Александр Осипов

Приключения говорящего мальчика

Теплым весенним вечером, когда птицы начали замолкать, а уличные фонари еще не загорелись, на уровне четвертого этажа по улице Зеленая, у дома двадцать три зависло Нечто, меняющее форму с такой быстротой, что невозможно было уследить, немыслимо понять, что это такое. Цвета менялись с еще большей скоростью.

Но вот Нечто приняло форму треугольника. Мелькание цвета прекратилось.

Из треугольника ударил луч медового цвета в глаза мальчика, сидящего на подоконнике. И тут же второй луч, зеленого цвета, повторил путь медового, не пропустив и кота, примостившегося рядом с мальчиком. Длилось это чуть меньше секунды. Мальчик смотрел сквозь треугольник, не видя его. Он видел редкие огни засыпающего города. Что видел кот неизвестно.

Треугольник улетел.

Мальчик взял кота на руки и отправился спать.

Эксперимент начался.

Глава 1

– Ну, сколько можно спать? Я прямо не понимаю. Он спит больше моего! А в чашке молока нет, корма нет. С самого утра меня никто ни погладил, ни приласкал. За ухом и то не почесали! А он и не пошевелится.

«Что это, снится мне, что ли?» – подумал Андрей, повернулся на другой бок и опять услышал:

– Нет, пусть меня собака за хвост поймает, если он не собрался спать дальше!

Андрей открыл глаза… никого. У кровати сидит только кот Тимка и неотрывно, и очень серьезно, смотрит на Андрея зелеными, круглыми глазами.

«Приснилось», – решил Андрей, закрывая глаза. Спать уже не хотелось, но так приятно утром поваляться немного. Благо в школу, на первые два урока, идти не надо. Вчера решили объявить бойкот физичке и на контрольную сегодня не ходить всем классом. Жалко, конечно, Веру Дмитриевну, но… Андрей поежился от неприятных предчувствий: что завтра будет! Родителей точно в школу вызовут. Но они же должны понять – бойкот! И если всем не ходить – так всем! Попадет, разумеется, и всем, и каждому поодиночке. Ну и пусть. Зато коллектив!

А хорошо будет, если никто не придет, а он, как олух царя небесного, один притащится на контрольную? И ему бойкот объявят, а то и побьют. Да и от коллектива отрываться нельзя. И Кристина опять же….

Андрею физика нравилась. Всегда интересно узнавать на каждом уроке что-то новое. Но ведь коллектив решил: Не ходить!

А против коллектива не пойдешь!

– Ну вот, опять он спит! – явственно прозвучало у самой кровати.

Андрея подкинуло от неожиданности и, стоя на холодном полу, он спросил:

– Это кто тут? Кто говорит?

– Я, – ворчливо сказал кот. – Я говорю. Что тут удивительного. И всегда говорил. Только меня никто не понимал из людев. А теперь ты, почему-то, меня понимаешь. Даже, маленько, странно. Не должно так быть. Или должно?

Кот задумчиво уставился на Андрея.

– Ты! Ты разговариваешь по-людски? То есть я хотел сказать по-человечески? По-русски разговариваешь? – окончательно запутался Андрей.

– Не-а! Я, по-твоему, не умею разговаривать. Я по-своему умею разговаривать. Это ты меня понимать научился и по-моему начал говорить, – сказал кот.

Андрей ущипнул себя за руку. Больно.

Значит, он не спит. А может, он сошел с ума? Понятно!

Белая горячка!

Они же вчера с ребятами пиво пили. Точно! Просто каждому разные дозы надо, чтобы заболеть. Андрею двух глотков хватило.

Но он же не пил!

Он только попробовал!

Он всего лишь попробовал! Ему не понравилось! Это же должно считаться! Он не хочет быть сумасшедшим! И что теперь? В больницу идти? Стыд-то, какой. В тринадцать лет белой горячкой заболеть!

Что в классе скажут? Что родители скажут? Что Кристинка скажет? Ужас! Позорище! И все мечты, да что мечты, жизнь перечеркнута двумя глотками пива! Ведь Андрей и вовсе не хотел пробовать это проклятое пиво. И пацаны почти незнакомые, а вот умудрились раскрутить его на деньги – на две «соски» пива им дал. И не только дал, так идиот, и пил с ними. И последнюю «сотню» им «взаймы» дал. Ну, дуралей! Ох, и дурень!

Будет Андрей, теперь, как сосед Пашка с первого этажа, бутылки ходить собирать, банки алюминиевые. И будут его, Андрея, как Пашку, Андрейкой называть до самой старости. Пашке то ведь лет шестьдесят, а все Пашка.

– Алкаш. Синяк. Пьянь подзаборная! – Андрей будто наяву услышал эти слова в свой адрес от одноклассников. Бывших одноклассников. Ведь явно из школы выгонят. Как пить дать, выгонят! И что? И куда?

– Что делать-то, люди? – заметался Андрей. Он и раньше говорил с котом, но как говорил? Кот мяукал, Андрей немного понимал, что Тимка хочет сказать. Покушать просит, или погладить его нужно, или убраться в Тимином туалете. Кот по-своему понимал Андрея, особенно кушать и спать пойдем, знал маму с папой. Но разговаривать совсем как человек с человеком – это, знаете ли, чересчур!

– Ну, опять по-своему забормотал, не пойми – разбери!

– произнес тот же голос.

Андрей вытаращился на кота:

– A-а?.. Э-э-э?.. А ты мне не кажешься, что ли? Ты на самом деле? На самом деле со мной разговариваешь?

– Можешь ведь по-нашему говорить, на нашем языке, ежели захочешь! – сказал кот. – Вот я и говорю, молока нет и кушать хочется. Дай хоть котлетку вчерашнюю, хвост уже поднять, сил нету! – завопил он. – Заведут себе животных, понимаешь, для развлечения, понимаешь. А ухаживать не хотят. И в чашке сыро. А я если опять в угол схожу, меня, моей любимой мордочкой и натычут. А я не могу ходить в мокрое. Мне сухую чашку надо.

– Ку-ку-да ходить?

– В туалет, балда! Или как вы его называете? Куда можно сходить лишнюю воду с организма слить. И вообще, другие дела сделать пора.

– Уд-д-и-в-и-т-е-л-ь-н-о! Удд-диви-тель-но! Во-сс-хх-и-ти-тель-но! Человек, карр! С котом разговаривает! Триста лет живу, а такого, не слышала!

За окном, на ветке, сидела ворона и глядела на них то одним, то другим глазом.

– Такой толстый, рыжий мальчик, и умеет разговаривать! Сроду о таком не слыхала за триста лет! – сказала ворона.

– Я не толстый! – обиделся Андрей, – я – плотного телосложения!

– И кот у него рыжий! – не унималась ворона. – И тоже толстый!

От обиды Андрей даже не сразу сообразил, что он разговаривает с вороной. Разговаривает точно так же, как разговаривал бы с соседом по парте Витькой Нехочухиным, или с Кристинкой, или с родителями. Но никак не с вороной, которая понимала его и, которую понимал он.

«Точно, шизанулся!» – махнул на себя рукой Андрей.

– У меня съехала крыша! – сказал он коту.

– Какая крыша? – кот посмотрел на потолок. – Вроде все на месте.

– Карр? Они взаправду разговаривают! – ворона аж подпрыгнула от удовольствия.

– Что она там бормочет? Какие триста лет она живет? Брешет она все! – сказал Тимка.

– А ты и по-птичьи понимать можешь? – глупо улыбаясь, спросил Андрей у кота.

– Да так, совсем чуточку, её тарабарщину понимаю, – заскромничал Тимка.

– Что он говорит? Что он говорит? – заволновалась ворона.

– Скажи, о Говорящий Мальчик, что он сказал? Я не совсем его понимаю. Можно даже сказать, почти совсем не понимаю. Что он говорит? Ругает меня? Так я не брала его мячик, а клок шерсти выдрала у него, когда он спал. Нечего спать. Надо бдить! Для моих воронят на гнездо нужно же сделать подстилку. Другие вон у собак полхвоста выдирают и ничего. Никто не ругается. А мне на гнездо нужно!

– Карр! – ворона перелетела на другую ветку, поближе к окну.

– А до чего потешно, когда он с испуга вон на ту тряпку взлетел, а та палка, к которой тряпка крепиться, ну, на верху, слетела, и его по башке! Я так развеселилась, чуть с ветки не брякнулась! – продолжила она, устроившись поудобнее.

Андрей оскорбился:

– Это не тряпка, а штора. И не палка, а гардина. И мама, между прочим, штору вчера гладила.

– Пусть штора, пусть кардина. Все равно потешно было, – покладисто согласилась ворона.

– Хозяин, ты ей не верь, – сказал Тимка. – Когда она такая, она, значит, какую-то пакость задумала. Вот вы, люди, ее вороной называете. А почему? Я, понимаешь, объясню: ворона – это – вор она. Понял, хозяин, вор – она! У меня мячик сперла и шерсти клок выдрала. А у хозяйки кольцо своровала! Я самолично видел! Она потом другим воронам показывала, хвалилась, какая она ловкая! Они все такие, вороны, лишь бы утащить! Хоть им в хозяйстве кольцо и ни к чему совсем. Гони ее, пока она опять чего-нибудь не слямзила!

«То-то мама меня спрашивала: – Кто приходил? Хорошо, в тот день никто не приходил, а то бы ребят заподозрила. А тут на тебе, ворона!» – подумал Андрей. А ведь они в школе, что-то такое про ворон проходили. Андрей как раз в морской бой играл с Витькой Нехочухиным. Он тогда в первый раз ему продул. О чем, это он? Морской бой вспомнил. К чему? Тут надо думать, что дальше делать.

Зазвонил телефон. Ворона с любопытством уставилась на него. Звонил Витька Нехочухин. Проверял, дома Андрей или ушел в школу. Он сказал, что кроме Кристинки, все по домам сидят. А хитрый Генка налопался мороженого и прикинулся больным. Тут же последовало предложение – объявить бойкот обоим – хитрому Генке и зубрилке Кристинке. Андрей обещал подумать.

«Генке можно объявить бойкот. Тот всегда чего-то выгадывает, чего-то хитрит. Умнее всех хочет быть. А Кристина? Жалко ее. Не хочу я ей этот идиотский бойкот объявлять!» – размышлял Андрей, крутя трубку в руках.

– Хозяин, а хозяин, – позвал кот, – давно меня эта штука интересует, – он посмотрел на телефон. – Что это? И зачем оно? Андрей объяснил ему про телефон. Уважение кота к телефону и к Андрею, умеющему обращаться с такими сложными штукенциями, невероятно возросло. Он горделиво посмотрел на ворону и сказал:

– Во у меня какой хозяин умный! У тебя ни в жисть такого не будет!

Но тут ворона все испортила глупым вопросом:

– А как он работает?

«Ей, какая разница, как он работает!» – подумал с досадой Андрей. – «Работает и работает! Если все знать, голова опухнет. Как им объяснить? Что-то вроде с током, что ли, связано? Ага! Про ток только заикнись, тут же объясняй, что это такое! А там что, про электроны, протоны объясняй, что ли? Надо их сбить встречным вопросом».

– Вот ты, ворона, как ты летаешь? – спросил Андрей.

Ворона приосанилась.

– Как, как! Просто смешно! Машу крыльями, вот и летаю.

– А как машешь? Обоими сразу или по очереди? – задал коварный вопрос Андрей.

Ворона задумалась, попробовала махнуть одним крылом и чуть не свалилась с ветки. Хорошо когти крепкие, уцепилась за ветку, из той аж сок брызнул.

– Обоими, наверное? Обоими машу! Что пристал, как машешь, как машешь! Как машется, так и машу! Ты, давай, не того! Не отвлекайся. Мне тоже интересно, как эта штуковина работает.

Андрей вздохнул, напряг память и начал объяснять:

– Вот по этим проводам идет ток слабый. Он преобразует слова в сигналы, а на том конце сигналы преобразуются в слова.

Но, как он и боялся, пришлось объяснять, что такое ток.

– Ток, это направленное движение электронов. Или атомов?

– Андрей задумался. – Во, достали! Лучше бы он в школу пошел.

– Ты вроде есть хотел? – схитрил Андрей, глядя на кота.

– Есть! Конечно, хочу! Пошли скорее! – заволновался Тимка.

– И мне, и мне кусочек дайте! – попросила ворона.

– Этой нахалке, ничего не давай! – сказал кот. – И окно закрой. А то она непременно что-нибудь сопрет. И вообще, гони ее прочь.

– Ишь, раскомандовался! – закаркала ворона. – Хозяин большой, самостоятельный! Сам решит, что ему делать. И нечего тут командовать! Может, наоборот, он тебе еды не даст, а меня накормит до отвала. Хозяин хороший, добрый!

Ворона хитро поблескивала глазами – бусинками.

– Вот еще! – заорал кот. – Хозяин! Какой он тебе хозяин? Он мне хозяин! А ты! Ты – приблуда!

– Кто приблуда? Это я приблуда? Да я, если хочешь знать, уже триста лет около этого дома живу. Это ты приблуда! Тебя под забором нашли!

– Кого под забором? Меня под забором? – заверещал кот. – Я, если хочешь знать, сам к ним жить пришел! Вот!

– Андрейка! Что там у тебя происходит, что за вопли? Ты, почему животных мучаешь? – из соседнего окна появилась голова соседки, тети Клавы.

– Ничего не происходит, теть Клава! Это, просто кот с вороной ругаются! – простодушно ответил Андрей.

– Ты, сынок, то ли издеваешься над бедной старушкой, то ли тронулся умом совсем. Эк, выдумал! Кот у него с вороной ругаются. Иди лучше погуляй, заучился видно окончательно. Иди, иди! – посоветовала тетя Клава. – Видишь, погода, какая, ласковая. Весна, чай! Иди на солнышко, а то бледный какой, одни веснушки на мурлетке остались, вовсе похудел.

Кот и ворона, словно поняли тетю Клаву и с интересом уставились на Андрейкино лицо, которое соседка так пренебрежительно обозвала мурлеткой. Андрей вспыхнул от злости и хотел закрыть окно. Но! Он только что разговаривал с вороной. Она попросила покушать, и закрыть перед ней окно, как-то не по-людски получится.

– Иди сюда! – прошипел он вороне. – Сядь здесь и тихо мне! Сейчас принесу покушать что-нибудь.

Кот неодобрительно поглядел на Андрея. Потом так же неодобрительно уставился на ворону. Весь вид его, казалось, говорил, что ох, зря, хозяин Андрей! Ох, и зря! Гнать бы ее в шею, и без всяких разговоров.

– Ну, ты чего, всем еды хватит, что ты какой жадина? – спросил Андрей у кота.

– Я не жадный, я – экономный. А каждую ворону кормить, никакой еды не хватит. Так и помрем с голоду! – противным голосом возвестил Тимка. – Так и знай, скончаемся с голоду, если всяких ворон начнем прикармливать. Завтра их много прилетит. Они такие! Постоянно кучами летают. Где что покушать, так их одним махом куча налетит. А воробьи! До чего противные. И хитромудрые! – чуть подумав, добавил: – И подлые. Никогда ни одного не поймаешь.

– От того, что не можешь поймать, ты их подлыми назвал? – спросил Андрей.

– И от этого тоже. Шустрые жутко! Из-под носа все утащат, а ты и не заметишь. Постоянно оравой летают и завсегда дерутся меж собой. И этих выставляют, как их? Ну, следят которые, что бы кто-нибудь незаметно не подкрался.

– Часовых, что ли? – спросил Андрей.

– Не знаю, как они их зовут, а только к ним не подкрадешься. Тут же – фырр, и нет их. Вот потому и подлые, что не поймаешь! – сказал Тимка.

Андрей подивился кошачьей логике:

– Выходит, кого можно съесть, те хорошие, а кого нет – те подлые?

– Ну, мы идем кушать, или нет? Живот совсем пустой! – сказал кот. Ему наскучило рассказывать Андрею о птичьей жизни.

До кухни они не дошли – грохот в комнате не дал. Вернувшись в комнату, Андрей увидел обломки телефона. Ворона сидела на прежней ветке.

– Это не я! – нагло заявила она. – Это он сам!

– Как это сам? – удивился Андрей и укоризненно посмотрел на ворону – та отвернулась.

– Не стыдно? – спросил он.

– Чего стыдно, чего стыдно? Мне ведь жутко интересно, кто там сидит? С кем ты говорил? Вот я и посмотрела. И нет там никого! – обиделась ворона.

– Ладно! – сказал Андрей, – иди сюда. – И ты, Тимка, хорош за шкафом прятаться, садись в кресло. Я сейчас умную книжку достану и попробую объяснить, как телефон устроен.

Андрей достал физику и начал искать по оглавлению про телефон. Кот с тоской оглянулся на кухню, потом весьма недоброжелательно уставился на ворону. Ворона тем временем заинтересовалась телевизором. Она осмотрела его со всех сторон, заглянула сзади. Недобрый взор кота совершенно ее не обеспокоил.

– Эта штука, тоже может разговаривать? – спросила она.

– Это – телевизор. По нему показывают кино, сериалы разные, футбол, новости передают. Про разных животных и птиц показывают. И еще…

Андрей запнулся. Он понял, что сейчас последует очередной вопрос об устройстве телевизора.

Андрей не ошибся.

– А кто там сидит в этом вашем тели, теле…, в ящике этом? Как он устроен? – спросила ворона. – Господи, да не знаю я, не знаю, как устроен этот ящик! Мне это и не надо. Если в нем и сломается что, так всегда можно вызвать телемастера.

Кот с вороной в недоумении посмотрели на Андрея. Андрею сделалось стыдно. И перед кем? Перед вороной! С котом мы как-нибудь сами разберемся. А перед вороной стыдно!

– Ну, это… короче, мы в школе это пока не проходили. Школа – это где всему учат, что как устроено. И вообще, всему! – предупредил следующий вопрос Андрей.

– А почему ты меня туда не берешь? Я тоже хочу знать, что и как устроено, – заявил кот.

Глава 2

Положение спас Витька. Он прибежал к Андрею списать «домашку» по математике и поболтать о том, что их всех вместе, и каждого по отдельности, ждет за прогул по физике.

– О, у тебя ворона! Говорящая? – спросил Витька.

– Говорящая, только любопытная до ужаса! – ответил Андрей.

– Ну-ка, скажи что-нибудь! Скажи – мама. Ни фига она не говорящая!

– Да она говорит, только по-своему, по-вороньи! – сконфузился Андрей.

– Ты что, дурак? Ежу понятно – ворона – по-вороньи, кот – по-кошачьи. Дельфины вон, я по телику видел, и те по-своему, по-дельфиньи разговаривают, – сказал Витька.

– И что будем делать, как отмазываться перед родичами? – спросил он, без всякого перехода.

– Не знаю, – ответил Андрей. – Я правду скажу, что весь класс решил, коллективом решили – не ходить, и точка!

– Ты что, глупый совсем, что ли? Или притворяешься. Какую правду? Что наши крутенькие Борька, Вован да Костян с Ленкой, решили не ходить, а мы как бараны за ними поперлись! Эту правду, что ли? – спросил Нехочухин.

Тут Витька прав! Прав на сто процентов. Заводилы – эти четверо. Родители у них бизнесом занимаются. Деньги имеют и своим деткам, соответственно, ни в чем не отказывают. А Вована с Ленкой постоянно в школу привозят и встречают водители на крутых иномарках. Ленку на «Лексусе», а Вована на «шестисотом». Им – то, пожалуй, и не будет ничего, а остальным достанется по-самое не могу.

– Пошли, у школы потусуемся! – предложил Витька. – Наших увидим. Узнаем, может, кто дельное что придумал?

Андрей быстро собрал в пакет тетради, бросил ручку. Учебники у пацанов носить не принято. Учебники таскали девчонки.

– Ты учиться пошел? В эту? Школу? – спросила ворона.

– А я опять не кормленый и сыро у меня! – заверещал кот.

– Подожди секунду, – сказал Андрей Витьке. – Сейчас питомцев своих накормлю и двинемся.

С котом все понятно, а чем ворона питается? А дать ей тоже кошачьего корма, на балкон вынести, а двери закрыть! – решил Андрей.

У школы никого не было, народ сидел на уроках. Одна лишь Кристина Осянина прогуливалась у входа.

Еще висел над школой треугольный космический объект. Но его никто видеть не мог – защита работала на полную мощность.

– А ты, почему не на уроке? Тоже не пошла на контрольную? – спросил Витька.

– Не-е, я, не такая пустоголовая, двояки из-за баранов хватать! – ответила она. – Я одна и пришла. Мне Верочка пятерочку поставила и отпустила! А вам, дружбанам, обоим по паре вкатила!

– Вообще-то, мы с тобой не имеем права разговаривать! – сказал Витька. – А то и нам бойкот объявят.

– А я начхала на ваши бойкоты. Школу окончим и все разбежимся в разные стороны. Только некоторые пойдут в пе-те-у, гайки точить. А некоторые в универ. Ах, да! Сейчас же не ПТУ, сейчас же технический колледж! Только, как лягушка не надувается, быком все равно не станет. Мне мама сказала, я сейчас в свою дальнейшую судьбу закладываю фундамент. Вот какой он будет, такова и моя дальнейшая жизнь будет. И она права. Тут я с ней согласна стопудово! – заявила Кристина. – Я свою жизнь сама хочу построить. Всякие Костяны и Ленки мне не указ!

– Нашей крутизне беспокоиться незачем, им папы фундамент крепкий построят. Им можно и не учиться и не работать. Денег, поди-ка, на две жизни хватит! – завистливо сказал Витька.

– А нам самим о себе думать надо. Вот я предлагаю свою группировку в классе организовать. Пусть за нами эти бараны идут, а не за ними! – предложила Кристина.

Андрей согласен за Кристинкой в огонь и в воду, но Витька молчал. Он думал, высчитывал что-то в уме.

– Не, не потянем, – наконец выдал он. – Борька с Костяном в карате с шести лет занимаются. Они нам кости переломают, или шпане денег дадут, те, вообще отморозки, не знаю – что с нами сделают.

– Вот так и пробоитесь всю жизнь и ничего не добьетесь – ни денег, ни славы, ни почестей! – усмехнулась Кристина.

– А тебе что, почести нужны? – спросил Витька.

– Ха! А кому они не нужны? – ответила Кристина. – Любому понравится, если его везде, как Папу римского, будут встречать.

– Какого еще папу? – спросил Витька. – Ну, ты ва-а-ще! – изумилась Кристина. – Темный, как я не знаю кто!

– Да на кой мне сдался, твой папа! – обозлился Витька.

– Я и без папы хорошо проживу. Папу, какого-то приплела. У меня собственный папа есть. Когда трезвый, он знаешь какой!

– Папа римский, – назидательно сказала Кристина, – это глава всей католической церкви! Выше Папы только Бог!

Для чего вы только в школу ходите? Кошмар какой-то, честное слово! Интеллект у вас, мальчики, как у первобытного человека!

Звонок, как всегда, прозвенел внезапно. И тут же из дверей хлынула толпа первоклашек. В дверях они организовали давку. Мальчишки не пускали девчонок – хохот, визг.

«Счастливые!» – подумал Андрей. – «У них вся жизнь впереди и за них, до поры до времени, все решают родители и учителя. А тут столько проблем! И сегодняшних, и в дальнейшем – куда, например, после школы дальше пойти учиться?»

Андрей хотел стать космонавтом. Не мечтал, мечтал – это, конечно, весьма громко сказано.

Но отвечать же что-то нужно, когда спрашивают: – А кем это Андрей у нас хочет стать?

У знакомых его родителей и у взрослых родственников это главная фишка: кем хочешь стать? А он, Андрей, может никем не хочет стать. Он, может, хочет быть самим собою. Но что-то же взрослым нужно отвечать, а за космосом – будущее! Так почему бы и нет?

Но! Толстый и ленивый – это сказано про него. Он все собирался с ближайшего понедельника круто изменить свою жизнь: начать заниматься физзарядкой, закаливанием. Засесть вплотную за физику с математикой.

Но понедельники проходили, и назначались новые сроки – с нового понедельника, с первого числа, с десятого, с пятнадцатого. После Нового года.

Справедливости ради, нужно сказать, что он иногда пересиливал себя. День, от силы три, Андрей начинал с пробежки вокруг дома, раскладывал кучу книг по физике и математике. А потом, все опять оставалось по-старому. Перебороть свои привычки труднее, чем, надавать Шварценеггеру по сусалам. Намного труднее. Вы попробуйте, и убедитесь сами.

Ведь так славно лишние полчасика поваляться в постели, нежась под одеялом, а тут вставай, маши руками-ногами. После этого на стадион тащись бегать. А если дождь? Бегать по стадиону в дождь, я вам доложу, удовольствие не из приятных!

– Успеется! – говорил себе Андрей.

И это успокаивало его порывы измениться к лучшему. А если он открывал физику, то по телику, как назло, шла ну чрезвычайно интересная передача, после которой времени не оставалась, и, по совести говоря, не очень то и хотелось влезать в дебри физики или математики.

Глава 3

– У нас сейчас что? – спросил Витька, прервав раздумья Андрея.

– Литры две! – хором ответили Андрей с Кристиной.

– О, у дураков мысли сходятся! – сказал Витька и отправился в класс.

Андрей с Кристиной пошли следом. Сдержанное гудение встретило их. Никто особо не резвился. Все точно ждали что-то. И это что-то, нарисовалось в образе Кати Нигматуллиной, старосты класса.

– Верочка уволилась! – с порога сообщила она.

– Ура! – дружно завопил класс, от восторга подбрасывая учебники к потолку и, кидая их, друг в друга.

– Чего ура? Чего ура? Знаете, кто физику будет теперь вести? Директор! – заявила, чуть не плача, Катя. Она прекрасно знала: со старосты спрос особый!

Тишина, как в книжках пишут, установилась гробовая.

Каждый осмысливал, примеривал на себя – директор будет преподавать физику. Не каждому эта примерка пришлась впору. Директора, Николая Васильевича, боялись и выпускные классы и первоклашки. Родители, даже самые крутые, остерегались сильно на него давить. Кроме директорства он и депутат, и еще – то ли в суде, то ли в прокуратуре что-то проверял, ходили такие слухи.

– Доигрались! Капут нам пришел! – сказал Витька, в полной тишине.

– Это точно! – подтвердило полкласса.

После этой новости никто не стал поднимать тему бойкота и Кристининого предательства. Всем и так стало тошно.

Литераторша, Полина Васильевна, вошла в класс грозовой тучей, и с порога гроза начала погромыхивать:

– Староста, кого нет? Кто дежурный? Почему доска грязная?

Дежурили сегодня – Толстов с Нехочухиным.

– Ставлю вам обоим по двойке, – сказала Полина Васильевна.

– Не имеете права! – возмутился Витька.

– Ах, вы о правах заговорили! – затрясло Полину Васильевну. – А вы в курсе, что кроме прав, есть и обязанности! И ваша первая, наиглавнейшая обязанность, и право, разумеется, учиться и еще раз учиться! А вы умеете только лоботрясничать, да права качать! Добрейшего души человека, довели до слез. До увольнения!

Ничего! Николай Васильевич вас быстро на место поставит. Уж он вам, мозги вправит! Все, абсолютно все педагоги, до глубины души возмущены вашим поведением!

– Мстить будете? – спросил кто-то с задней парты. – Да! Можете это и так называть! – ответила Полина Васильевна. – Знаете, какое в армии самое жестокое наказание? Жить по уставу! Вот и вы, теперь, будете жить по школьному уставу. Вам классный руководитель Тамара Ивановна, обстоятельно школьный устав разъяснит! А от меня, как впрочем, и от других учителей, поблажек не ждите!

Полина Васильевна преподавала русский язык и литературу в школе уже тридцать два года и никого в жизни не боялась. Толстовы – родители, как и многие другие в городе, учились у нее в свое время. – Осянина, к доске! Краткие характеристики, пожалуйста, главных героев повести Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба». Кристина возмутилась:

– Полина Васильевна! Да когда мы ту «Бульбу» проходили! Я уж и не помню совсем ничего! – Садитесь, Осянина, два!

– Ну, Полиночка Васильевна! Ну не ставьте два! Ну, пожалуйста! Я к следующему уроку честное – пречестное слово все выучу! – заканючила Кристина. – Вы, Осянина, должны помнить всю школьную программу, что мы проходили! А на следующем уроке, я Вас спрошу и по «Бульбе», как Вы изволили выразиться, и что-нибудь из ранее пройденного материала.

– Это всех касается, всего вашего «дружного коллектива», – язвительно добавила она.

Полина Васильевна успела за два урока вызвать к доске почти весь класс и всем поставить двойки. Химичка, Любовь Петровна, постаралась от души, показав классу, чего стоят их знания. Двойки получили все. За ней последовали остальные преподаватели. Правда, Витька подсмотрел, что двойки ставились карандашом, что вселяло некоторую надежду на исправление оных.

Но самое худшее ожидало после уроков – после уроков объявили классный час. Биологичка, Тамара Ивановна, классный руководитель, не ругалась: она просто стыдила и вытаскивала на свет их прегрешения чуть – ли ни с первого класса. Как кому, а Андрею сделалось крайне неуютно.

За весь долгий школьный день, он ни разу и не вспомнил, что утром разговаривал с котом и вороной. После школы расходились поодиночке. Конечно не все, но очень многие жалели Веру Дмитриевну. Катя Нигматуллина предложила вечером собраться всем классом, сходить к Вере Дмитриевне домой и извиниться.

– Верочка добрая, она простит! – убеждала Катя.

До вечера разбрелись по домам.

Андрей, против обыкновения, даже не потащился за Кристиной, чему она сильно удивилась, но промолчала. «Вот закончим школу, – думал Андрей, шагая к дому, разбежимся, кто куда и, может быть, никогда больше не встретимся. Кем станет, лет через десять, каждый из нас, одному богу известно. Надо спросить у родителей, кто как у них учился, и кто кем теперь работает. Правда, по-любому, придется объяснять, почему у Андрея сегодня столько двоек. Если разговор затеять об учебе родителей, непременно придется «похвастаться» и своими «успехами». Хотя, все ведь, сегодня, пар понахватали. На что уж Кристинка отличница, и той без всякой жалости двоек наставили. Поменьше чем Андрею, но, все же, наставили».

Подойдя к дому, Андрей остолбенел – на ветках, на крыше и даже на некоторых балконах сидели вороны, а у подъездов и на газоне собрались кошки. Ворон, казалось, были сотни, кошек десятки, а возможно и тоже сотни.

При появлении Андрея, вороны подняли невообразимый крик:

– Говорящий мальчик! Говорящий мальчик!

Им вторили кошки и коты:

– Говорящий мальчик!

Представьте – карканье сотни ворон и мяуканье полсотни кошек. Естественно, на такой шум – гам все соседи, находившиеся в это время дома, повысовывались из окон, а прохожие останавливались и спрашивали друг у друга что случилось?

– Чего это они? – прокричала на ухо Андрею соседка тетя Клава.

– Не-не знаю! – растерялся Андрей.

– К войне, наверное, а ли к голоду! – заключила соседка. – Пойти сходить на всякий случай соли купить, мыла, да спичек.

– З-з-зачем? – удивился Андрей.

– Затем, безголовая твоя башка, что ученые уже, знаем. Все прошли: и огонь, и воду, и медные трубы. А соль, спички, мыло всегда можно на еду потом обменять, и, опять же, не портятся они долго. А тут, намедни, тарелку летающую видала. С зелеными человечками. У ваших окон, между прочим, крутились.

Соседка убежала. Андрей ошалело посмотрел ей вслед. Любопытные, постояв немного, разбрелись кто куда, окна захлопнулись.

Невидимый треугольник умчался на огромной скорости на восток. Зеленые человечки торопились. Времени почти не оставалось. Наги заканчивали подготовку к вылету на Землю.

Некоторые из ворон проводили треугольник взглядом.

Одна из них подлетела к Андрею и села ему на плечо. Он узнал утрешнюю ворону Ворону. Дружелюбно ущипнув, (довольно больно) Андрея за ухо, она сказала:

– Вот они, стая, не верят, что ты умеешь говорить. Давай, скажи что-нибудь по-нашему. Ну, и по ихнему тоже!

Ворона посмотрела на кошек, которые подобрались ближе к Андрею.

– Да что говорить-то? Я не знаю, что говорить? – завопил Андрей.

В ответ ему вороны взорвались криками:

– Правда говорит, говорит по-нашему!

Черный облезлый кот, с драным ухом и половинкой хвоста, тоже попросил Андрея:

– А по-нашему, по-нашему скажи что-нибудь?

– Ничего я говорить не буду, я домой пошел! – ответил ему Андрей.

Котики подняли такой гвалт, что снова начали открываться окна.

Андрей побежал к подъезду, знакомая утрешняя ворона полетела за ним, крича:

– Я же говорила, я же говорила!

Восторженный вороний вопль, умноженный в сотни раз, стал ей ответом:

– Говорящий мальчик! Неслыханно! Говорящий мальчик!

Стая ворон, как по команде, дружно взмыла в небо. Перья и пух полетели на Андрея. И не только это. От восторга некоторые вороны опорожнили свои желудки прямо на виновника этой катавасии.

– Да что сегодня за день такой?! – заорал Андрей и пулей заскочил в подъезд.

При появлении Андрея, Тимка, до этого сидевший на подоконнике, и наблюдавший за происходящим, подбежал к нему с восторженными криками:

– Во! Во! Это у меня есть говорящий мальчик! Больше ни у кого нет, а у меня есть! А она не верила! И Рыжий не верил! Теперь я самый знаменитый кот в нашем городе – у меня есть говорящий мальчик!

И, без всякого перехода, что с него взять, весьма не деликатный кот, спросил:

– Кушать пойдем? Пойдем, пойдем! У меня от всех переживаний даже живот пустой стал.

– От каких таких переживаний он у тебя пустой стал? – машинально спросил Андрей, пытаясь очиститься от «вороньих восторгов».

– Переживал, думал, вдруг ты покамест где-то шляешься, по-нашему разучился говорить! – Тимка забегал то с одной стороны от Андрея, то с другой. Попутно кот успевал потереться об его ноги, оставляя клочки шерсти. Счастью Тимофея не было предела: и говорящий мальчик у него, и на кухню его ведут, где будут сейчас кормить.

На кухне, на карнизе сидела ворона и довольно сильно долбила клювом по раме, жалобно дребезжащей. Андрей поскорее открыл окно, пока она не вышибла стекла.

Ворона сияла… Она оказалась теперь самой знаменитой вороной. Ведь это она открыла для своих товарок говорящего мальчика.

– К моему слову теперь все прислушиваются, и вороны, и сороки и вся мелочь – вроде воробьев или там синиц! – радостно тараторила она.

– А ты и по ихнему понимаешь? Ну, в смысле, воробьи с синичками тебя понимают? – спросил Андрей, все еще пребывая в легком обалдении. – Кому надо, те поймут! – надулась гордостью ворона. Она теперь и выглядела по-другому. Словом, кругом все счастливы, кроме Андрея, да, пожалуй, соседки тети Клавы, побежавшей готовиться неизвестно к чему.

– Что-то Говорящий Мальчик у нас скучный? – сказала ворона.

– Я вот думаю, на самом деле это со мной происходит, или мне это кажется. Ну, вроде сплю я, и вы мне снитесь.

– А! Знаю, знаю! Мне тоже постоянно снится – то собака за мной бегает, то я за птичкой бегаю, а чаще всего, что дома нет никого, а чашки пустые. Совсем пустые. Вот что мне снится! – сказал Тимка.

– Мне тоже сны снятся: то воронята, то ястреб, то котики большие. Ох, и большие! Как ты, Говорящий Мальчик. И сожрать меня хотят! – поделилась своими снами ворона.

– А тебя как, хоть, звать? – спросил у вороны Андрей.

Ворона удивленно посмотрела на него:

– Ворона я! Ты чего? Забыл? Забыл меня, что ли? Я же утром у тебя была.

– Вот кота зовут Тимка. Меня зовут Андрей. А тебя как звать? – попробовал объяснить Андрей.

– А зачем мне? Я ворона! Так и зови – ворона! Мы птицы вольные, нам имен не дают. Разве только, поймают которую, да в клетку посадят. Так те уже и не вороны вовсе, а так, не пойми-разбери кто.

– Но как-то вы себя различаете? Меж собой друг – друга называете как-то? – спросил Андрей. – Конечно, различаем! Мы же все разные. Меня теперь будут называть: Ворона, которая нашла Говорящего мальчика!

– А вы только меня понимаете, я имею в виду, других людей вы тоже понимаете? – спросил Андрей.

– Конечно, понимаем. Если мальчишка нагибается к земле, то жди, запустит камень в тебя. Мы умные, мы все понимаем! – ответила ворона. – А если большой мальчишка, навроде твоего папы, палку возьмет – из нее камень далеко летит и громко. Только мы знаем про палку, ружье называется, и друг другу говорим, когда таких увидим. Редко в нас попадают. Когда уж кто-то сильно болеет или старый становится, в тех попадают.

– А меня, меня как вы понимаете?

И вдруг до него дошло – как! Ведь сколько разговаривал с вороной и котом, ошарашенный своим умением, он не осознавал, что разговаривает с ними не словами, не шевеля языком и губами, а мысленно!

– Ох! Ну, за что мне это наказание? – взвыл Андрей. – Жил себе, не тужил. Вперед не высовывался, сзади не отставал, посредине не путался.

Был как все, так нате вам – всяких животных начал понимать.

– Я, не животное! Я вольная птица! Ворона! – оскорбилась ворона.

– А я, вообще, кот! – присоединился к ней Тимка.

– Я что, я уже по-человечески не могу говорить? Я что, начал и думать по-вороньи? Или по-кошачьи? – пришел в ужас Андрей. – Так, пожалуй, я и людей разучусь понимать. Да зачем мне это надо?

Ворона стала успокаивать Андрея. Ворона сказала, что он добрый и мечтательный мальчик. Он, где-то глубоко – глубоко в душе, еще верит в чудеса. Поэтому к нему и пришло это умение. А разговаривает Андрей с ними лишь тогда, когда сам этого захочет. Они к нему в голову залезть не могут. Не могут узнать, что Андрей про них думает. И вообще, думает, или спит на ходу. А про «всяких животных» он вслух сказал, значит, сам захотел, чтобы его услышали.

– Это, что ли, плохо – быть добрым? – спросил Андрей.

– Кому как. Нам вот с котом хорошо, что ты добрый. Окружающим тебя людям хорошо. А тебе, видать, плохо. Добро должно быть умным. Добрым можно быть с теми, кто слабее тебя. А с теми, кто сильнее – добрым быть нельзя – съедят.

Подивившись вороньей философии, Андрей все-таки не забыл про кота – дал ему покушать. Перепробовала все кушанья и ворона.

– Уф! – сказал Тимка, падая на бок, прямо у своей чашки.

– Хорошо! – сказала ворона, проглотив последний кусок.

«Да, вам хорошо!» – подумал Андрей. – «А вот мне не больно хорошо».

Так, с чего все началось? Надо разобрать весь день по порядку, и тогда я буду знать, чем все закончится.

Утром меня разбудил Тимон своими разговорами о еде. Это факт. У меня говорящий кот и ко мне в гости прилетает говорящая ворона. Это тоже факт».

– Тимошка, а Тимошка! А ты давно научился по-нашему разговаривать? – спросил Андрей.

Кот открыл осоловелые после сытной еды глаза:

– Как это, по-вашему разговаривать? Я всю жизнь так разговариваю. Я же тебе утром говорил! Я по-своему разговариваю. Это ты научился по-моему говорить. И по-вороньи.

Андрей задумался: «А, ну да! Как я сразу не уразумел! Это как языки иностранные. Человек, разговаривающий на многих языках, называется полиглотом. Вот он и общается с англичанином на английском, с французом на французском, с немцем на немецком.

