голосование исполкома ФИФА? Разумеется, нет. Члены исполкома совершенно необязательно будут обращать внимание на какие бы то ни было шаги со стороны политических деятелей или членов королевской семьи, как бы знамениты те ни были.

В то же время очевидно, что английский заявочный комитет твердо верит: перечень лиц, которые поедут в Цюрих, чтобы представить Англию, окажет влияние на итоговое решение. Принц Уильям, два Дэвида – Кэмерон и Бекхэм… Это хорошее сочетание популярных людей из разных сфер. Королевская семья, правительство и футболист-икона для всего мира.

Все это англичанам абсолютно не поможет. О чем Реднидж на тот момент если и догадывался, то только в глубине души…

* * *

В адрес России английская пресса «постреливала» не то чтобы по мелочам – но по отдельным нюансам. Если б уж был хоть минимальный повод докопаться до чего-то серьезного – будьте покойны, они бы это сделали. С их-то опытом расследовательской журналистики…

Но вот перешел в августе 2010 года из московского «Локомотива» в «Вест Бромвич Альбион» нигерийский нападающий Питер Одемвингие. Полуафриканец-полутатарин, между прочим. Выросший в России и блестяще говорящий по-русски.

Вот только играть у нас талантливый форвард демонстративно не хотел. Надоело ему. Захотел иного масштаба лиги – английского, испанского. Не забил за полсезона перед уходом ни одного мяча. А ранее отличился тем, что неуважительно повел себя по отношению к Ринату Билялетдинову – старому и уважаемому локомотивцу, много лет тренировавшему молодежный состав, а в тот момент и.о. главного тренера первой команды. Как следствие, у Одемвингие возник конфликт еще и с тогдашним капитаном «Локо» Динияром Билялетдиновым – сыном Рината.

Сейчас этот конфликт уже исчерпан: в Англии, где Билл играет за «Эвертон», а Питер блистает в «Вест Бромвиче», они откровенно поговорили и все уладили. Однако к моменту отъезда из России Одемвингие не сделал ровным счетом ничего, чтобы болельщики провожали его с добрым чувством.

И когда он уже уехал, они вывесили на трибуне стадиона «Локомотив» баннер с вроде бы вполне адекватным содержанием: «Thanks, West Brom!» – «Спасибо, “Вест Бром”!».

Вот только какие-то идиоты пририсовали к этому баннеру банан. И из футбольного плакат одним махом превратился в расистский. А Одемвингие к тому моменту уже играл в Англии. И – понеслось.

Тема расизма на российских стадионах стала педалироваться едва ли не в каждом номере всех английских газет. И не сказать, что несправедливо. Проблема существует. Радикальные фанаты-националисты, охамевшие от собственной вседозволенности (ни одного еще за безобразия на стадионах не посадили, что бы они из года в год ни творили!), хором по-обезьяньи ухают, когда с мячом оказывается темнокожий футболист. В «Зенит» за всю историю еще не взяли ни одного негра, и причина не является секретом: ксенофобская прослойка среди фанатов очень мощна и влиятельна. Существует даже слоган: «В цветах “Зенита” нет черного»…

И московские клубы от них недалеко ушли. Примерно так же, как к темнокожим, относятся к кавказцам. Это, впрочем, англичан интересовало гораздо меньше, поскольку является нашими внутренними «разборками», а чем отличается русский от дагестанца, на туманном Альбионе разбираются не вполне. Да и во всей Европе: не так давно мне пришлось объяснять Дику Адвокату, что означает слово «кавказец».

Британцы действительно нащупали слабое место, по которому принялись бить прямой наводкой. И это еще к тому моменту в Россию не приехал Роберто Карлос – и перед его носом не помахали бананом в Санкт-Петербурге, а в Самаре и вовсе тропический плод в него не кинули… Можно представить, что началось бы в английской прессе тогда – но в 2011-м чемпионат России и скандалы в нем уже перестали быть ей так уж интересны…

А от истории с Одемвингие пошли круги по воде. Кто-то из особо умных работников российского посольства в Англии дал для прессы запредельный комментарий. Мол, «банан» – это на жаргоне российских студентов «двойка», и эту оценку фанаты-де выставили нигерийцу за его выступления в «Локомотиве». Ой, прав бывший спортивный директор «Реала» Предраг Миятович, который на мой вопрос, почему он так редко дает интервью, ответил примерно так: «Я всегда знал, что если молчу, то точно не ошибусь. А если буду много говорить, то вероятность ошибки, и серьезной, возрастет в разы».

Так же и здесь. Понятно, что такая, с позволения сказать, цитата распалила английских репортеров еще сильнее. Они, к примеру, откуда-то раздобыли якобы официальное заявление федерации футбола Нигерии, что их член исполкома ФИФА Амос Адаму из-за расистского баннера в Москве будет голосовать за Англию.

Знали бы они тогда, что Адаму по их милости вообще ни за кого голосовать не будет…

Получив эту информацию, я в сентябре 2010-го спросил президента РФС Сергея Фурсенко:

–  Насколько серьезные опасения вызывает у вас вся эта история?

–  Я принимал члена исполкома ФИФА из Нигерии неделю назад, то есть уже после появления баннера об Одемвингие, вот в этом кабинете. Он не высказал мне никаких претензий, у нас с ним прошла очень позитивная встреча. Об этом я могу говорить наверняка, а вот об обоснованности того, что пишет пресса, судить не могу.

–  По крайней мере вопросы с его стороны на тему расизма были?

–  Нет. Вообще.

–  Как вы сами расцениваете опасность подобных расистских выходок фанатов с точки зрения наших шансов на проведение мирового первенства?

–  Как я отношусь к этой проблеме, вы видите из Кодекса чести российского футбола, который мы предложили всем подписать. Что же касается высказываний, которые лежат вне рамок цивилизованных отношений, – в каждой стране есть малокультурные и малообразованные люди.

–  Некоторые из них в Андорре закидывали сборную России яблоками и скандировали речовки фашистского содержания. Вы узнали, что это были за люди?

–  Сейчас проводим расследование. Есть фотографии «фигурантов» (ни к чему это, как обычно, не привело. – Примеч. И.Р.). Я во время матча не обращал внимания ни на что происходившее за пределами поля, и, честно сказать, ничего не слышал. Но после того как ознакомился с бумагами и фотографиями, считаю: подобное поведение несовместимо с футболом. Сначала, признаться, даже не поверил, что наши болельщики могли такое сделать. Могу только осудить их и считаю, что таким людям не место на стадионе.

–  За последнее время в российском футболе взорвалась критическая масса негатива. И все это совпадает с решающими месяцами перед выборами ЧМ-2018. Нет ли в стране «пятой колонны», которая делает все, чтобы Россия не получила первенства?

–  Не бывает черного без белого и наоборот. Всегда, когда белое усиливается, черное тоже начинает активизироваться. В нашем футболе пошли очень позитивные процессы, и, мне кажется, не всем это нравится. А вот почему – об этом можно только догадываться.

–  По-вашему, ситуация из-за последних событий для России ухудшилась?

–  Знаете, странных людей везде много. В том числе и в Англии.

–  Вам не кажется, что результативное расследование в вопросе договорных матчей показало бы ФИФА, что в России с негативом в футболе активно борются?

–  В любом случае мы будем бороться с такими проявлениями – как до выборов хозяев ЧМ-2018, так и после. И ФИФА может быть уверена, что мы не останемся безразличными к негативным процессам и сделаем все от нас зависящее, чтобы российский футбол стал чище, лучше и сильнее.

* * *

Слова, слова, слова… Слушаешь Фурсенко, тонешь в потоке пустых деклараций – и не видишь ни малейшей конкретики в желании руководителя российского футбола что-то изменить. Он либо действительно живет в каком-то своем измерении пресловутого «Кодекса чести», не имеющего отношения к реальности, – либо мечтает о том, чтобы все дружно смотрели на черное, а видели «позитивные процессы». Но это уже прямо по антиутопиям Оруэлла и Войновича…

Чернов эмоционален:

–  Для меня вопрос с поведением на трибунах, будь то расизм, мат, файеры и что угодно другое, – это вопрос набора всем понятных, не нами изобретенных шагов, которые можно внедрить в течение нескольких месяцев, эффективно решив эту проблему раз и навсегда. Все эти шаги знают, но никто ничего не делает. А их нельзя делать в следующем году, через два года – их нужно осуществлять сейчас. Потому что с каждым последующим годом делать их будет вдвое сложнее, чем в предыдущем.

Вот она – цена всем вышеприведенным словам. Англичанам в свое время удалось уничтожить в своей стране футбольное хулиганство, которое казалось непобедимым. Правда, для введения серьезных мер потребовалось два случая с десятками человеческих жертв. Мы что, этого ждем?..

Разговор в октябре 2010-го с Колосковым на ту же тему расизма получился куда более предметным, чем с Фурсенко. Экс-президент РФС был действительно встревожен:

–  Опасность есть, не хочу скрывать. Ясно, что в отчете оценочной комиссии это никак не прозвучит и ни в каких документах отражено не будет. Но люди читают газеты, смотрят телевидение – и тема эта очень взрывоопасна. Исполком ФИФА не будет опираться на интервью футболистов, которые здесь играли, тем более что подобные явления есть не только в России, но и в других странах, претендующих на ЧМ-2018. Но в любом случае по отношению к теме расизма нужно вести себя предельно аккуратно. Через прессу постоянно давать понять болельщикам: это может нам помешать.

–  Мне кажется, «отмазки» наподобие того, что банан – на жаргоне российских студентов «двойка», могут только навредить. Получается, что официальные лица игнорируют серьезную проблему.

–  Иногда лучше не комментировать, чем что-то говорить.

–  Недавно проходила информация, что нигерийский член исполкома ФИФА Амос Адаму якобы заявил: мол, после всех историй с Одемвингие он будет голосовать за Англию.

– Достоверно знаю: сам Адаму такого заявления не делал. Эти слова произнес один из руководителей нигерийской федерации футбола. Может быть, англичане в очередной раз выдали желаемое за действительное. Думаю, этот баннер на позиции члена исполкома ФИФА от Нигерии не скажется.

–  Вы с ним встречались?

–  Конечно. В Африку я не летал, там с презентацией побывал Сорокин. А я встречался со всеми африканскими членами исполкома ФИФА на чемпионате мира. Тему расизма они вообще не поднимали. Но то, что произошло, – сигнал, к которому надо прислушаться. И сделать выводы.

–  Какие формы борьбы с расизмом могут убедить членов исполкома УЕФА, в том числе и африканских?

–  Во-первых, руководители фан-клубов должны чаще встречаться с болельщиками и объяснять, насколько гадко воспринимать подобным образом человека с другим цветом кожи. Во-вторых, надо более тщательно проводить досмотр, чтобы такие баннеры не появлялись. В-третьих, мгновенно реагировать на попытку вывесить такой баннер. Но ничего важнее разъяснительной, воспитательной работы все равно нет. Вплоть до «волчьего билета» на посещение матчей такими болельщиками, как в свое время сделали в Англии.

Если желтые английские издания «доили» тему расизма в России изо дня в день, то уважаемые люди комментировали ее аккуратно. К примеру, за пару недель до голосования мне в Лондоне довелось пообщаться со знаменитым в прошлом форвардом сборной Англии, вице-президентом «Англии-2018» Джоном Барнсом. Тоже темнокожим, если кто не знает. Я спросил его:

–  Ощущали ли на себе расизм в бытность игроком, когда из числа темнокожих футболистов провели больше всех матчей за сборную Англии?

– О да! В 1980-е годы это было в порядке вещей, никто подобному не удивлялся. Помню, в 1984-м в составе сборной Англии летал в Южную Америку, где мы играли против Бразилии, Чили и Уругвая. И представляете, в одном самолете с нами оказались двое или трое представителей ультранационалистического Национального фронта! В одном самолете с командой, где я был одним из игроков! И вели они себя вполне развязно, размахивали флагами, пресса их фотографировала… В одном из матчей мы выиграли – 2:0, а я забил один из мячей, так эти люди говорили, что Англия выиграла со счетом 1:0! Молодые футболисты сейчас даже не могут себе такого представить. К счастью, в Англии этого больше нет.

– Как бы вы посоветовали нам наиболее эффективно бороться с этой заразой в России?

– Это сложно. Меня часто спрашивают, какой совет я дал бы в такой ситуации темнокожим футболистам. Я всегда отвечаю: «Вы должны быть самими собой». Сам я в первую очередь – человек по имени Джон Барнс. А цвет кожи – это дело второе. Я всегда относился к этому именно так, а потому реагировал на проявления расизма иначе, чем, к примеру, Иан Райт. Я их полностью игнорировал!

Конечно, все зависит от того, какие меры борьбы с подобными явлениями прописаны в законодательстве страны и как оно исполняется. Если явление пустило серьезные корни – не обойтись без применения жестких мер. В Англии расистов выводили с трибун, запрещали посещать стадион – причем с гарантией того, что это действительно произойдет. Виновных надо наказывать! Да, образование. Да, интеграция. Да, внушение. Это – долгосрочные меры, чтобы наши дети и внуки вообще не знали ни о чем подобном. В любой стране остаются люди с расистскими идеями – их, боюсь, уже не переделать, зато можно и нужно заставить соблюдать законы.

К октябрю 2010 года вал публикаций в Англии о расизме в России набрал такую критическую массу, что наш заявочный комитет и приближенные к нему люди решили действовать, причем не «совковыми», а цивилизованными методами. Пригласили в турне по нашей стране группу западных журналистов – и среди прочего организовали им продолжительную встречу с Мутко в конференц-зале редакции «Спорт-Экспресса» на улице Красина.

Разумеется, министру спорта пришлось отвечать на весьма нелицеприятные вопросы, в том числе о расизме – и я был свидетелем того, как он из непростого положения вышел с честью. В результате довольно напряженная атмосфера первых минут общения быстро исчезла, и мои коллеги по «СЭ» из-за двери постоянно слышали взрывы смеха европейских коллег: уж что-что, а расслабить и рассмешить собеседников Мутко умеет здорово. В результате выходили со встречи ее участники, как сейчас говорят, «на позитиве».

Тогда я и спросил Редниджа:

–  По-вашему, шквал материалов в английской прессе о проблемах с расизмом обусловлен радением за интересы заявки Англии?

– Совершенно необязательно. Скорее это связано со стремлением газет опубликовать интересные материалы. Но допускаю, что здесь не в полной мере понимают, с какой серьезностью относятся к проблеме расизма в других странах. Та же Африка широко представлена на чемпионате мира, и там этой теме придается немалое значение.

В России нам подчеркивали, что здесь проживают 180 национальностей, люди всех вероисповеданий – христиане, мусульмане, буддисты и т. д. Но на протяжении многих десятилетий для миграции в вашу страну людей извне – равно как и на отъезд за рубеж – был зажжен красный свет. А потом шлюзы открылись, и непривычка людей к подобному положению вещей привела к тому, что происходит сейчас. А у тех же Англии или Франции были колонии в Африке, что позволяло жителям колоний приезжать в эти страны.

И это проблема не только России, но всей Восточной Европы, где много лет была схожая ситуация. С этим столкнулись и в Венгрии, и в восточной части Германии: западноевропейские команды ощущают это всякий раз, когда оказываются там в еврокубках. Невозможно за считаные годы преодолеть то, что было спровоцировано полувековой, а то и более, историей. Иными словами, проблема есть, но очень вероятно, граждане восточноевропейских стран не осознают всего ее масштаба.

– Подобные истории бьют по шансам России принять ЧМ-2018?

– Могут ударить. Но только в том случае, если главные люди в заявке России не покажут, что стремятся с этим активно и эффективно бороться. Если они не проявят достаточного уровня открытости и честности, чтобы признать наличие проблемы. Те же африканские члены исполкома ФИФА должны убедиться, что здесь не мирятся с подобным положением вещей.

Не избежал вопроса на тему ксенофобии и Владимир Путин. На пресс-конференции 2 декабря в Цюрихе его спросили:

–  Что собираетесь предпринять для того, чтобы в 2018 году не допустить атак радикалов на участников и гостей чемпионата?

–  Проблемы этнического характера имеют место во многих странах мира, как бы кто ни лакировал их. И в европейских странах это происходит, причем частенько. Но мы видим, что это – проблема, и достаточно серьезная. В то же время при проведении всех крупных международных соревнований мы смогли обеспечить полную безопасность. В вопросе затронута общемировая проблема. Мы будем с настойчивостью решать ее в будущем .

Пока, признаем честно, особой настойчивости в ее решении мы не видим. Многие, пусть и шепотом, поговаривают о том, что националистически настроенная молодежь (в том числе и футбольные фанаты), напротив, лоббируется на каких-то довольно высоких этажах власти в качестве этакого негласного баланса растущему кавказскому населению крупнейших городов России. В обществе уже даже не наметилась, а четко определилась поляризация, которая при обоюдно растущей агрессивности уже довольно скоро может привести к самым трагическим последствиям.

Недаром наш легендарный дирижер, осетин Валерий Гергиев, когда я в прошлом декабре заговорил с ним о печальной памяти событиях на Манежной площади, выдал эмоциональный монолог:

–  Кто-то сказал этим пацанам: «Идем “мочить”». А кого? Кого «мочить»? Тех, кто терял детей в Беслане – или тех, кто убивал детей в Беслане? Или для них нет разницы? Таким способом можно добиться только одного – вбить страшный клин, создать трещину в системе российской государственности, которую будет практически невозможно залатать. Если мы хотим видеть Россию от Воронежа до Ладожского озера – то в итоге это и получим.

Помните лермонтовских Кирибеевича и купца Калашникова? На любое действие есть противодействие. Страну и тогда можно было потерять, потому что били своих, а это самое страшное. Даже опричники при Иване Грозном не просуществовали долго, несмотря на близость к государю. Призывы бить-громить никого до добра не доводили.

–  Если то, что сейчас началось в России, разовьется, мы можем и потерять ЧМ-2018.

– Если это продолжится, будет уже неважно, потеряем ли чемпионат мира. Потому что мы потеряем Россию.

–  В Санкт-Петербурге, где вы уже много лет живете, фанаты ухают, когда с мячом оказывается темнокожий футболист. И в «Зенит» никогда не приглашали африканцев.

– Если у «Зенита» есть деньги, и при этом страх пригласить блестящего африканского футболиста, потому что он черный – буду очень бояться за будущее моего города и страны. Уверен, что болельщики «Зенита» – не фашисты. И если кто-то хочет окрасить их в эти цвета, этих «красителей» надо изолировать. Поддержу самое жесткое решение наших руководителей.

–  Правда ли, что однажды в Москве милиция вас и Юрия Башмета продержала в отделении до пяти утра?

–  Да, лет 7–8 назад. У Юры был двухместный праворульный «мерседес», и мы после концерта поехали за город. Паспортов с собой у нас действительно не было, зато был полный багажник цветов. Почти как на могиле Брежнева после похорон!

Остановил нас один парень в фуражке, причем пообщаться решил сначала со мной – я-то сидел слева. И когда довольно тщедушный товарищ говорил, что не любит таких, как я, – честно говоря, чесались руки. Я ведь в детстве еще и борьбой занимался, из моей секции три-четыре олимпийских чемпиона вышло. А Башмет парень щуплый, но ловкий. С трудом сдержались.

Национализм и расизм в России и на ее футбольных аренах – звенья одной цепи. Допустим, фанаты утверждают, что отношение к кавказским командам в футболе – следствие событий, происходящих в стране за пределами стадионов. Если на секунду представить, что они не лукавят, то тогда вопрос – а при чем тут негры, которых в России раз, два и обчелся? За что двоих темнокожих парней толпа приезжих московских фанатов ни за что ни про что избила до полусмерти в Нижнем Новгороде? Почему в Санкт-Петербурге из матча в матч кричат: «White power!» («Белая власть!») и делают все, чтобы в «Зените» никогда не появилось негритянского футболиста, иначе…

Но вот вам ирония судьбы. Английская пресса вовсю педалировала тему расизма в России – и что из этого вышло? А то, что после победы россиян и фиаско англичан японский член исполкома ФИФА Дзюндзи Огура в интервью газете Kyodo сказал:

–  Могу сказать, что публикации в прессе определенно повлияли на судьбу английской заявки. В этом можно не сомневаться. Представители Африки были в ярости от заявлений Sunday Times. На встрече даже обсуждалась идея судебного разбирательства. Люди, которых обвиняли, были из Африки и Океании, поэтому некоторые видели за этим расизм.

…Как ни парадоксально, оба не снятых с «пробега» представителя Черной Африки – из Камеруна и Кот’д’Ивуара – 2 декабря в Цюрихе проголосовали за Россию. Зато вокруг Адаму, а также одного из его коллег по исполкому ФИФА разыгрался целый детектив. В той самой, упомянутой Огурой, Sunday Times.

* * *

Гонка за право провести чемпионат мира, да еще и в которой принимает участие Англия, – лакомый кусочек для того, чтобы читатели из этой помешанной на футболе страны взметнули тиражи британских газет до небес. Каждое издание придумывало что-то свое, чтобы снять сливки с «горячей» темы.

Но всех перещеголяла Sunday Times. Не «желтая», к слову, газета. Очень даже серьезная.

В номере от 17 октября 2010 года – то есть за полтора месяца до голосования в Цюрихе – она возвестила, что в результате своего расследования вывела на чистую воду сразу двух членов исполкома ФИФА. А конкретно – тайно записала на видео признания этих людей, что они готовы взять деньги за свои голоса 2 декабря. Еще целая группа бывших работников ФИФА выразила готовность стать посредниками в «наведении мостов» с членами исполкома.

Издание писало:

...

«На встрече в Лондоне Амос Адаму, нигерийский член исполкома ФИФА и президент Футбольного союза Западной Африки, рассказал замаскированным репортерам, что хочет получить 800 тысяч долларов на строительство искусственных полей в своей родной стране, половину из которых – до голосования.

Рейнальд Темарии, вице-президент ФИФА, был вторым членом исполкома, попросившим об оплате, чтобы профинансировать строительство спортивной академии. Также он похвастался тем, что спонсоры двух стран-кандидатов предлагали его конфедерации (Океании) от 10 до 12 миллионов долларов.

Наши репортеры разговаривали с шестью высокопоставленными чиновниками ФИФА, бывшими и нынешними, которые предлагали себя в качестве посредников заявки на проведение чемпионата мира. Все они советовали заплатить огромные взятки членам исполкома ФИФА. Один из бывших членов исполкома предупредил, что отказ английской заявки предлагать подобные сделки может привести к ее краху. «У Англии есть все резоны, чтобы получить турнир, но она не заключает сделок. Это печально, но правдиво», – говорил он.

Наши открытия вызывают серьезные вопросы относительно честности и неподкупности некоторых официальных лиц ФИФА, равно как и сомнения, что английская заявка будет рассматриваться объективно».

Что же это было? Как матерые, немолодые люди, многое в своей жизни повидавшие футбольные (и не только) политики, попали в журналистские сети, как бы искусно те ни были расставлены?

Репортеры Sunday Times открыли фальшивую английскую фирму, якобы нанятую консорциумом частных американских компаний с целью лоббирования заявки США. При этом журналисты в разговорах со всеми своими собеседниками подчеркивали, что американский заявочный комитет не имеет к этому никакого отношения. Иначе было нельзя – сразу заподозрили бы неладное. Слишком уж большим риском является попытка дачи взятки непосредственно заявочным комитетом или кем-то из его представителей. А некие бизнесмены со стороны, желающие привезти чемпионат мира в свою страну, – кто их, в конце концов, может проконтролировать?

Репортаж с первых строк создал (и по словам сотрудников Sunday Times, намеренно) пронизывающий насквозь «эффект присутствия»:

...

«На берега Нила спустились сумерки, когда Амос Адаму, один из самых влиятельных людей мирового футбола, начал крайне конфиденциальную встречу с двумя лоббистами – мужчиной и женщиной. Адаму сопроводил парочку в тихое местечко в глубине садов роскошного отеля “Каир Мариотт”, где их разговор не мог быть зафиксирован сверху, из номеров отеля. “Вы понимаете, мы должны быть очень осмотрительны, когда говорим о таких вещах”, – пояснил он…

А к концу этой встречи мрачной каирской ночью нами было снято, как 57-летний Адаму соглашается принять сумму в 400 тысяч долларов до голосования и еще 400 – после. Деньги якобы должны были быть потрачены на строительство искусственных футбольных полей в Нигерии, но Адаму хотел, чтобы их заплатили ему лично, а не его футбольной федерации.

Фрагмент записи:

“Мужчина: – Вы проголосуете за США, да?

Адаму кивает.

Женщина: – Само собой разумеется, что консорциум хочет иметь гарантии этого.

Адаму: – Знаю, знаю, знаю. Да, это – гарантия».

Газета глумилась, рассказывая о том, что Адаму, вошедший в исполком ФИФА в 2006 году, в июле 2010-го сказал нигерийской газете: « Публика думает, что каждый футбольный администратор – коррупционер. Почему так происходит – не могу объяснить. Мы должны работать прозрачно, чтобы доказать неправоту всех этих людей ». Спустя пару месяцев нигериец сделает в точности то, против чего публично провозглашал непримиримую борьбу…

Ой, прав был Анатолий Бышовец со своим бессмертным афоризмом: «Нужно быть полным идиотом, чтобы верить тому, что происходит». Да и с другим – «Нет пределов человеческой мерзости» – тоже. Это мы и по российской политике отлично знаем. Да и по любой другой.

Во время работы над этой книгой я отправил в лондонскую редакцию Sunday Times (с координатами мне помог Марк Франчетти) порядка 25 вопросов, касавшихся их расследования. После длительных консультаций с юристами ответ последовал на десяток. В частности, сотрудник отдела расследований Клэйр Ньюэлл рассказала о том, как издание вообще решило организовать столь масштабное расследование:

–  «Группа внедрения» Sunday Times (интересно, есть ли подобная хоть в одном российском издании? – Примеч. И.Р.) получила целый ряд «наводок» с предположениями, что крупные фигуры ФИФА готовились принять вознаграждение в обмен на свои голоса. Наше расследование заняло три месяца и включало в себя путешествия по всему миру под видом лоббистов заявки США на проведение чемпионата мира.

Когда летом 2010 года наше расследование началось, мы были обеспокоены тем, что раскрыть, как в действительности работает заявочный процесс чемпионатов мира по футболу 2018 и 2022 годов, окажется крайне сложно. И прежде можно было услышать многочисленные обвинения ФИФА в коррупции, но доказать их было трудно. Это было главной причиной, почему мы решили начать это тайное расследование.

Контактируя с группой бывших и действующих членов исполкома ФИФА, мы были удивлены, насколько многие из них оказались объективны и непредвзяты. К примеру, когда мы встретились с Мишелем Зен-Руффиненом, бывшим генеральным секретарем ФИФА, он сообщил нам за обедом в Женеве, кого из членов исполкома можно подкупить. Одного он даже описал как «самого большого гангстера, которого вы можете найти на Земле». Нас поразило, насколько он был откровенен с нами, учитывая, что никогда не видел нас до того.

Многие из тех, с кем мы общались, сказали, что Зепп Блаттер был «ключом» к тому, какая страна получит чемпионаты мира 2018 и 2022 годов. Ни с кем из людей, связанных с заявкой России, во время нашего расследования мы не встречались.

Что ж, расследование это прогремело на весь мир и принесло оглушительные результаты.

* * *

Говорили ли с Адаму наши люди?

Конечно, говорили. Как и со всеми остальными членами исполкома образца 2010 года. Не знал же наш заявочный комитет, что в один прекрасный день нигерийца отправят из ФИФА восвояси!

В материале Sunday Times промелькнул моментик, вокруг которого, имейся там хоть какой-то реальный «криминал», англичане раздули бы бурю. Описывая историю встречи своих корреспондентов-«разведчиков» с Адаму, газета отметила:

...

«ФИФА отправила всем членам исполкома распоряжение – получать письменное разрешение перед каждой встречей с представителем того или иного заявочного комитета. Это было связано с жалобами на крайне высокий уровень лоббистской активности во время ЧМ-2010 в Южной Африке.

Тем не менее нам не составило никакой проблемы устроить встречу с Адаму, когда он приехал в Лондон в начале сентября. За чашкой кофе в баре отеля репортеры объяснили, что хотят получить его голос, и за ними стоят люди, готовые финансировать спортивные проекты в его стране.

Согласно правилам ФИФА, Адаму не должен был допускать такого подхода. Но он ни в малейшей степени не был удивлен столь неприкрытой попыткой купить его голос. “Знаете, во время каждой такой кампании мне говорят: что мы можем сделать для вас?”

Он рассказал, что недавно побывал в Москве, где сторонники российской заявки предложили ему “сотрудничество” в области строительства футбольной инфраструктуры и возможностей для подготовки игроков. Это опять же выглядело нарушением правил ФИФА. В то же время Англия, по его словам, подобных предложений не делала».

Кто конкретно в России делал эти предложения, были ли они приняты нигерийским функционером – история умалчивает. Но учитывая, что больше ни в одном из материалов ни Sunday Times, ни какого бы то ни было другого издания на эту тему более не сказано ни слова, очевидно: на полноценное расследование история не тянула. В то же время другую историю – о сговоре Испании и Катара – английская пресса смаковала во всех деталях…

Зато автору этой книги удалось выяснить о визите Адаму в Москву нечто куда более конкретное и любопытное.

Мутко рассказывает:

–  Если другие члены исполкома от Африки во главе с президентом Африканской конфедерации и членом МОК (Иссой Хаяту. – Примеч. И.Р.) – солидные люди, и вели себя соответственно, то нигериец и здесь был какой-то странный. Мы пытались объяснить ему суть нашей заявки, а также предложить свои программы развития футбола. Но он всеми своими реакциями сразу произвел мутное впечатление. Лично меня после его визита совершенно не удивил тот скандал, который потом вокруг него разразился. У меня как будто чутье сработало, когда мы не организовали ему встречу с премьером!

–  То есть Адаму – единственный из членов исполкома, кто был в России и не встретился с Путиным?!

–  Да.

Сорокин также вспоминает, что Адаму сразу произвел на него впечатление «сомнительного человека». А Колосков говорит:

–  Мы с ним не были толком знакомы: он пришел в исполком как раз в тот момент, когда я оттуда уходил. Поэтому у меня с ним вообще никаких переговоров не было. Но он даже внешне не производит впечатления надежного человека. К нему летал Сорокин – но в любом случае все сходились во мнении, что это не наш голос. Думаю, если бы не вся эта история, он поддержал бы Англию. А Темарии – Бельгию и Голландию.

В истории же с его «подкупом» Sunday Times ключевым, конечно, стало его требование перевести деньги не на счета федерации, а ему лично. Это в общем-то расставило все точки над i, исключив вариант истинного радения Адаму за развитие родного нигерийского футбола. «Напрямую, напрямую!» – дважды повторил он во время встречи в Лондоне. С интонациями человека, который спит и видит то, чтобы как можно быстрее хапнуть огромные деньжищи.

Потом, правда, на некоторое время осторожность возобладала. Назначив репортерам повторную встречу в Каире, Адаму одновременно отправил им письмо по электронной почте. Мол, этическому кодексу ФИФА противоречит любая просьба, прямая или косвенная, способная повлиять на голосование. Тем самым подстраховавшись, он затем в Каире сделал в точности то, что «противоречило этическому кодексу ФИФА».

Адаму заявил, что примет наличные для «развития футбола» в Нигерии. А чтобы придать будущей взятке хотя бы оттенок респектабельности, добавил вдруг, что эти деньги не стоит рассматривать как «обязательство по голосованию». В то же время спустя несколько секунд он дал гарантию, что… проголосует за США на выборах ЧМ-2018 (американцы в тот момент еще не сосредоточили свои усилия только на 2022-м). Что касается 2022-го года, то Адаму заявил, что проголосует за Штаты во втором туре, поскольку по первому уже дал обещание другой заявке. После всего этого Адаму свел журналистов со своим родственником и позже сказал, что платеж можно осуществить через его торговую компанию в Европе.

Словом, несмотря на периодические приступы осторожности, «жадность фраера сгубила». Комиссия по этике, рассмотрев его дело, вкатила ему три года запрета на любую работу в футболе.

Клэйр Ньюэлл из Sunday Times прокомментировала мне это так:

–  Мы обнародовали фрагменты из отснятого нами скрытой камерой видеоматериала на сайте издания. Встречи, которые у нас были, продолжались по нескольку часов, и не было никакой возможности выложить все доказательства, которые у нас имелись. В то же время вслед за публикацией наших статей мы передали все имевшиеся у нас видеозаписи в ФИФА.

Мы были довольны, что ФИФА расследовала обвинения, которые мы предъявили в опубликованных нами материалах, и по их итогам исключила Адаму и Темарии из своей организации, равно как и еще четырех бывших и действующих представителей.

С Темарии – несколько иная, более спорная история. Там, по крайней мере, о деньгах «в карман» речи не шло. На предложение репортеров бывший французский футболист, а с 2007 года – президент футбольной конфедерации стран Океании ответил:

–  Ваше предложение, конечно, интересно. Когда люди приходят со мной поговорить, я обычно реагирую так: «О’кей, каким будет эффект вашей заявки для нашего региона?» Если после этого на стол выкладывается конкретное предложение, мне становится любопытно его обсудить. Если нет – говорю, чтобы забыли даже о такой мысли.

После этого Темарии объяснил, что ищет полтора миллиона фунтов стерлингов для строительства спортивной академии в Окленде. И что у него уже есть два «гигантских» предложения на большую сумму – но на сколько и от кого, конкретизировать не стал. Более того, назвал сделанное предложение лишь второй причиной, почему он собирается голосовать за США – и подчеркнул, что «такая форма поддержки, исходящая от частной компании, может быть полезной для Океании». А в конце встречи, видимо, что-то заподозрив, заявил, что вторая причина – это высочайшие доходы от телетрансляций ЧМ в США, которые отразятся и на его регионе. Финансовая поддержка же не имеет ничего общего с его решением поддержать Америку.

Этический кодекс ФИФА весь этот разговор, конечно, тоже нарушал – но по крайней мере доказательств желания личного обогащения в случае с Темарии не было. Видимо, поэтому он и получил втрое меньше, чем Адаму, – год дисквалификации.

«Героями второго плана» в расследовании Sunday Times стали бывшие члены исполкома и другие функционеры ФИФА, согласившиеся за немалые гонорары стать посредниками между «американским консорциумом» и действующими чиновниками. Засорять их именами страницы этой книги, полагаю, нет смысла – разве что стоит назвать уже упомянутого выше бывшего генсека ФИФА швейцарца Зен-Руффинена, на каком-то этапе разошедшегося с Блаттером.

Он потряс репортеров откровениями, что пару не названных членов исполкома – это «деньги и еще раз деньги», а еще одному (тоже не названному) достаточно «подогнать» соблазнительных дамочек. Потом, когда его откровения всплыли в газете, он пытался «отмазаться»: мол, это – не более чем впечатления, сложившиеся у него за 16 лет работы в ФИФА…

При этом давал Зен-Руффинен свои консультации, понятное дело, совсем не бесплатно – за 210 тысяч фунтов. Более того, по утверждениям Sunday Times, пытался предотвратить публикацию угрозами уголовного разбирательства по отношению к журналистам, поскольку запись «из-под полы» с последующим ее обнародованием в Швейцарии-де является преступлением. Разумеется, газетчики в ответ на это только посмеялись.

Высокооплачиваемые «советчики» сходились на том, что взятка члену исполкома ФИФА (не всякому, конечно, но некоторым из них), чтобы он гарантированно проголосовал за ту или иную страну, должна составлять сумму порядка миллиона долларов. А Зен-Руффинен рассказал о сговоре Испании и Катара, причем не как о предположении, а как о факте. Впрочем, об этом – чуть позже.

ФИФА, разумеется, на слово английской газете не поверила, и из Цюриха в аэропорт «Хитроу» прилетали уполномоченные люди из Международной федерации, чтобы получить и затем отправить на экспертизу все сделанные Sunday Times видеозаписи. Они оказались подлинными.

19 ноября были озвучены наказания, и стало ясно, что Адаму и Темарии отстранены от голосования. Председатель комиссии по этике Клаудио Сульсер сказал: «Это печальный день для ФИФА и футбола. С нашей стороны не было и не будет никакой толерантности к любым нарушениям этических норм».

Блаттер выступил со специальным заявлением, прокомментировав решение комиссии ФИФА по этике так: «Я удовлетворен, но не рад. Разве можно быть довольным, когда наказывают членов твоей семьи? С другой стороны, мне нравится, как в этой ситуации отработала комиссия по этике. Газеты пытались раздуть и другие скандалы, но члены исполкома и так имеют много бумаг перед собой, чтобы читать еще и прессу».

Итак, из 24-главого «дракона» исполком ФИФА превратился в 22-главого. «Семья», как выразился Блаттер – и далеко не только он, – подсократилась. Пройдет две недели – и это дорого обойдется англичанам.

* * *

Когда мы с Колосковым сразу после декабрьской победы России обсуждали причины как нашего успеха, так и неудачи оппонентов, экс-президент РФС на тему расследования Sunday Times высказался предельно жестко.

–  Это была стопроцентная провокация, вызвавшая гневную реакцию членов исполкома. Они расценили эти публикации как плевок в свой адрес. Во-первых, это люди, облеченные доверием своих федераций, а во-вторых, это семья, которая привыкла отвечать за все вместе. При помощи некорректных методов двух членов исполкома обвинили в нечестности, что поставило пятно на всем исполкоме. Я 30 лет был членом исполкома, и для меня не стояло вопроса, как бы я отнесся к подобному происшествию.

–  Но ведь Адаму и Темарии в итоге были жестко наказаны самой же ФИФА !

– Да, ФИФА очень оперативно отреагировала на случившееся. Сразу собрался комитет по этике. Полтора месяца изучали ситуацию и приняли известные решения. ФИФА быстро и четко дала понять, что нарушений своего этического кодекса не потерпит. Но это не отменяло провокационности методов, которые были использованы британской прессой!

В интервью для этой книги Колосков также сказал:

–  По тому же Темарии могу однозначно сказать, что он действительно был заинтересован в строительстве центра. И, вероятно, голосовал бы за Америку даже без этого предложения. Но коль скоро человеку предлагают, помимо того, во что он действительно верит, еще и возможность сделать что-то хорошее для региона, – он не откажется. Члены исполкома это восприняли именно так. А нечестные методы, своеобразный шантаж – все это, по сути, и вызвало такую волну в виде ответной реакции.

24 члена исполкома – это семья. И вдруг из этой семьи вырываются люди такими методами! Понятно, что у остальных возникает отторжение – они ведь тоже, поддавшись на провокацию, могли бы оказаться в такой же ситуации. Добавьте сюда историю с лордом Трисманом, постоянную «долбежку» теми же англичанами Блаттера, наконец, программу «Панорама» прямо перед исполкомом… Все сложилось – один к одному. Результат – два «английских» голоса.

Собкор Sunday Times в Москве Марк Франчетти ожидаемо придерживается противоположной позиции:

–  Все эти разговоры об обиженной семье, где все вступаются друг за друга, – абсолютно мафиозная ментальность! Считаю, что это совершенно несправедливо! Когда ты предъявляешь съемки, конкретные доказательства, что член исполкома ФИФА готов взять деньги за свой голос, – это блестящая, очень сильная и по-хорошему наглая журналистская работа. Кстати говоря, это не на ровном месте взялось, такие же скандалы, связанные с лоббизмом, с помощью прессы случались и в английской политике, с рядом парламентариев.

После всей этой истории ФИФА должна была не объединяться против Англии, а наоборот, сказать той же Sunday Times: «Ребята, спасибо за то, что вы сделали. Мы не знали этого, – а благодаря вам узнали. Это страшно и ужасно! Благодарим вас за то, что вы помогли убрать из наших рядов коррупцию!»

–  А расследований по России и ее заявке Sunday Times вам не заказывала? – задаю один из самых любопытных, полагаю, для нас вопросов. Тем более что в прошлом году Франчетти брал у меня интервью как раз на эту тему – и вряд ли это могло быть следствием досужего интереса.

И в итоге мы «вырулили» на весьма занятную и довольно скользкую тему. Опустить которую не имею права, поскольку в этой книге стараюсь объективно воссоздать события, а не слепить ура-патриотическую и пропагандистскую поделку.

Франчетти говорит:

–  Была просьба от Sunday Times написать материал, связанный со скандалом вокруг Мутко по мотивам Олимпиады в Ванкувере (когда Счетная палата инициировала проверку расходования бюджетных средств. – Примеч. И.Р.). К футболу та история никакого отношения не имела, и впоследствии какого-либо участия в расследовании вещей, связанных с чемпионатом мира, я не принимал.

Но тема не закрыта, и не так давно меня попросили позвонить Колоскову вот по какому вопросу. Моим коллегам в Лондоне сказали, что он, будучи консультантом российской заявки, во время заявочной кампании подарил картины – Блаттеру, Платини и члену исполкома ФИФА от Бельгии Мишелю Д’Угу, с которым Колосков дружит. Д’Уг сам говорил, что картину ему действительно дарили.

Я набрал номер Колоскова – и он все отрицал, называл все это чушью и неправдой. Сообщал, что с Блаттером во время заявочной кампании лично не встречался, что с Платини у него плохие отношения. А что касается Д’Уга, то он с ним действительно дружит, но никакой картины ему не дарил, а подарил в качестве сувенира шкатулку. Из Лондона потом опять звонили Д’Угу, который повторил: «Нет, он мне подарил картину!»

Конечно, все это абсолютно не означает, что Колосков дал Д’Угу взятку, тем более что бельгиец о картине открыто говорит сам. У них хорошие отношения, и, может быть, он подарил ему недорогую картину просто как сувенир из России. Пожалуйста, он имеет на это право. Но можно заподозрить, что здесь кроется что-то не то, именно из-за разночтений в словах двух функционеров. Один говорит, что картина была, другой – что это полная чушь. Но это уже не мой вопрос, я передал цитату Колоскова – и пусть этим занимаются в Лондоне.

Колосков на эту тему, вопреки ожиданиям, согласился со мной говорить легко и без малейшего раздражения. Более того, разложил всю эту ситуацию по полочкам.

–  Да, была такая история. Я был в отпуске, который традиционно провожу на родине отца в Рязанской области. И вдруг – звонок от знакомого корреспондента английской Sunday Times. «Вячеслав Иванович, срочный вопрос. Мне позвонили из газеты и говорят, что у них есть информация, будто вы подарили Блаттеру и Платини по картине Пикассо».

Я обомлел. Говорю: «Во-первых, я с Блаттером во время заявочной кампании отдельно не встречался. С ним общался президент страны, и необходимости его дублировать не было никакой. С Платини у нас, мягко говоря, не товарищеские отношения. Да, с ним общался, но формально и коротко. С переводом Саши Чернова рассказал суть заявки и предложил наши агитационные материалы. Никаких картин и вообще подарков в этом случае, естественно, не было. Тем более что полотна Пикассо, честно говоря, я последний раз видел в 1982 году, когда во время чемпионата мира в Испании ходил на выставку. Так что все это можно расценивать как анекдот».

Он продолжает: «А Д’Угу? Говорят, вы и ему что-то подарили». Я сказал, что ничего Д’Угу не дарил – только шкатулку жене, и все. На самом деле было так. Мы с Сорокиным полетели к Д’Угу, с которым встречались одним из первых. Я знал, что он, конечно, будет голосовать за Бельгию и Голландию, – но думал, что они вылетят в первом туре, и тогда у нас будет возможность привлечь его на свою сторону во втором.

Помню, нам накрыли очень хороший обед в ресторане рядом с аэропортом. В Бельгии – лучшие рестораны, с моей точки зрения. Лучше нет нигде в мире – ни во Франции, ни в Швейцарии. Он сам гурман, и посидели мы великолепно. Спаржа только что пошла самая свежая…

А Леша с собой действительно какую-то картинку привез. Я для Анны-Марии – шкатулку. У нас же денег в заявочном комитете, повторяю, было кот наплакал, мы и при желании не смогли бы себе ничего позволить. Я не спрашивал, сколько эта картина стоила: везет и везет. Так и не видел ее распечатанной. Но то, что Сорокин беспрепятственно провез ее через таможни, причем как российскую, так и бельгийскую, делало очевидным, что никакой это не шедевр.

Там, в ресторане, я вручил шкатулку для жены, через меня передали и эту картину – в запечатанном виде. Я тут же про нее и забыл. Если бы мне Д’Уг позвонил, сказал: «Слава, имей в виду, в прессу просочилась информация о том, что мне картину подарили», – я бы, конечно, подтвердил. Но коль скоро никаких звонков от него не было, я не стал грех на душу брать. Решил, что журналисты меня просто «разводят», и сказал, что ничего не дарил. Фактически так и было, поскольку прямого отношения к этому не имел. Присутствовал при том, что от имени заявочного комитета эта картина была подарена, – так будет правильнее говорить.

А закончилась вся эта высосанная из пальца история на Суперкубке 2011 года в Монако. Встретились с Д’Угом. «Ой, Слава, – говорит, – что же там творилось! Эта пресса мне обзвонилась. Я вынужден был нанять эксперта. Он посмотрел и сказал, что это обычная картина, не представляет собой никакой ценности. Стоимость ее – минимальная. После чего представили журналистам официальное подтверждение этому – и наконец-то от меня отстали».

Чтобы сюжет истории с картинами был окончательно «закольцован», я в процессе работы над этой книгой обратился непосредственно в лондонскую редакцию Sunday Times. И сотрудник отдела расследований Клэйр Ньюэлл рассказала:

–  В августе 2011 года мы написали статью о том, что Мишель Д’Уг во время подготовки к голосованию принял от члена заявочного комитета России картину. С того момента, как ЧМ-2018 был отдан России, начались слухи о том, что российская заявочная команда дарила некоторым членам исполкома ФИФА произведения искусства. Этим подозрениям не придавалась конкретная форма – до тех пор, пока Д’Уг не рассказал репортеру о том, что ему подарили картину. Когда мы спросили об этом самого Д’Уга, он ответил, что счел картину не имеющей никакой ценности. Позже он сообщил нам, что попросил эксперта в области изобразительного искусства об оценке этого произведения, и тот подтвердил, что она не стоит ничего .

Судя по всему, Sunday Times после этого комментария Д’Уга сочла поднятую было тему закрытой. «Ловить» там оказалось нечего.

* * *

В середине ноября в Лондоне я взял интервью у уже неоднократно упоминавшегося на страницах этой книги Кира Редниджа. При всех своих регалиях он является также руководителем футбольной комиссии AIPS – Международной ассоциации спортивной прессы. Его авторитет и неангажированность делали точку зрения британца о выступлениях Sunday Times вдвойне интересной.

Хотя, конечно, английское подданство и менталитет не могли не наложить на мнение Редниджа определенный отпечаток. Но тут уж, как говорил вождь мирового пролетариата, «нельзя жить в обществе и быть свободным от общества». Будто на нас самих, российских журналистах, не отражаются у кого многие годы, а у кого и вся жизнь, прожитая в весьма специфической стране России!

–  Ваше мнение о войне английской прессы и ФИФА очень важно, ведь вы – один из самых известных в мире представителей этой самой прессы , – сказал я Редниджу. И услышал:

–  Не думаю, что происходящее уместно называть войной. Это – нормальная работа расследовательской журналистики, что вполне традиционно для Англии. В то же время это не является традицией для всех стран, представители которых работают в исполкоме ФИФА. И то, что легко доступно пониманию в Англии, не понимают в странах с другой культурой. ФИФА всегда была организацией, очень чувствительной к критике. В том числе и потому, что она не всегда была достаточно прозрачной. И тем самым делала себя достаточно легкой мишенью.

– На ваш взгляд, Sunday Times играла в духе fair play?

– Безусловно, да. Если люди из ФИФА готовы сделать то, в чем их обвиняют, – то есть продать свои голоса в обмен на решение своих личных вопросов, – то эта их готовность должна оказаться на всеобщем обозрении. Потому что в конечном счете эти люди ставят под сомнение доверие к ФИФА и организации мирового футбола в целом.

– По-вашему, эта ситуация может повлиять на шансы Англии выиграть гонку за ЧМ-2018?

– Трудно сказать. Изначально было ощущение, что такое влияние может произойти. Но, возможно, все это кажется важным лишь до того момента, когда в Цюрихе 2-го декабря будет приниматься решение. Там начнет сказываться столько других факторов, что о расследованиях все забудут. И потом, в Англии уже на протяжении многих лет обрушивается лавина критики, к примеру, на вице-президента ФИФА от КОНКАКАФ Джека Уорнера. Для него в происходящем нет ровным счетом ничего нового.

– А как относитесь к решению заявочного комитета «Англия-2018» направить в исполком ФИФА письмо, в котором он полностью открещивается от расследований своей прессы?

– Это разумная идея. Тем самым заявочный комитет хочет показать то, что есть на самом деле: в британской культуре заложено отсутствие какой бы то ни было зависимости прессы от правительства и прочего истеблишмента. Просто это надо было еще раз четко объяснить. Порой появляются обвинения в грязных трюках, которые предпринимает пресса – и комитет лишний раз хочет дать понять, что это не имеет никакого отношения к английской заявке. Впрочем, думаю, что большинство людей это и так осознает.

– Выражали ли руководители заявочного комитета Джефф Томпсон и Дэвид Дин свое отношение к расследованиям Sunday Times?

– Нет. И это не их дело – комментировать подобные расследования. В этом случае они полезли бы не в свою епархию.

– Правда ли, что заявочный комитет заранее предупреждал генсека ФИФА Жерома Вальке о возможных провокациях в адрес членов исполкома?

– В сентябре заявочному комитету стало известно, что готовится некая кампания в отношении членов исполкома. И эта информация действительно была передана в ФИФА. Единственное, что к тому времени не было известно, – что это будет именно Sunday Times.

Обозреватель голландского издания Elf Football Арноут Верзил к расследованиям Sunday Times также отнесся положительно. Я спросил его:

–  По-вашему, может ли британская пресса навредить своей заявке?

– Конечно, может. И это странно, поскольку то, что сделала Sunday Times – хорошая журналистика. Они сработали отлично. Потому что члены исполкома ФИФА не должны быть подвержены какой-либо, даже минимальной склонности к коррупции.

На членах исполкома ФИФА сейчас не лежит никакой ответственности. Кто может на них воздействовать, их поправить? Только СМИ. Поэтому посмотрим еще и то, что покажут в передаче ВВС «Панорама», которая выйдет за три дня до голосования. Это действительно может разозлить Блаттера. С другой стороны, он способен, наоборот, показать, что выше этого, и ему наплевать, что о нем говорит пресса. Хотя английская пресса, похоже, является главным оппонентом собственной заявки.

– Письмо заявочного комитета Англии в ФИФА не обращать внимания на заявления британской прессы – правильное решение?

– Это показывает, что английская заявка боится прессы. Говорит это и о том, что заявочный комитет не может контролировать журналистов, что на самом деле – хорошо.

В разговоре с Марком Франчетти мы тоже затронули тему того, что «Англия-2018» дистанцировалась от британской прессы.

–  И поступила абсолютно честно, – сказал московский собкор Sunday Times. – Думать, что они как-то связаны, и заявочный комитет натравливает газеты на заявки других стран – полный бред. Несправедливо наказывать английскую заявку за ее прессу. Потому что та работает независимо!

Обозреватель авторитетнейшего немецкого журнала Kicker Йорг Якоб согласился со всеми, что поведение английской прессы способно повлиять на исход голосования:

–  ФИФА критикуют журналисты не только из Англии, но и из других стран – в частности, Германии. В Западной Европе – свободная пресса, и у нас много пишут об этой организации. И поскольку все члены исполкома ФИФА – тоже люди, то могут быть четыре, пять, шесть человек, кому все это сильно не понравится. Люди из Карибских государств, Африки, не привыкшие к такому отношению, могут сказать: нет, если у англичан такая пресса, я не буду за них голосовать. Мне это кажется вполне возможным.

Оценки европейских журналистов оказались верными. Но они даже не могли представить, до какой степени. Не то что Карибы или Африка – почти вся Европа 2-го декабря оставит Англию «на бобах»!

–  Когда я разговаривал с Беккенбауэром, он обмолвился, что Англию убила ее пресса, – говорю Мутко.

Министр спорта отвечает:

–  Знаете, что Франц имел в виду? Вот представьте: я – член исполкома, мне нужно принимать решение. И каждый, каждый день начинается с какого-нибудь нового разоблачения в английской прессе. Пусть не лично в твой адрес, но в адрес других членов исполкома, в котором ты состоишь. В адрес людей из твоей организации делаются недвусмысленные заявления: мол, они – коррумпированы. Как это будет воспринято? Естественно, вы перенесете отношение к прессе определенной страны на всю страну. В этом смысле он прав.

Мы же с англичанами вели себя открыто. Уже в Цюрихе я проводил за два дня до голосования специальную пресс-конференцию, давал им интервью – и ТВ, и прессе, – в которых отвечал на самые жесткие вопросы. И в Москву во время кампании они приезжали, съемки делали. Все хотели что-то найти – да не смогли. И у вас в редакции «Спорт-Экспресса» большая группа журналистов со мной беседовала, помните? Мы им словно говорили: ну находите же что-то! Идеальных проектов-то тоже не бывает.

Конечно, я не ожидал, что вокруг ФИФА в этот период, да и позже, произойдет такое количество скандалов. Ведь раньше сколько выборов было – и ничего подобного! Но произошло то, что произошло. И конечно, хорошо, что Россия нигде не была затронута. Это очень важно для нас. Потому что мы работали очень аккуратно, спокойно, никому ничего не навязывали, не соблазняли. Мы продвигали свою страну – и все.

Чернов:

–  С аргументом Беккенбауэра я согласен. Но, с другой стороны, не надо смотреть на членов исполкома ФИФА как на некую общую массу. Та или иная история в английской прессе могла повлиять на 5–6 человек. Когда говоришь в общих чертах, обижаются они или нет, – это один разговор, в целом правильный, но неконкретный. А когда начинаешь разбирать ту или иную публикацию или телепрограмму детально, то выясняется, что еще целый ряд членов исполкома из тех, кто дружит с «жертвой» определенного выступления СМИ, могли подвергнуться ее влиянию и отдать голос другому.

Если бы не было этих скандалов, то Англия, безусловно, набрала бы больше голосов. Но – вряд ли победила бы. Кстати, скандалы вокруг англичан изменили и нашу заявку. Многое в ней корректировалось с учетом рисков, которые возникали или могли возникнуть в связи с действиями английской прессы. Их скандалы не столько гробили их, сколько тренировали нас. Они заставляли нас работать более профессионально. В разработке концепций с нашими зарубежными экспертами все эти риски становились частью анализа.

Но причину поражения англичан я вижу не только в этом. Каждый из членов исполкома понимал, что Англия претендовала на чемпионат мира по футболу на фоне уже полученных летних Олимпийских игр в Лондоне 2012 года. А это – мощнейшее мероприятие, не чета зимним Играм. То есть выигрыш Сочи отрицательно повлиять на шансы-2018 не мог, а Лондон-2012 – вполне.

–  Но ведь Рио-де-Жанейро получил Олимпиаду-2016 после того, как Бразилия выиграла право проводить футбольный ЧМ-2014! – привожу свой контраргумент.

–  Там другая история. Рио конкурировал с Нью-Йорком. А в среде членов МОК, знаю, царили настроения, что, мол, хватит уже Игр в Штатах. Там же, начиная с Лейк-Плэсида-80, за 30 лет было пять (!) Олимпиад! За счет такой конъюнктуры Рио мог выиграть. У Англии же аналогичного аргумента не было. Ну и пресса, конечно, ей не помогла.