И я, выходит, тоже полиглот. С вороной по-вороньи говорю, с котом по-кошачьи. А меж собой кот с вороной разговаривают, как американец с англичанином. Язык один, а различия все равно есть. Или, пожалуй, как русский с украинцем».

– А ты других людей понимаешь? Ну, можешь например, о чем-нибудь поговорить с мамой или папой, когда они с работы придут? – спросил Андрей.

– Ладно, попробую. Поговорю, – пообещал Тимка, – только посплю маленько на диване. Или здесь поспать? – он покосился на ворону. – Посплю здесь. Только ты хозяин мне лапы не отдави и на хвост не встань.

Кот закрыл глаза.

Ворона, неодобрительно глянув на Тимона, сказала:

– Вот всегда они так, коты! Лишь бы живот набить, да поспать! Нет, чтобы хозяину помочь, когда ему плохо!

Андрей повернулся к вороне.

– Ворона! А ворона! А ты тоже всегда умела по-человечески разговаривать? – спросил Андрей.

– Не я умею, а ты. Я тебе, о чем сейчас рассказывала? Совсем, что-ли, меня не слушал? Ты начал понимать и кота и меня. А мы так по-своему и разговариваем. Я, как вы говорите, каркаю. А кот мяргает. И до чего же у него голос противный. И сам он противный! – громогласно сказала ворона, глядя на Тимку.

– Я все слышу! У кого это голос противный? – кот открыл глаза и сел. – У кого это, а? Почему это противный? Потому что еду берегу и всяких приблудных не кормлю? От этого я противный, да?

– Все! Прекратите скандалить, лучше объясните мне, если сможете. Что произошло? Почему я вас понимаю, а вы понимаете меня? – прервал начинающуюся склоку Андрей.

– Вы, люди, давно разучились верить в чудеса. Поэтому они, чудеса, с вами и не случаются! – сказала ворона. – А ты в чудеса веришь, поэтому ты нас понимать научился. А разговаривать ты с нами не разговариваешь. Ты даже рот не открываешь. Я не знаю, как ты разговариваешь. Ты не мяукаешь по-кошачьи и, не каркаешь, как каркаем мы, вороны. Между прочим, у меня самый красивый голос в нашей стае! – сказала ворона.

– Вот нам повезло, так повезло! Если бы другая ворона, не с таким красивым голосом попалась, вот бы ухи у нас заболели! – попробовал съязвить кот.

Но ворона на него даже не посмотрела.

– Ты веришь в чудеса, поэтому с тобой чудо и произошло! Я так думаю! – добавила она.

Андрей подумал – подумал и понял, что это вера в чудеса, в самом деле, у него есть. Он искренне верил, что раньше водились и волшебные лампы, и добрые волшебники, могущие подарить тебе за хорошее поведение нужные слова-заклинания.

Андрей в прошлом году переломал с десяток коробков спичек, прочитав тогда книжку «Шел по городу волшебник», про мальчика, нашедшего коробок со спичками. Мальчик в той книжке мог загадать абсолютно любое желание и, переломив спичку, тут же его, желание, получал. Но коробок с волшебными спичками ему так и не попался.

А в позапрошлое лето, они в деревне с ребятами ночью, на Ивана – Купалу, ходили искать цветок папоротника. Бабушка Андрея сказала, что цветок этот, редко цветет, и кто его сорвет, тому всю жизнь счастье будет!

Когда они пришли под утро домой ни с чем, она сказала, что цветок не каждому покажется. Заслужить надо! А как заслужить, ей не ведомо.

Бабушка верила и в леших, и в домовых. Она рассказывала Андрею, что когда была маленькой, дедушка ей показывал и того, и другого. Издалека, правда. Они не любят, лешие и домовые, с людьми общаться. Их и видел один из миллиона, а возможно, и этот один не видел, а так… фантазирует. Короче, бабушкины сказки!

Андрей как-то видел вечером, как бабусин кот играл сам с собой. Бабушка сказала:

– С домовым играются!

Правда, Андрею домовой не показался и, могло оказаться, что кот все-таки играл сам с собой.

– Тим, а Тим! – позвал он кота. – А, правда, что вы домовых видите и с ними играете?

– А что их видеть-то? Вон он сидит и нас слушает, о чем мы говорим! – Тимка посмотрел в угол, за холодильник.

Ворона подтвердила:

– Ну, сидит! Ну, слушает! Нам, воронам, от них ни пользы, ни вреда.

– А какой он? – спросил Андрей.

– Они всякие бывают. Ваш серый, пушистый, упитанный. Его вашей бабушки домовой уговорил из деревни к вам переселиться, из пустого дома. Долго уговаривал, они, как кошки, не к людям, а к месту привязываются.

– Не обманывай, ворона! Я вот к хозяину привязанный, а совсем ни к какому не месту, – встрял кот.

– Не мешай, Тимон, пожалуйста! Ты, потом, что знаешь, мне расскажешь, хорошо? – попросил Андрей.

– Ну, так вот, о чем это я? – ворона поглядела на кота. – Всякие тут собьют с мысли, потом, вспоминай, о чем говорила.

– Было бы с чего сбивать! Тоже мне, умница нашлась! – не остался в долгу кот.

– Так вот, – проигнорировала ворона выпады Тимона. – Ваш еще ничего, хороший. За домом следит. Ну, чтобы нечисть не залезла, пожара чтобы не случилось. Потому он и вам хороший, что кормите вы его хорошо.

– Да ладно! А я и не знал, что у нас домовой живет. Я Тимку кормлю, он, что ли, вместе с ним ест? – удивился Андрей.

– Нет! – ответила ворона. – Домовые вашу еду не признают. Они вашим добросердечием питаются. Вот ты к коту своему, Тимофею, с добрым словом подошел, погладил его – домового накормил. Мама с папой твои не ругаются ни меж собой, ни на вас с котом. Добром разговаривают. Он опять кормится. Вишь, какой пухленький сидит. Ушел. Понял, что про него разговаривают. Не любят они этого, к себе внимания не переносят.

– А больше у нас никто не живет? – спросил Андрей.

– Нет, с таким хорошим домовым, никто не уживается. Вот вы оба меня перебиваете, самое главное сказать не даете. А самое главное – нечисть у хорошего домового дома не живет. Не дает он ей жить, забарывает и выгоняет.

– А куда? Куда выгоняет? – спросил Андрей.

– Куда-куда! Где ругаются люди, пакости друг – другу делают, туда и выгоняет. А нечисть от этого только питается, и все больше и больше пакостей делает. А люди друг – на друга думают, сызнова один на другого злятся. Вот нечисть и кормится от пуза, да еще всяких своих зовет покушать.

– Это значит, когда я злюсь на Тимку, или на родителей, нечисть моей злостью питается? – спросил Андрей.

– Нет, – сказала ворона – ты злишься сам, а зла же не желаешь родителям, не желаешь – чтоб им плохо стало? Или, взять кота. Он когда твою любимую чашку разбил, ты же ему не желал, чтобы у него хвост отсох или лапы заплелись?

– Он тебе что сказал, когда ты свою морду в чашку хозяина засунул, а она упала и на мелкие кусочки? – спросила ворона у Тимки.

– Фу, ворона, как ты грубо разговариваешь, аж стыдно тебя слушать!

Хозяин мне тогда сказал: – Хо, Тимон! Ну, ты Тимон! Ох, и дождешься ты у меня! Вот мне как хозяин сказал. А потом взял веник, и кусочки от чашки смел и выбросил! – радостно ответил Тимка.

– Тебе веником не бил? – спросила ворона.

– Меня? Веником? Ты что, объелась на дармовщину, что ли? И соображать от этого совсем перестала? Как это? Меня и веником? – заорал кот. – Вот ведь придумаешь чепуху на постном масле, какую. Сроду меня никто не бил, – немного подумав, добавил, – и не будут никогда! Правда? Хозяин?

– Ты, уж, придумаешь! – смутился Андрей. – Что толку драться? Чашка что ли от этого срастется? Да и делов-то, подумаешь, чашка! Если из-за каждой чашки драться, так это что за жизнь будет? Одна сплошная битва. Все друг-с-другом драться начнут. Не! Нам такого не надо, правда, Тимка?

– Нет, нет! Нам это, не подходит! – сказал кот. – А кто драться хочет, пусть идет в лес и там дерется, с кем хочет! Пусть вон с деревьями дерется. Им не больно! Хозяин мне сколько раз на хвост наступал, так драться с ним, что-ли? Сам виноват, подбирать хвост надо.

– И я сам виноват, – сказал Андрей. – Нужно кружку помыть и в шкаф убрать, а не на столе с недопитым молоком оставлять. Ежу понятно, что ни один уважающий себя кот, без проверки стол не оставит! Выходит, я сам и виноват!

– Вот поэтому в вашем доме нечисть и не заводится. Ей кормиться нечем. Которая с голоду не окочурится, ту домовой заборет, – сказала ворона.

– А что же нам про это в школе не рассказывают? – возмутился Андрей. – Учили бы с первого класса, глядишь, и жили бы намного веселее.

– А кто же рассказывать будет? – удивилась ворона. – Вы, люди, не верите ни во что. Поэтому плохо и живете. А старых людей вы не слушаете никогда, сейчас вспомню, как вы это называете. А, вспомнила – бабушкины сказки!

– Ага! Плохо! – сказал Тимка. – То ты к нам и липнешь постоянно! Плохо бы жили, ты бы к нам не ходила. То есть не летала. Как мы с хозяином питаемся, так ты ни на одной помойке так не покушаешь!

– А мы, вороны, едим, чтобы жить. А не живем, что бы есть, как некоторые.

Позвонили в дверь. Это пришли с работы мама с папой.

Глава 4

Пока Андрей ходил открывать, ворона улетела.

– Ну, сын! Как прошел день? Что в школе нового? – спросил папа с порога.

Андрей рассказал родителям обо всем, что случилось за день, умолчав только о своем умении разговаривать с вороной и котом.

Мама позвала ужинать, и разговор продолжился за столом.

Тимка, как всегда, сидел у стола и внимательным взглядом провожал каждый кусок, боясь пропустить что-нибудь вкусненькое. Хотя собственные чашка с молоком и чашка с кормом – полны до краев. И, это так, между прочим, полны по второму разу. То, что он минуту назад кушал, как бы и не считалось.

Для мамы пришлось повторить рассказ о событиях в школе за день. Родителям, конечно ужасно не понравилась идея с бойкотом. Папа сказал, что Андрей достаточно взрослый и самостоятельный мальчик, но идти на поводу, у кого бы ты ни было, не стоит. Большинство не всегда бывает правым и нужно жить своим умом.

А мама спросила:

– Вы все-таки ходили извиняться к Вере Дмитриевне, или нет? Простила она вас? А в школу все же не вернется? Подумает? И опять Андрей ни единым словом не обмолвился о своем умении понимать вороний и кошачий языки.

– А интересно, вдруг подумал Андрей, – а тигра там, или слона я смогу понимать? Или только кота с вороной?

Папа заявил, что Андрей достаточно большой, а главное умный мальчик и прекрасно понимает всю подоплеку происходящих в школе событий.

– Думаю, что ты сам сможешь принять правильное решение, как себя вести. Мы с мамой тебе вполне доверяем. Считаю, ты примешь правильное решение, – сказал папа. – И, полагаю, что в случае затруднений, мы с мамой сможем помочь тебе советом.

Мама согласно кивнула.

– Какой ты у нас все-таки большой стал! – грустно улыбнувшись, сказала она. – Мы из-за своей работы и не заметили, как ты вырос.

– И, это… – собравшись с духом, заявил Андрей, – я научился понимать кота.

– Еще бы ты не научился его понимать. Ты же с ним больше времени проводишь, чем с нами. Вы, по-моему, уже без слов друг-друга понимаете! – засмеялась мама.

Папа сказал, что он сегодня устал, пойдет, отдохнет, заодно футбол посмотрит.

Андрей быстренько помог маме с посудой на кухне и пошел в свою комнату уроки учить.

Что-то объяснять, доказывать и показывать родителям свое умение, у Андрея не осталось сил. Слишком много сегодня свалилось на его рыжую голову. В комнате Андрей сразу улегся на кровать – на уроки сил тоже не нашлось.

Тимка устроился под боком у Андрея и сразу начал напевать песни. И если раньше Андрей воспринимал эти песни как простое мурлыканье, то сейчас он явственно различал слова:

– Говоря-говоря-говорящий мальчик. У меня, у меня гово-ря-щий мальчик! И она, и она обра-ти-ла, на меня, на меня обра-ти-ла все вни-ма, все вни-ма, все свое вни-ма-ни-е, е, е! я теперь, я теперь главный кот на ули-це, у ме-ня, у ме-ня говоря-щий маль-чик.

Кот что-то продолжал напевать, и Андрей успел подумать:

«Что вижу, о том и пою», – и провалился в сон.

Он даже не слышал, когда мама накрыла их с Тимкой одеялом.

Глава 5

Утром Андрей, как всегда, проспал. Времени на физзарядку не оставалось. Он быстренько почистил зубы, умылся и, бегая по квартире, начал собираться в школу. Пакет валялся в прихожке, тетрадь по физике на кухонном подоконнике, лишь тетрадь по химии нашлась на положенном ей месте – на письменном столе.

Андрей одной рукой держал бутерброд с колбасой, на ходу откусывая от него, другой – собирал школьные принадлежности. Тимка, конечно, носился по комнатам за ним. Беспокоился, что хозяин убежит, а он останется некормленый, и запаса даже нет на день. Шуточки что-ли? Да и на вечер не мешало бы что-нибудь оставить, мало ли, всякое может случиться.

Андрею приходилось смотреть еще и под ноги, чтобы не наступить Тимке на лапу или на хвост. Ему, теперь, стало бы крайне неловко перед котом, случись такое. Это раньше можно было…. Так, слегка, обидеть. А теперь это будет выглядеть все равно, что Витьке на ногу специально встать, либо Кристину за волосы потаскать.

Наконец, не выдержав Тимкиных причитаний и метаний под ногами, Андрей промчался на кухню и насыпал корма коту – полнехонькую чашку, молока налил тоже до краев. Тимка успокоился и начал торопливо завтракать, чтобы успеть попросить до ухода хозяина досыпать корма на освободившееся место.

Проглотив четыре бутерброда с колбасой и один с сыром, Андрей запил все теплым чаем из любимой синей кружки.

Кот тоже торопился. Вот когда хозяин Андрей уйдет, тогда он, не торопясь, обойдет все комнаты, проверит, нет ли кого чужого и лишь потом, не торопясь, как следует, позавтракает. А это не еда, так, разминка, чтобы добро не пропадало.

Андрей щедро сыпанул Тимке в чашку из пакета добавки, на запас, и, прыгая через две ступеньки, помчался в школу. В класс он влетел вместе со звонком.

– Сейчас какой урок будет? – тяжело дыша, спросил он у Витьки.

– Физика, балда! – ответил тот.

«Ой-ой-ой! Физику-то будет вести сам директор, Николай Васильевич! Ой-ой-ой, что будет, что будет?» – подумал Андрей.

А не было ничего. Николай Васильевич зашел, поздоровался. Отметил отсутствующих, глянул на доску – доска чистейшая, мел лежит, где ему полагается, тряпка – чистая и аккуратно свернутая.

Николай Васильевич велел достать учебники, открыть страницу тридцать восемь. С тридцать восьмой и по пятьдесят вторую страницу включительно, прочитать. Прочитать внимательно, запоминая ключевые моменты. Старшим он оставил старосту класса. Николай Васильевич через тридцать минут придет и проверит, как усвоили материал. Проверять будет на оценку.

Класс уткнулся в учебники.

В дверях Николай Васильевич остановился и сказал:

– Староста пишет на листочке фамилии тех, кто будет разговаривать, ходить по классу и совершать другие действия, несовместимые с уроком физики. Таких фамилий должно быть наберется, судя по опыту прошлых уроков, не менее пяти.

В ответ – полное молчание. Катя Нигматуллина побледнела. Она прямо сейчас могла написать четыре фамилии, не дожидаясь ухода директора. Да ведь побьют потом. Эти четверо и побьют, не поглядят что девчонка.

Николай Васильевич вышел.

– Они не имеют права так поступать! – сказал Костян. – Я все отцу скажу, у него везде связи. Батя их всех построит! Они с нашим мэром, лучшие друзья!

– Будешь ябедничать на директора? – вырвалось помимо воли у Андрея.

– Это кто там вякает? Ты чего, толстый? Опух что-ли? Кто тут ябеда? После школы не торопись, тебя подождут.

Костян демонстративно достал сотовый и весь класс услышал:

– Жека! Здоров! Тут одного типа поучить надо! Ты, с пацанами, подрули после двенадцати к школе. Я тебе его покажу. Да ты и сам не ошибешься, такой жирный. Самый жирный и самый рыжий в школе. У нас больше таких нет. Оплата? Да как всегда! Конечно, договорились! – Костян победно оглядел класс.

– Ну, может желающие есть? Кто-нибудь вякнуть что против меня хочет? Не стесняйтесь, у меня на всех «бабок» хватит.

Желающих не нашлось. Класс притих, уткнувшись в учебники. Только четверка – Костян, Ленка и Борька с Вованом, развлекались на всю катушку. Но в список они, естественно, не попали. Кому охота с ними связываться!

Николай Васильевич вернулся, как и обещал, через полчаса и, опросив несколько человек, поставил вполне приличные оценки. Про список нарушителей он даже и не вспомнил.

На следующем уроке, литературе, Андрей сидел один. Витька пересел на переднюю парту – прямо к самому учительскому столу. Это перемещение заметили все, но, никто слова не сказал, ни Витьке, ни Андрею.

Лишь Кристина, проходя мимо Андрея, обронила в пространство:

– Друзья познаются в беде.

После уроков Андрей не спеша, стал собираться. В животе тоскливо ныло, и сердечко находилось не на месте. Он боялся шпаны и боялся, что не выдержит и заплачет на глазах у всего класса, и Кристина это увидит.

Что делать-то? Обращаться к учителям? Да пусть лучше изобьют до смерти, но только не к учителям. Авторитет Андрея после этого, нужно сказать и так не сильно высокий, упадет ниже плинтуса.

Он осторожно выглянул в окно. У ворот школы собрался почти весь класс, лишь несколько человек не хватало – самых предусмотрительных – чуть что, не видел, не знаю, моя хата с краю. Да и не стояло меня там. А о том, что произойдет и так можно узнать, попозже, позвонив по телефону кому-нибудь из тех, кто остался поглядеть.

Андрей метнулся к запасному выходу – заперт на замок. Оставалось только выходить на школьный двор – будь, что будет!

– Ну, ты долго копаться будешь? Все только тебя и ждут, замерзли уже. Не май месяц, полчаса стоять! – заглянул Витька.

– Иди-иди! – подтвердила уборщица тетя Катя. – Набедокурил, небось, теперь выйти боишься? Иди, держи ответ перед коллективом! Ответ всегда тяжело держать – а не хулиганничай, не пакости товарищам!

Она надвигалась со шваброй прямо на Андрея. Выхода не было. Витькина голова все торчала в дверях – в глазах росло нетерпение. Андрей вышел на крыльцо. Рядом с крыльцом росло дерево. На дереве сидела ворона. Не утрешняя ворона, другая. Рядом нахохлился воробей.

Над школой невидимкой завис треугольник.

– А меня сейчас будут бить. А может, и совсем убьют! – сообщил Андрей вороне.

Ворона огляделась, подумала и сказала:

– Подожди чуть-чуть.

С громким карканьем она сорвалась с ветки и полетела за школу. Собравшаяся толпа засмеялась – ворона толстого испугалась.

– Ворона поживу почуяла, сейчас своих приведет! – сказал Вовчик.

Все опять засмеялись. Небрежно раздвинув толпу, вперед вышло пятеро ребят. Четверо довольно крепкие, высокие, лет по шестнадцать – семнадцать. Пятый – маленький, щупленький. Он-то и направился прямо к Андрею.

– Мальчик, дай, пожалуйста, закурить! – попросил он.

– Я не курю, – ответил Андрей.

– Мальчик, я не спрашиваю, куришь ты или нет. Это твое личное дело. Дай, мне, пожалуйста, закурить.

– Ну, нет у меня! – ответил Андрей.

– Мальчик, почему ты меня обманываешь? Вон же в кармане нагрудном у тебя пачка сигарет! – шкет протянул руку.

Андрей опустил голову, посмотрел на карман. Шкет ловко ухватил его за нос. От боли у Андрея, аж слезы потекли.

Он машинально стукнул обидчика по руке.

– Братва! Он дерется. Все видели, как он меня ударил? – заорал тот.

– Да! – дружно ответила четверка и стала окружать Андрея.

– Ты зачем маленьких обижаешь? – спросил один. – Думаешь здоровый, так и маленьких обижать можно?

Он цвиркнул сквозь зубы – плевок попал Андрею в лицо. Андрей размахнулся и… получил удар в ухо.

– Хулиган! – радостно закричал Костян Андрею. – Почему ты наших товарищей обижаешь! Зачем ты их бьешь? Что они тебе сделали?

– Мы сейчас дяденьку милиционера позовем! – поддержала его Ленка. Она, с двумя «подружками», которых в классе называли подпевалами, держала Кристину, пытавшуюся хоть как-нибудь помочь Андрею.

– Сейчас прямо и позовем! – надрывались Вован и Борька.

Все четверо веселились от души. Сегодня они хозяева жизни и уверены, что так будет всегда.

Четверка, нанятая Костяном, тоже покамест развлекалась: они толкали Андрея друг – на друга, лишь мелкий бегал вокруг и старался пнуть побольнее. Иногда ему это удавалось.

– Это что тут происходит? – раздался голос директора.

Он подошел к Андрею. Грозно нахмуренные брови и злые глаза, хорошего не сулили.

Андрей замер. Попадет сейчас и правым и виноватым. Или как бабушка говорит – и правым и левым, а тем, что посередке – особенно.

– А мы ничего, дяденька, мы так, шуткуем. Ведь, правда, мальчик? – шкет нагло поглядел на директора и, требовательно, на Андрея.

Взгляд его говорил:

– Подтверди, хуже будет!

– Да, Николай Васильевич. Мы так, балуемся, стоим, – промямлил Андрей.

– Идите лучше, уроки учите. А ты, Толстов, пойдем со мной. Разговор у меня к тебе есть! – директор положил тяжелую руку на плечо Андрею. – Пошли, пошли. В выходные успеете набаловаться.

Директор, не отпуская плечо, повел Андрея к себе в кабинет на второй этаж.

– Ну что? Попался? Так я и знала, что ты чего-то напакостил! – встретила их в вестибюле уборщица, тетя Катя. – Иди теперь, держи ответ.

– Я, тетя Катя, по делу Андрея к себе позвал, а не наказывать. Тем более, я вроде за ним пакостей не замечал, ни крупных, ни мелких, которые в десятки раз подлее, хоть и мелкие, – сказал Николай Васильевич.

– Знаю я, какие у них могут быть дела. Напакостил и весь сказ! – тетя Катя махнула на них тряпкой и пошла к себе в каморку, где хранила швабры, деревянные лопаты для уборки снега, метлы. Андрей знал эти подробности потому, что ведра и тряпки для уборки класса, брались тоже в этой же каморке.

Кабинет Николая Васильевича находился в конце коридора. Правда, на каждом этаже по два входа – выхода. Так что можно считать и в конце коридора и в начале. И так и этак правильно. Уроки давно закончились, и им никто не попался навстречу. В пустом коридоре стояла тишина.

– Присаживайся! – пригласил Николай Васильевич Андрея.

– Что? Бить хотели? Можешь не отвечать, мне и так все понятно.

– Ты смотри, сколько лет прошло, а приемы те же остались, – сказал он, глядя мимо Андрея.

– Какие приемы? – спросил Андрей.

Директор молчал.

– Какие приемы, Николай Васильевич? – переспросил Андрей.

– А, не обращай внимания. Так, мысли вслух, – сказал Николай Васильевич.

Но, видя, с каким любопытством смотрит на него Андрей, Николай Васильевич пояснил:

– В дни моей молодости, когда я был примерно твоего возраста, наши хулиганы применяли такие же приемы. Вперед посылается маленький задира, который нахально лезет на тебя в драку. Ты естественно отталкиваешь его. Ну и все. Как правило, этого вполне хватало, что бы на сцену выходили ребята постарше и с криками:

– Ах! Ты маленьких обижать? – набрасывались на тебя.

– Вообще-то, я тебя пригласил не для того, чтобы рассказать о своей молодости. У меня к тебе вот какое дело: я слышал, ты стихи пишешь? А не мог бы ты написать рассказ или того лучше повесть о себе, о своих товарищах?

Дело в том, что я тут недавно по Интернету гулял и наткнулся на изумительный конкурс. Конкурс называется – «Детство не проходит насовсем». По условиям этого конкурса, можно написать даже короткий рассказ и получить за это премию от пятидесяти тысяч рублей до ста пятидесяти тысяч.

Но не это главное – главное, что твой рассказ может войти в сборник и их, целых сто пятьдесят тысяч экземпляров разошлют бесплатно по детским домам и детским библиотекам, по школам. Представляешь – твою книжку будут читать твои одноклассники, а Полина Васильевна задает сочинение вам написать, по твоему рассказу! Это же здорово. Очень уж хочется, чтобы наша школа прославилась, наконец, на всю страну, хоть одним хорошим делом!

– А откуда вы знаете, что я стихи пишу? – спросил Андрей.

– Ну, это не важно, откуда я знаю. На то я и директор, чтобы знать о вас, учениках, как можно больше. Считай, сорока на хвосте принесла.

«Знаю, я эту сороку, по имени Витька, и по фамилии Нехочухин» – подумал Андрей.

Он однажды, показывал Витьке несколько стихотворений, при этом, умолчав, что больше половины, а если взаправду, то восемь из десяти стихов Андрей списал из старинных журналов «Нива» за тысяча девятьсот, то ли первый, то ли третий год.

Он их нашел прошлым летом у бабушки в деревне на чердаке, в старом сундуке. Стихи понравились ему, и он переписал их в записную книжку. А под влиянием тех стихов сложились, конечно, коряво, но свои стихи. Но Витька все равно не заметил разницы. Витька тогда, как всегда торопился куда-то и, невнимательно прослушав стихи, сказал, что он тоже умеет сочинять, и прочитал Андрею замогильным голосом:

– Я помню чудное мгновенье.

– Передо мной явилась ты.

– Вся в белом, точно привидение.

– Я от тебя удрал в кусты.

Расхохотался и убежал по своим делам.

А Андрей сел и написал очередное стихотворение, посвященное Кристине О.:

– Ты белая черемуха, ты ливень в сентябре.

– Гроза порой январскою, звезда моя во мгле.

– С тобой и солнце ярче, и зелено зимой.

– С тобой тепло в мороз январский и весело в тоске.

Эту строчку, конечно, он заменит, как только придумает рифму, так заменит. Главное – запомнить смысл, а для этого как раз последняя строчка в тему. Но не эти же стихи на конкурс отправлять, в самом то деле. А если отправить, то премию дадут за самые дурацкие стихи. Андрей прекрасно осознавал «гениальность» своих «произведений».

– Нет, Николай Васильевич, я не смогу. Да и о чем писать то? Нет у меня друзей, про которых написать можно. Да и класс у нас не дружный. Каждый сам по себе! – вырвалось у Андрея.

– Вот и напиши про это! Я посмотрю, вместе посмотрим, что исправить, что убрать, что добавить. Пиши Андрей, не пожалеешь! Из других классов, да что классов, из других школ будут прибегать ученики и учителя, чтобы на тебя только посмотреть! Это ж слава, брат! Ее за деньги не купишь! А в тебе есть искорка божья. Я же вижу! Ну, ты только попробуй, в лоб ведь не ударят! Не возьмут значит не возьмут, об этом никто никогда и не узнает, кроме нас с тобой. А вдруг возьмут? Попробуй, я тебя очень прошу, ты только попробуй! Не хочешь про одноклассников писать, пиши, о чем хочешь! Честно, говоря, Андрей, дело вовсе не в деньгах и не во славе. Просто я читал твои сочинения и вижу, есть в тебе талант! Хоть что ты мне говори, но есть! И обидно будет, если он впустую у тебя пропадет!

Андрей обещал попробовать.

В школьном дворе, кроме Витьки Нехочухина, никого уже не осталось.

– Ну что? Зачем тебя «дерик» к себе водил? Выспрашивал? А про меня ты ему не говорил? – с жадным любопытством и, немного со страхом, спросил он.

– Да только про тебя и спрашивал! Как учишься, с кем дружишь? Какой у тебя характер, – ответил Андрей.

– Иди ты! – не поверил Витька. – А зачем? Зачем это ему все надо знать? Ну, про меня, – Витька шел рядом и забегал то слева, то справа, заглядывая Андрею в глаза. Совсем, как Тимка, когда покушать выпрашивает.

– А он хочет тебя в классе старостой назначить, главным будешь. Будешь лично ему докладывать, кто что сказал, кто чего сделал! – ответил Андрей.

– Брешешь! – сказал Витька.

– Собака брешет на прохожих. А я говорю. И, короче, Нехочухин, иди-ка ты своей дорогой. Не хочу я с тобой разговаривать. Да и дружить не хочу. Такие товарищи, как ты, не бывают. Так что давай теперь – ты сам по себе, а я сам по себе.

Витька в недоумении остановился:

– А я то тебе что сделал?

– Вот именно, что ничего не сделал! – сказал Андрей.

– Ну и ладно, не больно я и нуждался в тебе! – Витька обиженно насупился и ушел.

Глава 6

– Может, зря я так с ним? – казнил себя дорогой Андрей.

– Что, он обязан, что ли за меня заступаться, в драку лезть из-за меня? Ну и накостыляли бы обоим. И что хорошего? Никто ведь слова против не сказал, всем интересно сделалось, как мне по башке настучат. Почему Витька должен что-то ради меня делать?

С тяжелым сердцем Андрей пришел домой.

– Во, хозяин! Сейчас кушать будем! – с порога услышал он.

– У-у-у!!! – взвыл Андрей. – Еще и это! Ну, зачем? Что я кому плохого сделал? Жил себе, никого не трогал, так сразу все навалилось. А завтра в школу идти. Что я ребятам – то буду говорить? Скажут, настучал на них директору и бойкот объявят. Правду сказать? Так засмеют – всю оставшуюся жизнь писакой называть будут. А тут, вдобавок эти, разговорчивые, кот с вороной, навязались на мою голову.

– Пойдем, хозяин, пойдем. Кушать хочется, аж спасу нет! – путался под ногами Тимка.

В другое время, вернее в той, прошлой жизни, которая была еще вчера, Андрей легонько бы пинанул кота под хвост, чтобы не мешался под ногами. Но, сейчас, когда кот начал разговаривать по-человечески или наоборот, Андрей по-кошачьи, или как там это все называется, нога не поднималась. Да и вроде стесняться немного стал Андрей своего кота.

А сказку или рассказ придется писать. И зачем только он согласился. Ну, писал Андрей в стенгазете к праздникам поздравления в стихах. Ну, сочинения, в основном, на вольную тему. Да! Литераторша, Полина Васильевна, постоянно в пример всем ставила. Но это же не значит ничего, ничегошеньки не значит. Абсолютно ничегошеньки!

Андрею вдруг захотелось убежать, уехать куда-нибудь, где его никто не знает. И где нет ни Витьки Нехочухина, ни Костяна с компанией, ни говорящих котов.

– Ну, уже приперлась эта! Ворона! Только ее нам и нужно! Без нее и не покушаешь. Ты, хозяин, не смотри на нее. Может, она уйдет по своим вороньим делам, если на нее не глядеть? – расстроился Тимка.

Андрей посмотрел в окно. На подоконнике сидела утренняя ворона и деликатно постукивала клювом в стекло. Тук, пауза, тук-тук, пауза.

«В церковь, что ли сходить. Богу помолиться», – ни к селу – ни к городу подумал Андрей, открыв окно.

«Бабушка ходит, потом такая просветленная целый день ходит, радостная. Нужно и мне попробовать. Пустят – нет? Одного? Без взрослых?».

В церкви Андрей побывал один раз. Он помнит, как бабушка взяла его с собой. Ему тогда понравилось. Народу много и поют красиво. Бабушка его в самую середину поставила, стоять долго пришлось. И оглядываться нельзя. Сзади Андрея стояла старушка, которая больно стукала его по затылку, сухой костяшкой пальца, как только он поворачивал голову, стараясь рассмотреть получше, что на иконах нарисовано, и пришептывала зло:

– Не вертись, не вертись!

Но зато потом, выйдя из церкви, Андрей долго был в состоянии любви ко всем и всему, что его окружало. И его тоже все любили.

Было тогда ему семь лет, он точно помнит. Потому-что пошел в первый класс. Родители Андрея не верующие, в церковь не ходят. Что делать, с кем посоветоваться? Родители занимались своим бизнесом, и домой приходили лишь ночевать. Андрей знал, что у многих ребят дома то же самое.

– Кристинке позвонить? И что сказать? – подумал Андрей.

– Хозяин, а хозяин! – кот осторожно потрогал Андрея лапкой. – Ты почто сегодня такой? Из-за вороны? Так давай прогоним ее да кушать будем.

– И вовсе не из-за меня, – ворона перелетела с подоконника на холодильник. – У него в этой, ну, куда он каждый день ходит, там неприятности.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился Андрей.

– Мы, вороны, всегда обо всём знаем! – ответила ворона.

– Расскажи, что ты знаешь? – попросил Андрей.

– Я сама-то не видела, но знакомая ворона сказала, что тебя хотели потрепать.

– Как это? Потрепать? – удивился Тимка. – Кто сможет хозяина потрепать? Он у нас хороший! И как люди людев трепать могут? Это собака может кота потрепать, и то не всякая. Или кот ворону потреплет, только перья полетят! Тем более, если ворона наглая и на нашу еду зарится. – Люди? Они все могут! И друг-друга потрепать, и собаку могут потрепать, и нас, ворон могут обидеть. А вас котов, так и вообще… – сказала ворона.

– Чего вообще? Чего вообще! Нас хозяин любит! Нас хозяин гладит! А до остальных людев мне и дела нету! Я с ними не глажусь и они меня, не кормят! – возмутился Тимка. – И давайте, покушаем, а потом будем про важные дела говорить. Сначала самые важные дела надобно сделать, а про другие важные дела, будем потом разговоры разговаривать!

– У тебя, кот, всего два важных дела – поесть, да поспать. Нет, три – после поспать, опять поесть! – сказала ворона.

– Ну и не завидуй, не всем и такие дела доверяют! – ответил кот. – Некоторым, ни поесть не дают, ни поспать.

– Ай, ладно, хватит вам ругаться! Давайте, правда, покушаем. А после еды, и умные мысли придут! – сказал Андрей.

– Только вы не ссорьтесь, пожалуйста!

– А мы и не ссоримся, – ответила ворона, – просто мы разные. Но ведь это, ничего не значит! И разным можно договориться и жить мирно.

– Да, как это с тобой мирно можно жить? Я вот только по земле хожу. А ты и по земле ходишь, и по небу летаешь! – сказал Тимка. – Значит, мы не в одинаковом положении.

– Ну, ежели ты полетать хочешь, так милости просим! Неба на всех хватит! Только я крыльями машу, чтобы летать. А ты чем будешь? Ушами? – сказала ворона. – Я, конечно, могу попробовать с тобой в когтях полетать. Если подниму. Больно уж ты тяжелый!

– Нет уж! Спасибочки! Я, в детстве, летал один раз. Хватит! Помнишь, хозяин, когда я маленький был, ты меня на балкон выпустил? Я воробья хотел поймать, да промахнулся. Ох, я и летел! До сих пор лапка болит, особенно к дождю, – ответил кот.

– Да! – сказал Андрей, – помню, как ты тогда с четвертого этажа навернулся. Я думал – все! Каюк тебе пришел!

– Какой каюк? Что за каюк? – спросил Тимка.

– Ну, убился бы ты насмерть, вот тебе и каюк! – ответил Андрей.

– Коты не могут убиться на каюк, у нас лапки мягкие. И я хвостом рулил! А лапка передняя болит так просто. Камешек под нее тогда попал. А так ничего! Весело было! Но больше не охота! Так что ты, ворона, меня не слушай. Никуда с тобой я не полечу. Мне и здесь хорошо, с хозяином! А ты, если хочешь, хоть сейчас лети! Кто тебя держит? Лети и радуйся, что летать умеешь! А я уж так, по ковру похожу, где уж, нам котам летать! Мы, коты земные, нам и на земле хорошо. Особенно, когда еда не задерживается! – Тимка искоса посмотрел на Андрея.

– Все, все! Давайте кушать! – торопливо предложил Андрей.

– Правильно! – обрадовался кот. – Сначала дело, потом разговоры разговаривать будем.

Андрей нехотя поковырялся в котлете, выпил чай. В голове занозой сидело:

«Как? Как завтра в школу идти? Как дальше жить? Как себя вести?»

Стопудово встретят его, какой-нибудь подлостью – либо, бойкот, либо скажут, что вчера им помешали «выяснить отношения», так давай сегодня продолжим.

Затрезвонил мобильник. Звонил Витька Нехочухин. Он все маялся с утра, правду ему Андрей сказал, на счет назначения его, Витьки, старостой? Или соврал? А если соврал, то с какой целью? Обидеть хотел? Тогда это не по-товарищески.

Андрей в обалдении выслушал Витьку и не знал, как объяснить ему, что не по-товарищески, как раз Нехочухин поступил. Друзья так не поступают! По крайней мере, по его, Андрея, понятиям о дружбе.

– Ну, как тебе сказать, Виктор? Ну, пошутил я неудачно, извини!

– Ах, так вот ты какой, а еще товарищем считаешься! Ты мне больше не друг! – разобиделся Витька и отключился.

– Это тоже телефон. Мобильный называется, – опередил расспросы Андрей. – Его можно везде с собой таскать и везде связь будет. Но я редко по нему звоню. Мама говорит, что не стоит делать из мобилы фетиш. Нет необходимости через каждые пять минут его доставать и названивать – надо, не надо! И она сказала, что в каждом доме есть пылесос. Мы же не хватаем его каждые полчаса и не пылесосим. Почему тогда названиваем друг другу?

– Что? Что хозяину сказали? Почему он такой грустный стал? – встревожился кот.

– Да не зови ты, меня хозяином. Какой я тебе хозяин? Зови меня просто Андрей.

– Почему просто Андрей, стал такой грустный? – не унимался кот.

– Да не просто Андрей, а Андрей! Андрей! Понимаешь, балда пушистая, Андрей!

– Понимаю! Андрей! А ты теперь будешь звать меня Балдой пушистой? Я тоже так тебя буду звать, ладно? Балда Андрей!

– Ты что? Это же я любя. Ну, извини меня, пожалуйста! День сегодня тяжелый. Голова кругом идет. Просто не знаю – я сегодня и делаю не то, и говорю не то. Просто кошмар, какой-то. И, похоже, я друга потерял. Один у меня друг был, и того потерял. А возможно, он и не был никогда мне другом. Просто я так решил, что Витька мне лучший друг, а вот он, наверное, считал по-другому.

Андрей вспомнил горящие любопытством глаза Нехочухина, его жадное, торопливое нетерпение посмотреть, как будут бить Андрея и на душе стало вовсе муторно и совсем погано.

– А ты хозяин – просто Андрей, покушай хорошенько, потом поспи и тебе станет хорошо! – сказал кот.

– И тебя погладить! – вставила ворона.

– Да, нас, котов, надобно гладить, нам приятно, а хозяину полезно. В него добро переходит от нас. А к нам от него. Всем хорошо! Ты, ворона, иногда правильно говоришь!

– Я, Говорящий Мальчик, долго среди людей живу. Поговори со мной. Может я, что тебе присоветую! – сказала ворона.

И Андрей рассказал вороне подробно обо всем, начиная с утра.