А могла бы и прямым образом помешать – если бы обнаружила нечестивые приемы со стороны своего заявочного комитета. Это мне, как вы помните, предполагал Франчетти. И «цепные псы» расследовательской журналистики Англии мне это подтвердили. Клэйр Ньюэлл из Sunday Times высказалась однозначно:

–  Если бы мы раскрыли причастность к коррупции английской заявки, то обязательно опубликовали бы эти обвинения.

В это утверждение я искренне верю. Как и в то, что в России к аналогичной ситуации наверняка отнеслись бы совсем иначе. Впрочем, поводов для проверки последней гипотезы наш заявочный комитет, к счастью, не дал.

* * *

Sunday Times устами бывшего генсека ФИФА Зен-Руффинена ударила еще и по Испании – обнародованием факта сговора с Катаром. Правда, не все считают, что совместной заявке южноевропейских стран это сильно повредило. Во-первых, потому что ФИФА так и не смогла (или не захотела) доказать реальность сговора. Во-вторых, Катар-то в борьбе за ЧМ-2022 победил! А вот Испания – «не шмогла». Хотя до последнего была самым серьезным, как выяснилось, конкурентом.

Так же до последнего считал и Владимир Путин – а уж его-то мнение явно не могло основываться на голой интуиции. На послепобедной пресс-конференции в Цюрихе он сказал:

–  Наша сторона исходила из того, что заявка «Испания/ Португалия» является серьезной угрозой. Но ведь это не секрет: к двойным заявкам в ФИФА относятся не очень хорошо. И это нас настраивало на победный лад.

В октябре я поинтересовался у Редниджа:

–  Почему все всерьез говорят только о шансах Англии и России, но никто не обсуждает совместную заявку тех же Испании и Португалии?

– Вот как раз и не обсуждают, потому что она совместная! ФИФА неоднократно подчеркивала, что такие заявки ей не по душе. Предыдущие первенства доказали наличие большого числа сложностей, связанных с реализацией совместных заявок, и ФИФА не хочет наступать на те же грабли – особенно с учетом того, что есть полновесные и убедительные «индивидуальные» варианты. Не могу понять одного. Испания – большая страна. Зачем ей нужна Португалия, чтобы провести чемпионат мира?

Путин и Реднидж, как видим, выступили в унисон – пусть и в разное время. И отчасти они правы. Но причина поражения испанцев с португальцами, как выяснилось при более детальном рассмотрении, далеко не только в этом.

Но для начала вопрос – так зачем же Испании понадобилась Португалия? Тем более что у меня (и что-то мне подсказывает, что не только у меня) было прямое доказательство негативного отношения Блаттера. В интервью для «Спорт-Экспресса» в январе 2007 года президент ФИФА четко сказал мне, что практика совместных заявок себя не оправдала. И тут…

Колосков еще за два месяца до голосования тоже удивлялся:

–  Это необъяснимо. Если кто-то от двух этих стран и проводит работу по продвижению их заявки, то только президент Испанской федерации Анхель Мария Вильяр: участвует в дискуссиях, поездках. А Португалия вообще никак публично себя не проявляет. Какова была логика Анхеля – мне абсолютно непонятно.

С моей точки зрения, Португалия – гиря, которая может только помешать Испании. Я сейчас был в Южной Америке, и там все время говорили: «Испания, Испания». О Португалии даже ни разу не упомянули. Испания могла бы совершенно спокойно сама провести чемпионат.

Ларчик открывался просто. Оказалось, что инициатором подачи заявки был глава Португальской федерации футбола Жилберту Мадаил, который и предложил испанскому коллеге Анхелю Вильяру такой проект. А тот оказался слишком порядочным человеком, чтобы, проанализировав ситуацию и поняв, что Испания вполне может выдвигаться и одна, «зачехлить» автора идеи.

Сорокин, однако, не считает, что «двойственность» заявки стала главной и вообще весомой причиной неудачи Испании с Португалией. Я спросил его:

–  А сам факт, что заявку представляют две страны, не стал ли для Испании с Португалией роковым? Блаттер всегда высказывался против.

–  Не думаю. Блаттер – да, не поддерживает, но голосует не он один. Судите сами: одинарная заявка, английская, получила меньше голосов, чем двойные.

Сорокин, как и многие другие, полагает, что испанцев тянули назад не столько соседи, сколько… они сами. Он рассказывает:

–  Если считать реальные деньги, потраченные на заявку, мне кажется, что самая дешевая заявка – испанская. Потому что из членов исполкома ФИФА, которых мы посетили (а это все без исключения), многие сказали, что не знают, как выглядит испанская заявка и никого из ее представителей не видели. За исключением их коллеги по исполкому Анхеля Вильяра, который опять же специально к ним не приезжал, а встречался на заседаниях исполкома. То есть испанцы не обременили себя никакими визитами, индивидуальными встречами и т. д. Они вообще ни на какую тему не напрягались!

ФИФА не заставляла никого делать презентации, относилась к активности или пассивности стран-кандидатов очень спокойно. Просто информировала: в такие-то даты есть возможность презентовать свою заявку в такой-то стране. Хотите – приезжайте за свой счет, экран мы вам дадим, аудиторию – тоже. Не хотите – не приезжайте, дело ваше.

Мы на всех без исключения презентациях видели корейцев, катарцев, почти на всех – англичан, часто – американцев, бельгийцев с голландцами. Испании с Португалией не бывало практически никогда. При этом в Цюрихе испанцы были одними из первых, кто подошел и поздравил. И мне показалось – вполне искренне. И Вильяр, и директор их заявки – уже не помню, как его зовут. Примечательно, что я прекрасно помню имя английского гендиректора – Энди Энсон, голландского – Хэрри Бин. А вот испанца – не помню.

Спрашиваю мнение Колоскова:

–  Испанцы действительно ничего не делали?

–  Нет. Они изначально семь голосов имели – и думали, что их статус действующих чемпионов мира и Европы сделает за них все остальное. А практика показывает, что само собой в этой работе ничего не приходит. К тому же португальцы вообще никак себя не проявляли, и когда я с Анхелем разговаривал, всегда обращал на это его внимание. Заявка совместная, а работает один Вильяр. Может, Португалия быстро потеряла интерес?..

Чернов:

–  У меня сложилось ощущение, что после поражения своей заявки они имели все основания произнести парадоксальную фразу: «Как же хорошо, что мы, к сожалению, не получили этот чемпионат мира». Потому что если бы получили в своей тяжелой экономической ситуации (особенно – в Португалии) – вы представляете, что бы сейчас там было?! И вроде бы испанцы хотели, но делали далеко не все возможное и, более того, старались сделать как можно меньше.

Впрочем, ни на какой «слив» Чернов не намекает. Все дело – в обыкновенной и традиционной расслабленности, свойственной южноевропейским народам. Странам, где, допустим, ни один ресторан в принципе не может работать круглосуточно, без сиесты, – многочасового перерыва между обедом и ужином. Наш же заявочный «ресторан» был открыт круглосуточно, в то время как в английском, также распахнутом все 24 часа, возникли явные проблемы с «обслуживанием» и «публикой за соседними столиками».

Тем не менее тот же испаноговорящий Чернов в августе 2010-го, накануне приезда в Москву оценочной комиссии ФИФА, говорил, что именно испанцев с португальцами на тот момент считал фаворитами кампании, тогда как мы с Англией, по его прикидкам, делили второе и третье место.

Чернов объясняет:

–  Надо понимать, что свою оценку я давал на фоне «свежей» победы сборной Испании на ЧМ-2010. И, с моей точки зрения, испанцы имели все основания, чтобы оперативно адаптировать свою заявочную концепцию, опираясь на успех в Южной Африке. Но чего-то им не хватило. Я ни разу не ошибся на протяжении полутора лет, говоря о том, что нашим главным конкурентом является не Англия, а Испания. Та высказанная мною оценка меня не то что не смущает – наоборот, скорее я ею горжусь, поскольку задолго до голосования верно оценил расклад сил среди наших конкурентов, который многие рассматривали совсем иначе.

* * *

Сразу после победы России Колосков поделился со мной видением еще одной причины неудачи Испании с Португалией:

–  … Плюс ситуация сговора с Катаром отрицательно повлияла. Тем более на фоне нашего правильного подхода. Ведь российский заявочный комитет действовал очень солидно. Со стороны ФИФА к нам не возникло ни одного замечания. Добавьте к этому благородство, с которым мы работали, честность, нежелание выставить кого-то из наших собеседников в невыгодном свете, работу исключительно в рамках регламента – это и есть седьмая причина успеха.

–  А что, так работали не все ваши конкуренты?

–  Возьмем тех, кто, по моему убеждению, голосовал за Испанию с Португалией. С четырьмя понятно – это, собственно, испанец Анхель Вильяр, а также три представителя Южной Америки, голосовавшие согласованно и определившие свою позицию заранее и публично. Остальные же три голоса, судя по всему, принадлежали представителям Катара, Таиланда и Египта.

–  То есть речь о том самом сговоре Испании и Катара, о котором было столько пересудов? Спрошу прямо: на ваш взгляд, сговор был?

–  Никаких сомнений. И узнал я о нем еще в мае. В дни финала Лиги чемпионов мы пошли поужинать с Анхелем, и он мне там сказал: «Слава, у нас уже есть семь голосов». Я ответил: «Замечательно – а у нас будут все остальные».

Тем не менее я два раза встречался с аргентинцем Хулио Грондоной и другими членами исполкома, о «происпанской» позиции которых знал. Потому что к людям надо проявлять уважение.

Информация об обмене голосами между Испанией/ Португалией и Катаром, опубликованная, как вы помните, Sunday Times со слов бывшего генсека ФИФА Зен-Руффинена, получила подтверждение из уст американского члена исполкома ФИФА Чака Блэйзера.

Выяснилось, что Вильяр на заседании исполкома передал записку своему катарскому коллеге бин Хаммаму со словами: «Поздравляю, мы победим!» То, что эта записка действительно была передана, подтвердил Блэйзер, который заметил ее и успел прочитать:

–  Скорее всего, в этой записке шла речь о том, что мы обсуждали на исполкоме. То есть один член исполкома поздравлял другого с тем, что ни у кого нет доказательств их сговора. Но я думаю, что такая записка была недопустима. Мне кажется, бин Хаммам был слегка обескуражен этой запиской, – процитировала Блэйзера телекомпания Sky Sports.

Тем не менее комиссия по этике ФИФА не нашла прямых улик сговора, и испано-португальцы с катарцами вышли сухими из воды.

Был, однако, у южноамериканцев и план «В», о котором мне рассказал Колосков:

– Когда я приехал к Грондоне, он первым делом сказал: «При всей любви к тебе я буду голосовать за Испанию. Но если вдруг получится, что она вылетит – все четверо (включая Вильяра. – Примеч. И.Р.) проголосуем за тебя». То же самое было и в Парагвае, и в Бразилии.

–  Не понимаю, зачем Вильяру на заседании исполкома нужно было писать записку бин Хаммаму, да еще и передавать ее через Блэйзера. Полная же глупость, если заключена негласная сделка!

–  Вильяр – очень импульсивный человек, и порой не очень себя контролирует. Ну и здесь его эмоции перехлестнули.

Сорокин:

–  Записка красноречивая, конечно. Случай вопиющий. Но в итоге ничего не нашли. Поэтому не могу до конца сказать, был сговор или нет. Определенные признаки, конечно, просматривались. Но до конца истину уже никто не узнает.

Мутко, в свою очередь, полагает:

–  Факт сговора невозможно доказать. В протоколах-то он нигде не зафиксирован, и записей нет. И потом, каждый делает свой выбор. Брали, допустим, слово выдающиеся люди – Тейшейра, Грондона. Тот вообще монстр футбольный, первый вице-президент ФИФА, столько лет аргентинскую федерацию возглавляет! У него подход серьезный, солидный. Говорит: «Если я буду голосовать за Испанию, почему вы считаете, что это сговор? Да, заявляю публично: хочу поддержать ее. В чем вы меня хотите обвинить?!» Аргентина, Бразилия, Парагвай – они ведь все испано– и португалоговорящие страны. Решение приняли сразу, и их выбор понятен.

Другое дело, что одновременный выбор стран-хозяек двух чемпионатов был ошибкой Блаттера, и он ее в итоге признал. Я ему сразу говорил: «Вы делаете большую ошибку. Связываете два чемпионата – и априори закладываете взаимную заинтересованность сторон». Один человек выдвигается на один турнир, другой – на второй. Ты голосуешь за меня, я – за тебя. Как минимум пять членов исполкома, чьи заявки играли, могли обменивать голоса. Даете повод – так почему бы этого не сделать?!

Я корейцам сказал – проголосую за вас в первом туре, поскольку мне нравится ваша заявка, идея. Может, это предопределило, что и корейский член исполкома за нас проголосовал. Это не значит, что мы сговорились. Но нас самих подтолкнули к некоему проявлению взаимного интереса. Что, мне сидеть, сложа руки? Все страны использовали это!

–  А как же вам удалось переманить одного испаноязыч ного, представителя Гватемалы Сальгеру?

–  Мы с ним серьезно говорили и работали. Он придерживается такой же позиции, как Блаттер – что футбол нужно развивать. В Испании уже был чемпионат мира – а в России нет.

Я говорил Блаттеру, что со стороны ФИФА имело бы смысл выдвинуть некий набор вещей, который находится во главе угла и определяет итоговый выбор. Чего мы хотим – уже существующей инфраструктуры или возможности оставить большое наследие? Если второе – тогда нам альтернативы нет. Если же эти критерии не заложены – возможен любой поворот.

Потому-то я на финальной презентации в Цюрихе, демонстрируя карту, и показал, что в Западной Европе уже десять раз провели чемпионаты мира, а в Восточной – ни разу. Хотя и территория у последней больше, и права проводить такие турниры – не меньше. Многие прислушались…

В декабре некоторые журналисты соединят победы России и Катара в одну цепочку, назвав их «нефтегазовым триумфом». Но в действительности два будущих хозяина мировых первенств всю кампанию находились в абсолютно разных лагерях.

Мутко соглашается:

–  Да, одно время нас пытались связывать. Хорошо, потом всем хватило ума этого не делать.

–  Мы же все время против них были, верно? И наобо рот.

–  Не то чтобы против. Это интересный регион, большой партнер России и в политической, и в экономической плоскости. Но так сложилось. Председатель правительства с эмиром встречался и честно ему сказал: «Как мы можем вас поддержать, если вы везде голосуете против нас? Да еще и агитируете других голосовать за Испанию, а значит, против России?!»

–  А информация подобного рода у вас уже была?

–  Конечно. И мы им честно сказали: «За вас голосовать не будем». Я тоже сам говорил это. Причем не только по причине такого отношения к нашей заявке. Председатель высказывал свое мнение: маленькая страна, во-первых. Климатические условия, во-вторых. Но сами они рассматривают это иначе: мол, чемпионат мира – не в Катаре, а в арабском мире. Что рядом много других стран, которым можно дать некоторые матчи…

Закончится все мирно. Даже слишком. Два обладателя «гран-при» этой кампании, Россия и Катар, в знак уважения друг к другу проведут в марте 2011 года в Дохе товарищеский матч, который завершится вничью. К слову, эта игра здорово поспособствует резкому снижению наших позиций в реестре ФИФА: позже независимые специалисты подсчитают, что даже наша победа (!) ввиду крайне низкого положения Катара (он шел аж 91-м) снижала российский рейтинг. Не говоря о ничьей. О подобном дилетантском ляпе во времена, когда РФС руководил футбольный профи Колосков, да и Мутко тоже, не могло быть и речи…

Все эти заигрывания с арабским футбольным миром (ведь в феврале мы в Абу-Даби провели еще один схожий товарищеский матч и умудрились проиграть Ирану) в итоге привели к тому, что незадолго до жеребьевки отборочного турнира ЧМ-2014 Россия выпала из первой корзины во вторую и, как следствие, получила в соперники сильную Португалию. Впрочем, это уже вопрос к нынешнему руководству РФС, которое стремится только зарабатывать на товарищеских матчах и не умеет производить совсем нехитрые математические операции. А потом удивляется результату…

* * *

В этой книге я еще не затрагивал заявку Бельгии и Голландии. На периферии внимания она оказалась по простой причине – статуса явного аутсайдера. Две небольшие центральноевропейские страны, объединив свои усилия, все равно не имели ни малейших шансов повторить свой успех 2000 года, когда они в таком же составе провели (и отлично, кстати говоря) чемпионат Европы.

В Euro на тот момент участвовали 16 команд, в чемпионатах мира нынче – 32. Разница масштабов – двойная. Один лишь этот аргумент, наряду с размерами стран, стоил бы дорого, если бы ФИФА не отдала ЧМ-2022 крохотному Катару…

За Бельгию и Голландию агитировали многие знаменитые футболисты и тренеры во главе с Йоханом Кройфом. На заключительном этапе заявочной кампании – финальной презентации в Цюрихе – к ним присоединился Гус Хиддинк, которому хоть и были небезразличны заявки России и Англии, где он работал, – но собственная национальная принадлежность все-таки взяла свое. И грех кому-либо на него за это обижаться.

Но даже помощь таких фигур, как Кройф и Хиддинк, не была способна помочь Бельгии и Голландии получить ЧМ-2018. Почему? Об этом мне подробно рассказал незадолго до голосования обозреватель голландского издания Elf Football Арноут Верзил.

– Каковы настроения в голландском обществе по поводу совместной заявки Голландии и Бельгии? Надеются ли люди на успех?

– Если честно, особых обсуждений по поводу заявки в стране не ведется. Голландцы знают о ней, принимают факт ее существования – но не ведут какой-либо серьезной борьбы за ее продвижение и вообще относятся достаточно равнодушно. Единственная вещь, которая попала в газетные заголовки – это когда стало ясно, что ФИФА желает, чтобы все ее доходы с мирового первенства не облагались налогами. Тогда все политические партии сказали: «Хей-хей, нам это не нравится! Мы не хотим, чтобы ФИФА приехала сюда, заработала кучу денег и забрала все себе! Мы платим налоги – и пусть ФИФА их платит».

Это – одна из главных причин того, что в рейтингах стран-кандидатов на проведение ЧМ-2018 Голландия с Бельгией идут очень низко. Нидерландское общество разрознено с точки зрения политических предпочтений, оно различно с расовой точки зрения. Чемпионат мира в связи с этим должен объединять людей, нести что-то хорошее. И это на самом деле происходит! Голландия вышла в финал ЧМ-2010, и этому радовались все люди в нашей стране без исключения. И когда у нас делают акцент только на деньгах, которые заработает ФИФА, – то поступают очень глупо. Мы слишком зациклены на этом. Из-за данного фактора заявка на проведение ЧМ-2018 приобрела в стране негативное звучание. Ни один человек в стране не думает, что мы получим чемпионат.

– Тогда зачем две центральноевропейские страны вообще ввязались в эту борьбу?

– Потому что в 2000 году Голландия с Бельгией провели совместный чемпионат Европы, который стал очень успешным. Всем это очень понравилось. Это первая причина. Вторая – в Нидерландах существует многолетний национальный план, главной целью которого является получение права провести летние Олимпийские игры 2028 года. Попытка заполучить ЧМ-2018 является шагом на пути к выполнению этой задачи. Организаторы Euro-2000 и те, кто возглавляет заявочный комитет мирового первенства – одни и те же люди.

ФИФА была основана семью странами, и обе наши входили в это число. Первый офис Международной федерации футбола располагался в Амстердаме. С исторической точки зрения, у нас есть шанс. С фактической же – нет.

– Исторически считается, что отношения между голландцами и бельгийцами далеки от совершенства. Это действительно так?

– Со стороны бельгийцев отношение действительно не является хорошим. Голландцы же не обращают на это внимание. С нашей стороны все о’кей. У бельгийцев – масса политических проблем. У них уже год как нет правительства, и еще год его точно не будет. Возможно, Бельгия в ближайшие пять лет вообще прекратит существование – кто знает?

– Может, вам стоило сделать заявку без нее?

– Нет, мы для этого – слишком маленькая страна.

– Но Катар – еще намного меньше.

– Это так. Но у них есть большие деньги. Значительная часть денег планеты сейчас находится в Азии. Вообще в ФИФА сейчас 205 или 206 членов. И из них 180 – маленькие страны. И надежды Голландии и Бельгии, если они вообще есть, как раз и связаны с этим фактором. Если нам отдадут ЧМ-2018, мы сможем показать, что маленькие страны в принципе способны организовать соревнование такого масштаба! И тогда шанс появится у других. То есть у подавляющего большинства. Допустим, у Австрии и Венгрии. Или у Египта и Алжира. Или у Катара и ОАЭ. Вот что хочет дать понять заявочный комитет.

– Вы считаете, что совместные заявки могут преуспеть? Всем известно, что ФИФА не понравился опыт Кореи и Японии в 2002 году.

– Это верно. Но разница состоит в том, что у двух стран тогда было два разных оргкомитета. А у нас с бельгийцами – один. И его глава говорит по-французски. У нас франкофонная заявка, что должно нравиться ФИФА и УЕФА.

– Гус Хиддинк раньше возглавлял сборную России, Дик Адвокат делает это сейчас. Влияет ли это как-то на симпатии голландцев?

– Влияет. С момента прихода Хиддинка мы стали несколько больше следить за российским футболом. Особенно за сборной, разумеется. Ваша страна стала появляться в наших заголовках. Конечно, в 2008 году, когда сборная России под руководством Хиддинка обыграла нас в четвертьфинале, нам это не понравилось. Но в чем мы не сомневались – в том, что Россия заслужила эту победу. Поэтому страна приняла эту неудачу. Как великолепно играли Павлюченко, Аршавин!

Поэтому отношение к российскому футболу у нас действительно стало более позитивным. До Гуса мы не знали о нем вообще ничего. Сейчас мы в курсе, что есть хорошая арена «Лужники», где проводился финал Лиги чемпионов, что достойным стадионом является «Локомотив». Нам известно о футболе России гораздо больше!

– С тех пор, как Хиддинк уехал из России, вспоминал ли он публично нашу страну?

– Сейчас он в основном говорит о своей новой работе в Турции, концентрируется на ней. А о России он всегда высказывается с уважением и даже любовью. И подчеркивает, что при ее гигантских размерах страна должна занимать более доминирующее положение в мировом футболе, чем прежде.

– Хиддинк и Адвокат поддерживают чью-то заявку на проведение ЧМ-2018?

– Нет. Знаю, что когда Гус еще работал в России, и ваша страна стала одним из кандидатов, он говорил: «Для этой страны чемпионат мира стал бы очень хорошим подспорьем для развития футбола». Но с тех пор, как он переехал в Турцию, высказываний на эту тему с его стороны я не читал и сам не слышал.

С другой стороны, он сделал многое и для того, чтобы популяризировать турецкую заявку на Euro-2016. Хиддинк – гражданин мира. Его можно называть «человеком чемпионатов мира», вспоминая то, что он выходил в полуфинал с Голландией и Кореей, вышел из группы с Австралией и лишь на последней минуте из-за сомнительного пенальти проиграл Италии. Да и полуфинал Euro-2008 с Россией говорит о том же. Он – потрясающий тренер, который сделал очень многое для вашей страны. И я уверен, что Дик Адвокат сделает тоже.

Самой большой фигурой в голландском футболе по-прежнему является Йохан Кройф. В каждой стране есть фигура наибольшего масштаба, у вас – Лев Яшин, у Бразилии – Пеле. Кройф – наш Пеле. Но Гус – практически на том же уровне. Потому что он нормальный и открытый человек для всех без исключения, у него – широкий взгляд на мир.

И он гораздо более позитивен, чем Кройф, которому всегда все не нравится. Этого нужно выгнать, тот должен уйти в отставку, этот недостаточно хорош… И это вызывает отторжение у многих. А Гуса я бы назвал народным тренером. Его все любят. И голландцы гордятся тем, что он сделал в Корее и России.

– Вернемся к заявочной кампании ЧМ-2018. Считаете ли Англию фаворитом?

– Да, считаю. Из-за традиций, стадионов, инфраструктуры, коммерческой составляющей. Все это – за Англию. В прошлом месяце здесь побывал Блаттер – и был очень впечатлен. И увиденным, и встречами с премьер-министром Кэмероном и Дэвидом Бекхэмом. А Блаттер решает очень многое. Даже Франц Беккенбауэр говорит: «Прежде чем пойду голосовать, узнаю мнение Блаттера». Члены исполкома ФИФА очень к нему прислушиваются. Поэтому полагаю, что именно Блаттер решит, где состоится ЧМ-2018. И я думаю, что это будет Англия.

Тут господин Верзил категорически просчитался. А вот две его фразы, процитированные чуть выше, стали пророческими. Во-первых: «Английская пресса, похоже, является главным оппонентом собственной заявки». А во-вторых, тезис о том, что телепередача канала ВВС «Панорама», вышедшая перед самым голосованием, «действительно может разозлить Блаттера». Добавлю, что не только Блаттера, а весь исполком ФИФА.

* * *

Сорокин так и говорит:

–  Последним своим шагом, передачей «Панорама», какой-то жалкой, комариной атакой на ФИФА англичане добили себя окончательно.

Программа эта вышла за три дня до голосования. То, что посвящена она будет коррупции в ФИФА, было широко анонсировано едва ли не за месяц. Было известно, что Эндрю Дженнингс, знаменитый следователь от журналистики, автор книги, разоблачающей нравы ФИФА, снял 30-минутный фильм под громким названием «Грязные секреты ФИФА». Учитывая резонанс предыдущего расследования Sunday Times, мир замер в ожидании: кто следующий после Адаму и Темарии?

Еще в октябре, когда об этом выпуске «Панорамы» и новой работе журналиста-детектива еще никто не знал, я спросил Колоскова:

–  Способен ли повлиять на отношение членов исполкома к английской заявке тот факт, что скандально известную книгу «Фол! Тайный мир ФИФА» написал англичанин Эндрю Дженнингс?

– Насколько я знаю, Блаттер этой книгой был очень недоволен. И справедливо недоволен: там много всевозможных фантазий. Но негативное отношение президента ФИФА – именно к этой книге. Не к Англии.

В тот момент бывший президент РФС вынужден был проявить определенную дипломатию, но о резком недовольстве Блаттера книгой Дженнингса упомянул. Одно это имя действовало на исполком ФИФА, как красная тряпка на быка. Это прекрасно понимали и в Англии, из-за чего далеко не всем на родине Шекспира и Черчилля хотелось, чтобы «Панорама» увидела свет. Но Англия в этом смысле – не Россия…

До выхода «Панорамы» в эфир оставались считанные сутки, когда, находясь в Лондоне, я поинтересовался у Кира Редниджа:

–  Правда ли, что премьер Дэвид Кэмерон заявил о нежелательности показа по ВВС программы «Панорама»?

– Такого просто не может быть. Не дело правительства – говорить ВВС или кому-либо другому, что им показывать, а что – нет. Более того, скажу вам: если правительство скажет ВВС не транслировать программу, телекомпания сделает это обязательно! У нас все обстоит именно так. В Англии – свободная пресса, и никто не вправе ей что-либо указывать.

– Тем не менее руководители ВВС встречались с представителями заявочного комитета Англии по этому вопросу.

– Да, у исполнительного директора заявочного комитета Энди Энсона была встреча с генеральным директором ВВС, и по ее ходу Энсон использовал слово «непатриотично». Это не обязательно означало критику содержания того, что в программе может быть показано. Что он определенно критиковал – так это момент, который выбран для показа. Материал, который там, по всей видимости, будет содержаться, мог быть продемонстрирован в любое время за два предыдущих года и может – в любое время за два последующих. Энсон жаловался на то, что телевизионщики извлекают выгоду из предельно «горячей» на данный момент темы, которая привлечет всеобщее внимание в конкретную неделю. Но, по его мнению, ударит по шансам страны.

– С какими чувствами вы ожидаете эту программу?

– Сомневаюсь, что там будет что-то действительно новое. Мне кажется, речь пойдет о том, что все мы и так знали. В частности, о связях ФИФА и ранее существовавшей маркетинговой компании ISL, которой были переданы телевизионные права на показ чемпионатов мира. Факт, что ФИФА не является полностью прозрачной в этих операциях. Никто точно не знает, какова зарплата Блаттера. Он является первым лицом главного вида спорта в мире, и такие вещи должны быть известны. Хотя бы ради доверия к ФИФА.

– Знакомы ли вы с главным разоблачителем ФИФА Эндрю Дженнингсом, который будет главным экспертом программы «Панорама»?

– Да, знаком. На более ранних этапах своей карьеры, в частности, в расследованиях, касавшихся Международного олимпийского комитета, Дженнингс проделал очень хорошую работу. И многие вещи, касающиеся ФИФА, у него тоже были чрезвычайно достойными.

Тем не менее есть проблема, связанная с его сегодняшней позицией. Для него все, что происходит в ФИФА, носит заведомо негативный характер. Он стал предвзят. Если у тебя нет объективного взгляда на ту или иную проблему, доверие к твоей расследовательской и критической работе подрывается. Потому что у тебя нет баланса. В связи с этим полагаю, что Дженнингс потерял очень много такого доверия.

– Верно и своевременно ли в связи с этим, на ваш взгляд, со стороны ВВС использовать именно его в качестве эксперта?

– Это решение ВВС. Естественно, они хотели привлечь кого-то, за плечами которого есть история расследований деятельности международных спортивных организаций. А у Дженнингса такая история, бесспорно, есть.

Как видим, даже Реднидж, о расследовании Sunday Times отзывавшийся исключительно в положительных тонах, в случае с «Панорамой» был куда более критичен. Как и Марк Франчетти:

–  В адрес ВВС после того эфира в Англии последовало много обвинений в том, что в программе не было ничего нового, и сделали они это только из-за хорошего «тайминга». Вокруг этого был большой скандал – и в прессе, и везде.

Поясняю: «тайминг» – это своевременность. В журналистике – выбор момента для выхода в газете той или иной публикации, или в эфире – телепрограммы. За три дня до голосования в Цюрихе Англия была уже подогрета своими СМИ до состояния кипящей кастрюли, и «Панораму» смотрела едва ли не каждая живая душа. Телекомпании только того и надо было. Остальное ее не интересовало. Своевременность для ВВС стала абсолютной несвоевременностью для английского заявочного комитета. И в целом страны, агонически мечтавшей о чемпионате мира.

Член исполкома ФИФА Дзюндзи Огура в интервью газете Kyodo через несколько дней после голосования говорил:

–  Мне было сложно понять мотивацию такой престижной компании, как ВВС, когда она показала фильм в рамках программы «Панорама» в момент перед голосованием. Мне непонятно, зачем они откопали это дело, на которое уже было вынесено решение суда.

Что сложного-то, господин Огура? Все проще пареной репы. «Тайминг».

* * *

Что же было в самой «Панораме»? Она действительно оказалась посвящена истории, которая еще в 2008 году завершилась судебным разбирательством.

В центре скандала находилась тогда компания International Sport and Leisure (ISL), которая в свое время от имени ФИФА занималась продажей телевизионных прав. Еще в 2001-м ISL прекратила существование, но тем не менее суд заинтересовала деятельность компании в период с 1989 по 1999 год, когда, по некоторым данным, через ISL и ее дочерние фирмы неким боссам ФИФА переводились «откаты».

В 2008-м предполагаемых взяточников оправдали. Тем не менее окончательно дело якобы было закрыто лишь в июне 2010-го – причем, как утверждали создатели телепрограммы, лишь после того, как неназванный член исполкома ФИФА направил на благотворительные нужды миллион долларов (по логике Дженнингса и Ко, в качестве компенсации за не слишком законную деятельность).

Но ладно миллион! Как утверждали создатели «Панорамы», в их руки попал документ, где речь идет о куда более невероятных суммах. Якобы в те годы было проведено аж 175 «странных» платежей совокупным объемом порядка 100 миллионов долларов! И, к примеру, 600 тысяч из них ушли тремя траншами по 200 тысяч на счет главы Конфедерации футбола Южной Америки Николаса Леоса. Тогда как президенту Федерации футбола Бразилии Рикарду Тейшейре досталось куда больше – 9 с половиной миллионов. На этом фоне 12 900 долларов, которые, по данным англичан, получил руководитель Конфедерации африканского футбола камерунец Исса Хаяту, казались разменной мелочью…

Досталось от ВВС и вице-президенту ФИФА, руководителю КОНКАКАФ Джеку Уорнеру. Как сообщила «Панорама», перед ЧМ-2010 семейная компания тринидадца приобрела целую кучу билетов на матчи в ЮАР (на сумму 84 000 долларов), чтобы сбыть их затем на черном рынке. Причем некоторое время назад Уорнера обязали направить миллион долларов на благотворительность за такой же грех, только совершенный перед ЧМ-2006.

Все трое «обвиняемых» в мздоимстве давать комментарии ВВС отказались. Уорнер же бросил в камеру, что журналисты «снова роются в старом дерьме» и что ему «это не было интересно прежде, неинтересно и сейчас». Что же касается Блаттера, то он вступился за своих коллег, напомнив в официальном заявлении, что в 2008 году был суд – и никто тогда виновным признан не был.

Зная о съемках фильма, английский заявочный комитет делал все возможное, чтобы предотвратить или отсрочить его появление на ТВ. Однако руководство ВВС проявило непреклонность. Аргумент был таков: «Почему мы должны идти на сговор с вами, теряя при этом аудиторию, популярность, имидж и доходы от рекламы?»

Незадолго до выхода «Панорамы» руководители английской заявки обвинили ВВС в отсутствии патриотизма. Один из них заявил: «Англия, возможно, стала аутсайдером, хотя мы все равно способны выиграть, тем более что осталось всего десять из ста метров дистанции. Но было бы наивно полагать, что нам не нанесен урон. Голосовать будет маленькая группа из 22 человек, и если ты ранишь одного из них, то, считай, ранишь и других».

Фактически было сказано то же самое, что позже, после фиаско Англии, озвучили и Беккенбауэр, и Колосков, и Огура.

А вот премьер-министр Кэмерон, собиравшийся приехать на презентацию заявки своей страны, сохранял оптимизм. « Конечно, выход программы за пару дней до выборов – это разочарование, – сказал он в интервью ВВС. – Но у нас свободная страна и свободная пресса, с этим надо считаться, и ФИФА все понимает. Тем более что именно наши СМИ могут осветить турнир лучше, чем кто бы то ни было ».

Если возвращаться к теме высокомерия – тоже показательное в своей безапелляционности заявление, не правда ли?

Тем временем руководство ФИФА опровергло все обвинения «Панорамы» в адрес членов исполкома. « Расследование, касающееся деятельности фирмы ISL/ISMM, уже много лет назад закончено соответствующими властями Швейцарии , – говорилось в заявлении, опубликованном на официальном сайте организации. – 26 июня 2008 года суд города Цуг не осудил ни одного члена ФИФА. Поэтому еще раз необходимо подчеркнуть, что ни один чиновник Международной федерации футбола не причастен к тому коррупционному скандалу. Кроме того, напомним, что обвинительное решение было принято по делам, которые имели место еще до 2000 года. Следствие по этому вопросу закрыто ».

* * *

Англия одной рукой настраивала против себя исполком ФИФА, а другой – тратила силы и деньги на проведение массированной международной пиар-кампании в поддержку собственной заявки. В одной из ее акций довелось поучаствовать и… мне. Произошло это так.

«Не хочешь на “Уэмбли” сыграть?»

Услышав такой вопрос шефа отдела футбола «Спорт-Экспресса» Бориса Богданова, я не поверил собственным ушам. Как выяснилось, заявочный комитет «Англия-2018» под занавес своей кампании родил, без преувеличения, гениальную идею. А именно – пригласить журналистов всех изданий, входящих в ESM (Международную ассоциацию спортивной прессы), в столицу Великобритании на товарищеский матч Англия – Франция. Разумеется, сама эта игра была не более чем гарниром к главному. А именно – к подробному общению с кем-то из видных членов заявочного комитета и… И самоличным выходом на поле легендарного стадиона!

Сборная журналистов Англии против сборной журналистов мира – под такой звучной вывеской был преподнесен этот поединок в письме, полученном «Спорт-Экспрессом» от руководства ESM. Гениальность идеи заключается в том, что после того как тебе, вроде как иностранцу и «заявочному» конкуренту, оказали честь сыграть на «Уэмбли», критически отзываться об английской заявке уже совесть не должна позволить. Может, стоило из патриотических соображений эту поездку проигнорировать – что, не исключаю, и сделали испанцы с португальцами, которых в составе нашей команды не было (хотя, скорее всего, им, как и вялым членам заявочного комитета, куда-либо выезжать из своих теплых краев было просто лень). Зато голландцев приехало трое. И сразу стало ясно, кто из изданий и журналистов больше любит футбол, – который на самом деле перешагивает через любые государственные границы…

По-моему, только ненавидящий футбол человек может по собственной воле отказаться от возможности сыграть на «Уэмбли». Ведь это – память на всю жизнь. И шанс такой выпадает единицам. Даже из советских и российских футболистов таким опытом могут похвастать немногие. Общение с членами заявочного комитета, конечно, было важно для нас с газетной точки зрения – но лично для меня отошло даже не на второй, а на двадцатый план (правда, до тех пор, пока я не узнал, кто будет собеседником). Как признались коллеги из других стран, когда мы встретились на «Уэмбли», для них – тоже.

Правда, разочек нас в Лондоне все-таки чуть-чуть «кинули». Вечером накануне матча Англия – Франция по каналам ESM распространилась информация, что явиться на стадион перед игрой сборных мы должны на час раньше, чем предполагалось. Потому как с нами пообщается бывший капитан французов и «Арсенала» Патрик Виейра. Я перепутал и пришел на два часа раньше – что на меня вообще-то непохоже.

Вот только сам Виейра не явился. Заявочный комитет пообещал доставить его нам после матча. А тогда выяснилось, что знаменитого француза вообще не было на стадионе. Я сразу вспомнил анекдот, как к одному студенту должна была прийти девушка, и на следующий день его друзья начали расспросы: «Ну, сколько раз?» – «Девять». – «А она?» – «А она не пришла». Извините, конечно, за скабрезность, но досаду от неявки Виейра надо было хоть юмором для себя как-то скрасить…

В остальном же принимали нас на высшем уровне – в FA Club, куда перед матчами сборной приходят гости Английской футбольной ассоциации, чтобы пообщаться, а также, что там скрывать, выпить и закусить. Стейк подавали – просто объедение, заставившее забыть о «хромоногости» традиционной английской кухни. Новозеландское белое и южноафриканское красное вина – качества исключительного. Ничего ради иностранной прессы не жалели!

Я сказал Фионе Маклахан, принимавшей нас за столиком заявочного комитета «Англия-2018»: «Пить мы много все равно не можем – завтра утром играем». Она посмотрела на меня ироничным взглядом тертого в этих вопросах человека: «Это сейчас так говоришь…» В какой-то мере она оказалась права. До стартового свистка матча англичан с французами мы особо ни в чем себе не отказывали. Зато после игры (скажу честно, немалым усилием воли) – ни капли. Профессионалы!

А Фиона между тем рассказывала любопытнейшие вещи про новый «Уэмбли». Она работала на стадионе до его официального открытия, когда еще ни разу не включались все прожектора. Однажды на арену явился молодой человек. И сказал: «Хочу сделать предложение своей возлюбленной именно на “Уэмбли”. Можно мы выйдем на поле, я подарю ей кольцо – и в этот момент внезапно на стадионе включится все освещение?» До открытия арены на нее не хотели пускать ни одного постороннего – но слово «свадьба» растопило сердца чопорных британцев. Интересно, как сложилась судьба этой пары после такого феерического предложения?..

–  Новому «Уэмбли», чтобы стать таким же культовым, как старый, нужно выдающееся событие, каким для старого стал выигранный Англией финал ЧМ-66, – резюмировала Маклахан. Так вот к чему она все это вела! Я, будто не понимая, о чем речь, отреагировал:

–  Так за чем же дело стало? В следующем мае на «Уэмбли» – финал Лиги чемпионов. Выиграет его английская команда – вот вам и история…

Фиона вздохнула: «Вы слишком оптимистичны». Она оказалась права: Лигу выиграла «Барселона». Но и другого исторического события, на которое она так явно намекала, – финал ЧМ-2018 – «Уэмбли» тоже не увидит.

Подошел к нам один из пяти членов совета директоров заявочного комитета «Англия-2018» Пол Эллиотт, игравший в 1980-е – начале 1990-х защитником в «Астон Вилле», «Селтике», а также вместе с Дмитрием Хариным в «Челси». «Англия хочет не взять что-то для себя от чемпионата мира, а только дать планете потрясающий спектакль!» – эти слова Эллиотта можно было расценивать как слоган. Ведь, к примеру, Россия как раз и строила свою заявочную политику на том, что получение чемпионата мира станет мощнейшим толчком для развития футбола в стране. Что ж, каждый поворачивает ситуацию выгодной ему стороной…

Кстати, выяснилось, что для раскрутки проекта «Англия-2018» еще годом ранее была нанята специальная компания, занимающаяся пиаром. А у нас, как признался много позже Сорокин, на эти цели было потрачено «0 рублей 00 копеек». Сравните эффективность.

А самое забавное, что довелось услышать в тот вечер, – это напутствие от представителей английского заявочного комитета. «Порвите завтра британскую прессу!» – сказали они нам, «легионерам». И звучало это в контексте разоблачений Sunday Times и вот-вот предстоявшей «Панорамы» очень-очень искренне.

* * *

И вот – раннее утро четверга. Сбор на входе в пресс-центр «Уэмбли» – в 9.30. В пресс-центре можно было заглянуть в список с составами команд. Первое откровение – нас ждет не матч, а целый турнир! Помимо встречи с английской прессой, будет еще и игра с командой заявочного комитета «Англия-2018». Видимо, не захотели сами организаторы упускать возможности сыграть на «Уэмбли».

Второе откровение – за нас, сборную журналистов мира, будет играть сам Джон Барнс! Знаменитый английский форвард 1980—90-х, одна из величайших легенд «Ливерпуля», сыгравший за него четыреста матчей и забивший сто голов, участник Euro-88 и ЧМ-90. И кстати говоря, рекордсмен среди темнокожих футболистов по числу матчей, сыгранных за сборную Англии. А теперь, как оказалось, – вице-президент английского заявочного комитета. Почему – за нас? Может, потому что родился и первые 13 лет прожил на Ямайке?

Дали нам и другого Барнса, однофамильца Джона – Бобби. Он в свое время играл за «Вест Хэм». Словом, с «подставками» у нас было все в порядке. Зато у английских журналистов – настоящая команда, они давно тренируются и играют вместе. А это важнее, чем наличие одной-двух звезд. Издания у британцев были представлены следующие: «качественные» Daily Telegraph, Times (3 человека), Sunday Times (да-да, та самая!), Independent, «желтые» Sun, Daily Mirror (2 человека), а также один «легионер» из французской Le Parisien и фотограф Reuters. У нас помимо меня и трех Барнсов (был еще Джордан, сын Джона) – представители швейцарской Neue Zürcher Zeitung, голландской Elf Voetbal, немецкого журнала Kicker, английского World Soccer, телекомпании CNN, агентства Аssociated Press, а также неизвестного мне издания Wembley National Stadium. Короче, работника стадиона еще нам «вписали»…

Впрочем, какая разница? Просто выйти на эту траву в бутсах – уже кайф. Ты – на «Уэмбли». Бьешь на разминке в пустые ворота, и мяч влетает в сетку, которую днем ранее поразил француз Вальбуэна. Просто возишься с мячом. Ну не кайф? Не «сбыча мечт»? Остановись, мгновенье, и замри навсегда!

Главный Барнс оказался мировым мужиком. Общительным, остроумным, позитивным, совершенно не высокомерным. Думаю, впрочем, что другой бы к нам прийти и не согласился. Во время игр, которые он проводил в роли центрального защитника, даже не подключаясь к атакам (видимо, чтобы потом соперники не обвинили нас в неравенстве сил), – поддерживал всех и каждого. Перехвачу я, допустим, продольный пас соперника, выбью мяч головой в аут – и слышу от Джона: «Well done!» То есть – «молодец». И так – всех.

Разминку проводил тренер Стив Квоши. Темнокожий человек с косой (не в руках, естественно, а на голове), он является одним из тренеров «Куинз Парк Рейнджерс», а также трудится послом международной образовательной программы Coaching for Hope («Тренерство для надежды»). Ее цель – научить азам тренерского искусства молодых специалистов из бедных стран Африки и Азии, чтобы те могли превратить в хороших игроков детей из неблагополучных семей. Благотворительный партнер FA с 2006 года, Coaching for Hope уже подготовила более 800 тренеров, работающих с 30 тысячами детей.

Ну а коль скоро мы – не дети, нагрузочку он нам втопил – дай боже. И физическую, и игровую – в «квадратах». Зато и пропотели хорошо, и мышцы как следует размяли. И обошлось без травм.

Одну, правда, вполне мог нанести сопернику из команды английской прессы ваш покорный слуга. Вы же помните, как представители заявочного комитета нам сказали: «Порвите журналистов!» А утром в день матча еще и ехидно добавили: «Есть у них в составе человечка четыре, за “работу” с ногами которых ФИФА и “Англия-2018” были бы вам очень благодарны».

А я на поле – человек дисциплинированный. Сказано – сделано. Минуте на третьей какой-то седоватый коллега пробросил мяч по моему левому флангу. Вижу – не успеваю. И корпусом ему как врезал! Чистая желтая карточка, я бы даже спорить не стал. А судья слиберальничал. Я, конечно, перед коллегой извинился, помог ему встать. Зато после этого эпизода почувствовал себя увереннее – недаром говорят, что, чтобы как следует войти в игру, надо сделать хоть что-то.

* * *

Матч шел равный, почти без моментов. Продолжалась каждая игра полчаса. По большому полю показалось – долго. А полтора часа тогда – как?

Ближе к концу игры я раз третий или четвертый решил со своей позиции левого защитника подключиться вперед. И Бобби Барнс пробросил мне мяч к линии штрафной.

Мяч был под «чужой», правой. Перекладывать под левую не было времени – вот-вот «накроют». И я неожиданно для себя нанес крученый удар метров с 16 в дальний нижний угол. В стиле Гаврилова или Титова.

Следующие пара мгновений длились вечность. Я увидел, что мяч полетел неправдоподобно хорошо. Обогнул всех защитников. Вратарь бросился, но тоже не дотянулся. Неужели?..

Я уже видел мяч там, в сетке. Задумался даже, как буду праздновать. Падать на колени? Натягивать майку на голову? Бежать, потрясая кулаком, к скамейке?

Но – увы. Мяч стукнулся о штангу и вылетел в поле. Хорошо, что тираду, которую я в этот момент достаточно громко выдал, никто не понял. Конечно, попасть в штангу на «Уэмбли» – тоже память. Но забить…

Все мне сочувствовали. Говорили: «Какое невезение!» Кто-то сказал, что я поразил каркас тех же ворот, в перекладину которых в финале ЧМ-66 пробил Джефф Херст, а советский рефери Тофик Бахрамов засчитал самый великий из «голов-фантомов» в истории.

По этому поводу Бобби Барнс, когда матч со счетом 0:0 так и завершился, выдал шутку дня.

«Если бы нас судил русский рефери, этот гол был бы засчитан!» – изрек он. Хохотали все минут пять. И я – в том числе. Пусть я пробил не в перекладину, а в штангу, пусть Бахрамов, в честь которого назван стадион в Баку, – не русский рефери, а азербайджанский… Но шутка была хороша. И стало ясно, что дух Бахрамова витает над этими стенами, пусть трибун и башен-близнецов старого «Уэмбли», как и самого арбитра, давно уже нет в живых…

Матч с английской прессой мы так и завершили нулевой ничьей, а «Англия-2018» своих земляков-журналистов переиграла – 1:0. То есть нам для победы в турнире нужно было обыгрывать заявочный комитет с любым счетом!

…За что судья дал пенальти в нашу пользу, никто толком не понял. Вратарь в фантастическом прыжке отразил мяч. Но еще бо́льшим было наше удивление, когда арбитр распорядился удар перебить! Может, кто-то дал команду – судить в пользу зарубежной прессы, дабы та уехала довольной?..

На сей раз – забили. И выиграли – 1:0, а с этим матчем победили и на всем турнире. Шампанского и медалей, правда, никто не вручал, что вызвало возмущение Джона Барнса. Он-то в центре обороны был безупречен. А я – абсолютно счастлив. Как мальчишка. Не только и не столько из-за победы. Мне довелось сыграть на «Уэмбли»! И это – на всю жизнь.

Даже свои старенькие и чуть рваные бутсы от травы отряхивать не стал. Уехать из Англии с кусочком газона ее самого великого стадиона на обуви – разве не шик?

А еще команда английской заявки-2018 была повержена. Очень хотелось думать, что не в последний раз. И даже штанга, в которую я попал на самом, пожалуй, легендарном стадионе мира, от этой крамольной для Лондона мысли меня не отвела.

* * *

После матчей, приняв душ, вся наша международная журналистская бригада поднялась в пресс-центр «Уэмбли», где и побеседовала с Джоном Барнсом. Повторю: не просто футбольной легендой, а вице-президентом заявочного комитета «Англия-2018».

–  Много ли вы знаете о заявке России, ее преимуществах и недостатках? – спросил я.

– Вынужден вас разочаровать: российскую заявочную книгу я не видел, книги других претендентов – тоже. У меня в заявочном комитете такие функции, что я сконцентрирован исключительно на наших делах. А вот что знаю точно – так это то, что в России любят футбол. Бывал в вашей стране не раз – играл, скажем, за «Ливерпуль» во Владикавказе, – и неизменно в этом убеждался. Впрочем, футбол любят и в Испании, и в Португалии, и во всем мире. В каждой стране, желающей провести чемпионат.

Поэтому всегда говорю: независимо от того, где в итоге пройдет первенство мира, – он должен быть и будет успешным. Переезды, отели, стадионы – все это, конечно, важно. Разные страны, если хотите, способны обеспечить разный сервис. Но «ядро» процесса – все равно сам футбол. Страсть к нему и гарантирует успех. Помню, как в Южной Африке увидел группу болельщиков из Эквадора в национальных костюмах, с флагами. Прошло минут десять, и только тогда я сообразил: а ведь Эквадор-то в финальный турнир вообще не попал! Но люди оттуда приехали, потому что это – чемпионат мира.

– Испания – действующий чемпион мира, Англия с треском проиграла Германии в 1/8 финала, Россия в ЮАР вообще не поехала. Может ли это как-то повлиять на авторитет стран-претенденток в глазах членов исполкома ФИФА?

–  Абсолютно никак. Потому что в противном случае Катар даже не стал бы подавать заявку на проведение ЧМ-2022, не так ли? А Испания, может, следующие 50 лет получала бы каждый турнир. (смеется) Уровень национальной команды и ее последних выступлений не будет иметь при выборе никакого значения. А вот стремление той или иной страны провести чемпионат мира – будет. Кто больше всего хочет его провести и смог за последние месяцы доказать это членам исполкома ФИФА, – тот его и получит.

– Как расцениваете ваши шансы?

– Нет, никаких прогнозов я давать не хочу, поскольку не сомневаюсь, что у каждой страны-кандидата – сильная заявка. И многое будет решаться в последние два дня, за которые одни могут что-то найти, а другие – потерять. Мы же должны сделать то, что от нас зависит: представить свою заявку в лучшем виде.

Она у нас, на мой взгляд, очень сильна. Один из ее больших плюсов заключается в самоокупаемости. Нам не нужно нигде искать больших денег: практически все, что нужно для проведения чемпионата мира, у нас уже есть. Но говорить только о вещах материальных, то есть стадионах, аэропортах, гостиницах, дорогах, на мой взгляд, недостаточно. Главное, чем мы можем гордиться, – страсть к футболу, которой пронизана вся Англия. И это касается далеко не только премьер-лиги.

Речь и о нашем обществе. Как-то раз я был на Таити, и люди говорили, что хотят проведения мирового первенства в Англии, поскольку бывали здесь и знают: любой человек из любой страны, который зайдет в какой-нибудь ресторан или паб, будет чувствовать себя там как дома.

Помню странные ощущения, которые испытывал во время чемпионата мира 2002 года в Японии. Был на матче нигерийцев – с кем, уже не помню. Так половина стадиона сидела в зеленых футболках сборной Нигерии – но это были японцы! В Англии же – масса настоящих нигерийцев, которые будут рады прийти поддержать свою команду. И всех остальных – тоже. Здесь не будет людей, которые придут за кого-то болеть по «остаточному принципу».

Глубоко уважаю заявки всех наших соперников. Не собираюсь рассуждать о том, как хороши шансы Англии, принижая заслуги других. Мы просто уверены в качестве собственной заявки – вот и все. Но не можем говорить ни о чем большем.

– Вам не кажется, что многие члены исполкома ФИФА относятся к английской заявке негативно?

– К заявке – не думаю. Негатив связан с людьми и ситуациями, не имеющими ничего общего с самой заявкой и ее качеством. (Барнс явно имел в виду расследования английской прессы, хотя говорить об этом напрямую не хотел. – Примеч. И.Р.)

Чего в конечном счете хотят все? Фантастического итогового продукта. Лучшего чемпионата мира в истории. И мы убеждены в том, что у нас таковой будет. Все остальное в сравнении с этим не имеет никакого значения. Спросите у любого: «Если чемпионат мира состоится в Англии, вы уверены в его качестве?» – разве хоть у кого-то возникнут в этом малейшие сомнения?

ЧМ-2010 в Южной Африке получился великолепным. Но сколько разговоров было до турнира: эта проблема, та проблема… И это у многих вызывало беспокойство. А вот когда речь заходит об Англии – беспокойства ноль! Никто не сомневается: если мы его получим, он станет беспрецедентным успехом.

Если говорить о глобализации, то однажды я был в Эфиопии. Маленькая деревенька, народ умирает от голода. Приезжаем, а они… Двести человек окружили один маленький черно-белый телевизор – и смотрят матч английской премьер-лиги. Причем играют «Фулхэм» с кем-то подобным! Вот оно – могущество футбола.

Я родился на Ямайке. Приехал оттуда в 13 лет вместе с отцом, который был назначен ямайским военным атташе в Великобритании. Обладая ямайским паспортом, играл за юношеские сборные Англии – не знаю уж как. И, будучи по сути иностранцем, очень быстро ощутил себя здесь как дома. Это многонациональное, многоязычное, многорасовое общество принимает всех.

А отношение к футболу! Как-то раз я комментировал по телевидению матч второго раунда Кубка Англии с участием команды «ФК Юнайтед» из Манчестера, составленной из болельщиков «МЮ», которые были недовольны продажей клуба семье Глэйзеров. Нижний из профессиональных дивизионов у нас именуется вторым, но по счету он четвертый. Так вот, «ФК Юнайтед» играет еще тремя дивизионами ниже, и там он один из аутсайдеров. И на матч команды седьмого дивизиона пришло посмотреть шесть тысяч зрителей! Ее выездные кубковые встречи посещают четыре тысячи поклонников. Вот такова страсть к футболу в этой стране, и для меня это один из главных аргументов, почему Англия заслуживает проведения ЧМ-2018.

– На Ямайке вы смотрели чемпионаты мира?

– Еще как! Самым большим событием для меня стал турнир 1974 года в Германии. Двумя годами ранее мама сделала мне подарок на день рождения, взяв в ФРГ на мюнхенскую Олимпиаду. После этого я стал фанатом немецкого футбола и лично Герда Мюллера. На моих первых настоящих бутсах было выгравировано его имя.

Финал чемпионата мира-74 ФРГ – Голландия я смотрел на большом экране национальной арены в Кингстоне. Телевизоры тогда были далеко не в каждом доме, чемпионат мира тоже, по-моему, не транслировали – и единственным способом увидеть его был поход на стадион. 10 тысяч человек, которые там собрались, болели за Голландию. Тогда весь мир, кроме немцев, мечтал, чтобы голландцы победили!

Я оказался чуть ли не единственным в немецкой футболке. На ногах у меня были бутсы с именем Мюллера. И когда на первой минуте Голландия забила, я расплакался. Но потом парни вытащили игру! (довольно улыбается) Когда я приехал в Англию в 1977-м, то вдруг обнаружил, что немцы тут – враги. А я их таковыми не считал! Это – моя история. И у каждого есть своя история, связанная с чемпионатами мира. Будь то Англия-66, Аргентина-78 и так далее.

– Каково ваше мнение о нашумевших расследованиях, проведенных газетой Sunday Times? Как они могут повлиять на итоги голосования в Цюрихе?

– Повторяю: технические и политические аспекты происходящего не входят в тот объем информации, которым я обладаю. Куда увлекательнее говорить о заявке с футбольной и общечеловеческой точек зрения. Вот смотрите: на недавний товарищеский матч Англия – Франция, состоявшийся в середине недели, в холодную ноябрьскую погоду, на «Уэмбли» пришло 85 тысяч зрителей. По-моему, это говорит само за себя.

– Что, кроме страсти, говорит в пользу Англии?

– Страсть к футболу – это и количество болельщиков на матчах даже самых средних сборных. С той жаждой видеть любой матч любого уровня, которая здесь есть, не приходится сомневаться, что аншлаги будут на всех играх без исключения. А это сделает ЧМ-2018, если его отдадут Англии, коммерчески самым выгодным в истории. Стадионы велики и комфортны, уровень доходов достаточно высок, что позволит установить не самые низкие цены на билеты. И ФИФА заработает очень серьезные деньги. Так что страсть и доходы здесь взаимосвязаны.

И это касается не только Англии. Заработав больше денег на чемпионате, она поможет не только самой себе, но и всему миру. Потому что ФИФА этими деньгами сможет помочь развитию футбола в беднейших странах планеты. Тот факт, что английская премьер-лига – самая богатая в мире, тоже говорит сам за себя: здесь умеют зарабатывать деньги на футболе. И так же будет с мировым первенством.

Есть у меня в том, чтобы Англия стала хозяйкой ЧМ-2018, и личный интерес. (смеется) Мой родной «Ливерпуль», где я провел 11 сезонов и по два раза выиграл чемпионат и Кубок Англии, надеюсь, наконец-то получит новый шикарный стадион.

– Повлияло ли плохое выступление «Трех львов» в Южной Африке на отношение английских болельщиков к заявке своей страны? Не охладели ли они к ней? Все-таки столько лет англичане ждут и никак не дождутся повторения успеха ЧМ-66.

– Ни в малейшей степени. Сегодня на стадионе люди считают, что команда играет ужасно, и завтра они разорвут к чертям собачьим абонементы и больше никогда на футбол ходить не будут. А завтра остывают – и понимают, что без этой игры все равно жить не могут. Футбол невозможно разлюбить – вот что в нем очень важно. Если ты на эту игру «подсел», то это навсегда.

Это чувство не имеет отношения к стране. Будь то Англия, Испания, Россия или кто угодно – речь о любви к футболу, которая абсолютно не признает границ! И в Англии такая любовь – всеобщая и повальная. Люди у нас могут любить «МЮ», «Ливерпуль», кого-то другого – но в любом случае будут за кого-то болеть.

Отличие от той же Италии заключается в том, что там полстраны, допустим, поддерживает «Милан» или «Ювентус», а своя, местная команда, играющая во втором дивизионе, не привлекает должного внимания. А здесь спросишь человека в небольшом городке, за кого он болеет, и ответом будет твердо произнесенное название команды этого городка, выступающей в захудалом дивизионе. Поэтому одна мысль о том, что в нашей стране может быть чемпионат мира, заводит людей, потрясает воображение. И поражения сборной на это повлиять не могут.

– В списке послов английской заявки львиную долю составляют футболисты. Зачем столько?

– Это отражение нашей культуры. Страна живет футболом.

– Тем не менее в Цюрихе нужны «тяжеловесы». И они у вас будут – принц Уильям, Дэвид Кэмерон, Себастьян Коу…

– …Дэвид Бекхэм. Возможно, он и есть главный из всех. (улыбается)

– Можно ли говорить, что Англия делает ставку на фигуры такого масштаба в большей степени, чем остальные?

– Не знаю, поскольку не в курсе, кто приедет в Цюрих от других стран.

– Говорят, к примеру, о премьер-министре России Владимире Путине.

– Путин – могущественный человек, не так ли? Если он приедет, надежд не будет ни у кого другого! (смеется) Но главным для любого кандидата считаю то, чтобы заявку поддерживала вся страна. От самых бедных до самых богатых. Не должно быть ни безразличия со стороны влиятельных людей страны, ни, наоборот, того, чтобы она интересовала только их. Подойдите в Лондоне к любому бездомному на Риджент-стрит или Парк-лэйн – и он скажет, что хочет видеть в Англии чемпионат мира. Для нас очень важно, чтобы ФИФА сознавала это.

– В 1990 году написанная вами песня в стиле рэп стала неофициальным гимном сборной Англии на мировом первенстве в Италии. Перед церемонией избрания страны - хозяйки ЧМ-2018 не собираетесь что-нибудь написать?

– Тогда я надеялся, что моя песня вдохновит нашу команду на то, чтобы стать лучшей в мире. В результате дошли до полуфинала. А теперь твердо верю в то, что мы и так самые достойные. Поэтому новой композиции не будет.

Впечатляюще, не правда ли? Если бы все, кто имел отношение к английской заявке и СМИ этой страны, были такими вот Барнсами, судьба «Англии-2018» могла сложиться совсем иначе. В его словах пылали страсть и мечта, чтобы выиграли свои, но они были пропитаны джентльменством и уважением к чужим, да и к ФИФА тоже. Его агитация вызывала только позитив и желание этому человеку сопереживать. Будь я представителем нейтральной страны и выслушай такие речи – пожалуй, и захотел бы, чтобы мечта Барнса сбылась.

Вот только, к нашему счастью, у Англии хватило анти-Барнсов, которые и сделают 2 декабря погоду. Так, что даже присутствие «могущественного человека» Путина, в присутствии которого «надежд не будет ни у кого», не потребуется.

* * *

Итак, какой казалась со стороны расстановка сил перед голосованием? Англичане заявляли (с чего бы?), что у них в кармане семь голосов. Колосков в печати прогнозировал России победу, скорее всего, в третьем туре с 12 голосами. Причем сделал он это еще в октябре, и его слова, насколько знаю, вызвали довольно нервозную реакцию у того же Сорокина: открытая публикация подобных прогнозов от столь известного лица, как ему казалось, имеет непредсказуемые последствия. Впрочем, возможно, дело в молодости гендиректора «России-2018»: когда ты не проработал с людьми много лет и не можешь знать, что и как аукнется, разумеется, дуешь на воду. Колосков же с его громадным опытом считал, что ничего страшного после его слов не произойдет. И, как видим, оказался прав.

За три недели до голосования газета «Советский спорт» рискнула сделать свой прогноз, кто из членов исполкома ФИФА какую заявку поддержит. Основывалась она, по ее словам, на информации мировых СМИ и собственных заявлениях членов исполкома.

По мнению коллег, в первом туре Россия должна была занять третье место с шестью голосами, тогда как у англичан и испанцев с португальцами было по семь сторонников, а Бельгия и Голландия вылетала с двумя.

«Советскому спорту» справедливо казалось, что нашу страну, помимо Мутко, поддержат швейцарец Блаттер (главная причина, по версии издания, – активность Путина и их взаимные симпатии), тринидадец Уорнер (неприязнь к британской прессе и сильное впечатление от презентации «России-2018» на исполкоме КОНКАКАФ в Нью-Йорке), американец Блэйзер (та же презентация плюс дружба с дирижером Валерием Гергиевым) и киприот Лефкаритис (отличное знакомство с Вячеславом Колосковым и голосование за Польшу и Украину при выборе хозяев Euro-2012). Наполовину издание угадало с турком Эрзиком (то же, что у Лефкаритиса). Старинный друг Колоскова по исполкому УЕФА проголосует за Россию во втором туре, тогда как в первом выступит на стороне Бельгии и Голландии.

А вот того, что на нашей стороне в обоих турах, по данным Inside Football, выступят немец Беккенбауэр, гватемалец Сальгеро, камерунец Хаяту и Анума из Кот’д’Ивуара, а во втором – еще и француз Платини, японец Огура и кореец Чун Мон Чжун, «Совспорту» оказалось невдомек. Недооценил он масштаб работы нашего заявочного комитета!

Тогда как англичан – явно переоценил. Ни о каких, напророченных изданием Платини (ссылка на мнение газеты Times, хотя сам президент УЕФА никому и намека не давал), Беккенбауэре (якобы сделанные немцем публичные заявления, которых, однако, никто, кроме «Совспорта», в глаза не видел) Хаяту (отличные связи с FA и поддержка англичанами африканского футбола с помощью нескольких программ), Ануме (выступления в Англии Дрогба и вообще гиперпопулярность английской премьер-лиги в Кот’д’Ивуаре) и тайце Макуди (официальная информация о непонятно зачем нужной британцам поездке сборной Англии в Таиланд на товарищеский матч с местной сборной во время подготовки к ЧМ-2010), как выяснится вскоре, они не могли и мечтать. Последний вообще, судя по всему, являлся частью испанско-катарского сговора. Англии, помимо «своего» Томпсона, перепадет только голос японца Огуры, справедливо напророченный газетой (азиат, хоть и высказывал большое недовольство поведением английской прессы, является преданным поклонником «МЮ» и сэра Бобби Чарльтона).

За Испанию с Португалией, как верно предположила газета, проголосуют, разумеется, собственно испанец Вильяр, носители языков – аргентинец Грондона, бразилец Тейшейра, парагваец Леос, а также катарец бин Хаммам и египтянин Або Рида – собственно, все «заговорщики». А вот с еще одним испаноязычным – Сальгерой (ссылка на мнение Times) – коллеги прогадали. Он окажется нашим «клиентом».

Наконец, Бельгии и Голландии, помимо голоса бельгийца Д’Уга, «Советский спорт» отводил поддержку только Чун Мон Чжуна – под предлогом его давней дружбы и делового сотрудничества с голландцем Гусом Хиддинком. Так и случится, но за страны Центральной Европы на первом этапе выступят еще и Платини с Эрзиком. Правда, на втором и они, и друг Хиддинка (может, именно поэтому?) переметнутся к России.

В общем, все эти прогнозы – как российские, так и зарубежные – говорили об одном. О том, что журналисты, как бы внимательно они ни следили за развитием около заявочных событий, видят только малюсенький верхний пласт того, что в действительности происходит. Лишь верхушку огромного айсберга.

* * *

А что думали люди из стран-соперниц? 21 октября, сразу после встречи группы зарубежных репортеров с Мутко, я поговорил с Редниджем.

–  Кого вы на сегодня считаете фаворитом гонки?

–  Россию. У заявок стран-кандидатов есть три стороны – техническая, коммерческая и политическая. И как раз в политическом аспекте россияне, возможно, вырвались вперед.

– А как же родная вам Англия?

– У моей страны на протяжении многих лет существовали проблемы с восстановлением былого влияния в спортивном мире. И наконец после того, как Лондон победил в конкурсе за право принять Олимпиаду 2012 года, в английских спортивных кругах появилось давно утерянное чувство уверенности в своих силах. До того многие всерьез полагали, что Англия уже никогда ничего не получит. Конечно, теперь у Англии есть шансы.

– Каковы ваши впечатления от нынешнего визита в Россию?

– Никаких сомнений, что Россия прогрессирует – и заметно. Обратил внимание, что ваши официальные лица нередко говорят о такой проблеме, как искаженное восприятие страны за рубежом. Но иного и не могло быть, если в течение многих и многих десятилетий ваша страна оставалась закрытой для остального мира! Мне кажется, нет смысла жаловаться на то, что тебя неправильно воспринимают. Россия должна предпринимать усилия, чтобы «выйти наружу», максимально открыться! Вам надо учиться подавать себя. Другие делать это за вас не будут.

Тем не менее сделано уже очень многое. И хорошо, что о вашем футболе и его истории в мире хорошо знают. Имена Яшина, Нетто, Симоняна, Валентина Иванова прекрасно известны тем, кто интересуется этой игрой. Сборная СССР в 1960 году была первой, кто выиграл турнир, известный ныне как чемпионат Европы. Лично для меня это связано с особыми воспоминаниями, поскольку в том же году открылся мой журнал, World Soccer. Это был замечательный год! (смеется)

–  Премьер-министр России уже заявил, что в случае получения нашей страной ЧМ-2018 всем гостям чемпионата будет обеспечен безвизовый въезд. Это серьезный аргумент и сделает ли он шансы россиян выше?

– Да, это однозначно поможет.

– Учитывая сегодняшнюю политику ФИФА, что, по-вашему, лучше – уже иметь всю инфраструктуру для проведения мирового первенства, как Англия, или, наоборот, не иметь практически ничего – как Россия?

– На то, чтобы построить стадионы, уходит 3–4 года. Однако есть более серьезная проблема, которую обозначил Гарольд Майне-Николлс (глава инспекционной комиссии ФИФА. – Примеч. И.Р.) после того, как посетил Россию. И это та самая проблема, с которой столкнулся УЕФА на Украине и в Польше. Построить, по сути, всю национальную инфраструктуру – это несравнимо больший вызов, чем возвести стадионы.

– По-вашему, решение УЕФА отдать Euro Украине с Польшей, странам того же региона, – для России в контексте ее заявки хорошо или плохо?

– В связи с тем, что происходит, для России это может оказаться плохо. В Польше, и особенно на Украине, с подготовкой к чемпионату Европы связано очень много проблем. И это способно заставить людей задуматься.

Следующий разговор с тем же Редниджем состоялся уже во второй половине ноября. Во время той самой лондонской акции «Англии-2018», о которой я вам выше рассказал. Кое-что, на взгляд бывшего главного редактора и издателя журнала World Soccer, с тех пор изменилось. И не в нашу пользу.

–  Кто, на ваш взгляд, теперь является фаворитом? Изменилась ли диспозиция?

– На мой взгляд, Англия, Россия и Испания с Португалией идут очень близко друг к другу. У всех троих – разные типы кампаний. Очевидно, что английский заявочный комитет твердо верит: перечень лиц, которые поедут в Цюрих, чтобы представить Англию, окажет влияние на итоговое решение. Принц Уильям, два Дэвида – Кэмерон и Бекхэм… Это хорошее сочетание популярных людей из разных сфер: королевская семья, правительство и футболист-икона для всего мира, может быть, самая большая даже на сегодня.

– Каковы сильные и слабые стороны российской заявки?

– Сильная – то, что чемпионат мира будет проведен в стране, где его еще ни разу не было. Как и тот факт, что получение первенства откроет массу рабочих мест для людей, которые будут строить стадионы, возводить аэропорты, дороги и гостиницы. Что же касается слабых мест, – это размеры страны. И если исходить из отчета ФИФА, – транспортные взаимосвязи между городами, которые оставляют желать лучшего. Плюс к тому – самолеты, которыми пользуются внутри России. Впрочем, за 8 лет можно улучшить многое.

– Кто за последний месяц-другой повысил свои акции, кто – понизил?

– Даже в последние недели поднялись шансы Испании. Причина – работа, которую проделал президент испанской федерации Анхель Вильяр. Свой многолетний опыт работы в ФИФА и УЕФА он использовал по полной программе. Англия из-за ситуации с расследованиями шла, я бы сказал, по синусоиде, то вверх, то вниз. Российская заявка немного потеряла некий импульс. Впрочем, это все напоминает гонку на велотреке – ты можешь начать очень сильно, но на финише из-за твоей спины может выскочить спринтер.

– Почему же россияне «потеряли импульс»?

– Возможно потому, что они в области продвижения своей заявки последние недели работают не столь динамично. Вы несколько ушли из каждодневного поля зрения, вы не подчеркиваете – смотрите, вот что мы делаем. Впрочем, многое находится вне поля нашего зрения, и судить об этом компетентно могут только те, кто владеет полной информацией. Так что, возможно, это лишь видимость, а не реальность.

И вправду – видимость…

Пообщался я и с двумя представителями «нейтральных» стран – Германии и Турции. Последний, Эдип Аданир из газеты Fanatic, оказался ярым «англоманом».

–  На чьей стороне население вашей страны?

– Определенно на стороне Англии. Причина в том, что и турецкая пресса, и болельщики обожают смотреть чемпионат английской премьер-лиги. В первую очередь, они верят в то, что эта лига, ее философия, ее система должны быть примером для любой другой страны. Во-вторых, в 2012 году Лондон будет проводить летнюю Олимпиаду, и это должно стать первым шагом. Имея за плечами опыт такого соревнования, организовать чемпионат мира не будет проблемой. Такой интернациональный мегаполис, как Лондон, способен вынести на себе основную тяжесть первенства и справиться с нею.

– А что думаете о российской заявке?

– Не согласен с теми, кто говорит о проблемах с междугородным сообщением, дорогами и т. д. Это частности. Просто лучшее место, где только можно представить себе мировое первенство, – это Англия. Здесь нет ни одной проблемы, которая помешала бы блестящему проведению первенства. И здесь провести чемпионат мира фантастически хотят. Я никогда не видел страну, которая так бы мечтала – целиком! – об этом турнире.

– Выражал ли возглавляющий ныне сборную Турции Гус Хиддинк свое отношение к заявочной гонке?

– Нет. И это связано с его личностью. Он работал в России и остался в хороших отношениях со многими людьми в ней; он работал в Англии. И, если бы не предпочел сборную Турции, то стал бы главным тренером «Манчестер Сити». Поэтому у него должны быть смешанные чувства.

–  А есть ли у вас твердое чувство, кто победит?

–  По безумной страсти к футболу на всех уровнях никто с англичанами не сравнится. Поэтому они и выиграют.

– Абсолютно в этом уверены?

– Мне это подсказывает сердце.

Сердце турка, к нашей радости, обмануло…

Йорга Якоба из немецкого журнала Kicker (кстати, моего партнера по линии обороны сборной журналистов мира на «Уэмбли») я спросил:

–  Кому в борьбе за ЧМ-2018 симпатизируют немцы?

– Мне кажется, большинство жителей Германии не слишком озабочены этой темой и не имеют особенных предпочтений. Лично у меня есть ощущение, что наибольшие шансы – у России и Англии. В Германии представление таково, что выиграет скорее Россия. Потому что это будет первый крупнейший турнир как в Восточной Европе вообще, так и в самой большой стране мира в частности. А мы знаем, что политические причины сегодня имеют часто немалое значение. Этот фактор выводит Россию в фавориты.

– Великолепный по уровню организации ЧМ-2006 в Германии с финансовой точки зрения оказался выгоден вашей стране?

– Однозначно да. Был очень хороший экономический план. Построили немало замечательных стадионов, которые служат нам постоянно и после первенства. Кроме того, чемпионат мира оказал поддержку не только нашему футболу, но и всему германскому обществу. Весь мир говорил о гостеприимстве Германии, и это по-настоящему помогло имиджу страны в мире. Чемпионат мира по футболу – одно из лучших событий в какой-либо сфере, которое было у нас после Второй мировой войны.

– России мировое первенство необходимо в первую очередь для подъема инфраструктуры. А если бы Германия не получила ЧМ-2006, первенство бундеслиги было бы сейчас хуже, чем оно есть?

– Не сомневаюсь в этом ни на секунду. После мирового первенства футболом стало заниматься гораздо больше детей, у нас появились прекрасные арены, новые спонсоры, и в целом атмосфера вокруг футбола стала куда лучше. Мужчины, женщины, дети сейчас «подсели» на эту игру в степени, несравнимой с былыми временами.

Последний вопрос я задал не случайно. Потому что и сам в 2006 году был на чемпионате мира в Германии. И видел, как жила вся страна этим турниром, с каким гостеприимством принимала гостей, как ломала у всего мира многолетние антинемецкие стереотипы. Да и блистательную германскую футбольную инфраструктуру еще не раз имел возможность оценить, и о том, что там сейчас самая высокая средняя посещаемость национального чемпионата в мире, хорошо осведомлен.

Так хочется, чтобы та же история повторилась после ЧМ-2018 и у нас…

Глава IV Подмигнул ли Блаттер Мутко?

За несколько дней до вылета в Цюрих я получил по электронной почте письмо с туманного Альбиона от Кира Редниджа. Он интересовался: « Есть ли в Москве какая-то информация о том, что Путина НЕ будет в Цюрихе? »

Частица «не», написанная крупными буквами, ясно свидетельствовала о том, какое значение на Британских островах придавали одному лишь факту возможного приезда-неприезда российского премьера в Швейцарию. Ведь никто не забыл, что произошло пятью годами ранее в Гватемале, когда Россия получила Сочи-2014. Показательной была и фраза (пусть и завернутая в шутливую обертку) Джона Барнса: « Путин – могущественный человек, не так ли? Если он приедет, надежд не будет ни у кого другого! »

Короче, на Западе – да что скрывать, и у многих в России тоже – сложилось представление: приезд председателя правительства нашей страны в Цюрих – чуть ли не гарантия успеха. И наоборот. Недаром английский премьер Кэмерон, как мы помним, даже не сможет скрыть своей радости в общении с Аршавиным и Черновым, узнав, что Путин все-таки не прилетит…

Колосков в нашем октябрьском интервью заметил:

–  Ко 2-му декабря члены исполкома приедут уже с готовым решением на первый тур. Непосредственно в Цюрихе никого не переубедишь. Но появление высших руководителей страны может создать эмоциональный фон и повлиять как раз на второй-третий тур. Приезд первых лиц, проведенная ими презентация – все это может положительно подействовать на окончательное решение.

Если бы в напряженные предвыборные дни проводился опрос возможных вариантов развития событий, то, не сомневаюсь, вариант «Путин не прилетит и Россия выиграет» занял бы последнее место. Но жизнь порой складывается абсолютно непредсказуемо. Или это мы, не погруженные в глубь процесса, рассуждаем столь примитивно и предсказуемо?

Но ведь так думал и Кэмерон – человек куда более информированный, чем репортеры. Он был рад, а мы пригорюнились. Да и до того, как Путин обнародовал свое решение, складывалось ощущение, что все идет не по нашему сценарию.

Такой, например, штришок. Утром 29 ноября в агентстве РИА «Новости» должна была состояться заранее проанонсированная пресс-конференция первого вице-премьера Игоря Шувалова, который собирался подвести итоги работы комитета. Но когда мой коллега по «Спорт-Экспрессу» Дмитрий Симонов в условленное время приехал на Зубовский бульвар, выяснилось: отбой. Встреча с репортерами была отменена, причем без внятного объяснения причин.

Никто из тех, кто не был внутри заявочного процесса, не понимал, что же произошло. Слишком уж большое внимание уделялось на высшем государственном уровне заявочной кампании, чтобы резко нашлось более важное дело, чем подобная пресс-конференция. А тут еще и слухи насчет решения Путина не ехать в Цюрих начали как-то переполнять критическую массу. Все складывалось в один пазл.

Утром 30 ноября, то есть за два дня до голосования, один известный интернет-ресурс распространил информацию, уже не предполагавшую, а утверждавшую: Путин не приедет. Все? Конец надеждам?

Оказалось – нет. Лидер группы «Чайф» Владимир Шахрин по такому поводу воскликнул бы: «Не спешите нас хоронить!» В тот же день, но уже в Цюрихе, состоялась пресс-конференция Виталия Мутко и Алексея Сорокина, которую уместно назвать экстренной – ибо о ней стало известно совсем незадолго до начала.

Мутко сказал:

–  Путин будет говорить сам за себя. В Москве или Цюрихе это будет происходить? Пока не знаю, этот вопрос должен решиться в среду. Премьер-министр принимает ежедневное участие в работе нашего комитета. Сегодня утром мы уже обсуждали некоторые вопросы, касающиеся нашей заявки. И в очередной раз получили гарантии правительства России – это строительство стадионов, безвизовый въезд для всех поклонников футбола, имеющих на руках билеты на матчи ЧМ, и бесплатное передвижение между городами, в которых будут проходить встречи Кубка мира.

То, что с приездом Путина до последнего момента не было ясности, на мой взгляд, стало весьма удачным ходом российской стороны. Есть в кинематографе известный термин – «саспенс». То есть состояние напряженного, тревожного ожидания, в которое путем определенных художественных приемов мастерски погружается зритель.

Будь появление или отсутствие Путина в Цюрихе подтверждено заранее, – «саспенс» бы умер не родившись. Всяческая интрига была бы потеряна. Возникшие сомнения – как раз то, что надо было для того, чтобы о российской заявке все вновь заговорили.

Реднидж не случайно сказал днями ранее: «Российская заявка немного потеряла импульс. Вы несколько ушли из каждодневного фокуса внимания, не подчеркиваете: смотрите, вот что мы делаем». Так, может, «саспенс» с прибытием премьера – это и был тот самый необходимый импульс?

А вот еще одна симптоматичная реплика Мутко на экстренной пресс-конференции:

–  Россия представила свою заявку и не вступила ни в один сговор. Мы ставим на чистую и честную борьбу между странами-соперницами. Наш комитет не поддерживает идею какого-либо сговора или союза. Если же страна ничего не сделала для победы и вдруг становится фаворитом в борьбе, то это не может произойти просто так.

Это было очень похоже на прямой «наезд» на совместную заявку Испании и Португалии, которые, по всеобщему мнению, скооперировались с Катаром. И это опять же был гарантированный выход на первые полосы!

Будучи долгое время вежливым и корректным, перед самой развязкой российский заявочный комитет защелкал зубами. И журналистам оставалось теряться в догадках, с чего бы это – от осознания силы или, наоборот, бессилия?

* * *

К моменту пресс-конференции, на которой Мутко говорил, что вопрос с приездом Путина «должен решиться в среду» (то есть 1 декабря), министр уже отлично знал: премьера на финальной презентации не будет. Но сказать об этом вслух он, естественно, не мог. И рассказывает обо всем в подробностях только теперь.

Мутко:

–  Вечером накануне вылета в Швейцарию (то есть 29 ноября. – Примеч. И.Р.) я был в резиденции председателя правительства в Ново-Огарево. Заранее обещал ему, что за сутки до отъезда приеду и доложу истинное, на мой взгляд, положение дел и прогноз. А также изложу структуру нашей презентации.

Но когда я зашел, Путин меня остановил и сказал: «Подожди. Перед прогнозом я хочу тебе кое-что сказать». А если он так говорит, то бесполезно что-то возражать. «Я все обдумал и решил, что не поеду. Потому что начались психоз, шантаж, беспрецедентные “наезды” на ФИФА. Вот поэтому и не поеду. Если мы победим, то должны это сделать, чтобы никто не сказал: опять, мол, начали давить авторитетом».

Говорю ему: «Там все премьеры будут!» – «А вот я не поеду. Но скажи президенту ФИФА: если Россия получит чемпионат мира, я сразу же после голосования сажусь в самолет и прилетаю в Цюрих. И вновь даю ФИФА все гарантии».

Конечно, я немножко расстроился. Может, с ним и в первом туре бы победили. (улыбается) Смеюсь, конечно, но с ним в любом случае увереннее бы себя чувствовали. Когда я приехал в Цюрих и мы начали заслушивать презентации стран-претендентов на ЧМ-2022, я начал накручивать себя: все премьер-министры здесь, бывший президент США Билл Клинтон… Но потом понял, что он опять все сделал правильно, просчитал ситуацию стратегически.

–  А какой прогноз вы дали Путину в Ново-Огареве?

–  Гораздо более оптимистичный, чем когда все начиналось. Тут я был уже более уверен в победе, считал, что шансы у нас очень хорошие. Сказал ему, что мы во втором туре должны побеждать. Ну, максимум в третьем. Такой, мне казалось, шел расклад. Путин ответил: «Ну и хорошо. Тогда тем более – зачем мне ехать?» (смеется)

Многие в России полагали иначе. И сильно расстроились и напряглись, когда 1 декабря на заседании президиума правительства премьер заявил:

–  Мне самому очень хочется представить заявку лично. Однако считаю, что лучше воздержаться от поездки из уважения к членам исполкома ФИФА, чтобы дать им возможность спокойно, без всякого давления извне принять решение. Если выбор будет сделан в пользу нашей страны, то я, безусловно, незамедлительно встречусь и с президентом Блаттером, и с членами исполкома, и мы вместе обсудим планы по организации чемпионата мира в России в 2018 году.

Как только эти слова стали достоянием общественности, международный пресс-центр выборов ЧМ-2018/22 едва ли не взорвался от обсуждений. Дискуссии развернулись бурные, и мнения высказывались самые разные. Оптимисты говорили: в конце концов, повторять точь-в-точь алгоритм завоевания сочинской Олимпиады было бы слишком предсказуемо, и потребовалось изменить тактику. Пессимисты возражали: такой опытный человек, как Путин, не хочет, чтобы его имя ассоциировалось с поражением. И фразами о недобросовестной конкуренции, дескать, «подстилает соломку» на случай неудачи.

Разные мнения высказали на сей счет и футбольные послы российской заявки – Ринат Дасаев и Никита Симонян. По ощущениям лучшего вратаря мира 1988 года Дасаева, отсутствие Путина должно было ослабить наши позиции. Кавалер ордена ФИФА «За заслуги», олимпийский чемпион 1956 года Симонян, напротив, предположил, что премьер уверен в победе.

Меня же очень интересовало мнение Колоскова. Кому, как не ему, многократно участвовавшему в подобных выборах, знать, как реагируют большие футбольные чиновники на подобные вещи? И вечером 1 декабря я набрал номер телефона экс-президента РФС.

–  Повлияет ли отсутствие Путина на итоги голосования?

–  В положительном плане точно не повлияет , – огорошил Колосков. – Скажется ли это как-то на количестве поданных за Россию голосов, сказать трудно, но на эмоциональном восприятии нашей заявки некоторыми членами исполкома отсутствие Владимира Владимировича может отразиться негативно. Нашего премьера в ФИФА любят и уважают, он ранее встречался со многими членами исполкома, провел – как и президент страны – очень большую работу, и они рады были бы его здесь увидеть. Поэтому испытываю сожаление, что все так сложилось. Посмотрите: в презентациях участвуют бывший президент США Билл Клинтон, английский принц и премьер-министр, все руководство Катара – эмир, наследный принц, премьер. Уровень лиц, представляющих заявки, очень высок.

–  Как прокомментируете слова Путина о том, что он не хочет оказывать давление на членов исполкома?

–  Не мне учить премьер-министра. Он знает, что говорит и делает, и с его позиции ситуация выглядит именно так. И все же как бывший член исполкома ФИФА скажу, что представители международной федерации воспринимают подобное внимание таких фигур не как давление, а как уважение.

Как теперь выясняется, то слишком «свободолюбивое» интервью Колоскова, как и ряд его других высказываний, вызвали недовольство. По крайней мере, по версии самого Вячеслава Ивановича:

–  Меня спрашивали, скажется ли на голосовании то, что Путин не приехал. Я ответил, что один-два голоса, по моему мнению, недоберем. Мутко, прочитав это, возмутился: мол, я в прессе сказал, что ничего страшного не случилось, зачем ты говоришь противоположное? Но таково было мое мнение! Потому что Путин – фигура такого масштаба. Я сказал об этом прямо, не постеснялся, не думая о том, как сам Путин на это отреагирует. Говорят, отреагировал плохо. Я и Шувалову свое мнение в глаза высказал. Слава Богу, все хорошо закончилось, и голосов не потеряли.

–  И все-таки почему, по-вашему, Путин принял такое решение?

–  Не знаю. Если он сказал: мол, если выиграем, я прилечу – значит, у него были какие-то сомнения. Могу сделать только такое умозрительное заключение. Когда ввязываешься в такую борьбу – естественно, сомнения будешь испытывать. Только у меня сомнений не было . (улыбается)

Уверен, что и у Колоскова они были – невзирая на весь его опыт. Недаром его «предвыборные» высказывания по поводу отсутствия Путина смотрелись настолько тревожно.

На следующий день после победы в интервью для «Спорт-Экспресса» мы с коллегой Симоновым спросили Сорокина:

–  Испытали шок из-за неприезда на презентацию премьер-министра, наверное?

–  Шока не было. Естественно, все понимали, что присутствие Владимира Владимировича очень усилило бы нашу заявку, поскольку он обладает магнетическим воздействием на аудиторию, а гарантии, даваемые во время презентации, производят серьезный эффект. Однако нельзя же предполагать, что у нашей заявки нет никаких других преимуществ и вся проделанная работа была ни к чему.

–  Когда вы узнали, что Путин не прилетит?

–  Тогда же, когда и все. В то время, когда он выступал на президиуме правительства.

–  Путин рассказал, что его пытались уговорить изме нить решение. Кто конкретно?

–  Председатель правительства сказал, что это были его коллеги. Кого конкретно он имел в виду, не знаю. Полагаю, это люди самого высокого уровня.

–  Это вы пытались воздействовать на премьер-мини стра? – уточнили позже у Мутко журналисты «Советского спорта».

–  Скажем так: и я тоже.

Это было бесполезно. «Мастер парадоксальных поступков», – так назвал Путина в разговоре со мной Александр Чернов. Когда Россия победила, всем хотелось не гадать, чем было вызвано непредсказуемое поведение премьер-министра, а услышать по этому поводу его собственные слова. И мы их услышали. Мастера парадоксальных поступков, к вечеру 2 декабря добравшегося-таки до Цюриха, на победной пресс-конференции первым делом спросили:

–  Вы приехали в Гватемалу, когда решалась судьба Олимпиады-2014, но не побывали на исполкоме ФИФА. Почему?

–  Ситуации разные, – объяснил Путин. – И атмосфера. Перед выборами к Олимпиаде-2014 не происходило всего того, что творится в футболе. Столько вылито компроматов, столько скандалов! Выступая не так давно на президиуме правительства, я сказал: «Надо оставить в покое членов ФИФА с тем, чтобы они безо всякого давления приняли объективное решение». Поэтому и попросил министра спорта Мутко (он же является и членом исполкома ФИФА) передать коллегам мою позицию: представлять российскую заявку, как в случае с Гватемалой, не приеду.

Это не значит, что мы с неуважением относимся к членам ФИФА, напротив, считаю недопустимой ту кампанию, что была развернута в ходе борьбы за право проведения ЧМ-2018. Я обещал Мутко, что в случае победы России обязательно приеду, встречусь с прессой, с президентом Блаттером, и мы обсудим вопросы совместной работы в рамках подготовки к турниру 2018 года.

–  Почему вы сочли кампанию английских СМИ недопус тимой?

–  И что хорошего в том, что выкатывают компроматы, обвиняют людей в коррупции? Причем, как мне видится, бездоказательно. Я рассматриваю все это как попытку давления на членов исполкома ФИФА. «Раскатали» эту тему по всей мировой прессе, а это признаки недобросовестной конкуренции.

В этой связи я ни разу не слышал каких-либо обвинений в адрес России. Но в силу определенных обстоятельств, о которых уже сказано, воздержался от поездки в Цюрих на презентацию. Отказаться от поездки было для меня сложным решением. Участники десанта, все мои коллеги, ждали этого приезда. Даже пытались меня переубедить по телефону, но решение было мною принято. Я говорил: «Наша заявка – хорошая, выгодно отличается от всех других. Мы победим!» Итоговый результат мы с вами знаем. Значит, я поступил правильно.

Кто бы спорил. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. И появляется – тоже. Надо было видеть, как журналисты со всего мира стояли на головах друг у друга, когда уже далеко не ранним вечером премьер давал пресс-конференцию в том самом зале, где была одержана победа! В редакции «Спорт-Экспресса» в конце декабря 2010 года Мутко рассказывал:

–  Когда было голосование, мне позванивали. Владимир Владимирович собирался лететь в Цюрих из Калининграда, но не смог вылететь на Балтику из-за нелетной погоды. Из Москвы лететь дольше, поэтому после голосования мне начали звонить из аппарата премьера: «Ну, может, ты уже догадываешься?» Я тогда связался с Путиным, и он сказал: «Даже не звони до результата. Мы заведем самолет ровно в тот момент, когда Блаттер вытащит конверт, и все увидят: “Russia”. Мы никому не дадим шанса сказать о том, что кто-то что-то знал и т. д.». Можно сколько угодно думать и подсчитывать, но абсолютно уверенным до обнародования содержимого этого конверта ты все равно быть не можешь.

* * *

В Домодедове, при входе в самолет авиакомпании Swiss Airlines, мы с коллегами (в бизнес-классе того же рейса, к слову, летел Колосков) живо обсуждали шансы конкурентов. И вдруг шедший перед нами темнокожий джентльмен обернулся и на чистом русском сказал:

–  Не получите вы чемпионат мира. Хулиганят у вас много.

Сказано, заметим, было не со злорадством, а скорее с грустью. Разговорились. Выяснилось, что нашего попутчика зовут Чидо, он врач, в Москву из Нигерии переехал шесть лет назад – и с тех пор живет в нашей столице со своей русской семьей. И никуда до 2018 года уезжать не собирается.

–  На самом деле я был бы рад, если бы через восемь лет чемпионат мира приехал в Россию, – сказал направлявшийся в США проездом через Цюрих доктор. – Но если ваша, а в какой-то мере уже и моя страна получит первенство – это будет чудо. Ведь проблемы с поведением российских фанатов на стадионах, которых вообще не существует в Англии и почти не существует в Испании, общеизвестны.

– Вы, живя в Москве, сталкивались с подобными вещами?

Чидо замялся.

–  Все хорошо, – сказал он. Только вот прозвучало это не очень искренне. Видимо, не хотел выносить свои проблемы на чужое обозрение.

–  С кем-нибудь из нигерийских футболистов, играющих или игравших в России, случайно не знакомы? – спросил я.

–  С Питером Одемвингие. Впрочем, он уже в Англии. И очень доволен.

– Питер за то, чтобы чемпионат мира прошел в Британии?

– По-моему, ему все равно. Кстати, я слышал, что одним из представителей вашей заявки будет Андрей Аршавин, и мне это очень приятно. Потому что я давний поклонник «Арсенала».

Завершая разговор с русским нигерийцем, я вспомнил:

–  Один из дисквалифицированных членов исполкома ФИФА, Амос Адаму, – ваш соотечественник.

Чидо усмехнулся:

–  Не знаю, от кого он взял. Но не скажу, что удивлен. Надо же обучение детям в Швейцарии оплачивать!

– Эта история вызвала в Нигерии большой скандал?

– Нет, там все к подобному давно уже привыкли.

Вот как, оказывается, относятся в Африке к таким вроде бы влиятельным людям, как члены исполкома ФИФА. Любой коротенький разговор в самолете для такой поездки может оказаться познавательным!

…Официальная программа заседаний исполкома ФИФА была распланирована на полтора дня. 1 декабря на протяжении пяти часов свои презентации проводили страны, претендовавшие на ЧМ-2022. Выступали они в следующем порядке: Австралия, Корея, Катар, США и Япония. А 2 декабря с утра наступал черед кандидатов на организацию первенства планеты-2018. Причем России выпало завершать парад четырех заявок. Первыми выступали представители Бельгии с Голландией, затем Испании с Португалией – и, наконец, Англия.

Проходили презентации, во время которых, как сообщил Мутко, запрещается петь и танцевать, в штаб-квартире ФИФА, тогда как сама процедура голосования и последующее объявление победителей – в здании Zurich Messe. Решение исполкома до предания его огласке должен был заверить нотариус.

Выбирали хозяев чемпионатов мира тайно. Голосование планировалось в три тура, хотя могло завершиться (и в случае с Россией – завершилось) досрочно, если один из претендентов набирал 50 процентов плюс один голос. Учитывая, что Адаму и Темарии отстранили от работы за нечистоплотность, для успеха было достаточно получить 12 «за». А возможно, и 11, поскольку при равенстве показателей выигрывала та заявка, которую поддержит Блаттер. В каждом раунде голосования отсеивался кандидат, набравший наименьшее количество голосов в свою поддержку.

* * *

Zurich Messe – в переводе «Цюрихская ярмарка». Если хотите, «базар» или «рынок». Но на самом деле это современный центр с модными полупрозрачными стенами и еще более модными люстрами – лампочки на них словно ожили, обзавелись руками и отважно лезут куда-то вверх.

Сам Цюрих уже в первые минуты знакомства предстал перед нами с коллегой по «СЭ» во всем своем многообразии и источал толерантность. Запросив шесть с половиной франков с брата за железнодорожное путешествие длиной в одну станцию, город в качестве компенсации преподнес нам проводников – турецкой внешности велосипедиста, говорившего по-русски, и пожилую даму, через слово произносившую: «Si!». Так до Zurich Messe и доехали.

Вошли в здание, осмотрелись. Некий мужчина с «прической» под Пьерлуиджи Коллину, огромным пиратским золотым кольцом в ухе и слегка подкрашенными губами предложил нам подняться наверх. И тут же предупредил: идут последние приготовления, поэтому лифт с эскалатором пока не работают. Но к 2018 году – непременно…

Впрочем, шутки прочь, дело-то серьезное. На стендах, оказалось, уже разложены брошюры, подготовленные заявочными комитетами. Книжечки маленькие, но дали немало поводов для размышлений. Вот, к примеру, бельгийско-голландская явно свидетельствовала о том, сколь сильно эти страны верят в свой успех. Представьте белую – просто белую, без опознавательных знаков – папку, в которой находится шесть (!) отксеренных листков, скрепленных степлером. Ничего лишнего, одним словом.

На фоне этой, извините, недоброшюры катарская смотрелась, как Филипп Киркоров рядом с представителем трудового крестьянства. Она поражала буйством красок и феерическими изображениями стадионов, которые, такое было чувство, сейчас вылезут со страниц прямо посреди Цюрихской ярмарки. Даже удивительно, почему эту брошюру забыли позолотить и вставить алмазы. Книга Испании/Португалии оказалась миниатюрной (единственная из всех, она была выполнена не в формате А4, а потому удобна), цветастой, как флаги государств, а еще она – на шести языках. Помимо пяти европейских присутствовал… естественно, арабский! Нет-нет, о каком сговоре с Катаром может идти речь!..

Австралийцы оказались оранжевы и, видимо, уже определились с талисманом – кенгуру (ну кто бы мог подумать!). Россияне – кумачовы, стильны, содержательны, с картинками, одна из которых, разумеется, с березками. Англичане давили на любовь к детям (они на обложке) и принцам: президент английской федерации футбола принц Уильям глядел со страницы так, словно ждал от нас подарка к грядущей свадьбе.

* * *

Мы «на свежачка» все дискутировали о приезде Путина, а между тем не только у России были поводы для волнения. Например, 30 ноября не состоялась пресс-конференция вице-президента английского заявочного комитета Джона Барнса и знаменитого в прошлом форварда «МЮ» Энди Коула – из-за снегопада самолет с этими важными персонами не сумел вылететь в Цюрих.

От провала спас Дэвид Бекхэм – он оказался в Швейцарии раньше и провел мастер-класс для местных школьников. Испанцы с португальцами вообще ничего не планировали организовывать (думаю, в контексте рассказанного мною ранее это вряд ли кого-то должно удивлять), а бельгийцев с голландцами немного подвел проанонсированный Гус Хиддинк. На пресс-конференции за него отдувался будущий главный тренер грозненского «Терека» Руд Гуллит, а экс-главный тренер сборной России, как выяснилось, приедет только в день выборов.

Что же касается россиян, то они не только провели пресс-конференцию, но и, как рассказал координатор российской заявки по работе с международными СМИ Андреас Херрен, репетицию финального представления. Такая возможность предоставлялась всем кандидатам. Продолжалась репетиция полтора часа (сама презентация, напомним, продлится 30 минут), но состав участников был неполным. Лишь 1 ноября вечером в Цюрих должны были прибыть Игорь Шувалов, являющийся главой делегации, а также две звезды: футбольная – Андрей Аршавин и оперная – Анна Нетребко. Еще не было известно, что с приездом последней возникнут огромные проблемы…

Сказать, что наша делегация совсем отгородилась от прессы, было бы несправедливо: и Мутко с Сорокиным пресс-конференцию провели, и Колосков на телефонные звонки отвечал. Тем не менее в тот момент казалось, что публичности российской стороне все же недостает. Почему, к примеру, Бекхэм приезжает в Цюрих за несколько дней до голосования, проводит массу встреч, пресс-конференций и мастер-классов для детей – а у нас такого и в помине не было? Или у нас просто нет Бекхэмов, известных всему миру и более или менее свободных в своих передвижениях?

Ситуация с Аршавиным, прилетевшим 1 ноября в семь вечера, как раз была понятна: у него есть обязанности перед «Арсеналом». В аэропорту его, кстати, ждала большая группа журналистов, и он подробно ответил на все вопросы.

Действительно, по количеству громких футбольных имен Россия соперникам уступала. А значит, следовало компенсировать это активностью известных имен из других сфер. Но премьера, как и президента, в Цюрихе не было, а деятели культуры прилетали впритык к голосованию. Хотя насладиться голосом той же Нетребко – будь придуман ее цюрихский концерт за день-два до 2 декабря – наверняка захотели бы многие, возможно, и члены исполкома ФИФА. И это могло бы тоже как-то подвинуть чьи-то симпатии в российскую сторону…

Постфактум, зная результат, обо всем этом можно и не вспоминать – но тогда мысли подобного рода бродили в наших головах основательно. Может, мы просто излишне нервничали?

О возможности замечательно пообщаться 1 декабря днем с едва прилетевшим футбольным «десантом» российской заявки – Никитой Симоняном, Ринатом Дасаевым и Алексеем Смертиным – мы узнали совершенно случайно: от коллеги с одного из телеканалов, с которым столкнулись у входа в пресс-центр. Он и сам о начинавшейся через 20 минут (!) встрече услышал за считанные мгновения до нас. На какие-то полминуты разминулись бы – и даже не узнали бы, вероятно, об этой встрече. Кстати, из пишущих журналистов на ней, кроме представителей «Спорт-Экспресса», были только коллеги из ИТАР-ТАСС. Плюс три телеканала.

В гостинице, где жили прославленные российские футболисты разных поколений, нас встретил энергичный человек по имени Александр, оказавшийся пресс-секретарем Шувалова. «Ньюсмейкеров будет трое – Смертин, Симонян и Дасаев», – в стиле политической журналистики доложил он и организовал беседы, надо сказать, очень профессионально. И даже в случае «неудобных» вопросов не вмешивался.

Но вот сам вице-премьер, прилетевший в Цюрих вечером 1 декабря, до оглашения результатов голосования интервью решил не давать (да и после, как выяснилось, тоже). А другая знаменитая фигура в российской делегации, Роман Абрамович, их, как известно, не дает вообще никогда.

–  Абрамович уже прилетел? – спросил я Александра.

–  Еще нет.

–  Когда будет – сегодня вечером?

– (улыбается) Я пресс-секретарь другого человека.

–  Вам не кажется, что с точки зрения публичного общения Россия ведет себя слишком пассивно?

–  Ничего, завтра грянем. Падет Цюрих! И ведь и вправду пал!

* * *

84-летний Симонян на перспективы «России-2018» смотрел без какого-то запредельного энтузиазма. Что ж, тем интереснее, что не все дули в одну дуду! Кстати, Колосков по горячим следам от победы говорил мне:

–  Вообще делегация у нас получилась очень сбалансированная. Взять, к примеру, Никиту Павловича Симоняна. Он вроде бы сам не выступал – зато обнять его подошли и Платини, и Беккенбауэр. И весь исполком его приветствовал стоя. Это ведь уважение! Каждый такой нюанс влиял на многое.

Сам же патриарх отечественного футбола рассуждал:

–  Если проанализировать всех претендентов, очевидно: в данный момент преимущество не на нашей стороне. Особенно здорово смотрятся англичане. У них современные стадионы, хорошая инфраструктура. Надо кое-что подлакировать, подретушировать – и можно проводить чемпионат мира. Испания с Португалией тоже готовы, хоть и в чуть меньшей степени. Посмотрите на их арены: «Ноу Камп», «Сантьяго Бернабеу».

У нас же стадионов нет. Но раз ФИФА ставит цель развивать футбол и спортивную инфраструктуру, значит, преимущество уже на нашей стороне. Правда, наша слабая сторона – отдаленность городов друг от друга. Зато руководство страны пообещало ввести безвизовый въезд в страну – тоже большой плюс.

–  Вы многих членов исполкома хорошо знаете?

–  Лучше всех – одного. Мутко! Прекрасно знаком с Беккенбауэром, Платини, равно как и с самим Блаттером, с которым у меня сложились очень теплые отношения. Еще с турком, Сенешем Эрзиком. Когда встречаюсь с ним, всегда справляюсь о здоровье вратаря сборной Турции, Тургая, против которого мне приходилось играть. В истории турецкого футбола он занимает такое же важное место, как Лев Яшин – в российской. Слава богу, Тургай жив, занимается журналистикой.

–  Что скажете про претендентов на ЧМ-2022?

–  Все очень достойные. В Штатах чемпионат мира был хорошо организован в 1994-м, в Японии и Корее – в 2002-м. Австралия блестяще провела Олимпийские игры. Ну и Катар, конечно, – страна, развивающаяся во всех отношениях, в том числе в спортивном.

–  И в отношении договоренностей с Испанией и Португалией.

–  Наверное, и в этом плане тоже. На самом деле здесь мы находимся в невыгодном положении. Все латиноамериканские страны открыто заявили, что поддержат Испанию. Равно как при выборе страны-хозяйки ЧМ-2022 они отдадут голоса Катару. Так откровенно заявлять, думаю, ненормально. Если уж решили, так держите в себе.

–  Уместно ли вообще проводить выборы в нездоровой атмосфере, когда на ФИФА каждый день сыплются обвинения в коррупции? Может, следовало перенести процедуру голосования?

–  Во многом соглашусь с вами. Шумиха поднята ого-го какая. Ничего подобного во время предыдущих выборов не случалось. Такой ажиотаж излишен.

–  А стоило ли нам претендовать на ЧМ-2018 с учетом того, что у нас постоянно гремят скандалы с договорными матчами?

–  Пока мы не поймаем за руку тех, кто организует «договорняки», и не подключим правоохранительные органы, ничего не исправим. Для организаций, которые ловят шпионов, выявить дельцов от футбола – пара пустяков.

–  Так почему не ловят?

–  А я вам скажу. Еще давным-давно мы обращались в органы с просьбой помочь. А они ответили: «У нас своих проблем хватает, нам не до вас!» Конечно, эту лавочку с «договорняками» надо прикрыть. В той же Италии не побоялись выбросить из серии А даже такой именитый клуб, как «Ювентус», лишь бы очистить футбол.

Вот так – даже накануне голосования за право проводить чемпионат мира разговор с послом заявки зашел о внутренних российских проблемах. И на самом деле это правильно. Не хочется, чтобы ЧМ-2018 превратился в «потемкинскую деревню», когда ко всему миру на месяц мы повернемся красивой стороной, а потом все вернется на круги своя.

Поэтому мне, признаюсь честно, не очень понравился ответ Путина на пресс-конференции, когда журналисты спросили его:

–  Не кажется ли вам, что пришла пора применить политическую волю с тем, чтобы за ближайшие восемь лет наш футбол по своей чистоте оказался в одном ряду с английским?

–  Я не уверен, что английский футбол чист на 100 процентов. Ничего абсолютно чистого в природе не бывает. А если и получается, то лабораторным путем. Но стремиться к этой чистоте надо. И мы будем к ней стремиться, безусловно.

Ответ прозвучал, давайте признаем, весьма формально…

Еще с одним послом нашей заявки, бывшим игроком «Челси» и экс-капитаном сборной России Смертиным, мы поговорили на отлично знакомую ему тему – английскую.

–  Многочисленные негативные публикации британских СМИ могут отразиться на шансах наших конкурентов?

–  Не знаю. Очевидно, что в прошлом ни одна заявочная кампания не сопровождалась таким количеством скандалов.

–  Вам хорошо известно, какие классные в Англии стадионы и как здорово там умеют болеть. Не закрадывается предательская мысль, что соперник больше заслуживает ЧМ-2018, чем мы?

–  Да, болельщики в Англии обеспечивают шикарную поддержку. Но речь-то не о национальном первенстве, а о чемпионате мира, где большая часть зрителей все-таки приезжие, иностранцы. Представим, например, матч Франция – Нигерия. Большинство зрителей будет облачено в цвета этих стран. Так что сравнивать государства по качеству боления не стоит. Что в Англию, что в Россию приедет очень много туристов, которые будут переживать за свои сборные от души.

–  Англичане утверждают, что их едва ли не главный козырь – всеобщая толерантность. Там, по мнению британцев, уютно чувствует себя каждый, вне зависимости от цвета кожи и религии.

–  Могу судить только по Лондону. Там и впрямь комфортно представителям любых конфессий и рас. С другой стороны, проблема расизма в России преувеличена. Темнокожие футболисты чувствуют себя совершенно нормально. Больше того: с легионеров, неважно, какого цвета у них кожа, у нас пылинки сдувают, холят, лелеют. Такого щепетильного отношения к иностранцам в мире нет нигде, кроме России. В той же Англии ты предоставлен сам себе: подбираешь жилье, квартиру, переводчика. А у нас тебя обслужат по полной программе: только играй в футбол и ничем другим не забивай себе голову. Порой легионеров у нас уважают даже больше, чем доморощенных игроков.

В шкуре легионера побывал не только Смертин, но и Дасаев – причем если первый в Англии, то второй – в Испании. Поэтому – и не только – легендарного голкипера логично было спросить:

–  Учитывая, что ваша жена испанка и вообще с этой страной вас многое связывает, именно ее заявка, видимо, будет для вас своего рода запасным вариантом?

–  Я буду поддерживать только Россию! Но если суждено победить кому-то другому, пусть это будут испанцы.

–  В последние пару дней события для российской заявки были нерадостными. Какого результата мы можем ожидать?

–  Не хочу сейчас рассуждать и делать прогнозы. Единственное, о чем мечтаю, – чтобы наша страна победила. Очень хочется чемпионата мира в России.

–  Какие обязанности возлагались на вас как на посла заявки?

–  Демонстрировать и объяснять всем гостям нашей страны, что у нас есть и что будет. Конечно, в некоторых городах футбольная инфраструктура не соответствует требованиям. Но у нас есть возможности и опыт, чтобы построить стадионы и провести ЧМ-2018 на высшем уровне.

–  Ощущения можно сравнить с теми, что испытывали, выходя на футбольное поле?

–  Наверное, их можно сравнить. Будучи действующими футболистами и выступая за сборную, мы все волновались и переживали за себя, за родину, за болельщиков. Здесь то же самое. Ведь первенство мира в России станет событием со знаком плюс для всех: и для страны, и для любителей футбола, которые увидят хорошие команды и классную игру, и для меня лично. Есть надежда: благодаря чемпионату мира у нас появятся команды, способные бороться за победу даже в Лиге чемпионов. Если вспомнить историю первенств планеты, государства, где они проводились, начинали быстро прогрессировать в плане футбола, результаты клубов из этих стран тоже резко росли. Надеюсь, у нас будет то же самое.

–  В последние дни перед голосованием англичане проявляли колоссальную активность, а представители России оставались в тени. Почему?