– Тут надо подумать. Хорошенько подумать. Я подумаю. Я долго думать не буду, мне некогда. Скоро воронятки у меня появятся! Я к вам долго не прилечу. Поэтому, я, как солнышко уйдет, со своими посоветуюсь. А утром, когда оно придет, тебе скажу! – сказала ворона и улетела.

«Дурдом, натуральный дурдом! Вороны с воробьями совещаться будут, как мне помочь! А я? Я сам, что, ни на что не гожусь, получается? Нет, из любой ситуации есть выход. Как говорит бабушка, если есть вход, значит, есть и выход. Просто нужно не дергаться, а сесть и спокойно обо всем подумать.

Какие у меня варианты? Натравить на Костяна с компанией собак или кошек? С собаками у меня покамест не ясно, значит, кошек попрошу помочь. Их четверо, на каждого по пять кошек хватит? Хватит. Итого двадцать котов и кошек. Нет, пятнадцать. Ленка девчонка, девчонок не трогаем! По пять кошек на каждого, за глаза хватит. Только нужно, чтобы Костян со своими дружками поняли, что это я на них кошек натравил. Тогда они больше ко мне не сунутся, побоятся.

Нет, нельзя. Кошки могут пострадать, а они уж здесь вообще ни при делах. Нужно как-то по другому выкручиваться».

Андрей вспомнил, в каком виде он пришел домой. А что если? Если попросить ворон с воробьями облегчить свои желудки на обидчиков! Вот смеху будет! Смехом не только от Костяна можно отделаться, смехом убить можно. А что, попробовать, как вариант. Завтра обговорить с вороной, если умнее ничего не придумается. Андрей живо представил себе такую картину: вот он выходит из школы. Костян с компанией и четыре отморозка уже ждут его. Андрей выходит и нагло улыбается им. Все в шоке от его улыбки.

Мелкий опять пристает к Андрею со своими дурацкими сигаретами. Андрей отвечает ему что-нибудь, типа, ты сам с сигарету. Или будешь курить – сроду не вырастешь. Нет, лучше вежливо сказать, что курить вредно для молодого детского организма, как, впрочем, и для старого. А будет курить, так навеки молодым и останется. Так молодым и похоронят. И пусть они бегут, покудова целые. И пока эта гоп-компания не опомнилась от наглой речи Андрея, пускать в дело воробьев с воронами. Небрежно так, щелкнуть пальцами, и ворона, на бреющем полете, опорожняет желудок прямо на голову Костяна. Костян хватается за голову.

– Это что? – глупо улыбаясь, спрашивает он, разглядывая содержимое на ладони.

– Это ворона на тебя на…, нагадила, вообщем! – ответит Андрей. – А вон еще летят!

Стаи ворон и воробьев начнут пачкать, вредить и делать гадости обидчикам. Лишь бы не забыть, перед этим, хорошенько накормить птиц. Вот смеху будет, когда все побегут в разные стороны, разнося содержимое вороньих и воробьиных желудков! Долгонько, пожалуй, отмываться им придется. Только авторитет-то все, сдулся! Его уже ничем не отмоешь. Никакие «Дося с Тайдом» не возьмут.

Андрей развеселился. Настроение, до этого бывшее на нуле, поднялось.

Что бы такое можно придумать, чтобы самому, без чужой помощи, наказать обидчиков? Ну не наказать, а сделать так, чтобы они больше не приставали к нему, Андрею Толстову.

Плохо, что драться Андрей не любит и не умеет. А то бы раз, и обидчики кубарем в разные стороны! Нет, если все обойдется, то срочно нужно записаться в секцию каратэ или бокса. Вот только первым ударить Андрей не сможет. Не сможет и все. Хоть что ты с ним делай, не сможет. Но ведь совсем не обязательно бить. В каратэ учат блоки ставить, в боксе – уклоняться от ударов. Можно победить, ни разу никого не ударив?

Нет, хватит быть рохлей! Пора браться за себя, пока в чмошника не превратился совсем.

Костян этот…. И ведь ничего особенного в нем нет. Умом не блещет, учится ни шатко, ни валко. Не каратист, не боксер и не самбист. И не «лось здоровенный». Похилее будет даже Витьки Нехочухина. А уж Нехочухина Андрей делал одной левой. Побарывал из десяти раз десять. А, почему-то, боятся все в классе не Андрея, а Костяна. То ли из-за глаз его, наглыми шильцами ощупывающих встречных поперечных, из-под белесых ресниц, то ли из-за дружков – отморозков, то ли из-за связей его папаши. Скорее, все вместе и создало жупел, под названием Костян. Но главное, все же дружки. Значит, с Костяном нужно один на один схлестнуться и, не обращая внимания на удары, повалить его на землю и сверху лечь. Уж из-под Андрея ему нипочем не выбраться. Андрей и ростом больше и намного тяжелее Костяна.

«Будет трепыхаться подо мной, а сделать ничего не сделает. Главное, не дать ему подняться. И не забыть: повалю и сразу начинать орать ему прямо в ухо, чтобы сдавался. Оглушить его. И все, победа!

Ладно, утро вечера мудренее. Завтра встать с утра пораньше и на свежую голову хорошенько подумать.

Как Алла Борисовна поет: Если долго мучиться, что-нибудь получится.

– Пойдем, Тимка, спать! – сказал Андрей.

Кот в недоумении посмотрел на Андрея.

«Ах, да! Надо по-кошачьи сказать, а не человеческим языком», – подумал Андрей и повторил приглашение.

Тимка побежал вперед Андрея и запрыгнул на кровать. Андрей быстро разделся, потушил свет и лег. Он спал всегда на правом боку, положив ладонь под щеку. Тимка ложил голову на сгиб локтя Андрея, вытягивая туловище вдоль, а лапки клал одну на левую щеку, а другую заталкивал под правую, и так они засыпали. Правда, ночью Тимофей уходил спать то в ноги, то в другую комнату.

Кот начал напевать свои песенки Андрею под ухо, поэтому он не услышал, как открылась входная дверь и родители зашли домой. Но он увидел, что в прихожке зажегся свет. Тимка быстро соскочил с кровати и понесся поглядеть, что вкусненького принесли родители.

– Ребенок спит уже! – сказала мама. – А мы все работаем и работаем. Скоро забудем, как наш сын и выглядит. Нет, мне необходимо бросать работу и заниматься воспитанием ребенка. Ведь он у нас единственный. Мы давно с ним не разговаривали по душам. Не знаем, кто у него сейчас друзья, что в школе. Поди, он и с девочкой дружит какой-нибудь давно, а мы и не знаем. А вдруг в плохую компанию попадет? Сначала пиво, потом наркотики?

– Ну что, ты Галя, панику разводишь? – сказал папа. – У нас взрослый тринадцатилетний сын. Он вполне самостоятельный и здравомыслящий парень. Что ты, ей богу! Что на тебя нашло? Потерпи еще с полгодика – год. Встанем на ноги, и время побольше будем и ему уделять, и друг – другу.

– Полгода, год. Да за то время я не знаю, что угодно может произойти. И я просто по нему соскучилась! – сказала мама.

– Ну не каркай, пожалуйста, ты же не вещий ворон, все путем будет. Ты же у меня Галка, Галчонок! – сказал папа.

Они ушли на кухню, только мама заглянула в комнату к Андрею, постояла, прислушиваясь к его дыханию и, на цыпочках, ушла вслед за папой на кухню.

«Может встать, поговорить с родителями? Рассказать все, пусть переведут в другую школу. А кто этим будет заниматься? За день, поди, такие дела и не делаются. Это же договориться с другой школой, возьмут – не возьмут, со своей, чтобы отпустили. Причину перевода указать. Мороки будет всем! Да и, наверное, в городской администрации, какой-нибудь отдел есть, который эти дела решает, конец учебного года все-таки. Учиться осталось, всего – ничего.

Как-то трусливо получается! Скажут – испугался, сбежал. И в другой школе, наверняка, свои костяны имеются. Что, так и бегать всю жизнь?

Опять же директору пообещал написать на этот, как его, конкурс. Неудобно получится.

А если, не дожидаясь, пока мне бойкот объявят, самому бойкот всем объявить? Зайти завтра в класс самым последним, когда все соберутся, и прямо с порога ошарашить: Я объявляю вам бойкот! То-то они офонареют! Или вызвать Костяна на дуэль? Перед всем классом встать и заявить:

– Константин! Я вызываю Вас на дуэль! И я, как оскорбленная сторона, имею право на выбор оружия. Я выберу шахматы. И если Костян благородный человек, он не откажется. В конце – концов, мы не дикари, чтобы выяснять отношения с помощью кулаков или дубин! Вот и поборемся «мозгами».

Ладно, утром встану пораньше, подумаю – что делать? Может, правда, утром доктор в белом халате будет, а не говорящий кот!».

Говорящий кот уже давно прекратил свои песни. Он посапывал Андрею в ухо, изредка перебирая лапками.

Утром Андрей проспал. Он посадил кота на шкаф, чтобы не путался под ногами и носился по квартире как угорелый, собирая тетради. Жуя на ходу бутерброд с колбасой, Андрей торопливо одевался.

– Меня, меня не забудь! Сними отсюда. Я же боюсь так высоко! – заорал кот. – убежишь, а я до вечера сиди? Корму положил мне на запас?

В классе никто не сидел на местах. Все носились и орали, стремясь поймать воробья, летавшего по классу. И если не поймать, то хотя бы сшибить его на пол.

Увидев Андрея, воробей подлетел к нему и, прочирикав:

– Твоя знакомая ворона не смогла утром, она вечером прилетит! – вылетел в открытое окно.

Андрей сел на свое место. Витька Нехочухин, демонстративно собрав вещи, пересел за другой стол. Больше, о вчерашнем, ничего не напомнило. Будто и не было вчерашнего дня.

А к Андрею пересела Кристина.

– Я теперь с тобой сидеть буду! – сказала она.

– О-о-о!!! – пронеслось по классу и тут же смолкло. В дверях появился учитель истории – Михаил Петрович.

– Сегодня мы поговорим, не по теме урока! – сказал он.

Класс ответил радостным вздохом.

– Как вы знаете, скоро будет праздник Победы, 9 мая. Давайте подумаем, как ваш класс будет поздравлять ветеранов. У нас, их, с каждым годом, остается все меньше и меньше.

– А чего их поздравлять-то? – сказал Костян. – Лучше бы они тогда не воевали, а сдались. Мы бы сейчас жили как немцы! У них, вон, безработные лучше живут, чем наши учителя!

– Если бы наши ветераны тогда сдались, как вы говорите, Константин, то, как немцы, мы бы не жили. Мы бы вообще не жили! И наших родителей тоже бы на свете не существовало! – сказал Михаил Петрович. – А если уж следовать альтернативной истории, то в наших местах, на Урале, хозяйничали бы японцы. Что тоже сути не меняет. Нас бы и при них на свете не было.

А если бы мы каким-то чудом родились, то жили бы рабами. В ином качестве славянские народы и не рассматривались – либо уничтожение, либо рабство! Ладно, это можно обсудить на следующих уроках.

А сейчас давайте подумаем – как мы будем поздравлять наших ветеранов, которые не сдались! Какие будут предложения?

– Народ безмолвствовал! – улыбнулся историк. – Начнем по списку – Александрова?

– Чуть что, сразу Александрова! – обиделась Александрова.

– Потому что вы первая по списку! Какие будут предложения? – повторил историк.

– Ну, взять у родителей деньги, купить им цветы, что ли? – сказала Александрова.

– Кому, им? Родителям? – улыбнулся Михаил Петрович.

– Нет, этим. Ветеранам! – сказала Александрова.

– А если немного подумать? Не родителей трясти на деньги, а самим что-то сделать для ветеранов! Возможно, маленький концерт? Есть в классе таланты?

– Есть! – сказал Витька Нехочухин. – Кристинка на гитаре бренчит, а Толстый стихи слагает. Вот и пусть изобразят!

– Хорошо! – сказал Михаил Петрович. – Принимается. А у Вас, Нехочухин, какие таланты?

– А он на нервах играть умеет! Виртуоз! – не осталась в долгу Кристина.

– И стихи тоже сочиняет! – добавил Андрей.

– Ну, вот видите, уже три таланта нашлось! Вы, что умеете, Константин?

– А я у отца «бабки» возьму и что-нибудь, им куплю. Во! Диски есть про войну, пару дисков им куплю и хорош! – ответил Костян.

– Не за деньги, Константин! Не за деньги! Свое умение показать необходимо, чтобы все от души, а не в магазине купленные подачки нужны нашим ветеранам! – сказал Михаил Петрович.

– Ладно, подумаю хорошенько, потом Вам скажу! – пообещал Костян лишь для того, чтобы от него отстали, а вовсе не собираясь заморачивать себе этим голову. Уж у него-то, дела поважнее всегда найдутся!

Весь урок перебирались по списку ребята.

Андрей по-новому узнал своих одноклассников: оказывается у тихони Малашиной, какой-то голос необычайный и она поет во дворце «Строитель» в группе «Начало».

Рафкат Гильметдинов прекрасно рисует и занимается в студии. А Миша Курбатов и Лена Сенявина постоянные участники театрального объединения «Радуга».

Есть и нумизматы, и резчики по деревцу, и двое занимаются чеканкой, а один вырезает гравюры. Костян с компанией только молча сидели и на каждый открывавшийся перед классом талант, зло шушукались меж собой.

– Ну, на Андрее Толстове, конечно, стенгазета. Мне, в прошлой стенгазете, понравился рассказ о юном партизане! Сам полностью сочинил? Или кто-то помогал, редактировал? – спросил Михаил Петрович.

Андрей, покраснев от смущения, сказал, что сам.

– Вот, возможно из нашей школы знаменитый писатель выйдет! – пошутил историк.

– Ага. У него и кличка есть – Толстый! Почти Толстой! – выкрикнул кто-то.

Урок пролетел незаметно.

– Кристинка, ты давай, на следующий урок садись на свое место! – подошел на перемене Нехочухин. – Я раздумал пересаживаться.

– Вот новости! – ответила Кристина. – Ты будешь туда-сюда бегать, а я за тобой? Ты свои капризы, Витька, оставь при себе. Пересел? Вот и сиди там! А я с Андреем буду сидеть! Правда. Андрей?

Андрею и Витьку жалко стало, и с Кристинкой хотелось сидеть на уроках.

А может, после школы, и пригласить ее погулять! – замерло у него сердце.

– Да, Витька. Ушел, так ушел! Тебя никто не выгонял! Собачка место не караулит! – сказал Андрей.

– Какая еще собачка? Это мое место! – рассердился Витька.

– Такая! Ушел сам? Сам! Тебя никто не выгонял? Никто! Вот и сиди себе спокойненько там! А я здесь буду, понял? – поставила точку в споре Кристина.

Витька, кипя от негодования, выскочил из класса.

– Ты чем после уроков будешь заниматься? – спросила Кристина.

– Да ничем, особо, – ответил Андрей.

– Тогда пойдем ко мне. Быстренько пообедаем и будем музыку подбирать к твоим стихам. Договорились? – предложила она.

– Договорились! – млея от счастья, согласился Андрей. Кристина жила через дорогу от школы.

– Ты собак не боишься? – спросила она, когда они вошли в подъезд.

– Нет, не боюсь. А что? – удивился Андрей.

– У меня дома собака живет. Кавказец. Но ты не бойся, я ее в другой комнате закрою. А ты пока что на площадке постой! – сказала Кристина и одна вошла в квартиру.

– Все, можно заходить! – крикнула через минуту она.

Андрей вошел и с любопытством огляделся. Расположение квартиры, точь-в-точь, как у Андрея. Из-за двери маленькой комнаты раздалось ворчанье:

– Фу, кого она привела? Кошатиной воняет.

«Я и собак понимаю!» – обрадовался Андрей.

– Что молчишь? Кошатник? Не бойся, не трону, я утром на прогулке слышал о тебе! Вороны трещали как сумасшедшие:

– Говорящий мальчик, говорящий мальчик! А он молчит, как камень.

– Проходи, не стесняйся. Мой руки, я обед разогрею. Фу, Амур! Перестань ворчать. Это свои! – сказала Кристина.

– А можно, мне на него посмотреть? – спросил Андрей.

– Ну, не знаю. Он у меня с характером. Если ты ему не понравишься, он порвать может. Он чужих не любит. Может, немного погодя? Пусть привыкнет! – засомневалась Кристина.

Андрей подошел к двери:

– Здравствуй, Амур!

– Фу, котом от тебя разит, не люблю кошек! – сообщил из-за двери Амур.

– У меня хороший кот. Мы с ним дружим. И разговариваем! – стал защищать Тимку Андрей.

– О чем? О чем можно говорить с котом? – удивился Амур. – О еде, да о спанье. Пойдем, покушаем, хозяин! – очень похоже, будто видел когда, изобразил Тимку Амур. – Тьфу!

Андрей засмеялся.

Кристина в недоумении взглянула на него:

– Ты чего?

Андрей, не отвечая, открыл дверь. Кристина в ужасе кинулась к нему, но Амур уже вышел из комнаты.

– Дружи лучше с вороной! Тоже конечно, не сахар. Но и не кот! Та, хоть, тебя чему-нибудь умному научит! Хозяйку не обижай! А то не погляжу, что говорящий мальчик! Враз покусаю! – пригрозил Амур Андрею, показав клыки.

– Я и не собираюсь ее обижать. Она, наоборот, мне очень нравится! – сказал Андрей. – Завтра твою хозяйку с вороной познакомлю.

Про кота он благоразумно не упомянул.

– Ну, вы долго в гляделки играть друг с другом собираетесь? – спросила у Андрея Кристина. – И ты, Амур, какой-то странный сегодня. Ладно, Андрей, мой руки и садись за стол. Покушаем и начнем.

– Что начнем? – удивился Андрей.

– Ты что какой-то сегодня, несобранный? Песню начнем с тобой делать. Музыку на твои стихи подбирать. Вот что начнем! А ты что думал? Целоваться что ли будем? – засмеялась Кристина.

Целоваться Андрей никогда ни с кем не целовался, и с Кристиной он был бы не прочь попробовать, как это будет?

Но, посмотрев на Амура, Андрей передумал. Серьезный пес. Лучше подумать, как выходить из положения – стихов-то нет.

Быстро пообедав и вместе помыв посуду, они пошли в комнату.

Амур пошел за ними.

– Амурчик! – ласково пропела Кристина. – Амурчик! Может, ты туда пойдешь, в ту комнату?

Но Амур, даже не посмотрев на нее, прошел за ними.

Кристина вздохнула:

– Сейчас подпевать начнет и ничего у нас не получится.

Я как на гитаре начинаю играть, он подвывает мне. Главное, в такт попадает! Музыкальный пес! – она восхищенно посмотрела на собаку.

– Кристин, давай тогда завтра, пойдем ко мне. У меня кот один. Он петь не умеет. Спит целыми днями. К тебе заскочим за гитарой, и у меня будем репетировать. Правда, может ворона прилететь в гости. Но, думаю, она нам мешать не будет. Давай, так сделаем?

– Ой, как интересно! К нему вороны в гости летают, держите меня, сейчас умру от смеха. Вороны! В гости! И что вы делаете? Чай пьете? – сквозь смех спросила Кристина.

Андрей насупился:

– Почему чай? Обедаем, потом разговариваем. И кот с нами разговаривает. Только он все о еде, да о еде.

Кристина закатилась смехом пуще прежнего:

– Ой, мамочки, не могу! Они раз-раз-разговаривают!

– Да, разговариваем. А что тут такого? – спросил Андрей.

– Андрей, я, конечно, могу тебя понять. Тебе хочется выделиться, как-то показать себя. Но не так же, по-детски, врать, – стала серьезной Кристина.

– Или ты меня за идиотку держишь? Вороны – не раз-го-ва-ри-ва-ют! – четко выговаривая каждый слог, сказала она.

– Вороны – каркают! Тем более не разговаривают, коты! Они мяукают! Ты, конечно, можешь с ними говорить хоть о погоде, хоть о футболе. Но они тебя не понимают, хоть ты что мне говори!

Собаки вон, самые умные из всех млекопитающих, и что? Ну, говорю я с Амуром, он только смотрит на меня и все! Команды, правда, знает и выполняет.

– А вот ты завтра ко мне, после школы, придешь и увидишь сама. Вру я, или нет? – сказал Андрей.

– Зря! – недовольно проворчал Амур. – Ни к чему ей это! Не впутывал бы ты хозяйку. Не нужно ее знакомить с вороной!

– Фу, Амур! – сказала Кристина. – Что это он ворчать на тебя начал?

– Молчи и иди себе! – сказал Амур.

– Хорошо, до завтра! – попрощался Андрей с обоими. Они проводили его до двери, и молча смотрели, как Андрей обувает ботинки и одевает куртку.

– Ладно, Андрей, ты на меня не обижайся! – сказала Кристина и чмокнула его в щеку.

Ошеломленный Андрей не помнил, как домчался до дому – его первый раз в жизни поцеловала девчонка, и какая девчонка!

Кристина не была первой красавицей школы, но имелось в ней что-то такое, что заставляло даже ребят на год – два старше Андрея, оглядываться на нее, проходя мимо.

Быть может, большие серые глаза на правильном овале лица. Или длинная старомодная коса, пшеничного цвета, или подтянутая спортивная фигурка. Или все вместе. А может, Андрею это только казалось?

Первая влюбленность – это, брат, не шутки! Кажется, что все восхищаются только ей, – предметом твоих первых воздыханий и мечтаний. Правда, Андрей еще и сам не знал, что он влюбился.

Глава 7

Домой он прилетел, как на крыльях. Схватил сонного Тимона и закружился с ним по прихожке. Тимка всегда выходил к входной двери на звук открываемого замка.

– Уронишь! Отпусти! – сон с кота, как рукой сняло.

– Что это ты такой довольный? Сосиску спер? – кот принюхался. – Фу! От тебя псиной – собачатиной воняет…. И котлетой пахнет! Где это ты слонялся? – Ты не поверишь! У Кристины в гостях был! – выпалил счастливый Андрей.

– У какой Кристины? Это так собаку зовут? Это ты с ней котлеты ел? – спросил Тимка.

Андрей радостно засмеялся:

– Нет, это так одну очень хорошую девочку зовут. А собаку зовут Амур. Она завтра к нам в гости придет!

– Здра-а-а-сьте! Собак только нам не хватало! Ворона, теперь собака! А потом ты кого притащишь? Давай, веди всех! Всем еды хватит! Я так и знал! Так и знал, что это добром не кончится!

Где ворона, там жди беды! Так было хорошо вдвоем с хозяином! – причитал кот. – Так на тебе, ворона! Потом собака! Потом, я и не знаю, кто еще припрется к нам! И всех корми!

– Балда ты пушистая, а не кот! Никакая вовсе не собака к нам в гости придет, а девочка придет! Кристя! Кристина! А собака у себя дома пусть сидит. Дом сторожит! По правде говоря, мы с ним, с Амуром этим, друг – другу не больно и понравились! – сказал Андрей.

– Хороший хоть, гость-то, придет? – немного успокоившись, спросил Тимка.

– Хороший, хороший! Самый лучший! – радостно ответил Андрей.

Потом, подозрительно посмотрев на кота, спросил: – Тим, а что в твоем понимании хороший гость?

– Хороший гость, это такой гость, который принесет полные сумки всякой еды! Сам ест мало, а больше нас угощает! А когда мы наедимся, то возьмет нас на руки и, будет гладить, и чесать за ушками! А что мы не съедим, хороший гость оставит нам на вечер и, чтобы на завтрак и на обед хватило! – воодушевился Тимка, высказав свой идеал хорошего гостя.

– А тебе и своей заварки со своим вареньем хороший гость не должен принести? – рассердился Андрей.

– А что такое заварка? – спросил кот. – Ее едят? Она вкусная?

– Нет! – рявкнул Андрей, – заварку не едят, ее в чай заваривают.

– Нам, это тогда, без надобности! – надменно сказал кот, – мы чай не пьем. Мы все больше молочко пьем. Нам заварка ихняя ни к чему, пусть лучше вместо заварки колбаски лишний кусочек принесут. Дорого стоит эта ваша заварка? Сколько можно обменять на нее колбасы или, того лучше, рыбы?

Андрей вздохнул, ну что с него возьмешь, скупердяя и обжоры? Таким уж уродился, да и вся кошачья порода, поди, такая.

Затем, представив, как Кристина, принеся полные сумки еды и накормив их, берет его, Андрея на руки, кладет на колени и чешет его за ухом, закатился хохотом.

– Тим, а другие кошки, такие же, как ты, обжоры жадные? Или среди вас нормальные встречаются? – спросил Андрей, слегка успокоившись.

– Не знаю. Мы с другими не общаемся. Нам это без надобности. С нас одной вороны хватит! Дообщаемся мы с ней, увидим в холодильнике тапочки! – пугал Тимка.

– Какие тапочки? – оторопел Андрей.

– Твои! А остальное ворона слопает со своими дружками.

– А почему тапочки будут в холодильнике? – не понимал Андрей.

– А потому, что больше туда сложить нечего будет. Пусть хоть тапочки лежат!

– Ну, ты юморист, Тимон! – засмеялся Андрей.

– Это ты сейчас меня обозвал? Или похвалил? – спросил Тимон.

– Похвалил, конечно! Чего это я своего лучшего друга и, лучшего в мире кота, буду обзывать? Похвалил! Конечно, похвалил!

Кот подозрительно покосился на Андрея, но промолчал.

– Ну ладно! А сейчас, пожалуйста, Тима, не мешай мне! К 9 мая нужно стихи сочинить. А Кристина придет, мы будем музыку подбирать. А потом она будет петь. Представляешь? Музыка Кристины Осяниной, слова Андрея Толстова. Исполняет Кристина Осянина. Аплодисменты! Все, не мешай! – Андрей заходил по комнате, стараясь подобрать рифму к «9 мая».

Но в голове крутилось неизвестно откуда взявшееся – первое мая, курица хромая. А петух косой – подавился колбасой.

«Чего это я веселюсь?» – подумал Андрей. – «Ведь это серьезный праздник. Люди кровь проливали, умирали за нас. Историк, Михаил Петрович, ведь правду сказал – если бы не ветераны, нас бы и на свете не существовало. Или бы жили как скотина в загоне, рабами у немцев, или у японцев.

Люди добровольно на смерть шли – Матросов собой пулемет закрыл. Гастелло, горящий самолет направил на колонну немецких танков. А Маресьев! Без ног летал на истребителе и сбивал немцев».

Андрей вспомнил, как он читал книгу Полевого «Повесть о настоящем человеке» и почти плакал, от жалости и гордости за летчика. А их были миллионы, известных и не известных героев.

Сколько мужества потребовалось Андрею, чтобы выйти на крыльцо школы, зная, что его там ждут. А как утром в школу шел! Как трусливо в класс входил!

А тут под пули встать и идти в атаку, зная, что почти наверняка убьют или, если повезет, ранят. И уж если совсем повезет, то живой после атаки останешься. А будут сотни таких атак. И бомбежки, и артобстрелы, и десятки ужасов впереди. А надо еще и воевать – убивать врагов, а не лишь бы уцелеть! И победили! Наши деды победили!

Андрей взял чистый тетрадный листок, ручку, сел за письменный стол в своей комнате, задумался, и написал:

Вы в грозный час в защиту встали,

Плечом к плечу сплотив ряды.

А враг орал: – Нах Москау!

Давя вас гусеницами в пыль.

А вы в то время лишь мечтали:

Дай время, войдем и мы, в Берлин.

Пружина сжавшись, распрямлялась!

И повернулся ход войны.

А похоронки все летели,

Во все концы большой страны.

«Так, это будет вступлением», – подумал он. – «Потом Кристина споет под гитару. Нет, мы с Кристинкой споем вместе «Землянку», а потом остальные ребята со своими номерами выступят. Хорошо будет».

Глава 8

Стук-стук. Стук. Раздалось вежливое постукивание в оконное стекло. Андрей открыл окно.

– П-р-р-р-ивет! – сказала ворона.

– Привет! – поздоровался Андрей. – Пойдем на кухню.

Он опасался, что ворона увидит его стихи, а вдруг она и читать умеет? Кто их знает, этих ворон? Потом придется объяснять и про праздник, и про войну. И как объяснить, почему люди такие идиоты, что убивают друг-друга. Объяснить вороне! Человеку проще рассказать, зачем люди воюют! А как вороне это разъяснить? И ужасно стыдно за людей….

– Не смогла утром! Не все сородичи вести подали. А теперь, много вестей получили. Долго советовались. Решили помогать тебе, чем сможем! Нет больше нигде Говорящих мальчиков, ты один. Теперь вороны, галки, грачи, воробьи и другие, будут помогать тебе. Ты, потом, когда большим человеком станешь, нам будешь помогать, чем сможешь. Друг другу помогать требуется – такой закон! – на одном дыхании или на одном – кар-р, выпалила ворона.

– Чем я потом помогать вам буду? – спросил Андрей.

– Кормить, кормить будешь потом всю ораву! – заорал кот. – Хозяин, не соглашайся! Обманут! Они ничего для тебя не сделают, а ты их потом все время кормить будешь!

– Тим, помолчи, пожалуйста, сделай одолжение! – попросил Андрей.

– Ты на него не обращай внимания! – сказал он вороне.

– Я читал, что коты, по своему умственному развитию, стоят на уровне двухлетнего ребенка. А что с двухлетнего ребенка спросишь?

– Знаю, знаю я про их ум, а про этот ум особенно! – сказала ворона, глядя на кота.

– Что, что ты про меня знаешь? Хозяин Андрей, это она про кого? Про меня говорит? Не слушай ее хозяин! Я умный! Я умнее ее! Просто мы, коты, не любим голодать! И холодать, тоже не любим! Поэтому мы такие бережливые! С нами не пропадешь, если слушать нас, а не этих обжор! – продолжал орать кот.

– Так, Тима! Или ты мне даешь поговорить! Без твоих выступлений! Или отправляешься в комнату и сидишь там! – рассердился Андрей.

– Ну и ладно! Ну и уйду! Когда голодом насидишься, вспомнишь меня, Да поздно будет! – кот с оскорбленным видом пошел с кухни. Около своей чашки он задержался на несколько секунд и выдал:

– Я заметил, сколько у меня еды осталось! Попробуй, тронь! Я тебе за это все перья повыдергиваю!

– Иди-иди! – сказала ворона. – Никто не будет твою еду трогать. Мы только разговоры разговаривать будем.

Дождавшись, пока кот покинет кухню, Андрей спросил:

– А чем я вам смогу помочь? Ты скажи! Я и так помогу вам, без всякого договора. Я хоть сейчас готов что-нибудь для вас сделать. Ты только скажи, что?

Ворона перелетела с подоконника на холодильник, немного помолчала.

– Ты можешь потом, когда большим станешь, сделать закон, чтобы в нас не стреляли? Вы просто про нас не знаете. А мы и не старались, чтобы вы про нас что-нибудь узнали. Мы живем сами по себе, а вы живете сами по себе и нас не трогаете. Вот и все. Нам больше ничего и не надо, сможешь ты такой закон сделать? Не завтра. А когда большим станешь? – закончила ворона свою путаную речь.

– Как я тебе что-то могу пообещать? Я даже сейчас не уверен, что это все мне не снится, не кажется. Что это все происходит со мной наяву, сейчас. Может, я скоро проснусь, и помнить ничего не буду, а пообещать – пообещаю. Может, ты вообще в другом измерении, и я вместе с тобой. А потом бац, и попаду снова в свой мир, где вороны каркают, а коты мяукают, а не ведут умные разговоры. Давай, я тебе сейчас буду помогать. Тебе и всем вам, птицам. Ну, там скворечники развешивать, корм рассыпать и все, что вам нужно. Ты только скажи, чем помочь? Что сделать?

– Ты в своем мире. Если бы ты попал в другой мир, то, как там оказались твои папа и мама? Кот? Твои соплеменники по школе? Ты в своем мире. Просто, ты умеешь говорить и по-нашему, и по-кошачьи! – сказала ворона.

– По-собачьи, я, оказывается, тоже могу! – признался Андрей.

– А еще с кем ты можешь разговаривать? – спросила ворона.

– Не знаю. Сходить в зоопарк? Там зверей и птиц всяких – разных много. Попробую с ними поговорить. Тогда точно буду знать, с кем умею разговаривать! – сказал Андрей.

– Сходи! – согласилась с Андреем ворона. – Ты должен знать, с кем можешь на одном языке говорить.

– И не ходи никуда! – закричал из-за двери Тимка. – Еще из «запарка» приведи нахлебников! Тогда мы с тобой, хозяин Андрей, наверняка с голоду лапы протянем и хвост откинем! И с собаками не разговаривай! Они знаешь, сколько съесть могут!

– Подслушивал! – ахнул Андрей. – Это наказание какое-то, а не кот!

– Не подслушивал! – не согласился Тимка. – Я просто медленно шел, чашки проверить. А вы громко разговариваете. Я не виноват, что вы так вопите! Секреты нужно на ушко выбалтывать друг другу, а не кричать на всю улицу!

– У нас от тебя секретов нет, Тимофей! – сказал Андрей.

– Тебя просили, чтобы ты, молча сидел или ушел в другую комнату. Ты выбрал второе. В этом никто не виноват! Это твой выбор!

– Ладно! Я могу сидеть, вон там, на холодильнике! – согласился Тимка.

Ворона перелетела на подоконник.

– Нет, лучше на окне буду сидеть! – передумал кот.

Ворона, так же молча, перелетела на холодильник.

Андрей, ни слова не говоря, взял кота и посадил на подоконник. Кот недовольно прищурился, но смолчал.

– Мне же от вас ничего не надо. Я и так буду вам помогать, если нужно! – сказал он вороне. – Просто, ты иногда, когда будет свободное время, прилетай ко мне, – он взглянул на кота и поправился: – К нам прилетай, просто поболтать. Ну, иногда поиграем во что-нибудь. А?

– Времени то у меня почти нет! – сказала ворона. – Совсем немного и пора придет садиться на гнездо, воронят высиживать. А потом корм им добывать.

– Еще и воронятки! – ахнул кот. – Еще и твоих вороняток кормить надо будет! Нет! Наш, «буджет», этого не вынесет. Как есть, с голоду помрем, если еще и вороняток себе на шею посадим.

– Мы, вороны, никому на шею не садимся! – гордо сказала ворона. – Мы всегда! Всегда рассчитываем только на себя и на помощь стаи! А какому-то коту на шею садиться, сроду такого не бывало и не будет никогда! Мы соблюдаем Закон!

– А, ну тогда ладно! – с облегчением сказал кот. – Это у вас хороший закон! Правильный!

– Тебе уже наверно пора? – спросил он у вороны, немного погодя.

– Чего пора? – удивилась ворона.

– Ну, этих, вороняток своих, высиживать?

– Тима! Немедленно прекрати. Сроду не мог подумать, что ты такой скряга! – сказал Андрей.

– Это как? Ты меня сейчас обозвал хорошо, или не очень? – спросил кот.

– Вовсе он тебя не обзывал! Это так называют ну очень, очень бережливых котов! – глаза вороны лукаво блеснули.

– Ты откуда знаешь? – удивился кот.

– Так мы, почитай, с людьми не меньше рядом живем, чем вы, кошачье! Научились у них многому. Мы, вороны, быстро обучаемся! – немного хвастливо произнесла она последнюю фразу.

– Я тоже много умею. Я вот, ну, – кот замялся, – в туалет сам хожу, а негде попадя! – гордо заявил он. – И я мух умею ловить, и с домовым в догонялки играть. Вот! И мы с ним дом охраняем!

– Да ты у меня, всем котам – кот! И красив, и умен, и бережлив! – засмеялся Андрей.

Кот приосанился и бросил гордый взор на ворону.

– Ну, ладно! Я полетела, коли, мы обо всем поговорили! – сказала ворона и вылетела в окно.

– Андрюшка! А Андрюшка! – крикнула соседка тетя Клава. – Ты дома? Чего это к тебе ворона шлындает туда-сюда? – спросила она у высунувшегося из окна Андрея.

– Ворона? Какая ворона? – ненатурально удивился Андрей.

– Да вон же! сейчас только от тебя вылетела!

– Ах, эта! Она просто поговорить прилетала! – сказал Андрей.

– Ну и шутник ты, Андрюшка! Ох, и шутник! Скажет ведь тоже, поговорить прилетала! – засмеялась тетя Клава. – Твои-то всё на работе?

– На работе, тетя Клава. На работе. Где ж им быть-то? – вздохнул Андрей.

Соседка горестно поджала губы:

– Ты, ежели что нужно, не стесняйся, заходи ко мне. Бросили дитенка одного! По телефону хоть звонят? Интересуются, живой ты, здоровый?

– Скажете тоже, тетя Клава! Что мне сделается? Звонят, конечно, звонят! Спасибо, тетя Клава! Если что, я к вам зайду. Спасибо! Пойду убираться, чистоту наводить! – сказал Андрей.

– Вот ведь какой парнишка хороший! – успел услышать он, отходя от окна. Соседка разговаривала сама с собой. – И варит себе сам, и убирается, и в школу ходит. Не то, что некоторые!

Кого она имела в виду, Андрей не понял. Он никогда не видел никого у тети Клавы – ни детей, ни взрослых. Старушка жила одиноко.

Андрей достал пылесос, размотал шнур.

Кот опасливо покосился:

– Ты, давай, поаккуратнее! Опять мне хвост засосешь в эту трубу! Я в прошлый раз чуть не помер от страха, а ты снова его достал. Лучше уйду-ка я, в другую комнату. А то ты какой-то не такой сегодня. Можешь и не заметить лучшего друга.

Тимка вприпрыжку убежал в другую комнату. Андрей включил пылесос. Шерсти от кота, по правде сказать, имелось преизрядно. Ни мыть, ни чесать себя специальной расческой Тимка не давал. Андрею пришлось покупать особую щетку, которой хорошо чистить одежду от кошачьей шерсти.

«Тьфу ты! Что-то я совсем…. уборку, приличные люди, начинают с вытирания пыли». – Андрей выключил пылесос, намочил тряпку и тщательно вытер пыль в комнатах. Вот и славненько! теперь можно и пропылесосить диван и ковер на полу в гостиной. В других комнатах постелен линолеум, а его достаточно протереть мокрой тряпкой.

– Порядок! – закончив уборку, сообщил Андрей коту. – Теперь ужинаем, да спать пораньше завалимся.

– Щас эта прилетит! Как кушать, так она тут как тут! – заворчал Тимка.

– Что ты, как старый дед, ворчишь? Ворчишь и ворчишь? – спросил Андрей.

– И вовсе я не старый! – обиделся Тимка. – Вовсе я молодой! Просто терпеть не могу, когда меня объедают. А ты ей самые вкусные кусочки подкладываешь!

– Ну, Тим! Гостям всегда самые вкусные кусочки подкладывают. Все хозяева так делают.

– Мне же ты не подкладываешь самые вкусные! – возразил кот.

– А ты кто? Разве ты гость? – удивился Андрей.

– А кто? Что ли, тоже хозяин? – обрадовался Тимка.

– Конечно, Тим! Ты же здесь живешь, значит тоже хозяин! Я, когда в школу уйду или там гулять, так ты, как хозяин, должен будешь вороне предложить покушать. Ну, и, развлекать ее разными умными разговорами. Такая вот, у хозяев обязанность! Вежливость называется!

– Так гости редко ходят, на то они и гости называются. Чем гость реже ходит, тем он лучше! А эта в день по десять раз шастает! – сказал кот.

– А ты что? Считаешь, что-ли? – удивился Андрей. – Ты, вроде как, и считать-то не умеешь?

– Не умею, – согласился Тимка. – Но знаю, что десять это много, больше всего, значит.

– Необходимо тебя научить считать! Вот у тебя одна лапка – это один! Другая лапка и эта – будет две лапки. Две лапки и сзади одна – это будет три. А еще одна – это четыре! Понял? Как в песне, беспризорники пели в фильме «Республика Шкид»: – У котики четыре ноги, а пятый хвост.