–  Англия решительно действует сейчас, а мы очень качественно и активно продвигали заявку раньше. Председатель правительства Владимир Путин приглашал для беседы инспекционную комиссию ФИФА, президент Дмитрий Медведев общался с Блаттером, проводились важные встречи с членами исполкома. Во время голосования и узнаем, чья тактика оказалась верной. Козырь России в том, что мы ни разу не проводили чемпионат мира, а ФИФА часто предоставляет возможность впервые это сделать. Многие страны не против, чтобы турнир прошел у нас. Козырей, впрочем, у всех немало. Другое дело, чьи сыграют.

* * *

Последний вопрос насчет гиперактивности англичан прозвучал не случайно. И мы, и тем более испанцы с португальцами на их фоне стали выглядеть весьма сдержанными. За несколько дней до голосования «Англия-2018» развернула не просто бурную, а поистине вулканическую активность.

29 ноября заранее приехавший в Цюрих принц Уильям встречался с тремя членами исполкома ФИФА – гватемальцем Сальгеро, катарцем бин Хаммамом и американцем Блэйзером, а утром 30-го завтракал с представителем Парагвая Леосом. Премьер-министр Кэмерон вместе с Бекхэмом встретился с Блаттером. А также провел отдельную беседу с главами КОНКАКАФ и Африканской конфедерации Уорнером и Хаяту – одними из главных мишеней «Панорамы».

«Фишка» тут заключалась в том, что еще полугодом ранее оба они, по крайней мере в сознании общественности, считались однозначными поборниками английской заявки. Более того, осенью Бекхэм летал в родные края Уорнера – Тринидад и Тобаго, чтобы открыть там академию собственного имени. Но тут в дело вмешались английские, как выразился бы Остап Бендер, «гиены пера и шакалы ротационных машин», после материалов которых шансы Англии на расположение Уорнера и Хаяту, казалось, утеряны навсегда. Вот исправлять ситуацию и взялся такой «тяжеловес», как британский премьер.

В итоге и тринидадец, и камерунец резко переменили тональность высказываний. Уорнер начал рассуждать о том, как много Английская футбольная ассоциация делает для развития футбола в странах третьего мира. Хаяту же заметил: «Я умею отделять зерна от плевел, и программа “Панорама” на мое отношение к английской заявке не повлияет. У меня в голове наступила полная ясность». Какая именно ясность, африканец предпочел не уточнять, но из логики его слов многим показалось: английская.

Зря показалось. Оба в итоге проголосуют за Россию. Но подозреваю, что именно те встречи и заявления побудят «Англию-2018» сделать громкие заявления о том, что ее предали. Дескать, целая группа членов исполкома при личном общении дала английским боссам обещание проголосовать за туманный Альбион – а на деле поступила иначе.

Чернов рассказывает:

–  Дело в том, что однажды у англичан эта модель «финишного штурма» сработала. Я это хорошо знаю, поскольку Москва выдвигалась на ту самую Олимпиаду 2012 года, которую получил Лондон.

Так вот, они привезли в Сингапур на финальное голосование премьер-министра Тони Блэра. Он был там единственным человеком такого ранга. И не просто был, а за одну только последнюю ночь встретился с шестью (!) членами МОК, что на самом-то деле запрещено. Но он встретился – и Лондон победил. Может, они и в этот раз решили так поступить – тем более что советником заявки на ЧМ-2018 у них являлся Себастьян Коу, глава заявочного комитета Лондона-2012.

Такие встречи действительно важны: как говорил Штирлиц, запоминается последнее. Но это могло оказать влияние на членов исполкома ФИФА только при одном условии: если бы люди еще не определились, как это было в случае с членами МОК. Но там-то – сто с лишним человек, а здесь – 22! И каждый из них к последним дням уже был связан обязательством. По крайней мере на первый тур. Который, как показала история с англичанами, можно и не пройти…

–  Англичане здорово активизировались, – поделился я 1 декабря своими впечатлениями с Колосковым. – Поможет ли им та же встреча Кэмерона и Бекхэма с Блаттером за столь короткий срок до голосования?

–  Не поможет. Встреча с Блаттером носит чисто формальный характер: очевидно, что он уже определился. С другой стороны, публичность этих встреч способна повлиять на членов исполкома. Если не в первом, так во втором или третьем турах. Когда роль могут сыграть уже самые маленькие нюансы.

–  Складывается впечатление, что российская делегация ведет себя достаточно пассивно.

–  Это только впечатление. Никакой пассивности на самом деле нет. Я прилетел во вторник (30 ноября. – Примеч. И.Р.) – и сразу поехал в отель к членам исполкома ФИФА. Виталий Леонтьевич (Мутко) с ними находится и общается постоянно. На нашем уровне работа не прекращается ни на минуту.

Что ж, различная тактика сторон после этих слов Колоскова стала еще более понятной. Россияне работали тихо, без пыли и шума, англичане же – громко, с шиком-блеском, максимально «пиаря» каждую свою акцию. Публичная составляющая у британской заявки вообще была куда более акцентирована, чем у остальных.

И та же сверхактивность Кэмерона кого-то могла восхитить, а кому-то, напротив, показаться не более чем желанием наверстать упущенное. Пусть Бекхэм и приводил красивую аналогию с футбольными матчами, которые зачастую выигрываются на последних минутах, игра на поле и заявочная кампания – все же совсем разные вещи. И во втором случае фундамент под победу, как показала жизнь, закладывался куда раньше.

Хотя на букмекеров энергетика Англии произвела впечатление. Еще днем 1 декабря – даже в течение нескольких часов после того, как стало известно о неприезде Путина, – фаворитом, причем даже в британских конторах – являлась Россия. С небольшим отставанием шла Англия, с более весомым – Испания с Португалией. Это я тоже попросил прокомментировать Колоскова.

–  Не знаю, из чего исходят букмекеры, – ответил он. – Лично я исхожу из более реалистичных данных – проведенной нами работы. И она мне подсказывает, что мы на правильном пути. Ситуация остается благоприятной для нас, мне кажется, есть определенный задел. Правда, небольшой – один-два голоса.

Тем не менее вечером 1 декабря, около 23.00 по московскому времени, букмекерские расклады отчего-то резко переменились. В авторитетной конторе William Hill котировки на победу России резко возросли (то есть вероятность нашей победы сократилась) – до двух к одному. Испанцы с португальцами так и остались аутсайдерами – 5:1, а вот Англия вышла в явные фавориты – 11:8.

Теперь выясняется, что вся эта атмосфера воздействовала не только на нас, репортеров, но даже на Андрея Аршавина. Спрашиваю его:

–  Сами-то верили, что мы получим чемпионат мира? И если поверили, то в какой момент?

– (после паузы ) Честно? Я больше в это верил, когда находился вне Англии. И когда оставалось больше времени до самого голосования. А чем меньше оставалось этого времени – тем меньше, как мне казалось, шансов. Просто мало информации знал! Когда прилетел в Швейцарию, мне сказали, что у испанцев уже точно семь голосов. А англичане привезли того, этого, они знают тех-то и тех-то членов исполкома…

Я подумал: ох! А у нас ни связей нет, ни русскоязычной диаспоры в исполкоме – в отличие от тех же испанцев (смеется). Словом, сомнения были конечно же. С другой стороны, оттого и интереса больше. Это же соревнование: начинаешь – и уже очень хочется выиграть.

На мой взгляд, сами финальные презентации не так важны, как договоренности между функционерами, обязательства, которые страна заявляет перед ФИФА задолго до самого голосования. Но это не означало, что презентацию перед глазами всего мира не нужно отработать здорово, на максимуме. И мы готовились…

Колосков – человек куда более искушенный в аппаратных делах, чем Аршавин. И у него в отношении презентации возникло совсем иное ощущение:

–  В то, что мы выиграем, поверил после нашей презентации. Ей аплодировали все. И фильму про мальчика Сашу, и прекрасному выступлению Андрея Аршавина, и фантастической речи Елены Исинбаевой. В случае с выступлением Мутко на английском языке, бесспорно, сработал эффект неожиданности. Прежде он по-английски мог произнести не более двух-трех фраз, а тут – целая речь, сопровождавшаяся еще и шутками. Как только презентация завершилась, я увидел реакцию членов исполкома и с этого момента уже не сомневался, что победа – наша. Если кто-то еще немножко колебался, то после презентации больше всех оваций сорвали мы. Когда она закончилась, многие члены исполкома повернулись ко мне и показали даже не один, а два больших пальца вверх.

Вот так. Об этих речах, за каждой из которых крылась целая история, мы еще обязательно поговорим. А пока все-таки закончим с прогнозами.

Колосков:

–  Вообще-то результаты голосования я по сути предсказал еще три месяца назад. Ошибки оказались несущественными: думал, что мы наберем 12 голосов, а оказалось – 13 («незапланированный» голос принадлежал японцу Огуре), и полагал, что мы выиграем в третьем раунде, а не во втором. Причина этих мини-ошибок в том, что я не предполагал такого провала Англии. Он даже в страшном сне не мог никому присниться!

Вот вам и цена всей английской финишной активности. Еще одну деталь которой в разговоре со студентами факультета спортивного менеджмента ГУУ обнародовал Сорокин:

–  Сказать, за кого члены исполкома никогда и ни при каких обстоятельствах голосовать не будут – это да, они могут. А противоположное – совершенно исключено. Поэтому нам всем было непонятно, когда англичане накануне решающего голосования с уверенностью говорили о том, что семеро из 24 членов исполкома уж точно проголосуют за них. Откуда они эти цифры взяли, ума не приложу.

Впрочем, у них вообще много непонятного было – они, например, подозревали нас в некоем «сговоре» с Австралией. Хотя, если следовать элементарной логике, ну о чем нам с Австралией договариваться? У них же нет своего представителя в исполкоме ФИФА и, следовательно, нет голоса, который мог бы повлиять на общее решение. В общем, семь «английских голосов» благополучно превратились в два. И этим все закончилось.

Путин после того, как все закончилось, не скрывал, что первоначально мы фаворитами не были. Но к финальной презентации ими, можно сказать, уже являлись:

–  Мы анализировали ситуацию. Наши оценки были весьма приблизительными. В принципе на конечном этапе мы понимали, кто есть главный соперник. Первоначально, в ходе гонки, Англия была в лидерах. Но потом другие претенденты поочередно вырывались вперед.

Наша сторона исходила из того, что заявка «Испания/ Португалия» является серьезной угрозой. Но ведь это не секрет: к двойным заявкам в ФИФА относятся не очень хорошо. И это нас настраивало на победный лад. Я знаю, что сдвоенные заявки – это размытая ответственность, и обеспокоенность международных футбольных организаций нам понятна. Мы знаем о проблемах, которые связаны с предстоящим Евро-2012. Впрочем, я уверен: коллеги в Украине и Польше справятся со своими задачами.

Судя по тому, что в момент, когда эта книга подписывалась в печать, на 6-летний теперь президентский срок выдвинут сам Путин, всю работу по организации ЧМ-2018 предстоит вести тому самому человеку, который этого турнира так упорно добивался. И добился.

* * *

Вечером 1 декабря, после ужина, российская делегация собралась в одном из номеров цюрихского отеля, в котором остановилась. «Часа два-три точно», – говорит Аршавин о том, сколько времени занял, по выражению Сорокина, «генеральный прогон».

Колосков вспоминает:

–  Там была очень хорошая, спокойная атмосфера, никакой нервозности. Все регулировали два человека – Шувалов и художник-сценограф Борис Краснов, который выступал в качестве режиссера. По-моему, если что-то и немножко поменяли, так только очередность выступлений. И, если не ошибаюсь, немножко подкорректировали речь Шувалова, которая показалась всем нам слишком длинной. Попросили его на две-три минуты сократить.

У Аршавина несколько иной взгляд:

–  По ходу той репетиции много всего менялось, какие-то мнения постоянно высказывались. Потому что люди в принципе в первый раз собрались все вместе – и хотели сделать как можно лучше. Чуть менялись и сами тексты речей, и «заходы» в них. Люди местами менялись, так как должна была не Лена Исинбаева, а Анна Нетребко выступать. Нельзя было автоматически отдать ее речь Лене, поскольку одна – оперная певица, а другая – прыгунья с шестом. Для Исинбаевой и собственную речь свою надо было написать, и поставить ее в общий ряд так, чтобы она выглядела органично. Это был целый процесс, людей было много, каждый из них имел свое мнение и высказывал его.

Мне понравилось, как вел себя Шувалов. Говорил мало, но все – по делу. Когда развернулась дискуссия о том, как надо выстроить презентацию, у Шувалова было свое мнение по определенным вопросам, которое немножко шло вразрез с тем, что готовилось изначально. С одной стороны, имелась концепция, которую люди вели все эти два года, с другой – у Игоря Ивановича был свежий взгляд. Речь шла о нюансах, которые, может быть, не были видны зрителю и в конечном счете ни на что не повлияли.

И он сказал: «Я ответственен перед премьером. Давайте делать так, как я хочу, беру ответственность на себя». Не давил, не кричал, просто спокойно объяснил свою позицию. Мне понравилось, что человек не побоялся вслух сказать, что берет ответственность на себя. Он же сделал это не для того, чтобы я потом об этом рассказал – и не знал, что об этом книга будет написана! Более того, итоговый результат был Шувалову в тот момент неизвестен, и кто знает, как могло все обернуться…

Если столько обсуждений – о чем говорил Аршавин – было на «финишной прямой», то легко представить, какой вал вариантов финальной презентации рассматривался в «России-2018» изначально. И каким вкусом и чувством меры должны были обладать люди, принимавшие окончательное решение. Можно ведь было это в такой приторный лубок превратить…

Чернов:

–  Каждая речь – это была не просто речь. Когда производится подготовка к финальной презентации, нужно попытаться вложить в каждое выступление ответы на те сомнения, которые есть по отношению к твоей стране у членов исполкома. Во-первых, ты должен правильно определить эти пункты сомнений. Во-вторых, думаешь, как на них лучше всего ответить. В-третьих, определяешь, в чьи уста уместнее всего вложить этот верный ответ, чтобы он звучал для членов исполкома наиболее убедительно. Главную роль тут, конечно, играл Сорокин, но и без участия зарубежных экспертов обойтись было невозможно.

Развернутая табличка, кто какое сомнение развеивает, готовилась около полугода. Рассматривалась, по некоторым данным, и другой принцип выступлений, который уместно назвать «презентацией пяти языков». В то время, когда приезд в Цюрих Путина еще виделся реальным, было предложение о том, чтобы премьер говорил по-немецки, Сорокин – по-французски, Дасаев – по-испански, Колосков – по-английски…

Философия этой концепции сводилась к разрушению стереотипов о том, что в России не говорят на иностранных языках. Но постепенно стало ясно, что ее реализация малореальна. На каком-то этапе возникло понимание, что отнюдь не гарантирован приезд Путина, который примет решение сам и в последний момент. Во-вторых, определились, что из футболистов выступит не испаноговорящий, давно завершивший карьеру Дасаев, а герой дня сегодняшнего – англоязычный Аршавин. Тогда и решили, что вся презентация пройдет на английском. И предложили выступить на нем Мутко – на что тот моментально ответил согласием.

Разнообразных идей вообще хватало. Допустим, о том, чтобы сенсационно держал речь Роман Абрамович, чья фигура, несомненно, убедила бы любого сомневающегося в финансовом будущем российской заявки. Но…

У Сорокина интересуюсь:

–  Не было задумки поразить всех речью Абрамовича?

Он лаконичен:

–  Мне кажется, у Романа Аркадьевича достаточно ролей в футболе, чтобы затруднять его еще и этим. Достаточно его присутствия.

Что ж, как говорил Ленин, «учение Маркса всесильно, потому что оно верно». То же теперь можно сказать об «учении» Мутко – Сорокина – Колоскова. Под чутким руководством… Впрочем, этого человека в нашей стране и без меня найдется кому похвалить.

На следующее утро после победы мы с коллегой Симоновым, а также двумя корреспондентами «Советского спорта» разговаривали в цюрихском отеле с Сорокиным. И поинтересовались:

–  В одобрении презентации премьер-министр какое-то участие принимал или это не его уровень?

–  У нас были совещания с Шуваловым и Мутко, которые знали содержание презентации от начала до конца.

–  А замечательная шуваловская история про игру в футбол на Чукотке в 50-градусный мороз, когда в школу можно не ходить, – его собственная инициатива?

–  В любой презентации, если человек не очень знаком тем, кто принимает решение, всегда хорошо рассказать что-то о себе. Стать ближе к аудитории, в данном случае к членам исполкома ФИФА. Поэтому мы фактически в каждую речь закладывали что-то персональное, чем человек может поделиться.

–  Вы мыслили параллельно с англичанами, у которых Дэвид Бекхэм рассказывал про покойного дедушку, влюбившего его в футбол.

–  Это стандартный прием – не знаю уж, к сожалению или к счастью, – который работает совершенно безотказно. Елена Исинбаева говорила о том, что она, пусть и в несколько ином виде спорта, добилась колоссальных успехов, и вспомните, как ей начали хлопать после слов о 27 мировых рекордах. Аршавин поведал, что в детстве был не очень легким подростком. А Игорь Иванович – о том, как он рос на Чукотке. Его тема была – «Что такое Россия для меня». И это очень важно. Не секрет, что нам до сих пор приходится преодолевать тот «прекрасный» багаж, который мы получили 20 лет назад из Советского Союза. Не то чтобы что-то было не так со страной в то время. Но мы тогда, мягко говоря, не очень сосредоточивались на дружеских отношениях с Западом. Это приходится сейчас поправлять.

–  Те же Аршавин с Исинбаевой во время своих выступлений, показалось, испытывали сильнейшие эмоции. Они произнесли речи именно так, как вы задумывали, или были какие-то отклонения?

–  В таком важном деле, как финальная презентация, места для экспромта немного, поскольку есть вероятность, что что-то пойдет не так. Так что лучший экспромт – хорошо подготовленное выступление. И мы просили наших спикеров не отходить от линии повествования, иначе разрушился бы общий рисунок, течение мысли. Не знаю, заметно вам было или нет, но там этот рисунок был. Презентация – это не просто набрать людей и чтобы они рассказали что-то про себя.

Берется фокус-группа из специалистов, и из огромного количества основных посылов, которые нужно донести, путем голосования выбираются главные. Мы проводили долгие совещания: что нужно сказать, что мы считаем самым важным? В итоге осталось восемь ключевых тезисов, наверное, из тридцати. И все они сработали, как нам потом сказали. Восприятие того, что мы говорим, иностранцами и нами – совершенно разные вещи.

–  Входили ли в вашу фокус-группу «легионеры»?

–  Конечно. И большое количество – человек 6–7. Из Америки, Швейцарии, бывшие сотрудники ФИФА.

Спрашиваю Колоскова:

–  Предложения выступить на презентации вы не получали?

–  Когда мы разрабатывали сценарий у Шувалова, сначала такая идея была. Но потом было принято решение: поскольку Мутко – действующий член исполкома ФИФА, а я – почетный, два человека здесь ни к чему. Совместно решили, что мое выступление нецелесообразно.

О знаменитой речи Мутко и ее предыстории мы еще поговорим. А пока расскажу о форс-мажорной ситуации, случившейся накануне голосования.

* * *

Главной нашей внутренней драмой дня накануне голосования была внезапная «смена караула» в женской части нашей презентации. Никто из наших соперников не додумался включить в число ораторов женщину – у россиян же такой шаг не вызывал ни малейших сомнений. Но возникла непредвиденная проблема.

За день-два до голосования в Цюрихе не было видно ни зги – такой валил снег. Как при этом в местном аэропорту периодически еще садились лайнеры – понять невозможно. Часть рейсов задерживалась, часть – отменялась, и нетрудно было предположить, что на многих из них в Швейцарию должны были прилететь люди, задействованные в голосовании. Недаром 30 ноября сорвалась пресс-конференция Джона Барнса…

Но кое-где были большие трудности и с вылетом. Порой – непреодолимые.

Джорджадзе:

–  Отличный сюжет для вашей книги – история с Анной Нетребко и Еленой Исинбаевой. Речь Анны не просто изначально была запланирована – мы с ней репетировали, специально встречались в Вене. Она, как только возможно, пыталась вылететь из заснеженной Одессы. В конце концов вылетела, села в Милане, оттуда ехала на машине… Ей не хватило буквально нескольких минут. И за одну ночь мы подготовили к выступлению Лену.

Сорокин:

–  В какой-то момент мы поняли, что выступить Анна не сможет, потому что не успевает приехать. А когда все же успела, ее слайды уже были изъяты, потому что их в техническую комнату ФИФА нужно было сдать заранее. Она добиралась мучительно и при этом в итоге все равно добавила шарма нашей делегации вместе с Валерием Гергиевым.

Джорджадзе:

–  А Исинбаева выступила великолепно. Стоит симпатичная девушка и на хорошем английском говорит: «У меня 27 мировых рекордов». В зале мужики сидят: «Ах!»

Колосков соглашается:

–  Колоссальный эффект на исполком ФИФА произвела речь Исинбаевой. Это была буря восторга! Когда Елена сказала про 27 мировых рекордов, члены исполкома разве что не встали! А ведь накануне презентации сотрудники заявочного комитета до двух ночи репетировали с Еленой ее выступление. И получилось здорово, потому что одними футболистами такой эффект произвести было бы нельзя. Во-первых, она сама по себе красивая девушка, но ее слова о рекордах пришлись в самое «яблочко».

А сама Нетребко прилетела незадолго до презентации. Несмотря на все пережитые проблемы, вошла в зал улыбчивой и красивой. Когда ее объявили, все члены исполкома приветствовали ее стоя. А Наталья Водянова? Вроде бы она играла не самую заметную роль – но ведь прилетела же из Англии поддержать заявку! У нас в Цюрихе была замечательная команда, и когда в конце презентации мы все вышли под последние аккорды музыки на сцену и обняли друг друга за плечи, исполкому очень понравился и этот жест, говоривший о единстве и всеобщей решимости.

–  О чем бы рассказала Нетребко? – спрашиваю Сорокина.

–  Думаю, такая блестящая личность сделала бы это с большим воодушевлением. И смотрелась бы лучше, чем ораторы наших конкурентов, вместе взятые. Потому что когда человек живет на сцене, это совершенно другой уровень.

Впрочем, еще до погодного форс-мажора в российском штабе велась оживленная дискуссия. Существовало мнение, что далеко не все члены исполкома ФИФА, особенно не из Европы или Северной Америки, увлекаются оперным искусством и в полной мере смогут оценить выход на сцену Нетребко. Исинбаева же – спортивная героиня, известная всем.

Тем не менее решение было принято в пользу Нетребко, и на ранних репетициях она и вправду выступала блестяще. Тем не менее «резервный» текст для Исинбаевой на всякий случай, поговаривают, еще со времен первоначальной дискуссии был подготовлен и не уничтожен. Когда стало ясно, что оперная дива рискует не успеть, в заявочном комитете не впали в панику, а просто достали из «рукава» запасную речь…

Россия – и не полагалась на авось?! И вправду – разрушение стереотипов. Недаром Аршавин заявил не где-нибудь, а на официальном сайте «Арсенала» сразу после победы: « Чемпионат мира пройдет в России на высоком уровне, поверьте мне. Если Владимир Путин хочет что-то, то делает это очень хорошо ».

Хорошо, убедительно все сделала и Исинбаева. Спрашиваю Сорокина:

–  Такие вещи, как крик Исинбаевой: «Я люблю футбол!» – чья задумка?

– Это репетируется. Достигается несколькими уроками публичного выступления.

Но «фишка»-то в том, что нескольких уроков – не было! А был один-единственный полуночный штурм накануне решающей битвы.

Были в нашей «девичьей эстафете» и забавные моменты – как без них?

Аршавин:

–  Я-то к своей речи две недели готовился, а вот Лена Исинбаева – настоящий герой. Она собиралась быть в группе поддержки, а ей сразу: бум – ты должна. Это любому человеку сложно.

–  Так вроде же говорили, что она изначально была не про сто в «группе поддержки», а запасной, то есть теоретически выступить могла.

–  Запасной-то запасной, но… в глухом запасе. (смеется) Как отреагировала, узнав, что будет выступать? Поначалу, думаю, немножко «зашугалась». А еще… (хохочет) Лена очень беспокоилась за свою сумку Birkin. Она с этой сумкой туда пришла и поставила ее на стул. Кому-то не хватило стула, он пришел, сел, а Birkin эту на пол поставил. Смотрю на нее, тут же поднимаю сумку и говорю тому, кто снял: «Такие сумки на пол не ставят!» Она: «Да-да!» И сразу ее к себе забрала.

Мутко:

–  Еще до того, как решили, что будет выступать Исинбаева, на репетициях за Нетребко выступал… Саша Джорджадзе. Это было феноменально. Все просто давились от смеха!

Эмоциями при подготовке презентации российская делегация вообще фонтанировала. Вот что Сорокин рассказал студентам ГУУ:

–  Накануне режиссер мне объявил: «Маловато эмоций, надо добавить». И вот мы вернулись в гостиницу, чтобы еще порепетировать. Дал он мне вместо трибуны чемодан и говорит: «Я для достижения большей эмоциональности иногда заставляю актеров свои роли… петь. Пой!» И я запел: «Dear friends! Ladies and gentlemen…» В общем, долго мы так пели, ну и хохотали, конечно, страшно. Потом вдруг телефон звонит. Режиссер трубку поднял, послушал. Потом говорит мне: «Это reception. Говорят, соседи звонили, просили больше не петь».

Когда речь заходит об Исинбаевой, Мутко не жалеет превосходных степеней:

–  Леночка – вообще умница. Гордость наша, и всей страны, и молодежи, и спорта. По первому зову человек на такой серьезный вызов откликнулся, ну вообще никаких проблем! Практически попала с корабля на бал, мы ее попросили выступить. Реакция: «Чем только могу быть стране полезной – тем буду. Если вы считаете, что я должна выступить – выступлю». Такие люди – украшение России. Дай бог ей вернуть титул…

Мы говорили с Мутко за день до начала чемпионата мира по легкой атлетике, и надежда министра, к сожалению, не оправдалась: прыжки у двукратной олимпийской чемпионки в корейском Тэгу не пошли. Что ж, будем надеяться, что за героизм в заснеженном Цюрихе Исинбаевой воздастся на Олимпиаде-2012 в Лондоне, и она станет трехкратной олимпийской чемпионкой.

У самой Исинбаевой после известия о нашей победе в смешанной зоне Zurich Messe глаза будут сиять так, что ослепят всю репортерскую толпу. Как и ошпарят – кипящие внутри нее эмоции.

–  Я спортсменка, максималистка, чемпионка, и второго места для меня не существует, – скажет она . – Очень рада, что большая работа проделана не зря. Мы все верили в успех, и наши флюиды передались президенту ФИФА и членам исполкома.

–  Эта победа – аванс?

–  Почему аванс?

–  Так ничего же еще не построено.

–  Впереди еще восемь лет. У нас в стране сегодня ничего нет – а завтра город стоит! Люди приезжают и рты открывают: «Да-а-а! Вы даете!» Так что я в этом плане спокойна. Дело сделано. Дети во всех городах, где раньше не было хороших стадионов, вскоре смогут заниматься там футболом. И не только. А еще здорово, что жители других государств многое узнают о России и поймут: наша страна – не только водка и шапки-ушанки, что у нас богатая культура и огромные возможности. Произошло историческое событие, мы еще даже до конца не осознаем, как важно то, что случилось.

–  Что испытали в момент, когда стало известно о победе?

–  Чувства были схожи с теми, что появились после победы на Олимпийских играх с мировым рекордом. Эмоции переполняли!

В нашей стране хватает скептиков. Прочитав эти слова Исинбаевой, они тут же съязвили, что жительнице княжества Монако, тренирующейся в Италии, легко и приятно быть патриотом. Но прошло совсем немного времени – и Елена шокировала всех, вернувшись к своему старому тренеру Евгению Трофимову и переехав из шикарной Европы назад, в родной Волгоград.

Кстати, в один из городов, которые примут ЧМ-2018…

* * *

…А Лондон таким городом не будет. И не в самую последнюю очередь благодаря человеку, который в этом городе играет и вполне комфортно себя чувствует – Аршавину. Наверное, все бы поняли, если бы он ограничился общими словами поддержки «России-2018». Но он приехал и произнес речь – единственный, между прочим, из действующих футболистов стран, претендовавших на ЧМ-2018.

И не пытайтесь меня уличить в фактической ошибке: давно выступающий в американской лиге MLS Бекхэм – как замечали сами же англичане, скорее всемирная икона, чем действующий футболист.

Каково было ему готовиться к речи в Цюрихе? Послушаем сначала Александра Чернова – человека, который его к этому выступлению, собственно говоря, в Лондоне и готовил.

–  Почему эту роль доверили мне?

Мы с Андреем общались еще во времена, когда я работал в сборной России, но тут познакомились поближе. И его упертость меня просто поразила! Дошло до того, что даже в аэропорту Хитроу, садясь в самолет Лондон – Цюрих, мы беспрестанно репетировали. Идем – репетируем, перекусываем – репетируем, ждем посадки – репетируем, садимся на борт – репетируем…

В Лондоне мы с ним работали четыре дня. Мы с женой туда полетели, а она у меня – преподаватель английского, говорит блестяще. Андрей с утра приходил к нам в номер, репетировал, получал домашнее задание, честно выполнял его. Он отнесся к этому, как к серьезнейшему делу. Мы тренировали акценты, ритмику, интонации, произношение, и все замечания воспринимались им с большим вниманием. Упе-е-ертый!

По ходу чуть-чуть корректировали речь, убирали слова, которые ему трудно давались. Ведь в написании текста принимали участие в том числе и американцы, да и вообще письменный текст отличается от устного. И то, что на бумаге выглядит красиво и мелодично, в речи (особенно человека, который говорит на чужом языке) звучит неестественно. От этого и избавлялись.

Аршавин:

–  Да, с Черновым мы плотно работали, не «халявили». Когда что-то начинаешь, это нужно хорошо делать. Тем более когда являешься частью такого большого дела. Многое другое от тебя может не зависеть, но на своем участке ты должен сделать все, что от тебя требуется. Поэтому я уделил этому столько времени, сколько нужно было, чтобы нормально выступить.

В принципе я в школе всегда хорошо стихи наизусть читал. Так что пришлось вспомнить навыки . (улыбается) Самым сложным в этой речи было то, что она – на английском. Все равно я думаю на русском и перевожу на английский. А так труднее учить. Когда говоришь на русском, все идет автоматом, ты отлично помнишь, что за чем следует. А здесь как кубик Рубика складываешь – сложнее.

Когда готовились, обнаружили слова, которые я не знал. Или которые мне было трудно выговаривать, поскольку с произношением я до сих пор борюсь. Какие-то слова были слишком официальными: если бы я их сказал, всем стало бы понятно, что это не мое, не я эту речь сочинял. Текст должен подходить человеку, который его говорит, все должно смотреться естественно. В принципе текст был сделан под меня, но какие-то обороты, которые футболист никогда бы не использовал, мы убрали.

Жене Юле два или три раза речь прочитал. А в целом за эти дни я ее целиком проговаривал много, очень много раз. Несколько десятков, наверное. Чернов писал на листочке с речью: здесь – громко и четко, галочки стоят, где нужно сделать особый акцент… Нужно видеть этот лист!

Кстати, когда я вылетал из Лондона в Цюрих, то умудрился забыть его дома. Там он и хранится. Чернов еще шутил, когда мы по этому листу готовились: «Когда выиграем, надо будет в музей его отдать». Посмотрим…

Вылетали Аршавин с Черновым лишь вечером накануне голосования: тренировки в «Арсенале»-то, невзирая ни на какие выборы стран-хозяек чемпионатов мира, никто не отменял. С учетом свирепствовавших в Европе снегопадов, это было довольно рискованно. Более того, и в Лондоне был закрыт аэропорт «Гэтвик». Но капитан сборной России летел из «Хитроу». Так что – обошлось.

Чернов:

–  У меня был план «Б». Если бы аэропорт был закрыт, наготове в «Хитроу» стояла арендованная машина, я взял бы ее, мы «пилили» бы на ней до Парижа, а там садились на поезд до Цюриха. Был выбор – либо поезд через Ла-Манш, либо машина. Я предпочел второе.

Про Кэмерона я уже рассказывал. Андрей тогда спросил: «А как получилось, что они летят рейсовым, а не частным самолетом?» Я объяснил: «В этой стране все по-другому. По государственным делам премьер-министр летает на своем самолете, а по общественным – на обычном, как простой англичанин». А потом к Аршавину подошел охранник Кэмерона – как оказалось, болельщик «Арсенала»…

Аршавин смеется:

–  Поскольку мы летели с премьер-министром Англии, наш самолет бы гарантированно вылетел! Я был так удивлен тем, что лидер страны летит обычным рейсом, что в шутку спросил его: «А вы-то что тут делаете?» Он, по-моему, шутку не понял…

По поводу времени вылета – дело не в каком-то запрете Арсена Венгера, а в том, что раньше и смысла-то особого лететь не было. Правда, тренер, когда я отпрашивался у него пропустить два дня тренировок, сказал, что его англичане тоже просили поехать, но он не согласился. Я так понял, что он вообще отказался выступать за Англию – а потом узнал, что он, оказывается, в их презентационном фильме все-таки выступил. Видите, какой конспиратор – перед моим отъездом не сказал, что участвует в ролике. А отпустил он меня без проблем, спокойно сказал «да».

Приехали в гостиницу вечером, только успел поужинать – и мы зашли в комнату, где шла генеральная репетиция. Спал после нее нормально, бессонницы не было. Но волнение уже перед выступлением все-таки накатило. Как перед игрой. Не сказать, что такой, как, допустим, «Барселона» – «Арсенал», но я нервничал. В то же время не боялся, что выйду на сцену – и впаду в ступор. В любом случае нашел бы что сказать.

–  Какую оценку поставили бы себе за выступление?

–  Четыре с плюсом.

–  Многие спорят насчет момента, когда у вас голос дрог нул, и вы даже рукой по лицу провели. Кто-то считал, что вы от нахлынувших чувств готовы были заплакать. Сорокин говорит, что этот жест не планировался…

–  Я мог бы вам сейчас рассказать историю: мол, так растрогался, что слезы чуть не полились. Но это неправда. На самом деле я просто… сбился с текста. Забыл, что дальше. И это на какую-то секунду меня расстроило. Потом я сказал то, что должен был сказать. Но текст лился, лился – а в какой-то момент прервался. Пришлось делать паузу, поскольку я вспоминал. Слава богу, это быстро прошло. А насчет споров на эту тему – людям, что ли, совсем нечего делать в нашей стране?..

Вот что интересно: где-то в Интернете я читал, как все русские высказывались о моем выступлении – мол, убогий английский. А англичане, наоборот, написали на форумах, что все неплохо. И для человека, у которого это не родной язык, я смотрелся нормально.

Вот уж вправду – нет пророка в своем Отечестве. Уж где-где, а в России завистливой публики, которой дай только повод (да его можно даже не давать) перемыть кости популярному человеку, хватает с лихвой. Человек не просто делает свою обычную работу, а старается для страны, превращается из футболиста в оратора, выходит из сложного положения с честью – и то в его адрес сыплются гадостные комментарии. Чемпионат планеты-то мы получили, но людей, дабы они стали гражданами мира, надо еще перековывать и перековывать…

А вот, например, Гус Хиддинк, которого я встретил в смешанной зоне Zurich Messe, высказался однозначно: « На мой взгляд, Аршавин сыграл свою роль очень хорошо ». Джорджадзе утверждает, что незапланированный жест, вызвавший у них столько волнений, в итоге только украсил выступление.

Согласен с ними и Мутко:

–  Андрюха – молодец! Он и сейчас полон желания нам помогать. Мы будем делать ему предложения, чтобы работать на продвижение чемпионата мира в нашей стране. У меня ощущение, что после отъезда в Англию у него патриотические чувства еще усилились. Аршавин – патриот России!

Мутко вообще к спортсменам относится с особой любовью. Придя в редакцию «Спорт-Экспресса» и вспоминая об их выступлениях в Цюрихе, даже имена с особым чувством произносит. И называет как-то не по-министерски – «Андрюша», «Леночка»…

–  Андрей Аршавин, Леночка Исинбаева… Я был для них как эксперт. Они спрашивали: «Что бы вы хотели услышать?» Я как член исполкома ФИФА рассказывал им, что хотел бы услышать от представителей страны на презентации. Отвечал: «Вы должны что-то такое произнести, чтобы каждый член исполкома подумал: от меня зависит судьба этой страны».

Андрюше я так и говорил: это же мы для тебя здесь сидим, исполком работает для футболистов! Главное-то – это футбол. И миллиарды людей на планете на них смотрят, на Аршавина и других таких, как он! На чиновников не смотрят. И поэтому положение игрока, когда он начинает говорить, – заведомо выигрышное. Он и должен выступать как футболист, делать на этом акцент.

Сорокина по горячим следам победы я спросил: – Сложно было готовить его и других звезд к презентации?

– Конечно, сложно – времени-то в обрез! Хотя с Андреем все складывалось легко. Он сразу откликнулся на нашу просьбу, готовился к презентации и уделил этому даже больше времени, чем мы рассчитывали. Преимущество медийных персон состоит в том, что они обладают сильным влиянием на аудиторию. А недостаток – у них всегда нет времени. С обычным-то сотрудником можно месяцами заниматься с утра до вечера.

–  «Арсенал» быстро согласился отпустить игрока? Тя жело было договориться с Венгером?

–  Это делал сам Андрей. А «Арсеналу» большое спасибо за понимание!

…Когда Аршавин, так и не успевший (дела в клубе ждали!) отпраздновать с нашей делегацией победу, прибыл в Лондон, его юный партнер по команде, полузащитник сборной Англии Джек Уилшер сказал ему: «Что ты наделал? Я мечтал поднять Кубок мира перед своими болельщиками…»

« Могу понять его, – сказал Аршавин официальному сайту “Арсенала ”. – Вы любите футбол, я это вижу каждый день. Футбол в Англии является религией. Но сказал Уилшеру: вам придется подождать. Я сделал то, что должен был сделать. Если честно, был очень удивлен нашей победе. Проведение чемпионата мира поможет нашей стране стать лучше не только в плане футбола ».

После победы все наперебой стали говорить, что верили, а кто-то даже не сомневался в нашей победе. На контрасте Аршавину нужно присудить приз «За честность».

Готов поверить в то, что Мутко, Сорокин, Колосков – короче говоря, люди «в теме» – со знанием дела рассчитывали на победу.

Но нам, людям со стороны, это до последнего момента казалось немыслимым. И говорить: «Мы выиграем!» нам можно было только исходя из тютчевского: «В Россию можно только верить»…

* * *

Игорю Шувалову верить в Россию полагается еще и по должности. Но никакой высокий государственный статус не поможет обмануть публику, если настоящего чувства у тебя нет.

Фигурам уровня первого вице-премьера редко удается пронять слушателей. В основном они нужны, чтобы придать делегации политического веса.

Но Шувалову удалось и «пробить» членов исполкома (да и российских слушателей тоже) на эмоции. Он рассказал, как в детстве жил на Чукотке, и когда температура там опускалась ниже 50 градусов мороза, отменялись занятия в школах. Что совершенно не мешало мальчишкам использовать освободившееся время, чтобы в такую стужу гонять мяч…

Может, конечно, и присочинил – кто знает. Но если и так, то это была та безобидная и в то же время красивая фантазия, которая не коверкает реальное положение вещей и при этом добавляет души. «Факты – враги истины», – говорил Дон Кихот. Легкая художественность нередко оказывается куда нагляднее строгого следования событиям и цифрам…

Колосков:

–  По моему дальнейшему общению с членами исполкома могу сказать, что большинство в нашей презентации отметило трех человек – Сорокина, Шувалова и Исинбаеву. О Лене я уже говорил, Алексей блестяще выступил в роли ведущего презентации, а Шувалов на прекрасном английском вспоминал о Чукотке. Молодец!

Спрашиваю Сорокина:

–  Тронувшую всех историю про Чукотку Шувалов сам внес в изначальный текст?

–  По-моему, да. В любом случае, ни одну речь ни одному человеку не пишут от начала до конца. Говорящий всегда должен привнести какие-то свои элементы. И в случае с Шуваловым, который родился и провел детство на Чукотке (в поселке Билибино. – Примеч. И.Р.), так и получилось. Конечно, какие-то элементы мы пытались выработать совместно. Чтобы просто дать понять, о чем лучше сказать, а о чем – не говорить. Но детали всегда персонализируются. Замечу, что Игорь Иванович вышел на сцену без бумажки, и это означало, что ее у него попросту не было.

Чернов:

–  На этапе финальной презентации роль Шувалова была невероятной. Поддержка, которую он оказал при сборе участников и формировании концепции, была очень высокой. Что и как говорить – во всем этом он активно участвовал, смотрел репетиции, советовал, принимал решения, обеспечивал присутствие.

А вот от его истории про Чукотку я вначале был не в восторге. Мне казалось, что это лишняя деталь, которая несколько нарушает логику и структуру презентации. Но в итоге, наоборот, получилось хорошо: вся презентация у вице-премьера была такой… человеческой, и этот эпизод туда отлично вписался.

Единственное «но», о котором большинство моих собеседников старалось не говорить – речь свою Шувалов затянул, что и привело к перебору общего времени презентации. Правда, если по нашим репортерским подсчетам, наша делегация перебрала 8 минут, то, по утверждению Сорокина, – 2 минуты 50 секунд.

–  Кто виноват? – в духе Чернышевского спросили мы у Сорокина наутро после голосования. Гендиректор от ответа дипломатично уклонился:

–  Никто. Здесь говорить о вине неуместно. Мы пытались сказать о том, что действительно чувствуем. Рассказ об эмоциональной стороне дела нас переполнил настолько, что мы чуть-чуть вышли за рамки получаса.

Впрочем, мог ли он сказать что-то иное? Один только непосредственный Аршавин, так отмечавший роль Шувалова на генеральном «прогоне», тут сказал прямым текстом:

–  Нам показалось, что Игорь Иванович затянул речь.

Поведал капитан сборной и еще одну занятную деталь:

–  Когда с генеральной репетиции расходились, назначили встречу на ранее утро – то ли 9, то ли 10, уже не помню. Все встали – а главный не пришел!

–  Главный – это Шувалов?

–  Да . (смеется) Хотя я, наоборот, от него ждал, что он раньше всех придет. Собрались, позавтракали – потом уже он подошел.

Будем надеяться, что обнародование этого невинного факта не вызовет гнева одного из руководителей правительства. Тем более что действовал он абсолютно в русле своего босса: всему миру, наверное, уже известна привычка Путина опаздывать. Ой, извините, – задерживаться…

По одному эпизоду «докопались» до Шувалова англичане. В их прессе – а где же еще? – прошла информация, будто первый российский вице-премьер пренебрежительно пожал руку (как, интересно, это вообще возможно?) принцу Уильяму, якобы даже не посмотрев ему в глаза. И что Шувалов потом вынужден был даже отправить в Букингемский дворец официальное извинение.

Сорокин утверждает:

–  Чепуха полная! При мне Игорь Иванович здоровался с принцем Уильямом один раз, когда мы уже сидели рядом с ним на выделенных ФИФА местах первого ряда при объявлении результатов. Принц пришел чуть позже нашей делегации и вынужден был проходить «через нас» к своему креслу. Как в театре, нам пришлось встать – иначе ему просто не хватило бы места, чтобы пройти. Тогда мы поприветствовали его, но никакого холодка или пренебрежения не могло быть ни с той, ни с другой стороны – настолько мимолетным был этот эпизод, равно как и геометрически стесненным.

А больше никакого контакта между ними я не видел и об истории этой слышу первый раз. Мне кажется, у англичан уже просто какая-то мания. Они ищут все, что есть, нет и даже не намечалось. Сорокин-де не любит Лондон, Шувалов не любит принца Уильяма – и так далее. Бред какой-то!..

* * *

О том, на каком блестящем английском вел презентацию сам Сорокин, мнение у всех было единодушное. Эпитеты Колоскова со ссылкой на членов исполкома ФИФА я уже привел. Аршавин, позже немало общавшийся о цюрихских событиях в Лондоне, говорит:

–  Англичане были приятно удивлены, что наш человек может говорить на хорошем английском, четко и по делу.

В лекции для будущих спортивных менеджеров из ГУУ Сорокин рассуждал:

–  Необходимо правильно составить план презентации. В частности, решить, кто будет во время нее выступать. Будут ли это исключительно звезды, знаменитые на весь мир, или кто-то еще. Заявку американцев на ЧМ-2022, например, поддерживал Морган Фримэн. Гениальный актер, слов нет. Но было видно, что для него это просто работа, что он этой идеей не горит. А нашу заявку наряду с Исинбаевой, Аршавиным и другими представлял я, 38-летний, не пользующийся мировой популярностью Алексей Сорокин. Но у меня было другое преимущество: я полтора года жил этой работой. И какой же у меня перед этой речью был настрой! Как мне хотелось выйти и всем доказать, что мы можем провести этот чемпионат, что он нам необходим, что мы его заслуживаем!

Пробирает, да? Вот так же пробирало и во время самого цюрихского выступления гендиректора нашей заявки.

Наутро после победы мы с коллегами спросили Сорокина:

–  Чего вам все это стоило?

–  Когда регулярно делаешь презентации перед большими залами, со временем вырабатывается мгновенное понимание – пойдет или не пойдет. Например, у меня так было в Йоханнесбурге во время презентации перед всеми федерациями – членами КОНКАКАФ. Я вышел и понял: не пойдет. Ну не было вдохновения, не лилась речь – хоть тресни. А здесь наоборот. Вышел – и в первую же секунду понял: все будет нормально. Посмотрел на маленький уютный зал, почувствовал душевную атмосферу…

–  В зале были члены исполкома ФИФА и все делегации?

– Нет, только члены исполкома, сотрудники ФИФА и наша делегация. Другие не уместились бы – настолько компактное помещение. Презентации конкурентов можно было посмотреть только на официальном сайте ФИФА. Делегации приходили, выступали и тут же уходили.

Отработан был каждый нюанс. Колосков, к примеру, рассказывал мне, что ему было предписано сопровождать при входе в зал штаб-квартиры ФИФА Анну Нетребко. И так далее.

Мутко говорит:

–  Мы хотели показать своей делегацией, что страна наша богата не только территорией и ресурсами, а прежде всего людьми. Поэтому среди нас были выдающиеся деятели культуры – Гергиев, Нетребко. Великие спортсмены – Исинбаева. Действующие футболисты – Аршавин. Ветераны футбола – Никита Палыч Симонян, Ринат Дасаев, Леша Смертин. Губернаторы, бизнесмены… И все – в одинаковых костюмах, галстуках, заходим в зал вместе, чтобы показать, что мы – команда, и кто бы кем в жизни ни являлся, представляем нашу страну.

Даже те, кто не выступал, сыграли большую роль. Вот Валерий Гергиев – уникальный, неугомонный человек, который способен дать концерт симфонической музыки даже, к примеру, в кремле Великого Новгорода. Через музыку, искусство он развивает отношения между людьми.

Являясь страстным поклонником футбола, Гергиев как никто другой понимает, что чемпионат мира – это не только спорт, а развитие страны. И не только чемпионат мира: когда мы получали флаг Олимпиады в Сочи, он из Ванкувера дирижировал оркестром, который находился на… Красной площади! Вот до чего доходит его энтузиазм. И с Блаттером его связывают взаимное уважение и хорошие отношения.

–  В чем состояла роль тех членов делегации, которые не говорили со сцены во время презентации ? – вопрос Сорокину.

–  Своим приездом продемонстрировать ФИФА персональную поддержку нашей заявке. Тот же Гергиев знаком со многими членами исполкома. Они подходили общаться к нему, к Нетребко, к Исинбаевой, к Аршавину…

С Гергиевым, как я уже рассказывал, мы встретились в самом конце 2010 года в Берлине. Спрашиваю этого сверхэмоционального человека:

–  Со сколькими членами исполкома ФИФА вы знакомы?

–  С большинством. Так что мы старались, не теряли времени даром. 5–6 месяцев я думал о чемпионате мира едва ли не день и ночь. Нам – имею в виду Аню Нетребко, Наташу Водянову, Романа Абрамовича, себя – есть что терять. У нас в мире – какое-то имя, репутация. И просто оголтело орать: «Россия – да, остальные – нет!» – мы не стали бы. Чтобы мы все вместе оказались на сцене форума в Цюрихе, нужны убеждения, гражданские усилия. Меня даже под угрозой расстрела невозможно заставить куда-то по команде помчаться. Но я понимал, что потенциально ЧМ-2018 – это шанс сделать такой мощный шаг во всей даже не только футбольной, а житейской инфраструктуре страны…

Для меня главное, чтобы в конце 2018 года все мы ходили с поднятой головой. Чтобы, подавая паспорт пограничникам любой страны, я знал, что те посмотрят на меня с уважением. То, что испытывал лет 10 назад в тех же Штатах, не забыть до сих пор. На меня смотрели с таким чувством превосходства, что хочется, пока я жив, увидеть противоположное.

Мне кажется, что решения ФИФА отдать чемпионаты мира ЮАР, Бразилии, России, Катару – величайшие. Они дадут огромный толчок для развития этих стран. И допускаю, что лет через 20 все скажут, каким великим провидцем был Блаттер. Он понимает то, чего не видят люди в Лондоне или Нью-Йорке. Если Денис (Мацуев. – Примеч. И.Р.) или я здорово выступим в Иркутске, – об этом не напишут ни строчки в «Нью-Йорк таймс», хотя это будет не менее здорово, чем выступление в «Метрополитен-опера», после которого появятся рецензии десятков журналистов. У них просто другая система координат! Они не понимают, что Иркутск – это тоже важно!

Участвовавший (да и организовавший, что там говорить) в нашей беседе знаменитый классический пианист, победитель конкурса имени Чайковского Денис Мацуев тут заметил:

–  «Нью-Йорк таймс» как раз писала о фестивале «Звезды на Байкале».

Но Гергиев продолжил гнуть свою линию:

–  И все равно система координат там другая, более однобокая. А исполком ФИФА смотрит на вещи шире. Для меня очень важно и то, что Россия получила 2018 год, мне кажется, без каких-либо коррупционных моментов. Заявка с самого начала была предельно чистая. И Игорь Шувалов всегда подчеркивал, и все мы, члены этой небольшой команды, знали: в борьбе за ЧМ-2018 Россия не идет по пути подкупа. Надеюсь, никогда не выяснится, что что-то было иначе. Просто англичане, которые рассматривали все под одним углом, не хотели понимать мотивов исполкома. Ну не мог обыватель или даже профессионал из Англии предвидеть Саранск!

–  Вы в Саранске, кстати, выступали?

–  Еще нет. Но даже если и не выступлю – ничего страшного. Главное, чтобы Месси выступил. И чем Дурбан лучше Саранска?

–  С принцем Уильямом хорошо знакомы?

–  Весьма давно и близко общаемся с его отцом. Считаю, что английская заявка была блестящей. Прав был Путин, сказав, что любая из девяти стран, претендовавших на ЧМ-2018 и ЧМ-2022, провела бы их здорово. Сегодня глобальное пространство наполнено профессионалами. Ни одна страна не возьмет глупцов заниматься крупными проектами. Но разве Англия как футбольная держава загнется оттого, что мы проведем ЧМ-2018? Там все останется как прежде. А нам будет лучше.

–  В Англии на вас, дирижера Лондонского симфоническо го оркестра, не смотрели косо?

–  Как человек удачливый, я еще три года назад спланировал так, чтобы в декабре 2010-го – январе 2011-го не приезжать в Лондон (улыбается). А в феврале будем разбираться.

Вот что хочу сказать – при всем моем уважении к Капелло, Блаттеру, Хиддинку, Платини, Беккенбауэру… Мне очень важно, что эти яркие люди ни разу не оскорбили нашу страну. Если бы кто-то из них высказался о России с пренебрежением, для меня дружба закончилась бы в секунду. Сколько бы проблем у нас в стране ни было.

Помимо Исинбаевой и Нетребко, в нашей делегации была еще одна дама – Маргарита Луи-Дрейфюс. Ее муж Роберт, бывший владелец компании «Адидас» и «Олимпика» из Марселя, в 2008 году ушел из жизни. А она, русская из Санкт-Петербурга, некогда вышедшая замуж за француза и унаследовавшая всю его империю (так, она по сей день является владелицей «Олимпика», и при ней он стал чемпионом Франции), в борьбе за право проводить ЧМ-2018 активно заняла сторону своей родины.

Гергиев, который в память о Луи-Дрейфюсе даже устраивал концерт в Париже, говорит:

–  Я буду вспоминать о нем всегда – слишком ярким человеком он являлся. При этом немногословным. Его роль в том, что Россия получила Сочи-2014, и даже в ЧМ-2018 – несмотря на его уход – огромна. Он великий молчаливый друг нашей культуры. Роберт приезжал в нашу страну раз десять и говорил, что проведение ею крупнейших международных турниров будет хорошо для мирового спортивного движения. Вы же не можете подкупить одного из богатейших людей Европы. Значит, он верил в это!

Незадолго до его кончины мы виделись в Вене на финале Euro-2008. И прежде чем присоединиться к королю Испании, я провел 3–4 часа с Луи-Дрейфюсом. Этому человеку была безразлична наша бюрократия. Он видел большее и верил в Россию.

* * *

Зададимся вопросом: кто и что больше всего запомнились стране из финальной презентации в Цюрихе? О «что» поговорим чуть позже. А насчет «кто», ответ будет однозначным. Не Исинбаева. Не Аршавин. Не Сорокин. Не Шувалов. Разумеется, Мутко и его легендарная уже речь на английском языке.

В январе 2011-го в Санкт-Петербурге (куда приезжал и Блаттер) я спросил министра спорта:

–  В курсе ли вы, что по мотивам вашей знаменитой речи в Цюрихе: «Dear President Blatter!..» (кстати, в дни пребывания швейцарца в Санкт-Петербурге Мутко так обращался к нему не раз. – Примеч. И.Р.) создано уже несколько песен в разных музыкальных стилях?

–  Кое-что слышал, конечно. (улыбается) Главное, что все сделанное принесло нам результат. А если кому-то нравится сочинять такие песни – почему бы и нет? И пусть о моем выступлении мнения были разные, но все, что мы придумали, делалось для того, чтобы Россия получила ЧМ-2018. Если бы надо было еще и станцевать – я бы станцевал!

Охотно верю. И ничему в исполнении Виталия Леонтьевича уже бы не удивился.

А Аршавин, игравший в «Зените» у Мутко-президента еще с 2000 года, не был удивлен и его речи в Цюрихе:

–  Вообще, если честно, это в его стиле. Мутко это подходит. Считаю, что он – молодец. Человек в его большом статусе, в немолодые годы, не зная языка, сделал такую вещь!

–  Что вы имеете в виду под «в его стиле»?

–  То, что он – рисковый человек. И здесь тоже рискнул, поставил на кон, наверное, всю свою репутацию. А в результате получилось, что не то чтобы в смешном виде, но в игровой форме сделал то, что никогда не смог бы сделать официально и деловито. Мутко нашел для себя приемлемую форму выступления на английском – и только в такой форме мог выглядеть естественно! Поэтому и члены исполкома ФИФА приняли эту речь хорошо. Никому другому это бы не подошло.

Чернов рассказывает об эмоциях, которые испытал во время речи министра:

–  Его выступление я видел на экране. Мутко говорит – а я чувствую, как по щеке предательски течет слеза. Чувство гордости было нереальным – за каждого и в значительной степени за него. Я не сомневался в Сорокине – это и так понятно. Я не сомневался в Исинбаевой – потому что ей и говорить ничего не нужно было: просто появиться. Я не сомневался в Аршавине – поскольку с ним занимался и знал его настрой и подготовку. Но я не видел, как говорит Виталий Леонтьевич на репетиции, потому что он на них не ходил. Он министр, занятой человек. И когда он, приложив руку к сердцу, начал свой спич… это не передать словами.