– Не знаю я никакие четыре ноги. Мне это не надо! Хватит мне того, что я знаю – десять это много! И хвост мой не обзывай! Пойдем лучше кушать, а то спать хочется. И окошко закрой, а то залетит кто-нибудь и что-нибудь стырит!

– Тима! – ужаснулся Андрей. – Что за выражения у тебя? Где ты этому научился? Не хорошо так выражаться!

– А стибрит, или сопрет, так можно выражаться? – спросил кот.

Андрей лишь покачал головой, глядя на своего питомца и, не зная, что сказать.

– Я выражаться не буду больше, а ты за это окно закрой и, дай мне вкусненького потихоньку, чтобы ворона не почуяла! – заторговался «питомец».

– Ох, Тимка, ты Тимка! Ох, и жадюга же ты! – сказал Андрей, открывая холодильник.

И, пока они ужинали, кот беспокойно поглядывал на окно. К его великому облегчению, никто к ним в окно не залетел.

Андрей почистил зубы, умылся и лег. Тимка запрыгнул к нему на кровать и там продолжил умывание. Андрей уже сквозь сон услышал: – Разлегся тут! Подвинься!

Глава 9

Утром, придя в класс, Андрей увидел, что Витька Нехочухин сидит на своем старом месте.

– Без разрешения учителя пересаживаться нельзя! – нагло заявил он. – А я с тобой с первого класса здесь сижу. И дальше сидеть буду!

Андрей не стал спорить. Он подошел к Кристининой соседке – Вике Герасимовой, по прозвищу «плакса Миртл», и предложил ей поменяться местами. Вика на всякий случай накуксилась, не решив, заплакать ей или нет. Андрей пообещал ей дать почитать всех «Гарри Поттеров» и всех «Хоббитов». Против этого она не устоять не могла. Ее родители не могли позволить себе тратиться на книги, а в школьной библиотеке этих книг не сыскать.

– Что? К Осяниной липнешь? – спросил Костян, проходя мимо. – Для тебя это ничего не изменит, за тобой должок, а процентики растут!

– Какой-такой должок? – удивился Андрей. – Я у тебя, по-моему, ни копейки не брал?

– Такой должок, за базар отвечать требуется! – Костян легонько дал подзатыльник Андрею. Андрей съежился. Самое ужасное – в это время в класс зашла Кристина.

– Чего пристаешь к нему? Самый крутой, что ли? – спросила она с порога.

Костян промолчал, а Андрей попытался провалиться сквозь пол от стыда и унижения. Не получилось.

«Подраться, что-ли, все же придется с этим Костяном?» – тоскливо подумал он.

Он вспомнил слова папы – умный найдет выход из любого положения. А мудрый никогда не попадет в такое положение, из которого нужно искать выход. Андрей попал. Теперь нужно, как умному, искать выход.

– Какой у нас первый урок? – спросила Кристина.

– История, – буркнул Андрей.

Радостное, светлое настроение безнадежно испортилось.

«Ну почему, я такой?» – он вспомнил, как бабушка говорила про соседского Пашку – пьяницу с первого этажа: – Ни богу свечка, ни черту кочерга.

«Вот и я такой. Ни рыба, ни мясо. Вроде и не конченый «ботаник», но и не обычный рядовой пацан, умеющий за себя постоять», – мрачно думал Андрей. – Придется все-таки в секцию записаться – бокс, или каратэ? Так там тоже драться нужно, хоть и по правилам, но все равно драться».

Андрей знал, что он не сможет заставить себя осознанно кого-то ударить. Пусть даже и по правилам.

– Здравствуйте, ребята! – в класс вошла Ирина Павловна, преподаватель английского языка. – Истории сегодня не будет, а будет сдвоенный английский.

Класс загудел.

– Ну вот, а я всю ночь сидел, учил! – выкрикнул Костян.

Все засмеялись. Костян и пять минут никогда ничего не учил.

– Мне история не нужна. Мне хватит арифметики, чтобы денежку считать и английского – чтобы с деловыми партнерами балакать, – говорил он ребятам.

Хотя, английский он тоже учил через пень – колоду.

– А! На крайняк, переводчика найму! – говорил он, получая двойку по иностранному.

– Зачем нам география? – хохотала над ним Кристина. – А таксисты на что? Куда потребно довезут!

Она в глаза называла Костяна Митрофанушкой и тот, почему-то, не обижался, лишь криво улыбался и спешил отойти от Кристины.

Все уроки они просидели молча. Кристина изредка поглядывала на Андрея, улыбалась. И от этого у него, особенно от ее улыбки, становилось уныло на душе.

Отчего-то сегодня с Кристиной, Андрей робел разговаривать. И дело не только в Костяне.

«Мы всегда робеем, когда разговариваем с тем, кто нам нравится», – думал он. – «Вот с другими девчонками, я же могу разговаривать спокойно! Могу пошутить над ними, сказать что-то остроумное! И с Кристиной раньше мог болтать о чем угодно. А сегодня я какой-то несуразный. Неужели я боюсь Костяна с его блатной компанией до такой степени, что у меня даже язык деревенеет? Или тут что-то другое?».

Наконец уроки закончились. Андрей молча, не поднимая головы, складывал тетради.

– Ну, ты скоро? – спросила Кристина. – Еще за гитарой нужно зайти. Надеюсь, обедом ты меня накормишь? Что тебе на обед мама приготовила?

– На обед? – переспросил Андрей, стараясь вспомнить, что он приготовил для встречи Кристины. Костян его основательно выбил из колеи.

– А! Да, да! Конечно! На обед у нас будет мясо, запеченное с грибами и украинский борщ. А на сладкое, я испек торт.

– Ох, и хвастун ты, Андрей! И вороны у тебя разговаривают, и торты ты сам печешь! Ну, зачем ты обманываешь? Сказал бы, мама приготовила, а то сам! – сказала Кристина. – При мне сможешь торт испечь? Или мука резко закончится и яиц не окажется?

– Почему? – слегка обиделся Андрей. – Есть и мука и яйца. Запросто испеку при тебе.

Дежурные открыли окна проветрить класс. Этим воспользовался воробей, который давно прыгал по карнизу.

– Ворона не прилетит, она села на гнездо, воронят высаживать! – прочирикал он и умчался по своим воробьиным делам.

– Вот только вороны не будет, она воронят села высаживать! – сказал Андрей.

– Это тебе воробей сейчас сказал? – засмеялась Кристина.

– Да, а ты, что ли, тоже его поняла? – поразился Андрей.

– Ладно, Андрей. Давай оставим эту тему в покое. Мне неприятно, когда ты врать мне начинаешь! Да ладно бы, по делу, а ты просто так врешь! – сказала Кристина.

«Ну как, как ей доказать, что он не соврал ни капельки?» – думал Андрей, выходя вслед за Кристиной из класса.

– Тили-тили тесто, жених и невеста! – пропел, пробегая мимо, Витька Нехочухин. Он захохотал, оглядываясь на них и, врезался в здоровенного старшеклассника.

– Ты чего тут носишься? Энергии много? – заорал тот, хватая Витьку за плечо. – Ну-ка, пойдем со мной! Я твою энергию для пользы школы направлю.

И повел, что-то лепечущего в свое оправдание Витьку, за собой.

Глава 10

До Кристининого дома они дошли молча, благо идти не далеко. Андрей подождал ее у подъезда. Минут через пять она вышла с гитарой.

Так же молча, Андрей попытался взять у нее гитару, но Кристина коротко отрезала:

– Сама!

В прихожей их ждал Тимка.

– А где собака? – первым делом спросил он.

– Какая собака? А, Амур? Амур дом остался стеречь, – разуваясь, сказал Андрей.

– Ой, какой пушистенький! – восхитилась Кристина при виде кота. – Можно его на руки взять?

– Возьми, он это любит. Только потом вся в шерсти будешь. Чиститься придется, – предупредил Андрей.

– Положим, у меня, от Амура, не меньше шерсти. Почистимся как-нибудь.

– Хозяин Андрей, ты крепко-накрепко прикажи ей, пусть бережно меня держит, а то уронит! – сказал Тимка. – Беда с такими гостями! Принести нам не принесут ничего, а хватать тут же хватают! Еще, поди-ка, и руки грязные. Умывайся потом после них!

– Чего это мы мяукаем? Чего это нам не нравится? – засюсюкала Кристина.

– Просит, чтобы ты его не уронила! – сказал Андрей.

– Ну, хватит, уже, Андрей! – разозлилась Кристина.

– Почему ты мне не веришь? – спросил Андрей. – Хочешь, он твое какое-нибудь желание выполнит, ты сама придумай, а я ему скажу.

– Ну… Ну… Ну, пусть он на передних лапах походит! – предложила, смеясь, Кристина.

– Тима, походи, пожалуйста, на передних лапах! – попросил Андрей.

– Вот придумал! Коты ни на передних, ни на задних лапах не ходят! Они ходят на всех лапах! – возмутился Тимка.

– Тим! Я тебя прошу! Ну что тебе стоит?

– Ты, меня, сначала накорми, а потом посмотрим! – начал торговаться кот. – Может, маленько, и похожу.

– Что посмотрим, что посмотрим! Ты, если наешься, то не сможешь и на четырех идти, не то, что на передних. Ну, Тим! Ну, пожалуйста! Сделай для меня! Я тебя очень – очень прошу! – умолял Андрей.

Кот попытался. Он поставил передние лапы прямо, задними начал движение вперед и тут же кувыркнулся через голову.

Кристина рассмеялась: – Ох, и фантазер ты, Андрей!

– Подожди, Кристин! Сейчас!

– Тим, помнишь, мы вчера с тобой лапки считали? – спросил Андрей у кота. – Сможешь повторить, где у тебя первая, где вторая лапка?

– Конечно, смогу! А можно лежа? – спросил Тимка.

– Вот смотри Кристин! Левая передняя лапка у него – один. Правая – два. Задние – три и четыре. А скажешь пять – он хвостом помашет. Давай, говори!

– Три! – сказала Кристина.

Кот, лежа на боку, лениво посматривал на них, не делая ни малейшей попытки продемонстрировать свои способности.

– Один! – сказала Кристина.

– Ну, скоро вы там? Есть хочется! – сказал Тимка.

– Так тебе же называют цифры! – возмутился Андрей. – А ты лежишь, как бревно.

– Да? – удивился кот. – То-то я смотрю, она бормочет. А я ее не понимаю. И что она сказала?

До Андрея дошло: – Коту нужен переводчик!

Эта мысль так рассмешила его, что он от хохота чуть не сел мимо стула.

– Да, ну, вас! Устроили тут дурдом! – обиделась Кристина.

Андрей враз стал серьезным: – Ты извини, Кристин! Но ему переводчик нужен. Я должен повторить твои команды. Он тебя просто-напросто не понимает.

– Почему это он меня не понимает? А тебя понимает что-ли? Я что, на другом языке говорю? – возмутилась Кристина.

– Конечно, ты говоришь на человеческом языке, а надо на кошачьем! – сказал Андрей.

– Знаешь, Андрей! У меня такое чувство, что ты надо мной издеваешься! А за что ты так со мной, я не понимаю. Что я тебе плохого сделала? – глаза у Кристины подозрительно заблестели.

– Ну, Кристиночка, ну прости! Но я ведь тебе, ни слова не соврал! Ни про борщ, ни про торт, ни про кота с вороной. Все, что я тебе говорил, правда! – заволновался Андрей. – Вот сейчас с котом разберемся, и я тебе покажу, как я торт пеку, или борщ варю. Что скажешь то и сделаю.

– Пять, – сказала Кристина.

– Что пять? А, понял, понял! Сейчас я ему повторю: – Пять! – сказал Андрей Тимке.

Кот лениво повел хвостом.

– Три! – сказала Кристина.

Андрей перевел, и Тимка шевельнул левой задней лапой.

– Ну, я такое и в цирке видела. У Юрия Куклачева. По телику показывали. Ты его просто выдрессировал вот и все!

Стук-стук, – раздалось в стекло.

– А! – А! – А! – взвыл кот. – Явилась, не запылилась, обманщица! А я! Я-то ей поверил! Долго не будет! Долго не будет! О! А это не наша ворона!

– Что это он так завопил? – спросила Кристина.

Андрей в недоумении взглянул на нее, потом вспомнил:

она же не понимает по-кошачьи. Кроме мяуканья Тимки она ничего не услышала.

– Ругается, – осторожно сказал он.

– В смысле? – не поняла Кристина.

– В смысле – кот ругается! Понимаешь, ворона сказала, что долго не прилетит, а тут раз, и прилетела. Только Тимон прав, это не наша ворона.

Кристина молчала, не зная, что сказать.

Андрей открыл окно.

– Здравствуйте! Супруга передает привет и спрашивает, все ли у вас благополучно? – сказала новая ворона.

– Здравствуйте! – ответил Андрей. – Спасибо! У нас, все благополучно.

– Обедать будешь? – делая ударение на первом слове, язвительно спросил кот.

Вот так: – Обе-е-е-дать будешь? – ехидно так, пропел.

– Благодарю вас! Я сыт. Если у вас все благополучно, я тогда вернусь к себе! – с достоинством ответил муж вороны и улетел.

– Они! Они разговаривали! – с восторженным ужасом сказала Кристина. – Я видела! То есть слышала! Кот мяукнул вороне, а она ответила!

– Андрей! – завопила она. – Что это было? Они, правда, разговаривали? Что они говорили?

Андрей вкратце пересказал разговор кота с вороной.

– Ой, мамочки! – сказала Кристина и упала на стул.

– Ну что, торт будем стряпать? – ковал железо, пока горячо, Андрей.

– Какой торт? А, торт! Все равно, я не то что не верю тебе, но в голове не укладывается. А может, мне это показалось? Андрей! Скажи, что мне показалось! Коты не должны разговаривать с воронами! Это, не правильно!

– А кто сказал, что это, не правильно? Кто сказал, что коты не должны разговаривать с воронами? – спросил Андрей.

– Это все знают! Таков закон природы! – гордо ответила Кристина.

– Кристин, если мы себе законы не можем установить, то нам ли для природы законы устанавливать? Ты «Гамлета» шекспировского читала? «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

У нас времени постоянно не хватает, чтобы понять друг-друга. А на животных, тем более которые вроде как примелькались, рядом живут с нами, у нас хватает время только их покормить. Ну ты, по крайней мере, своего Амура гулять водишь. А днями и месяцами за ними наблюдать, что бы понять их – где уж там!

– Все равно я не верю. Просто ворона что-то прокаркала, а кот просто промяукал.

– Торт будем печь? – спросил Андрей.

– Ну, что ты со своим тортом пристал? – рассердилась Кристина.

– Я не пристаю. Я пытаюсь доказать тебе, что все, о чем я тебе говорил – правда!

– А вот почему ты с котом не мяукаешь и с вороной не каркаешь? Как они тебя понимают? – спросила Кристина. – Как ты с ними разговариваешь?

– Я и сам не знаю. Возможно, я с ними мысленно разговариваю? – ответил Андрей.

– И, давно ты с ними разговариваешь? Может, тебе к врачу сходить? Может, ты какой-нибудь… Ну, это?

– Псих, ты хочешь сказать? – улыбнулся Андрей, вспомнив свои недавние страхи.

– Почему сразу псих? Возможно экстрасенс, какой! Если ты с ними разговариваешь, явно у тебя какое-то отклонение есть. Больше, насколько я знаю, никто ведь не разговаривает. Ни в нашем классе, ни в школе, ни в мире! Я бы, на твоем месте, сходила к доктору, посоветовалась, – сказала Кристина.

– Я, между прочим, и с твоим Амуром разговаривал, когда у тебя в гостях был, – сообщил Андрей.

– И, что он тебе сказал? – спросила Кристина.

– Я, вроде, ему не сильно то и понравился. Он сказал, что если я тебя обижу, он меня сильно покусает! – ответил Андрей.

– Он? Запросто! То-то я удивляюсь. Он с другими людьми так себя не вел, как с тобой! – сказала Кристина. – Так значит все это, правда? Все на самом деле? Кошмар, какой! И что ты теперь делать будешь?

– А что делать? Как жил, так и буду жить, – ответил Андрей. – Что мне теперь, в цирке что-ли, народ развлекать? Вот, хочу в зоопарк сходить, проверить, с кем я еще могу разговаривать. Пойдешь со мной?

– Пойду, конечно! Пошли прямо сейчас? – загорелась Кристина.

– А репетировать когда будем? – спросил Андрей.

– Какой там репетировать! Тебе разве самому не интересно, с кем ты можешь говорить? Бежим скорее!

– Тим, мы сходим в зоопарк, проверим, с кем еще я умею разговаривать? – сказал Андрей.

– Иди! Что с тобой поделаешь? Только я тебя умоляю, не зови их всех к нам в гости, ну этих, из «запарка». Нам и одной вороны хватит! Уже двух. И воронята будут! Эти уж точно припрутся обедать, – сказал Тимка.

– Не буду звать! – улыбнулся Андрей. – Даже, если позову, звери не смогут прийти. В зоопарке они в клетках сидят.

– Это хорошо! Прекрасно, что не смогут. Я страшно рад! А наших ворон нельзя там в эту, в клетку пристроить? Пусть они там сидят, а мы здесь, дома сидеть будем! Ты спроси, у ихнего хозяина, может, он и наших к себе возьмет?

Андрей, чтобы не спорить с котом, пообещал спросить.

Кристина молча разглядывала их во время разговора.

В ней все больше крепла уверенность – Андрей не врал. Или что это? Гипноз? Ловкий розыгрыш?

«Надо будет, в следующий раз, когда они будут разговаривать, попросить Андрея, чтобы он переводил», – подумала она.

– «Возможно, тогда что-нибудь прояснится до такой степени, чтобы поверить. Или не поверить».

В зоопарке, купив билеты, они пошли вдоль клеток. Андрей останавливался возле каждой и пытался завязать разговор. Но на него редко обращали внимание. Разве только лев, открыв глаза, пристально глянул и, опять погрузился в дрему. У другой клетки мартышка показала задницу, похлопав по ней. Это, при всем желании, нельзя, конечно, принять за приглашение к разговору! В основном, звери и птицы не обращали на Андрея никакого внимания.

– Что ж, разговор не получился! – сказал он Кристине у последней клетки с медведем.

– И…. это значит, ты умеешь разговаривать только по-собачьи, по-вороньи и по-кошачьи? И все? Так мало? – спросила Кристина у Андрея.

– Я не знаю. Мало это или много? Какому-нибудь орнитологу или кинологу – это много. Ему больше для счастья ничего и не требуется. А тебе вот, почему-то, мало!

– Да при чем здесь орнитологи? Вот, если бы ты умел на всех языках разговаривать, это хоть какая-то польза для тебя. А так что? Какая польза от разговоров с котом или вороной?

Андрей немного по-новому поглядел на девочку.

– Разве от всего должна быть польза? Какая польза от красивого заката? От звезд на ночном небе? Этим просто любуешься и все! – сказал он. – Никакой особой пользы для себя, я и не жду от разговоров с вороной или котом. Мне просто интересно с ними разговаривать.

– И все? – не поверила Кристина.

– Конечно! – нахмурился Андрей.

Он не думал, что Кристина окажется похожей на Витьку Нехочухина. Тому все должно приносить пользу – даже прыщ на подбородке, Витька рассматривал только с одной позиции, – какую пользу от него он может извлечь.

Андрею стало тоскливо.

– Это ты хорошо сказал, про звезды. И про закат, – сказала Кристина. – Я боялась, что ты как Нехочухин, будешь пытаться извлечь для себя какую-то выгоду.

– Почему ты так подумала? – спросил Андрей.

– Ты столько с ним сидишь за одной партой? Семь лет без двух месяцев? Мог заразиться!

– Чем? Чем заразиться? Разве таким можно заразиться? – удивился Андрей.

– Можно! – твердо сказала Кристина. – Можно заразиться жадностью, ненавистью. А можно добротой и бескорыстием. Извини, Андрей, что я плохо о тебе подумала. Нет, я раньше не думала, что ты жадный или злой. Я думала, что ты просто хвастун.

– А теперь ты так не думаешь?

– Теперь я так не думаю! – Кристина улыбнулась Андрею и, на душе у него посветлело.

Дома кот встретил их у дверей и даже выглянул на лестничную площадку, никого не привели?

– Тим, я ни с кем больше не умею разговаривать, только с тобой и вороной. И с собакой, – сообщил он коту. – А больше, ни с кем!

– Ну и хватит тебе! Не жадничай. Я вот с тобой хорошо разговариваю, с вороной немного хуже. С собаками вовсе не желаю разговаривать. Даже если бы и умел хорошо, не стал бы с ними разговаривать. Ты со мной разговаривай. Со мной, о чем хочешь можно разговаривать!

– Андрей, переведи мне, пожалуйста, что он говорит? – попросила Кристина.

Андрей усмехнулся: – Говорит, что бы я не жадничал. А сам скупердяй, каких свет не видывал.

Теперь кот потребовал рассказать, о чем они с Кристинкой разговаривают.

– Я ей сказал, что ты у меня самый лучший кот на свете! – сказал Андрей, – только жадина.

– Сколько раз тебе говорить, хозяин Андрей? – сурово сказал кот, – Я не жа-ди-на! Я – бе-реж-ли-вый. Есть разница?

– Есть, есть. Небольшая, но есть.

– Какая небольшая? – потребовал уточнить Тимка.

– Ну, совсем небольшая разница, почти не видно! – улыбнулся Андрей.

– Что-то к нам в окошко давно никто не долбился, – перевел кот разговор с неприятной для него темы. Он знал себя и знал о своей жадности.

Но себя всегда можно оправдать, правда? Ведь кругом столько хороших, одинаковых, ну почти одинаковых, по смыслу слов. Жадный – бережливый. Трусливый – осторожный. Врун – фантазер, злой – суровый. Примени их, поменяй одно на другое и, ты уже хороший.

– Ну, вот, накаркал! – развеселился кот. На подоконнике сидел воробей. В клюве он держал цепочку.

– Вот, ворона велела принести. Она сказала, что вы, такое, любите. Насилу дотащил! – воробей положил цепочку на подоконник, скок – скок, замахал крылышками и, будто не было его. Цепочка осталась лежать.

– Золотая! – ахнула Кристина. – И воробей ее принес тебе! С ума можно сойти!

– Не знаю, – растерялся Андрей. – Вроде у мамы такая же, только короче. Зачем он ее нам притащил? Ведь это же чья-то? Кто-нибудь, наверное, потерял?

– А, может, ворона украла? – спросил кот. – Цоп, у кого-нибудь, и в гнездо! Они все к себе тащат.

Он задумчиво посмотрел на свой хвост, видать, вспомнив что-то.

– Необходимо вернуть! – сказала Кристина.

– А кому? – спросил Андрей. – Мы же не знаем, где она ее взяла? Давайте отдадим цепочку вороньему мужу, когда он прилетит. Пусть унесет вороне обратно. А когда она сама появится, мы попросим, чтобы она вернула цепочку на место. Где взяла, пусть туда и положит.

Бабушка всегда в таких случаях говорит: – Не тобой положено, не тебе и брать.

– Чего теперь обратно отдавать? – встрял кот. – Что сделано, то уже не воротишь. А на эту штуку, наверное, можно кучу всякой еды вкусной наменять?

– Кому что, а вшивому баня! – сказал Андрей Кристинке, переведя Тимкину речь на человеческий язык.

– Ворона разобидится! – как бы, между прочим, в пространство, сказал кот. – Ох, и разобидится! Подарок ейный не ко двору пришелся. Вернули!

– Почему-то ты, когда с ней ругался из-за еды, не думал о том, обидится она или нет! – сказал Андрей.

– Так то когда было? Теперь я к ней хорошо отношусь. Теперь я ей друг! – важно заявил Тимка.

– Когда было? Напомнить? – рассердился Андрей.

– Хозяин Андрей ругает меня, – задумчиво сказал кот. – Значит, хозяин Андрей сам колеблется, отдавать или нет, такую чудесную вещь.

– Никто не колеблется. Отдать и точка! И объяснить, почему отдали. И почему чужие вещи нельзя брать!

Кристина во время разговора Андрея с котом, быстро переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чем они говорят.

Наконец не выдержала, потребовала от Андрея перевода. Андрей вкратце рассказал ей, о чем шел разговор.

Кристина встала на сторону Андрея: – Нельзя брать чужое!

Андрею пришлось объяснить коту Кристинину позицию.

– Ну да. Ну да. Мне тоже не нравится, когда у меня что-то берут, – вяло согласился кот, не сводя глаз с цепочки. Хотя весь его вид говорил: – Дают – бери, бьют – беги!

– А может, ты с родителями посоветуешься? – сделал очередную попытку Тимка.

– И как ты себе это представляешь? Ворона через воробья тут золотишко прислала. Так вот, дорогие родители, кот настаивает, чтобы я его взял. А я в его лохматую голову вдалбливаю, что чужое брать не хорошо. Вот смеху то будет. Так смеяться будем, что психиатр прибежит. У них как раз есть знакомый, дядя Саша.

– Ладно, ты хоть не бубни: – Чужая вещь в дом! Чужая вещь в дом! Чужая вещь! Непонятно чья! – сказал кот, глядя в угол.

– Это ты с кем? – удивился Андрей.

– Домовой тоже против меня. Все! Все против меня! Ну и ладно! Будем сидеть, голодать без вкусных вещей всяких. Пожалуйста! Мне не привыкать! – оскорбился Тимка.

– Чего он? – спросила Кристина.

– Обиделся, – лаконично ответил Андрей.

Про домового он предпочел промолчать. Тем более он сам его не видел и не слышал. А мы плохо верим в то, что нельзя посмотреть, потрогать, понюхать или, попробовать на язык.

Разобиженный Тимка запрыгнул на подоконник и уставился в окно.

– О! – сказал он. – Мелкий к нам несется сломя башку. Чего это он? Гляди и сшибет так?

Кот опасливо слез с подоконника. И вовремя. В открытое окно стремглав влетел воробей. Чуть не ударившись о противоположную стенку, он все-таки ухитрился вывернуться и без сил упал на кота.

– Чего? Чего еще? Чего на меня сразу падать-то? Весь хребет отшиб! Больше места не нашел, куда упасть? – взвыл кот.

Андрей снял воробьишку с Тимкиной спины.

– Что случилось? За тобой что, ястреб гнался? – спросил он воробья.

– Не! Меня ворона к вам послала, – задыхаясь, ответил воробей.

– За подарком! Жалко стало! Вернуть надо! Так я и знал! Вороны они такие! А наша, особенно! Я сразу понял! Жадюга она! Жадюга! Сначала подарит, а потом назад требует! – завопил кот.

– Да подожди ты! Тимон! Дай ему хоть слово вставить! Почему ты сразу обвинять начинаешь всех! – рассердился Андрей.

– А зачем тогда воробья чуть не загнала? – не унимался кот. – Я, из-за ее жадности, чуть не погиб! Если бы не моя расторопность – он бы меня снес!

– Что у вас случилось? – спросил Андрей.

– Во-во-ворона помощи просит! – воробей тяжело дышал.

– Она на гнезде сидит. А мальчишки, много, в нее стреляют из ружья!

– Бежим! – сказал Кристине Андрей. – Я по дороге все объясню!

– Я с вами! – заорал кот и неуклюже побежал впереди них. Через двадцать метров он в изнеможении свалился посреди дороги. Андрей схватил его на руки.

– Ого! – подумал он. – Вот это откормился! К счастью бежать было недалеко.

У дерева стояло трое мальчишек, года на два постарше Андрея, и увлеченно палили по вороньему гнезду из пневматической винтовки. Попаданий, вроде, пока не имелось. Андрей молча подлетел к тому, который целился из «воздушки» и, с разбегу, боднул его головой в живот. Кота он из рук не выпускал – таран получился двойной массой. Все трое кубарем полетели по тротуару.

Кристина возмущенно закричала:

– Вы что делаете? Вы что творите, а? Совсем, что-ли, рехнулись?

Двое, оставшихся, быстро огляделись и, увидев, что больше никого нет, угрожающе пошли на Андрея.

– Ты че, малявка! Ты че творишь? Оборзел, что-ли? – наперебой завопили они.

Андрей начал вставать со своего противника, когда ближний из мальчишек, самый долговязый, пнул его в живот. Андрей скорчился от боли.

– Хозяина! Хозяина бить! – рыжая молния с диким визгом мелькнула у Андрея перед носом и вцепилась нападавшему в лицо.

Ох, и завопил же он!

А Кристина залепила со всего маху оплеуху, оставшемуся хулигану. Вдобавок и пнула его под колено.

– Караул! убивают! – закричал дурным голосом долговязый и, отодрав от себя кота, кинулся бежать. За ним, прихрамывая, побежал второй. А тот, которого сшибли Андрей с котом, давно бежал впереди всех.

– Ворона! Ты там целая? – кривясь от боли, спросил Андрей.

– Целая! Целая! – ответила ворона. – Они и стрелять-то толком не умеют.

Андрей подобрал винтовку и, что есть силы, хлобыстнул ее об дерево. Потом, доломав, остатки выкинул в канаву. Пульки он забросил туда же – целую коробку. Штук сто, или около этого.

– Что делать-то теперь? – спросил он у вороны. – Они сейчас очухаются и обратно придут. Нам сидеть тут надо, караулить.

– Нет, они здорово вас испугались, и теперь будут далеко обходить это место. Да и супруг мой, теперь так далеко летать за кормом не будет, – ответила ворона.

– Видели! Видели? Как я его! – восторгался кот. Хвост его распушился, глаза сверкали. – Если бы вы меня не оттащили, я бы их всех исцарапал и покусал!

Кристина внезапно расхохоталась.

– Что с тобой? – испугался Андрей.

– Да я представила, как он завтра в школу придет с такой физиономией! А для полного счастья, – закатилась она хохотом, – ему наверняка штук двадцать уколов влепят! Ой, не могу! От бешенства! Спросят – где это тебя так? Кто тебя исцарапал? А он что скажет? Кот поцарапал? Кот за ворону заступился и меня поцарапал? Если к психиатру сразу не увезут, до конца года вся школа будет смеяться. А может, ему «повезет» и в следующем году припомнят!

– Если бы не я – не знаю, как бы вы справились! – продолжал бахвалиться кот.

– Собаки! Собаки бегут сюда! – сказала ворона.

– Где? Где собаки? – уже с дерева спросил Тимка.

Андрей с Кристиной рассмеялись. Кот обиделся:

– Ее, понимаешь, спасаешь! А она, понимаешь, издевается. Не буду больше тебя спасать! Хоть заорись о помощи, не приду больше! Как я теперь отсюда слазить буду? Ты об этом головой своей подумала? Шуточки только шутить! А еще мамашей скоро будешь называться! Андрей попробовал уговорить кота спрыгнуть с дерева, но тот, смерив на глаз расстояние до земли, категорически отказался.

– Не беспокойтесь, сейчас супруг прилетит. Долбанет его раз клювом по рыжей башке, враз спустится. А какой клюв у него острый! Какой острый! – сказала ворона.

Последнюю фразу кот уже услышал на земле. Он хотя и был знаком с «супругом», да от греха подальше….

И, правда, раздалось хлопанье крыльев, и в гнездо опустился вороний муж.

«Надо хоть им имена, что-ли, дать? Или спросить, может они и сами как-то друг друга называют? А то неудобно – ворона да ворона», – подумал Андрей.

Узнав, зачем здесь вся компания собралась, вороний муж долго кланялся и благодарил всех. Особенно много лестных слов, услышал о себе кот. Он приосанился, и было пустился в воспоминания, нахваливая себя. Андрей вернул его к реальности, одним словом: – Собаки!

Кот с испугу забыл, о чем и хвастался.

– Мы, ваши должники навеки! – сказала ворона. – Не только мы с супругом, но и вся наша стая в случае опасности придет к тебе, Говорящий Мальчик Андрей, на помощь.

Глянув на кота и Кристину, добавила: – И к твоим друзьям тоже, особенно к этому героическому коту.

Кристина мучительно пыталась понять все эти разговоры и, конечно, ни единого слова не поняла.

– Андрей! Переводи! – попросила она.

– Благодарят от всей вороней души! – сказал он.

– А почему кот, то на дерево заскочил, как ошпаренный, то вниз спрыгнул? Так смешно было.

– А это ворона пошутила. Пугнула его! Он собак панически боится. Вот она ему и сказала, что собаки сюда бегут.

– Надо же, она и шутить умеет! – восхитилась Кристина.

– Все! Я так устал! Есть хочу! Несите меня домой! – попросил Тимка.

Глава 11

Попрощавшись с воронами, вся компания отправилась домой к Толстовым. Андрей тащил кота на руках.

– Ох, ты и тяжелый, котяра! – сказал он, отпуская Тимку в прихожей.

– Кто хорошо питается, тот хорошо весит! – изрек Тимка, отправляясь на кухню восстанавливать калории, потерянные во время спасательной экспедиции.

– Ну что? Будем репетировать? – спросила Кристина у Андрея, после непродолжительного отдыха, прерываемого смехом, при вспоминании некоторых эпизодов, произошедших у жилища вороны.

– Может, сначала покушаем? – предложил Андрей.

– Мы же недавно ели! – возмутилась Кристина.

– Ну, пойдем, хоть чаю попьем! – попросил Андрей.

– Чаю можно. В горле пересохло от этой беготни! – согласилась Кристина.

– Надо бы воронам покушать отнести, – сказал Тимка.

Андрей чуть не поперхнулся чаем.

– Ты, Тимон, прямо герой! И в драку полез и от себя кусок отрываешь! Чес-слово, не ожидал от тебя! Молодец!

– А куда же теперь деваться? Навязали себе на шею нахлебников, причем сами. Вот теперь и будем всю жизнь их кормить! – философски заметил кот, заканчивая с молоком.

Андрей перевел Кристинке их разговор, добавив, что кот на еду, ужасно жадный и за такое предложение можно много грехов ему простить.

– Ты что собрался делать, хозяин Андрей? – спросил кот.

– Ты же сам предложил отнести воронам еду, – ответил Андрей. – Вот я и хочу собрать им, покушать.

– Погоди, погоди! Дай я сначала уйду в другое место. Что глаза не видят, то сердцу не в тягость, – сказал Тимка.

– Ты, хотел сказать, желудку? – попробовал сострить Андрей.

Кот молча, полный достоинства и, как ему казалось, хорошо скрытой скорби, вышел.

Андрей быстро нарезал колбасы, сыра. Взял два яблока, немного подумав, нарезал и их на мелкие дольки.

Где-то пакетик лежал с семечками. А, вот он!

Добавив в пакет с изображением Гарри Поттера булочку с изюмом, Андрей сказал Кристине, что можно идти.

– Ох, Кристин, прости! Я не спросил тебя, может, ты не хочешь идти? Так я и один сбегаю быстренько! А ты телик посмотри или с Тимом посиди. Устала, наверное? – спохватился Андрей.

– Сейчас! Сейчас все брошу и буду телик смотреть! – взбунтовалась Кристина. – Нет! Я с тобой! Тебя одного нельзя отпускать, опять влипнешь в какую-нибудь историю. Кинешься воробья спасать и сам попадешь куда-нибудь. Я с тобой!

– Что ты такое, говоришь? Куда я влипну? Никуда я не влипну! Что я, маленький что-ли? Или без головы совсем? – деланно возмутился Андрей.

– Все! Все! Я с тобой и давай не будем спорить! И, в конце концов, нужно уважать чужое горе. Пусть Тимон один посидит, погорюет об утраченной еде. Может, один, он легче перенесет это.

– Ну ладно! Пошли! – согласился Андрей, радуясь в душе, что Кристина так о нем беспокоится.

Дорогой Андрей все посматривал на Кристинку, пытаясь понять – шутила она или говорила серьезно, про Тимкино горе. Так и не придя к какому-то определенному выводу, мысленно махнул рукой, позже разберемся, что и чему. Да и важно ли это?

Пожалуй, важно. Важно, как человек, который тебе нравится, относится к твоему любимцу.

– Нужно спросить, а то так и буду сомневаться, – подумал Андрей. – Кристин! А ты шутила над Тимкиным горем или всерьез говорила?

– Андрей! Я тебе удивляюсь! Конечно всерьез. Ты что, не видел что-ли, какой он с кухни пошел убитый горем? Если он, правда, такой жадина, как ты говоришь, так это сколько мужества необходимо в себе найти, чтобы предложить самому, самому предложить отнести еду воронам! Я уважаю твоего кота!

«Да ты и десятой доли его жадности не видела», – подумал Андрей. – «А то бы зауважала его еще больше. Я и сам уважать его намного больше стал».

Ворона была на месте.

– Вы чего? Стряслось что? – встревожилась она.

– Не-е! Ничего не стряслось. Мы, с Кристиной, тебе покушать принесли! – сказал Андрей.

– Да ну! Зачем? – засмущалась ворона. – У нас все есть! Супруг старается, носит.

– Ну, вообще-то, это не мы, это Тима предложил отнести тебе поесть! – сказал Андрей.

Ворона, от удивления, чуть не выпала из гнезда.

– Тима? Тима? Твой кот? – переспрашивала она. – Твой кот Тима, предложил отнести мне, покушать? А вы не привираете?

Андрей радостно засмеялся: – Вот он, какой кот, оказывается, замечательный! Мы тоже, поначалу, ушам своим не поверили, когда он такое предложил. Сами-то мы, сразу, и не сообразили. А он предложил отнести тебе еды!

– А где же он сам? – спросила ворона, подозрительно глядя на ребят.

– А он, от переживаний, спать пошел! – сказал Андрей.

Кристина приплясывала от нетерпения узнать, о чем они говорят, и беспрестанно дергала Андрея за рукав: – Переведи! Переведи, что она говорит?

Когда Андрей пересказал ей разговор с вороной, она энергично закивала головой – Правда! Правда!

– Голова у твоей подружки отвалится. Чего она, как лошадь, ей машет? От мух, что-ли, отмахивается? – спросила ворона.

Андрей, благоразумно, не стал переводить эту часть разговора.

– Что она сказала? – спросила Кристина.

– Да ворона не поняла, что с Тимоном случилось?

– Совесть проснулась! – сказала Кристина.

– Андрей, попробуй договориться с вороной, – попросила Кристина.

– О чем? – удивился Андрей.

– О чем, о чем! Гнездо перенести поближе к твоему дому, вот о чем! – заявила Кристина.

– Так нужно сначала место найти, пусть ее муж оценит, а потом будем договариваться с вороной, – сказал Андрей.

– Ну, так побежали место искать! – заторопила Кристина.

– Подожди, Кристин. Дай сначала спрошу. А то вдруг она откажется?

– Ворона! Послушай, ворона! А что если, твое гнездо поближе к моему дому перетащить? Что скажешь? – спросил Андрей.

– Как это? Перетащить? А если уронишь? Или отберет кто? – сварливо поинтересовалась ворона. – И что супруг скажет? И вообще, высиживание, и выращивание воронят это чисто воронье дело. И привыкли мы к этому месту. У нас все время тут гнездо. Давнехонько уже! Спасибо, тебе конечно, Говорящий Мальчик Андрей. Мы тут останемся.

Андрей еще раз, теперь спокойнее, глянул на воронье гнездо. Нужно будет найти лестницу, а где ее взять? И как слазить потом с гнездом? А вдруг, правда, уроним? Как потом в глаза вороне смотреть?

Может позвонить в службу спасения? И что сказать? Мне, мол, вот блажь в голову пришла, воронье гнездо поближе к моему дому перетащить. Так вы будьте добры, помогите. Помогут? А вдруг там деньги заплатить попросят? А где взять? За машину, снять гнездо, перевезти, поднять гнездо.

И что, оно целое останется? Навряд ли.

«Пожалуй, ворона мудрее меня!» – подумал Андрей. – «А если уронишь? И все, и говорить больше не о чем».

– Ну что, согласилась ворона? – спросила Кристина. – Что молчишь!

– Нет, не хочет. Говорит, а если уронишь? А если и вправду уроню?

Кристина, задрав голову, долго разглядывала гнездо, что-то соображая.

– Пожалуй, и вправду не получится! – наконец сказала она.

– Вот и я думаю, не получится, – согласился Андрей.

– Ладно, – сказала Кристина. – Будем по очереди караулить.

– Идите, идите себе. Не беспокойтесь о нас. Не надо нас никуда тащить. Нас не нужно караулить. Нам и здесь будет хорошо! – сказала ворона. – Ежели что, я всегда смогу воробья за помощью к вам послать.

Несколько раз оглянувшись, прежде чем гнездо скрылось из виду, ребята отправились к Андрею домой.

Против обыкновения, кот не вышел встречать Андрея.

– Переживает, – шепотом сказал Кристинке Андрей.

– За еду? За еду переживает? Которую сам предложил унести, а теперь переживает? – пришла в негодование Кристина.

– Не знаю, скорее всего, за еду. А может, стресс у него от драки? Вон как кинулся на парня, насилу тот убежал. Тим, ты где? Мы пришли! – крикнул Андрей.

– Да здесь я, здесь! – ответил кот.

– Что ты? Он, этот длинный, тебя в драке не покалечил? Нигде не болит? – спохватился Андрей.

– У меня? Это у него теперь болит. У меня ничего не болит! – сказал Тимка.

– А почему ты тогда пасмурный такой? – не унимался Андрей.

– Какой такой? Будешь такой. Коты не должны на людей нападать. Они должны только защищаться. А сами не могут нападать. Я закон нарушил, – сказал кот.

– Какой закон? – удивился Андрей.

– Закон один. Что для котов, что для ворон. Нельзя на людей нападать первыми. Вот если тебя обидели, можешь поцарапать или даже укусить. А первым нападать не моги! Такой у нас у всех закон, кто возле людей живет.

– Так они на наших друзей напали, а это все равно, что на тебя напали! – попробовал успокоить кота Андрей.

– Правда? Значит, я не нарушил закон? Это получается, что-ли, одно и то же, что на друзей напали, что на тебя? Можно за друзей драться?

– Нужно за друзей драться, Тима! А ты защищал не только друга – ворону, но и меня с Кристиной. Без тебя, нас бы отдубасили, знаешь как! Так что ты не расстраивайся. Кстати, ворона тебе персональное спасибо передала.

– Это как? Что это – персональное спасибо? – удивился кот.

– Ну, отдельное, что-ли, спасибо. Всем спасибо, а тебе отдельно, лишь для тебя, спасибо. Ну, значит, всем по одному спасибо, а тебе спасибо вместе со всеми и еще отдельно, только тебе спасибо! – попытался объяснить Андрей.

Кот горделиво выгнул спинку:

– А ловко это я придумал, еды им отнести?

– Ловко! Ловко! Ты у меня молодец! Мы вот с Кристинкой и не додумались. А ты раз и выдал в самый нужный момент – давайте им еду отнесем! Я тобой до чрезвычайности горжусь, Тим! – сказал Андрей.

Радость кота была безмерной.

– Что бы для них еще такое придумать? – задумчиво глядя на Андрея, спросил Тимка.

– После того, что ты придумал, больше ничего умное и в голову не идет! – подольстился Андрей.

– Мне, мне скажите, о чем вы разговариваете? – заверещала Кристина.

– Вот, кота хвалю, какой он молодец, что придумал еду вороне отнести! – сказал ей Андрей.

– Ты сейчас девочке про меня рассказываешь? – поинтересовался кот.

– Про тебя и про твой благородный поступок, – сказал Андрей.

– А что такое благородный? – спросил кот.

Андрей чуть не взвыл. Он тоже устал от всех переживаний, от драки, от беготни туда – сюда, а тут коту объясняй мудреные слова, да так, чтобы он их понял. И переводчиком, по правде говоря, Андрей уже устал «работать».

– Благородный поступок – это значит один кот из миллиона, так может поступить, оторвать от себя кусок и унести тем, кто нуждается.

– Вот я какой! – обрадовался Тимка. – А я и не знал, что таким могу быть.

– Кстати, Тим! Как ты считаешь, мы с тобой сможем Кристину научить по-нашему, разговаривать? Как мы с тобой разговариваем, что бы она тоже так научилась.

– Нет, не можем, – ответил кот.

– Почему? – поинтересовался Андрей.

– Тебя же никто не учил разговаривать ни по-нашему, ни по-вороньи. А ты разговариваешь! Но ты спроси у вороны. Она дольше моего живет и больше знает! Ты спроси, спроси!

– Ладно, Тим, спрошу завтра. Когда кушать ей понесем, я и спрошу.

– Кушать понесем? И я понесу? – обрадовался Тима.

– Конечно, это же была твоя идея, чтобы ворон покормить! Значит вместе и пойдем.

– А что такое идея? – спросил кот.

– А вот ты предложил еды унести – это и называется идеей.

– Я вот посплю маленько, – сказал Тима, – а потом опять какую-нибудь идею скажу, лучше прежней.

Андрей попытался вкратце пересказать Кристине разговор с котом. Но та потребовала, чтобы перевод был полным:

– И вы по-полчаса разговариваете, а мне ты за две секунды переводишь.

– Кристин, а как со стороны ты наш разговор видишь? – спросил Андрей.

– Да никак не вижу! – ответила Кристина. – Кот мяукает, а ты молча на него смотришь и все. У тебя даже губы не шевелятся совсем.

– Завтра, Кристин, когда ворону пойдем кормить, я у нее спрошу, может она тебя сможет научить, так же разговаривать, как я разговариваю с ней и с котом? – пообещал Андрей.

– Ой, вот бы здорово стало. А то я стою с вами, как идиотка! Ничего не понимаю! А может они меня ругают, а ты деликатничаешь, мне не говоришь.

– Да ты что, Кристин? Как такое могло тебе в голову взбрести? Скажет тоже, ругают! Они к тебе очень хорошо относятся.

– Андрей, а можно, я с собой Амура приведу? – попросила Кристина.

– О, это необходимо с Тимоном посоветоваться и опять же у вороны спросить. Мы сейчас попросим вон того воробьишку, видишь, на дереве сидит? Пусть слетает, спросит у вороны! А пока он летает, я у Тимки спрошу разрешение. Хотя, я думаю, он будет против. Не любит он собак! – развел руками Андрей.

– Придется уговаривать его и, если согласится, не забыть завтра перед Амуром его «в сто первый раз» похвалить за идею с едой.

– А мы сейчас попробуем: – Тим, а Тим! Кристина хочет завтра привести свою собаку Амура, чтобы он хоть раз в жизни взглянул на такого умного кота.

– Чего это на меня всякие собаки смотреть будут? Нечего на меня смотреть. А пусть она ему расскажет обо мне, и хватит с него! – встопорщился Тимка.

– А, если, он ей не поверит? – попробовал зайти с другой стороны Андрей. – Да, кроме того, она же не умеет разговаривать. Как же она расскажет о таком замечательном коте? У нас, у людей, в таком случае говорят: – Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

– А, сто – это сколько? – заинтересовался кот.

– О, это очень много!

– Ну, тогда пусть она, – кот поднял одну лапу, потом другую, потом поочередно задние и подвигал хвостом, – пять раз, помногу, расскажет!

– Все равно не поверит. Хоть двадцать пять раз помногу, не поверит! – настаивал Андрей.

– Почему, не поверит? Она, что-ли, его постоянно обманывает? Я же тебе верю, хоть что ты мне говоришь, я всему верю! Почему, какая-то собака, не поверит? – возмутился кот.

– Не поверит, потому что таких котов, как ты, больше нигде на свете нету. И каждому хочется посмотреть на такого исключительного кота! Я вот бы ни за что не поверил, что такие исключительные коты на свете существуют!

– Даже мне бы не поверил? Если бы я тебе про такого кота рассказал? – спросил Тимка.

– Ну…. как тебе сказать? – замялся Андрей. – Поверил, наверное, наполовину, а вот если ты мне такого кота бы показал – тогда совсем другое дело!

Тимка задумался. В нем явно боролись желания покрасоваться еще и перед собакой и страх, как бы чего не вышло – собака все ж таки.

– А нельзя, чтобы она издалека на меня поглядела? – наконец сказал кот.

– Я в окно ей покажусь – обрадовался он. Выход найден!

– Пусть полюбуется на меня издалека!

Тут-то уж он уверен в своей безопасности. Ни одна собака не допрыгнет до четвертого этажа. Вот и пусть полюбуется с земли.

«Вот змей лохматый!» – удивился Андрей соломонову решению кота. – «Такой же мудрый, как змей, только лохматый».

– Ворона разрешила привести собаку к ней! – воробей, сделав круг по комнате, вылетел в растворенное окно.

– Вороне что? Она наверху сидит. Она знает, что собаки по деревьям не лазают. Ей хоть сто собак приведи, все нипочем! Сиди себе в гнезде и хоть бы хны! – обиделся Тимка. – А я, такой весь из себя замечательный, могу пострадать. Собака она и есть собака. Никогда не знаешь, что ей в голову взбредет!

– А давайте, завтра с утра вновь посоветуемся! – предложил Андрей. – Утро вечера мудренее, на свежую голову, может, что дельное на ум придет.

На том и разошлись.

Глава 12

На следующее утро на уроке литературы, Полина Васильевна спросила:

– Витя Нехочухин, объясни, пожалуйста, зачем ты пересел от Андрея Толстова?

Витьке показалось зазорным сидеть с «плаксой Миртл», поэтому он пересел на другое место и сидел теперь один.

Витька встал и, не моргнув глазом, соврал:

– А меня Криська с Толстым выгнали.

– Во-первых: не Криська, а Кристина. И не Толстый, а Толстов. Во-вторых: как это выгнали? Вот так взяли и вытолкали с места, что ли?

– Да, Полина Васильевна! Вот так взяли и вытолкали. Я даже упал со стула! – запаясничал Витька.

Класс дружно рассмеялся.

Нехочухин, ободренный смехом, продолжил: – А мне пригрозили, если будешь жаловаться, побьем. А Кристинка…. то есть Кристина, сказала, что натравит на меня свою собаку. У нее знаете, какая здоровенная собака! Абреком зовут.

– Не Абреком, а Амуром! – вскочила Кристина. – И все ты врешь! Никто тебя не выгонял, ты сам ушел. И у меня есть свидетели!

Витьку в классе недолюбливали за жадность. Поэтому многие подтвердили: – Сам ушел.

– Зря, Нехочухин. Андрей на тебя благотворно влиял. Ты, за эти дни, сколько двоек получил? И стыдно сказать! Анекдот! В одном слове из трех букв сделать четыре ошибки! Вместо «еще», ты пишешь – «исчо»! Позор! И это ученик седьмого класса!

– И ничего удивительного! – подумал Андрей. – Он постоянно в моих тетрадках спал. Слизывал все подряд и получал хорошие оценки. А сейчас ему разве Вика Герасимова даст списать? Да она и сама с тройки на двойку переваливается.

– И последний вопрос Нехочухину: – Витя, это правда, что Андрей с Кристиной тебе угрожали? – спросила Полина Васильевна.

У Витьки забегали глаза, он, после недолгого раздумья, прошептал: – Правда.

– Не слышу, Нехочухин! – повысила голос Полина Васильевна. – Скажи громко. Чтобы весь класс тебя слышал! Правда? Или нет?

– Правда! – громко сказал Витька, и наглая улыбка скользнула по его губам. – Они дождались меня возле дома и, когда никого не было – без свидетелей, пригрозили.

От такого нахальства ни Андрей, ни Кристина не могли слова вымолвить.

– Ну, ты, Витька, и наглец! – сказала Кристина. – Наглец и врун!

– Вот, меня еще и перед всем классом оскорбляют, – скорбно произнес Витька.

– Десятиклассник! – крикнул Андрей.

– Какой десятиклассник? – удивилась Полина Васильевна.

– Мы не могли Витьку дождаться у его дома, мы ушли раньше. А Витьку задержал десятиклассник. Он ему тогда сказал: – «Энергии много? Сейчас мы ее направим в нужное русло». И куда то увел Витьку. Можно у него спросить, до скольки Нехочухин в школе был? А соседка моя подтвердит, во сколько мы с Кристиной ко мне пришли репетировать.

– У-у-у! – загудел класс. – Они друг к другу уже и в гости ходят.

– Всё! Все успокоились! – сказала Полина Васильевна.

– Начнем урок. А после уроков, все остаются на классный час. Тамара Ивановна заболела, поэтому классный час проведу я.

– У-у-у… – загудел опять класс.

– Это все из-за Витьки! – сказала Кристина и показала ему язык.

– Ну, все, Нехочухин, ты доигрался! – сказал Костян. – Если из-за тебя я опоздаю…

Витька в испуге вскочил и закричал: – Не надо классного часа, Полина Васильевна, я все наврал. Я обманул Вас и обманул своих товарищей! Я сам пересел на другое место и мне никто не угрожал. Не надо, Полина Васильевна, оставаться на классный час!

– Вы, Нехочухин, слишком высокого о себе мнения! – сказала Полина Васильевна. – Почему вы решили, что классный час будет посвящен Вашей персоне? Коснемся мы, конечно, и Вашего поведения, если время останется.

Витька, как оплеванный, сел на свое место, опустив голову.

– Итак, начнем урок. На прошлом занятии мы с вами проходили…

Андрей оглянулся на Нехочухина. Витька сидел, опустив глаза.

– Жалко! – вздохнул Андрей.

– Кого тебе жалко? Нехочухина? – Кристина осторожно, чтобы Полина Васильевна не увидела, покрутила пальцем у виска. – Ты совсем того? Он тебя чуть не подставил. Представляешь, что было б, если бы ему поверили?

– Так, – Полина Васильевна подошла к ним. – Кто у нас тут разговорчивый? Толстов? Идите к доске, рассказывайте стихотворение.

Андрей похолодел – с этими хлопотами из-за вороны у него совсем вылетело из головы, что нужно выучить стихотворение.

– Полина Васильевна, я не выучил! – сказал он.

– Ребята! Я вам удивляюсь! – разволновалась Полина Васильевна. – Конец четверти! Конец года! А вы о чем думаете? Я все понимаю, весна! Хочется погулять, в футбол поиграть! Но учиться-то за вас ведь никто не будет! Вы сейчас закладываете фундамент своей будущей жизни.

– Вот Вы, Толстов! – Полина Васильевна, когда хотела выразить свое неодобрение кому-то из учеников, обращалась к нему на Вы. – Вот Вы, Толстов, кем Вы хотите стать?

– Космонавтом, Полина Васильевна! – брякнул, не подумав, Андрей.

– Да тебя, Толстый, не одна ракета не подымет! – заржал Костян.

Класс развеселился:

– А для него специальную сконструируют!

– Дополнительную ступень сделают!

– На диету посадят! – послышались выкрики.

– Тихо! Тихо! – учительница обвела глазами класс. – Хорошо, Толстов! Но чтобы стать космонавтом, знаете, как много нужно знать и уметь!

– Стихи, главное, с выражением декламировать! – продолжал веселиться Костян. – На всю Вселенную, чтобы звучали!

– Да, Константин! Да! Стихи тоже необходимо знать! Ведь сейчас все больше в космосе работает международных станций. И какой-нибудь немец или американец может спросить, а как вот эти строчки понять…. А мы их и не знаем. Представляете, что они потом скажут о нашей стране! Россия всегда была и будет великой страной! И от вас всех, подчеркиваю, от всех зависит, чтобы она такой осталась и в будущем! Недоучки не смогут не только работать во благо России, они и свое благополучие не смогут построить. Вы посмотрите, как быстро развивается техника, наука. Кто ее дальше двигать должен? Вы! Вы все, каждый на своем месте. Это и называется прогресс. А прогрессом могут управлять только разносторонне развитые личности. Плохо, Толстов! крайне плохо! Садитесь – два!

Андрей, красный, как вареный рак, плюхнулся на свое место. Двоек он, за дело, если не считать пары за дурацкий бойкот, давно не получал и, сейчас, ему было стыдно. Двойка по литературе! Позорище! Как он мог забыть? Там учить-то, максимум, двадцать минут.

– Вернемся к уроку. Кто захотел понять меня – тот понял! – сказала Полина Васильевна. – А кто не захотел понять, тому хоть кол на голове теши, все равно не поймет. Ну, ничего! Наставит вам жизнь синяков и шишек, вспомните меня. Галкин, пожалуйте к доске.

– А ты выучила? – спросил Андрей у Кристины.

– Нет, не выучила. Некогда было! – ответила Кристина.

Андрей подивился ее легкомыслию. Кристина слыла лучшей ученицей, и для нее всегда трагедия, получить четыре. А тут, если бы ее спросили, верная двойка.

Андрей на перемене быстренько просмотрел домашнее задания по остальным урокам. Дома он делал только письменные работы, да учил то, что задавали наизусть.

«Устные», он прекрасно усваивал на уроках, и нет необходимости повторять их дома. Кристина, та успевала сделать домашние задания на переменах, покамест остальные «валяли дурака» или активно отдыхали, бегая по коридору.

На классном часе Полина Васильевна устроила наподобие репетиции. И хорошо, что начала по алфавиту, с буквы А. Когда прозвенел звонок, дошли только до фамилий, начинающихся на М. Хорош бы был сегодня Андрей – два косяка подряд, при его-то безупречной репутации. Повезло!

Глава 13

– Кристин! А мы когда репетировать начнем? Давай сегодня! – попросил Андрей. Кристина согласилась, но сказала, что нужно зайти за гитарой. Андрей не стал подниматься в квартиру, не особо хотелось видеть Амура. Слишком серьезный пес. Начнет глупые вопросы задавать. Ну, его! Кристина долго не задержалась.

– Амур сердится, мы обычно в это время гуляем с ним! – сообщила она.

Андрей порадовался про себя, что не стал подниматься к Кристине.

Вот и свой подъезд. Андрей открыл дверь квартиры и, как человек вежливый, пропустил Кристину вперед.

– Вот это да! – сказала она.

Андрей из-за ее плеча заглянул в квартиру. Разгром был полнейший.

– Тимон! – закричал он. – Ты чего тут творил?

Тимон лежал на диване с усталым видом. С десяток воробьев сидело на шкафах, телевизоре и просто на люстре.

– Мы тут играли! – утомленно сказал кот, помахивая хвостом.

– Ничего себе! Играли они! – возмутился Андрей, разглядывая разгромленную комнату.

Половина книг из книжного шкафа валялась на полу. Там же находились осколки вазы, некогда украшавшей телевизор. Да и сам телевизор стоял как-то боком. Шторы на окнах были сорваны и местами порваны. На стене, из двух картин, папин друг рисовал, одна валялась на полу, вторая висела вниз «головой».

– И что? Кто это теперь будет убирать? Кто порядок будет наводить? – разорялся Андрей.

– Что? Что? Попадет теперь коту? Что? Его накажут? – оживленно зачирикали воробьи. – Мы ему говорили: не лови нас! Все равно не поймаешь! Мы ему говорили! Говорили! Нас трудно поймать!

– Вы бы хоть молчали! Ну ладно, играли. А меток то своих везде, зачем наставили? Желудки облегчали? Чтобы летать легче, что ли? – не мог утихомириться Андрей.

Воробьи не стали спорить. Они просто разом, как по команде, вспорхнули со своих мест и перелетели на тополь.

– А если Говорящий Мальчик вороне про нас скажет? Нас тоже накажут! – донеслось с тополя.

– Что тут было? Что они все разом зачирикали? И что кот говорит? – спросила Кристина.

– Играли они, видите ли, тут! – хмуро ответил Андрей.

– А убираться дедушка будет? – спросил он у продолжающего нахально лежать Тимофея.

– Дедушка? Какой дедушка? У нас нет никакого дедушки. Не надо нам дедушек! Андрей хороший! Он все уберет, и не будет ругать своего бедного, уставшего котика. Ведь, правда, хозяин? – забеспокоился кот. – И без всякого дедушки. И девочка поможет. Правда, девочка? Ведь поможешь? Девочка хорошая! Девочка поможет! – заюлил Тимка перед Кристиной.

– Вот нахал! Он говорит, я все уберу, и ты мне поможешь! – сказал Андрей Кристине. Оба расхохотались.

– У нас, что, есть какой-то выбор? – спросила Кристина.

Уборка заняла времени больше, чем предполагали ребята.

Напоследок Андрей достал пылесос, чтобы собрать все мелкие осколки с паласа. Увидев пылесос, кот благоразумно убрался в другую комнату. Андрей мрачным взглядом проводил его.

Кристина, перехватив его взгляд, спросила:

– Ты что? Побить его хочешь? И у тебя поднимется рука?

– Рука не поднимется, а вот мозги бы ему, я немного пропылесосил! – ответил Андрей.

– Ладно, не злись, – попросила Кристина.

– Я бы не злился. Но что-то в нем не видно ни капли раскаяния. Как будто, так и надо. Они с дружками пакостили, а мы за ними убираем. Ребенка хоть в угол можно поставить, а с этим котом что делать?

– Нужно просто ему объяснить, что так делать нехорошо. И лучше это сделать сейчас, по горячим следам! – сказала Кристина.

– Объяснить ему? Да я с ним разговаривать не хочу, не то, что нотации читать! – злился Андрей.

Кот услышав, что гудение пылесоса смолкло, опасливо выглянул из соседней комнаты:

– Кушать пойдем? Хозяин Андрей, кушать пойдем?

– Мы пойдем с Кристиной, а некоторые голодом посидят, в некоторых слишком энергии много!

Кот огляделся по сторонам:

– Хозяин Андрей кого-то еще привел? Кого? Я никого не вижу. Кого хозяин Андрей собрался морить голодом? А понял! Девочка кушать не будет! Ну, пусть она тогда посидит тихохонько здесь, а мы с тобой пойдем кушать, – и Тимка отправился на кухню.

Андрей перевел бессовестную речь кота Кристине. Та от хохота упала на диван:

– Ну, Тимка! Ну, дает!

Отсмеявшись, Кристина сказала Андрею: – Это не наглость. Это детская наивность. Не сердись на него, он все равно не поймет, что виноват.

– Тим, ты хоть понимаешь, что виноват? – спросил Андрей, накладывая коту еды в чашку.

– Я? Так это воробьи все устроили. При чем здесь я? – удивился Тимка. – Я их гонял, чтобы они не пакостили. А они все свое, все свое: – Не поймаешь! Не поймаешь! Если бы вы не сейчас пришли, а маленько погодя, я бы их всех переловил! Погоди, я сейчас поем, у меня силы много будет, и тогда поглядишь, как я их!

– Сиди уж, горюшко! Ты если поешь и прыгнешь, то пол проломишь! К соседям вниз в гости пойдешь! – не удержался от шпильки Андрей.

– К каким соседям? Я ни к каким соседям идти не хочу. Мне здесь хорошо! А если они позовут, ну что-нибудь вкусненькое у них будет, так я могу и через дверь сходить. Зачем же пол ломать? – кот гордо посмотрел на Андрея, восхищенный своей находчивостью.

– Может, простим девочку? Пусть немного тоже покушает. Жалко ее все же! – немного погодя, утолив первый голод, сказал Тимка.

– Кристина! Иди кушать! Тима тебя прощает и приглашает отобедать! – посмеиваясь, пригласил Андрей.

Кристина, улыбаясь коту, пошла на кухню.

Но тому было не до улыбок Кристины. Он стремился поскорее доесть из своей чашки, а потом, если будет аппетит, попросить чего-нибудь такого-эдакого, на добавку. Он чувствовал себя героем дня и был уверен, что заслужил вкусненького. На карниз приземлился воробей. Он опасливо заглянул в кухню, ожидая увидеть, как страшно наказан кот.

Увидев, бодрого, стремительно поглощающего пищу Тимку, воробей восторженно зачирикал:

– Говорящий Мальчик не наказал кота! Он его кормит!

Тот час же вся воробьиная стая сидела на подоконнике.

Один, то ли самый шустрый, то ли самый старший, попросил Андрея:

– Говорящий Мальчик, может, ты простишь и нас, и не будешь рассказывать вороне о нашей игре?

Андрей, в воспитательных целях молчал целую минуту. Мысленно досчитав до шестидесяти, он сказал: – Ладно! На первый раз я вас прощаю! Но если такое повторится, то берегитесь! Все берегитесь! Гнев мой будет ужасен!

Ни воробьи, ни кот не обратили внимания на последнюю фразу Андрея. Они не знали ни значения слова – гнев, ни значения слова – ужасен!

Кристина умирала от любопытства, стремясь понять, о чем чирикает воробей. Конечно, она ничего не поняла, но самую суть можно понять и по поведению воробьев. Андрей, сжалившись над ней, рассказал о просьбе воробьев не говорить вороне и о своем ответе им.

Кристина ответ одобрила.

Воробьи, с радостным чириканьем, разом взмыли с подоконника, сделали круг и растаяли в небе.

– К дождю, что ли, расчирикались? – соседка, тетя Клава, выглянула из окна. – И чего это они к твоему окошку липнут? Медом, что ли, у тебя намазано? То вороны, то воробьи. Чего твой кот-то их не гоняет? Обленился совсем?

– Он с ними дружит, играли вон целый день! – не подумав, ляпнул Андрей.

– Что ты болтаешь? Ну что ты болтаешь! Где это видано, чтобы кот с воробьями играл? Заучился ты окончательно и родители твои беспутные, совсем ребенка запустили. Все работа, работа. А потом ревут – упустили ребенка! По кривой дорожке пошел!

– Да что вы, тетя Клава, такое говорите? И вовсе они у меня не беспутные. И ни по какой кривой дорожке я не собираюсь идти. Скажете тоже! – обиделся за родителей Андрей.

– Ну, что родителей своих, беспутных, защищаешь, это хорошо. А птиц прикармливай на улице, а не у себя на окошке. А то потом они загадят всему подъезду окна, кто мыть будет? Ты?

Вон на дереве кормушку сделай и сыпь туда корм, и им хорошо и у нас окна чистые.

Соседка явно скучала, и хотелось с кем-нибудь поболтать, хоть и с Андреем.

– Ладно! Хорошо, тетя Клава! Я сделаю кормушку на дереве. Только они все равно будут ко мне прилетать. Привыкли уже. А на окна вам гадить – не будут! Я им строго – настрого прикажу! – сказал Андрей.

Соседка засмеялась:

– Ой, держите меня трое! Он воробьям строго скажет? Ты что, по воробьиному разговаривать научился? Точно ты, Андрюшка, с ума сбрендил. Болтаешь, не знамо что!

Кристина дернула сзади Андрея за рубашку и зашептала:

– Ты что? Чего несешь-то?

Андрей спохватился: – Да я пошутил, тетя Клава!

Соседка, неожиданно для Андрея, разобиделась: – Шутки, над старухой, шутить вздумал? Я ровня тебе? Над подружкой своей шути, а не надо мной! Мал еще, надо мной смеяться!

И с силой захлопнула окно.

– Ну вот, обиделась! Я же хотел как лучше! – расстроился Андрей.

– Думать иногда головой своей требуется, а не дядиной, что говоришь, и кому говоришь! А у тебя язык отдельно от головы работает. Поэтому и попадаешь постоянно в разные истории! – сказала Кристина.

Андрей промолчал. Начни он возражать или оправдываться, еще и Кристинку обидишь, пожалуй.

«Ведь, правда! Сначала говорю, потом думаю», – мысленно раскаялся Андрей. – «А люди обижаются».

– Извини, Кристин! Наверное, ты права! – сказал он.

– А что ты передо мной извиняешься? Ты иди, перед соседкой своей, тетей Клавой, извиняйся. Она же обиделась, а не я! – сказала Кристина.

– Ладно, попозже зайду к ней, когда остынет. Она тетка хорошая, побурчит – побурчит маленько, да и снова все нормально. Жалко ее, одинокая. Страшно, наверное, это, к старости одиноким стать? Никому не нужным! – сказал Андрей. – Не забыть, бабушке сегодня письмо написать, а то она тоже одна в деревне.

– А что она к вам не переедет? – спросила Кристина.

– Да мы звали ее. И я звал и родители. Ни в какую. На кого, говорит, я хозяйство брошу? Скотину? У нее корова Майка, поросенок Борька, да кот Кузьма. Без них, говорит, никуда не поеду. А куда их, в квартиру-то?

Кристина рассмеялась, представив такое сообщество в Андрюшкиной квартире. Ну, кот еще туда-сюда. А корова с поросенком? На балконе что ли их держать?

– Соседи будут просто счастливы – корова на балконе! – сказала Кристина.

– Да, уж! «Радость» у них, будет безграничной! – улыбнулся Андрей, представив себе эту картину. – Ничего, скоро поедем с Тимкой в деревню, к бабушке, на все лето. Помогать будем и в огороде и на покосе. На покосе знаешь, как здорово! Свежее сено пахнет получше всяких духов. На рыбалку будем ходить вечером с ребятами. У меня там много друзей!

– А я слышала, что рано утром, на рассвете, рыба лучше всего клюет! – Кристина лукаво посмотрела на Андрея. Она знала, что Андрей страшный засоня и утром поспать подольше – для него, лучше не бывает.

Андрей понял юмор, но не обиделся, а рассмеялся:

– Летом для меня утро не существует. Ночь и сразу день. Утром самый сладкий сон. Утром меня с постели поднять – это необходимо два трактора, как минимум.

Ребята посмеялись, но не очень весело. Оба предчувствовали разлуку. Вроде ничего особенного, подумаешь, три месяца. Но на душе у обоих было немного тягостно.

– Андрей, вот ты уедешь. А как же ворона? Кто ей будет еду носить? – спросила Кристина.

– Да ну! Нам учиться больше месяца. А за это время и воронята появятся. Большими станут, самостоятельными.

Тимка подошел к Андрею и боднул его головой:

– Ты на меня внимание обратишь? Или так и будешь с ней болтать?

Но долго болтать с Кристиной не пришлось, она заторопилась домой.

– Засиделась я с вами, ребята, а мне Амура нужно выгулять! Погуляем, и я вернусь! – сказала Кристина и убежала.

Глава 14

– Летом поедем с тобой, Тимка, к бабушке в деревню, – сказал Андрей, проводив Кристину и беря Тимку на руки. – На все каникулы.

– Не! Я не поеду! – ответил кот, умащиваясь на коленях у Андрея поудобнее.

– Почему это ты не поедешь? В прошлом году ездил, а сейчас что стряслось? – спросил Андрей, почесывая кота за ушком.

– Боюсь! – сказал Тимка.

– Что ты выдумываешь, боится он. Поедем, там хорошо!

– Чего там хорошего, ну чего? Бабушкин кот со мной дерется, вон ухо до сих пор болит. Бабушка ругается на меня, на постели спать не дает, а на подстилке жестко и дует из-под двери! – поплакался Тимофей.

– Ну, с бабушкиным котом Кузьмой я договорюсь, он тебя не тронет. Еще и подружитесь. А зато утром встаешь – молочко парное, сметана свежая! На речку пойдем рыбачить, я тебе свежей рыбкой накормлю! – соблазнял кота Андрей.

Тимка призадумался: – Сметанка! Молочко! Рыбка! За всю эту чудесную еду, он готов был пешком идти хоть до деревни, хоть на край света! Но вот Кузьма Да и боязно ехать в этих гудящих, бренчащих домиках. Больно уж не надежно они выглядели. Но, опять же сметана, молоко парное…. Тут, есть над чем подумать.

До лета дожить надо! – дипломатично ушел от ответа Тимка.

– А почему это мы не доживем? Мы с тобой долго жить будем. Ладно! – великодушно согласился Андрей. – Ближе к лету и порешаем.

– А ворону на кого бросим? У нее скоро детки появятся. Им жратеньки захочется! – заметил кот.

– Фу, Тим! Ну что у тебя за выражение такое – жратеньки?

– А чего тут такого? Меня воробьи так научили говорить. Мне нравится! Жратеньки – значит кушать. Чему вас только в этой вашей школе учат?

– Всему, Тим, учат. В том числе и вежливо разговаривать. Вот только не учат как с котами и птицами разговаривать. А то бы и Кристинка умела с нами говорить.

– Тогда бы и кошек бездомных бы не водилось. А что? – размечтался Андрей. – Идет котенок. А ты его спрашиваешь – ты чей?

– Ничей! – отвечает котенок.

– Ко мне жить пойдешь?

– Пойду! А ты меня любить будешь?

– Буду!

– Давай, только, сразу договоримся – не пакостить, где ни попадя. На занавесках не качаться. Под ногами не путаться. Договорились?

– Договорились! Только ты меня любить будешь! – отвечает котенок.

– И сразу бы бездомных кошек и собак поубавилось, а может, и совсем не осталось.

«Хотя, детей беспризорных, вон, сколько, а никому и дела до них нет!» – подумал Андрей. – Всяк, о себе только, и думает. Я ни кого не трогаю, и меня никто не трогай. Страшно это, с равнодушными жить. Ладно, хорош бездельничать! Пора и делом заняться. Вдруг, завтра, Николай Васильевич спросит, сколько я написал для конкурса. А у меня ни единой строчки.

Может, про это и писать? Про людское равнодушие? Нужно же писать начинать! И зачем я только согласился? Делать нечего, коли обещал, придется садиться и писать! Вот только о чем? Может, правда о том, чтобы люди не были равнодушными друг к другу, к детям, к животным? А с чего начать?

Жил-был Вася. И на всё ему было наплевать. А потом с ним случилось несчастье. А всем тоже было на него наплевать. И Вася погиб.

И все? Нет, не его это призвание – людей жизни учить. Нужно написать так, чтобы самому любопытно читать. И про Васю не интересно писать. А куда деваться? Пообещал ведь, директору, Николаю Васильевичу, написать. А теперь что? В кусты?».

Андрей старался всегда слово держать – чего бы это ему не стоило. Из-за этого его частенько использовали одноклассники и ребята со двора в своих интересах. Как-то так получалось, что Андрей сначала пообещает, а потом подумает, а стоило ли обещать?

Но слово не воробей, вылетит, не поймаешь! И приходилось выполнять обещанное. Хотя каждый раз давал себе слово подумать, прежде чем обещать. «Может, я тугодум, какой?» – иногда думал Андрей. – «Или вообще лопух последний. Вот незадача!».

Правда, задание директора больше пользы принесло бы Андрею, если бы он смог его выполнить хорошо. Но он ни о какой пользе для себя не задумывался. Обещал – сделай! Тут нужно здорово постараться! Не абы как! Не на, и отвяжись!

И Андрей сел писать рассказ или повесть, как получится, по заданию Николая Васильевича.

Он вспомнил, как не мог объяснить устройство телефона коту с вороной. И ему стало интересно, а что если современный школьник попадает к пещерным людям? Хватит ему знаний, чтобы выжить и, главное, научить чему-нибудь древних людей.

Но как, как начать? Достать стопку бумаги с принтера, ручку? Или сразу начать печатать на «клаве»?

Печатать, истины ради сказать, Андрей умел не так, чтоб очень. Одним пальцем тыча по кнопкам клавиатуры, быстро не получается печатать. Пока ищешь нужную букву, уже забудешь, что хотел написать.

– Ну и хорошо! – подумал он. – Заодно и печатать потренируюсь. В жизни все пригодится, любое знание и умение.

Андрей создал в компьютере папку «Мое».

«Жил – был мальчик», – начал он и, надолго задумался. Так многие сказки начинаются. Может придумать что-то свое? Оригинальное?

Мальчик проснулся утром и оказался в пещере? И что? В одних трусах угодил в пещеру? Как спал, в таком виде и очутился там? Может, дать ему минимум снаряжения? Ну, хотя бы перочинный ножик и спички?

А, может, отправить его за грибами? Шел-шел мальчик по лесу, грибы собирал. В корзиночку, конечно. Корзиночка, в другом мире, тоже может пригодиться.

Вообщем, шел-шел, грибы собирал. Солнышко светит, птички поют. Вдали электричка прошумела. Места знакомые, не раз и с ребятами, и с папой опять же, ходил в прошлом году.

Шел – шел и вдруг увидел очень странный лес. Темный, большой. Никогда здесь такого леса мальчик не видел.

– А, кстати, как его звать будем? – спросил сам себя Андрей.

А, пусть побудет Мишей, а там, если имя не понравится, можно и по-другому назвать.

Так, что там дальше будет?

Глава 15

«Мише не понравился этот лес. Не видел он его раньше. Надо возвращаться, только сориентироваться вначале, куда идти. Электричка, вроде бы, шумела в той стороне, где солнышко. И Миша отправился на солнце.

Деревья становились все реже, и вскоре Миша вышел на поляну. Раздался треск кустов и с другой стороны на поляну вылетел лось. На морде пена, от быстрого бега. Вслед за лосем выскочил лев. Самый настоящий лев. Миша не мог ошибаться: он видел львов в зоопарке, в цирк ходил и по телевизору их частенько показывают. Но откуда лев мог появиться в их лесу? Из зоопарка сбежал? Или из цирка драпанул? Какой-то странный лев – огромный, с густой темной гривой.

Лось наклонил рога, готовясь встретить противника. Лев в один прыжок оказался перед лосем. Один удар здоровенной костистой лапы и все кончено. Победный рык льва огласил окрестности с такой силой, что Мишка остолбенел. Очнулся он только в кустах, куда его затащил какой-то здоровяк в набедренной повязке и с большой дубиной в руке. Длинные спутанные волосы в листьях и паутине, доставали до плеч. Здоровяк к тому же был еще и босым.

– Т-т-ты кто? – выдавил Мишка.

– Я – Ва-Ра! А ты? – ответил странный человек.

– Я – Мишка. Ну, то есть, Михаил. Михаил Анатольевич Дроздов. Погоняло – Дрозд!

Незнакомец в недоумении вытаращился на Мишку.

– Такой маленький, а столько имен. У тебя, наверное, много побед? – спросил он.

– Ка-ка-ких побед? – опешил Мишка.

– Я помешал. Ты хотел сразиться с пещерным львом. Ты великий воин! Я помешал тебе! – сказал незнакомец.

– Каким львом? Каким пещерным? Вы чего такое говорите? – Мишка похолодел: «Псих! Псих в дремучем лесу. И повезло с ним встретиться именно ему, Мишке».

Душевнобольной, между тем, с интересом разглядывал Мишку. И не только разглядывал, он взял Мишку за плечо и обнюхал его с головы до ног.

«Точно! Псих!» – уверился Мишка.

Бежать от него нужно. Только в какую сторону и как?

«Если догонит, и шарахнет своей дубиной – по уши в землю вобьет!» – обреченно подумал он. – «Где только такую выискал? Поди, целое дерево с корнем выворотил и носится с ним по лесу. И лев у него сумасшедший. А может, они, одна шайка-лейка? Лев лося сожрет, а этот ненормальный его, Мишку?».

– Пойдем к вождю племени. Он скажет, что с тобой делать! – сказать «псих» и, не отпуская Мишкино плечо, повел его.

«Их что тут, весь сумасшедший дом, что-ли, собрался?» – подумал Мишка. – «А может, он вождем своего главврача называет? Надо идти, вдруг правда к людям выведет. Не все же там сумасшедшие? Есть же врачи, медсестры, санитары?».

Миша повеселел и отправился со своим провожатым по широкой тропе.

«Как увижу в белом халате кого, так сразу заору и деру!» – думал он. – «Поди, не успеет своим деревом огреть? Волокет его на плече и хоть бы хны! Даже не согнется нисколько от тяжести!».

Провожатый вдруг схватил Мишку, перебросил его на свободное плечо и ломанулся в кусты. Проломившись на приличное расстояние, он сбросил Мишку на землю.

– Ты чего? Совсем рехнулся? – обиделся Мишка. – Я тебе что, «мешок с картошкой?»

Миша потер ушибленное плечо и замер. До него донесся малопонятный шум. Земля задрожала, Мишка увидел сквозь кусты стадо слонов. Но это были слоны из той же психушки. Огромные, с длинными бивнями и жутко лохматые. Короче, неправильные слоны.