« Да уж, такую речь не забудешь! » – заулыбался Зепп Блаттер, когда журналисты напомнили ему о ней в Москве почти полгода спустя. То, в какой улыбке расплылся президент ФИФА, ясно сказало об эмоциях, которые он тогда испытал.

« Для носителей языка та речь, конечно, звучала смешно, – признается Марк Франчетти. – Но он старался, так почему бы и нет? Путин говорит по-английски тоже смешно. Однако когда люди стараются, преодолевают себя, это воспринимаешь с уважением, а не насмешкой ».

Франчетти прав: мы с коллегами, сидя в пресс-центре Zurich Messe и наблюдая за выступлением министра спорта на большом экране, хохотали до слез. Но это и вправду был добрый смех. Над произношением – да. Но не над тем, что Мутко действительно все говорил, как он выразился, from his heart. От сердца. И это не могло не пронять.

Гус Хиддинк, четыре года сотрудничавший с президентом РФС Мутко в качестве главного тренера сборной России, в Цюрихе сказал мне:

–  Я поздравляю Мутко! С его стороны это было очень смелым шагом – выйти на сцену, за которой наблюдает весь мир, и обратиться к планете и к ФИФА на английском. Очень хорошо то, что он в своем выступлении подшутил над собой по поводу своего знания языка. Иногда человек не должен ощущать себя слишком уж важным, ему неплохо подтрунивать по поводу тех или иных своих качеств. Что он и сделал. Мне это очень понравилось.

Я и не сомневался, что Гус, человек в высшей степени самоироничный, оценит шутку Мутко по достоинству. А звучала она так: «Обещаю, что в 2018 году буду говорить по-английски так же, как мой друг Джеффри Томпсон!» Исполком в эту секунду, как показалось по реакции, разве что под стол не свалился…

К шутке этой, правда, приложил руку не только Виталий Леонтьевич. На следующий день после победы я спросил Сорокина:

–  Честно скажите: кто придумал для Мутко сразившую весь зал шутку о том, что в случае победы он к 2018 году будет говорить по-английски, как Джефф Томпсон?

– Мы с Джорджадзе. По-моему, даже я. А Джорджадзе придумал Берлинскую стену – тоже хорошую метафору.

Сам Мутко к этому, смеясь, добавляет:

–  Когда я сошел со сцены, наш друг из Тринидада Джек Уорнер сказал: «Виталий! Я тебя прошу – не надо говорить, как Томпсон! Потому что я его совсем не понимаю, а ты выступил – и я все понял от первого до последнего слова!»

Итак, пора передать слово главному герою.

* * *

Рассказывая, наверное, об одном из самых важных дней своей жизни, Мутко фонтанирует эмоциями. И помнит все до мельчайших деталей. Задаю вопрос в его министерском кабинете на улице Казакова:

–  Когда вам первый раз предложили выступить на английском, какая была реакция?

–  Мы сидели с командой Сорокина и моделировали презентацию. У нас была небольшая команда, мы платили маленькие деньги. Но та группа советников, которая была, работала очень хорошо: один занимался информационным обеспечением, другой помогал с заявочной книгой. Был у нас один американец, который работал и по заявке Сочи. Очень профессиональный человек.

Этот советник, по-моему, и сказал, что надо бы выступить на английском, уважить членов исполкома. Было даже предложение обратиться на разных языках. Good afternoon, bonjour…

Я был только за. Ведь когда к нам какой-нибудь певец приезжает, скажет в 5-тысячном зале два слова: «Добри ден!» – и весь зал ревет в экстазе. Уважил, мол. Выступали мы, конечно, в Швейцарии, но английский – язык международного общения, официальный язык ФИФА.

Да, я не носитель языка. Но в разговорном-то плане совершенно спокойно с ними общаюсь! У меня же нет личного переводчика, никто со мной не ездит, чтобы в быту каждую деталь переводить. В ФИФА, УЕФА прекрасно понимаем друг друга. С Францем (Беккенбауэром) четыре года рядом сидим – что ж нам, переводит кто-то?

То, что ведущим будет Алексей (Сорокин), не обсуждалось. А буду ли говорить я, на первой стадии дискуссий тоже ставилось под сомнения. Был такой диалог: мол, если будет кто-то из политиков – или Путин, или Шувалов, – то в чем тогда смысл моего выступления? Но такую постановку вопроса сразу все отвергли, сказав, что я – оттуда, из исполкома ФИФА, и у меня хорошие отношения с ними. Если бы я не выступил, этого бы никто там не понял!

Так, как не поняли англичан, у которых не выступал Джеффри Томпсон. Более того, ему не предложили войти вместе с делегацией Англии в зал, сидеть вместе с ними: он находился вместе с другими членами исполкома и был в пиджаке ФИФА. Как только я это увидел и присмотрелся к реакции членов исполкома, сразу понял: это ошибка. Обратись Джеффри, близкий человек, к ним напрямую, попроси поддержать – один-два человека, может, и сделали бы это…

Конечно, когда мы готовили речь, то не знали, что англичане Томпсону не дадут выступить. И про то, что я буду говорить в 2018 году, как Джеффри, я бы пошутил в любом случае. Но в таких обстоятельствах эффект оказался еще сильнее. Я почувствовал сразу, что попал в точку. Они такими аплодисментами разразились! Как только я вышел с презентации, все тут же начали подходить: «Молодец, Виталий!»

Там ведь на самом деле половина исполкома говорит по-английски так же, как я. В Африке некоторые – франкоговорящие. У пятерых основной язык – испанский. Английский родной – только у Томпсона и Блэйзера. Так что для них – а ведь выступал я именно для исполкома ФИФА! – это звучало нормально. Я говорил по слогам, может, где-то неправильно назвал слово или ударение поставил. Но так, чтобы совсем в лужу сесть, – такого ни разу не было.

Мой коллега из Испании перебрал время, долго говорил. Вот меня критикуют за произношение, по-разному люди относятся к моему выступлению на английском. Но он же вообще на испанском выступал! Это же сверхнеуважение ко всем! Он говорил для своих нескольких человек, которые понимают по-испански! И говорил, признаем честно, занудно. Да ты каждый день нас видишь! 4 года в курилках стоим, кофе пьем, разговариваем…

Поэтому твоя речь должна быть короткая. И я, конечно, прекрасно это понимал: опыта для этого у меня достаточно. И повторяться о том, что вам говорил в кулуарах, на встречах, презентациях – зачем? И я сказал, что у вас есть choice (выбор. – Примеч. И.Р.) . И если вы его сделаете, то не пожалеете. Это к тому, что каждый сам пусть разбирается в себе, почему та или иная страна проиграла. Вот там надо искать причины: неубедительны были, не предложили должной программы. А не «качать» всех на коррупцию…

Я уже вам рассказывал, что когда только сошел с трибуны – последовал звонок премьера, который просил передать всем благодарность и его мнение: мы сделали все, что могли. В том числе Путин сказал: «И даже твое выступление, считаю, было правильным». Мы же в тот момент не знали, какая на него будет реакция! Но он сразу сказал, что это было правильное решение. Вообще я человек, у которого есть очень жесткие критерии оценки собственных поступков, действий и результатов. Выше, чем у кого-то в Думе или еще где-то. И когда я слышу такую оценку, это придает дополнительных сил. Но сил не хвалить себя, а покопаться, «попрессовать» себя в хорошем смысле. Проанализировать, что можно было сделать еще лучше…

Всего не расскажешь. Но ведь в том, что я говорил именно так, был особый шарм. Многие вещи, признаюсь, мы умышленно сделали. Когда репетировали, я несколько раз выступил перед советником, старался сказать как можно лучше. И тут советник остановил меня: «Стоп. Я вас прошу, больше ничего не трогайте. Надо именно так!» Ну кого бы удивило, если бы я вышел и на относительно чистом английском выступил?

–  То есть где-то свой акцент вы усиливали даже намеренно?!

–  Ага. Надо же показать, что ты, готовя эту речь, сверхусилия приложил. Что это для тебя определенный барьер, степень огромного уважения к вам, членам исполкома ФИФА…

Вот оно, какое откровение-то. Впрочем, будем справедливы: сильно занижать свой уровень английского Виталию Леонтьевичу не требовалось.

Он и сам этого не скрывает. И уже приведенная мною ранее фраза из интервью «Спорт-Экспрессу» исчерпывающе говорит о давлении, под которым он работал: «Я понимал: если мы проиграем, то все свалят на мой “оксфордский” английский». А вот еще одна красноречивая реплика уже из нашего разговора для книги:

–  При всей поддержке председателя правительства я прекрасно понимал: если не получим чемпионат мира – будет то же самое, что после Ванкувера. Бесконечные проверки, жесточайшая критика, повсеместные обвинения, что все мы неправильно сделали… Так сейчас и в Англии происходит, и в Испании. Это нормально. Кто занимается публичной деятельностью – должен быть к этому готов. Волков бояться – в лес не ходить. Хотя, конечно, неприятно. Но намного неприятнее этого – проигрывать. Я уже много лет в спорте, и при этом как ребенок расстраиваюсь каждый раз, когда моя команда или мои спортсмены уступают…

Эта сохраненная свежесть чувств, не позволившая Мутко зачерстветь, превратиться в автомат, выжать из себя все эмоции, и позволила ему так выступить в Цюрихе на чужом языке, зато от своего сердца, что не проникнуться этим было невозможно.

В интервью «СЭ» наутро после победы спрашиваем Сорокина:

–  Вы рассказывали, что к работе привлечены специалисты по дикции. А как в таком случае быть с Виталием Мутко, чья искренность очаровала всех, но вот английское произношение… На что тут был расчет?

–  Во-первых, человек, занимающий высокий пост в мировом футболе и не говорящий регулярно по-английски с коллегами, всегда завоевывает симпатии, когда делает над собой усилие. А все знают, что это действительно усилие: если ты не владеешь языком, то взять и начать публично говорить на нем по-настоящему сложно. Это усилие все должны как минимум уважать. И сработало!

–  Контраст с вами бросался в глаза.

–  Задача же не в том, чтобы сравниться с выпускником лингвистического университета! Задача – приятно удивить. И проникнуть в самую душу принимающих решение. С этим мы справились.

Готовился к своей речи Мутко около двух недель. Утром и вечером это было обязательным пунктом программы министра. Читал жене, дочкам, водителю. Шофер – тот ничему не удивлялся, и без того немало в жизни повидал. Жена поддерживала. Дочки, по словам Мутко, по-английски, смеялись взахлеб.

Мутко рассказывает:

–  Звонишь дочкам. «Маш, послушай, как я говорю: “Dear President Blatter, colleagues from executive committee!”» Хохочет. Достал их всех!

В интервью «Советскому спорту» министра спросили:

–  Волновались, когда выступали?

–  Практически нет. Но на всякий случай надел очки – переживал, что могу пропустить из-за нервов слово-другое. Зрение за последние два года серьезно подсело… Но вроде ничего не пропустил. Сам только убрал пару слов из выступления. Там после приветствия Блаттера и членов исполкома было написано: «Good afternoon!» Но я подумал: я же всех видел уже с утра, так зачем еще раз здороваться?

На сцене старался не думать о том, что на меня смотрят миллионы. Это было самым главным – отрешиться от всех прямых трансляций, а говорить только для тех, кто сидит передо мной.

–  Какими буквами была написана ваша речь – русскими или английскими?

–  Я уже видел в Интернете листок, на котором якобы была написана моя речь – Сорокин показывал. Утверждаю ответственно: это фальшивка! На моем листочке речь в трех видах: на английском, на русском и транскрипция: английские слова русскими буквами. Читал по-английски. С чтением у меня на самом деле особых проблем нет – документов уже много изучил. А насчет произношения… У всех по-разному жизнь складывается. Я родился в сельской местности – какой там был английский? Никакого. Да и потом времени выучить толком не находилось.

А вот теперь пути обратно нет. Хотя после заседания ко мне члены исполкома подходили, подшучивали: «Виталий, а почему Томпсон? Давай мы тебе будем уроки давать! Дорого не возьмем!»

Когда Мутко «в ударе», любой Comedy Club может, как выражается современная молодежь, «нервно курить в сторонке». Выходишь после таких его рассказов в великолепном настроении – словно с концерта первоклассного юмориста. Ну вот послушайте еще один отрывок из рассказа министра в интервью «Советскому спорту»:

–  Интересно, а что сказал Блаттер (после презентации и речи Мутко)?

–  Блаттер удивился: «Виталий, объясни, зачем мы тебе предоставляем переводчика? Ты же отлично знаешь английский!» Я попытался рассказать про наш фильм «Джентльмены удачи», где герои учили на даче английские слова: «Девушка? – Чувиха! – Нет, герл». А Хмырь потом планирует свое будущее: «Могу снег чистить, кирпичи класть или этим… переводчиком. Английский я знаю». Не знаю только, понял ли Блаттер…

* * *

А вот короткометражный фильм про мальчика Сашу Денисова, во сне забивающего гол итальянцам в финале чемпионата мира, Блаттер понял – и запомнил – отлично.

Выяснилось это уже весной 2011 года, когда президент ФИФА приехал в Москву. Во время встречи с журналистами он вдруг заговорил о хоккее, чемпионат мира по которому в тот момент проходил в Словакии. И упомянул об Александре Овечкине, назвав его «суперигроком» и «настоящей звездой». Его тут же не упустили возможности спросить:

–  В российском футболе нет звезд такого уровня?

Блаттер ответил в своем шутливом – под стать Мутко – стиле:

–  В России много сильных игроков, но я бы не стал никого выделять. Хотя постойте… На презентации вашей заявки в Цюрихе мне запомнился один молодой парнишка…

–  Аршавин? – купились на блаттеровский трюк репортеры. И швейцарец торжествующе завершил репризу:

–  Нет, не Аршавин, хотя он неплохо играет за «Арсенал». Того мальчика звали, кажется, Саша. Он еще сверху по вагону бежал. Не забывайте: к 2018 году вам таких надо вырастить целую команду!

Мини-фильм получился какой-то… настоящий, не приторный, искренний. Да и ребенок на экране, виртуозно обращавшийся с мячом в любой обстановке, даже, как верно заметил Блаттер, на крыше мчащегося поезда, внушал симпатию.

Впрочем, оказалось, что это был не один мальчик, а… два. Девятилетние близнецы из спартаковской школы, правый и левый защитники, Артем и Максим Шпиневы. Пройдет всего пара дней после презентации, и их имена станут известны всей России. У детей и их родителей напропалую начнут брать интервью. А на следующий день после победы, когда мы беседовали с Сорокиным, процесс создания этого и двух других фильмов разворачивался перед нами во всей его сложности и кропотливости.

–  Расскажите о видеороликах – в частности, о мальчике Саше Денисове. Маленького актера, слышали, в жизни зовут не Сашей?

–  Нет, не Сашей, – ответил гендиректор заявочного комитета . – Это двое близнецов. Нашел их наш режиссер-продюсер Руперт Уэйнрайт. Он снимал клипы для заявочной кампании Универсиады в Казани, частично – для Сочи-2014. Мы с Рупертом поговорили, поняли, что он не просто провел много времени в России, а понимает нашу страну. Чувствует, что нужно создать, а что – разрушить.

–  Кто он по национальности?

– Американец, говорящий на британском английском, поскольку образование получал в Англии. Голливудский режиссер, работал с Майклом Джексоном. Лично был с ним знаком, участвовал в съемках клипов. Словом, серьезный парень. (улыбается)

Фильм «Саша» мы практически не редактировали, он сразу получился хорошо. А вот «технический» фильм – тот, где девушка представляет аэропорты, гостиницы и т. д. – поначалу нам не приглянулся, и мы «достали» Руперта с изменениями. Ролик рождался в страшных муках. То, что все увидели вчера, это, наверное, 38-я версия.

Что же касается третьего, создающего настроение фильма – «Мы приглашаем к себе весь мир», – то он должен был быть совсем другим. Там, если помните, трава вырастает, мячи футбольные с неба падают. И легкий стеб над конкурентами – если помните, мяч там прилетает к англичанину, испанке, арабу на верблюде…

В этом фильме сначала была жуткая вторая часть, которую мы полностью переделали. Внезапно появилась идея сделать такой фильм-праздник. Толпа народу, футбольные проекции на огромные здания… Сработало. Получилось очень неплохо. Мы его, как и «Сашу», редактировали достаточно мало – просто переделали вторую часть. А вот с «техническим», повторюсь, замучились, шли долгие часы обсуждений – что включать, что нет. На весу было каждое слово, потому что понимали: больше четырех минут фильм длиться не может.

–  Как удалось избежать утечек информации и никто не узнал про мальчика Сашу?

– Это держалось в строжайшем секрете. Если бы фильм выплыл заранее – все, его можно было бы не показывать.

–  А сами близнецы не могли рассказать одноклассникам? С детьми-то как все было проработано?

–  Была другая угроза. У нас сложилось ощущение, что их папа может поделиться счастьем с прессой. Но этого не произошло. Впрочем, рассказывать о фильме бессмысленно. Главное – чтобы он до показа не попал в Интернет. Доходило до того, что когда нам присылали его новые версии, все время менялся пароль на сервере. Все-таки с серьезными соперниками дело имели – Англией, Испанией. Мало ли какие силы могли быть в это вовлечены?..

Мутко в интервью «Советскому спорту» признался еще в одном опасении:

–  Знаете, чего я больше всего боялся? Мы выступали последними. А идея показать страну через путешествие мяча лежала на поверхности. Было опасение, что нас кто-то опередит, тогда ролик смотрелся бы уже вторичным. Хотя все равно в нем были «цепляющие» моменты. Как вам бабушка, которая играет в футбол в деревне?

Подозреваю, что после этого ролика члены исполкома ФИФА думают о «футбольности» России гораздо больше, чем это есть на самом деле. Впрочем, что нам может помочь исправить эту ситуацию, если не ЧМ-2018?..

* * *

Кто же они такие – братья Шпиневы? Почему среди миллионов российских детей для съемок выбрали именно их? И почему – двоих?

Отец ребят Вадим рассказал в интервью «Советскому спорту», что в одиночку ребенку было бы сложно справиться с такими нагрузками, поэтому организаторы ходили по футбольным школам и целенаправленно искали близнецов. Летом 2010-го мальчишки находились на даче у дедушки с бабушкой, когда раздался звонок: их пригласили на кастинг. Привезли в студию, познакомили с режиссером, ребята побегали перед камерой. А две недели спустя еще раз позвонили с доброй вестью – именно Шпиневых утвердили для съемок.

Потом были четыре недели ада. И взрослым актерам такое нечасто выпадает, а уж детям… За четыре недели для ролика, длившегося несколько минут, съемочная группа объездила пол-России. От Калининграда до Сочи через Москву, Санкт-Петербург, Суздаль. В день – по 14–16 часов съемок. Но пацаны не ныли и не жаловались на усталость, им все было в радость.

Иногда родителям становилось страшновато за детей. Речь как раз об эпизоде, когда нужно было пробежать, жонглируя мячом, по крыше вагона поезда. И они все делали по-настоящему!

–  Единственная разница: вагон стоял, а не двигался, – вспоминал отец. – Но съемки проходили в самое пекло, железо на крыше вагона было раскалено. К тому же страховка натирала тело… Но Артем даже слезать не хотел. Максим, кстати, в этом эпизоде участия не принимал. Ребята поспорили на «камень-ножницы-бумага» и решили, что бегать по крыше будет Тема…

Гол, который приносит России победу над Италией в ролике, как выяснилось, забивает тоже Артем. А крупный план перед решающим ударом по воротам Джанлуиджи Буффона – это уже Максим.

По свидетельству коллег из «Совспорта», перед фотокамерами и микрофонами дети вели себя очень раскованно.

–  Я на 10 минут старше Темы! – поднял руку, как в школе, Максим.

–  Зато я выше! – парировал Артем.

Вопрос, с кем бы из друзей по команде они хотели сыграть на ЧМ-2018, долгих споров не вызывает. У мальчишек, как из пулемета, начинают вылетать имена будущих сборников: Вовка, Санька, Пашка…

А из нынешних игроков сборной братья Шпиневы выделили братьев Березуцких. Ну разумеется – потому что близнецы!

–  Нам хочется сыграть на чемпионате мира в 2018 году и подержать в руках Кубок мира! Вдруг братья Березуцкие к тому времени тоже останутся в сборной (армейцам в 2018 будет 36 лет. – Примеч. И.Р.)? Вот бы вместе на поле выйти! А что, ван дер Сару уже 40 лет, а он вон как играет! – фантазировали Артем с Максимом. Им в 2018-м будет всего 17…

Почему героя ролика назвали именно Сашей Денисовым?

–  У нас тоже были вопросы по этому поводу , – признался отец Темы и Макса. – Видимо, Саша созвучно с «Russia». Италия в соперниках – потому что это ведущая сборная. Еще у нас был вопрос, почему футболка, в которой забивается решающий гол, велика. Но вот таким Сашу увидел режиссер.

Как рассказала мама братьев, за съемки мальчишки получили гонорар, сумма которого не разглашается. « Это первый их заработок для семьи! » – высказала гордость сыновьями Татьяна.

Запись решающего гола получилась комбинированной. Аршавина, отдающего мяч Саше для решающего удара, записали отдельно. А позже состоялась и запись гола.

Я спросил Аршавина, проняло ли его, когда он увидел фильм про Сашу. Но много капитан сборной сказать не смог:

–  Если честно, в момент его показа я был в прострации и думал только о своих словах, которые должен был произнести. И фильм, по большому счету, прошел мимо меня. Был погружен в себя и не уловил ни слов, ни идеи. Но выглядело все вроде красиво. А съемки для меня всего 15 минут заняли – на «Петровском». В остальном за меня снимали двойника.

* * *

Коль скоро фильм получился таким запоминающимся, можно констатировать: выбор в пользу американского режиссера Уэйнрайта оказался правильным.

А ведь всего за семь месяцев до финальной презентации окончательное решение еще не было принято. По крайней мере, Сорокин в майском интервью «Спорт-Экспрессу» на вопрос: «Кто снимет наш художественный фильм?» ответил:

–  Рассматриваем несколько компаний.

–  А режиссер? Может быть, Михалков?

–  Не знаю. Но было исследование, показавшее, что в головах россиян слово «режиссер» ассоциируется почему-то с Бондарчуком.

В итоге выбрали «легионера». Как подумаю, во что бы превратился наш фильм, если бы предпочтение было отдано Михалкову – честно говоря, страшно становится. От патриотизма и пафосности, боюсь, вывернуло бы наизнанку – по крайней мере, исходя из того, каким стал некогда обладавший божьей искрой актер и режиссер в последние годы. В то время как американец, которому не было резона выслуживаться перед властью, сделал просто талантливую, понятную любому человеку из любой страны работу.

Спрашиваю Мутко:

–  По какому принципу режиссера выбрали?

–  Мы брали многих из тех, кто работал над заявкой Сочи-2014. Он был тоже из той команды.

–  А Михалков или Бондарчук не претендовали?

–  Нет, мы быстро определились, у нас не было времени. Ну и потом, не каждый будет в долг работать. Пока мы формировали заявочный комитет, маленькие авансы заплатили – и все. Люди нормальные, профессиональные, которым в первую очередь было интересно помочь России победить.

Еще одна деталь в пользу финансовой скромности российской заявки, о чем уже было сказано немало. Парадоксально, что с иностранцами в этом смысле оказалось легче иметь дело, чем с соотечественниками…

На лекции студентам факультета «Менеджмент в игровых видах спорта» Государственного университета управления Сорокин рассказал:

–  Думая над тем, каким должен быть ролик, мы преследовали цель поколебать в глазах членов исполкома имидж России как страны, где все неблагополучно, где вечно происходит что-то ужасное, где люди угрюмы и недоброжелательны. Вот так, постепенно, и родилась эта идея с мальчиком Сашей, который бежит с мячом через всю нашу огромную страну, добегает до финала чемпионата мира – и там, в финале, забивает со штрафного «Буффону».

Почему своим соперником в выдуманном финале мы решили сделать именно Италию? Тут все просто. Во-первых, Италия действительно здорово играет в футбол, так что ее появление в финале чемпионата мира, пусть и не настоящем, киношном, никого не удивило бы. Во-вторых, Италия на этот раз сама на чемпионат мира не выдвигалась, и это исключало возможные проявления ревности или недовольства со стороны ее представителей. В-третьих, среди членов исполкома ФИФА итальянца сейчас нет, а раз так, то оказать какое-то влияние на итоги голосования эта страна не могла.

Ничего себе «просто»! Вот сколько деталей надо было продумать, чтобы никого не задеть и не обидеть. А ведь если вдуматься, других стран-кандидатов на «финал» против России, по сути, и не было. Разве что Уругвай. Ведь нашими непосредственными соперниками в борьбе за ЧМ-2018 из числа топ-сборных были Англия (член исполкома – Томпсон), Испания (Вильяр), Португалия и Голландия (у них в верхушке ФИФА своих людей нет, но их нельзя было трогать именно как прямых конкурентов). Германию в исполкоме представлял Беккенбауэр, Аргентину – Грондона, Бразилию – Тейшейра, Францию – Платини…

Почему в виртуальные соперники России была выбрана Италия, вы теперь знаете. А еще один нюанс поведал мне Мутко. И он, на мой взгляд, – вообще из области высшего пилотажа. До какой же степени надо все предусмотреть!

–  Не знаю, обратили ли вы на это внимание, но Саша итальянцам решающий гол… не забил, – рассказал министр. – Там же мяч летит в «девятку», но когда он оказывается в районе линии ворот и еще ее не пересекает, кадр останавливается – и Саша просыпается. Думаете, случайно? Ничуть! Мы учли, что Платини, много лет игравший в «Ювентусе» (и вообще являющийся итальянцем по крови. – Примеч. И.Р.) очень любит Италию.

Каждый нюанс важен! Если бы мы четко показали, что победили, продемонстрировали бы цифры на табло, члены исполкома могли бы подумать, что нас «занесло». Поэтому должно было быть чуть-чуть недосказанности. Р-раз – и сон прерывается. А чем закончился матч – вы, мол, додумайте сами. Вдруг мяч в штангу попадет, а в серии пенальти мы проиграем? (смеется) У каждого в голове – свой сценарий.

–  Так это вы предложили, чтобы мяч не залетал?

–  Какая разница? Когда мы по фильму дискутировали, об этом моменте сказали: «Гола не надо». И получилось здорово. Не промахнулись.

А по поводу стереотипов, которые в том числе призван был разрушить российский фильм, да и вообще ЧМ-2018, высказался на победной пресс-конференции и Путин:

–  В первую очередь мы должны показать: Россия – открытая для мира страна. Люди, когда приедут, сами все увидят. Чем больше у нас будет контактов, тем быстрее разрушатся стереотипы. И такие соревнования, как Универсиада, Олимпиада, чемпионат мира по футболу, будут способствовать этой задаче. И тогда Европа заживет без видимых и невидимых «Берлинских стен».

Существует много разных штампов, оставшихся с прежних времен, еще с «холодной» войны. Они, как мухи, летают по всей Европе, по всему миру, жужжат над ухом, пугают людей. А на самом деле действительность иная. Я хочу, чтобы вы приехали в Россию и убедились в этом, чтобы чемпионат мира опроверг стереотипы.

Главное, чтобы после месяца «опровержений» нам не пришлось вернуться в прежнюю Россию. Где главные «берлинские стены» – внутри нас самих.

* * *

И вот он наступил, решающий день. Снежный Цюрих, 2 декабря 2010 года…

Аршавин:

–  Встали, собрались, позавтракали. Потом подошел Шувалов, провели какое-то легкое собрание. Прошлись по графику, кто, что и когда должен делать, кто в какой микроавтобус садится… У нас же было больше народу, чем вмещал один мини-вэн: делегация-то включала еще некоторых руководителей регионов. Мутко уже был с исполкомом. А мы отправились на презентацию на двух автобусах.

Колосков:

–  Бельгийцы с голландцами начали свою презентацию еще до нашего отъезда из отеля. Сели, попробовали послушать – но ничего уже толком не воспринимали, поскольку были уже полностью сосредоточены на себе. Каждый знал свой маневр: кто где сидит, кто когда хлопает, кто в какой момент встает, кто с кем заходит в зал…

Когда приехали в штаб-квартиру, удалось все-таки по ходу дела с некоторыми членами исполкома рукопожатиями обменяться, обняться, некие товарищеские сигналы подать. До последнего момента старались как-то проявить себя, дать людям понять, что заинтересованы в их поддержке.

Посла заявки Алексея Смертина позже в интервью «Спорт-Экспрессу» спросили:

–  Было ли ощущение реальности большой победы?

–  Было. Потому что во время последней поездки в Бразилию те люди, которые еще год назад не давали за Россию ломаного гроша, уже называли нас фаворитами. При этом, конечно, было и огромное волнение – как перед финальной частью любого серьезного соревнования.

Первыми выступали Бельгия с Голландией. Чтобы вы поняли – как, предоставлю слово своему коллеге Дмитрию Симонову, выступившему в газете с небольшой рецензией.

...

«Шансы Бельгии и Голландии заполучить ЧМ-2018 почти с самого начала расценивались как мизерные. С другой стороны, последние сомнения в том, что именно эта заявка заслуживает в утешение приз зрительских симпатий, отпали после презентации. Во многом благодаря Гусу Хиддинку.

Футболисты «Реала» в свое время оказались посвящены в таинство. Хиддинк, в ту пору возглавлявший мадридцев, сдержал данное им обещание и после победы в Межконтинентальном кубке прямо на глазах подопечных в раздевалке сбрил усы, считавшиеся неотъемлемой частью его образа. Теперь разделить счастливый миг с теми игроками «Королевского клуба» смог весь мир!

Видеоролик с участием Гуса Иваныча стал кульминацией презентации заявки Бельгии и Голландии. Перед нами предстали архивные кадры: вот еще усатый Хиддинк въезжает в отель, вот у кромки поля руководит игрой «оранжевых», вот снова в гостинице подходит к зеркалу и легким движением руки срывает усы. Оказалось, что ретрокадры перемежались с современными съемками, для которых Хиддинка загримировали под самого себя образца конца 1990-х.

Что с экрана, что со сцены, когда пародировал собственные движения во время матчей и когда говорил о достоинствах футбольной Голландии, он источал фантастическое обаяние. И стало немного грустно. Жаль, что российская сборная его потеряла.

В целом же презентация получилась такой же, как заявка в целом, – милой и симпатичной. Хотя спич Йохана Кройфа вышел скомканным. Блестящий в прошлом игрок, но, как выяснилось, посредственный оратор, начал рвано излагать мысли о глобальных проблемах мирового футбола. Судя по реакции в зале, члены исполкома не очень поняли, к чему был этот плач Ярославны. Тем более он категорически не соответствовал общему позитивному настрою бельгийско-голландской команды.

Зато прекрасно смотрелся глава заявочного комитета Руд Гуллит, как и Хиддинк, воплощение позитива. Он, наверное, мог просто улыбаться и ничего не говорить – всем бы все равно понравилось. Но Гуллит высказался, по пунктам перечислив плюсы заявки. Акцент он сделал на компактности, в чем был поддержан Хиддинком.

– Для меня, как для тренера, очень важно, чтобы после матча игроки могли быстро попасть в отель или на базу, – отметил голландец, при котором, напомню, в сборной России появилось правило перед важными играми ночевать в гостиницах.

Когда на экран вывели карту Старого Света, Гуллит поставил ФИФА в укор: почти во всех странах Западной Европы чемпионат мира побывал, а Голландию с Бельгией обделили. Важное заявление сделал премьер-министр Нидерландов Марк Рютте: «Правительства обоих государств могут выполнить все потребности ФИФА. Уверен: если чемпионат мира пройдет в наших странах, это будет прекрасный турнир». Сказанное было своего рода реакцией на отчет ФИФА, согласно которому отсутствие государственных гарантий отправило Бельгию и Голландию в зону со средним уровнем риска.

А кандидаты на проведение ЧМ-2018 продолжали шутить. Претендент на «Золотой мяч» Весли Снайдер на экране превращался в героя воронежской битвы с Россией Ромелу Лукаку, и этот футбольный симбиоз, вертясь, словно волчок, сам с собой спорил о преимуществах заявки. В другом ролике хитрый монтаж свел в одну временную точку героев разных эпох: Кройф отдает пас, Гуллит забивает, а Хиддинк (без усов) ликует на бровке. Смешно, весело, здорово. Но как-то несерьезно. И неудивительно, что во время этой презентации пресс-центр наполовину пустовал. Хотя надо было прийти: смех продлевает жизнь.

В одну из стран или в обе, где собирались бесплатно предоставить гостям ЧМ-2018 два миллиона велосипедов, любой теперь приедет с громадным удовольствием. Просто так. Не на чемпионат мира».

В общем, это было раскованное и приятное во всех отношениях выступление стран-кандидатов, у которых нет ни шанса на победу. Хотя я был на Euro-2000 в тех же Бельгии и Голландии – и работалось, и жилось там в тот месяц очень комфортно. Но геополитика – не тот фактор, которым две небольшие центральноевропейские страны могут козырнуть. И житейскую инфраструктуру в этих вполне благополучных с бытовой точки зрения государствах за счет мирового первенства не поднимешь. Так что заявка бельгийцев с голландцами полностью соответствовала олимпийскому принципу барона Пьера де Кубертэна: «Главное – не победа, а участие».

Впрочем, этому не стоит удивляться, выслушав рассказ Валерия Гергиева, которого я 20 декабря 2010 года спросил:

– Для вас Голландия – страна совсем не чужая. Даже с королевой Беатрикс, говорят, дружите?

–  Мы знакомы 20 лет, общаемся по нескольку раз в год. Потрясающая, мудрая женщина! Одна история меня просто поразила. Королева, невероятно почитаемая всем своим народом, имела мужество сказать, что в финальной игре ЧМ-2010 против Испании голландцы не заслуживали победы. Из-за своей откровенной грубости.

Такая позиция формирует нравственные ориентиры у всей страны, и я к этому отношусь с восхищением. В ситуации, когда у Голландии был уникальный шанс выиграть чемпионат мира, она признает только самый спортивный, честный, мужественный путь! Поэтому испытываю двойную гордость оттого, что из ее рук получил высшую награду страны – звание рыцаря Ордена Нидерландского Льва. После нашей победы в борьбе за ЧМ-2010 я королеву еще не видел – скоро поеду кланяться в ножки, извиняться…

Симпатичны голландцы с бельгийцами и их заявка были абсолютно всем, с кем я на эту тему общался. Может, позитив, которым от нее веяло, в какой-то мере и привел к тому, что абсолютный, заведомый аутсайдер кампании ухитрился выйти во второй тур, опередив самих англичан? Может, не только в самой Англии и ее прессе дело?

Мутко:

–  На мой взгляд, заявка Бельгии и Голландии получилась блестящей. Считаю, что не надо огорчаться тем, кто не получил чемпионата мира. Потому что люди в любом случае лишний раз показали свою страну – и смотрел на них весь мир. И тех же бельгийцев с голландцами после такой презентации невозможно было не зауважать. Вывод: не надо делать трагедию из поражения! Не надо политизировать все эти результаты!

Все верно, но интересно: говорил бы эти великодушные слова победителя министр спорта, если бы мы оказались в роли проигравших?..

На следующий день мы спросили Сорокина:

–  Хиддинк вас поздравил?

–  Да. Кстати, на ранних этапах заявочной кампании он обещал нам не поддерживать ни Россию, ни Голландию с Бельгией. Но, как мы видели в фильме, мне кажется, это был он. (улыбается)

–  Как вам его срывание усов?

– Видимо, он решил, что в усах мы его не узнаем.

–  Обратили внимание, какая подкупающая самоирония была у голландско-бельгийской презентации? Понравился вам Хиддинк в этой роли?

–  Фильм видел, и он очень неплох. Но есть много хороших фильмов – только по-разному. Некоторые можно смотреть всего один раз. А другие хочется пересматривать, и каждый раз ты открываешь новый план. Мне кажется, фильм о Гусе относится к первой категории.

Даже легкая укоризна в адрес Хиддинка и других бельгийцев с голландцами, заметьте, была озвучена нашим гендиректором с улыбкой. Как и слова Мутко в интервью «Советскому спорту»:

–  После выборов Хиддинк подошел ко мне, пожал руку, поздравил. А я его пожурил: Гус обещал не участвовать в презентации бельгийско-голландской заявки, а сам стал главным героем ролика! Даже усы, понимаешь, себе оторвал!

Ко всем этим высказываниям так и хочется пририсовать такой популярный на интернет-языке «смайлик». Потому что и лично от Гуса, и от всей заявки, которую он представлял, веяло юмором и здравым отношением к жизни.

После известия о нашей победе я встретил Хиддинка в смешанной зоне, и он с удовольствием дал автору этой книги интервью.

–  Собираетесь приехать в Россию на ЧМ-2018?

–  Конечно! И даже до того. И не раз.

–  Успели поздравить членов российской делегации?

–  Да. Я увидел своих старых друзей – и Виталия Мутко, и Романа Абрамовича, и Валерия Гергиева, и многих других. Андрея Аршавина, естественно. Поздравил их от всего сердца.

–  Казалась ли вам Россия фаворитом до сегодняшнего дня?

– (Улыбается.) Я считал фаворитом Бельгию и Голландию. Моя страна, очень маленькая по территории, смогла в последние десятилетия добиться в футболе очень многого, стать второй на ЧМ-2010 и постоянно занимать место на самом верху рейтинга ФИФА. Первенство Европы в 2000 году голландцы с бельгийцами тоже провели достойно. Поэтому, конечно, я был разочарован, что они не получили турнир. Но нужно преодолевать разочарование. И я счастлив, что Россия – совсем не чужая для меня страна – получила чемпионат!

–  Тот факт, что Англия вылетела в первом же раунде, вас удивляет?

– На мой взгляд, не так важно, когда ты проиграл – в первом раунде или в третьем. Важно одно: победила Россия.

–  Видели ли вы презентацию ее заявки?

–  Видел. С другой стороны, не думаю, что выбор членов исполкома ФИФА определяется настолько поздно и что роль этих выступлений является ключевой. У тех же Голландии с Бельгией презентация была тоже очень хорошей. Тем не менее, повторяю, Аршавин прекрасно выступил на идеальном английском. И я им, своим бывшим игроком, гордился. Другие люди, выступавшие от России, тоже держались молодцами.

–  Вы тоже отличились, в голландско-бельгийском видеоролике при переезде из Голландии в Корею одним махом сорвали с себя усы.

– (Улыбается.) Это было очень больно. На самом деле это была идея некоторых творческих людей в Голландии и Бельгии. Думаю, это произвело очень хорошее впечатление. Но ключевую роль сыграть не могло.

–  Что принесет победа России для самой этой страны?

– Все четыре года своей работы в России я говорил об одном. Конечно, очень важно выступать удачно сегодня, показывать с национальной сборной хорошие результаты. Мы построили современную команду, которая существует и ныне. Но в то же время я говорил ответственным людям в федерации: «Мы должны улучшать инфраструктуру!» В этом смысле выигрыш борьбы за ЧМ-2018 для России очень хорош. Потому что теперь на ней лежит обязанность над этой самой инфраструктурой работать.

А как следствие, думаю, в России всерьез озаботятся и технической стороной – качественным обучением тренеров, юных футболистов и т. д. Невозможно сохранить один и тот же состав, каким бы хорошим он ни был, на десять или даже на восемь лет. Воспитание молодежи – порой даже более важная задача, чем победа или поражение в полуфинале текущего первенства мира.

В России я все четыре года работал с большим удовольствием. В то же время у меня было много дискуссий по вышеупомянутым поводам. Очень рад, более того, счастлив, что Россия получила первенство мира. Теперь там не смогут только обещать – надо будет делать. Я немного узнал русскую душу, которая мне очень нравится. Но в России многие любят говорить. А теперь надо сделать и шаг номер два. Иного выхода не будет, и это замечательно! Потому что в России работают на полную катушку, когда знают, что обязаны работать.

В России есть стадионы, но они слишком стары. Великолепный стадион будет построен скоро в Санкт-Петербурге, а «Лужники» в Москве нужно обновить.

–  Можно ли после победы Катара говорить о том, что деньги в вопросах выбора хозяев чемпионата мира отныне решают все?

–  Я не финансист и не могу рассуждать на такие темы. Но прекрасно отдаю себе отчет в том, что Россия – это совсем другая история. Там очень любят футбол, и теперь у российского футбола есть шанс резко прибавить во всех отношениях.

–  Нет желания тренировать сборную России на ЧМ-2018?

– (С улыбкой.) Я буду для этого уже слишком стар.

Очень жаль. Потому что Хиддинк за четыре года постиг суть России лучше, чем многие из тех, кто в ней живет. Помню, как я был потрясен, когда во время одной из наших бесед он написал мне на кириллице слово «авось» и абсолютно правильно объяснил его смысл. При том что более русского, непереводимого на другие языки понятия у нас не найти…

Не случайно и со многими людьми нашего искусства Гус водит дружбу. С тем же Гергиевым, которому я сказал:

–  Вы прекрасно знакомы с Хиддинком и наверняка не удивляетесь, что он, дабы понять душу страны, читал книги о Пушкине, Сталине, российской истории.

–  Хиддинк умеет определять для себя самые важные и глубокие пути погружения в ту или иную страну. Не везде есть Пушкин, Толстой, Достоевский, Чайковский или Прокофьев. И Гус это понимал. На что он способен со сборными совершенно различных стран – мы видели не раз. Его невероятная концентрация на Корее, Австралии, России дала три блестящих результата. А наш четвертьфинал с Голландией на Euro-2008?! Мужественный и талантливый голландский тренер настроил и команду, и самого себя на битву против его же родной страны насмерть! Мы победили, за что ему величайшее спасибо. Мы всегда будем гордиться 2008 годом…

Спустя несколько месяцев после Цюриха закономерность победы России в разговоре со мной признал и еще один легендарный футбольный голландец – Руд Гуллит, ненадолго возглавивший «Терек» из Грозного:

–  Многие меня спрашивают, справедливо ли то, что Россия выиграла эту борьбу. Да, справедливо. Потому что Россия и Катар – две страны, где чемпионата мира не было никогда.

Когда я разговаривал с голландскими журналистами накануне приезда Гуллита в Россию, один из коллег, Валентайн Дриссен из газеты De Telegraaf заметил:

–  Руд очень любит общаться с людьми, к какой бы нации те ни относились и на каком бы языке ни разговаривали. У него великолепное чувство юмора, которым Руд активно пользуется. Когда он возглавлял заявочный комитет Бельгии и Голландии на проведение ЧМ-2018, из комнаты, где они располагались, всегда раздавался смех.

А разве у кого-то были в этом сомнения?..

* * *

Следующими были испанцы с португальцами.

Пиренейский полуостров командировал на выборы целый отряд знаменитых футболистов и тренеров. Эйсебио и Икер Касильяс, Луиш Фигу и Фернандо Йерро, наставники обеих сборных Висенте дель Боске и Паулу Бенту. Так и виделось: они по очереди будут выходить на сцену, рассказывать драматичные футбольные истории, эмоционально агитировать за свой пламенный европейский юг.

Да и вообще страсть и эмоции представлялись ключом к иберийской презентации. Ведь они свойственны южанам от природы. Им не нужно было ничего придумывать, объектом воздействия на последней презентации должны были стать не умы членов исполкома ФИФА, а их сердца.

Вот вышел бы на сцену старик Эйсебио, вспомнил бы какую-нибудь душещипательную историю времен ЧМ-66, расплакался бы от самой мысли, что на его родину придет мировое первенство. Как бы это всех проняло! Как бы весь мир хотя бы на секунду возжелал: ну подарите этому великому футболисту чемпионат мира. Или Касильяс, едва ли не вырывая из груди сердце, прошептал бы, что для действующего чемпиона мира возможность сыграть на очередном первенстве – справедливейшая из наград.

На каком уровне и до какой степени кое-кто в Испании влюблен в футбол, засвидетельствовал мне завсегдатай общения в высших сферах – дирижер Валерий Гергиев:

–  Музыканты – это дураки. Им разрешается действовать вне протокола. У нас все в беспорядке! Я могу послать – и посылаю! – королю Испании эсэмэску, и он мне звонит – приезжай, мол, туда-то. И мы сидим вдвоем три часа, обедаем. Государственный протокол такого сценария не предусматривает. Но вот вам опять же – сила классической музыки. И взаимной любви к футболу.

Возьмем «Барселону». Смотришь – и хочешь, чтобы этот сон продолжался. 5:0 у «Реала»! Хоть я и не назову себя поклонникам «Барселоны», это было что-то невероятное. И вот вам король. Человек, в честь сана которого «Реал», «Королевский клуб», и назван. После того матча его мужество выразилось в таких словах: «Конечно, я за „Реал“. Но то, что делает „Барселона“, – это же мечта! И они творят это каждый раз!» Потрясающий мужик… Ой, извините за лексикон любителей пива. Но это личность, которая после Франко за 35 лет построила великую демократию.

С королем мы вместе провели весь финал Euro-2008. Хуан Карлос – очень суеверный человек. Он считал, что я принесу ему удачу. И кстати, спустя два года я был первым, кто позвонил ему после победы Испании в Южной Африке.

–  А почему он считал, что вы удачу принесете?

–  Мы, конечно, не осьминоги (намек на знаменитого немецкого осьминога Пауля, верно «предсказавшего» все результаты матчей сборной Германии на ЧМ-2010. – Примеч. И.Р.) . Мы всего лишь музыканты, но у нас, видимо, есть какие-то рецепторы, которые что-то улавливают. (улыбается) Я восхищался игрой испанской команды, ее моцартовским волшебством. И утром в день финала сказал королю, что его соотечественники выиграют. Он довольно сильно нервничал – и решил, что раз я дал такой прогноз, то и сидеть буду рядом с ним. Хотя разве не было понятно, что испанцы выиграют? Это же артисты!

Но не увидели мы на сцене ни одного из этих артистов, никого из популярнейших людей испанского, а также португальского футбола. Все они так и остались безмолвно сидеть в зале штаб-квартиры ФИФА, не став даже крохотной частью презентационного плана. Да и штрихи к портрету короля Хуана Карлоса, нарисованные Гергиевым, заставляют предположить, что монарх зажег бы аудиторию. Однако не было и его.

Правда, ведущим мероприятия был… Моуринью. Вот только не Жозе (это точно сразило бы всех наповал, а он со своей эксцентрикой, не сомневаюсь, справился бы!), а его однофамилец Педро Мигель Фидальго, указанный, как мастер церемоний. Вот только шоумен без шоу – это, знаете ли, что-то не то.

Мутко в редакции «Спорт-Экспресса» потом говорил:

–  Безусловно, ошибкой было то, что выдающиеся игроки, приехавшие у испанцев и португальцев, не вышли на сцену. Дали бы Хави или Касильясу выступить – и впечатление было бы совершенно другое! Почему два голоса, во втором туре ушедших к нам, вначале были отданы за Бельгию и Голландию? Йохан Кройф! Я бы и сам за него проголосовал, если бы мы на ЧМ-2018 не заявлялись.

Чернов:

–  Это все – к вопросу о нашей единой команде. Я не зря говорил, что с технической точки зрения мы намного лучше всех и еще много лет такими будем. Потому что выдвижение – это искусство. В том числе искусство компромиссов и укрощения амбиций.

Ясно, что мы тоже могли бы выпустить на сцену одних чиновников. Но понимали, что это неправильно. Осознавали это и наши руководители. Пойди мы таким путем – и тоже справиться бы не смогли. А все люди, презентовавшие заявку Испании и Португалии, говорили на испанском, вычеркнув огромные массы людей, желавших услышать их без перевода. Так не делают.

На сцене отсутствовали не только звезды, но и эмоции. Один за другим туда выходили «говорящие головы»: премьер-министры, глава заявочного комитета, президенты федераций. И монотонно, занудно, страшно затянуто вещали, вещали, вещали. Впечатление от этой говорильни было вдвое хуже, поскольку заявка-то от двух стран.

При этом с фактологической точки зрения испано-португальская презентация оказалась содержательной. Было приведено много цифр: так, обещано было построить 16 237 километров автодорог и скоростную железнодорожную сеть общей протяженностью 2360 км. А 70 миллионов туристов в год были приведены свидетельством великолепной гостиничной инфраструктуры. Вот только цифры без сердца мертвы.

Продемонстрированные видеоклипы не имели никакого отношения к футболу. А ведь только «Сантьяго Бернабеу» и «Ноу Камп» можно было окружить столь могучей аурой и бередящими душу историями, что люди мигом влюбились бы в эту заявку. Вот только делали ее, похоже, не творческие люди, а какие-то бухгалтеры. Оставалось только руками развести. Интересно, зачем всех этих скучных чиновников привезли – чтобы члены ФИФА с ними фотографировались, а потом внукам снимки показывали?

Наконец, иберийцы выступали чудовищно долго, поправ регламент о получасовой презентации. Окончания этой жвачки в пресс-центре с нетерпением ждали все: по-моему, в первую очередь репортеры с Пиренеев, которые готовы были сгореть от стыда. Некоторые из них даже высказали уверенность, что президент испанской федерации Анхель Мария Вильяр выступал… нетрезвым.

Я спросил Мутко, возможно ли такое в принципе.

–  На заседаниях исполкома всегда есть комната-буфет, где алкогольные напитки непременно присутствуют. Это норма. Никто, конечно, в рабочий день не пьет, но возможность такая существует. Что было на этот раз, я не видел – пусть испанцы разбираются сами. Но Вильяр был эмоционален. Блаттер уже вышел на сцену, чтобы закончить презентацию, а Анхель ему: «Подожди, Йозеф, я еще не договорил». Отодвинул его – и еще пару минут излагал. (смеется)

Действительно, Вильяр, завершивший спич (к слову, обратило внимание, что ни один из выступавших не говорил по-английски) только на 39-й минуте церемонии, изливал океаны любви к ФИФА. « Я очень люблю всех моих друзей из исполкома, – откровенничал он. – На них в последнее время обрушилось много критики в прессе, и я хочу сказать: ФИФА работает честно! Это самые трудолюбивые люди, которых мне приходилось видеть, и они очень многое делают на благо футбола! И мы всегда действовали в духе fair play ».

Особенно в духе fair play, видимо, действовали сами испанцы, обменявшись голосами с Катаром…

И хотя завершилась презентация аплодисментами присутствующих, это было скорее данью вежливости.

Сорокин:

–  Всю презентацию я посмотреть не смог, но потом мне даже сотрудники ФИФА сказали, что выступление члена исполкома от Испании было несколько затянутым. Он один говорил 15 минут.

Чернов:

–  Не знаю, что случилось с Вильяром. На самом деле он отличный оратор, который блестяще шутит. А то, что они очень долго говорили… То же самое было на презентации Мадрида в борьбе за Олимпиаду. Видимо, у них это в национальном характере. Умение найти яркую лаконичную форму не входит в лучшие качества испанских ораторов.

Говорю Колоскову:

–  Презентация у иберийцев получилась унылой и какой-то нефутбольной.

– К тому же и затянутой на 13 минут, – добавляет он. – Все это могло подействовать на мнение тех, кто еще колебался. Как и неуважение к своим звездам: многие из них приехали в Цюрих, но на сцену ни один приглашен не был.

–  Как объяснить дико затянутую речь Вильяра?

–  Он очень увлекающаяся натура. Когда начинает говорить, даже переводчик оказывается бессилен, поскольку Анхель как пулемет стрекочет. Ну и здесь его эмоции перехлестнули. Он не может так акцентированно и предметно выступить, как Шувалов или Сорокин.

Словом, в отличие от Бельгии и Голландии, хороших слов о презентации Испании с Португалией не нашлось вообще ни у кого. А если бы нашлось – это стало бы свидетельством либо гипертрофированной дипломатичности, либо полного отсутствия вкуса.

* * *

Затянувшаяся на дюжину минут южноевропейская презентация привела к тому, что англичане начали выступление с 5-минутным опозданием (надо же членам исполкома было чуть-чуть отдохнуть после бури и натиска Вильяра!). Вернее, задержкой, если руководствоваться поговоркой: «начальство не опаздывает, а задерживается». А начальство у англичан было тако-о-ое!..

« Для ФИФА большая честь видеть принца Уэльского Уильяма. Он не только наследник короны, но и наш коллега по исполкому », – с легким благоговением сказал Йозеф Блаттер. И строго добавил для непонятливых: «Можете ему поаплодировать». Глава Международной федерации в этот момент усиленно потирал руки. К чему бы? Когда же швейцарец завел речь о присутствующем в зале Бобби Чарльтоне, напоминать об овации уже никому не надо было.

Но презентацию начал не принц, не Чарльтон, не премьер-министр Дэвид Кэмерон, а человек, мало кому до вчерашнего дня известный. 26-летний темнокожий парень по имени Эдди Афекафи рассказал историю о том, как рос в одном из самых неблагополучных районов Манчестера, четыре года был безработным и вел сомнительный образ жизни. Но однажды пришел в центр занятости и попал в благотворительную программу фонда принца Уильяма, основанную на паях с Футбольной ассоциацией. Оказался на стажировке в «Манчестер Сити», хорошо себя там проявил, получил грант и спустя какое-то время был приглашен на работу на постоянной основе. Сейчас он директор социальных программ «Сити», цель которых – помочь в обретении себя таким, каким был он сам.

« Футбол изменил мою жизнь, – сказал Афекафи. – А чемпионат мира по футболу изменит жизнь миллионов англичан – таких, как я ». И только затем настала очередь Уильяма. И этот сословный контраст – первым выступал не будущий монарх, а простолюдин! – показался классной задумкой. И только первой из многих.

« Мы, англичане, любим футбол. Это наша страсть, и она позволит нам провести лучший чемпионат мира в истории! », – говорил Уильям, и так, что не поверить ему было невозможно. «Страстью», вообще ставшей ключевым словом на английской презентации, за полчаса проникся весь громадный пресс-центр. А некоторые британские журналисты были растроганы настолько, что расплакались.

–  Мне британская презентация понравилась даже чуть больше нашей, – честно признался я Чернову.

–  Это потому, что вы находитесь под магией их имен.

–  Нет. Я нахожусь под магией их страсти!

Что же до имен, то и Уильям, и Кэмерон говорили кратко, эффектно и эмоционально. Британский премьер, будучи гораздо моложе испанского и португальского коллег, выглядел куда выигрышнее их. Вроде бы простые слова: « У нас все без исключения клубы – от ведущих в премьер-лиге до маленьких деревенских – мечтают о чемпионате мира » звучали убедительно. Как и рассказ о лучших стадионах, базах, условиях для болельщиков, которые будут чувствовать себя в безопасности и комфорте. Правда, тут же вспомнилось: на днях в центре Лондона ограбили первое лицо «Формулы-1» Берни Экклстоуна, незадолго до того сетовавшего, что в столице Англии на улицах слишком мало полицейских. Да и погром, устроенный протестующими студентами в штаб-квартире возглавляемой Кэмероном консервативной партии, еще не забылся.

Но не в такой день было вспоминать о грустном. « Каждый день чемпионата мира в Англии будет прекрасным », – завершил выступление Кэмерон. Тут же показанный видеоклип этот тезис иллюстрировал: в нем были красиво перемешаны жонглирующий мячом Рио Фердинанд, гигантская дуга, окаймляющая «Уэмбли», прибывающие на лондонский вокзал скоростные поезда с выгружающимися болельщиками, пасующий Лэмпард. Англичане нашли еще один небанальный благородный ход. Во время этого клипа как бы невзначай на экранах мелькнули бьющий по воротам в форме «Челси» Юрий Жирков и забивающий очередной гол Фернандо Торрес. То есть соперники в борьбе за мировое первенство. Посыл очевиден: мы выше национальных барьеров и конкурентной схватки, у нас играют все, и мы ценим всех.