– Что это у вас слоны не бритые? – спросил Мишка у своего спутника, нервно хихикнув.

Тот, молча, зажал ладонью Мишке рот.

– Чего ты мне свои немытые лапы в лицо суешь? Вот все вашему главврачу – вождю расскажу. Посадят тебя за решетку, будешь знать!

Из фильмов Мишка знал, что буйных сумасшедших держат за решеткой, каждого по отдельности, чтобы они никого не смогли поколотить.

А этот, явно буйный, коли носится по лесу с дубиной».

Андрей перечитал написанное и, неожиданно, ему понравилось.

«Нужно будет Кристине показать, что она скажет. Может, ей не понравится вовсе», – подумал он.

А где будет действие происходить? Да пусть на Урале и происходит. Есть же на Аю первобытные стоянки. Ай, это река такая, если кто не знает. Раньше, до революции, по ней пароходы ходили. И Пугачев через реку переправлялся не раз, когда дрался с екатерининскими войсками. Андрей подошел к окну.

«Писать дальше? Неохота уже. Но ведь обещал директору. Надо брать себя за шиворот и тащить к письменному столу!» – решил Андрей. – «Главное начать, а там само покатится и куда-нибудь, да вывезет».

О премиях и славе Андрей не задумывался ни на минуту. А вот обещанное, необходимо выполнять. Тут деваться некуда.

«Не дал слова – держись, а дал, так крепись. Или наоборот. Ну, вообщем, пообещал, если что-нибудь, кому-нибудь – умри, но выполни! Так что на будущее, лучше помалкивать и просить время на обдумывание: смогу – не смогу», – решил Андрей.

Он нехотя подошел к столу.

– Кушать пойдем? – спросил Тимка, потягиваясь и глядя одним глазом на Андрея. Второй, судя по всему, еще спал. Зевнул так, что у Андрея сам по себе тоже получился зевок.

– Мы же вот только что, ели, часа не прошло! – сказал Андрей.

– Не знаю, что там у тебя не прошло, а я кушать хочу.

– Знаю, знаю! – сказал Андрей. – Желудок стонет, и к позвоночнику прилип, и его уже гложет. Пошли, проглот.

Они двинулись на кухню. Андрей рад был любой отсрочке от продолжения выдумывания Мишкиных приключений.

– Кота тоже кормить надо, а коли просит, так тем более!

– успокаивал он себя. Но в душе все равно сидела крохотная заноза: – «Повод ищу, чтобы не писать.

А что в сентябре будет, когда не принесу обещанное? Сквозь землю провалиться? Так ни один еще не провалился от стыда. Ни у кого до сегодняшнего дня не получилось. Буду стоять, бледнеть и краснеть», – думал он, давая покушать Тимке.

Андрей почти бегом отправился к столу, где лежала и ждала его рукопись. Он перечитал написанное. На этот раз, его «произведение», ему больше шедевром не казалось.

«А, будь, что будет. Как умею, так и напишу. Я, конечно, буду стараться, но через свою голову не перепрыгнешь!» – малодушно подумал Андрей и продолжил рукопись.

«Когда стадо прошло, Мишку опять забросили на плечо, головой назад и потащили в неизвестном направлении.

Бег продолжался довольно долго. Наконец его опять бесцеремонно бросили, правда, на что-то мягкое. Что это было, он не успел рассмотреть. Восторженный рев десятков глоток оглушил его.

«А псих-то, и не запыхался совсем!» – позавидовал Мишка, глянув на своего мучителя. – «Видать не курит».

Затем он сел и огляделся.

Мама родная! Ни одного белого халата – ни врача, ни санитара! Одни чокнутые!

– Ва-Ра принесла добычу! – орали сумасшедшие.

Они все были наряжены одинаково, в звериные шкуры. Оружием служили такие же стволы деревьев, как и у Мишкиного психа. У кого на плече, кто опирался на тонкий, с Мишкино туловище, конец дубины. Были и длинные палки, обожженные с одного конца и довольно острые, определил на глаз Мишка.

– Ва-Ра принесла добычу! Она поймала обезьяну! – продолжали орать «психованные».

Мишке стало обидно, еще обзываются!

– Сами вы обезьяны! – крикнул он.

– Ва-Ра принесла говорящую обезьяну! – радостно завопили помешанные. – Безволосая, говорящая обезьяна! Она понимает по-нашему и разговаривает по-нашему!

Вдруг наступила тишина, толпа раздвинулась, пропуская к Мишке здоровенного старика. Он был гораздо больше и шире Мишкиного «психопата».

«Так он кто – женщина?» – подумал Мишка, посмотрев внимательнее на своего «похитителя». Оглядев окружающих, оценив их параметры, понял с ужасом – девчонка!

Его украла и притащила на плече девчонка! «Это куда же я попал?» – оторопел Мишка. – «А, может, тут кино снимают? Нет, не видно ни операторов, ни этих, как они называются – а, режиссеры. Секта какая-нибудь? Так молились бы. А они орут, как дикари. Понял! Я сплю! Сейчас загудит будильник, и я проснусь! Мне это снится!».

Мишка сразу перестал бояться. Во сне могут с тобой происходить самые удивительные вещи. Бывает, снятся кошмары, но когда поймешь, что тебе это снится, все кошмары проходят.

Мишка часто летал во сне. Бывало даже, он помнил, на огромной высоте и ничего! Не страшно! Мишка, с любопытством оглядел странных людей.

Старик подошел к нему, ощупал со всех сторон, понюхал Мишкины волосы, лицо. Потрогал одежду.

– Ты кто? Из какого ты племени? – спросил он.

– Я то Мишка. А вот вы кто?

– Мы, племя серых медведей – Вады.

– Индейцев знаю, папуасов по телику видел, чукчей, а про вас ничего не слышал! – сказал Мишка.

– Откуда ты его взяла? – спросил старик у Ва-Ры.

– Я нашла его на священной поляне. Он видел пещерного льва. Лев убил лося. Он смотрел. Потом он чуть не попал под мамонтов.

– Под кого? – удивился Мишка. – Вы че гоните? Мамонты вымерли, фиг знает, когда!

На миг Мишка задумался, что-то он смутно помнил по истории. Вроде на картинках и слонов этих лохматых видел, и людей таких.

«Во! Вспомнил – пещерные люди! Он еще пририсовал усы кроманьонскому мальчику, или как там его звали. Похожи! Точно, похожи! Так я, значит, во сне к пещерным людям попал! Вот здорово! Будет завтра, что ребятам рассказать! Им то наверняка, такое не снилось! Так, ерунду всякую во сне видят. А Мишке пещерные люди приснились! Эх, жалко, не успел рассмотреть ни пещерного льва, ни мамонтов толком не увидел. Этих хоть успеть разглядеть, пока не проснулся!» – и Мишка стал рассматривать окружающих. Те в свою очередь не сводили глаз с Мишки.

– Это не обезьяна! – неожиданно для Мишки сказал старик.

Мишка и забыл про него.

– Я человек! Я не обезьяна! – сказал Миша. – Я из России! С Урала! И племя мое называется русские. Или русичи? Как правильно?

– Чужой! Ва-Ра привела чужого! убить его! – зашумели дикари.

– Чего это? Сразу убить! Дайте хоть на вас налюбоваться! – нагло заявил Мишка. Во сне все можно!

Дикари, было подступившиеся к Мишке, вдруг стихли и раздались в стороны. По проходу шел огромный человек – гора. Ва-Ра рядом с ним показалась хилым подростком. Старик, восхитивший Мишку габаритами, на фоне человека – горы, выглядел щуплым и старым.

– Во Шварценеггер! – восхитился Мишка. – Не! Куда там Арнольду! Этот его одной левой уделает. Шварц по сравнению с ним ребенок.

А Мишка почувствовал себя вообще молекулой.

«Этот, пожалуй, и льва порвет, как старую газету!», – подумал он, разглядывая человека, больше похожего на огромного медведя, вставшего на задние лапы.

– Вождь! – пронесся шепот по толпе.

Вождь не торопясь, подошел к Мишке и остановился. Оглядев племя, он спросил: – Кто? Кто тут посмел распоряжаться без меня? Моя дочь принесла его. Это ее добыча. Она может, убить его, или не убить. Больше никто!

Вождь с вызовом оглядел соплеменников. Никто слова не сказал. Никто даже не посмел посмотреть в глаза вождю. Все, потупившись, разглядывали землю под ногами».

Глава 16

Бабах! – взорвалось что-то на кухне. Тимка спросонья взлетел на шкаф, распушив хвост и вздыбив шерсть на загривке.

Андрей бросился на кухню.

– Простите великодушно! Так торопился обрадовать вас, что не заметил эту штуку!

Графин с водой, вернее, осколки графина, валялись на полу, в луже воды. А вороний муж грустно качал головой, сидя на подоконнике. Из-за дверного косяка на погром неодобрительно глядел Тимкин глаз. Все остальное, для надежности, спряталось за угол.

– Чем хоть обрадовать-то хотел? – уныло спросил Андрей.

– А! У нас появилось потомство! Воронята! – гордо сообщил «погромщик».

– Ура. Мы очень, очень рады, – с похоронным видом сказал Тимка, соизволив, наконец, показаться полностью из-за двери. Он с тоской посмотрел на холодильник. В глазах его читалось – сколько теперь еды уйдет, туда, за окно.

В дверь позвонили. На пороге стояла Кристина:

– Все, погуляли с Амуром, теперь, до вечера, я свободна!

– Что стряслось? – Спросила Кристина, заходя за Андреем на кухню и, чуть не наступив в лужу на полу.

Андрей объяснил ей, что стряслось, сметая веником в совок осколки графина. Он вытер пол тряпкой и сказал:

– Ну что? Пойдем знакомиться с воронятами?

– С пустыми руками знакомиться не ходют! – ворчливо заметил Тимка. – Детям всегда надо нести что-нибудь вкусненькое!

Он судорожно сглотнул, представив себе это вкусненькое.

– Ты, с нами пойдешь? – спросил Андрей кота.

– Нет. Мое бедное сердце не выдержит новых проглотов! – ответил Тимка. – Я к старым только-только кое-как привыкать начал…

Андрей понял, кого имел в виду кот.

– Он с нами не пойдет! – сказал Андрей Кристине. – Он боится, что у него сердце не выдержит, когда он будет смотреть на воронят, глотающих его вкусную еду.

Тимка все сидел на кухне, с горестным видом глядя на холодильник.

– Ты, может, уйдешь в комнату? – участливо спросил Андрей, чтобы не подвергать кота новому испытанию – выгрузкой продуктов из холодильника.

– Да, да, уйду… – сказал Тимка, не трогаясь с места и не отводя глаз от холодильника.

– Кристин, унеси его, пожалуйста, в комнату. Пусть он не видит, какую я вороне с воронятами еду понесу, – попросил Андрей Кристину.

– Может не стоит? У нас есть еда! – вороний муж все это время сидел на подоконнике, разглядывая кота, и удивлялся его скупердяйству.

Кристина, покачав головой, взяла Тимку на руки, и понесла с кухни.

– Однако! – воскликнула она, ощутив его вес.

Андрей быстро набрал продуктов в холодильнике. Коту, за его героическое поведение, он вскрыл банку рыбных консервов, которые Тимка просто обожал.

– Я предупрежу о вашем визите свое семейство! – сказал вороний супруг, и вылетел в окно.

– Андрей, чего это у тебя вороны туда – сюда снуют? Ты им чего, медом окно что-ли намазал? Давеча воробьи целой стаей залетели. Теперь ворона. Чего у тебя там? Зверинец развел? – соседка, тетя Клава, высунулась в окно. На ее громкие крики, сидевшие во дворе старушки, подняли головы.

– Я вот все родителям расскажу. Будешь знать, как птиц приваживать! – не угомонялась тетя Клава.

Андрей схватил пакет и побежал к дверям.

– Кристина, где ты там застряла. Пошли быстрей! – открывая входную дверь, крикнул он.

Кристина выскочила из комнаты. Они быстро пробежали через двор, под любопытными взглядами соседских старушек, гревшихся под весенним солнцем на лавочке у подъезда.

Ворона обрадовалась, увидев Андрея с Кристиной: – Как я соскучилась по вас, чего вы так долго не приходили? Что нового? А где этот, пузатый? Не заболел часом, от переживаний?

– Спасибо, здоров! – сдержанно ответил Андрей, немного обидевшись за Тимку.

– А у меня вот, потомство! – ворона гордо расправила крылья. – Посмотрите, какие красивые!

Три вороненка попытались выглянуть из гнезда.

– Господи! Да какие страшные! – испугалась Кристина.

Воронята что-то лопотали, но понять их Андрей не мог.

– Ворона! А можно, я тебя буду называть Кларой? – спросил Андрей, чтобы хоть что-нибудь сказать. Он раньше никогда не видел воронят и представлял их себе немного по-другому. По крайней мере, не похожими на семь чертей разом.

– Вот еще! Какой такой Кларой? Я всю жизнь вороной зовусь, а не Кларой! – сказала ворона.

– Но ты же меня зовешь и говорящий мальчик, и Андрей, и просто мальчик. Вон сколько имен у меня. А у тебя всего одно. И, кроме того, вороной можно назвать и твою соседку, да любую из вашей стаи зовут вороной. А тут у тебя отдельное имя будет, только для нас. А остальные и знать не будут. А мужа твоего назовем Карл. Хорошо будет – Клара и Карл! – сказал Андрей.

– Ну, ладно. Если тебе хорошо будет, зови, как хочешь, хоть бы и Кларой! – сказала ворона.

Андрей обрадовался тому, как легко ворона согласилась на его предложение.

– Куй железо, пока горячо! – сказал он сам себе. – Ворона! Клара! А ты не смогла бы Кристину научить разговаривать по-нашему? Чтобы она тебя понимала, и ты ее понимала. И по-собачьи, и по-кошачьи? А, ворона?

– Я же тебе объясняла! Вы, люди, не верите в чудеса. И вы не добрые. Поэтому вы не только других не понимаете, вы друг-друга понять не можете, потому, как, не хо-ти-те! Понимаешь? Не хо-ти-те! От этого и все ваши беды!

А ты не знаю, чем заслужил, что нас понимать научился. Наверно добрый ты! И добрый ты внутри, а не на показ.

– Вы о чем? – шепотом спросила Кристина.

– Да я прошу ворону научить тебя разговаривать, а она не хочет. Вернее, не может. Говорит самой надо стараться, нужно самой сильно захотеть, и доброй надо быть изнутри, а не снаружи. А как таким стать, никто не говорит! – сказал Андрей.

– Выходит, я не стараюсь? И что? Я злая что-ли? – Кристина неожиданно расплакалась, – хорошего же вы обо мне мнения! – сквозь рыдания говорила она. – Как помогать, так Кристина хорошая, а как научить разговаривать, так сразу злая.

– Ты что это, девочку обижаешь? – остановилась около них, какая-то старушка.

– Я не обижаю. Я ей помочь не могу. Она хочет научиться разговаривать по-вороньи и по-кошачьи. А я не могу ее научить! – ответил Андрей.

– А ты хоть пробовал? – спросила старушка, ничуть не удивившись. – Ты попробуй, может, что и выйдет. А ты не реви. Плачем ничего не добьешься. Захотеть надо очень сильно. И доброй надобно быть.

– А ты бы тоже, не отнекивалась, а поучила! – сказала старушка, глядя на ворону. – Глядишь, что и вышло бы.

Старушка лукаво всем улыбнулась и пошла своей дорогой.

Ребята ошеломленно смотрели ей вслед.

– Ворона, а ворона! Ты ее поняла? Ты поняла, что она тебе сказала? – спросил Андрей.

– А что ее понимать-то! Велела научить твою подружку разговаривать. Вот и все понимание. Тут и понимать нечего! Только и она не сказала, как?

Ладно, вот детки мои подрастут, летать научатся. А в свою стаю определятся, тогда и попробуем научить твою подружку Кристину разговаривать.

У Кристины слезы успели высохнуть, и она широко распахнула свои синие глаза, удивившись речам старушки.

И вдруг до Андрея окончательно дошло – старушка разговаривала с вороной на ее, вороньем языке.

– Бабушка! Бабушка! Подождите! – Андрей кинулся за старушкой. Он добежал до угла – вся улица просматривалась очень далеко. Никого! Одни машины на дороге, да деревья вдоль тротуаров. Никакой бабушки-старушки нигде не видно! Да ведь не должна же она, так быстро ходить, и свернуть здесь негде. И магазинов нет поблизости. При всем при том, и старушки тоже нет!

– Чудеса в решете! – подумал Андрей. – Поблазнилось, что-ли?

– Не догнал? – Кристина подбежала к Андрею.

– А тебе она зачем, это бабка? – спросила она.

– Спросить хотел, где она по-вороньи научилась разговаривать, я сразу и не понял, что она по-вороньи с вороной Кларой разговаривала. Сейчас только дошло.

– Ну, ты даешь, Андрей! – Обиделась в очередной раз Кристина. – Может, она помогла бы мне, научила разговаривать, как ты разговариваешь.

Кристина сердито посмотрела на Андрея.

Он прекрасно понимал ее. Кристина всегда и во всем была первая. А тут вдруг Андрей может что-то делать, недоступное для нее. Вот и нервничает. Что ж, необходимо будет учить ее говорить. Но как?

– Ладно, пойдем к вороне. Потолкуем еще раз с ней. Может, что дельное подскажет.

Но вороны в гнезде не было. Вместо нее сидел ее супруг – Карл. Он радостно поприветствовал ребят. Воронята сделали очередную попытку выглянуть из гнезда, но они были слишком малы, и им не удалось этого сделать.

Ребята, оставив еду, отправились домой. Солнце припекало совсем по-летнему. Андрей расстегнул куртку.

– Застегнись! – хмуро буркнула Кристина. – Вспотел, пока за бабкой носился, простудишься.

Андрей молча подчинился.

– Накормили? – спросил их дома Тимка. – Я, ведь, тоже голодный.

– Я же тебе оставил еды? – сказал Андрей.

– Да что там было? На один жевок! Я толком и не понял, ел, или не ел.

Андрей, вздохнув, открыл для Тимки еще одну банку консервов.

Для Кристины и себя, он на скорую руку, соорудил бутерброды и поставил чайник на плиту.

Молча перекусив, ребята пошли в комнату. У Тимки, от обжорства, сил не хватило запрыгнуть на диван, и он упал посреди комнаты.

«Ну, какой из него сейчас помощник?» – подумал Андрей. Он хотел приступить к обучению Кристины прямо сейчас. Лишь бы она не надулась заново на него. Но и без помощи кота вряд ли что выйдет.

– Кристин! Я тут рассказ начал писать по заданию Николая Васильевича. Хочешь почитать? – осторожно спросил он.

– Какое задание? А почему он мне это не поручил? – взвилась Кристина.

– Я не знаю. Он меня к себе в кабинет привел, ну помнишь, тогда? Когда меня бить хотели? И попросил написать рассказ для конкурса.

– Андрей, это нечестно! Я всегда сочинения писала лучше тебя. Почему ты, а не я?

Андрей беспомощно пожал плечами. Он чувствовал себя виноватым перед Кристиной. Знание языков: вороний, кошачий, собачий. А тут, плюс ко всему, рассказ поручили писать ему, а не Кристине.

Андрею стало неудобно перед Кристиной. А как исправить положение, он не знал.

– А давай вместе писать? – осенило его.

– Не буду я вместе писать! Тебе поручили, ты и пиши. Значит ты достойный, а я нет. И вообще, я домой пошла. Мне Амура выгулять нужно.

Кристина поднялась из кресла, и, не глядя на Андрея, вышла из квартиры.

«Ну что я такой неуклюжий! Обидел Кристину. Завтра же пойду к Николаю Васильевичу и скажу:

– Николай Васильевич! Я, не достоин, участвовать в конкурсе! У нас в классе есть люди, которые пишут гораздо лучше меня. Вот, Кристина, например. Поручите ей это дело, пусть она пишет повесть или рассказ. А я только все испорчу!

Да! Завтра же зайду, извинюсь перед Николаем Ивановичем. Предложу ему, пусть Кристина пишет для конкурса. Да! Так и предложу!

И с Тимом надо поговорить, можно ведь составить разговорник, или что-нибудь, типа словаря! Как я раньше не додумался! Я буду в два, нет в три столбика, писать названия разных предметов, а рядом писать перевод на вороний, кошачий, и собачий языки. Это же просто! Ну, я балда!».

Андрей схватил ручку и быстро написал в столбик – ворона, кот, собака, кушать, шкаф, и другие обиходные слова до конца страницы.

– Так, теперь рядом перевод – по-вороньи кот будет… кот. По-собачьи…. Кот? По-кошачьи…. Тоже кот!

Кушать…. кушать…. кушать…. кушать.

Шкаф…. шкаф…. шкаф… шкаф.

– Что же это? Почему я не могу, перевести? Почему у меня не получается?

Звонок в дверь прервал мучения Андрея. Он открыл дверь, на пороге стояла Кристина.

– Андрей! Прости, меня, пожалуйста! Я такая свинья! Я думаю только о себе! Извини меня! Я плохая!

– Ну что ты, Кристина! Проходи! Понимаешь, я пытался составить словарь для тебя, а у меня, не выходит. Прямо, колдовство какое-то! Пишу, кот, и в переводе у меня один кот получается. То есть я произношу одно слово, а пишу другое – по-человечески. Вот!

Андрей показал Кристине исписанный листок.

– Андрей, ты не парься! Не дано мне это, понимаешь? Я должна стать другой, тогда мне может быть позволят понимать звериные и птичьи языки.

– Кем не дано? – удивился Андрей. – Кто позволит?

– Не знаю, кем, но не дано! Может этой старушкой не дано, может еще кем. Но мне, значит, нельзя разговаривать с вороной, собакой, и твоим котом Тимкой. Ну и ладно! Переживем как – нибудь! Ты лучше покажи, что ты там успел написать на конкурс.

Андрей, немного стесняясь, достал свои шесть листиков с рассказом, или повестью – что получится, он сам толком не знал. Что получится, то и получится. Чем богаты, как говорится.

Кристина внимательно прочитала написанное и, с интересом, посмотрела на Андрея:

– Ты, что ли, у нас талант? Ты сам это все написал? Молодец! Я бы так не смогла. Если бы тему задали, так написала бы. Но вот так, взяв тему с «потолка»! Нет, не смогла бы!

Андрей покраснел от удовольствия, хотя и прекрасно понимал, что никакой он не талант. А Кристина так, из вежливости его нахваливает.

– А давай вместе писать! – предложил он.

– Ну… давай. Давай попробуем. Я, правда, не уверена, что смогу помочь. Если бы Николай Васильевич мне поручил писать…. Ну, хорошо, хорошо! Давай попробуем вместе писать. Мало ли, вдруг и получится что-нибудь стоящее? Пока не попробуешь, не узнаешь!

Ребята уселись за письменный стол. Андрей перечитал свое сочинение, чтобы освежить в памяти написанное и продолжил:

«– Пошли! – сказала Ва-Ра Мишке. Взяв его за руку, повела в пещеру.

В пещере горел костер. Два человека поддерживали огонь, третий с огромной дубиной сидел рядом, охранял.

«Во, дела! Это, какие же времена мне сняться? Они же огонь добывать не умеют. Вот так с головешками и таскаются с места на место. А если огонь погаснет, вождь всех троих по кумполу своей дубиной огреет и все, привет. Пишите письма!

Надо научить их, пока не проснулся, огонь разводить. Где-то у меня спички были?»

Мишка полез по карманам.

– Вот! – показал он Ва-Ре коробок. Ва-Ра осторожно взяла спички у Мишки из рук, понюхала коробку, осторожно попробовала на зуб уголок.

– Ты чего делаешь? – возмутился Мишка – дай сюда! Обмуслякала всю коробку! Теперь спички как, по мокрому, чиркать?

Он достал одну спичку и попробовал зажечь. С третьего раза спичка загорелась.

– О! у! – воскликнула Ва-Ра. Она выхватила коробку из Мишкиных рук и помчалась из пещеры.

«Отцу показать понесла, вождю», – догадался Мишка.

Он вышел вслед за ней и точно, Ва-Ра показывала коробку вождю.

«Сейчас и этот в рот потащит!» – подумал Миша.

Он подбежал к вождю и выхватил спички из его рук. Вождь, не долго думая, снял с плеча свою дубину – дерево и замахнулся на Мишку.

Мишка проворно отскочил в сторону и, вытащив спичку, зажег ее.

Вождь удержал занесенную над Мишкиной головой дубину и вытаращился на огонек.

Миша достал еще одну спичку и медленно, чтобы было понятно, как это делается, чиркнул ее о коробок. Затем он протянул коробку вождю. Тот неуклюже достал спичку, уронив при этом пару штук на землю. Он чиркнул спичку о коробок – ничего не произошло.

– Да не той стороной! Не той! – воскликнул Мишка.

Он подобрал с земли две уроненные вождем спички и показал, как нужно зажигать.

Вождь понял. Он стал доставать одну за другой спички, чиркал их о коробку и с восторгом разглядывал огонь. Постепенно все племя пещерных людей собралось вокруг них. Приковылял и шаман или колдун племени, или, как его там называют. Одна из спичек обожгла вождю палец, и он бросил коробку на землю. Мишка проворно подобрал коробку – спичек осталось пять штук всего и одна у Мишки в руках. Мишка положил ее себе в карман, как ему показалось, незаметно.

Вождь опять схватился за дубину. Пришлось Мишке отдать ему коробку. Тот показал шаману, как зажигать спички. Шаман и зажег все пять.

– Давай еще! – сказал вождь, когда коробка опустела.

– Так нету больше! – сказал Мишка, утаив одну спичку.

«Пригодится, поди!» – думал он, глядя честными глазами в лицо вождю и разводя руками. Вождь покрутил пустую коробку, подумал и спрятал ее в свою одежду, состоящую из шкуры неизвестного Мишке зверя.

«И что? Ножик показать? Враз отберут. Нет, тут треба хорошенько покумекать, что им показывать, а что нет!» – подумал Мишка. Он развернулся и пошел в пещеру. Племя молча смотрело ему вслед, пока он не скрылся в ней. А потом вполголоса начали совещаться с вождем и шаманом.

– Чего-то разонравилось мне тут, просыпаться пора! – подумал Мишка, усаживаясь неподалеку от костра.

Троица, сохранявшая огонь, неодобрительно покосилась на него, но никто ничего не сказал.

Мишка решил, что пока не проснулся, не худо бы сделать ревизию карманов. Но доставать свое имущество при свидетелях не стал, отберут, к бабушке не ходи гадать, как пить дать, отберут. Он стал вспоминать, что у него есть. Так, мобила, перочинный нож с шестью лезвиями, часы, спичка, утаенная от вождя. Что у меня еще есть?»

Андрей задумался тоже, что еще положить Мишке в карманы?

– Может компас? Или зажигалку? – из-за плеча Андрея спросила Кристина, за все время, что сочинялись эти строки, не проронившая ни единого слова и, казалось, даже дышавшая через раз.

Тимка приоткрыл один глаз:

– Чего это вы там делите? А мне?

– Спи, ничего не делим. Я уроки готовлю, а Кристина мне помогает! – соврал Андрей.

Не объяснять же коту, что он пишет рассказ. Тогда вопросов будет на полгода – что такое рассказ, зачем? Какая от него может быть польза персонально ему, Тимке? И прочее, и прочее, и прочее. Пожалуй, и объяснить потребует, как компьютер работает и как шариковая ручка пишет, и из чего бумага сделана. Вспотеешь, пока расскажешь.

«А смогу хоть что-то рассказать? – подумал Андрей. – Я ведь тоже ничего не знаю. Стыдоба будет, начни объяснять. Позор! Коту ничего объяснить не могу! Надо все-таки уроки повнимательней делать, хоть запоминать все. Да и в дополнительной литературе посмотреть – хоть те же Мишкины спички – как их делают? Можно самому их сделать? И как, например, костер развести без спичек?»

А вдруг и его куда-нибудь забросят в прошедшее время? Где-то Андрей читал или по телику видел, что ничего в мире не происходит просто так. Все связано между собой.

И, если, Андрей получил такой дар, разговаривать с вороной, воробьями, котом и собакой, значит….

«И ничего это не значит!» – успокоил сам себя Андрей. – «Может, я головой, где треснулся и не помню. А от этого способности мои проснулись. Вон по телевизору же показывали, экстрасенсов разных. У них тоже способности разные появляться начали – кого по голове пыльным мешком из-за угла ударили, кого молния стукнула, кого как к этому делу приобщило. И живут люди. Ничего с ними не происходит. Никуда их не забрасывает.

Вот закончу школу, и пойду на зоолога учиться, или орнитолога. Мне ворона столько про себя расскажет, можно будет целую диссертацию написать! Академиком стать! Или профессором. Кто из них главнее? Тем и буду! А что? Кто в мире может похвастаться, что может с собственным котом о погоде говорить, о футболе и обо всем на свете. Никто!».

Сейчас только до Андрея стало доходить, какой он необыкновенный человек. Только нужно помалкивать о своих способностях. А то запрут в какую-нибудь лабораторию и будут опыты, ставить, как на обезьяне или кролике.

– Кристина! Кристин! Ты никому не говори, что я умею с воронами и кошками разговаривать! – Андрей рассказал ей о своих опасениях.

– Вот смотрю я на тебя, Андрей, и удивляюсь! Как-то ты уж очень спокойно относишься ко всему этому! – сказала Кристина.

– К чему к этому? – не понял Андрей.

– К умению своему, или дару. Не знаю, как правильно выразиться?

– Не надо выражаться, здесь дети! – попробовал пошутить Андрей, кивая на дремлющего Тимку.

– Тебе все шуточки! А я с тобой совершенно серьезно говорю! А может, ты меня мистифицируешь? – Кристина заходила по комнате, изредка поглядывая на Андрея.

Тимка поднял голову, недовольно посмотрел на нее, но ничего не сказав, продолжил дремать дальше.

– Это как? – удивился Андрей.

– Ну, не знаю. Чревовещанием занимаешься, или еще как?

– Никто тебя не мистифицирует. Ты же не удивляешься способностям экстрасенсов. Вон, по телику показывают: они и вещи находят, и людей, и мысли чужие угадывают. А в Индии, говорят, йоги летать умеют, и предметы силой мысли двигают! – сказал Андрей.

– Говорят, в Москве кур доят, а ты всему и веришь! Йоги, экстрасенсы – это все не то! Это люди с людьми общаются, а не с животными и птицами разговаривают. А если у тебя такой дар открылся, значит, ты какой-то особый! А может, ты головой стукался? Или в тебя молния ударяла? Я слышала, после этого, такие способности проявляются! У тех, кто живой остался! – сказала Кристина.

– Никуда я головой не стукался, и молния в меня не ударяла. Я, накануне, с ребятами только пива попробовал, да и то всего два глотка! – признался Андрей.

– Ну, после пива, какие и были маломальские способности, и те исчезнут! А уж новые, нипочем не откроются! Я тебя считала умнее. А ты пиво в подворотнях пьешь, как дегенерат! – рассердилась Кристина.

– А что тут особенного? Я ж, немного совсем, всего пару глотков! – оправдывался Андрей.

– Андрей, ты что, не знаешь, кто в наше время пиво пьет, и всякую дрянь курит? Полные дебилы! Нормальные спортом занимаются и книжки читают. А из этих, любителей «пивасика», обочина вырастет!

– Какая, еще обочина?

– Такая! На обочине жизни они будут стоять, и смотреть, как мимо них, в больших красивых лимузинах проносятся те, кто сейчас над книжками горбатится.

– Ну, я же совсем чуточку выпил этого треклятого пива! – слабо защищался Андрей.

– А никто и не начинает ведрами его хлестать! Все понемногу начинают! Помаленьку, полегоньку и незаметно, шаг за шагом, шаг за шагом к обочине ближе и ближе, ближе и ближе. А то и с обочины сойдут, не понимая, что они и есть эта обочина! Ты пойми, Андрей! Полина Васильевна правильно сказала: – Мы, будущие хозяева этой страны! Мы! А какой хозяин, такая и страна! Хозяин дремучий невежда, и страна дремучая! А бараны, нынче не в моде. Баранов только шашлычники любят!

– Да не буду я больше пить! Мне вовсе и не понравилось! Кончай нудить! Вот еще один воспитатель на мою голову навязался! Все я понял! – сказал Андрей.

– Ладно, хватит об этом! Давай, пиши дальше. Что там с Мишкой будет у первобытных? – Кристина посмотрела на Андрея. – Андрей! Я, честное слово, Никому! Ничего! Не скажу! Не грузись. Может таких как ты десятки, сотни человек. Просто они помалкивают в тряпочку и все. А может, кто и покруче есть – тарам-парарам скажет, и волшебство какое-нибудь происходит.

А на твоем месте, я бы не таилась. Может, твои способности большую пользу принесут не только людям, но и тем же воронам, и кошкам, и собакам.

Ты не торопись, подумай хорошенько. И сам реши, как тебе поступить. Давай пиши дальше. Мне интересно же, что там дальше будет! Только про природу что-нибудь напиши побольше. Во всех книжках природу описывают. Только, почему-то, мало кто читает эти описания, в основном пропускают.

Но у Андрея пропал настрой, он не мог придумать, что там дальше будет с Мишей.

– А давай, я распечатаю свои листки и тебе отдам, а ты дома продолжишь, – предложил он Кристине. – Может, вдвоем, мы быстрее и лучше напишем. Ведь писали же Ильф и Петров вдвоем. А Джек Лондон свои «Сердца четырех» тоже, вроде, не один писал.

Кристина, немного подумав, согласилась. Она взяла написанное Андреем и отправилась домой. Тем более Амур уже, наверное, заждался.

Андрей, проводив Кристину до дверей и вернувшись в комнату, неожиданно для себя, продолжил писать:

«Мишка, потоптавшись в пещере, вышел обратно на белый свет. Та троица, сохранявшая и охранявшая костер, не сводила с него глаз. И Миша решил спрятаться где-нибудь в кустах, чтобы попробовать позвонить по сотовому.

Племя занималось своими делами. Дети собирали хворост, разыскивали в земле каких – то жучков и сразу отправляли их в рот, женщины выкапывали коренья.

Мужчины, собравшись около вождя, о чем-то разговаривали.

Мишка боком – боком зашел за кусты. Достав из кармана сотик, увидел – зарядки меньше половины. Ведь говорила мама: – Заряди, прежде чем пойдешь куда-то!

Поленился! Чего там, не далеко собирался, и не надолго. Думал, погуляю пару часиков и хватит.

Связи не было. Миша нажимал и нажимал на вызов дома – тишина!

Даже оператор не говорила: – Вызываемый абонент недоступен.

Полная тишина. Будто камень к уху прижал, а не мобильник.

Вдруг чья-то рука выхватила у него телефон. Обернувшись, Миша увидел шамана.

– Отдай! Это мой сотик! Зачем тебе телефон? Ты и пользоваться-то им не умеешь. И роуминг у вас тут не хочет работать. Отдай, а не то я маме скажу, – прошептал Мишка, используя последний аргумент малышни, у которой он, иногда, вот так же, бесцеремонно, выхватывал понравившуюся ему вещь. Прошептал и по инерции закрутил головой – никто не слышал? Авторитет требуется беречь даже здесь, у этих дикарей.

Мишка уже успел понять, что все происходящее вокруг ему не снится, а происходит наяву».

Андрей задумался, а что, если сделать три рассказа?

Один он пишет сам, второй с Кристиной, а третий остановит на этом месте – пусть ребята сами дописывают. Конкурс ведь для детей, вот пусть каждый сам и напишет окончание рассказа. Кому, какое понравится.

Глава 17

Утром Андрей не пошел в школу. Он заболел.

Весна, кроме солнца, просыпающейся природы и щебетания птиц, дарит и простудные заболевания.

Родители спозаранку ушли по своим делам, поэтому пришлось самому позвонить в поликлинику и вызвать врача на дом.

В регистратуре сказали, что врач придет после обеда. Андрей лег и задремал. Тимку, наверное, накормили утром родители. Он спал на диване, как говорится, без задних ног. Почему так говориться, мы не знаем. А если кому интересно, пусть спросят у своих учителей по русскому – литературе. Потом и нам расскажете.

Проснулся Андрей от настойчивых звонков в дверь.

– Полчаса под дверью стою, названиваю! – сказала Алевтина Семеновна, участковый врач. – Уж испугалась, думала тебе совсем плохо.

Андрей помог ей раздеться и проводил в комнату.

– Ну, рассказывай! Что беспокоит? – спросила она.

– Слабость, температура, озноб, – кратко сказал Андрей.

– Или в школу идти не хочешь? Да нет, ты вроде у нас не из таких. Раздевайся по пояс, слушать буду.

– А ты хвост подбери, видно. Плохо спрятался! – сказала она, посмеиваясь. Андрей удивленно посмотрел на нее. Увидев, куда она глядит, тоже засмеялся. Тимка спрятался, но кончик пушистого хвоста нервно дергался.

– Тим, хвост подбери, видно же! – сказал он коту. Хвост немедленно убрался.

– Ишь ты какой! – восхитилась Алевтина Семеновна. – Все понимает. Ну что? С вами, молодой человек, все ясно. Бронхит подцепили. Жарко все, одеваетесь по-летнему. Вот и результат. Неделя! Как минимум! Неделя постельного режима! Я завтра зайду, еще раз посмотрю тебя, может, все-таки, госпитализация. С бронхитом, друг мой, шутки плохи. Родители твои, я так понимаю, работают опять с утра до ночи. А бабушке скотину не на кого оставить. Так что, готовься.

– К чему готовиться, Алевтина Семеновна? – спросил Андрей.

– В больнице полежишь, дома за тобой ухода, никакого не будет! А там, все ж таки, медсестры, врачи.

– Да за мной есть, кому ухаживать. Вон Тимка посидит, Клара с Карлом, Кристинка. Да и соседку могу попросить, она не откажет.

Алевтина Семеновна, посмотрела на Тимку, который вылез из своего укрытия и теперь смущенно сидел на полу.

– Ну, коли шутишь, значит, жить будешь! Вот лекарства, медсестра сегодня зайдет, укольчик тебе поставит. А завтра посмотрим, как твой Тимка с Кларой и Карлом за тобой ухаживать будут. До свидания! Не провожай, лежи. Меня твой кот проводит. Тимка и вправду пошел за ней в прихожую и внимательно разглядывал, как Алевтина Семеновна одевалась.

– Проводил, – сказал он. – Ничего нашего не взяла. Все свое одела.

– Ты… Ты что? Совсем рехнулся? – Андрей от возмущения вскочил с кровати. – Это же наша докторша! Она людей лечит! А ты!

– Ну и что? – хладнокровно ответил кот. – Пусть себе лечит. А пригляд нужен. Ты думаешь если она докторша, так ей ни одеваться, ни кушать не надо?

– Тимон! – заорал Андрей и закашлялся. – Тебя уже к психиатру необходимо вести. У тебя совсем крыша съехала!

– Никуда меня вести не надо. А ты ложись и лежи. Я пойду в окно ворону покричу.

Андрей не успел удержать кота.

– Ворона! Ворона! Слышь? Ворона! – заорал он из открытого окна кухни.

Представляете, как это звучит для остальных людей: – Мяу! May! Магау! May!

– Начинается! – вслух сказал Андрей, услышав стук в стену. Вслед за стуком раздался звонок в дверь, один, второй, третий. Очень требовательные звонки!

Андрей покорно пошел открывать. На пороге стояла соседка тетя Клава:

– Ты почто животное мучаешь? Почему он у тебя орет, как бешенный?

– Ворона! Ворона! – голосил кот на кухне.

– Чего это с ним? – спросила тетя Клава. – Батюшки, а с тобой то что? Заболел никак! Врача вызывали?

– Сейчас только ушла, – ответил Андрей.

– И что сказала? – Тетя Клава все же прошла на кухню.

– Во-ро-на! Во-ро-на! Ворона! – самозабвенно вопил Тимка, не обращая на них внимания.

– От, голосит, от, голосит! – сказала тетя Клава, – А я вот его, сейчас, веником по башке голосистой.

Фрр! В окно влетел воробей. Он сел рядом с Тимкой на подоконник.

– Что случилось? Что стряслось?

– Случилось! Хозяин заболел! – ответил Тимка.

– Батюшки-светы! – они никак разговаривают меж собой. Ну, цирк! Как же ты Андрейка это их научил? – тетя Клава от удивления взмахнула руками.

– Чудеса, да и только! – восторгалась она. – Ведь разговаривают меж собой, как настоящие!

– Ладно! Сейчас скажу вороне! – сказал воробей, вылетая в окно.

Тимка соизволил, наконец, обернуться.

Андрей молча стоял, не зная, что сказать. Начни объяснять, расспросам конца и края не видно будет. А поговорить соседка до смерти любила.

– Пойду, лягу. Температура у меня. И медсестра сейчас придет. Уколы ставить! – промямлил Андрей.

– Иди. Иди, ложись. Я дома буду. Ты ежели чего надо, в стенку мне постучи. Я мигом приду! Дай только ключ от входной двери.

Андрей отдал ей ключ, и соседка пошла к себе, все еще удивленно покачивая головой.

– Надо же! – донеслось до Андрея, прежде чем она захлопнула дверь.

– Ну, ты сегодня герой у меня! – сказал Андрей Тимке. – Сначала спрятался, потом врача обидел, а теперь перед соседкой нарисовался.

– Спрятался я со сна. Мне приснилось, что Кристина со своей собакой пришла к нам в гости. И собака уже готовилась схватить меня за голову.

А врачиха твоя и не поняла ни капельки, что я говорил. Ты же ей не скажешь? А, хозяин Андрей? Не говори ей. Она знать не будет, поэтому и не обидится. С воробьем нехорошо получилось, согласен! Но и тут, это вы оба сами виноваты: ты и тетенька. Нечего красться на кухню и подслушивать мои разговоры! – ловко отмел все обвинения кот.

Андрей лишь устало вздохнул и поплелся на кровать. Кот запрыгнул к Андрею и стал умываться, стараясь скрыть свое смущение.

– Сейчас медсестра придет, уколы ставить. Так ты, меня, тут хоть не позорь! – попросил он. – Она как придет, ты Тим, выйди, пожалуйста, в другую комнату.

– Это почему? Я тоже хочу посмотреть, как это уколы ставят? – не согласился Тимка.

– Нечего тут смотреть. Выйдешь, как миленький, в другую комнату. И не спорь. Котам нельзя смотреть, как уколы ставят. И не препирайся, пожалуйста! – рассердился Андрей.

– Пере-пери – что?

– Не спорь, значит, со старшими!

Кот укоризненно посмотрел на Андрея:

– Я тут, понимаешь, забочусь о нем. Я хочу научиться уколы ставить. А он меня, всякими – разными нехорошими словами, обзывает? Хозяин называется!

Когда пришла медсестра и начала ставить уколы, Тимка вертелся рядом. Он внимательно следил за всеми ее движениями, а в самый ответственный момент, запрыгнул на кровать. Уколы на то они и уколы, чтобы ставить в самое неподходящее место. Кто зовет его пятой точкой, кто мягким местом, а кто и грубо – ну, вы знаете.

Кот очень внимательно следил за всеми манипуляциями сестры, ей пришлось даже согнать его с кровати, до того мешался, лез поближе, чтобы ничего не упустить и все досконально разглядеть.

– Где все? – услышал Андрей с кухни.

Тимка метнулся туда.

– Что это у вас, ворона что-ли, живет? – спросила медсестра. – Каркает вроде, на кухне.

– Да, это знакомая ворона навестить меня прилетела! – ляпнул, не подумав, Андрей.

– А понятно. Ручная. Сейчас многие всяких животных заводят. Я вон недавно по телевизору видела, один мужчина крокодила в ванной держит. Сам в общую баню ходит мыться, а крокодил в ванной живет. Смехота! Завтра в это же время приду. Жди! – сказала она и ушла.

– Здр-р-р-ав-ству-йте! – сказала ворона, заходя в комнату.

– Чего это ты пешком идешь, а не летишь? – спросил Тимка. – Тоже, что-ли, заболела? Давай, я тебе укол поставлю, я знаю как. Я все разглядел, как и что.

– Себе поставь, у тебя вон, сколько места для уколов много! – съехидничала ворона.

– Мне не надо! – серьезно ответил Тимка. – Я не болею. Это хозяин Андрей болеет. Но ему уже поставили укол.

– Больной укол? – участливо спросила ворона у Андрея.

– Не-е, терпимо! – ответил он.

– Я, ненадолго, у меня воронята! Может, что нужно? Чего-нибудь, вкусненького, принести?

– Принести, конечно! Чего спрашиваешь? Видишь, как хозяин Андрей похудал! – встрял кот.

– Спасибо, Клара! У меня все есть!

Андрей опасался вороньих угощений. Кто его знает, чего она притащит? По вороньим понятиям, и лягушонок может, деликатес! Пожалуй, заставит при себе кушать. А откажешься – обидится!

– Как вы там растете? – перевел разговор со скользкой темы угощения Андрей. Он знал, что любой матери очень важно поговорить о ее детках – будь то хоть женщина, хоть ворона.

– Ой, хорошо растем. Скоро самостоятельные совсем будем. Выздоравливай, я полетела! Карл хороший отец, но лучше я сама за всем присмотрю! – сказала ворона и улетела.

Глава 18

Андрей лег на кровать и задремал. Кот устроился рядом. Из полузабытья его вывела трель сотового. Звонила Кристина:

– Ты, почему в школе не был? Случилось что?

– Болею я, пока врача вызывал, пока уколы сделали, – Андрею стало совестно. Нужно же конечно было позвонить Кристине утром, сказать, что заболел.

– Ладно, я сейчас приду к тебе! – сказала Кристина и отключилась.

– А я уколы научился ставить! – гордо заявил Тимка, как только Кристина вошла в квартиру.

– Да она тебя все равно не понимает, что ты рассказываешь, – сказал Андрей коту.

– Чего он? – рассеянно спросила Кристина, доставая из сумки сок, яблоки, бананы.

– Хвалится. Уколы он, видите ли, научился ставить! – сказал Андрей.

– Хвастун и обжора! – заявила Кристина, посмотрев на кота. – Ты, Андрей, сегодня кушал? Я сейчас, на скорую руку приготовлю что-нибудь. Ты лежи, не вставай. Я сама на кухне управлюсь.

– Что она? Хвалит меня? – спросил Тимка.

– Хвалит, хвалит. Говорит такого чудесного кота, нигде больше в мире нет! – солгал Андрей.

«Что-то я, в последнее время, врать стал, со страшной силой!» – подумал он.

– Вот! Нигде нет! И последнего с голода заморите! Помру, что делать станете? А? – сказал кот.

«Лопнешь ты скоро, а не с голоду помрешь!» – подумал Андрей.

– Иди на кухню, Кристина там. Что-нибудь даст тебе, покамест ты не умер с голоду! – сказал Андрей коту.

Тот вприпрыжку пустился на кухню. Через две минуты он выскочил назад и опрометью кинулся к Андрею – Там, там домовой!

– Ну и что? Ты же с ним дружишь! Вы играете с ним, что-ли?

– Нет! – ответил Тимка. – Домовой сказал – двери никому не открывать и лучше их, чем-нибудь тяжелым подпереть!

– Да что случилось?

– Нас сейчас грабить придут! Всю еду утащат!

– Кто тебе, вернее домовому сказал? Может, ему приснилось?

– Домовому сорока на хвосте принесла. Так он сказал.

– А нельзя с домовым поговорить? – спросил Андрей.

– Нельзя! Он тебе один раз показывался, больше нельзя!

Андрей не знал, что и сказать. Домовому, вообще-то, полагается верить, доверяться во всем. Так ему и бабушка говорила.

Но среди белого дня придут грабить? Верится с трудом.

– Кристина! Подойди, пожалуйста, к нам на минуточку, – попросил Андрей.

Кристина вышла из кухни: – Ну! Что случилось? Давайте быстрее, у меня сейчас из-за вас, каша подгорит!

– Слушай Кристин, что мне Тимка сейчас сказал. Нас сейчас грабить придут.

Кристина недоверчиво посмотрела на Андрея:

– Как это грабить? Кто тебе такую чушь сказал? Может, лучше, температуру смеряешь? От высокой температуры бывает такое. Ну, типа, бреда что-ли. Давай градусник поставим. И поменьше своего кота слушай, он тебе наговорит!

– Тимке домовой сказал. А домовому – сорока. Неудобно конечно, но может позвать ворону? Вдруг она что узнает? У той же сороки спросит.

– Тим, слетай, пожалуйста, на балкон. Там, на дереве, под балконом постоянно воробьи тусуются. Попроси, пусть кто-нибудь, за вороной слетает. Только ты тихонько, не ори на весь квартал. Опять всех соседей взбаламутишь.

– Не, не пойду. Боюсь! – Тимка с опаской посмотрел в сторону комнаты с балконом. – Вдруг они уже там сидят?

– Никого там нет. Иди! – начал сердиться Андрей.

– Не, сначала, ты сходи! Посмотришь, если нет никого, тогда я пойду. А лучше девочку пошли. Все равно от нее никакой пользы нету.

– Ну, ты бессовестный! Какую еще тебе пользу надобно? Бесстыдник!

– Что он? Боится что-ли? – догадалась Кристина по поведению кота. – Пусть со мной идет, я его провожу на балкон.

– Иди с Кристиной! – сказал Андрей.

– Ладно. Только она пускай первая идет! Сами же сказали, что я такой единственный на всем белом свете. А сами не берегут меня! – торговался кот.

– Кристина, сходи, пожалуйста, с этим…. У меня слов на него хороших нет, одни ругательные! – сказал Андрей.

Кристина, пряча усмешку, сходила на балкон.

– Все в порядке! – вернувшись, сказала она.

Тимка осторожно вышел на балкон, внимательно оглядев его. Он просунул морду среди прутьев и вдохновенно заорал: – Во-ро-бей! Во-ро-бей! Ле-е-ти сю-да! Что я тебе ска-жу-у-у!

Воробьи гурьбой подлетели к балкону.

– Летите к вороне! Скажите, нас сейчас грабить будут! Всю еду утащат! Воронятам ничего не останется! Ни кусочка! И я с голоду умру! И хозяин Андрей! Летите за вороной! – сказал он.

Воробьи умчались.

Тимка гордый, хвост трубой, важно прошествовал в комнату к Андрею с Кристиной. Подвиг совершен!

– Все рассказал. Улетели за вороной! – доложил он Андрею.

– Андрей! Чем нам может помочь ворона? Я, конечно, не особо верю во всю эту чушь, но давай подстрахуемся, давай позвоним твоим родителям и просто скажем, что ты сильно заболел. Пусть кто-нибудь из них приедет домой. И все! И не надо баррикады у дверей строить и стаи ворон и воробьев сюда звать. Даже, если гипотетические грабители и сунутся сюда, увидев родителей, они сразу убегут.

– Сынок, потерпи до вечера. Мы с отцом в другом городе и сможем вернуться только часов в одиннадцать-двенадцать! – ответила мама на звонок Андрея. – Попроси тетю Клаву посидеть с тобой. Скажи, мы отблагодарим потом!

– Оставить на миг нельзя! Что-нибудь, да, у вас стрясется! – ворчливо заметила влетевшая в окно ворона, опускаясь к Андрею на кровать.

Андрей рассказал Кларе о последних событиях. Клара полностью подтвердила рассказ сороки домовому. Я поэтому и задержалась, долго сороку искали. А вот и она!

По полу бойко скакала сорока.

Сороки, если захотят, могут немного говорить по-человечьи. Они могут передразнивать не только людскую речь, но и мяукать по-кошачьи, и лаять по-собачьи. Некоторые вороны, особо озорные, тоже этим грешат.

Сорока с диктофонной точностью пересказала разговор грабителей. Вот он:

– Вован, я знаю, в какой квартире можно не хило поживиться. Там пацан совсем один целыми днями сидит. Предки у него, шибко деловые, уходят рано, приходят поздно. Давай хату ломанем! В нахалку! Днем! Пока их нет! Пацану, какие-нибудь корочки покажем, он нас впустит. Мы его аккуратно по кумполу врежем, чтобы он не вякал, и в уголок положим.

– А впустит? – другим, хриплым голосом заговорила сорока.

– Этот лошара? Впустит! Ботаник, в натуре! Ему любую басню впарить можно, все схавает! – опять первым голосом заговорила сорока.

Все посмотрели на Андрея. Андрей покраснел. Одна лишь Кристина понимала, что говорила сорока. Ведь сорока передавала человеческую речь, но, такое ощущение что ворона и кот тоже все поняли, у Андрея осталось.

– Ладно! – продолжала сорока хриплым голосом. – Дождемся, пока соседка евонная в магазин ушлепает, да бабки у подъезда рассосутся, тогда и двинем.

Кристина и Андрей в растерянности смотрели друг-на-друга, не зная, что делать.

– А пусть девочка собаку приведет, Амура! Собаку, небось, всякий испугается! – вдруг предложил Тимка Андрею. Андрей тут же перевел предложение кота Кристине.

– А и вправду! – обрадовалась Кристина. – Как я сразу не додумалась. Молодец у тебя кот, сообразительный!

– Ну, Тимон, ну котяра, который себе на уме! – засмеялся Андрей. – Светлая голова!

– А успеешь? – спохватился он.

– Я бегом! – на ходу крикнула Кристина.

Андрей встал и посмотрел в окно. На лавочке бабушки по одной – по две потянулись по домам.

– Соседку держите! – заорал Тимка.

Андрей кинулся стучать в стенку.

Минут через пять дверь открылась и на пороге появилась тетя Клава.

– Что случилось? Тебе плохо? – встревожилась она.

– Тетя Клава, посидите, пожалуйста, с нами, покудова Кристина не придет! – попросил Андрей.

– Да, некогда мне, с тобой, Андрей, сидеть. Потерпи, я сейчас в магазин быстренько сбегаю и потом посижу с тобой.

«Что же придумать?» – лихорадочно соображал Андрей, чтобы ее задержать до Кристины.

Кот вдруг встал на задние лапы и пошел к тете Клаве. Та засмеялась: – Сейчас, ребятки, потерпите, я на часок, не больше.

И она ушла.

– Хозяин, давай шкаф подтащим к дверям? – предложил Тимка.

– Тим, давешнее умственное напряжение вредно на твои мозги повлияло! – сказал Андрей. – Ты два шага на задних лапках прошел и уже выдохся. А тут шкаф!

– Но надо же чего-нибудь делать? Так долежим, и нас самих утащат! – кот не находил себе места.

– Ну, если я вам не нужна, я полетела? – спросила сорока и, не дожидаясь ответа, упорхнула в окно.

Андрей с Тимом посмотрели на Клару.

– Я с вами. Дождусь девочку, уж тогда! – ответила на их безмолвный вопрос ворона. – Я на этот шкаф сяду, ежели что, так хоть одного по голове клювом торкну.

Звонок в дверь заставил екнуть сердце у Андрея. Кота только и видели. Ворона взлетела на шкаф и оттуда скомандовала:

– Спроси, кто там?

Андрей медленно подошел к двери:

– Кто там?

– Открывай быстрее, это я, Кристина!

Андрей вне себя от радости распахнул дверь.

Кристина с Амуром вошли в квартиру.

Андрей готов был расцеловать обоих.

– Фу, кошатиной пахнет! – брезгливо сказал Амур, вместо приветствия. Андрей моментально закрыл дверь на все замки.

– Нужно здороваться, когда входишь в новое помещение! – прозвучало со шкафа. Ворона разглядывала Амура то одним, то другим глазом. По всему было видно, что и она рада появлению Кристины с собакой. Тимона сделалось не видно и не слышно.

– Здравствуйте, – нехотя произнес Амур, обнюхивая все предметы в комнате и, по-прежнему, брезгливо морща нос.

– Быстро мы? – спросила Кристина. – Всю дорогу бежала, и туда и обратно. Аж в горле пересохло.

Андрей налил ей сока в стакан: – Пей, пожалуйста, спасительница ты наша!

Кристина подозрительно глянула на Андрея, но у того лицо светилось такой неподдельной радостью, что она сразу успокоилась.

– А где Тимка? – спросила она, ставя пустой стакан на стул.

– Не знаю, сейчас только здесь был! – ответил Андрей, оглядываясь по сторонам.

– Вон под диваном сидит! – сказал Амур, принюхиваясь.

– Тим, выходи! Все свои, никто тебя не тронет! – сказал Андрей.

– Ага! Не тронет! Вы его, нашего избавителя, подержите, а я к вороне на шкаф переберусь. Авось, там не достанет! – донеслось из-под дивана. – Хозяин Андрей мне поможет залезть!

– Держим! – сказал Андрей, не трогаясь с места.

Тимка вылез из-под дивана. Увидев неподалеку собаку, взлетел на шкаф. Ворона едва успела посторониться.

– Чуть не снес меня! А говорят, коты не летают! Еще как летают! Вон как высоко взлетел! Как птица! – издевалась она.

Кот отмолчался.

В дверь позвонили.

– Они? – молча переглянулись Кристина с Андреем.

– Чужие! – заворчал Амур.

– Кто? – спросил Андрей.

– Открывай. Служба газа! – потребовал из-за двери хриплый голос.

«Ну, сорока! Как все точно передала! Знакомый голос! Сорока точно таким голосом говорила», – промелькнуло у Андрея.

– А мы не вызывали, у нас все нормально! – сказал Андрей.

– Вот мы сейчас и проверим, как у вас нормально. Открывай быстро! – услышали ребята еще один голос, тоже известный с помощью сороки.

– Амур! Голос! – шепотом скомандовала Кристина.

– Вот! Я! Вас! – пролаял Амур.

– Кто там? Андрей! – крикнула Кристина басом.

– Ты куда меня привел? Придурок! Тут полная хата народу, да еще и собака. Овчарка! Я таких, три года в одном интересном месте слушал. Валим отсюда! Подстава! – прохрипело за дверью.

Послышался топот, и на лестничной площадке все стихло.

Андрей осторожно выглянул в окно.

Двое выскочили из подъезда. Один, на ходу, пару раз треснул по шее второго. Немного погодя, съездил по уху. Быстрым шагом незадачливые грабители скрылись за углом.

– Все? Теперь пойдем гулять? – спросил Амур у Кристины. Андрей перевел его слова Кристине, но она и без перевода все поняла.

– Амурчик, миленький! Ну, потерпи, пожалуйста, до вечера. Видишь ведь сам – один больной, второй трус несусветный, третья вообще ворона! А вдруг, эти, вернутся? А вечером мы с тобой подольше погуляем. Вот дождемся Андрюшкиных родителей и погуляем!

Андрей не стал переводить Кристинины слова Амуру, чтобы не обидеть кота с вороной – Кларой. Впрочем, Амур и не нуждался в переводе, он и сам прекрасно все понял.

Когда между друзьями настоящая дружба, им ничего не требуется ни переводить, ни объяснять. Друзья и так друг друга поймут, порой и без всяких слов. Настоящие друзья, конечно, как Кристина с Амуром.

– Кушать бу… Собаку надо покормить! Тогда она может на бедного худого кота и не польстится! – раздалось со шкафа. Ворона молча покачала головой. Андрей засмеялся. Кристина ничего не поняла, пришлось объяснять.

– Я слетаю, проведаю своих. Вы чуть что, воробьев за мной пошлите, их тут много по веткам сидит, – сказала ворона и вылетела в окно.

– Когда я здесь, чуть что не бывает! – веско произнес Амур и улегся у двери.

– Каша, наверное, остыла, – сказала Кристина и пошла на кухню. – А ты ложись, Андрей, и лежи. Ты, наверное, забыл, что ты больной! Докторша, между прочим, тебе постельный режим прописала, а не мне, и не Тимону! – уже с кухни крикнула она.

Андрей покорно улегся на кровать. Тимка благоразумно остался на шкафу. Он лег там, среди коробок с зимней обувью и сделал вид, что спит.

– Андрей! – входя с тарелкой каши, спросила Кристина.

– А у тебя, чем родители занимаются? Каким бизнесом?

– Они на рынке обувью торгуют. Сегодня, как раз, за товаром уехали – за летней обувью. Не знаю, но говорят, что скоро магазинчик свой откроют, обувной, – отозвался Андрей.

– A-а, а я думала у них фирма какая-нибудь, большая, – разочарованно сказала Кристина.

– Не, они вдвоем крутятся – и закупают и продают. Вся фирма состоит из мамы и папы! – рассмеялся Андрей.

Тимка, учуяв запах каши, завозился на шкафу.

– Тимон, слезай, не бойся! Амур тебя не тронет! – сказала Кристина.

Тимон затих, сделав вид, что не понимает Кристину. И вообще его совсем в квартире нет, и не существовало никогда.

– Родичам, будешь, что-нибудь, говорить? Про попытку нас ограбить? – спросила Кристина у Андрея.

– Нет, не буду. Все равно не поверят. Это же нужно будет и про сороку, и про ворону рассказать. А кто в здравом уме такому поверит? Ты, по-моему, и сама не до конца во все это веришь.

– Я сначала не верила. А теперь что мне верить, я так знаю, что все это правда. Только я не знаю, что мне с этой правдой делать. Не можешь же ты своим даром единолично пользоваться. Польза должна быть всем – людям, собакам, кошкам и воронам с сороками и воробьями. Только я не знаю – как? Как эту пользу всем принести, тебе в том числе.

– Кристин! – заволновался Андрей. – Ты, до поры до времени, помалкивай обо всем, пожалуйста. А потом, когда выздоровею, мы с тобой сядем и вместе подумаем. И ворону пригласим. Хорошо?

Кристина в сомнении покачала головой, но затем согласилась.

– И у вороны времени побольше свободного будет. Воронята вырастут и будут в своей, молодежной стае жить. А мы соберемся все вместе и порешаем, как дальше жить! – уговаривал Андрей.

Кристине пришлось согласиться.

Когда приехали родители Андрея, был первый час ночи.

Кристинины родители волновались и несколько раз звонили ей. Папа и мама Андрея предложили проводить Кристину, но она отказалась: – Здесь рядом совсем, со мной Амур и, кроме того, мои родители уже вышли нам навстречу.

– Попадет? – спросил Андрей у Кристины.

– Нет, мои все понимают! Волнуются, конечно, но понимают и поэтому доверяют! – чуточку горделиво ответила Кристина.

Глава 19

Андрей выздоравливал медленно. С ним теперь поочередно находились или мама или папа. Тимон поэтому несколько притих – ел, что дают, и много спал.

– Стресс снимаешь? – спросил как-то Андрей, после очередного Тимкиного сончаса. И, когда кот получил разъяснения, что такое стресс, то с большим удовольствием перед каждой едой или перед тем, как улечься спать, говорил, пойдет, стресс снимет. В результате, пока Андрей болел, Тимка поправился на килограмм. Для человека это может и не так заметно (разве что, кроме девушек, трепетно следящих за своей фигурой и, на каждый лишний грамм, отвечающих недельной голодовкой), но для кота! Для кота этот килограмм был солидной прибавкой в весе.

Андрей, глядя на этакого увальня, решил для себя всеми правдами и неправдами увезти Тимофея на все лето в деревню, к бабушке. Там он быстро сбросит лишний жир и накачает мускулы, бегая за мышами и спасаясь на заборах от деревенских собак.

Критически оглядев себя в зеркало, здоровье пошло на поправку, завтра обещали выписать в школу, потрогав дряблые бицепсы и не увидев в своей кругленькой фигуре даже намека на всякие там трицепсы и дельтовидные мышцы, решил, что летом, ни дня без зарядки!

Многие решают заниматься утренней гимнастикой или начать бегать по утрам с понедельника, с первого числа, летом, осенью, зимой. Некоторые начинают, а некоторые спохватываются о своем здоровье, когда почтальон принесет первую пенсию. Андрей вот решил летом заняться. А лето стремительно приближалось и на доске появилось стихотворение, которое писали еще наши бабушки:

– В последний день, учиться лень.

– И просим вас учителей, не мучить маленьких детей.

Уехать к бабушке в деревню, сразу не получилось – родители торопились доделать что-то по работе, и у них не все удавалось. А отпустить Андрея одного, мама и слушать об этом категорически не желала. Но с работой не шло, недели бежали, и родители решились – Андрюша с котом поедут одни.

И уже куплены подарки для бабушки, и Андрей полгорода оббегал в поисках конфет-подушечек, которые она, бабушка, почему-то, называла «собачьей радостью» и очень любила с ними пить чай. И разыскана на антресолях специальная Тимкина сумка, в которой он поедет в деревню. И собран спиннинг. И запас крючков, лески и поплавков уложены в специальную коробочку. И теплые вещи, на всякий случай. Урал, он хоть и южный, но бывает лето холодное.

В целях экономии средств, так сказал папа, Андрея отправили в общем вагоне.

«Ехать то всего ничего!» – успокаивал себя Андрей, ерзая на жесткой полке. – «Часиков в одиннадцать, максимум в половине двенадцатого на месте буду, как раз к обеду!»

Тимка притих и не подавал признаков жизни. Лишь бы бабушкин сосед Павел встретил на станции. А там пятнадцать минут на мотоцикле и, конец дорожным мытарствам.

Андрей в первый раз ехал один, и мама надавала ему кучу всяких советов. Главный из них – ни под каким видом не выходить из вагона, чтобы не отстать от поезда! И звонить каждый час.

– Андрей, тебе же не трудно будет сказать – все хорошо, еду в вагоне! – уговаривала мама.

Андрей возмущался, говорил, что он не маленький. Говорил, что он не будет позориться на весь вагон, звоня каждый час. Но мама была неумолима, а когда подключился и папа, Андрей сдался.

После второго звонка домой, Андрей решил позвонить Кристине. Они, конечно, попрощались накануне вечером и обещали перезваниваться. Не часто, раз в одну – две недели. Но, подумал Андрей, Кристине, наверное, будет приятно, что он звонит ей уже с дороги.

Кристине было приятно. Они поболтали минут десять о том, кто, куда из класса поехал отдыхать. Оказалось, что в деревню, похоже, едет только один Андрей. Половина класса осталась болтаться все летние каникулы в городе. Остальные поехали кто на Черное море, кто в Турцию, кто в Египет, как Кристина, кто к родственникам.

Витька Нехочухин, якобы, собрался поехать в тур по западной Европе – Берлин, Париж, Рим и еще разные города и страны. Кристина толком не знала и не совсем верила ему. Андрей и вовсе не поверил. Он прекрасно знал Витьку и знал Витькиных родителей. Но промолчал, пусть себе бахвалится. Вреда от этого же никакого? Никакого. А Витьке ужас как приятно выхвалиться.

– Самое главное я тебе и не сказала! – спохватилась Кристина под конец разговора. – Я же навещала сегодня ворону, знаешь, как она обрадовалась. Даже вылетела из гнезда и села мне на плечо. А когда прощались, так ласково ущипнула за ухо. Она что-то говорила мне, да только я ничего не поняла. Она и с Амуром разговаривала. А Карл мне поклонился с ветки – когда я пришла, а когда уходила, он тоже поклонился и, немножко, проводил меня. Как они без нас обойдутся? Наверное, скучать будут!

– Как раньше обходились, так и теперь обойдутся. У них же стая! А раз стая, то они друг о друге заботятся, – успокоил ее Андрей. – А скучать? Что же, и мы по ним скучать будем. Но ничего, лето быстро пролетит, а осенью встретимся и закатим пир горой!

Попрощавшись с Кристиной, Андрей пересказал Тимке разговор с ней. Не весь, а только то, что касалось вороны. Тимку больше всего заинтересовал пир горой. Он все выспрашивал, как это будет выглядеть. А самое главное, какой высотой будет этот самый пир горой. Гора как дерево? Или как дом? Или как Андрей, или как он, Тима?

Его расспросы прекратила проводница, которая велела заткнуть кота, а то пассажиры жалуются. И по правилам, сказала она, животных положено возить в багажном отделении по специальному билету.

– Еще раз пикнет, высажу! – пообещала она.

Андрей не понял – Кого высадит? Кота? Или обоих?

Но спрашивать побоялся. Когда проводница ушла, Андрей все пересказал Тимке. Тот напугался, что его высадят одного, без Андрея и до конца поездки не сказал больше ни одного слова. Но это для Андрея слова. Для остальных пассажиров это лишь надоедливое мяуканье.

«Но им простительно, не все же понимают по-кошачьи. Вернее, никто не понимает по-кошачьи. А что не понимаешь, на то можно или ругаться, или не обращать внимания», – думал Андрей, глядя в окно.

Он мог так сидеть часами. Ему все было интересно, особенно люди. Вот женщина в оранжевом жилете. Кто она? Есть ли у нее дети? Какие они? Что читают? Что любят? Или вот на телеге, по проселочной дороге, параллельно железным путям, едет мужчина. Куда и зачем он поехал? О чем думает? Почему даже не смотрит на вагоны? И лошадка у него, такая же понурая, как и он сам. Идет, коняжка, кивает в такт головой. Может у них несчастье, какое, случилось? Больно уж вид у них обоих тоскливый.

Соседка по вагону, потеснив Андрея, прилипла к окну:

– О, мой едет, меня встречать. И опять, сатана, с похмелюги!

– Тетенька. А чего он такой? – осведомился Андрей.

– Какой, такой племянничек? – со злостью откликнулась тетенька.

Андрей в недоумении посмотрел на женщину: – Какой же я вам племянничек?

– А какая я тебе тетенька? – и женщина, собрав свои баулы, направилась к выходу.

«Ну вот, обидел ни за что, ни про что тетеньку. И что он такого сказал? Ведь обещал и Кристине и себе – прежде чем что-нибудь ляпнуть, подумай! Я же не виноват, что я медленно думаю. Я же честно пытался думать, потом говорить. Но пока думаешь, разговор на другое перекидывается, и стоишь, как дурак, молчишь. А ребята смеются – стоишь, молчишь. Всякую фигню про нас думаешь!» – размышлял Андрей, уставившись в окно.

– Ну, доставай своего бездельника! Живой он там?

Андрей вздрогнул от неожиданности, услышав голос проводницы. Он так задумался, что даже не заметил, когда она подошла и села с ним рядом.

– Зачем? – испугался Андрей, – он же молча сидит и теперь никого не беспокоит.

– Я, по инструкции, обязана реагировать на жалобы пассажиров. На вас с котом была жалоба. Видел, женщина сейчас сошла на станции? Вот она на твоего мурлыку и пожаловалась. Вот я тебе и сделала замечание, согласно правилам поведения пассажиров на железнодорожном транспорте. А, коли, жалобщик сошел на станции, значит, инцидент исчерпан.

Так что, не бойся, доставай. Я сама кошатница – люблю этих муркателов. У самой дома котик с кошечкой живут. Ох, и скучают, когда я в рейсе. Зато потом, ни на шаг не отходят.

Давай, поглядим на твоего питомца. А то кошек не рекомендуют возить ни в машине, ни в поезде. Вредно им это. Стресс сильный они получают. Болеть потом могут долго, а то и вообще помереть.

Андрей испуганно достал Тимку из сумки. Кот был вялый, сонный.

– Вишь, какой вялый! Сморила его дорога. Сердечко, погляди, как колотится, аж шкурка трепещет. Я сейчас водички холодненькой принесу, может, попьет.

– Тим, ты как? Тебе плохо? – забеспокоился Андрей.

– Конечно, плохо, а ты как думал? – буркнул кот. – Везут куда-то, поговорить и то не дают, про еду уж молчу. Пугают, что высадят. Чего ж хорошего? Так какой высоты, ты говоришь, гора будет?

– Какая гора? Тима? – забеспокоился Андрей. Может, со страху, у кота легкий бзик случился?

– Как это, какая? Ты, говорил, устроишь пир горой! Какой высоты эта гора будет? Я все думал-думал и уснул! – сказал Тимка.

– Вот ты о чем! – облегченно вздохнул Андрей. – Я уж испугался….

– На, попои его! Я пару капель валерьянки капнула. Для успокоения! – проводница подала Андрею глубокую одноразовую тарелку.

Тимка встрепенулся, учуяв валерьянку. Он мигом вылакал всю воду.

– Хорошо! – выдохнул он.

– Понравилось! – сказала проводница. – Добавки просит. Нет уж, хватит, милый друг! А то, запьянеешь, будешь у меня по вагону шататься, песни орать? – засмеялась она. – Ты его на руки возьми и гладь, гладь. Он у тебя уснет и проспит до самой твоей Березовки. На станции, твоя мама сказала, тебя встретить должны?

– Да, соседский Павлик на мотоцикле обещал приехать. Надеюсь, встретит? – ответил Андрей.

Павлику всего восемнадцать лет, и можно звать его просто Павликом.

– Ну ладно, мне работать надо. Ежели что, не стесняйся, подходи. Мало ли что понадобится? – поднялась проводница.

– А про ту тетку не думай, народ всякий ездит. Порой такие садятся, не приведи господь! Но, видно, богу и такие зачем-то на земле нужны, коли, они существуют.

Андрей взял Тимку на руки и стал почесывать ему за ушком и гладить шерстку на спине.

Кот тут же стал напевать свою любимую песенку – и, немного погодя, уснул. Андрей старался сидеть неподвижно – пусть спит.

«И ему хорошо, и мне спокойней», – подумал Андрей.

И кот спал на руках до самой Березовки.

Глава 20

В Березовке его встретили. Сосед Павел, как и обещал, приехал на мотоцикле с коляской. В коляске сидела бабуля. В белом платочке, в белой кофточке в синий горошек бабушка выглядела крайне нарядно. Она смотрела на проезжающие все медленнее мимо нее вагоны, выискивая Андрея. Поезд остановился.

Бабушка степенно вылезла из коляски и заозиралась по сторонам, ища Андрея. Наконец, увидела и, обрадовано припустила по перрону к нему, растеряв всю свою степенность.

Вдоволь нацеловав и наобнимав Андрея, она повела его к мотоциклу. Андрей солидно, за руку, поздоровался с Павлом, отдал сумку с котом бабуле на колени, севшей в коляску мотоцикла, а сам уселся сзади водителя. Павел завел мотоцикл, и они поехали.

Разговаривать на ходу невозможно, ветер уносит слова в поля и разбрасывает их по дороге. Поэтому Андрей с бабушкой только поглядывали друг на друга, радостно улыбаясь.

В безоблачном синем небе на большой высоте за ними медленно летела тарелка. В целях экономии энергии невидимость отключили, и каждый желающий мог увидеть инопланетный корабль. Но почему-то никто не смотрел в небо и даже телескопы обсерваторий были нацелены в другую сторону.

Вот и бабусин дом. Какой он стал маленький, косенький!

– Что? Меньше дом, кажется, чем в прошлое лето? – спросила, улыбаясь, бабушка. – Это ты вырос, вон какой вымахал, я поначалу и не признала родного внука. Думаю, что это за дяденька, на Андрея шибко похожий? Батюшки-светы – так это Андрей и есть! Оно, конечно, и дом маленько присел, но больше ты вырос. Пойдем, внучек в дом, устал поди-ка с дороги, да и кушать, наверное, хочешь.

Наступал самый ответственный момент – Тимку пора выпускать из сумки. Андрей открыл застежку и кот вылез, жмурясь на яркий солнечный свет, льющийся в окно.

Что было дальше, Андрей толком не увидел. Серо-рыжий комок прокатился по комнате сначала в одну сторону, потом в другую, он еще успел услышать полузадушенное:

– Помогите!

Затем две полосы мелькнули в двери – сначала рыжая, потом серая и все стихло.

– Ничего, внучек! Подерутся, потом, глядишь и помирятся. Коты они такие! – сказала бабушка.

Андрей выскочил за дверь:

– Тимка! Тим! Где ты?

Он увидел, как по дороге несется Тимон, за ним Кузьма – бабушкин кот. Андрей кинулся бежать следом.

– Не догнал? – спросил на бегу Андрей, у возвращающегося с победным видом Кузьмы.

– Больно надо! Прогнал, трепку хорошую задал и хватит с него! – ответил бабушкин кот.

Пробегая мимо, Андрей успел заметить, что кот с озадаченным видом уселся на дороге. До Кузьмы дошло, что он только что разговаривал, и, главное, понимал Андрея.

– Тим! Тима! Ты где? – кричал Андрей, бегая среди деревьев за околицей.

– Тут я, – раздалось сверху.

Тимка сидел на березе, на самой верхней ветке.

– Хозяин называется, не мог другу помочь! Вдвоем то мы бы ему надавали! Я то тебе помогал, когда у нас еду утащить хотели! А ты даже не пошевелился! – заплакал кот. – Бедный я несчастный. Никому не нужен. Сначала затащили куда-то, потом исколотили всего. Голодный, устамший, избитый, покусанный и исцарапанный! Где? У кого так коты мучаются? А я терплю!

– Ну, запричитал! – грубо от смущения сказал Андрей.

– Жили себе, не тужили! Нет, надо ему ехать. Я как чувствовал, не хотел, из дома выходить. Да хозяина как бросишь? Пропадет без меня, без моей чудесной головы. Сами говорили с девчонкой, что таких котов больше нигде в целом свете нет! А сами не сберегли! Ворона узнает, как вы тут со мной обращаетесь, так, чай, по головке не погладит! – продолжал плакать Тима.

– Эй! Ты того…. Слазь. Пойдем домой. Я больше не буду драться! – бабушкин кот Кузьма пришел следом за Андреем и теперь озадаченно косился на него, продолжая уговаривать Тимку. – Я же не знал, что ты тот самый кот! Думал, просто чужой.

– Какой это, тот самый кот? – удивился Андрей.

– Сороки давеча болтали, что появился говорящий мальчик. А у него есть чудесный кот, который шибко умный. Я, им, конечно, не верил, да и никто не верил! Кто сорокам верить будет? А тут сразу смекнул, когда ты со мной разговаривать начал, что не врали сороки.

– Ладно! – сказал с дерева Тимка. – Снимайте меня, так уж и быть.

– Сделал одолжение! – возмутился Андрей. – Сам туда залез, сам и слезай, как хочешь.

– Да лучше бы его, снять оттуда. А то у нас ястреб появился. Как бы не попутал его с птицей. Клювом долбанет и в когтях унесет, покудова разберет, что не птицу поймал, поздно будет! – сказал Кузьма.

Треск ветвей, крик – Караул! – и Тимка стоит на земле. Правда не совсем твердо, но стоит.

– Не ушибся? – заботливо поинтересовался Кузьма.

– Хозяин! – не обращая внимания на Кузьму, заорал Тимка. – Ты куда меня привез? Здесь ястребы котов таскают. Я здесь жить не буду! Вези меня обратно! Лучше голодом сидеть буду, чем меня клювом по башке, и в когтях потащат! Побежим, вещи собирать и домой.

– Тим, успокойся! Ни один ястреб тебя не поднимет! Надорвется! – засмеялся Андрей.

– Тебе смешно! А что тебе ворона потом скажет? Скажет:

– Эх ты! Такого кота не уберег! И, пожалуй, самого тебе клювом по твоей непутевой голове долбанет!

Если коты могли бы улыбаться, Андрей бы твердо мог сказать, что Кузьма улыбается, слушая их перебранку.

– Вон, видите, летит ястреб? Добычи ищет! – сказал Кузьма, поглядев на Тимку. В деревню они влетели – Тимофей, за ним, отстав метров на сто, Кузьма и последним, весь мокрый, прибежал Андрей.

– Ну, набегались? – встретила их бабушка. – Аппетиту нагуляли? Мой руки и садись за стол. Полдень, обедать пора.

Тимка уже жадно лакал молоко из чашки Кузьмы. Кузьма стойко терпел, сидя рядом.

– Вот и коты подружились! – мельком глянув на них, бабушка стала накрывать на стол.