Никакого акцента не было. Показали – и все. Информация к размышлению. Как и фотография Кэмерона с Блаттером. Наверное, в виде небольшого психологического воздействия на членов исполкома. Звуковое сопровождение фото давал «английский Сорокин» – Энди Энсон. И обещал всем помимо футбола музыку, театры, пабы и множество других развлечений.

Следующий клип получился еще более футбольным! По крайней мере с точки зрения личностей. С экрана в великолепии Англии и ее футбола убеждали тренеры премьер-лиги – Алекс Фергюсон, Арсен Венгер, Харри Реднапп, Роберто Манчини. А дожать публику призван был Дэвид Бекхэм. С учетом его обычной стерильной банальности с трудом верилось, что он способен отметиться чем-то душевным. Ан нет! Спайс-бой поведал историю о том, как его дедушка, ярый поклонник «Тоттенхэма», впервые в жизни повел его на футбол и привил любовь к этой игре. « Я не мог себе представить, что через 30 лет перед глазами членов исполкома ФИФА буду представлять Англию, как кандидата на проведение чемпионата мира , – сказал Бекхэм. – Мой дедушка гордился бы мной. Но ровно год назад его не стало ».

Эффектной была и концовка. « Первенство мира в Англии сделает счастливыми и ваших внуков », – в этих словах легко усматривался расчет на дедовские чувства членов исполкома, большинство которых в почтенном возрасте.

Рассказано о презентации англичан столько, что вы наверняка зададитесь вопросом: какое же время она продолжалась? Как ни поразительно, всего 27 минут. И когда принц Уильям, Бекхэм и Ко закончили, под впечатлением находились абсолютно все.

Правда, журналист The Times Оуэн Слот, от имени всей британской прессы выразивший восхищение презентацией соотечественников, подчеркнул: « Она была блестящей, но, к сожалению, исход гонки зависит далеко не только от нее ». Как в воду глядел.

Мутко мой восторг по поводу английской презентации не разделяет:

–  Мне она показалась какой-то высокомерной и самоуверенной. Вообще из всех презентаций за два дня мне, как члену исполкома ФИФА (а не как представителю России, подчеркиваю!), не понравились две – английская и американская. Суть того, о чем говорили англичане, я уловил такую: ну что, мол, мы вам рассказываем? Вы же сами знаете, что у нас все есть и футбол – это наше изобретение.

Что ж, разные люди – разные взгляды. Мутко, например, как матерому функционеру, резануло глаз отсутствие на сцене Джеффри Томпсона, а нам, репортерам, и в голову не пришло по этому поводу удивляться. Каждый смотрит на вещи со своей колокольни. Другое дело, что «колокольня» члена исполкома Мутко – более, что ли, реалистичная в контексте голосования:

–  Когда я увидел, что уважаемого человека, вице-президента ФИФА Джеффри Томпсона даже не посадили в зале в составе делегации… Они в этот момент себе в минус точно получили пару голосов! Ведь что получается? Человек столько времени за страну агитировал, проводил всю работу. А тут он сидит в пиджаке ФИФА в зале, а его делегация выступает перед ним. Это была страшная ошибка.

Марк Франчетти по этому поводу полагает:

–  Тут возможны два варианта. Если весь процесс выбора страны-хозяйки чемпионата мира был честным, если Россия действительно получила ЧМ-2018 благодаря своей сильной заявке и тому, что философия ФИФА настроена на «экспорт» футбола – тогда да, надо обращать внимание на каждую деталь вплоть до того, где сидел тот или иной член исполкома. Ну а если нет – такие мелочи вообще ни на что повлиять не могли.

Весной 2011 года я беседовал с легендарным английским вратарем, членом заявочного комитета «Англия-2018» Питером Шилтоном. И на вопрос о чемпионате мира он ответил эмоциональным монологом:

–  Да, по этому поводу были большие дебаты. Россия – растущая страна. Не знаю, как у вас сейчас со стадионами, но, исходя из тех темпов, которыми вы развиваетесь, их обязательно построят. Поэтому не собираюсь говорить, что чемпионат мира в России – плохая идея.

Речь о другом: мы в Англии чувствуем, что ФИФА живет по неправильным законам. Члены королевской семьи, премьер-министр, Дэвид Бекхэм – все они говорили с людьми из исполкома ФИФА накануне 2 декабря, и те их убеждали, что это будет очень плотное и непредсказуемое голосование, где все решат один-два голоса. А в реальности выяснилось, что вдобавок к английскому голосу мы получили еще лишь один.

Что-то тут не так. Неприятно, когда люди говорят вещи, которые затем оказываются абсолютной неправдой. Не собираюсь комментировать все слухи, поскольку не имею доказательств. Но вот возьмем… как его, Оман?

–  Катар.

– Да, Катар. С чемпионатом мира, который они получили, уже связан целый клубок проблем. О России этого не скажешь. Но мы чувствуем, что по всем позициям – стадионам, безопасности, лучшей лиге в мире, посещаемости и т. д. – мы заслуживали ЧМ-2018 и идеально бы его провели. У нас есть ощущение, что по отношению к нам поступили несправедливо.

На все это можно ответить одно: нам важно, что Россия не дала никакого повода себя подозревать. Если Sunday Times вывела на чистую воду двух теперь уже бывших членов исполкома – честь и хвала англичанам, во-первых, за качественно сделанную работу, а во-вторых, за то, что своими действиями облегчили нам казавшуюся непосильной задачу. Но к России-то – какие претензии? А прозрачна или нет жизнь ФИФА – это нас уже волнует несравнимо меньше.

Между прочим, подавляющее большинство членов исполкома ФИФА так и не «раскололось» публично, за кого голосовало – а Мутко легко и в мельчайших деталях сделал это, придя на встречу к нам в редакцию «Спорт-Экспресса». Это значит – скрывать ему было нечего:

–  В первом туре голосовал за Японию. Во-первых, с большим уважением отношусь к члену исполкома УЕФА от этой страны, председателю ее заявочного комитета. Во-вторых, у них очень симпатичная заявка, и она нам очень пригодится в части информационных технологий. России это нужно будет взять.

Не скрою, сыграла свою роль и тактика. Я прекрасно понимал, что Япония далеко не пройдет. Но важно было проявить уважение. И думаю, что японский член исполкома поддержал нас. Ни о каких договоренностях не было и речи. Мы вообще ни с кем не «обменивались» и не связывали голоса: мы – вашим, вы – нашим. И я бы не взял на себя ответственность, если бы кто-то мне такой обмен предложил. Это непроходные варианты, может, в связи с чем испанцы и потерпели фиаско.

Во втором туре голосовал за Корею. Ее член исполкома, вице-президент ФИФА, был в Москве, и я побывал у него в гостях. Вообще, симпатичная заявка. Хотя и тут понимал, что перспектив получения чемпионата мира немного. В том числе и потому, что сама философия – через мировое первенство объединить две Кореи – правильная, но футбол, может быть, еще не обладает такой силой. Он способен на время остановить конфликт, но объединять страны – это уж слишком. И, не хочу их обижать, у них была очень тяжелая презентация. Политическая.

Поэтому я понимал, что в первых двух турах могу голосовать исходя из продвижения своей заявки. А уже в третьем туре надо было определяться. Конечно, я проголосовал за США. Если бы там оставалась Австралия – мог бы ее поддержать. Но о том, чтобы отдать голос в пользу Катара, который изначально и постоянно голосовал против нас, не могло быть и разговора.

Когда эмир Катара просил нашего руководителя поддержать их, то услышал ответ: «Странная у вас просьба. Очень странная. Вы хотите, чтобы мы проголосовали за вас, а сами будете голосовать по 2018 году за Испанию!»

Еще одна деталь. Если бы английский заявочный комитет действительно нас в чем-то подозревал, то едва ли стал поздравлять Россию с победой. Так, Сорокин рассказал, что сразу после объявления результатов голосования нашу делегацию вежливо и лаконично поздравил принц Уильям (в частности, он пожал руку Аршавину), а лично гендиректора «России-2018» – главный «двигатель» английской заявки Дэвид Дин. Бекхэм поздравил нашего «арсенальца»…

Аршавин:

–  Так вышло, что в Лондон я возвращался одним рейсом с большей частью английской делегации. Часа четыре мы просидели в аэропорту – наверное, из-за снегопада. Три других рейса в столицу Англии отменили, а наш, последний 2 декабря, все-таки вылетел. Кэмерона на этот раз, правда, не было, зато был Гэри Линекер (великий английский нападающий. – Примеч. И.Р.) . Он, как и все остальные британцы, был очень расстроен, но подошел ко мне и пожал руку .

А главное ведь – заслуг и даже магии Англии как великой футбольной страны никому у нас и в голову не приходит отрицать! Слава богу, нам хватает здравого взгляда на жизнь, чтобы не искать, допустим, преимуществ у российской премьер-лиги над премьер-лигой английской. Но вопрос в том, что популярность чемпионата Англии и выбор Англии как страны-хозяйки мирового первенства – это совершенно разные вещи!

Допустим, капитан «Зенита» Александр Анюков, человек крайне немногословный, вдруг разошелся, когда разговор у нас зашел об английских болельщиках:

–  В Британии – самые сильные болельщики. По всем видам спорта, будь то футбол или регби. Для них это вообще все. Даже если команда будет проигрывать со счетом 0:3, они никогда не уйдут до финального свистка. Когда мы играли в Ирландии и вели – 3:0, ни один человек не встал со своего места. Наоборот, они еще больше начали петь, заводить свою команду. Такое отношение всегда помогает команде – и они едва не отыгрались. Это же не как у нас в России, когда при 0:2 начинают кричать гадости и в массовом порядке уходят со стадиона.

Обилие поклонников английского футбола в России признал на пресс-конференции и Путин:

–  Что касается Англии, нашего конкурента, это великая футбольная страна. У нас в России очень много поклонников британского футбола и игроков. Да, Англия проиграла. Проиграла достойному противнику. Мы ждем Англию на ЧМ-2018 и обеспечим игрокам ее команды наилучшие условия, чтобы они могли продемонстрировать все свои таланты.

* * *

Поскольку практически обо всех элементах нашей презентации сами их герои с моей скромной помощью рассказали выше, описание происходившего вновь доверю своему коллеге Дмитрию Симонову, который откликнулся в «Спорт-Экспрессе» такой рецензией:

...

«”Наша презентация будет из ряда вон выходящей”. Надежду на это в среду вечером выразил президент РФС Сергей Фурсенко – в разговоре с автором этих строк. Из ряда длиной в девять заявок представление “России-2018”, наверное, все-таки не вышло. Но стоит ли об этом сожалеть? Ведь наша без малого 40-минутная презентация была стильной, красивой и эффектной.

Она была – то, что надо. Она – понравилась.

Не знаю, каковы ваши впечатления, а здесь, в Zurich Messe, где собрались сотни журналистов из нескольких десятков стран, труд российской делегации оценили высоко. Даже некоторые англичане ставили наше представление выше своего.

Кто-то, наверное, сильно удивится, но всех здесь обаял и влюбил в себя по уши Виталий Мутко. Его довольно-таки комичный английский вызвал прилив умиления, а шикарный пассаж про то, что к 2018-му министр обязуется выучить язык Шекспира, чтобы говорить на нем не хуже своего английского товарища Джеффа Томпсона, вызвал гром аплодисментов членов исполкома. Да и отзывы журналистов о выступлении Мутко были исключительно положительными.

Испанцы тем временем, отмечу, прятали глаза: у них сложилось стойкое ощущение, что говоривший на протяжении 20 минут глава их заявки и футбольной федерации Анхель Мария Вильяр был, простите за откровенность, пьян, и слушать его им было неприятно. Вот и завидовали они Мутко, чей несовершенный английский зал был готов слушать хоть 30 минут. Думаю, и сам министр был бы не против продолжить выступление, но пора было уступить место другим представителям России.

И они в грязь лицом тоже не ударили. Здорово выступил Алексей Сорокин, который грамотно, четко и довольно кратко обрисовал наши плюсы. “Откуда он так хорошо знает английский?” – удивлялся один из коллег с туманного Альбиона.

Искренними получились выступления Елены Исинбаевой и Андрея Аршавина. Конечно, в сравнении с Дэвидом Бекхэмом наш капитан проиграл, потому что не умеет говорить проникновенно-приторным голосом, да и английский, как выяснилось, так и не стал для него за два года в “Арсенале” вторым родным. И Бекхэм, и Аршавин рассказывали про свой путь в футбол, но история Спайс-боя, пожалуй, больнее щипала за душу, потому что англичанин вспомнил покинувшего этот мир деда.

В какой-то момент Аршавин расчувствовался, а может, просто разволновался. Голос его дрогнул. Многим даже показалось, что футболист всплакнул. Хотя повода не было, а Аршавин – не Бекхэм, чтобы демонстрировать чудеса артистизма (Андрей делает это исключительно на поле). “Сегодня я играю за Россию, но это больше, чем футбольный матч, – продолжил он, собравшись. – Верьте в нас! И тогда мы с ФИФА будем одной командой!”

Помимо Мутко в восторг публику в Zurich Messe привела Исинбаева. Обаятельная до потери сознания, она почти закричала: “Я люблю футбол!” – и в этот момент сердца членов исполкома, запорошенные швейцарским снегом и заледеневшие от бесконечных нападок и обвинений британских СМИ, предположу, не могли не растаять. Как и от вида девушки из видеоролика о красотах российских городов, облаченной в довольно-таки рискованный наряд для того ракурса, с которого снимали ее на плывущей по питерским каналам лодочке.

Вообще видеоряд смотрелся современно. Все коллеги-телевизионщики отметили шикарный монтаж роликов, кроме последнего: там, наоборот, по мнению знатоков, компьютерная графика подвела. Голливудская история про мальчика Сашу, забивающего победный гол в финале чемпионата мира, тоже пришлась по душе. Правда, в момент, когда он при счете 1:1 (отличились Аршавин и Де Росси) наносил удар в “девятку” ворот липового Буффона, на миг возникли опасения. А вдруг он пробьет в сторону скамейки сборной Италии? Фамилия-то у мальчика Денисов…

Почти все представители иностранных СМИ сочли, что слегка затянул свою речь первый вице-премьер Шувалов. А мне почему-то запали в душу такие его слова: “Я расскажу вам о моей России”. После чего этот большой (что в плане роста, что в плане значимости) политик со счастливой улыбкой стал вспоминать, как жил в детстве почти на самом краю света, на Чукотке, где зимой температура минус 40, и как в школьные годы стоял на воротах, регулярно возвращаясь домой в синяках и ссадинах…

Признаюсь, лично я очень боялся, что вместо презентации получится хохлома. Нагромождение всего, чего только можно, да поцветастей. Как это раньше часто случалось. Но заявочный комитет выдержал стиль. Подтвердив слова Шувалова о том, что страна строит новую, современную Россию, где умеют работать ПРОФЕССИОНАЛЬНО. Так, как это делала “Россия-2018”.

P.S. Этот текст я написал еще до оглашения результатов голосования 22 членов исполкома. Не зная, сочли ли они, что для чемпионата мира-2018 Россия – то, что надо. Но в любом случае мне за наших не было стыдно. Вам, надеюсь, тоже».

Верно надеялся коллега. Ни о каком стыде не могло быть и речи. Зато не крикливая, не ура-патриотическая, а настоящая человеческая гордость – была. Не так уж часто наша родина дает для нее истинные поводы. Но тут мы выступили на мировом уровне – и не то что разгромных, а критических откликов я не слышал и не читал вообще нигде. « Презентация России оказалась совершенной », – сказал мне Франц Беккенбауэр, который не является эмоциональным человеком, склонным к фейерверку комплиментов.

Хотя лично моя точка зрения остается прежней: если испано-португальскую презентацию мы переиграли «в одни ворота», то английской все же уступили – хотя и совсем немного. Зато в других вещах мы ошибались гораздо реже представителей туманного Альбиона…

* * *

Все часы, предшествовавшие объявлению вердикта исполкома УЕФА, я испытывал странные ощущения. Такой командировки в моей жизни еще не было. Когда едешь освещать футбольный матч, все просто – поскольку ты сам видишь игру.

Здесь, на выборах, ты игру не видишь. Все реальные события происходят где-то там, глубоко под ковром, нам же приходится вырывать какие-то крохотные кусочки информации и делать на их основании выводы.

В день выборов ФИФА довела эту ситуацию до полного абсурда. Степень закрытости, с которой все было организовано, превзошла все возможные ожидания.

Начнем с того, что голосование проходило не в Zurich Messe, а в расположенной на отдалении штаб-квартире ФИФА, куда журналистов не пускали. Но это еще ладно – в такой момент главные персоны мирового футбола имеют право остаться в одиночестве. А вот то, что ход голосования, потуровое распределение голосов, выбывание из гонки того или иного участника оставалось в тайне… Нет, не могу понять этого. Да если бы процедуру голосования транслировали на весь мир, из этого можно было сделать фантастическое, незабываемое шоу. Но ФИФА, судя по всему, эта открытость совершенно не была нужна.

Когда в 15.45 по местному времени я позвонил Колоскову, нет ли какой-либо информации, тот ответил: « Абсолютно никакой. Нас, как и другие делегации, после приезда с презентации в Zurich Messe, изолировали на седьмом этаже. Сидим с Никитой Палычем (Симоняном. – Примеч. И.Р.) и Дасаевым, с волнением ждем, держим кулаки. Судя по всему, все затягивается, потому что нас обещали еще в 15.30 пригласить в зал, но пока никто ничего даже не объявлял ».

То же самое было и с журналистами. Около половины четвертого толпа собралась у входа в зал номер три, где все и должно было состояться, но сотрудница ФИФА погнала всех назад, в пресс-центр. « Мы предупреждали, что пресс-конференция начнется не в четыре, а “начиная с четырех”! – раздраженно повторяла она. – Не стойте здесь – это бессмысленно. Мы сделаем объявление, когда все станет ясно ». Объявление о том, что пора занимать места, последовало в 15.55, а Блаттер начал свой спич еще 35 минут спустя…

Минут за десять до объявления результатов, когда члены исполкома ФИФА уже подъезжали к Messe, в «Твиттере» появилась информация, что выиграли Россия и Катар, а Англия вылетела в первом раунде. Но по пресс-центру эти данные распространиться не успели, и к моменту начала выступления Блаттера все пребывали в напряженнейшем ожидании.

Хронику последних минут вы уже знаете из вступления к этой книге. Спустя секунды после объявления результатов Кубок мира оказался в руках вышедшего на сцену Zurich Messe Шувалова, а сертификат на проведение ЧМ-2018 Блаттер передал члену исполкома ФИФА Мутко. Шувалов заверил, что ФИФА никогда не пожалеет о решении отдать мировое первенство России, а затем – напоследок – слово взял Блаттер. « Хочу поздравить и РФС как члена ФИФА, и Россию как страну , – сказал он. – Россия – это не просто страна, а целый континент. На этом континенте, как и в этой части мира вообще, мы таких турниров никогда не проводили. Желаю вам провести его на высочайшем уровне! »

Самый интересный вопрос – знал ли кто-нибудь результаты заранее? По словам Мутко, таких людей было всего двое. А именно – Блаттер и генеральный секретарь ФИФА Жером Вальке. После каждого тура урну с бюллетенями (голосование было тайным) уносили в соседнюю комнату. Там в присутствии нотариуса и Вальке подсчитывались голоса. Если генсек выходил к членам исполкома с бумажкой, то на ней было название вылетевшей страны. Если без – то выборы завершились. То есть Вальке все знал. И, естественно, не мог не сказать об этом Блаттеру…

Спрашиваю Мутко:

–  А вы до объявления результатов чувствовали, что Россия выиграла?

–  По каким-то косвенным вещам – чувствовал. Всех деталей говорить не могу, но где-то предполагал. По определенным жестам, взглядам неких коллег. Но все равно – официальное объявление есть официальное объявление. И точно результат знали только двое – Блаттер и Вальке.

–  Блаттер никаких подмигиваний или жестов вам не адресовал? Только честно.

Мутко ответил… по-английски.

– No comment, – сказал мне министр спорта. Что, как мне отчего-то кажется, на дипломатическом языке было равноценно ответу «да»…

Что же творилось на сцене Zurich Messe и в душах наших победителей? Слово – им.

Мутко:

–  Эти чувства сложно передать. Очень сложно. Какая-то дикая смесь – радость, воодушевление, камень с души, опустошенность… Я же там на первом ряду сидел среди членов исполкома – так даже не мог весь восторг нашей делегации разделить. Мне пришлось соблюсти процедурный этикет – встать и по очереди поблагодарить всех членов исполкома. Прошел, всем сказал «спасибо» – так что пришлось держать себя в руках. Кстати, как человек, много лет занимающийся подобными вопросами, могу сказать с уверенностью: кто больше всех меня поздравлял, кто первый подбежал со словами: «Ну все, я за тебя!» – тот точно вычеркнул Россию. На сто процентов. Но называть, кто именно, не буду…

А потом уже, поблагодарив членов исполкома, я «нырнул» в нашу делегацию, ну и немножечко эмоции включил, попрыгал. Но все это быстро закончилось: надо было заниматься делом. Звонить председателю (Путину. – Примеч. И.Р.) , организовывать его приезд и встречу с Блаттером, готовить пресс-конференцию. Я сразу «врубился» во все эти вещи – и даже с делегацией не отмечал победу.

–  Не обидно было?

– (Улыбается.) Я планировал остаться, конечно. Пока все были в ресторане, мне пришлось ехать в аэропорт, встречать премьера. Потом приехать с ним на пресс-конференцию, после нее участвовать во встрече с Блаттером… И в довершение всего он мне сказал: «Садимся на самолет, летим в Сочи». Там он уже наметил встречу с детской школой и озвучил первые поручения по подготовке ЧМ-2018. В чем был – в том и поехал. Билет прямо в аэропорт привезли. Так что все «отмечание» пропустил…

В самолете Путин еще раз сказал: «Спасибо, что отработали, молодцы, это важно для России!» Эти слова были важнее любых наград. Очень тепло поблагодарил – и тут же перешел на то, что надо делать. Такой вот он человек – долго не ликует. И потом не раз еще возвращался к этому вопросу: председатель полон решимости, чтобы мы правильно сделали первые шаги, быстрее запустили проект…

Аршавин:

–  Когда Мутко вернулся с исполкома, он никак не показал нам, что знает результат. Поэтому не могу сказать – знал он или нет. Единственное, что он сказал, – о том, что Англия вылетела в первом туре.

Я сидел рядом с Леной Исинбаевой, далее был Роман Аркадьевич (Абрамович). Все говорят – почему я не заулыбался? Я и отвечаю, что, если бы обнял Абрамовича, то все подумали бы, что подписываю контракт с «Челси», а если бы Исинбаеву, этого жена бы могла не понять. (смеется) К тому же справа от меня сидела английская делегация. Принц Уильям и Бекхэм обернулись, пожали мне руку сразу после объявления.

Конечно, я был рад. Классные ощущения внутри! Было осознание, что весь мир смотрит на это . И ты – не просто участник, а еще и победитель. Я что-то сказал Блаттеру, но он моей фразы то ли не понял, то ли не услышал. А в остальном праздновании, к сожалению, уже не мог участвовать, поскольку опаздывал в аэропорт…

–  А что вы сказали Блаттеру?

–  Это я оставлю для своей книжки. (улыбается)

–  Когда наша делегация вышла на сцену, показалось, что вы были выжаты, как лимон. И даже на улыбку сил не осталось.

–  Так и было – все эмоции вышли. Ведь до того я ощущал большое напряжение.

–  Считаете, что наша победа полностью заслуженна или это скорее аванс?

–  Думаю, заслуженна. Люди вкладывали душу, тратили силы, время, деньги. Конечно, заслуженна!

Колосков:

–  Порой информация просачивается. О том, что мы выиграли Сочи, я узнал еще до того, как Жак Рогге об этом официально сообщил. Когда исполком МОК уже сидел на своих местах, мимо меня шел Мишель Ситрие, помощник Авеланжа. Он и показал мне большой палец. У меня отлегло от сердца…

Но здесь я не знал. В курсе ли был Мутко – не могу сказать, он со мной не делился. Но, наверное, чувствовал. Обычно на моей памяти представители тех стран, которые участвовали в выборах, не имели права голосовать. Уж не знаю, в первый ли раз им позволили или нет – прежде такого не помню. Но сейчас, учитывая выборы хозяев сразу двух чемпионатов мира, тогда бы половина исполкома не голосовала бы.

Почему я не пошел на сцену с делегацией? У меня такое опустошение наступило… Не то что сил не было – даже порыва куда-то выйти и покрасоваться. Было только осознание, что ты сделал все, что мог. Сделал – и остановись.

Сорокин:

–  После презентации и до объявления чувства постоянно сменяли друг друга. Настоящий вихрь! Сначала думаешь: у нас сильная заявка, все хорошо. Потом вдруг накатывает: а конкуренты-то какие! Английский премьер тут приехал и со всеми встречается, разговоры про какие-то союзы и объединения… Правда это или неправда, сработает или не сработает? В общем, водоворот эмоций.

Процесс открытия конверта был так построен, что я чувствовал, как с каждой минутой учащается сердцебиение. И мне кажется, ощущал даже, как бьются сердца рядом сидящих высокопоставленных коллег. Помню, кто-то из членов делегации спросил: «Ну не могут же они отдать Испании во втором туре?» Я сказал: «Конечно, не могут». А потом задумался: «Почему не могут? Все возможно…» Не надо искать в каждом слове или жесте Блаттера потаенный смысл. Как говорил Фрейд, «иногда это просто сон». Стоять на сцене перед миллиардной аудиторией не всегда легко. Хотя у него опыт колоссальный.

Перед открытием конверта нервное напряжение достигло предела. Мы уже знали, что кто-то победил, причем убедительно – во втором раунде. Об этом нам сказал Мутко. Но Виталий Леонтьевич не знал, кто именно. И нам, естественно, сказать не мог. А потом был восторг, смешанный с большим облегчением…

Смертин:

–  Помню наше с Исинбаевой волнение, когда после всех этих презентаций поднимались по ступеням в общий зал, где должны были вынести решение. Было ощущение, что Блаттер очень долго вынимал эту бумажку – не секунды, а целые минуты. Девушки – Исинбаева, Нетребко – чуть ближе сидели, и не успел президент ФИФА еще ничего произнести, как я услышал женский визг. И тоже вскочил с кресла, начал обниматься… Эйфория настолько переполняла, что даже забыл подняться на сцену за сертификатом. Когда очнулся, все уже возвращались.

Симонян:

–  Сидевший за мной Борис Краснов почему-то был полностью убежден: мы выиграли. Я же был не в курсе. А когда Блаттер вскрыл конверт, извлек из него листок с надписью Russia и огласил результат, такие чувства появились, что словами не передать. Еле-еле взял себя в руки, чтобы не расплакаться. Очень, очень рад за Россию. Конечно, работа предстоит огромная. Стадионы надо не только строить, но и заполнять. Следует искоренить конфликты между болельщиками и сделать еще очень многое. Но мы – сделаем!

Президент Татарстана Рустам Минниханов был одним из тех региональных лидеров, кто лично приехал в Цюрих – наряду с губернатором Нижегородской области Валерием Шанцевым и главой Мордовии Николаем Меркушкиным. И Минниханов не скрывал ликования:

–  Это огромная победа российского спорта и всей нашей страны! Вся страна ликует! На мой телефон обрушился нескончаемый поток SMS-сообщений. Все друзья, где бы они ни находились, шлют поздравления. Конкуренты были сильны, но желание России победить и добиться прогресса национального футбола стало определяющим. Футбол должен расширять границы и не зацикливаться на традиционном круге стран. Появилось много государств, где эту игру безумно любят и ждут, когда к ним приедут гости со всего мира.

…В январе 2011 года, беседуя с Мутко и Сорокиным в Санкт-Петербурге перед их встречей с Блаттером, я поинтересовался у министра спорта:

–  Кстати, где теперь листок с надписью «Russia», который Блаттер на глазах у всего мира достал из конверта 2-го декабря?

–  Алексею Сорокину, у которого этот листок находится, высказана просьба, чтобы он передал его в музей спорта Российской Федерации.

Сорокин:

–  Уже передал.

Мутко:

–  Вот и хорошо. Мы хотим, чтобы этот исторический документ был доступен для людей. Если это не сделать сейчас, завтра и не вспомнишь, куда он пропал. В музее планируем открыть специальный раздел «ЧМ-2018», в котором разместим экспонаты начиная с идеи и вплоть до ее реализации.

* * *

Кое-что выглядело просто невероятным. Во-первых, то, что дело ограничилось двумя раундами. Об этом сказал даже Путин:

–  То, что мы выиграли во втором раунде голосования, стало полной неожиданностью. Разве кто-то может быть уверен на сто процентов? Мы даже не подозревали об этом. Не могли знать, выиграем ли вообще. При этом я считал, что мы обязательно должны это сделать.

А во-вторых, то, что Англия вылетела после первого же тура с жалкими двумя (!) голосами. И это при том, что в последний день перед голосованием она вышла у букмекеров в главные фавориты.

–  У Англии – два голоса?! – Колосков, которому я спустя два часа позвонил, был изумлен не меньше моего. – Для нас, и лично для меня, это полная неожиданность. Я еще не знаю подробностей. Но, по моим расчетам, вылететь первыми должны были Голландия с Бельгией. То, что произошло, странно. Английский заявочный комитет, где формально руководил Джефф Томпсон, но главную часть работы выполнял Дэвид Дин, работал с энтузиазмом, не жалея сил…

–  Известная программа ВВС «Панорама» сказалась?

–  И не только «Панорама». Я так и предполагал, что бесследно для них и это, и расследование-провокация Sunday Times не пройдет. Англичане пожинают плоды этого.

–  А презентации, по-вашему, что-то решали?

–  Решали. Эмоциональное восприятие той или иной презентации могло кое на что повлиять. Как только закончилось наше выступление, ко мне подошли как минимум 18 членов исполкома и поздравили, охарактеризовав его эпитетом excellent (совершенное). Такое, поверьте, бывает нечасто. Думаю, что те голоса, которые перешли к нам во втором раунде от Англии и Голландии с Бельгией, были завоеваны именно под влиянием презентации.

–  Но и у англичан она была хороша.

–  Мы в это время ехали на свою, так что ее не видели. Но я тоже слышал положительные отзывы. В любом случае у нас все прошло на одном дыхании. А то, что мы были последними, – это могло оказаться и хорошо, и плохо. Ведь последнее запоминается ярче всего. Смазали бы его – эмоционально это могло бы сказаться в противоположную сторону. Но все сложилось наоборот.

–  А вот испанцы с презентацией откровенно провалились. Удивились тому, что они оказались так скучны?

–  Ну так и у Японии, и у Кореи в предыдущий день презентации были скучными. Удивлением я бы это не назвал. Скорее – непониманием.

–  Поздравления от бывших коллег по исполкому уже получили?

–  А как же! От Блаттера – сразу же, когда мы с делегацией вышли на сцену. А сейчас специально приехал в отель, где разместились члены исполкома. Поблагодарить, обменяться эмоциями, да и по рюмочке выпить. Испанец, аргентинец и парагваец меня уже поздравили. Сейчас это сделают и остальные…

На таком уровне люди умеют реагировать на неудачи достойно. В кулуарах автор этих строк подошел к знаменитому экс-форварду «Ливерпуля», а ныне вице-президенту заявочного комитета «Англия-2018» Джону Барнсу, с которым недавно беседовал и играл в футбол на «Уэмбли». И тут же получил поздравления. А когда, в свою очередь, выразил сочувствие, то Барнс ответил: « Это футбол. Надо уметь проигрывать ».

Так же отреагировал на поражение и знаменитый бельгийский вратарь Жан-Мари Пфафф, сказавший мне, что такая страна, как Россия, однажды должна была получить турнир такого уровня. И что он обязательно приедет на ЧМ-2018 и получит от него удовольствие.

А вот сэр Бобби Чарльтон отвечать на вопросы отказался. На его лице читалась вселенская печаль. Что и понятно – человек он немолодой, а когда в следующий раз Англии представится возможность провести первенство?..

Испанцы с португальцами вообще исчезли как-то незаметно и стремительно. Это был не их день.

Это был день России, в подтверждение чего в меню ужина для журналистов, высвечивающемся на большом экране пресс-центра, символично возникла надпись: «Русский салат».

Конечно, хотелось запить его бокалом шампанского. Но пресс-центр Zurich Messe – место абсолютной трезвости, здесь даже за деньги спиртного не продают.

Может, и к лучшему. Отнестись к щедрости ФИФА мы должны трезво, без эйфории. Нашей стране дан беспрецедентный шанс сделать рывок в развитии, стать намного лучше и цивилизованнее. И мы не имеем права этот шанс упустить.

* * *

Когда все закончилось, журналисты пребывали в ожидании официальной пресс-конференции российской делегации. Но было объявлено, что она перенесена. Отдельные ее фигуры пообщались с нами в смешанной зоне, а главная встреча с мировой прессой оказалась назначена на 21.00. С участием Путина!

Еще в 15.15 пресс-секретарь премьера подтвердил, что в случае победы Путин тут же прилетит в Цюрих. В этот день он, согласно рабочим планам, должен был отправиться в Калининград, но вылет не состоялся.

Мутко:

–  Премьер действительно хотел быть в Калининграде, чтобы потом до Цюриха было лететь меньше. Но снег там шел ужасный, и это помешало. В итоге пришлось лететь из Москвы.

Почему в действительности Путин, в отличие от всех остальных глав правительств стран – претендентов на ЧМ-2018, не прилетел на презентацию своей заявки? В чем заключался хитроумный план? Истинные ответы на эти вопросы, боюсь, мы узнаем нескоро. Но раз Россия выиграла – значит, расчеты премьера оказались верны.

–  Я опасался, что неприезд председателя правительства скажется на результатах голосования, но этого, слава богу, не произошло, – признался мне вечером 2 декабря Колосков. – Видимо, выступления Шувалова и других членов нашей делегации произвели должное впечатление. Но сейчас Путин летит в Цюрих, и мы его ждем .

Вскоре – дождались.

Начал премьер по-английски:

–  Хочу поблагодарить господина Блаттера и членов исполкома ФИФА и всех присутствующих за внимание, за доброжелательное отношение к нашей заявке, что способствовало победе России в этой нелегкой борьбе за право проведения чемпионата мира по футболу. Россия с большим уважением относится ко всем коллегам. Абсолютно уверен: они провели бы этот чемпионат мира блестяще, но в этот раз им не повезло. У них обязательно еще будет шанс.

…Я родом из Ленинграда. Во время Великой Отечественной войны этот город бомбили, причем бомбили каждый день. Не было электричества, питьевой воды, катастрофически не хватало продуктов питания. Это был голод. Но футбольные матчи в Ленинграде проводились даже в те трагические дни, и они помогали выжить. Это к вопросу о том, какую важную роль футбол занимает в жизни нашей страны.

Затем Путин уже по-русски отвечал на вопросы журналистов. Надо отметить, что «подсадных уток» среди них не было, как и предварительной фильтрации вопросов. Премьер-министр через раз давал возможность спрашивать российским и иностранным репортерам, каким-то своим физиономическим чутьем угадывая как одних, так и других. Отвечал он ровно до той поры, пока у репортеров не иссякли вопросы. Продолжалось это около часа.

Еще один нюанс: при входе в зал не было никакого дополнительно досмотра, помимо того, что уже проводился, когда журналисты входили в само посещение Zurich Messe. А все потому, что ситуацией «рулила» ФИФА. Могу себе представить, что бы там началось, возьми все в свои руки ребята из ФСО…

Некоторые из вопросов были весьма острыми – и на каждый следовал, скажем так, симметричный ответ. Один из англичан, к примеру, спросил:

–  Россия получила Универсиаду, Олимпиаду, чемпионат мира. Не многовато ли?

–  Вы не смогли получить эти соревнования. Чего же вы от нас-то хотите? Чтобы мы их вам отдали?

Порой ответы премьер-министра вызывали большое оживление и даже хохот. Например, на такой вопрос:

–  Имя Романа Абрамовича хорошо известно в Англии. Будет ли он участвовать в каких-то специальных спортивных проектах в России?

–  Господин Абрамович несколько лет работал на Чукотке губернатором. Работал неплохо. И с этой стороны его мало кто знает. В основном говорят, что он олигарх, приобрел футбольный клуб «Челси». В России это вызывает как положительные, так и отрицательные эмоции. Абрамович помогает и в развитии российского футбола. Он вполне может оказать содействие к подготовке к ЧМ. Кстати, поддерживает один из клубов. (Обращаясь в партер, где расположилась российская делегация.) Роман Аркадьевич, какой клуб?.. (В зал.) Он не скажет, это в его лагере не разрешено.

О проектах строительства в Москве и Санкт-Петербурге стадионов с привлечением крупных компаний и банков я уже сказал. Но и на других территориях мы хотим привлекать бизнес, чтобы минимизировать государственные затраты. Не исключаю, что господин Абрамович может принять участие в одном из таких проектов. Пусть раскошелится немножко. Ничего страшного. Не убудет. У него много там денег… (Смех в зале.)

Я спросил Путина:

–  В чем нашей стране необходимо расти и меняться, чтобы не ударить лицом в грязь через восемь лет?

Конкретного ответа, в чем надо меняться, к сожалению, не получил – премьер сразу сменил тему:

–  Не может быть такого, что мы чего-то не сумеем сделать или не того качества. Верю, что наши вчерашние соперники по презентациям ЧМ окажут нам прямую и дружескую поддержку, как это происходит в случае с Олимпийскими играми. Все идет по плану, проводится огромная работа, в которой участвуют люди разных национальностей. Средств у нас достаточно. Может, потребуется какая-то консультативная помощь.

Председатель правительства дал понять, что одно лишь участие сборной России в домашнем чемпионате мира его не удовлетворит.

–  Вам как болельщику что больше нравится смотреть: зимние Олимпиады или летние футбольные чемпионаты мира? Оба события пройдут в нашей стране!

–  Мне больше нравится, когда наши выигрывают.

–  Какого матча вы желаете себе на ЧМ-2018?

– Конечно, я хочу, чтобы наша сборная выиграла.

Семь лет до турнира еще впереди – а репортеров со всего мира уже интересовало множество его аспектов.

–  Все ли будет в порядке с безопасностью на турнире в 2018-м?

–  Все крупные международные соревнования, которые мы проводили в последнее время, прошли на очень высоком организационном уровне при соблюдении мер безопасности и для участников, и для гостей. Ребята к нам буйные из некоторых стран приезжают. Но в России они вели себя спокойно. Мы учтем опыт чемпионата мира в ЮАР. Будем советоваться с партнерами. Учтем все.

–  Размеры России очень велики, и по карте заявки видно: чемпионат мира ограничится зоной «Урал»…

– Мы исходим из пожеланий и требований ФИФА. Должна быть географическая компактность. Вот Игорь Шувалов, первый заместитель премьер-министра: родился на Чукотке, от Москвы туда десять часов лететь. Даже до Нью-Йорка и то меньше, восемь. Мы будем развивать спорт и в Сибири, и в Забайкалье, но надо понимать: трудно покрыть такие расстояния.

Наверняка возникнет вопрос по затратам, скажу прямо сейчас. По предварительным подсчетам, строительство стадионов и прилегающей инфраструктуры будет стоить 300 миллиардов рублей. Это сопоставимо с теми средствами, которые были потрачены на чемпионат мира-2010 в ЮАР. Отмечу, что стадион «Спартак» в Москве будет построен за счет компании «Лукойл», стадион «Динамо» – за счет банка ВТБ, а в Петербурге арену строит «Газпром». Кроме того, стадион в Казани сооружается в связи с Универсиадой, в Сочи – в связи с Олимпиадой. Нам остается присовокупить несколько стадионов, и нарисуется полная картина. Возможно, озвученную цифру в 300 миллиардов даже сможем уменьшить.

У нас есть планы, рассчитанные на длительную перспективу. И когда ФИФА принимает решение, то смотрит в будущее страны. Организация руководствуется, в каком политическом состоянии она находится. Спокойная ли страна, стабильная? Не случится ли так, что через 2–3 года в обществе начнутся турбулентные процессы, которые непонятно к чему приведут.

У нас стабильная политическая ситуация. И экономика развивается неплохо. Хотелось бы лучшего, конечно. Прирост экономики в России за последние десять лет в среднем составлял семь процентов. На 7,4 процента выросли реальные доходы населения. На 4,2 сократилось число людей, живущих за чертой бедности. Мы осуществляем крупные программы в сфере здравоохранения и развития спорта. Полагаю, люди, которые принимают решение о проведении крупных турниров, учли все это. В России решение ФИФА приняли с энтузиазмом миллионы людей. И президент поддержал, и правительство.

Каково предназначение чемпионата мира для нас? В том оно и заключается, чтобы росла аудитория, чтобы к игре присоединялись миллионы новых людей. Если проводить ЧМ всегда в одной стране, то футбол просто перестанет развиваться. Для нас ЧМ – это вызов. Уверен, что пресса будет внимательно следить за подготовкой к ЧМ по футболу и ее контроль будет жестким. Что ж, будем работать.

После пресс-конференции Путин отправился на встречу с Блаттером. После которой, как вы уже знаете, вместе с Мутко улетел в Сочи. А тем временем в отеле, где проживала наша делегация, происходили удивительные события. О них мне первым спустя день поведал Колосков:

–  Наш великий дирижер Валерий Гергиев в прекрасных отношениях с Блаттером. Не случайно он совершил 11-часовой перелет из Японии на нашу презентацию! После пресс-конференции премьер-министра в Zurich Messe у Путина с Блаттером в нашей гостинице была встреча. А потом, представьте, Гергиев привел президента ФИФА в наш заявочный комитет! При том что было уже за полночь! И Блаттер еще полтора часа сидел с нами, мы пили красное вино и рассуждали, как будет развиваться ситуация с подготовкой к чемпионату мира.

–  Как вам удалось вытащить Блаттера к «народу»? – спросил я Гергиева меньше месяца спустя. Но он в детали предпочел не вдаваться:
–  Да разве дело во мне? Просто после того, как мы проводили Владимира Владимировича, я считал невозможным прятать эмоции. Это величайшее счастье, что мы получили ЧМ-2018. А Блаттер понимал, что со своими коллегами из исполкома ФИФА сделал великое дело. Как классическую музыку, так и спорт надо продвигать. Да, есть «Барселона», «МЮ», другие суперклубы, которыми футбол может гордиться. Так что, теперь сто лет играть только на «Ноу Камп» или «Олд Траффорд», и транслировать на весь мир игры только с десяти стадионов?! Это же путь в никуда!

* * *

…Чуть раньше, чем Гергиев привел Блаттера, в половине двенадцатого ночи победного для России четверга мы, российские репортеры, «на полусогнутых» от перенесенных нагрузок и пережитых эмоций вышли из здания Zurich Messe. Сил оставалось только на то, чтобы зайти в ближайший бар и за кружкой пива или бокалом вина (попроще, надо думать, чем то, что употреблял президент ФИФА) обсудить свалившуюся на нас фантастику.

В баре Holiday Inn, прямо напротив Messe, сидели в основном английские репортеры. Лица на них, разумеется, не было. Такие надежды, такая презентация, такие, в конце концов, букмекерские коэффициенты, – и катастрофические два голоса. Из которых всего один (второй, понятно, принадлежал Томпсону) – не британский.

–  В какой телекомпании или издании, если не секрет, вы работаете? – спросил я англичанина в очках, с которым мы столкнулись у стойки.

– На ВВС.

Ответ прозвучал без малейшего намека на гордость в связи с бескомпромиссностью телекомпании, отказавшейся изменить сроки показа знаменитой теперь программы «Панорама». Показалось даже, что англичанин своего места работы стесняется.

И тут он разразился монологом. Видимо, накипело.

–  Знаете, как нам несладко пришлось в последние недели? Я, как и многие другие из ВВС, работаю в совершенно другом подразделении, никакого отношения к «Панораме» не имеющем. Но после того как наше руководство категорически отказалось идти навстречу заявочному комитету и переносить показ программы о коррупции в ФИФА, «Англия-2018» объявила нам бойкот. Журналистам ВВС никто не давал интервью, не предоставлял информации. Это был настоящий бойкот.

Кстати, с нами после других выпусков «Панорамы» уже несколько лет не разговаривают Алекс Фергюсон, Харри Реднапп, Сэм Эллардайс и многие другие, кто становился жертвой ее разоблачений. Между тем мы – спортивные журналисты, и общение с людьми спорта – наш хлеб. Почему мы должны отвечать за сказанное в «Панораме»?!

–  Вы согласны с теми обвинениями, которые прозвучали в передаче?

–  Там не было ничего нового. Ничего такого, что нельзя было показать раньше или позже. Но ради рейтингов у нас и на страну наплевали, которая так хотела чемпионат мира получить, и на нас, журналистов собственной же компании. И в итоге Англия получила то, что получила. Я поздравляю вас с победой, но полагаю, что в первую очередь проиграли мы сами. Английский заявочный комитет считает, что его обманули. Но не русские, а те члены исполкома ФИФА, которые в личных беседах обещали проголосовать за Англию, а поступили иначе.

Вот так. Даже в самой ВВС, оказывается, по-разному смотрят на то, что сделано в недрах компании. Я, честно говоря, думал, что для британцев их свобода слова – вещь святая. Но свободой этой, оказывается, еще надо уметь пользоваться.

В конце концов, если уж эта самая «Панорама» так хотела скандала, могла несколько месяцев заниматься вскрытием гипотетических заговоров с участием главных конкурентов Англии – а вдруг что и вышло бы? Но нет, программа ВВС подняла старую, истоптанную до дыр тему, которую, как отметил Кир Реднидж, можно было осветить в любой день за два предыдущих года и два последующих.

В итоге получился пшик, никаких по-настоящему актуальных разоблачений по поводу текущей заявочной кампании не состоялось. Зато лишний раз подогретой оказалась злость и без того уже взбешенных членов исполкома. Которая и привела к тому, что Англию «утопили».

А «дисквалификация» Адаму и Темарии на основании материалов в Sunday Times? Не случайно Колосков отметил, что исполком ФИФА – семья, и когда обижают двух ее членов, вся семья воспринимает это на свой счет.

Оставалось прийти к следующему выводу: чтобы выиграть гонку за право принимать чемпионат мира, нужно принимать правила игры ФИФА. Хотим мы того или нет…

Все это на самом деле вопрос, не имеющий однозначного ответа. Тот самый вопрос, которым я на страницах этой книги уже задавался – и задавал его другим. Что превыше – профессиональные интересы, твои собственные амбиции или интересы собственной страны и ее людей, мечтающих о чемпионате мира? И не зависит ли первое от второго?

Сегодня – да, ты можешь благодаря скандалу обеспечить той или иной программе неслыханные рейтинги. Но, вероятно, не имеешь права забывать и о том, что завтра чемпионат мира в твоей стране сделает футбол в ней еще лучше, сильнее и богаче! Вот, к примеру, «Ливерпуль» (помните слова Барнса?) давным-давно мечтает о новом стадионе – таком, как «Уэмбли», «Эмирэйтс» или «Олд Траффорд». Никак не удавалось решить вопрос с землей и средствами. Был бы чемпионат мира – точно решили бы. А теперь…

Делать свое дело, в том числе и журналистское, конечно, нужно честно. Но ведь можно и в доме повешенного честно говорить о веревке. Честность иногда бывает несвоевременной и даже бестактной. А иногда – и вовсе наносящей прямой вред самим себе.

Даже представить трудно, какие деньги ВВС заработала бы на домашнем чемпионате мира! А в итоге лишила собственную страну большой радости.

Мы же радость эту – получили. И ведь еще сами до конца не понимаем – какую . До конца поймем и оценим в 2018-м…

Глава V «Давайте без “откатов”!»

Припоминаю давнюю историю. В 1986 году я, 13-летний мальчишка, болевший за московский «Спартак» и одесский «Черноморец», с изумлением наблюдал за прекрасной игрой в Кубке УЕФА новичков этого турнира – одесситов. Они, занимавшие в тот момент одно из последних мест в чемпионате Советского Союза, ухитрились пройти лидера чемпионата ФРГ – «Вердер» из Бремена! Мало того, почти на равных сражались в Мадриде, на знаменитом «Сантьяго Бернабеу», с великим «Реалом».

В репортаже «Вечерней Одессы» на меня наибольшее впечатление произвел заголовок авторитетной испанской газеты Marca: «Черноморец» – великолепный незнакомец!» Не произвел бы – согласитесь, я ни за что не вспомнил бы о нем сегодня, 25 лет спустя.

Рассказываю я об этом оттого, что каждому болельщику после победы любимой команды страшно интересно, как оценят ее – и победу, и команду – за рубежом. Что скажет мировая пресса, знаменитые люди футбола и не только. При советской власти со всеми ее железными занавесами подобные оценки (в особенности, разумеется, если они были негативными) пробивались к отечественному читателю, как солнечные лучи в декабрьском Санкт-Петербурге. Специалисты говорят, что солнце за 31 день последнего месяца года на берегах Невы в среднем люди видят… 12 часов. В месяц!

После развала Союза с этим делом – не с солнцем в Питере, разумеется, а с откликами зарубежной прессы – стало получше. Подборка откликов на матчи российских команд в Еврокубках стала непременным атрибутом главной спортивной газеты нового времени – «Спорт-Экспресса», да и других изданий тоже. Поэтому после победы России в борьбе за право проводить ЧМ-2018 было очень занятно, что скажут издания стран – поверженных конкурентов.

Угадайте с одного раза, кто неистовствовал и обличал больше всех. Разумеется, англичане! Лейтмотив публикаций в британских СМИ после поражения английской заявки можно было охарактеризовать так: разочарование, но в куда большей степени возмущение и ярость.

Адресатами основной критики стали, разумеется, ФИФА, ее исполком и лично Блаттер. Главной темой стала пресс-конференция исполнительного (по-нашему – генерального) директора комитета «Англия-2018» Энди Энсона, которую он дал в Цюрихе наутро после фиаско. Чиновник договорился до того, что обвинил членов исполкома ФИФА во лжи и предательстве. По словам Энсона, перед процедурой выборов некоторые из функционеров прямо обещали ему и коллегам по делегации, что отдадут голоса в пользу Англии, но в последнюю минуту изменили решение. При этом он отказался назвать имена «изменников».

–  У нас точно было шесть голосов, а может быть, семь или восемь, – сокрушался Энсон. – Это удар ниже пояса, и мне до сих пор трудно понять, что произошло. Говорят, мол, наши СМИ убили заявку Англии, но я не верю в это.

Когда «Англия-2018» писала письмо в ФИФА и открещивалась от заявлений своей прессы – выходит, чувствовала, чем дело пахнет. А теперь Энсон, видите ли, не верил…

« Чемпионат мира получили две страны, чьи заявки имели худшие технические характеристики », – продолжал возмущаться англичанин и призвал изменить систему выборов. По его словам, голосовать должны не 22 члена исполкома, а представители всех 208 стран, входящих в ФИФА, причем открыто, чтобы все знали, кто кого поддержал. Только так, считал Энсон, можно добиться большей прозрачности. Это предложение спустя полгода ФИФА воплотит в жизнь…

«Фикция» – так озаглавил материал главный английский таблоид Sun, уверенный: исход голосования был предрешен, и русская делегация знала о победе уже за сутки до выборов. Якобы глава российского заявочного комитета Сорокин даже сказал об этом английским коллегам.

Последнее заявление, явно рассчитанное на британских маргиналов, побило все рекорды глупости. И потому, что российский гендир пребывает в здравом уме и по натуре дипломатичен (в связи с чем и критиковал Колоскова, позволявшего себе по ходу заявочного процесса, на его взгляд, фривольные комментарии). И оттого, что уж кто-кто, а Энди Энсон и его коллеги, нет ни малейших сомнений, использовали бы подобные «откровения» россиян по супермаксимуму. Представьте себе Штирлица, отсылающего копии своих донесений в Центр Мюллеру и Борману. Или киллера, в порыве откровения рассказывающего жертве, где и когда он ее собирается подстрелить… Сравнение, понятно, некорректное, но логика Sun исходила именно из чего-то подобного.

Колумнист Sun, бывший главный тренер сборной Англии Терри Венейблс, не скрывал эмоций:

–  Может быть, мы не должны удивляться, что Россия получила ЧМ-2018. В конце концов, в мире нет более закрытых и загадочных организаций, чем ФИФА и КГБ. Поэтому, когда дело доходит до политических интриг, шпионажа и старых добрых плаща и кинжала, они находят общий язык. А как еще можно объяснить случившееся? Принц Уильям и премьер-министр Дэвид Кэмерон вполне могли остаться дома, так как в конце концов стало ясно, что ФИФА и Блаттер все решили заранее. Если ФИФА хочет отдавать ЧМ странам, в которых он никогда не проводился, может, стоило предупредить? Тогда бы мы сэкономили 15 миллионов фунтов и не испытали такого жестокого разочарования. А весь процесс выборов – просто обман. Просто позор. Позор для Англии. Позор для футбола. Позор для ФИФА.

Daily Mail, также не оставшись в стороне от главной темы дня, вопрошала: «Кто обманул нас?» Обозреватель издания Мартин Сэмюэл дал гневную отповедь чиновникам ФИФА: « Кубок мира погряз в коррупции, поэтому он и проводится в странах, где это явление давно стало нормой », – начал он свой материал, прозрачно намекая на ЮАР, Бразилию и Россию. Сэмюэл назвал 2 декабря черным четвергом для мирового футбола и выступил с призывом распустить исполком ФИФА:

...

«Две худшие, самые проблемные заявки одержали победу. Плохая инфраструктура, сумасшедшие траты, смертельная жара – вот что обещают нам следующие чемпионаты мира. Англия дала футболу слишком многое – вспомнить хотя бы правила игры, – чтобы быть униженной шайкой шарлатанов.

Не беда, что сегодня утром мы можем почувствовать себя опустошенными, – все пройдет. Зато теперь мы стали мудрее и знаем, что к чему. И мы продолжим резать про ФИФА правду-матку, согреваясь мыслью о том, что мы сидим у них в печенках. Они ведь так этого не любят, что готовы убежать даже в Нижний Новгород и Аш-Шамал – лишь бы от нас подальше. Так что давайте гордиться хотя бы этим».

Ой как не уверен, что этим самым «от нас подальше» гордился в Англии кто-то еще, кроме репортеров. Которым после всей вакханалии последних месяцев только и оставалось действовать по принципу: «Лучшая оборона – это атака».

В другом материале того же издания говорилось: « Российский премьер-министр Владимир Путин, обвинивший вчера британскую прессу в “грязных трюках”, даже не полетел в Цюрих на голосование. Россия имеет репутацию “мафиозного” государства… Его отсутствие было прямо противоположным поступку мистера Кэмерона, который вчера по срочному вызову возвращался в Лондон, однако затем сразу же вернулся в Швейцарию ради поддержки страны… Похоже, что все-таки BBC Panorama и Sunday Times повлияли на представителей ФИФА своими “расследованиями”» .

Independent, поддавшись общему настроению, патетически озаглавила материал о выборах «Поражение, которым мы можем гордиться». « Черт возьми, теперь Кубок мира приобрел новый статус, который вытеснил старый, романтичный постулат о том, что он должен проводиться в местах, где знают и любят футбол , – посетовал автор статьи Джеймс Лоутон. – Сейчас не требуется той футбольной культуры и страсти, что были в Аргентине, Испании, Франции, Германии или Англии. Нужны только деньги и связи. ФИФА показала, что именно они теперь побеждают все остальное ».

« ФИФА должно быть стыдно , – писал в Daily Telegraph Генри Уинтер. – Брать и давать. Доверие к ФИФА было подорвано в четверг. И причиной этого стали не какие-то обвинения в коррупции, а циничный сговор и торговля голосами, которые случились в Цюрихе ».

Оливер Холт, журналист Daily Mirror, развил тему стыда:

...

«Вчерашнее решение отдать права на проведение чемпионатов мира 2018 и 2022 годов России и Катару многие оправдывают ударом, который был нанесен “Панорамой” и Sunday Times. Но Англия проиграла гонку не из-за британских СМИ. Определенно, мы проиграли из-за коррупции, против которой они сражались.

Нас лишили турнира не из-за того, что мы наговорили лишнего – а из-за того, что мы, наоборот, кое-что недосказали. Вот почему все те, кто критиковал британские СМИ за обличение ФИФА в коррупции, должны сегодня утром повесить от стыда головы, встать лицом в угол и долго-долго стоять – желательно до 2030 года, когда у Англии представится ближайший шанс принять чемпионат мира».

Читать нам все это, конечно, неприятно, но из песни слов не выкинешь. Принимать прочитанное близко к сердцу, однако, не следует. Остап Бендер предлагал Кисе Воробьянинову не бить себя ушами по щекам – а здесь эта изощренная форма самоистязания англичанами и применяется. Ведь что мы видим? Голые эмоции. Бессильную истерику. Ноль фактов – кроме того, полуторавековой давности, что англичане придумали правила игры. Давайте им теперь за это давать каждый чемпионат мира! Видя соринки в чужом глазу, англичане не обращали внимания на бревно в своем.

На этом фоне белой вороной, что показательно, смотрелась самая интеллектуальная, творческая, написанная совсем другим английским языком, нежели другие, газета – Guardian. Ее автор Оуэн Гибсон не стал гневно изобличать чиновников ФИФА, а в материале «Как проиграла английская заявка» обратил внимание на противоречия в самом заявочном комитете. Он назвал «показухой» хорошие отзывы оценочной комиссии ФИФА, благоприятный технический репортаж и даже успешную церемонию презентации заявки уже в Цюрихе. При этом реальных действий на фронте ведения переговоров и заключения закулисных соглашений Англии, по мнению Гибсона, как раз и не хватило. А вот еще одна его важнейшая ремарка:

...

«Большой ошибкой для нас было обвинение передачи “Панорамы” в сторону Джека Уорнера, который контролировал блок голосов КОНКАКАФ. Фактически это лишило нас нужных голосов. Обещая горы прибыли и свое видение мирового футбола, мы забыли о главной цели Блаттера, как развитие футбола на новых территориях».

Справедливости ради, надо отметить, что коллега Гибсона по Guardian Дэвид Конн высказался совсем иначе. И пусть его слова звучат гораздо жестче в адрес России, издание, не стригущее своих журналистов под одну гребенку «редакционной политики» и позволяющее им высказывать противоположные мнения по важнейшим вопросам, заслуживает уважения. А написал Конн, к сожалению, следующее:

...

«Кэмерону, Дэвиду Бекхэму и Принцу Уильяму не остается ничего, кроме как отправляться домой с одним лишь легким пониманием того, что слишком многие из 22 голосующих не выдержали 7 с половиной лет под микроскопом у английской прессы. Свободные и любопытные СМИ никогда не были частью катарского общества и с трудом выживают в России Владимира Путина, которую окрестили “страной мафии” в материале от WikiLeaks именно в тот день, когда ФИФА выбрал ее для проведения чемпионата мира».

Комментатор телеканала Sky Sports Крис Харви примкнул к меньшинству в лице Гибсона:

–  Холодный душ реальности для нас. Все не начинается и не заканчивается в Англии, если даже они нам дали бы провести этот турнир. У России были веские аргументы, их ставка сыграла: 13 новых стадионов и развитие неразвитой инфраструктуры смогли убедить ФИФА. Мы просто не смогли справиться с футбольными евангелистами, которые рукой милосердия отдали турнир России. Безусловно, это даст сильнейший импульс развития в бедных регионах. Не забываем и о другом немаловажном преимуществе – Россия еще никогда не принимала мировое первенство. И это объясняет итоги голосования.

А вот еще ряд цитат известных в Англии людей. Которые весьма красноречиво говорят об умении того или иного человека проигрывать – одном из очень важных, на мой взгляд, человеческих качеств.

Дэвид Кэмерон, премьер-министр:

–  Мы глубоко разочарованы. ФИФА сами признали, что у нас лучшая заявка в техническом и финансовом плане, и вся страна страстно влюблена в футбол. Но этого оказывается недостаточно. Мы разговаривали с членами комиссии и сделали все. Например, как-то после одной из таких встреч я встретил Принца Уильяма и спросил: «Как все прошло?», он говорит: «Все отлично, по-настоящему отлично». «Как тебе это удалось? Что ты предложил, приглашение на свою свадьбу?» – спрашиваю я. В ответ слышу: «Премьер-министр, я пошел дальше, думаю, я предложил ему выйти за меня».

9 декабря, отойдя от шока, Кэмерон направил поздравления премьер-министру России Владимиру Путину и заявочному комитету «Россия-2018». А также, по сообщению официального сайта посольства России в Великобритании, пожелал России успеха в подготовке к турниру.

Алан Ширер, легендарный форвард «Блэкберна», «Ньюкасла» и сборной Англии:

–  Нам не повезло, это грустно, это больно. Я так надеялся, что смогу увидеть чемпионат мира в Англии.

Дэвид Дин, бывший совладелец «Арсенала», один из руководителей «Англии-2018»:

–  Я не знаю, как это произошло, все, что я могу сказать: такое случается в нашей жизни, за которую мы смотрим столько футбольных матчей, согласитесь, ведь не всегда побеждает сильнейшая команда.

Денис Лоу, легенда британского футбола 1950—1970-х годов, шотландец (что видно и из ответа):

–  У меня был отпуск во время Euro-96, который проходил в Англии, мой отпуск на 2018 год уже заказан. Мне совершенно все равно, получит ли Англия этот чемпионат мира или нет.

Робби Сэвидж, бывший полузащитник клубов Англии и сборной Уэльса:

–  Возможно, английская заявка была просто слишком хороша. Может, нам не нужно было иметь такие стадионы и инфраструктуру. Может, им не понравилось отношение Англии к другим странам – я говорю о том, что наша футбольная ассоциация называется просто The Football Association, а не The English Football Association, без указания страны, как в других государствах (прав, ой прав Сэвидж! Это ведь о том самом высокомерии! – Примеч. И.Р.) . Это напомнило мне просмотр Евровидения. Каждый год у нас лучшая песня. И каждый год мы проваливаемся. И тот факт, что вместо привычного нуля, у вас было 2 голоса, является не очень большим утешением.

Харри Реднапп, главный тренер «Тоттенхэм Хотспур»:

–  Кто-то еще говорил, что мы можем поплатиться за то, что перестали входить в мировую элиту на ведущих международных турнирах, после того, как выиграли чемпионство в 1966 году. Но чего Россия вообще добилась на международной арене? Они даже не прошли на два последних чемпионата мира. И что, интересно, их команды показывают в Лиге чемпионов?

Да-а, загнул клубный тренер Романа Павлюченко! Между прочим, игрока, который и оказался-то в «Тоттенхэме» (где играет уже четвертый сезон) благодаря блестящему выступлению на Euro-2008. В отличие от России сборная Англии со всеми своими игроками из суперклубов (включая племянника Реднаппа – Фрэнка Лэмпарда) последний раз доходила до полуфиналов чемпионатов мира и Европы в 1996 году, тогда как россияне – в 2008-м. А ссылаться на клубы, подавляющее большинство игроков в которых в Англии составляют иностранцы, совсем уж некорректно.

Кстати, мы с Реднаппом беседовали для «Спорт-Экспресса» на тренировочной базе «Тоттенхэма» в лондонском пригороде Чигвелл меньше чем за месяц до голосования. Я спросил:

–  Знаю, что вы в числе всех тренеров премьер-лиги подписали совместное заявление о том, что поддерживаете кандидатуру Англии в роли хозяйки ЧМ-2018. Полагаете, такое письмо может повлиять на результат голосования исполкома ФИФА?

–  Не знаю. Как не в курсе и того, готова ли Россия проводить чемпионат мира. Хороши ли у вас стадионы?

–  Пока нет. Но как раз чемпионат мира и позволит их построить, тогда как в Англии они уже есть. Сильно ли разочаруетесь, если ваша страна проиграет гонку за мировое первенство?

–  Да. Провести чемпионат мира у нас было бы здорово. Тем более что, когда это было в прошлый раз, в 1966-м, мы стали чемпионами мира. А с тех пор – не становились. Может, новое домашнее первенство принесет нам еще один титул лучшей команды мира?

–  Полагаете ли вы, что Россия тоже достойна провести ЧМ-2018?

–  Конечно, да. Но буду надеяться, что он все же достанется Англии.

Не достался – Реднапп и расстроился. Понять немолодого человека (ему 64 года) можно: он очень хотел еще раз увидеть мировое первенство на своей родине. И, может, оказаться свидетелем второго домашнего триумфа.

Дай вам Бог здоровья – и в 71 год ждем вас в России, Харри! Вы же сами сказали мне, что мы тоже достойны того, чтобы провести ЧМ-2018…

* * *

В январе 2011 года мне довелось оказаться в Валенсии и зайти в бар, который держит самый знаменитый болельщик сборной Испании, ее талисман и обладатель огромного барабана по имени Маноло. В процессе разговора я не мог не затронуть тему ЧМ-2018. Причем я-то хотел подойти к ней как можно аккуратнее, но, спросив о том, бывал ли испанец, которому уже за 60 в России, вдруг услышал:

–  Нет, ни разу. Зато приеду в 2018 году на чемпионат мира!

Тут уж сам бог велел спросить:

–  Для вас стало трагедией то, что его получила не Испания, а Россия?

Реакция Маноло оказалась неожиданной:

–  Наоборот, я даже рад. Потому что это будет мой десятый чемпионат мира. А я ношу футболку с номером «12» и давно пообещал, что уйду на покой после своего 12-го первенства. Мечтаю о том, чтобы оно, как и первое, прошло в Испании. А если бы 2018 год отдали нам, получилось бы, что после домашнего чемпионата я не смог бы уйти на пенсию! Поэтому призываю всю Россию поддержать кандидатуру Испании на ЧМ-2026. Чтобы я смог закончить «карьеру» там же, где ее начал.

–  Думаете, в России все пройдет хорошо?

– Перед ЮАР все говорили, что будут проблемы. Но все было в порядке. Почему в России должно получиться хуже?!

–  Чего бы пожелали российским коллегам-болельщикам?

– Во-первых, поздравляю их с ЧМ-2018. Во-вторых, надеюсь там с ними увидеться. В-третьих, если кому-то придет в голову съездить в Валенсию и зайти ко мне в бар, они получат самый теплый прием. Надеюсь и на то, что ваша команда на домашнем чемпионате сыграет намного лучше, чем наша в 1982-м. И все будет организовано так здорово, что я смогу повторить слова, которые сказал о Южной Африке.

Вообще в Испании и Португалии реакция на поражение оказалась даже не в разы, а в десятки раз менее истеричная, чем на Британских островах. В том числе и в прессе. Что объяснимо и с точки зрения национальных менталитетов, и еще по одной причине: Англию двумя голосами (один из которых был своим) откровенно и демонстративно унизили, Испания же – хоть и проиграла во втором, а не третьем туре – составила россиянам самую острую конкуренцию. Да и не испанцам же, которых «накрыли» на взаимодействии с Катаром, обвинять нас в нечистоплотном соперничестве!

В результате 3 декабря испанские спортивные издания активно обсуждали шансы Хави на «Золотой мяч», трансферную стоимость Джеко, состояние здоровья Игуаина – словом, все что угодно, но только не решение исполкома ФИФА. То ли дело было в значимости (точнее, ее отсутствии) события для страны, то ли в опустошении, накрывшем Пиренеи. Судя по тону немногочисленных скупых публикаций, скорее, все-таки второе.

AS в материале «Нефтегазовый блок» попыталась найти у победивших стран нечто общее:

...

«Россия и Катар. Раньше их объединяли только огромные запасы нефти и большое число миллионеров, теперь обе они – хозяйки предстоящих чемпионатов мира. Иберийская заявка не смогла конкурировать с нефтегазовым блоком, хотя объективно была самой сбалансированной. Русские миллионы дадут ФИФА больше, чем кризис, который переживает Португалия. Арабские миллиарды перевесили все остальные. Нефтедоллары победили».

El Mundo Deportivo:

...

«Вне всякого сомнения, исполком ФИФА принял не лучшее решение с точки зрения своего имиджа. Теперь британская пресса в течение всех лет, оставшихся до чемпионата, будет только и делать, что обвинять эту организацию в самых разных вещах: в коррупции, отсутствии демократии, необъективности. И отчасти будет права. Ведь если судить исключительно по готовности принять чемпионат мира, то Россия могла соперничать разве что с Бельгией и Голландией. Что касается Катара, то, как выразился один из членов исполкома, в следующий раз ЧМ можно давать Андорре. Президент испанской федерации Анхель Мария Вильяр после вылета в первом туре Англии был почти уверен в победе. Кто же мог подумать, что в итоге британские и бельгийско-голландские голоса отойдут русским?»

Подытожила настроения испанцев самая влиятельная газета страны El Pais. Искренне пытаясь разобраться в логике решения ФИФА, издание пришло к выводу:

...

«Деньги нефтяных магнатов вроде Романа Абрамовича и возможность освоения новых рынков оказали решающее влияние на ФИФА: чемпионат мира 2018 года пройдет в России».

Фернандо Йерро, легендарный капитан «Реала» и сборной Испании, ныне спортивный директор «Малаги»:

–  Мы сделали все, что нужно. Мне больно за нашего президента (Анхеля Вильяра), который приложил все усилия для победы. Нам не оставалось ничего, кроме как достойно принять поражение и поздравить победителя. Но мы уверены, что наша заявка была превосходной.

Хайме Лиссавцеки, государственный секретарь по вопросам спорта:

–  Мы сделали все возможное, но в итоге остались ни с чем. Я начинаю привыкать к поражениям: сначала Олимпиада, теперь и ЧМ. Я не ожидал такого исхода событий. Однако я призываю «отомстить» России, выиграв у них в финале ЧМ-2018 года. И тогда мы привезем Кубок мира из Москвы в Мадрид.

Хавьер Энсенья, редактор газеты Don Balon в своей колонке опубликовал статью под названием «Мундиаль нефти и газа». Вот небольшой отрывок:

–  Кандидатура Португалии и Испании имела положительные отзывы практически во всех странах, но экономический и политический фактор оказал решающее значение. В ФИФА поддались на прелести России. И не просто из-за газа (который только на пользу правящей олигархии), но и на достоинства необузданного капитализма в стране, в которой президентский режим подавляет всякое сопротивление.

Санти Касорла, футболист «Вильярреала»:

–  Я до сих пор не могу поверить, что ЧМ не пройдет в Испании. Очень жаль, что мое желание выиграть Кубок мира у себя на родине не сбудется.

Сесар Санчес, вратарь «Валенсии»:

–  Разумеется, мы огорчены решением ФИФА. Однако стоит поздравить Россию. Эта страна заслужила право на проведение ЧМ не меньше.

Это прозвучало достойно. А чемпионом Испании по глупости (по аналогии с английской газетой Sun) стал Хосе Луис Ольтра, главный тренер «Альмерии»:

–  В числе делегатов нас представляли такие личности, как Эйсебио, Дель Боске, Фигу, Касильяс. А у России был Абрамович. Разве можно было ожидать иного результата?

О том, что все перечисленные синьором Ольтрой личности так и остались сидеть в зале, тогда как не упомянутый им Аршавин вышел на сцену во время российской презентации, синьор Ольтра запамятовал. И что Анхель Вильяр не мог остановиться в своем словесном излиянии 15 минут из отведенных на страну получаса – тоже. О том, что испанцы, кроме обмена голосами с Катаром, ничего не делали для продвижения своей заявки, он наверняка ничего и не знал. Зато насчет России проявил железную логику: раз Абрамович – значит, все понятно… Известная мысль о том, что категоричность – показатель небольшого ума, в данном случае получила свое наглядное воплощение.

Португалия приняла вердикт исполкома ФИФА примерно так же, как его ожидала: без особых эмоций. Связано это прежде всего с тем, что в ходе совместной с испанцами заявочной кампании она по большому счету не переставала ощущать себя бедной родственницей, получившей от щедрот соседей по Пиренейскому полуострову всего 3 потенциальные арены ЧМ-2018 из 21.

« Мы слишком раболепствовали перед Испанией », – откровенно признал известный телекомментатор Эдуарду Баррозу, назвав совместную заявку « неудачной для Португалии ». « Это должно послужить нам уроком, – согласился его коллега Жозе Медейруш Феррейра. – Надо задуматься: а стоит ли нам так унижаться? »

Официальные лица по понятным причинам на темы внутрипиренейских отношений распространяться не стали.

–  Иногда ты выигрываешь, иногда терпишь поражение, – цитирует A Bola премьер-министра Португалии Жозе Сократеша. – Надо поздравить Россию и пожелать ей успеха. Это нисколько не умаляет нашу с Испанией кандидатуру. У нас было все, чтобы победить.

«Триумф рублей» – так озаглавила репортаж из Цюриха другая спортивная газета, O Jogo. И это вовсе не намек на то, что в ходе заявочной кампании Россия могла задействовать методы, мягко говоря, не вписывающиеся в понятие fair play: речь о том, что финансовые ресурсы, стоящие за российской заявкой, оказались наиболее убедительным аргументом для ФИФА. Живым подтверждением этого, по мнению газеты, стал Абрамович, находившийся в Цюрихе в составе российской делегации.

–  В наше время очень трудно что-то противопоставить экономической мощи, – сказал телекомпании Antena 1 бывший полузащитник московского «Динамо» и сборной Португалии Коштинья. – Я там играл и знаю, какие расстояния приходится преодолевать в России, поделенной на часовые пояса. Для того чтобы отдать чемпионат русским, нужны были очень сильные аргументы. Но когда они что-то затевают, они держат слово.

Судя по всему, Коштинья, несмотря на несколько устроенных им в России скандалов и провокаций, получил все обещанные деньги сполна…

Как и в случае с англичанами, мне удалось пообщаться с одной видной испанской футбольной фигурой – и сравнить то, что он говорил сразу после голосования в самой Испании и что – мне месяц спустя. Причем фигура-то будет покруче даже, чем Реднапп. Речь о главном тренере испанской сборной Висенте дель Боске, который в бытность тренером «Реала» выиграл Лигу чемпионов, а во главе «Красной фурии» – золото ЧМ-2010 в ЮАР.

В день голосования на новость о поражении Испании/ Португалии и победе России добродушный усач отреагировал так:

–  Не знаю, почему ФИФА не выбрала нашу заявку. Об этом стоит спросить у тех людей, которые принимали участие в голосовании. У нас есть все необходимые условия для проведения мундиаля, однако на первый план вышли иные факторы. В нашей стране одна из лучших лиг мира, с которой мало кто способен конкурировать. Но деньги играют очень важную роль. Мы должны смириться с поражением и поздравить тех, кто приложил так много усилий.

В середине января Дель Боске встретился с группой студентов факультета «Менеджмент в игровых видах спорта» Государственного университета управления, вместе с которыми в Испании был и автор этой книги. Встреча состоялась в 22 километрах от Мадрида, в «Городе футбола», где расположены резиденция федерации футбола Испании и база национальной сборной. Там Дель Боске ежедневно проводит по восемь рабочих часов.

–  Вам, испанцу, обидно было уступить России право проведения ЧМ-2018? Считаете ли справедливыми итоги голосования исполкома ФИФА? – спросил я тренера.

–  Абсолютно все страны, которым ФИФА до этой поры предоставляла честь провести чемпионат мира, справлялись с этой задачей с огромным успехом. А потому у меня нет никаких сомнений в том, что в 2018 году Россия проведет очень удачное мировое первенство. Надеюсь, что отличным оно окажется и для сборной Испании.

Что ж, маэстро, и на том спасибо. А то, что вы не только тренер, но и человек хороший, мне подтвердила при личном общении ваша бывшая звезда, а теперь играющий тренер «Анжи» Роберто Карлос, у которого я поинтересовался:

–  Правда, что игроки «Реала» очень любили Дель Боске?

–  Правда. Потому что, во-первых, он очень хороший человек, во-вторых, у него потрясающие тренировки, а в-третьих, к футболистам он относился, как к родным детям. И мы платили ему той же монетой. Конечно, я очень порадовался за Дель Боске, когда в прошлом году он выиграл с Испанией чемпионат мира.

Ждем в 2018-м в России и вас, дон Висенте! Может быть, даже в качестве главного тренера сборной Испании. Ведь к тому моменту вам будет всего 67. А ваш предшественник в «Красной фурии» Луис Арагонес выиграл Euro-2008 в 70…

* * *

«Ни ФИФА себе!», «2018 – RU», «Триумф в Цюрихе», «Россия – родина футбола!», «Наше – все!» – победа российской заявки на выборах страны-хозяйки ЧМ-2018 получила бурную реакцию отечественной прессы.

Мой коллега-обозреватель «Спорт-Экспресса» Евгений Дзичковский воспринял неожиданный подарок ФИФА, прежде всего, как шанс для очищения.

«Россия вчера выиграла вовсе не право принять у себя толпу иностранцев. И не имидж, и не чье-то право распределять внутри страны денежные потоки, и не бетонные коробки будущих стадионов и даже не дороги с аэропортами.

Россия вчера выиграла футбол. Свой собственный, внутреннего пользования, качественный, современный, а не тот, что у нас был до сих пор. Россия выиграла самосознание и постепенное исчезновение социального неравенства между своими гражданами. Россия выиграла начало борьбы с беспределом милиции и невзнузданной, дикой фанатской гидрой. С воровством и откатами. С показухой и беспределом денег. С нечестностью и бессовестностью. С неработающими детскими футбольными школами и слабой сборной. С договорняками и продажными судьями.

Россия обязана была выиграть именно это. С одной-единственной целью – подарить чемпионат мира себе, а не другим. Включая даже тех, кто вчера подарил его нам.

На уяснение этих непреложных истин потребуется какое-то время. Не уясним – грош нам цена вместе с нашим чемпионатом », – предупредил автор.

Отмечая особенности национального менталитета и сочувствуя олигархам, обозреватель радиостанции «Эхо Москвы» Антон Орехъ выразил уверенность, что Россия не ударит в грязь лицом.

« Вообще-то в футбол играют на стадионах, а стадион такого уровня в стране вообще один. И все это надо переделать или построить с нуля за восемь лет. Но с другой стороны, если бы не чемпионат, мы бы это и за восемьдесят лет не сделали. А теперь хочешь не хочешь – придется. И я уверен, что мы все построим, потому что аврал и подвиг – это наш стиль жизни.

Потому что перед иностранцами мы всегда готовы выпендриться так, как никогда не станем выпендриваться для самих себя. А вот кому я сочувствую, так это нашим бедным богатым олигархам. Их в честь Сочи тряхнули, теперь в честь футбола тряхнут. Но ведь должна же у бизнеса быть социальная ответственность. Вот и пускай сделают народу праздник. Я счастлив! » – признался Орехъ. И я в это счастье искренне верю, поскольку с ним, обожающим футбол, мы пять лет учились в одной группе на журфаке МГУ, ходили на десятки матчей, а обсуждали, наверное, тысячи…

Обозреватель «Новой газеты» Владимир Мозговой акцентировал внимание на политическом и финансовом вопросах.

«Многое, если не все, было решено заранее. Конечно, искренность российской части презентации можно было оценить по достоинству, но для высших эшелонов ФИФА ключевыми словами давно являются “финансы” и “политика”. А если брать во внимание новейшие тенденции, которые позволили принять чемпионат мира-2010 ЮАР как первой африканской стране, а ЧМ-2014 отдать Бразилии как самой футбольной, но далеко не самой благополучной в социальном плане державе, Россия могла рассчитывать на победу. Российская заявка открывала для ФИФА новые футбольные и безграничные финансовые горизонты, чего нельзя было сказать про конкурентов…

Министр финансов РФ (на тот момент. – Примеч. И.Р.) Алексей Кудрин едва ли не первым откликнулся на судьбоносное известие из Цюриха: на чемпионат мира российский бюджет потратит меньше средств, чем на Олимпиаду в Сочи. В этой связи у меня только одно замечание: это во сколько же нам обойдутся Сочи-2014, если мы за меньшие деньги намерены обустроить полстраны? » – задавался вопросом автор.

* * *

Помимо Хиддинка, Дель Боске, Гуллита, чьи цитаты приведены выше, я попросил прокомментировать победу России еще многих известнейших в мировом футболе фигур.

Франц Беккенбауэр:

–  Россия имела наилучшие шансы с самого начала, поскольку Англия проиграла из-за своей прессы, а совместные заявки, вполне вероятно, не были очень уж популярны среди голосовавших. У России же в принципе была очень сильная заявка, и презентация ее также оказалась совершенной. На мой взгляд, она будет замечательной страной – организатором чемпионата. Россия – страна будущего, и отдать ей чемпионат мира – это возможность по-настоящему открыть для футбола рынок Восточной Европы. Это большой шанс для футбола!

Андрей Шевченко, обладатель «Золотого мяча» (лучшему футболисту Европы), победитель Лиги чемпионов, второй снайпер в истории «Милана»:

–  К решению ФИФА отнесся положительно. Страна развивается – и получает сначала Олимпиаду-2014, потом чемпионат мира. Я рад. Украина получила Euro-2012, Россия – мировое первенство.

Я не ставил ни на кого. Просто рад за Россию. А учитывая, что в процессе заявки активно участвовал Владимир Путин и его окружение, результат меня не удивил. Это человек-история, очень сильная личность.

Однажды я с Путиным пообщался. Правда, при обстоятельствах, не очень приятных для России. После известного матча в Москве в 1999 году. Он тогда еще был не президентом, а премьер-министром. После игры он зашел к нам в раздевалку, поздравил, пожал каждому руку, в том числе и мне. А потом повернулся ко мне и спросил: «Это ты нам забил?» – «Да». И тогда Путин сказал: «Хорошо, я тебя запомню!» (смеется)

Карл-Хайнц Румменигге, исполнительный директор «Баварии», президент Ассоциации европейских футбольных клубов:

–  Мы знаем, насколько серьезно мистер Путин бьется за то, чтобы привлекать большие спортивные события в свою страну. Ему сопутствовал успех в борьбе за зимнюю Олимпиаду-2014, которая пройдет в Сочи. И думаю, после этого победа в гонке за ЧМ-2018 никого удивлять не должна.

Полагаю, что футбольный мир сейчас доверяет России. А это очень важно. Все верят, что ваша страна способна организовать величайшее событие в мире. На днях узнал, что вы хотите проводить чемпионат в 13 городах, и это, на мой взгляд, очень хорошо. Уверен, Россия организует и проведет ЧМ-2018 несравнимо лучше, чем Украина – Euro-2012. Не сомневаюсь, что это будет фантастический чемпионат мира.

Бастиан Швайнштайгер, полузащитник и вице-капитан сборной Германии:

–  Не могу сказать, что победа России стала для меня большим сюрпризом. У меня есть ощущение, что футбол в вашей стране становится все более важным явлением и ему уделяется много внимания. Тот же «Зенит» выиграл Кубок УЕФА, русская сборная дошла до полуфинала на Euro-2008 и играла очень хорошо… Не сомневаюсь, что через семь лет футбол в России будет еще лучше, чем сейчас.

Бора Милутинович, тренер-рекордсмен планеты по числу стран (пять), с которыми работал в финальных стадиях чемпионатов мира:

–  Жизнь состоит из сюрпризов. Будь все предсказуемо – разве было бы интересно? Вот, допустим, получил Китай Олимпийские игры 2008 года – и прекрасно их провел. А ведь до этого в самой населенной стране мира не проходило ни одного соревнования такого уровня, и это было несправедливо. Но тут все увидели, что китайцы справились. И это подало сигнал: нельзя ограничивать географию проведения крупнейших турниров, будь то Олимпиады или чемпионаты мира по футболу, узким кругом стран.

Россия – самая большая страна мира, обладающая колоссальными традициями в спорте, и в том числе в футболе. Я, будучи сербом, питаю к ней особые чувства. Как бы это точнее сказать по-английски… Я чувствую душу России! Кроме того, пишу на кириллице, что тоже важно – мало кто в мире может этим похвастать. Очень часто бывал в вашей стране и, между прочим, до сих пор говорю не «Санкт-Петербург», а «Ленинград». Мне так привычнее. Правда, теперь Ленин уже не в почете и города его имени тоже не существует. (улыбается) Зато сербы и русские по-прежнему относятся друг к другу с большой теплотой.

При всем уважении к другим странам мое сердце было с Россией. Вы можете не поверить, но в детстве я смотрел русские мультфильмы, которые стали для меня такими же родными, как и сербские. Как я мог болеть за кого-то другого? И очень рад, что вы победили. Очень надеюсь, что Россия продемонстрирует всему миру свой прогресс.

Дай-то бог, чтобы мы показали именно прогресс, а не отморозков-националистов, ненавидящих всех, кто говорит на других языках и родился с иным цветом или даже оттенком кожи…

* * *

Мрачные мысли об этом возникли буквально спустя несколько дней после голосования в Цюрихе. Ведь именно футбольные фанаты стали едва ли не главной движущей силой беспорядков на Манежной площади, когда кавказцам в центре Москвы лучше было не появляться. Степень серьезности тех событий показывает то, что Путин встретился с лидерами фанатов и, более того, возложил цветы на могилу Егора Свиридова – того самого парня из их среды, который погиб во время бытового конфликта с выходцами из южных республик России, с чего все и началось…

Как раз в тот период Сорокин встретился с будущими спортивными менеджерами, обучавшимися в Государственном университете управления – цитаты с той лекции я приводил уже не раз. Приведу и еще одну:

–  Высказываю сейчас свое частное мнение. Наши органы действовали неуклюже. Был факт преступления. И нельзя было отпускать подозреваемых без того, чтобы как следует в этом факте разобраться, провести расследование. Однако этого сделано не было, и вот мы получили такую реакцию.

Я, конечно, очень далек от того, чтобы оправдывать тех, кто использовал трагедию как повод к организации погромов. Но, с другой стороны, вызывает недоумение то, что все эти печальные события пытаются как-то связать с футболом. Нужно понимать, где заканчивается футбол и начинается что-то другое. Если человек, пусть даже и в фанатской атрибутике, грабит ларек, его ведь судят не как болельщика «Спартака» или какого-то другого клуба, а как обычного грабителя. Так же, мне кажется, должно быть и в данной ситуации.

Чуть позже, в январе, я беседовал для «Спорт-Экспресса» с Мутко, и тот, по сути, сказал о том же:

–  Надо, чтобы власть, в том числе и в регионах, функционировала по-настоящему, слышала людей, была более публичной и прозрачной. Тогда и не будет таких проблем. Ведь события в Москве были спровоцированы именно этим. То, что на каком-то этапе к ним подключились националисты, – другой вопрос. А изначально многие болельщики вышли на улицы из-за другого. Убит человек – а убийц, по сути, отпускают.

Формально министр и гендиректор нашей заявки, а теперь и Оргкомитета ЧМ-2018, правы. Тем более что и президент Дмитрий Медведев на совещании о дополнительных мерах по обеспечению правопорядка негодовал по поводу действий полиции: « Они зачем это сделали (отпустили пятерых из шести задержанных после кровавой драки. – Примеч. И.Р.)? Испугались? За деньги? В любом случае, мы знаем, как это называется. Тех, кто совершил убийство болельщика, всех нужно установить, расследовать и посадить. И разобраться с теми следователями, кто отпустил виновных ». О том же говорил и Путин: «(Беспорядки в Москве) спровоцировало то, что власть соответствующим образом не отреагировала. Получилось так, что людей, которые причастны к убийству, отпустили. Правда, это не дает права никому, в свою очередь, нарушать закон».

Все это так. Но нельзя закрывать глаза на очевидные вещи – а именно на связь фанатов с радикальными националистическими партиями и группировками.

Да, в тот момент Манежку еще можно было счесть уродливой, но спонтанно-эмоциональной реакцией на гибель товарища и неуклюжие (а может, и «подогретые» финансово) действия милиции, выпустившей убийцу и его компанию под залог. Но о какой спонтанности можно было говорить весной 2011-го, когда фанаты московских клубов официально объявили о том, что игнорируют матчи своих любимых команд против кавказских – причем даже не выездные, а домашние? Или когда в Самаре прямо на поле швыряли банан в Роберто Карлоса?

А 10 августа 2011-го дошло до того, что один из лучших футболистов России Юрий Жирков, который только что вернулся из «Челси» в Россию и предпочел «Анжи» из Махачкалы, подвергся гнусной, хорошо подготовленной обструкции в течение всего товарищеского матча сборной страны (!) против Сербии.

Возмущению всех цивилизованных людей в России, будь то из футбольной или иной среды, не было предела, и неудивительно, что эта тема стала основной во всех новостных сообщениях и дискуссиях. Чтобы передать накал страстей вокруг случившегося, приведу здесь отрывки из собственного эмоционального материала в «Спорт-Экспрессе» под названием «Игрок и стая»:

...

«Давайте только не будем говорить, что история с омерзительной травлей Юрия Жиркова в Черкизове хоть как-то связана с футболом. То, что произошло на “Локомотиве”, сильно отличается от былого освистывания фанами “Зенита” Владимира Быстрова; там тоже было мерзко, но все-таки речь шла о принципиальных взаимоотношениях между двумя клубами, то есть в конечном счете – о футболе.

Здесь же футбольного – ровно ноль.

Назовем вещи своими именами: Жирков стал жертвой нашего больного общества с поляризацией и взаимной ненавистью националистов и кавказцев. Его унижение фанатами – очередное звено в цепи “Убийство Егора Свиридова – Манежная площадь – бойкот матчей кавказских клубов”. Переход русского парня в кавказскую команду стал для единого фанатско-националистического фронта – того самого, что вне зависимости от клубного окраса голосит во время матчей: “Русские, вперед!”, – ударом в самое сердце.

Сказались, конечно, и громадные деньги “Анжи”. К ненависти национальной примешалась ненависть классовая. Богатых, тем более новоиспеченных, толпа не переносит – это общеизвестно. Знаменитый английский журналист Кир Реднидж рассказывал мне, что в Британии после прихода Романа Абрамовича среди болельщиков других клубов была очень популярна аббревиатура АВС – Anyone But Chelsea. Что значит: кто угодно, только не “Челси”. Сейчас там схожее отношение к “Манчестер Сити”.

А у нас – не просто ультрабогатый клуб, но еще и кавказский. Стань миллиардно-долларовой, допустим, ульяновская “Волга” – московские фанаты, думаю, по этому поводу не возмущались бы. Даже если бы совершались такие же траты и покупались такие же игроки.

Маргинальное отношение к клубу перенеслось на игрока, который, между прочим, за сборную всегда выкладывался без остатка…

Он имел полное право на свой выбор. Жирков подарил болельщикам, причем не только армейским, много классных минут – и за сборную на Euro-2008 (где, напомню, вошел в символическую сборную турнира), и за ЦСКА в Еврокубках. Видимо, те, кто улюлюкал в Черкизове, забыли или не знали, что он автор золотого гола “Спортингу” в финале Кубка УЕФА. На чужом поле, в Лиссабоне, во времена, когда российские клубы еще ни разу в истории ничего в Европе не выигрывали.

Он всегда честно пахал, у него никогда не было даже намека на дурную репутацию. По мне – так только хорошо для чемпионата России, что Юра в него возвращается. Не нравится вам “Анжи” – в конце концов, пришли бы на его матч, и там свистели. Этого права у вас никто не отнимет. Но поступать так на матче сборной – за гранью добра и зла…

Жирков, живший последние годы в лондонских реалиях, скорее всего, не представлял, что его здесь ждет. Когда он уезжал из ЦСКА, не было еще ни Манежки, ни бойкота. Может, кто-то что-то ему мельком и рассказывал, но знать ситуацию во всей ее тяжести он не мог.

Теперь узнал. И остается только пожелать ему терпения и мужества. Все, в конце концов, проходит – вот и Быстрова фанаты “Зенита” уже не освистывают. И Жиркова однажды перестанут. Хотя, не исключаю, эта акция была еще и неким фанатским предупреждением остальным сборникам: пойдете в “Анжи” – и с вами будет так же. Это было сделано намеренно именно сейчас, когда вокруг махачкалинских трансферов ходит столько слухов. И столь же намеренно – на матче сборной, где это сразу получило сумасшедший резонанс.

Кто-то из фанатов повторит слова товарища Сталина: “Других болельщиков у меня для вас нет”. Зря они так думают. В Англии хулиганье тоже в свое время искренне так считало и было уверено, что им все и всегда будет сходить с рук. Но однажды после двух трагедий с человеческими жертвами – на “Эйзеле” и “Хиллсборо” – вопрос встал на государственном уровне, делом занялись грамотные люди, был создан четкий закон. И фанатская вольница на этом закончилась, а на футбол постепенно стали ходить совсем другие люди.

Мат, драки, ненависть, национализм, восприятие футбола как собственной и больше ничьей вотчины, выживание с трибун нормальных людей – ведь все то же самое было и в Англии! Все в этой жизни циклично! Проблема только в том, что нынешний российский футбол – это царство воинствующих дилетантов. Там есть единичные профи, но они – песчинки в болоте чудовищного непрофессионализма. Поэтому и есть сомнения, что у нас сработает английский алгоритм. А сработает только в том случае, если в дело “впрягутся” люди выше и серьезнее РФС.

Франц Беккенбауэр недавно сказал: “Кто освистывает Нойера (вратаря сборной Германии, перешедшего из “Шальке” в “Баварию”. – Примеч. И.Р.) – тот ненавидит “Баварию”. Переиначим на российско-футбольное: кто освистывает Жиркова – тот ненавидит сборную России, поскольку морально уничтожает одного игрока и настраивает всю команду против ее же болельщиков. А любит этот некто – только себя. Свои примитивные, исключительно черно-белые, без полутонов, представления о жизни. Свои комплексы, свою ненависть, свою страсть к публичному унижению других. Инородцев можно в отсутствие милиции стаей бить ногами, как недавно поступили с двумя темнокожими в Нижнем Новгороде. И на Жиркова тоже набросились стаей – только улюлюканьем и матом.

Акция, которую устроили эти, по определению Романа Широкова, “нелюди”, – событие шоковое. А шоковые события хороши единственно тем, что снимают пелену каких бы то ни было иллюзий и расставляют все точки над i. И все начинают остро понимать, что край близок и надо что-то делать. Беда в том, что стадионы – не резервация, оторванная от остальной жизни. Проблема куда глубже, а то, что происходит на футболе, – следствие, а не причина…

И остается только молиться, чтобы наш шок, и так уже включивший в себя ту же Манежку, историей с Жирковым и завершился… Межнациональные и межрасовые отношения, когда их пускают на самотек, способны уничтожать страны, наводить ужас на города, убивать людей и целые народы. А когда все начинается с освистывания футболиста, многие машут рукой: “Мелочь-то какая!” Ой, не мелочь.

Президент “Баварии” Ули Хенесс недавно сказал мне: “На футболе не должно быть места ненависти. Когда я слышу, что произошло недавно в Норвегии, – лишний раз убеждаюсь, что такие вещи надо пресекать на корню. Видя на трибуне пожелания смерти фанатам “Мюнхена-1860”, я внутренне содрогаюсь. С ненавистью мы обязаны что-то делать – пока не поздно для всех нас».

Немцы знают, о чем говорят.

Теперь, думаю, вы понимаете, что же меня так пугает в контексте ЧМ-2018. Да и разве только него?..

* * *

Проблемы сотрясают Россию – проблемы сотрясают и ФИФА. 2011 год продолжил для Международной федерации футбола серию коррупционных скандалов. Только поводом теперь стала не гонка за право принять чемпионаты мира, а предвыборная кампания за кресло президента ФИФА. Голосовать в которой должны были представители всех 208 стран, входящих в мировое футбольное сообщество.

По ходу пьесы вскрылось, что единственный конкурент Блаттера, катарец Мохаммед бин Хаммам, передал своему коллеге по исполкому тринидадцу Джеку Уорнеру деньги для подкупа голосов стран КОНКАКАФ – то есть Северной и Центральной Америки. Сигнал беды в комитет по этике ФИФА подал не кто иной, как давний друг Уорнера американец Чак Блэйзер. В результате и бин Хаммам, и Уорнер были от исполкома ФИФА отлучены, причем катарец – пожизненно…

Я поинтересовался у знающих людей, насколько неожиданным стало для них такое скандальное развитие событий. И точки зрения Мутко и Колоскова, как и по многим другим вопросам, тут диаметрально разошлись.

Мутко:

–  Для меня главной неожиданностью стало само выдвижение бин Хаммама на пост президента ФИФА. Катар получил чемпионат мира, так что вам еще надо? Сосредоточьтесь на этом! Наверное, был бы перебор, если бы он получил еще и президентский пост в ФИФА. На мой взгляд, это была ошибка.

Я не раз был свидетелем того, как бин Хаммам не соглашался с позицией Блаттера по тому или иному вопросу. Между ними возникали острые ситуации – и мне казалось, что это началось давно. Но в целом интеллект двух этих людей позволял вести себя в рамках дозволенного и в интересах дела объединять свои усилия. Вплоть до этой ситуации.

Мне кажется, там еще будет продолжение. Обязательно будет. В том числе и со стороны того же Уорнера, который в той ситуации ввиду своей занятости просто не захотел погружаться во все эти разборки и скандалы, тратить время на бесконечные судебные процессы. Поэтому он сложил с себя полномочия, ушел – и не хочет больше с этим разбираться. Но не думаю, что он что-то забыл. Полагаю, он предпримет какие-то ответные шаги, и, в частности, во взаимоотношениях Уорнера и Блэйзера еще последует некое развитие событий.

А все эти представления о том, что Уорнер, дескать, взял деньги от бин Хаммама, чтобы раздать их кому-то, – на мой взгляд, глупость какая-то. Это не его уровень – ни интеллектуальный, ни жизненный.

Колосков:

–  С бин Хаммамом у меня очень хорошие отношения. Я у него в Катаре не раз бывал – в качестве руководителя оргкомитета разных юношеских соревнований. Мы интеллектуально сошлись. Он все время знаки внимания и уважения оказывал, теплота во взаимоотношениях была.

Поэтому вся эта история с выборами президента ФИФА стала не просто шоком, а самым большим шоком. Дисквалификации других членов исполкома, которые последовали в прошлом году, как-то меня не трогали. А тут – совсем другая история.

Во-первых, кто его надоумил баллотироваться, причем в последний момент: он ведь подал заявку буквально за считанные часы до истечения срока? Во-вторых, кто ему посоветовал вести подобного рода агитацию за свою кандидатуру – с помощью прямого подкупа? Он же отлично понимал, что регион, куда он повез деньги, – там же ничего невозможно утаить!

Тем более что Катар получил право проведения чемпионата мира – и во многом благодаря его усилиям. Более того, после этого он стал вхож в королевский дом, к эмиру. У него была очень успешная карьерная перспектива. Зачем ему нужен был этот титул президента ФИФА – тем более используя такие методы?

На конгрессе ФИФА, где переизбрали Блаттера, бин Хаммама уже не было. Я его видел где-то накануне конгресса. Спросил: «Как у тебя дела?» Он ответил: «I’m very strong» ( Перевод по смыслу: «Я очень силен духом, меня не сломить») . В общем, для меня все это крайне неприятный сюрприз.

–  Вы верите в то, что подкуп действительно был?

–  Конечно. Он привез эти деньги, отдал Джеку Уорнеру, хотел передать всем членам КОНКАКАФ – там федераций пятнадцать. Уорнер сказал: нет, давайте через нашего казначея, официально. Все это Чак Блэйзер потом описал потом в своем письме. При том что Блэйзера как функционера создал именно Уорнер! Сначала сделал его генсеком КОНКАКАФ, потом ввел в исполком ФИФА от этой конфедерации. Блэйзер всем ему обязан. Что случилось – не могу понять.

А отношения между Блаттером и бин Хаммамом (в этом Колосков сошелся с Мутко. – Примеч. И.Р.) не были дружескими никогда. Катарец всегда выступал с открытой критикой – но не самого президента, а некоторых действий и решений ФИФА, которые ставились на обсуждение и голосование. Разумеется, критика эта звучала только внутри исполкома. В прессе с такими вещами бин Хаммам никогда не выступал – хоть и был оппонентом, но всегда подчеркивал свое уважение к Блаттеру. Говорил: мы одна семья, и даже наши противоречия никогда не должны выносить за пределы этой комнаты.

У него были тяжелые времена, когда бин Хаммам поссорился с некоторыми влиятельными шейхами – в частности, в Кувейте. Мне кажется, что именно Блаттер все это улаживал. Кстати, знаете, откуда вообще взялась заявка Катара? Несколько лет назад Блаттер был в Катаре, встречался с эмиром. И он там сказал: а почему бы вам не попробовать провести чемпионат мира? Там еще младший сын эмира присутствовал, который потом стал главой заявочного комитета. И эмир сказал ему: «Ну-ка, займись этим делом». Сам Катар никогда в жизни не придумал бы эту ерунду! ( улыбается) Так что автор идеи – именно Блаттер. Хотя отношения с бин Хаммамом у него и были весьма натянутыми…

Наконец, Сорокин, говоря о конфликте связки бин Хаммам – Уорнер с тандемом Блаттер – Блэйзер, тоже в первую очередь удивился внутриамериканским разногласиям:

–  У Блэйзера – не выборная должность. Он назначается и утверждается Уорнером, президентом КОНКАКАФ. Тем более ситуация выглядит странной. Но, видимо, Блэйзер счел правильным поступить так. Как раньше анонимки писали: «Не могу молчать». Вот и не смог.

Говорят, у ФИФА есть очень много признаний на этот счет от людей, которые якобы получали деньги от бин Хаммама. И это такой объем признаний, что очень трудно не придать ему никакого значения. Мы относимся ко всей этой туманной истории спокойно, стоим в стороне. И не боимся никаких разоблачений, потому что они невозможны. К нашей заявке это никакого отношения не имеет.

* * *

75-летний Блаттер вскоре был без проблем (альтернатив-то не было) переизбран главой ФИФА еще на четыре года – до 2015-го. Англичане пытались добиться переноса голосования, но не преуспели. Казалось, швейцарцу можно вздохнуть с облегчением.

Не тут-то было! Практически тут же войной против него пошел президент Ассоциации европейских футбольных клубов, глава «Баварии» Карл-Хайнц Румменигге. Мне довелось был одним из менее чем десятка журналистов, которые в офисе мюнхенского клуба услышали от него ряд очень резких заявлений.

Румменигге сказал:

–  Я возглавляю не только «Баварию», но и Ассоциацию европейских клубов – их в ее составе около двухсот. Важно отметить, что три четверти участников последнего чемпионата мира играют в Европе. Убежден, что европейские клубы организованы лучше, чем африканские, азиатские и даже южноамериканские. И мы крайне недовольны тем, как сегодня развиваются футбол в целом и отношения внутри него.

У нас нет ощущения, что со стороны ФИФА и УЕФА к клубному футболу проявляется достаточное уважение. Клубы – это то, на чем строится современный футбол. Именно они – работодатели игроков, те, кто платит им зарплату. Но когда дело доходит до принятия ключевых решений – таких как определение международного календаря, – ни один представитель клубов в этом не участвует.

ФИФА и УЕФА должны понять: настало время для прозрачности, демократии, чтобы найти нужный баланс в жизни мировой футбольной семьи. У меня нет ощущения, что семья довольна системой, внедренной этими джентльменами (Блаттером и Платини. – Примеч. И.Р.).

Мы не говорим о дележе денег и о власти. Только о прозрачности! Между тем в ФИФА происходит ежедневный коррупционный процесс. Постоянно всплывают какие-то темные истории, и убежден, что настало время с ними покончить. В интересах самого же футбольного мира. В прошлое воскресенье мы узнали о решении ФИФА пожизненно дисквалифицировать мистера бин Хаммама. Всем известно «дело ISL». Сейчас ходит много слухов относительно мирового первенства в Катаре…

Недопустимо, когда нами руководят люди, в систему координат которых не входят серьезность и чистота. Если не увижу шансов для того, чтобы управление футболом стало прозрачным, готов к революции как единственному честному пути к очищению нашей игры. Вопрос стоит так: нужны ли европейским клубам ФИФА и УЕФА – и наоборот? Полагаю, эти организации больше нуждаются в нас, чем мы – в них.

Учитывая, что в 2014 году завершается срок действия «меморандума о ненападении» между ФИФА и УЕФА, с одной стороны, и Ассоциацией клубов, с другой, мировой футбол в ближайшие годы еще могут ожидать немалые потрясения. Блаттер не в состоянии «зачехлить» того же Румменигге, как сделал это с бин Хаммамом: «скелетов в шкафу» у педантичных и знаменитых как раз прозрачностью своего футбольного бизнеса немцев (в особенности баварцев) найти, скорее всего, невозможно. Запугать их вряд ли чем-то удастся. Так что надо искать общий язык, иначе…

Но, по крайней мере, есть уверенность в том, что места проведения ЧМ-2018 эти возможные потрясения не коснутся. Если, конечно, сами чемпионаты мира за ближайшие годы не прекратят свое существование. Однако представить себе такое разрушение уже более чем 80-летнего футбольного миропорядка невозможно даже при самом богатом воображении. Да и ответ того же Румменигге на один из наших вопросов дал понять, что заходить слишком далеко в своих намерениях возглавляемая им Ассоциация не намерена:

–  Вас, как и Платини, и многих других знаменитых игроков, помнят в первую очередь по блестящим выступлениям за национальные команды на крупнейших турнирах. А сейчас вы яростно защищаете интересы клубов…

–  Ни секунды не сомневаюсь в том, что самая популярная команда в каждой без исключения стране – ее сборная. В Германии, допустим, 50 процентов людей любит «Баварию», 50 – не переносит. Но когда начинается чемпионат мира или Европы, вся страна садится к телевизорам и от всей души переживает за бундестим. Я твердо понял это в годы игровой карьеры и буду безоговорочно уважать до конца своих дней. Никогда не стану обсуждать даже саму возможность того, чтобы клубы не отпускали игроков в сборные. Футбол национальных команд должен жить и процветать…

Далее речь зашла о том, в чем ФИФА и УЕФА должна измениться по отношению к клубам – но главное мы уже услышали.

Услышали и другое. Когда Румменигге обмолвился о «слухах насчет мирового первенства в Катаре», я не упустил возможности спросить:

–  Россия-2018 и Катар-2022 – разные истории?

–  Конечно. Россия – это не одна Москва, а множество разных городов. И климат там для проведения чемпионата мира нормальный. Не верю, что даже если Катар все-таки примет чемпионат мира (многозначительная пауза. – Прим. И.Р.) , то это произойдет летом. Пусть благодаря суперсовременным технологиям удастся снизить температуру на поле и трибунах, но есть ведь объективное понятие климата. И еще. Не понимаю, как в одном городе, даже таком большом, как Мюнхен, можно принять 32 сборные плюс 32 армии их болельщиков. А ведь Катар – не больше Мюнхена…

–  Подозрения в том, что Россия получила ЧМ-2018 нечестным путем, у вас нет?

–  Ничего о таком не слышал. Может, вы лучше информированы? (Улыбается.)

С облегчением могу заметить: не лучше.

* * *

Сильно развивать в этой книге катарскую тему не вижу смысла, поскольку посвящена она победе России. Как видите, тот же Румменигге, да и множество других видных фигур мирового футбола, нейтральных в гонке за ЧМ-2018, не мешают две эти истории в одну кучу – тем более что Мутко и бин Хаммам голосовали друг против друга и находились по разные стороны баррикад. И разговоров насчет пересмотра результатов выборов-2018 никто не ведет, тогда как о 2022-м шепчутся постоянно. Да вот хотя бы Румменигге в вышеприведенной цитате. Особенно после пожизненного изгнания из ФИФА бин Хаммама.

Тот же Беккенбауэр, при всей его дипломатичности, на катарскую тему высказывается без восторга:

–  С Катаром ситуация несколько иная, чем с Россией. Во-первых, чемпионат мира поручено проводить маленькой и, будем откровенны, нефутбольной стране. К тому же летом там очень жарко – от 40 до 50 градусов. Как с этим справиться? Знаю, что они пообещали приложить максимальные усилия, чтобы охладить температуру на поле и трибунах. У них есть деньги и технологии для того, чтобы все это осуществить. Они способны сделать все. Ко всему прочему, у них в запасе 11 лет .

Схожие нотки тревоги преобладали и у еще одного моего собеседника – Хиддинка:

–  Я от этой темы далек. Разные люди могут думать о победе катарцев по-разному, но я не слишком хорошо проинформирован, чтобы делать какие-то выводы. Пока мне не совсем понятно, как играть в стране, где летом температура воздуха 45–50 градусов. Это создаст немало сложностей. Может быть, хозяева окажутся способны построить стадионы с кондиционированием воздуха для игроков. Но как быть с болельщиками?

Мутко, правда, практически исключает вариант, при котором ЧМ-2022 у Катара могут отобрать:

–  Не думаю, что чемпионат мира у Катара могут забрать. Ведь если окажется, что решениям ФИФА можно давать задний ход, начаться может все, что угодно. Это было бы не в интересах ФИФА. Решение принято. А вот к теме проведения турнира зимой, думаю, еще будет возвращение. Да, тогда нужно будет сломать весь международный календарь – но как играть в футбол на 40-градусной летней жаре? Может, они сделают крытые кондиционированные стадионы. Но как быть миллионам болельщиков, когда они будут с этих стадионов уходить? Да и возможность территориального расширения ЧМ-2022 от одного Катара до нескольких стран Персидского залива рассмотрена наверняка будет.

Аршавин – как, полагаю, и большинство футболистов – признается, что был сильно удивлен, узнав, что ЧМ-2022 отдали Катару. И даже не из-за жары, а ввиду крохотных размеров страны:

–  Как это все уместить – до сих пор не представляю. А насчет зимы – думаю, все-таки не перенесут. А если сделают это, то международный календарь надо будет перестраивать на нашу бывшую систему «весна-осень», от которой Россия в этом сезоне уходит…

–  Вы-то как к этому относитесь – если на минуту за быть, что играете в Англии?

–  Как футболист хочу играть на хороших полях. А они у нас летом. И это время надо использовать по максимуму.

Жаль, что ни мнением футболистов, ни позицией зрителей, принимая подобные решения, в России интересоваться не принято…

Возвращаясь к Катару, спрашиваю Колоскова:

–  Допускаете, что после дисквалификации катарца ФИФА на каком-то этапе может пересмотреть решение и по самому Катару?

–  В принципе все возможно, но пока предпосылок нет. Сейчас идет дискуссия, в какое время года проводить ЧМ-2022. Летом там играть нельзя, на зиму могут сдвинуть. Но вот придет вместо Блаттера тот же Платини – и не исключаю, что решение по тому мировому первенству вынесут на конгресс. А там как знать…

Не случайно, что одним из решений июньского конгресса ФИФА стал пересмотр процедуры выборов будущих стран-хозяев мировых первенств. Отныне это будут делать по одному представителю каждой из более чем двухсот стран, входящих в ФИФА. И по этому поводу среди наших футбольных топ-функционеров существуют полярные мнения.

Мутко:

–  Это очень правильное решение. Я тоже эту позицию поддерживал и всегда говорил Блаттеру, что мы должны к этому прийти. И тогда все подозрения уйдут сразу! Исполком должен отобрать заявки, посмотреть на их соответствие требованиям и рекомендовать к рассмотрению конгрессом. Все 208 стран проголосуют – кого тогда обвинять в поражении? Хотя, помнится, в МОК, где принята такая система, был большой скандал. Недовольные будут искать под ковром причины своей неудачи, какой бы ни была система голосования.

Колосков:

–  К принятому решению отношусь отрицательно. Такого не было никогда: в уставе ФИФА было записано, что страны-хозяйки чемпионатов мира выбирает исполком. Да если бы выбирали все страны, Россия никогда не получила бы право проведения ЧМ-2018!

Потому что была бы сплошная вкусовщина. Ориентация на тех, кто тебе ближе по языку и культуре. Вот целый огромный блок англоговорящих стран, вот столько же франкоговорящих. Почти вся Латинская Америка – «испанская»… Возникнут кланы, процедура выдвижения обернется хаосом. Если при 24 людях в исполкоме все бурлило и сходило с ума, то что с 208-ю? Это будет катастрофа!

Объективности никакой, задавят массой. Особенно если континентальные конфедерации будут принимать какое-то единое решение. 55 федераций в Африке, 54 – в Азии… Конечно, там будут какие-то рекомендации исполкома, но в хорошем смысле управлять этим процессом будет невозможно.

Россию это все, однако, волновать уже не должно. Как и, извините, «геморрой», который ФИФА создала себе сама вокруг организации мирового первенства 2022 года.

Россия теперь имеет возможность – и обязана! – думать только о том, как во всеоружии подойти к ЧМ-2018. И не опозориться в глазах всего мира – хотя бы в связи с тем же расизмом и ксенофобией.

–  Слышали об этих наших проблемах, в частности, о броске бананом в Роберто Карлоса? – спросил я летом 2011-го у Франца Беккенбауэра.

–  Честно говоря, впервые слышу об этом. Такого быть не должно, вы обязаны самым жестким образом подобные проявления пресечь. Если дать таким людям волю, все будет кончено. Футболисты, выходя на поле, действуют по правилам – и болельщики тоже должны соблюдать определенные правила. В футболе не место расизму, и вы должны найти пути, чтобы победить его.

Пока активного поиска этих путей я что-то не наблюдаю.

* * *

На пресс-конференции Путина я как раз и задал ему вопрос, в чем должна расти и меняться Россия, чтобы не осрамиться на глазах у всей планеты.

Ответ, если честно, меня разочаровал. Премьер заверил, что все будет в порядке, тут же уйдя в технологические аспекты и добавив, что надеется на поддержку наших недавних соперников.

А спрашивал-то я совсем о другом.

Мне вообще показалось, что на встрече Путина с журналистами речь о технологической стороне вопроса велась куда более охотно, чем об общественной и нравственной. Как, впрочем, происходит и в нынешней России в целом, где разного рода «модернизации» напрочь вытеснили такие атавизмы, как «свобода» и «совесть». Так, по крайней мере, казалось до декабря 2011-го…

Но вернемся на пресс-конференцию в Цюрих. На вопрос о борьбе с «предрешенными матчами» (и контрасте в этом смысле с Англией) звучит ответ, что и английский футбол не на сто процентов чист, ибо абсолютная чистота бывает только в пробирке. А обсуждение темы расизма сводится к тому, что это общемировая проблема, и Россия борется с ней так же, как другие.

Я слушал это – и думал вот о чем.

Конечно, играть и смотреть матчи на современных 50-тысячниках будет в миллион раз комфортнее, чем на той рухляди, где мы играем и смотрим их сейчас. Но «договорняк» на новом стадионе под фанатское уханье в адрес темнокожих игроков и матерное скандирование, поверьте, ничем не будет отличаться от того же «зрелища» на нынешней арене. И всем нам нужно понять, что человеческий фактор не менее важен, чем технологический.

Полностью соглашусь с красивой фразой премьера: « Чемпионат мира будет способствовать тому, чтобы Европа зажила без видимых и невидимых Берлинских стен ».

Добавлю – с обеих сторон. Очень хорошо, что на ближайшие годы мы окажемся под пристальным наблюдением всей планеты, телевидения, газет – в первую очередь английских, которые не постесняются в средствах, чтобы найти любой компромат.

Не стесняться в средствах, конечно, плохо. И англичане за это свое уже получили. Но рецепт от их неразборчивости есть один. Делать все, чтобы от этих самых компроматов очиститься.

На глазах у всего мира у нас появится куда более мощный стимул, чем раньше, для этого очищения. Хотя бы за это исполкому ФИФА надо сказать большое спасибо.

Спрашиваю Колоскова:

–  ЧМ-2018 поможет нам построить другую страну?

Опытнейший чиновник качает головой:

–  Конечно, нет. Другую инфраструктуру, и не только футбольную – да. Новые гостиницы, аэропорты, железнодорожные вокзалы, дороги, средства коммуникации… Конечно, это здорово. Но менталитет наших людей поменять за счет одного чемпионата мира невозможно.

Той же точки зрения придерживается и Аршавин (которого Мутко, кстати, видит лет через 20 в роли президента РФС):

–  Меняться нашей стране надо во многом. Но чемпионат мира Россию другой не сделает. Однако толчок, чтобы что-то изменилось, он может дать. Как и толчок для правильного развития футбола. Очень на это надеюсь.

–  Кстати, вы на сто процентов исключаете, что как игрок дотянете до 37 лет, когда состоится ЧМ-2018?

Капитан сборной смеется:

–  Даже если дотяну – ни в коем случае меня звать не надо! Конечно, если я к тому моменту еще буду играть, то очень захочу, чтобы меня взяли на чемпионат мира. Но если это произойдет, то будет означать, что сборная России находится на очень низком уровне. Так что буду рад, если получу билеты в VIP-ложу…

– А вы в какой роли видите на чемпионате мира себя? – интересуюсь у Колоскова.

Он отвечает так же, как Аршавин:

–  Зрителя. В почетной ложе. И вообще до этого надо еще дожить.

–  А в Оргкомитете ЧМ-2018 вы как-то задействованы?

–  Никак. 2 декабря прошло – и забыли, что есть Колосков. Это типично для нашей страны. Впрочем, сейчас я и не вижу там для себя ниши. Да, я был членом оргкомитетов 8 чемпионатов мира и обладаю определенным опытом. Недавно Сорокин сюда приезжал, мы кое-какие детали обсудили. Но сейчас в основном идет период строительства, финансирования, контроля. Это не мой профиль. Вот в организационном плане мог бы пригодиться. Но коль скоро не зовут – отношусь философски.

Осенью 2011-го Колосков посетовал, что с началом реальной подготовки к ЧМ-2018 Россия затягивает. Высшие должности в Оргкомитете распределены – а рабочего механизма все нет.

Ах, как все это по-нашему – если не сгущает краски Вячеслав Иванович. Неужели опять устроим аврал – и в последний момент героически преодолеем трудности, которые сами же себе и создадим? Впрочем, разве мы удивимся, если получится иначе? Мы же не Германия, мы – Россия.

И выбрасывать людей, как «отработанный материал» – что, по словам Колоскова, сделали с ним после Цюриха, – это тоже Россия.

* * *

«Правильное развитие», о котором сказал Аршавин, – это ведь тоже в первую очередь не о верно уложенных стройматериалах. А о людях, их умах.

Пока ведь, что там скрывать, в представлении большинства иностранцев мы все еще не являемся частью сообщества под названием «цивилизованный мир». Нет, разумеется, относятся к нам уже не как к Советскому Союзу, мы уже не «Верхняя Вольта с ядерной бомбой», а россияне за границей не ходят в сопровождении офицера КГБ в штатском. Но нас все равно еще толком не знают, и прав Кир Реднидж, сказавший, что России надо учиться быть более открытой и презентовать себя внешнему миру. Никто другой за нас это не сделает.

А то, бывая за границей, нередко испытываю чувство неловкости за соотечественников. Которые нередко ведут себя вызывающе, при этом не умея и двух слов на иностранных языках связать. Общаясь, к примеру, в ирландском Дублине с дамой, продающей билеты в знаменитый музей «Гиннесса», я первым делом услышал, что большинство приходивших туда россиян (на следующий день наша сборная играла там с местной) по-английски не говорит и ни бельмеса не понимает. Нельзя было сказать, что эта новость стала шокирующим откровением.

В нашей «неразговорчивости» на языке Шекспира я тут же убедился на седьмом этаже музея «Гиннесса» – в баре с великолепным панорамным видом на столицу Ирландии. Пожилая мадам, взяв микрофон, поинтересовалась: «Кто здесь из России?» Раздалось несколько голосов – хотя, по моим наблюдениям, наших в баре было с полсотни. Даже слово «Russia» не вызвало у них реакции, а сделанное по-английски предложение в связи с этим отозваться – тем паче.

И подумалось, что ЧМ-2018 стоит получить хотя бы для того, чтобы, играя на чувстве стыда и стремления показать себя миру с лучшей стороны, заставить страну хотя бы немного выучить английский.

Прекрасно, что, как и в случае с финалом Лиги чемпионов – 2007/08, мы распахнем наши границы для безвизового въезда. Мутко по этому поводу рассуждает:

–  Когда мы обсуждали этот проект, и Минфин, и Минэкономики привычно жаловались на его затратность, понять их было можно. Но ведь все это будет перекрыто с лихвой! Вот кто-то говорит о потерях от того, что не будут взимать визовые сборы. Но это же парадокс!

В нашу страну может въехать миллион туристов. А может и не въехать – если чемпионат мира не проводить. О каких потерях можно говорить, если без такого турнира этот миллион просто не въехал бы! Да, не возьмем с них визовые сборы. Зато они будут весь этот месяц – или даже его часть – где-то жить, питаться. И эти деньги останутся в стране. Большие деньги. Мы просто не умеем считать! А если научимся – тогда и не будет шума о каких-то потерянных доходах.

Сорокин на уже многократно упоминавшейся лекции нарисовал студентам просто-таки феноменальные перспективы:

–  Выгода для страны от проведения этого турнира простирается далеко за пределы спортивной составляющей. Да, затраты на чемпионат будут, конечно, велики. Расходы одного только Оргкомитета, без учета строительства необходимой инфраструктуры, превысят полмиллиарда долларов.

Но что такое финал чемпионата мира? Это новые стадионы, гостиницы, дороги, транспортные развязки. Это «Сапсан» (суперскоростные поезда. – Примеч. И.Р.) в каждый город, где будут проводиться матчи. Это, наконец, новые квалифицированные кадры. Подсчитано, что в стране в связи с подготовкой к чемпионату будет ежегодно появляться 60 тысяч новых рабочих мест. И это ведь все останется здесь и после того, как чемпионат мира будет завершен. А какой потенциал у этого мероприятия в плане продвижения имиджа России!

Судите сами: финальный матч по телевизору посмотрит миллиард человек. Совокупная телеаудитория всего чемпионата будет равна примерно 12 миллиардам. А болельщики, которые приедут к нам со всего мира, чтобы наблюдать за игрой непосредственно на стадионах! Никогда, ни по какому другому поводу к нам, да и вообще ни к кому, не приедет столько народа. И все они получат возможность увидеть нашу страну, узнать, что здесь живут нормальные люди, очень похожие на них самих, что мы так же работаем, так же отдыхаем, так же радуемся и грустим. Они убедятся в том, что мы можем на высочайшем уровне проводить такие сложные и ответственные мероприятия. И, уверяю вас, в будущем это очень благоприятно скажется на отношении к нашей стране, на экономике, на инвестициях в эту экономику и много-много на чем еще.

…Англичанин Реднидж побывал в Москве, Санкт-Петербурге и Сочи в составе группы из двух десятков журналистов со всего мира. Такая поездка была не одна, и все они были связаны с нашей заявкой на проведение ЧМ-2018. И это здорово! Люди, так или иначе создающие в своих странах общественное мнение, получили возможность не только многое увидеть собственными глазами, но и пообщаться с крупными чиновниками и бизнесменами, репортерами и болельщиками. А мы – увидеть, насколько адекватно и раскованно наши функционеры способны реагировать на неожиданные вопросы свободных людей. Одна из таких встреч, с Виталием Мутко, проходила в редакции «Спорт-Экспресса» – и мировая пресса расходилась не разочарованной…

На той встрече министр спорта точно подметил и то, насколько сильно изменилось отношение к Германии после ЧМ-2006. Деликатно не произнося вслух слово «война», Мутко дал понять, какие стереотипы о немцах властвовали над умами многих людей даже спустя полвека после мая 1945-го. Германия могла из года в год делать все, чтобы избавляться от страшного наследия, – но только в июне 2006-го вся планета осознала результаты этого колоссального труда.

На мировом футбольном первенстве Германия предстала как страна-улыбка, страна-гостеприимство. Во вступлении к этой книге я уже рассказывал, как в поезде немолодая женщина, узнав, что я из России, начала… извиняться за преступления нацизма. Но ведь многие и не узнали бы, какой урок простые немцы извлекли из той трагедии, не будь в Германии чемпионата мира по футболу!

Покажем ли мы себя с лучшей стороны? А вот это уже зависит от нас. И от того, в какую сторону двинется наша страна в ближайшие годы.

Аршавин в своей статье в Times написал:

...

«Я получаю большое удовольствие от игры за “Арсенал”, и для того, чтобы я вернулся в Россию, должно произойти нечто экстраординарное. Однако это вот-вот произойдет. Чемпионат мира по футболу в России может стать катализатором подлинных перемен, настоящих шансов, возможностью для того, чтобы этот вид спорта принес России известность. Я по-прежнему встречаю многих людей, которые считают, будто у нас зима круглый год, что мы недружелюбны и необщительны. Чемпионат мира раз и навсегда уничтожит этот стереотип. Гости увидят современную многонациональную страну с отличной инфраструктурой и транспортом, с красивой природой».

Неплохо знаю Аршавина – и, признаться честно, в этих строках не узнаю его истинной стилистики, интонации, лаконичной иронии. Зато здесь присутствует пафос, которого у настоящего Андрея нет и в помине. Сильно подозреваю, что специально обученные люди облачили пару его тезисов в излишне пышные «наряды».

Впрочем, если все будет именно так, как написано в Times под фамилией «Аршавин» – возражать уж точно не буду. Потому что очень хочется гордиться чем-то иным, кроме титула самой большой страны на свете, Юрия Гагарина, советского хоккея и балета…

А вот когда Аршавин говорит, что мы пока до конца не понимаем масштаба того, что получили 2 декабря, – верю ему безоговорочно. Поймем, только когда увидим все это собственными глазами.

* * *

Достойно показать себя миру, стать его неотъемлемой частью – только одна сторона медали. И в этом смысле как раз хорошо, что одно из требований, предъявляемых ФИФА к стране-организатору чемпионата, – проведение матчей не менее чем в 12 городах (у России пока на одного претендента больше). Потому что по умению строить «потемкинские деревни» нам исторически мало равных. Если бы все ограничилось Москвой и Санкт-Петербургом, их отрыв – и экономический, и социальный, и культурный – от других городов стал бы еще чудовищнее. Здесь же волей-неволей придется, наоборот, подтягивать другие города до необходимого уровня. А это значит – и деньги в них инвестировать достойные.

Чемпионат мира – он ведь не только экспортным целям служит. Да, «уважать себя заставить» – безусловно, важно. Но сделать так, чтобы внутри России мы летали безопасными самолетами и прибывали в первоклассные аэропорты, чтобы забыли о наших сегодняшних электричках как о кошмарном сне, чтобы ездили по ухоженным гладким дорогам, чтобы сталкивались с вышколенным сервисом, чтобы ходили на комфортные стадионы, – куда важнее.

В стадионном вопросе образцом для подражания опять же должна стать Германия. В первой половине 2000-х ее футбол, казалось, остановился в развитии. На двух чемпионатах Европы, 2000-го и 2004-го годов, немцы не смогли выйти из группы, причем в последнем туре бездарно проигрывали немотивированным к тому моменту португальцам и чехам. Серебро ЧМ-2002 при весьма средней игре и подвигах вратаря Оливера Кана казалось случайной «отрыжкой» былых славных времен. И бундеслига переживала застой, отойдя на задний план по сравнению с ведущими чемпионатами континента.

А потом был ЧМ-2006. К нему в Германии появились фантастической красоты стадионы – причем не только в тех городах, где в итоге проходили матчи, но и в других, которые с ними конкурировали (к примеру, в Дюссельдорфе). А после чудесно организованного мирового первенства начался настоящий бум. На сегодня средняя посещаемость арен в первой бундеслиге даже превзошла английскую премьер-лигу – 42 тысячи против 35 – и занимает безоговорочное первое место в Европе. А заполняемость арен во второй бундеслиге выше, чем в большинстве элитных дивизионов Старого Света.

Не знаю, есть ли тут прямая связь, – но как только в стране забурлила футбольная жизнь, молодые таланты начали расти, как грибы после дождя. Езилы, Мюллеры, Хедиры, Гетце – все это продукты времени, когда Германия уже забыла, что такое плохие и полупустые стадионы. У этих мальчишек был изначально задан высочайший стандарт требований в стране к футболу – и к ним самим. Они с первых дней поняли, что тут никто не простит им игры спустя рукава.

Хавбек сборной Германии Бастиан Швайнштайгер говорил мне:

–  Сейчас многие задаются вопросом: как это Германии удалось по средней посещаемости матчей бундеслиги обогнать даже Англию. Так дело не только в отличной организации матчей, низких ценах на билеты и непредсказуемости результатов. В первую очередь – как раз в стадионах, многие из которых построили к ЧМ-2006. Почему бы не ожидать, что после 2018 года нечто похожее произойдет и в России?

О том же в разговоре со мной упомянул и капитан «Зенита» Александр Анюков:

–  То, что чемпионат мира проведут в России, – по-моему, очень хорошо. Построят новые стадионы, зрителям будет приятно ходить, а футболистам – играть. Как сейчас в Германии. Там по инфраструктуре, думаю, сейчас самый классный чемпионат. Стадионы, посещаемость, поля – все в идеальном состоянии. Приятно выходить на поле. Не то что в России…

Швайни и Анюков зрят в корень. Футболу России – при всех тех безумных деньгах, которыми располагают его ведущие клубы, – сегодня как раз и не хватает настоящей футбольной инфраструктуры, которую может дать ЧМ-2018. Скажем, после слов Путина на пресс-конференции, что стадион «Спартак» будет построен за счет «ЛУКОЙЛа», спартаковские болельщики после десятилетий (!) бесплодных ожиданий смогли вздохнуть с облегчением: своей арены они все-таки дождутся! Ибо слова премьера: «Стадион “Спартак” будет построен…» иначе трактовать было невозможно: не «может быть», а «будет». Хотя многие уже считали, что эта история не закончится никогда.

В РФС свято считали, что первым катализатором строительства новых стадионов должен стать переход на систему «осень-весна». Главные его лоббисты – боссы ЦСКА, «Спартака», «Зенита», «Рубина» – еще до получения ЧМ-2018 были убеждены, что только эта мера может подтолкнуть клубы и города к переустройству своего футбольного хозяйства. Им легко рассуждать, у них деньги есть. И переход этот стал не чем иным, как революцией для богатых.

Тем, кто беднее, намного сложнее. До того как мы получили чемпионат мира, Министерство спорта давало понять, что государственные деньги на решение внутрифутбольных вопросов выделять не было намерено. Но выигрыш права проводить мировое первенство изменил в этом смысле все. Потому что это уже вопрос престижа не РФС, а всей страны. Дело государственной важности.

Когда в 2011 году мы сравниваем телевизионную картинку с большинства наших арен с теми же Англией или Германией – выть хочется. На такие стадионы и ходят со скрипом. Но вот в 2002 году открылся новый «Локомотив» в Черкизове – и публика, не привыкшая к такому комфорту (который сегодня уже не кажется особенным, и козырек во время дождя над ложей прессы изрядно протекает), туда, воспользуюсь не самым литературным, но в данном случае очень точным словечком, – ломанулась.

Средняя посещаемость тут же возросла на несколько тысяч, а команда, что символично, в том же году впервые стала чемпионом России. Да и пару лет спустя, как рассказал мне тогдашний капитан питерского «Зенита» Владислав Радимов, они после матча со «Спартаком» в Черкизове еще долго обсуждали с Аршавиным, как это классно – играть на чисто футбольном, забитом до отказа стадионе. Футболисты восхищались тем, что должно быть нормой!

Вся беда в том, что с тех пор и до момента получения Россией ЧМ-2018, если не считать замечательной, но достаточно камерной «Арены Химки», в строй по всей стране не было введено ни одного стадиона! И это – за восемь лет, большинство которых мировые цены на нефть стремились исключительно вверх.

Да, уже летом 2011 года открылась новая арена «Терека» в Грозном, а еще до 2 декабря 2010-го начали строиться новые арены «Зенита» и «Рубина», решили вопросы правового характера «Спартак» и ЦСКА. Но не было никаких сомнений, что весь этот процесс пойдет во сто крат быстрее, если мы получим чемпионат мира. А сильнейшие футболисты планеты если и поедут к нам играть, то только тогда, когда увидят стадионы, от которых не выворачивает наизнанку.

В июле 2011-го я в составе небольшой международной группы журналистов общался в Мюнхене с президентом «Баварии», легендарным футбольным функционером Ули Хенессом. И он рассуждал:

–  Для меня реальная ценность чемпионата мира для той или иной страны определяется два-четыре года спустя. К примеру, Германия вышла из своей эпопеи с мировым первенством безусловным победителем. У нас возникла не только новая инфраструктура, но и новое настроение, дух людей. ЧМ-2006 поменял все! На новых стадионах резко выросла посещаемость, дети в неизмеримо больших количествах пошли в футбол, выросло новое поколение талантливых игроков… В Германии самые современные стадионы, и они всегда полны – у нас сейчас самая большая посещаемость национального чемпионата в Европе. Общая атмосфера в нашем футболе благодаря мировому первенству изменилась абсолютно!

А теперь посмотрим на ЮАР спустя год. На великолепные стадионы ходят по пять тысяч человек. Не думаю, что это правильно со стороны ФИФА тратить 500 миллионов или миллиард евро, а то и больше, на событие, завершающееся через четыре недели, с нулевым влиянием на страну и ее футбол в будущем. Лучше, господа руководители ФИФА, отдайте Южной Африке эти деньги просто так на строительство инфраструктуры, а чемпионат мира проводите в другом месте!

–  И как в этом смысле насчет России? – спросил я.

– Считаю, что Россия проведет очень хороший чемпионат мира. И абсолютно уверен, что если человек поедет в Россию спустя два года после турнира, то убедится в большом эффекте того, что было в 2018 году. Это касается и заполняемости стадионов, и многого другого. Не сомневаюсь в этом ни на секунду.

Перед самой сдачей книги в печать Мутко заявил на пресс-конференции, что в итоге (окончательное решение будет принято к концу 2012 года) городов останется 11. Миллионы людей, которых поманили надеждой, но затем ее отнимут, жаль уже сейчас. Но не враг же себе и своей стране Оргкомитет, чтобы по доброй воле усекать географию ЧМ-2018! Значит, на то есть серьезные основания. И однажды мы о них обязательно узнаем.

* * *

Есть у России беда, которая способна при организации любого дела обернуться большой проблемой. На том же Туманном Альбионе при обсуждении своей заявки на чемпионат мира (а там процент мечтавших о мировом первенстве, откровенно говоря, был гораздо выше, чем в России) никому и в голову не приходило говорить о возможных «распилах», “откатах”, “освоении бюджета”. У нас же это не только полстраны обсуждало, но даже и помощник президента Аркадий Дворкович уже после победы откровенно призвал в Twitter: «Давайте без „откатов“!»

Столь откровенная постановка вопроса автора этих строк, не скрою, порадовала. Потому что показала: на достаточно высоких властных этажах факт существования проблемы как минимум публично признается. А это – первый шажок к ее решению. Но лишь первый. И даже не шаг, а шажок, поскольку зависит все не от отдельно взятого Дворковича, а от системы. Которая, по оценке неправительственной международной организации Transparency International, обеспечила России в 2011 году дележку 143 места в мире по уровню коррупции с Нигерией и Угандой…

В день получения ЧМ-2018 обозреватель «Радио Свобода» Алексей Кузнецов высказал убеждение, что средства, которые уйдут на проведение мундиаля, будут выкачаны из населения:

«Во-первых, за счет недостроенной физкультурной инфраструктуры – стадионов, спортплощадок, спортзалов и т. п. Многие говорят: да все равно эти деньги не пошли бы на “спорт для детей и бабушек” – так пусть уж лучше уйдут на ЧМ, на народный праздник. Вот в том-то и беда: все заранее понимают, что власть на нужды “детей и бабушек” денег бы не потратила! И все согласны на праздник, коли уж нельзя потратить деньги с умом.

…Тут будет где размахнуться олигархам: ведь строить надо не только стадионы. Строить придется гостиницы и дороги. Решить вторую главную проблему России за семь с половиной лет? Лихо закручено, лихо… Но зато какой простор для распила этих самых «детских и бабушкиных» денег! Сколько крупных и не очень финансистов вложат свои капиталы, отмоет грязные деньги, сколько денег потом будет выкачано из карманов налогоплательщиков (цены повысят, бензин подорожает – найдутся способы)…» – нарисовал мрачную картину Кузнецов.

Один из самых титулованных российских тренеров Юрий Семин, возглавляющий ныне киевское «Динамо», придерживается иной точки зрения:

–  ЧМ-2018 в России – великое дело. Когда говорят о больших затратах, о том, что это, мол, ударит по населению, – да все наоборот! Будет больше рабочих мест. Люди станут комфортнее себя чувствовать. Деньги, которые будут затрачены на чемпионат мира, к обычным людям все равно не попали бы. Пенсионеры, многодетные матери никогда ни копейки из этих средств не увидели бы! А теперь мать будет гулять со своими детишками в прекрасном парке, который к чемпионату мира облагородят. А пенсионер пойдет на новый стадион, где ему благодаря ЧМ-2018 будет приятно находиться. Да вся страна благодаря этому двинется вперед!

В футболе затраченные на чемпионаты мира и Европы деньги всегда возвращались. Вот после Олимпиад построенные арены порой оказывались не нужны, а футбольные турниры во всех случаях приносили прибыль – тем более «вдолгую». И в России будет так же. Молодцы все, кто это сделал!

Бесспорно, молодцы. Главное, чтобы на других уровнях это великое дело не обернулось фарсом. А признаки уже появляются.

В начале февраля 2011 года вице-губернатор Санкт-Петербурга Роман Филимонов объявил, что стоимость строительства нового стадиона в Санкт-Петербурге возросла на 8,4 миллиарда рублей и теперь составляет 33 миллиарда. То есть примерно 1,1 миллиарда долларов. По словам вице-губернатора, город подсчитал смету после перепроектирования. Таким образом, новый стадион (согласно презентации российской заявки на ЧМ-2018 он будет вмещать 70 тысяч зрителей) станет вторым по дороговизне из футбольных арен в мире. Затратнее – 1,5 миллиарда долларов – оказался только 90-тысячный «Уэмбли», введенный в строй в 2006 году. Больше за миллиард не смог «выпрыгнуть» никто.

Правда, на самом «Уэмбли» объяснили, что в эти полтора миллиарда вошла и стоимость разрушения старой арены. А также строительство гигантской дуги, которую видно даже с самолета и на которой держится вся конструкция. Вообще, куда ни глянь, в Европе все и всегда оказывается удивительно дешевле. Особенно на континенте.

В январе 2011-го мне довелось побывать на «Корнелья Эль Прат» в Барселоне, введенном в строй в 2009-м. 40-тысячная арена топ-класса годом ранее получила приз ФИФА, который вручают лучшему стадиону в мире по соотношению цены и качества. Ее «фишка» – то, что козырек одновременно является… солнечной батареей, так что «Эспаньол» еще и продает электроэнергию в окрестные районы. Да и вообще, стадион – конфетка. Если такой же построит в Тушине «Спартак», его болельщики станут самыми счастливыми людьми на свете.

Знаете, во сколько обошлось второму клубу Барселоны строительство? В 78 миллионов евро, то есть в 107,7 миллиона долларов! Причем 10 миллионов евро из них – на коммуникации. Допустим, что отчасти эта дешевизна объясняется пригородным расположением «Эль Прат». Но чем тогда объяснить совсем иные, нежели в Питере, цены еще на целый ряд новых арен элитной категории?

Мюнхенская Allianz Arena обошлась «Баварии» в 340 миллионов евро. Переводим в доллары – 469,3 миллиона. В два с половиной (!) раза меньше, чем «Газпром Арена» или как там она будет называться. А ведь вместимость та же: под 70 тысяч.

Лондонский 60-тысячный красавец Emirates стоил подороже – как и все в Англии по сравнению с Германией. А именно – 390 миллионов фунтов. Но, как ни крути, в долларах все равно получается 631,6 миллиона. В 1,7 раза дешевле Петербурга!

В «Эспаньоле» пояснили: в УЕФА исходят из того, что в среднем посадочное место на современном стадионе стоит около 3 тысяч евро. Поэтому их, эспаньольские, 1,9 тысячи были оценены ведомством Мишеля Платини по достоинству. Не забудем, с каким рвением там пропагандируют будущий финансовый fair play…

Может, в России чудесным образом строительство стадионов стоит на порядок дороже, чем в Европе? Что ж, послушаем директора ЗАО «Управляющая компания “Динамо”» Андрея Перегудова, сказавшего: « Средняя цена спортсооружения в мире примерно устоялась: в зависимости от класса стадиона она колеблется от трех до пяти тысяч евро за одно место ».

Его данные, как видим, несколько отличаются от «системы мер» УЕФА: там больше чем о «трешке» не говорится. Ну ладно, Россия есть Россия. Да и по крайней мере порядок цен один и тот же. Но попробуем умножить 70 тысяч зрителей даже на 5 тысяч евро. И получим 350 миллионов евро, то есть 482,3 миллиона долларов. Менее полумиллиона. Столько – по самому максимуму, причем не европейскому, а российскому, – должен стоить новый 70-тысячник в Санкт-Петербурге!

На берегах Невы заинтересованные люди скажут: а зыбкость петербургских почв в расчет не берете? Что ж, если героическое преодоление этой зыбкости стоит 618 миллионов долларов… Тогда снимаю шляпу перед тем (или теми), кто стремится сделать заменитель «Петровского» таким крепким и незыблемым для катаклизмов.

В разговоре со мной Мутко заметил:

–  Оргкомитет (ЧМ-2018. – Примеч. И.Р.) рассмотрит каждый стадион конкретно. Мы сделаем все, чтобы это был публичный проект. И сроки ввода, и кто арену проектирует, и сколько это стоит, и как проводится конкурс – все будет открыто, чтобы было как можно меньше кривотолков.

Очень бы хотелось, чтобы произошло именно так. И чтобы не пришлось при обсуждении строительства каждого объекта ЧМ-2018 вспоминать – пусть и по чуть другому поводу – фразу Остапа Бендера: «Пилите, Шура, пилите!»

Но разве может враз измениться страна, о которой еще в XVIII веке Карамзин на просьбу описать одним словом, что в ней происходит, ответил: «Воруют»?..

Чемпионат мира – дело национального масштаба, и теоретически надзор за расходованием бюджетных средств в этом случае должен быть особым: ведь вопрос стоит на личном контроле Путина. Может, разве что это остановит разного рода искателей рыбки в мутной воде. Тех, кто в момент, когда Блаттер в Цюрихе достал листок с надписью «Russia», нет сомнений, радостно потирали руки.

Мутко иронизирует:

–  Сейчас наша маленькая инспекционная комиссия ездит, каждый город желаемые цифры из бюджета называет, все это в прессу попадает… Понапишут все «хотелки»: понятно, что под чемпионат мира каждый город хочет получить федеральную поддержку, чтобы решить как можно больше своих проблем. Мы будем внимательно к этому относиться. Приоритетом является то, что повлияет на чемпионат мира. Ненужных проектов не будет.

Дай-то Бог. А то ловчил, умеющих покормиться за казенный счет, у нас испокон веку хватало. В нынешние же времена число героев Гоголя и Салтыкова-Щедрина в России вообще растет в геометрической прогрессии…

* * *

Вовсю обсуждают уже и талисман будущего чемпионата мира.

У Блаттера, отвечавшего на вопросы российских журналистов, на сей счет своя точка зрения:

–  Я – фанат Мишки! (это слово президент ФИФА произнес по-русски. – Примеч. И.Р.) Олимпиада-1980 – одно из самых ярких впечатлений в моей жизни. На тех Играх я единственный раз в жизни видел, как 100-тысячный стадион освистал своих соотечественников, ставших бронзовыми призерами. Футболисты отдали все силы на поле, досадно уступили в полуфинале (сборной ГДР. – Примеч. И.Р.), но на награждении зрители были недовольны даже после победы в матче за третье место. Вот настолько русские всегда хотят победить, думают только о первом месте (тут уж президент ФИФА несколько загнул. – Примеч. И.Р.).

Мишка, который неуклонно идет к своей цели, – это отражение русского характера. С одной стороны, это доброе, даже милое существо. С другой – если даст лапой, мало не покажется.

Блаттер сделал страшное лицо, изображая разъяренного медведя. Но сразу улыбнулся:

–  Кстати, я и сам немного похож на мишку. Так что это был бы мой выбор. Думаю, в мире такой талисман встретят с восторгом: плюшевый мишка – игрушка, которая есть у миллионов детей.

Кажется, главный «кандидат» на роль талисмана уже определен: решение-то будет принимать не российская сторона, а именно ФИФА.

Но главное решение Международная федерация футбола уже приняла: ЧМ-2018 пройдет в России. И хочется для себя окончательно понять и сформулировать, почему это все-таки произошло.

Послушаем сначала людей, причастных к тому, что произошло.

Блаттер:

–  ФИФА за последние годы прошла огромный путь. Сейчас это всемирная игра, но она не была такой до моего предшественника Жоао Авеланжа. Тогда в штате ФИФА было всего 11 сотрудников, один генеральный секретарь и две собаки. Собаки были нужны для охраны офиса, поскольку секьюрити у нас не было.

И чемпионаты мира до 2002 года проводились только в Европе и Южной Америке. У других стран просто не было доступа к этому турниру. Но в 2002-м мы провели мировое первенство в Азии, затем я очень много работал, чтобы привезти чемпионат в Африку. В 2010-м турнир прошел в ЮАР, и он объединил всех африканских людей. Африка до сих пор гордится тем, как она организовала его.

Поэтому выбор страны-хозяйки ЧМ-2018 был очень логичным. Мы искали новые территории. И мы выбрали самую большую страну на Земле. Не просто страну, а целый континент! Наконец-то чемпионат мира пришел и в Восточную Европу. Не могу понять тех, кто сомневается в выборе исполкома ФИФА. Многие критикуют нас за то, что мы выбрали восточное направление. Но наш выбор абсолютно логичен, потому что мы хотим открывать для чемпионатов планеты новый мир. И не сомневаюсь ни на секунду: чемпионат мира – в хороших руках.

Путин:

–  Работать нужно – в том числе, и прежде всего, работать с людьми. Проявлять к ним уважение, доказывать нашу состоятельность. И делать это надо настойчиво, но тактично.

Мутко:

–  Полагаю, чемпионат мира нам позволила получить наша правильная тактика. Мы предложили ФИФА свой проект, который полностью соответствовал философии Международной федерации. Мы не унижали соперников и не жаловались на них, а только продвигали нашу идею. Убеждали членов исполкома, конфедерации, всю ФИФА, что это будет интересный проект с точки зрения наследия, развития, коммерческой составляющей России – не просто страны, а целого евразийского континента.

У нас же огромная страна, с фантастическим разнообразием культур! Более ста национальностей! Когда идет регистрация на конгрессах ФИФА, при упоминании страны на электронной карте мира всегда загорается страна. Перед нами идут Польша, Румыния – при всем к ним уважении, такие небольшие кусочки этой карты. И тут – Russia! Бабах – полкарты мировой загорается! Впечатление, знаете ли, производит. Потому-то в своей речи на презентации я как раз карту зажег и говорю: «You see on the map!» («Вы видите на карте!». – Прим. И.Р.). И мы были услышаны.

Сорокин:

–  Полагаю, наша победа во многом обусловлена тем, что кандидатура России абсолютно соответствовала философии, исповедуемой ФИФА. Конечно, эта организация вполне могла бы устраивать чемпионаты мира, условно говоря, в пяти странах с развитой футбольной инфраструктурой, чередуя их друг с другом. Но проводимая ФИФА политика как раз в том и состоит, чтобы развивать футбол во всем мире, в том числе и в тех странах, на тех территориях, где до сих пор уровень этого развития не соответствовал лучшим мировым образцам.

С другой стороны, совершенно очевидно, что Россия – далеко не единственная в мире страна, которой есть куда развиваться в футбольном и многих других отношениях. Так что главной причиной нашей победы мне видится все-таки то, что российскую заявку очень активно поддержало государство. Скажу больше: при разработке заявки ЧМ-2018 мы учли негативный опыт выдвижения кандидатуры России на право проведения Олимпийских игр 2012 года. Нельзя сказать, что та заявка вовсе не пользовалась государственной поддержкой, однако с той, что получил «проект-2018», она не шла ни в какое сравнение. Достаточно сказать, что помимо базовых гарантий российское правительство дало ФИФА еще три дополнительных, которых от него, в общем-то, никто не требовал, но которые, тем не менее, явно помогли нам добиться желанного результата.

В частности, государство гарантировало ФИФА свое финансовое участие в строительстве и реконструкции стадионов, на которых пройдут игры чемпионата, причем было особо отмечено, что каждое из этих спортивных сооружений будет окружено 20 гектарами свободной территории, которую можно использовать для маркетинговых и других мероприятий, сопряженных с футбольными матчами. Возможность дать такую гарантию выгодно отличало нашу заявку от, например, английской: как вы, наверное, знаете, плотность застройки вокруг подавляющего большинства британских стадионов настолько велика, что практически исключает организацию подобных зон.

Колосков:

–  Ответ на этот вопрос простым и односложным быть не может. Это было сплетение множества факторов. Вот если бы, допустим, победила Англия, у которой все есть, ответ на вопрос о причинах лежал бы на поверхности. Но успех праздновала Россия, у которой сейчас вроде бы ничего нет.

Во-первых, мы вовремя уловили тенденцию ФИФА. Заключается она в том, что нельзя проводить чемпионаты мира только в пяти странах с развитой инфраструктурой. ЮАР и Бразилия стали доказательством очевидной нацеленности исполкома ФИФА на расширение географии мировых первенств. И стратегическое продвижение нашей заявки было построено именно на этом: да, сегодня наша инфраструктура хромает, зато завтра благодаря чемпионату мира станет идеальной.

Впрочем, одно дело понять, что нужно сделать, и другое – это реализовать. Отсюда вторая причина победы: заявочный комитет получил колоссальную и, что очень важно, каждодневную поддержку руководства и правительства страны. И Медведев, и особенно Путин были вовлечены в это дело непосредственно. Кстати, и на втором, дипломатическом уровне было дано указание встречаться и проводить работу. Это, правда, мало сработало: только посольство в Парагвае поработало хорошо, а все остальные отнеслись формально.

Третий уровень – наш, как я называю, «рабочего класса». Начиная с члена исполкома ФИФА Мутко, продолжая Сорокиным и мной. Такая вот тройка. Мы с Сорокиным много ездили – Алексей больше всех. Я поменьше, но встретился со всеми членами исполкома. А Мутко олицетворял собой российскую власть. И с ним встречались как с представителем власти. Понимали, что он не просто член исполкома и министр спорта, но и личный представитель Путина, Медведева и прочих. Мы все друг друга дополняли.

Плюс ко всему, наша презентация всем очень понравилась и развеяла у кого-то последние сомнения. Словом, здесь не может быть у кого-то главной заслуги, а у кого-то – второстепенной. Каждый на своем месте сработал блестяще, и это стало залогом победы.

Аршавин:

–  Мне кажется, мы выиграли, потому что не сделали никаких ошибок. Явных, заметных. Плюс мы были сильнее финансово и политически. И на мой взгляд, со стороны, каждый на своем участке сделал максимум того, что мог. У кого-то – связи, у кого-то – финансы, у кого-то – энтузиазм, у кого-то – идеи.

Чернов:

–  Время пришло.

Казалось бы, пришло время и для «раздачи слонов». Вряд ли кто-то из вас сомневается, что наши герои были вознаграждены по заслугам, кто-то скажет – озолотились. А на самом деле…

Первым об этом заговорил наиболее свободный в своих высказываниях человек – Чернов. Другие, думаю, без моей «наводки» сами бы эту тему не подняли. А он сказал:

–  Для меня вот в чем состоит большая-большая загадка. Как может так быть, что ключевые люди, которые были причастны к победной заявке, не получили вообще никаких государственных наград. Речь о Шувалове, Мутко, Сорокине, Колоскове ?

Для четырех людей – Шувалова, Мутко, Сорокина и Колоскова – ордена и медали, какие-то знаки государственного отличия абсолютно очевидны. За Сочи все более или менее причастные получили медали, а это было мероприятие помасштабней. У меня нет этому объяснений, но считаю, что никогда не поздно отметить людей, которые принесли такое событие в страну.

После этого я уже начал спрашивать этих самых людей, в чем дело.

Мутко:

–  Дело в… нас. Мы сами это не педалируем. Ведь на орден и медаль надо представление составить. Наша так система работает: ты должен сам на себя писать представление. И у нас было такое поручение – подготовить такие представления. Но мы подумали и решили, что не будем этого делать. Если кто-то посчитает нужным наградить людей, думаю, найдется кому внести соответствующие предложения и помимо нас. А самим… Не дело это. Достаточно того, что председатель правительства нас поблагодарил. И страна получила этот важный и серьезный проект. Об этом сейчас нужно думать.

Колосков:

–  Отсутствие государственных наград вызывает удивление у многих моих близких людей. Потому что по Сочи были и ордена, и медали, и благодарности. А здесь по своим масштабам как минимум не менее значимое (это Колосков сильно преуменьшил. – Примеч. И.Р.) мероприятие – а даже письменных благодарностей никому не было. Это вызывает недоумение. Трудно сказать, почему так произошло. Мне позвонил Шувалов через день после победы, поблагодарил – и все. Даже за Сочи я получил официальную благодарность от президента, что тоже является наградой.

Аршавин:

–  Мне кажется, там все и так уже с орденами, разве не так? Только у Сорокина, наверное, он отсутствует. Он заслужил, как мотор заявки …

Мне кажется, что все точки над i в этом вопросе расставило высказывание Мутко. Остальные, удаленные от власти, недоумевают, а он, пусть и не в деталях, но намекает на механизм. И здесь – аппаратные игры! И здесь, как поговаривают, – ревность некоторых других высоких чиновников к министру спорта и его «близости к телу»! А от этого – рикошетом и по другим участникам процесса.

И ладно бы дело ограничилось одними «слонами». Тормозятся и решения, необходимые для нормальной подготовки к ЧМ-2018. Так, министерство юстиции представило целую серию возражений по поводу проекта закона об организации и проведении чемпионата мира. По мнению Минюста, разработчики закона просят о слишком больших льготах и привилегиях для организаторов и гостей чемпионата. Так, по его мнению, из-за ключевого обязательства, сделанного Россией в заявочной книге – пустить иностранных зрителей в Россию без виз, бюджет страны недополучит 1,7 миллиарда рублей. Общий же объем потерь из-за предложенных налоговых, таможенных и визовых льгот составит 17,6 миллиарда рублей. Но разве не прав Мутко, что разговор о всех этих виртуальных потерях – глупость, поскольку без чемпионата мира все эти люди в Россию просто не поехали бы?!

Словом, как бы мечта о великолепном чемпионате не утонула в столь типичном для нашей страны бюрократическо-чиновничьем болоте. Мутко, правда, старается смягчить противоречия:

–  Безвизовый въезд – это гарантия государства российского, и никто против этого уже не может быть. А проект закона, который мы разработали для реализации всех гарантий – конечно, сложнейший. Разумеется, его надо согласовывать, и под него нужно технико-экономическое обоснование.

Понятно, что с первого тычка его не примешь. Но мы хотим до конца 2011 года как минимум на правительстве его утвердить, чтобы в Думе следующего созыва это был один из приоритетных законопроектов. Потому что уже нужно начинать работать. И обещаю, что Оргкомитет ЧМ-2018 будет вкалывать, как папа Карло. Это кажется, что до 2018 года еще долго. А на самом деле – миг !

Дай Бог, чтобы последние слова, с которыми не поспоришь, не остались только словами.

* * *

…Итак, купила ли Россия чемпионат мира по футболу – 2018?

На несколько провокационный, но, по-моему, весьма справедливый для наших реалий вопрос, озвученный в предисловии к этой книге, я вопреки ожиданиям не дам однозначного ответа.

У вас, читатель, волосы встали дыбом? Вы взаправду подумали, что автор под конец заявит о покупке Россией чемпионата мира 2018 года?

В чем-то – правильно подумали. Россия… купила мировое первенство. Но не взятками и подношениями членам исполкома ФИФА, а готовностью потратить очень большие деньги для переустройства всей страны.

Послушайте Мутко, который в редакции «Спорт-Экспресса» так обрисовал предстоящие расходы:

–  На организацию самого чемпионата плюс Кубок конфедераций за год до него мы должны потратить чуть меньше 30 миллиардов рублей. Из них около 80 процентов – это деньги ФИФА, которой соответственно принадлежат и все коммерческие права на турнир. А вот затраты на инфраструктуру – это уже непосредственно наши расходы. Предварительная их оценка на строительство стадионов – 116 с половиной миллиардов рублей. При этом мы хотим, чтобы каждый проект был понятным, экономически обоснованным, рассчитанным из нормы 4–5 тысяч долларов за одно посадочное место.

Около 10 миллиардов рублей планируется затратить на подготовку 64 тренировочных полей и чуть меньше 83 миллиардов – на гостиницы. Вот здесь будут привлекаться бюджетные деньги, но речь ведь и идет о том, что мы получим в результате долговременное наследие для страны. Есть еще затраты на транспорт – скоростные дороги, аэропорты и так далее. Но все это делалось бы государством независимо от чемпионата мира – сейчас только надо чуть подправить приоритеты. Думаю, никто не будет против, если мы свяжем Москву с Казанью или Краснодаром скоростными поездами, хотя бы такими, как «Сапсан»…

В общем, Россия «купила» исполком ФИФА тем, что изъявила готовность ради футбола стать другой.

А другие – не изъявили, в том числе и потому, что им не нужно так сильно меняться. Прав Аршавин: наши слабые стороны обернулись сильными. А сила соперников оказалась их слабостью. Парадокс, из каких и состоит вся наша жизнь.

Недоумение и даже возмущение по этому поводу тех же англичан или испанцев можно понять. Они убеждены, что ФИФА не должна кого-то «подтягивать» и развивать, а ее обязанность – давать чемпионаты мира тем, кто лучше здесь и сейчас.

Блаттер считает иначе. Оттого исполком ФИФА и дает самый популярный турнир мирового спорта большим странам, которым пока далеко до благополучия и процветания: Южной Африке, Бразилии, России. Катар мы выносим за скобки – в этом решении действительно слишком много необъяснимого. Но, может, прав Гергиев, говоря, что гениальность всех этих решений мы оценим лет через двадцать, а то и позже…

Надеюсь, что гениальность главного для нас решения все же мы сможем «раскусить» гораздо раньше.

А пока просто скажем спасибо людям, которые поверили в невозможное – и сделали его возможным. Вот они-то точно чемпионат мира не покупали. А если что и тратили, то нечеловеческие силы, нервы, эмоции. Выворачивались наизнанку ради того, чего не может быть. Когда относишься к своему делу именно так, вдруг и оказывается, что – может.

Они, как верно заметил Аршавин, не совершали фатальных ошибок – в отличие от оппонентов, которые оплошали каждый по-своему. Они без устали летали по всему свету, с внешней легкостью меняя часовые и климатические пояса. Они жертвовали собственным здоровьем, и кое-кто из них оказывался на волосок от смерти. И слава Богу, что этот волосок не обрывался…

Пройдет время – и жители Калининграда и Екатеринбурга, Казани и Ярославля, Волгограда и Нижнего Новгорода, Самары и Саранска, Сочи, Краснодара и Ростова-на-Дону (вдруг все-таки произойдет чудо, и ни у одного из этих городов, не говоря уже о Москве с Санкт-Петербургом, ЧМ-2018 не отнимут?) поймут и оценят, что «русская бомба», взорвавшаяся 2 декабря 2010 года в Цюрихе, дала им шанс на новую жизнь. И поклонятся в ножки Мутко, Сорокину, Колоскову и остальным причастным.

Будет ли этот шанс использован – это уже совсем другая история. А пока… Пока я слушаю министра Мутко, который во время нашей беседы вдруг широко улыбается, смотрит куда-то вдаль и говорит:

–  Иногда закроешь глаза и представляешь себе, например, Ярославль во время чемпионата мира 2018 года. Древний, красивейший город. И вспоминаешь Швейцарию, Базель июня 2008-го, где мы играли четвертьфинал Euro с голландцами и победили их. У тебя в памяти проносится, как ты хотел прогуляться по городу перед тем, как поехать на стадион, но ты быстренько вернулся в отель. Потому что, едва ты вышел, на тебя нахлынуло нескончаемое оранжевое море. Которое пело, не бушевало и вообще достойно себя вело. И выглядело это – потрясающе.

Если мы так же сможем… Ну только представьте себе Ярославль. Пускай там пройдут два матча, не больше. Но это будет фантастически, незабываемо. И для людей ярославских память об этом будет передаваться из поколения в поколение. Как и для всех остальных, кому выпадет это счастье.

Вклейка

Министр спорта России, член исполкома ФИФА Виталий Мутко любит и умеет зажигательно говорить. Его речь по-английски «Let me speak from my heart» 2 декабря 2010 года в Цюрихе стала культовой: на ее текст даже сочинили песни.

А несколько часов спустя российская делегация праздновала победу: слева от Мутко на заднем плане – Ринат Дасаев, справа – Андрей Аршавин, Игорь Шувалов и Вячеслав Колосков.

Путь России к чемпионату мира начался давно: еще в 1980-е наш вице-президент ФИФА Вячеслав Колосков сдружился с будущим президентом Йозефом Блаттером. На снимке: два функционера и личный помощник Колоскова Марина Кравченко.

Блаттер и будущий президент УЕФА Мишель Платини еще с 1990-х годов не раз приезжали в Москву, и принимали их со всем российским гостеприимством.

В середине 2000-х президент ФИФА познакомился с Владимиром Путиным. Годы спустя премьер принял активнейшее участие в продвижении российской заявки. А после ее победы прилетел в Цюрих и дал пресс-конференцию, вызвавшую противоречивые отклики.

Платини, уже став первым человеком в европейском футболе, в разговоре с автором этой книги Игорем Рабинером высоко оценил то, как Москва провела финал Лиги чемпионов – 2008.

На первых порах явным фаворитом в борьбе за ЧМ-2018 была Англия. Но она «похоронила» себя сама, и теперь ей остается утешаться финалом Лиги чемпионов – 2011 на лондонском «Уэмбли».

Гендиректор заявочного комитета «Россия-2018» Алексей Сорокин уверенно провел финальную презентацию, а на следующий день в цюрихском отеле побеседовал с автором этой книги.

Выдающийся дирижер Валерий Гергиев (на снимке за чтением «Спорт-Экспресса» справа, рядом – знаменитый пианист и яростный футбольный болельщик Денис Мацуев) приятельствует с Блаттером и другими членами исполкома ФИФА. А на результаты голосования мог повлиять любой нюанс.

Президент ФИФА, давая интервью автору этой книги почти за два года до голосования, признался, что совместные заявки ему несимпатичны. Уже тогда стало ясно, что у Испании с Португалией могут быть проблемы.

Российская делегация использовала любую возможность для продвижения заявки. В июне 2010 года в ЮАР Вячеслав Колосков (на снимке – третий слева, второй – Александр Чернов, четвертая – жена Колоскова Татьяна Григорьевна) с размахом устроил свой день рождения, на который явилась минимум треть исполкома ФИФА.

Последние дни перед финальной презентацией опытный участник разнообразных заявочных кампаний Александр Чернов в Лондоне репетировал с Андреем Аршавиным проникновенную речь капитана сборной России в Цюрихе.

Английский заявочный комитет пригласил группу зарубежных репортеров, чтобы те сами сыграли в футбол на «Уэмбли». На снимке в составе сборной журналистов мира – Игорь Рабинер (в верхнем ряду третий справа) и вице-президент комитета «Англия-2018», легендарный форвард Джон Барнс (там же четвертый справа).

Гус Хиддинк привел сборную России к бронзе Euro-2008, понял, что такое «авось» – и ему даже изготовили фарфоровую фигурку, этот «авось» олицетворяющую. Голландец порадовался победе России, хотя в Цюрихе отстаивал интересы своей родины.

Не сильно переживал поражение своей страны и самый популярный болельщик Испании – Маноло-барабанщик. В разговоре с автором книги он выразил большое желание в 2018-м съездить в Россию, где не был еще ни разу в жизни.

Двукратная олимпийская чемпионка по прыжкам с шестом и автор проникновенной речи в Цюрихе Елена Исинбаева, Аршавин и Мутко с сертификатом о проведении ЧМ-2018, который только что получил министр спорта.

Блаттер после объявления о победе России вручает Кубок мира первому вице-премьеру правительства России Игорю Шувалову. На заднем плане – Гергиев и президент РФС Сергей Фурсенко.

Успеху нашей заявки радовались не только VIP-персоны, но и российские журналисты. На снимке: автор книги с коллегой по «Спорт-Экспрессу» Дмитрием Симоновым 3 декабря 2010 года в центре Цюриха отмечают российскую победу стаканчиком горячего глинтвейна.

Таким будет 70-тысячный стадион в Санкт-Петербурге у берегов Финского залива. На этой арене пройдет один из полуфиналов ЧМ-2018.

Будущая арена в самой западной точке России – Калининграде – внешне очень напоминает мюнхенскую «Альянц-Арену».

Премьер-министр России Владимир Путин заверил жителей Волгограда, что чемпионату мира в легендарном городе на Волге – быть. Потому что как Россия может побеждать без Сталинграда?

Еще в ноябре 2010 года чемпионат мира по футболу в 300-тысячной столице Мордовии Саранске – равно как и такой вот стадион – можно было представить только в очень богатом воображении. А теперь это – реальность.

Арена в Ростове-на-Дону планируется весьма футуристической. С нынешним стадионом советского образца (а таких в нашей стране на сегодня – большинство) не сравнить.

Планируется, что ЧМ-2018 «зацепит» и Азию: одним из городов-претендентов является Екатеринбург. Более того, вероятно проведение там одного из полуфиналов.

Вот он, исторический момент. 2 декабря 2010 года. 16.36 по центрально-европейскому времени. Президент ФИФА Блаттер вынимает из конверта листок с надписью: «RUSSIA»!

Content

Рабинер Игорь Как Россия получила чемпионат мира по футболу – 2018

Игорь Рабинер Как Россия получила чемпионат мира по футболу – 2018 Спортивно-политическое расследование

Благодарности

Предисловие «Битва бульдогов под ковром»?

Глава I Как подружиться с Блаттером

Глава II Тайные встречи премьера

Глава III Чисто английское самоубийство

Глава IV Подмигнул ли Блаттер Мутко?

Глава V «Давайте без “откатов”!»

Вклейка