– Кушай, внучек! – пододвигала она поближе к Андрею самые лакомые кусочки. Андрей пил чай, поочередно, с малиновым вареньем и медом, когда, коротко стукнув в дверь, на пороге появились его прошлогодние друзья – Гриша Абдрахманов и Николай Иванович.

Ну, с Гришей все понятно. А с Николаем Ивановичем необходимо познакомиться поближе.

Ему исполнилось года четыре, когда он потребовал, чтобы отныне и навсегда, его называли Николай Иванович. Только так и никак иначе! Он и Андрею при первом знакомстве так и отрекомендовался – Николай Иванович! И упорно не отзывался ни на Николая, ни на Колю, а только на Николая Ивановича. В школе ни ученики, ни учителя уже не удивлялись, когда его вызывали к доске – Николай Иванович! К доске!

Андрей подбежал к своим друзьям. Они с обниманиями не стали лезть, не по-мужски! Степенно пожали Другу руку и попросили:

– Баб Надь, можно Андрей с нами погулять пойдет?

– Ну, если не сильно устал с дороги, пусть идет, – согласилась бабушка.

Андрей посмотрел на Тимку: – Как ты? С нами пойдешь или дома останешься?

– Пусть останется, – ответил Кузьма. – Мы потом, вечером, пойдем гулять. Я его со всеми познакомлю. Вороны уже спрашивали про вас обоих. Хотят поговорить. Может, и ты с нами пойдешь, Говорящий Мальчик Андрей?

– Ладно! – согласился Андрей. – Только не зови меня говорящий мальчик Андрей, а зови просто Андрей.

Весело болтая, мальчики вышли из дома. Не сговариваясь, повернули к речке. Там у них имеется свое любимое место, туда и отправились.

– Купаться будем? – спросил Андрей.

– Какой дурак тебе до Троицы купается? – удивился Гришка.

– Да тебе-то, какая Троица? У тебя же вера другая? – спросил Андрей.

– Э! – отмахнулся Гриша. – Это вы в городе делитесь на веры и, каждый свой праздник отмечает. У нас без разницы – хоть пасха, хоть сабантуй – все вместе веселимся. Без разницы, какой ты веры. Всей деревней. Якши?

– Якши! – согласился Андрей. Он знал, что в деревне жили несколько наций – русских с башкирами половина, и половина на половину белорусы и украинцы. С прошлого лета он запомнил несколько башкирских ходовых слов и с удовольствием вставлял их в свою речь. Утром они здоровались друг с другом – салам, спасибо говорили рахмэт. Правда, вечером прощались – покедова. Это, с какого языка взято, никто не знал. Из украинских и белорусских слов в ход шли хата, дивчата, картошку звали бульбой.

– Здравствуйте! – поклонились проходящему мимо дедку Гриша с Николаем Ивановичем.

– Доброго здоровьица, хлопцы! – ответил дед.

Андрей вспомнил одну хорошую деревенскую привычку – здороваться со всеми подряд, в том числе, и с совершенно незнакомыми, чужими людьми.

Он вспомнил, как бабушка учила его – здравствуйте, это не только приветствие, это пожелание здоровья, пожелание здравствовать. Не зря ведь говорят иногда: – Живет и здравствует.

Солнце припекало, и ребята решили позагорать. Андрей с удовольствием разглядывал своих друзей. Круглолицый, вечно всем улыбающийся Гриша и степенный, рассудительный Николай Иванович в свою очередь рассматривали Андрея.

– Ничего на покосе лишний жирок сбросит, мускулы появятся! – сказал Николай Иванович Грише, оглядев Андрея.

У того улыбка стала еще шире.

– Мы его и к футболу привлечем, пусть побегает.

– А что, команда вся целая? Никто не уехал? – спросил Андрей.

Он вспомнил, какие жаркие баталии разыгрывались в прошлое лето. Поболеть за свою команду собирались все – от мала, до велика. Сражались синие и красные. И у каждой команды на этот вечер были свои болельщики.

– Новых игроков знаешь, сколько наросло? Пора третью команду делать и четвертую, из старших, – сказал Николай Иванович.

Повспоминав о самых интересных прошлогодних играх, перешли к делам нынешним. Поговорили, кто как школу закончил в этом году, какие оценки получил. Незаметно перешли и к делам будущим – кто кем станет?

Николай Иванович по-прежнему хотел стать механизатором. Его с детства тянуло к технике. Гриша колебался, то ли пойти учиться на завклубом в колледж, то ли все же пойти в педагогический. Книжки уж очень любил читать, и хотелось стать учителем русского языка, а главное, литературы. Он перечитал все книги в радиусе тридцати километров и теперь поглядывал на Андрея, не решаясь спросить, не привез ли он чего новенького?

Андрей привез, но отдавать не спешил. Он знал – отдай книги, и Гриша будет для них потерян до тех пор, пока не закроет последнюю страницу в последней книге.

Наконец, не выдержав Гришиного взгляда, сознался:

– Да привез я тебе, привез!

– Когда дашь? – тут же спросил Гриша.

– Вечером и отдам, дотерпишь? – Андрей улыбнулся.

– А куда же ему деваться? – заметил Николай Иванович.

– Некуда! Пусть терпит до вечера.

– А ты кем хочешь стать? – дошла очередь до Андрея.

– Космонавтом! – ответил Андрей, улыбаясь.

Он хотел, чтобы ребята восприняли его ответ, как шутку. Но шутки не получилось. Ребята с уважением посмотрели на Андрея.

– Ого, куда замахнулся! – сказал Николай Иванович. – Серьезная мечта! Трудно только. Космонавту знаешь, сколько знать нужно. И, как минимум, школу с золотой медалью закончить. Ну и спорт, конечно. Здоровье тоже отменное нужно. А ты уже начал над собой работать?

Андрею стало неловко перед друзьями. Он вспомнил все свои понедельники, первые числа и прочие обещания взяться за себя всерьез.

– Да, что-то, пока не получается! – сказала он.

– Ничего, – улыбнулся Николай Иванович. – Мы с ребятами тебе немного поможем. Вон, как раз, Юлай с Грицко идут, и Оксана с Гульнарой, и Василь с ними!

Но компании не получилось – Оксана велела Грише с Николаем Ивановичем собираться, и идти в клуб, на репетицию.

– Спектакль ставим по Шекспиру. «Отелло» называется! – на ходу объяснил Гриша Андрею. – Я, Отелло играю, Гульнара – Дездемону, а Василь будет у нас Яго. Ну и остальные тоже заняты.

– Деньги пойдут на клуб. По мелочи много нужно. Вот и решили заработать. Себе помочь, – продолжал на ходу объяснять Гриша.

– А ты, Андрей, что робить можешь? – спросила Оксана.

– Ну, это….

Андрей задумался, а, в самом деле, что он может? Стихи сочинить небольшие? Не рассказывать же, в самом деле, ребятам, что он умеет разговаривать с воронами, воробьями, кошками и собаками. Засмеют, пожалуй, начнут подкалывать.

– Он отдыхать приехал. Что к человеку пристали? – пришел на помощь Николай Иванович. – Вот отдохнет недельку, скучно станет, сам что-нибудь предложит. Дайте ему время оглядеться. Год, поди, прошел! Отвык человек и от деревни и от нас. Пусть освоится, там видно будет.

На дереве закаркала ворона. Юлай схватил камень, но Андрей успел перехватить замахнувшуюся руку.

– Не надо! Ты что?

– А чего она каркает? Беду кличет! – ответил Юлай зло.

Андрей попросил ворону, чтобы она улетела пока куда-нибудь, потом они поговорят.

Он услышал, в отличие от остальных, не карканье. Ворона сказала:

– Здравствуй, Говорящий Мальчик! Когда ты к нам придешь поговорить? Стая ждет!

Ребята притихли и продолжали идти молча. Оксана шепотом сказала Андрею, что у Юлая тетя родная сильно болеет. Вот он и думает, что ворона на беду каркает.

– А врачи что говорят? – заволновался Андрей. Он знал, что Юлай, двоюродный брат Гриши Абдрахманова. Значит, это мама Гриши болеет?

– Говорят, операцию нужно делать на сердце. Только где же столько денег взять? – сказала Оксана.

– Много нужно? – поинтересовался Андрей.

Оксана грустно улыбнулась.

– Что? Из левого кармана достанешь? Таких карманов не бывает. Много надо! Очень! Клад бы найти, Пугачевский. Говорят, где-то недалеко от наших мест он золото спрятал. Тогда бы помогли Гришиной маме. А так….

– А со спектакля деньги? – спросил Андрей.

– Да если даже со всей деревни все деньги собрать, и то не хватит. А со спектакля, дай бог, рублей восемьсот соберем. До Москвы доехать не хватит.

Андрей не пошел с ребятами в клуб. Они не сильно и настаивали. Репетиция и есть репетиция. Вот когда спектакль будет, тогда, конечно! Он уселся на лавочке в палисаднике и, только сейчас обратил внимание, что на заборе сидит воробей, и пристально на него смотрит.

– Ты чего? – спросил Андрей.

– Меня вороны послали. Просили навестить их. Они в березовой роще. Я провожу! – сказал воробей и где, перелетая, где, прыгая по земле, повел Андрея.

Глава 21

В березовой роще на всем, на чем можно сидеть, сидели вороны. Они молча следили за приближением Андрея.

– Здравствуйте! – поздоровался Андрей. – Вы хотели меня видеть? Я пришел.

Впереди всех сидела большая серая ворона с белым галстуком.

– Говорящий Мальчик, наша стая приветствует тебя! Наши родичи сообщили, что ты появишься в наших краях. Они просили помогать тебе. Что тебе надо?

– Спасибо большое! Мне ничего не нужно, у меня все есть. Могу ли я, чем-нибудь, помочь вашей стае? – ответил Андрей.

Вороны загалдели: – Говорящий мальчик! Он, в самом деле, разговаривает!

Старшая ворона быстро утихомирила всю стаю, лишь воробьи чирикали:

– Говорит! Он говорит!

Но вскоре умолкли и они.

– Располагай нами, а мы будем располагать тобой! – сказала ворона.

Андрей вдруг подумал про маму Гриши.

– А вы не знаете, где клад лежит? – простодушно спросил он.

Вороны удивленно посмотрели на него.

– Что такое клад? – спросила старшая ворона.

– Ну, это круглые, блестящие монетки. Золото! Тоже блестит. Много! – он в отчаянье огляделся. – Как объяснить птицам – что такое клад?

Андрей и сам, отродясь, не видел никаких кладов и не мог толком объяснить, о чем он спрашивает. Он достал из кармана мелочь – выбрал пятирублевую монету и показал воронам. Старшая ворона выхватила у него клювом монету, и она затерялась среди стаи. Вороны передавали ее друг другу.

– Вот, примерно, такие монеты, только блестящие и желтые, – сказал Андрей и задумался, а различают вороны цвета? Знают они, что такое желтый цвет? Наверное, различают? Клара, когда первый раз появилась, обозвала же его «толстым, рыжим мальчиком». Значит, различают!

Монета обошла всю воронью стаю и перешла к воробьям.

– Я! Я знаю, где таких штук много! Я принесу! – закричал один из воробьев.

– Когда? Когда ты принесешь? Сегодня? Сейчас? – спросил его Андрей.

– Темно будет. Мы, когда темно, не летаем. Светло станет, тогда полечу! Долго ждать надо, хорошее дело быстро не делается, – ответил воробей.

– Мы проводим его и увидим, где это взять, – сказала ворона. – Мы принесем одну. Если понравится, то проводим Говорящего Мальчика к остальным монеткам.

Андрей поблагодарил птиц и отправился домой, к бабушке Наде. Нужно ведь успеть погулять с котом, как было обещано.

Его сопровождал невидимый треугольник.

Заходящее солнце обнимало лучами березки, и они благодарно шелестели листвой, впитывая свет и тепло. Белые, невесомые облачка висели неподвижно. Андрею вдруг представилась вся Земля, и он на ней, в этой березовой роще, из космоса – пылинка, не заслуживающая внимания. И таких пылинок на земле несколько миллиардов. И у каждой собственный мир, свои радости и огорчения. И эти пылинки злобятся друг на друга, дерутся и воюют меж собой. Ради чего? Вот бы стать волшебником и заколдовать всех людей, что – бы они не злобились, а радовались природе, птицам. Радовались друг другу. Как хорошо, наверное, жить на такой Земле.

Да где там. Андрей и сам, бывало, злился на друзей, родителей, на Тима, и то злился!

«Взрослею видать?» – усмехнулся Андрей. – «Старею, о жизни стал задумываться. Раньше жил, как жилось, и не тужил! А может, это вороны так на меня действуют вместе с Тимофеем? А вообще, почему мне такой дар достался? За что? И почему мне? Может, все-таки рассказать об этом каким-нибудь ученым? Подумать необходимо крепко. Сейчас не буду заморачиваться. Вот кончатся каникулы, приеду к себе в город. Встречусь с Кларой, и обговорим все. Вдруг, она против будет? Скоро, уже совсем скоро я увижу и Кристину и Клару. Вроде совсем недавно приехал, будто вчера, а на самом деле, оказывается, я долго уже в деревне у бабушки гощу».

Андрей шел, не торопясь, и с интересом поглядывал по сторонам.

Вот деревья. А кто знает, может они вовсе не листьями шелестят, а разговаривают меж собой? Никто не знает! Или, взять, коров. Они мычат. Тоже разговаривают? Только их никто не понимает? Или, может, есть и такие люди, которые понимают коров, но не понимают ворон? Только помалкивают, как он, Андрей?

Вечером, на следующий день, Андрей пошел гулять с двумя котами – Тимкой и Кузьмой по деревне. Кузьма показал и рассказал про все опасные для котов места.

– А вот здесь ты можешь поиграть с собакой. Видишь, метка! Через нее не переступай – порвет! Смотри! – Кузьма, дойдя до метки, заорал. – Иди сюда! Сюда иди! Я те хвост-то надеру!

Из подворотни вылетела собака. С оскаленной пасти летела слюна. Андрей с Тимкой в ужасе отшатнулись, но потом увидели, – пса держит крепкая цепь.

– Ох! Ах! – хрипел пес, – когда-нибудь, Кузьма, ты заиграешься! Или я тебя так где-нибудь поймаю!

– Кузьма, может не нужно его дразнить? – попросил Андрей.

Пес от удивления присел:

– Говорящий мальчик! У нас в деревне появился говорящий мальчик! То воробьи давеча чирикали, да я не поверил. Известно, все птицы пустобрехи: что воробьи, что сороки. Вороны, те вообще! – пес неопределенно покрутил головой. – Видать не сбрехали на этот раз.

– А он, между прочим, к моей бабушке приехал! – сказал Кузьма. – И жить у нас будет. И этот кот рыжий с ним. Сороки сказали, что он жутко умный. Я, правда, этого пока не заметил. Но поживем – увидим!

Тимка приосанился. Весь былой испуг с него как рукой сняло. Он гордо огляделся по сторонам, но, к его большому сожалению, больше никого рядом не оказалось. Покрасоваться было не перед кем, и он решил показать себя хотя бы этому злобному псу, ну и Кузьме конечно.

Начал он с критики:

– Ты это почему на веревке сидишь? Вот у меня в городе есть знакомая собака, – Тимка критически оглядел сидевшего перед ним пса. – Больше тебя будет, ты ей на один жевок только. Так вот, моя знакомая собака, ходит везде со своей хозяйкой Кристиной без всякой веревки. Мы с ней даже грабителей, что к нам в холодильник хотели залезть и всю мою еду утащить, так пугнули, что они больше не сунутся! Так вот, о чем это я? Та собака ни на кого не кидается и ходит сама везде. А тебя за что на веревку привязали? Ты, что ли, дерешься со всеми? А тебя как, вообще, звать будет?

– Меня Полканом кличут, – ответил пес. – А на цепь меня давно посадили. Когда я маленьким был. С тех пор вот и сижу. И злой, наверное, от этого. Посидите всю жизнь на цепи, погляжу я на вас, какие вы будете! А на вас, котов, даже зла не хватает. Гуляете, где хотите, что хотите, то и делаете. А вас еще кормят да гладят. Хитрые вы! Из-за этого вас не люблю!

– Мы не хитрые. Мы – умные! – важно сказал Тимка. – Со мной даже хозяин советуется на каждом шагу! Ведь, правда? Хозяин Андрей!

Кот умоляюще посмотрел на Андрея.

– Ну, скажи, скажи, что правда! Ну что тебе стоит? А мне польза будет! – казалось, говорил его взгляд.

Андрей неопределенно хмыкнул, пожав плечами. Полкану с Тимофеем было и этого достаточно. Тимку от гордости вовсе расперло, а Полкан с большим уважением теперь смотрел на кота. Часть Тимкиной славы распространилась и на Кузьму. Он тоже приосанился и гордо поглядывал по сторонам, вот, мол, какие у меня друзья, полюбуйтесь!

– Больше я на вас кидаться не буду! – сказал Полкан. – Когда хотите, тогда и приходите! А на цепи я не всегда сижу. Я, когда уж вовсе невмоготу становится, я ее потихоньку снимаю и по ночам ношусь по лугу и в березняке.

А метка твоя, Кузьма, ерундовая. Вот смотри! – и Полкан, волоча цепь, подошел к котам вплотную. У тех, на автомате, шерсть дыбом и спины, как по команде, выгнулись.

– Да вы не бойтесь, я теперь вас не трону. А можно, я другим собакам про вас расскажу? Ну, что мы разговаривали и вы друзья Говорящего Мальчика? – попросил пес.

Андрей и оба кота согласились. Причем коты согласились с нескрываемым удовольствием.

Троица пошла дальше. Тимка с Кузьмой, отбежав на приличное расстояние, начали переговариваться. О чем? Андрей их не слышал. Все разъяснилось, когда он подошел ближе. Кузьма, чуть стесняясь, попросил Андрея не ходить с ними дальше.

– Тут у нас кошечка знакомая живет, так хочу Тимофея с ней познакомить. А завтра мы и тебя с ней познакомим, хорошо? Ты не обижайся! – сказал он.

Андрей от души рассмеялся – обижаться, что твоего кота вперед тебя знакомят с кошечкой? Вдумавшись в слова Кузьмы, Андрей не смог удержаться и хохотал до слез. Коты молча, с серьезными минами пережидали, когда приступы смех отпустят Андрея. Не дождавшись, обиженно зашагали вниз по улице.

Андрей, от нечего делать, решил пойти домой и посмотреть телевизор. Посмотрев, боевик, а потом комедию, он стал бездумно переключать пультом с канала на канал, пока внимание его не привлек репортаж областного ТВ с места событий:

– Работник, одного из районных коммерческих банков, разбирал новое поступление памятных монет из драгоценных металлов. Внезапно, в приоткрытое окно на втором этаже, влетел воробей. Он ловко спикировал на работника банка, выхватил у него из рук монету (Виктория), и унес ее в клюве через то же приоткрытое окно, – тараторил корреспондент. – Служащие банка, оторопев, наблюдали, как воробей передал монету вороне, по всей вероятности, ждавшей его на дереве под окном банка. Ворона, взяв монету в клюв, улетела в неизвестном направлении. Воробей, посидев на ветке, и, отдохнув, тоже улетел. Ущерб составил порядка полутора тысяч рублей.

Вызванные работники милиции назвали кражу беспрецедентной и обещали расследовать дело.

– Мы, попросили, – продолжил репортер, – прокомментировать это событие, известного орнитолога, кандидата наук Ивана Васильевича Воробьянникова.

В кадре появился молодой встрепанный орнитолог, в косо сидящих очках:

– Я наблюдаю за птицами всю свою сознательную жизнь и твердо могу заверить телезрителей, что: Никогда! Ничего! Нигде подобного, не происходило! И, – он поднял указательный палец, – происходить не может! Воробьи не поддаются дрессировке – это первый момент. Второй момент – у воробья отсутствует интеллект. Значит, самостоятельно провернуть такую аферу, он не может. А самое главное, воробью. Ни за что! Никогда! Не поднять такого веса монету! Вывод: работники банка, сами что-то сотворили с этой монетой, а сперли на мифического воробья.

– Ворона может украсть блестящую вещь! – продолжил он. – Воробей, в принципе, тоже может схватить блестящую штуку, но передать вороне? Извините, нонсенс! Такого не может быть, потому что не может быть никогда!

Камера показала корреспондента – По моим сведениям, работники милиции, также склонны подозревать самих работников банка. Мы будем держать вас, дорогие телезрители, в курсе событий! Оставайтесь с нами!

Андрей горестно вздохнул «Это же надо, до чего додумался этот воробьишка – утащить ценную монету в банке. А я! Я-то теперь, стал организатором и вдохновителем преступления! Мало того! Я, получается еще и главарь банды! Я толкнул на это преступление!». Андрей от обиды чуть не заплакал. Теперь, пожалуй, посадят в тюрьму для малолетних преступников! А за что? Он же не этого хотел! Он же про клад говорил! Его же не так поняли! А может это и не его птички сделали? Мало что-ли в городе воробьев с воронами? Да и далеко до районного центра, его подельники, пожалуй, и не долетят! Или долетят? Как быстро летают воробьи? А ворона? Хорошо бы узнать! А где? Есть такие данные? И где их взять?

У Андрея от переживаний аж голова разболелась.

«Пойду, прогуляюсь», – решил он. Дойдя до дверей, Андрей передумал: – «Вдруг милиция за мной приедет, так, пожалуй, решат, что я сбежал. Побег добавится, в розыск объявят по телевизору. На всю страну позорище будет! И Кристина обо всем узнает!»

В отчаянии Андрей заметался по комнате.

«А! Займусь рукописью, отвлекусь от всего. В тюрьме, поди, много не напишешь. И получится, что я обманул директора Николая Васильевича. Скажет: – Когда же ему обещания свои выполнять? Некогда ему рассказики писать! Ему банки грабить только и есть время».

Не писалось. Ни строчки, ни предложения, ни единого слова.

«Может все же не мои?» – метались мысли Андрея. «Может, это чужие ограбили?».

Себя жаль сделалось до слез. Посадят! Как пить дать посадят! Ну почему он такой невезучий, за что не возьмется, все не так! Андрей встал в отчаянии от стола. Что делать?

А почему, собственно говоря, посадят? Что за истерики? Доказать, ежу понятно, никто ничего не сможет. Если самому идти признаваться и тогда не поверят и не посадят. Но как дальше жить, зная, что ты преступление совершил? Что из-за тебя невинные люди пострадали?

Руки сами сняли одежду, а ноги довели до кровати. Он сунул голову под подушку и тут же провалился в сон. Андрей не слышал, как пришли с гуляния Тимофей с Кузьмой. Как они долго переговаривались, вспоминая свои похождения. Не почувствовал он и того, как бабушка сняла с его головы подушку и затолкала ее под щеку, приговаривая: – убегался внучек на свежем воздухе, и не поужинал даже.

Глава 22

Утром все рисовалось уже не в столь мрачных красках. Не зря говорят – с горем переспать надо и не такое горе будет. Андрей даже плотно позавтракал.

Доказать то ведь ничего нельзя! Даже если воробья с вороной поймают, кто сможет понять, что они говорят? Никто! Да и как будет выглядеть все это? Следователь допросил воробья? Смех на палочке, да и только!

Успокаивая себя подобным образом и все же надеясь, что ограбление совершили не его пернатые друзья, Андрей вышел на улицу. На душе котики скребли не столько от страха, что поймают, сколько от осознания, что он участник и прямой организатор преступления. Уголовник, в общем! На улице его ждали Николай Иванович с Гришей.

– Ну что? Приступим? – спросил Николай Иванович.

– Приступим? К чему приступим? – удивился Андрей.

– Как к чему? К твоим тренировкам на космонавта! – сказал Николай Иванович. Гриша молча улыбался Андрею, всем видом давая понять, что готов немедленно приступить к тренировкам.

– Начнем с пробежки – сначала немного, километр всего!

– Сказал Николай Иванович. Ребята были в спортивной форме.

Андрею ничего не оставалось делать, как согласиться. Он не взял с собой из города тренировочный костюм, пришлось бежать, в чем есть: рубашка – брюки – кроссовки. Тон пробежке задал Гриша. Он трусцой побежал по улице, за ним Андрей. Замыкал Николай Иванович. Метров через триста, Андрей начал дышать как паровоз. Метров через пятьдесят у него закололо в боку и зажгло в груди.

– Все! Больше не могу! – ноги у Андрея подкосились, и он шлепнулся на траву. Удача вконец отвернулась от Андрея. Коровья лепешка как раз находилась на этом месте, на которое он уселся. Ребята виду не подали, но по их глазам, Андрей понял, что им очень смешно.

– Да что же это такое! – Андрей вскочил с лепешки и опрометью кинулся к речке. Не хватало, что бы его кто-нибудь из знакомых увидел! Девчонки проходу потом не дадут, да и вороны засмеют. У Андрея открылось второе дыхание. Он несся изо всех сил, слыша за спиной сопение друзей.

– Ну вот, а говорил, больше не могу! – сказал Николай Иванович.

Гриша улыбаясь, протянул Андрею большой лист лопуха:

– На, оботри немного штаны, потом в речке постираешь.

Но Андрей прямо в брюках плюхнулся в воду, благо солнце стояло высоко и припекать начинало изрядно. Наплескавшись, он вылез, оглядевшись по сторонам – побежал в кусты, там, выжав трусы и брюки, оделся и вылез на берег. Гриша с Николаем Ивановичем быстро закрыли от него какие-то предметы газетой.

– Присаживайся! – сказал Гриша. – Сейчас мы начнем память твою тренировать. Николай Иванович время засекает, а я газету сниму. Ты минуту должен рассматривать предметы, запомнить и потом рассказывать нам о них.

– Готов? – не дожидаясь ответа, Гриша убрал газету. На траве лежали две пуговицы, шариковая ручка, несколько монет и разноцветные камешки.

Андрей добросовестно таращился на разложенные предметы. Наконец минута истекла. Гриша закрыл от Андрея газетой разложенное на траве и велел перечислить, что, и в каком порядке там лежит. Он дотошно выспрашивал, какого цвета пуговица, сколько в ней дырок и от чего она – от рубашки, от брюк? Какого цвета паста в ручке? Какого достоинства монеты, годы выпуска и как, орлом, или решкой, лежат монеты.

Когда Гриша начал расспрашивать о камнях, и предложил определить, какие это камни, Андрей, психанув, сказал, что он – не геолог!

– А в космосе тебе придется быть и геологом, и медиком, и на все руки мастером. Мы же развиваем твою зрительную память. Ты, если все лето потренируешься, ты потом в учебнике страницы просмотрел и все! Сможешь потом глаза закрыть, и они перед тобой вместе с запятыми предстанут, все эти страницы! – сказал Николай Иванович.

В общем, из двенадцати предметов, Андрей толком не смог описать не одного.

– Вот смотри! – сказал Гриша. – Мы, с Николаем Ивановичем, почти месяц тренируемся. Есть у тебя в карманах мелкие вещи? Выкладывай!

Андрей достал из мокрых брюк расческу, две рублевых монетки, швейцарский, подарок папы, перочинный нож из восьми предметов. Снял с руки часы, сорвал ромашку и, подобрав несколько камешков на берегу, вывалил все это перед ребятами.

– Смотрите минуту, потом расскажете! – сказал Андрей.

– Досчитав мысленно до восьмидесяти, он прикрыл газетой все предметы.

Почему до восьмидесяти? Так его папа научил. Начав с двадцати одного и досчитав до восьмидесяти, вы с точностью плюс-минус две секунды уложитесь в минуту. А, начав считать с единицы, будете иметь большую погрешность в счете. Попробуйте!

Начал Николай Иванович. Андрей, приоткрыв с одного края газету, внимательно смотрел.

Нож перочинный, швейцарский, с черной рукояткой и красным крестом на ней. Состоит из….

Николай Иванович все предметы, что Андрей разложил под газеткой, обрисовал очень подробно. И без единой ошибки рассказал, где и в каком порядке все это лежит.

– Можешь прикрыть газетой и оставить. А, завтра-послезавтра, я тебе уже не глядя на эти предметы, расскажу снова! – заверил Николай Иванович.

Андрея заело.

– Давай! Начинай! – потребовал он.

– Что начинать? – спросил Николай Иванович.

– Ну, эту! Тренировку! – сказал Андрей, и они начали сначала с трех предметов, потом добавили еще два. После того, как Андрей стал путаться с описанием семи предметов, тренировку решили закончить. Передышка в два часа и снова тренировка. Андрей, с непривычки, быстро устал и Николай Иванович перенес занятия на следующий день.

– Не расстраивайся! – улыбаясь, сказал Гриша. – Дней через десять, будешь запоминать двадцать пять – тридцать мелких предметов. Ты главное каждый день тренируйся, и тогда дело пойдет. А потом мы тебя научим нашему языку. У нас все ребята на нем умеют разговаривать. Ну, это если нужно, чтобы взрослые не поняли, о чем мы говорим. Эсперанто называется!

– Что за эсперанто? – удивился Андрей.

– Я тебе на вечер дам книжку почитать. Старинная. Семидесятый год. Двадцатый век. Мы ее на чердаке нашли.

Это такой язык, что за двадцать дней можно выучить, и начать разговаривать на нем, и писать! Мы через Интернет, в город пришлось несколько раз съездить к тетке, нашли двоих эсперантистов в Испании, одного в Португалии, одного в Израиле, двух в Америке и трех в Индии. И со всеми переписываемся! Да! Японка, одна, вчера письмо прислала. Замаялись им всем объяснять, почему нам писать удобнее на бумаге, а не по электронке, стыдобища. А в город, к тетке не наездишься.

– И как они тебя понимают? Испанец, японка, американцы? – удивился Андрей.

– Чудак человек! Язык же международный! – засмеялся Гриша.

Андрей загорелся: – Принеси, пожалуйста, эту книжку! Я тоже хочу с испанцами и японцами разговаривать!

– Не научился, что ли, в школе? – спросила бабушка, увидев в руках у Андрея старую разлохмаченную, невесть как попавшую в деревню книжку – учебник эсперанто. – И летом учиться будешь?

– Не мешай, пожалуйста, бабушка! Это не для школы! Это мне самому необходимо, – ответил Андрей и погрузился в чтение.

Оказывается, люди давно задумались о создании единого, международного языка. Но все они были искусственными, надуманными и, поэтому, не прижились. А вот в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году Людовик Заменгоф опубликовал первый учебник языка эсперанто. Эсперанто – это такой язык, что на нем можно общаться на любые темы, самое главное – язык мог освоить любой человек всего за двадцать дней!

Да! Двадцать дней и можно переписываться или разговаривать на эсперанто!

– Выучу! – решил Андрей. – Обязательно выучу! Не все мне с воронами да котами разговаривать! Буду с ребятами из разных стран переписываться через Интернет на эсперанто! Вот здорово будет!

Андрей углубился в изучение методички. Как просто и легко запоминается! К тому времени, когда бабушка велела погасить свет и ложиться спать, Андрей освоил два урока. И не просто так, поверхностно, а освоил капитально. Осталось восемнадцать уроков, а это займет у меня девять дней, если каждый день по два урока выполнять. Красота! Утром Андрей проснулся рано. Он лежал, вспоминая: что ему приснилось. И приснилось что-то не очень радостное.

Рукопись! Он во сне видел огорченного директора Николая Ивановича. Тот что-то разочарованно говорил Андрею, обиженно качая головой. Андрей вскочил и начал рыться в сумке – он помнил, что вчера положил ее сюда. Вот же эти несколько листочков – мятые, в каких-то разводах. Вода, что ли, попала? Андрей разгладил листы и перечитал свое творение. С улицы раздался свист. Затем в окне появилась Гришкина голова.

– Bonan tagon! Amiko! – поприветствовал он Андрея.

– Это ты сейчас что, сказал? – спросил Андрей.

– Я сказал тебе: – Добрый день, друг! – ответил Гриша.

– Красиво! Надо запомнить.

– Да, певучий язык, – согласился Гриша. – Мне очень нравится.

– А почему же вы на нем не разговариваете? – удивился Андрей.

– Так ты же нас бы не понял! Как же можно разговаривать, если ты нас не понимаешь? Мы с мамой часто по башкирски разговариваем, но это только если вдвоем или с тем, кто понимает по башкирски. А если не понимают нас, так это не по-людски будет, не вежливо! Можно ведь подумать, что это мы кого-то обсуждаем или ругаем человека! Не! У нас так не принято разговаривать! Поэтому, при тебе, на эсперанто и не говорим. Вот когда ты его выучишь, тогда и будем гуторить. Ты сейчас что будешь делать? Чем заниматься?

– Не знаю, не решил пока, – ответил Андрей.

– Андрей, ты, конечно, меня извини, не мое это дело. Но ты бабушке помогаешь? По хозяйству? – спросил Гриша.

– Я ей предлагал помочь, она говорит, отдыхать приехал, вот и отдыхай! Успеешь еще, наработаешься! – покраснел Андрей. Время пролетало за купанием, рыбалкой и другими развлечениями – дни складывались в недели, недели в месяц.

– Картошку, вроде как, пора бы окучивать, – сказал Гриша. – Давай я Николая Ивановича спрошу, если он свободен вечером будет, то мы к тебе подскочим, поможем. Или, может, кто из ребят свободен будет. Вместе мы ее махом окучим. Ты только тяпки погляди у бабули в чулане, сколько штук? Хватит на всех? Ежели что, так мы свои принесем!

– Да ну! Спасибо конечно, я как-нибудь сам, что ребят отвлекать? У них своих дел по горло.

– Чудило! Мы всегда друг-другу помогаем! Сегодня тебе, завтра еще кому-нибудь. Если тебя позовем, ты же не откажешься?

– Нет, конечно, не откажусь! Только как-то не привычно. Другу помочь, святое дело! Но чужие, практически незнакомые ребята придут, и будут помогать мне в огороде?

– Ну, ты брат, как с луны свалился! Мы же в одной деревне живем, ты хоть и временно живешь, но все равно. Да и бабулю твою у нас уважают! А то, что незнакомые, так и что? Познакомишься! Еще и подружишься. У нас ребята все, знаешь, какие! Ну что, пока свободное время есть, может, искупнемся?

Андрей заколебался – искупаться хотелось, но и писать садиться ведь когда-то надо.

Он решился и рассказал Грише о поручении директора. Гриша внимательно выслушал Андрея, прочитал начальные страницы и сказал:

– Давай возьмем их с собой на речку. Ребята подойдут, может, чего дельное посоветуют.

Андрей согласился, и друзья отправились на речку.

«А где Тимка? – закрывая за собой калитку, подумал Андрей. – Что-то я его давненько не видел, и вчера не видел. Уж не случилось ли чего?»

«Вот друг я называюсь, кота второй день не вижу и даже не вспомню!» – пристыдил себя Андрей.

– Тимка! Тимон! Ты где? – покричал он.

– Они в другой стороне деревни! – сказал воробей с дерева. – Он там с Кузьмой и одна кошечка с ними. Твой кот с утра до вечера свои приключения им рассказывает.

– А ты чего не с ними? – спросил Андрей.

– А меня к тебе, говорящий мальчик послали, сказать, что твое поручение выполнено. Вечером в рощу приходи, там тебе ворона кое-что покажет.

Сердце у Андрея ухнуло вниз.

– Все-таки мои! Мои сперли монету! Мои ограбили банк! – обреченно подумал Андрей.

Что делать-то?

– Что ты на воробья вытаращился? – спросил Гриша.

– Воробьев, что ли, никогда не видел? Хотя да! Воробьи такие странные заделались. Нахальные, до ужаса! Я сам утром видел, как на вашем коте Кузьме, воробей катался. Сел ему на голову, чирикает, а кот с ним носится по улице. Чудеса! И Тимка, твой, с ними. Но на нем не катаются.

Воробьи стаей соберутся и сидят на заборе. А Тимка надрывается на разные голоса! Такое чувство, что рассказывает им что-то, а те слушают! Чудно! Раньше я такого, как-то, не замечал.

Соседка, бабка Мария, как увидела, это, как закричит:

– Светопреставление!

И давай креститься. А потом домой сбегала, не гляди что девяносто лет, махом слетала и давай их всех святой водой брызгать. Ну, эти разбежались и разлетелись кто – куда. А бабка Мария в город собралась, в церковь, грехи замаливать. Конец света говорит, близок, коли божьи твари друг к другу жмутся. Смехота!

Но Андрею было не до смеха.

– Пойдем на речку, я тебе кое-что расскажу! – сказал он Грише. – Может и Николай Иванович подойдет, посоветоваться с вами надобно.

Николай Иванович был на берегу. Он успел искупаться и теперь лежал на траве, глядя в небо.

– Вот что, еще, человеку требуется? – спросил он подошедших к нему ребят. – Солнце светит, травка мягкая. А небо! Бездонное, синее, ласковое. Живи да радуйся! А прикинь, кто-нибудь сейчас во льдах мерзнет, а кто-нибудь от жары в песках с ума сходит! А у нас какая красота!

– Тут это, Николай Иванович, Андрей кое-что важное сказать хочет! – сообщил Гриша. Но Андрей не успел ни о чем рассказать. Сначала раздался еле уловимый шум, потом ребята услыхали стрекот вертолета. Винтокрылая машина пролетела над ними. Андрей увидел красные кресты на боках вертолета.

– Это за мамой! Помог депутат! – закричал Гриша и кинулся к дому. Андрей с Николаем Ивановичем побежали следом. Вертолет сел на поляне за околицей. Гришину маму уже выносили на носилках соседские мужики.

– Не в ногу, не в ногу шагайте. Растрясете! – командовал ими соседский дед с белой бородой до пояса. Гриша шел рядом с носилками и что-то быстро говорил матери. Та лежала бледная, но улыбающаяся.

– Хорошо! Все будет хорошо, Мансуровна! Ты, главное, не переживай! И за сыном доглядим, и за хозяйством присмотрим. Не волнуйся, главное! Он у тебя вон, какой батыр! – Андрейкина бабушка шла рядом с носилками и уговаривала Гришину маму не волноваться. Носилки поставили в вертолет. Летчик велел всем отойти подальше, лопасти закрутились. Скоро они слились в один прозрачный круг, и вертолет поднялся в небо. Вот он превратился в точку, а потом и точка исчезла. Народ стал расходиться по своим делам. Гриша стоял, как в воду опущенный.

– Пойдем-ка, Григорий к нам! – сказала бабушка, Надежда Григорьевна, обнимая его за плечи.

– Нет, я дома жить буду! Мамку дожидаться! – сказал Гриша трясущимся голосом.

– Мы с тобой! – хором сказали Николай Иванович и Андрей.

– Правильно деточки, идите с ним. Не оставляйте его одного! Вечером все ко мне придете, поужинать, а на ночевку к Абдрахмановым идите! – сказала бабушка.

– Вы может, домой пойдете? – спросил Гриша у ребят.

– Тебе одному лучше будет? Хуже только. Один, он один и есть! А мы друзья, поэтому должны быть вместе! Давай, командуй, что делать надо? – сказал Николай Иванович. Но с Гриши командир сейчас был плохой, поэтому командовать пришлось Николаю Ивановичу.

– Значит, Андрей картошку чистит, мы с Гришей пойдем корову встретим, подоим. И поросятам надобно корму задать. Куры с утками вон тоже не кормленные. В дверь, постучав, вошли несколько ребят и девочек. За работой время пролетело незаметно, все занимались делом.

– Пойдем ужинать, работнички! – на пороге появилась бабушка. Она придирчиво осмотрела коровник, свинарник, заглянула и в курятник. Похоже, осталась довольна увиденным.

– Вот молодцы! Ладно все сделали! – похвалила она ребят. Гришу пришлось вести силком. На все его отнекивания и не хочу, бабушка отвечала одно:

– Надо, Гриша! Надо!

Чтобы не ужинать в полном молчании, включили телевизор. Показывали какой-то старый фильм о старых временах.

– Опять позакрывали все двери, сами ужинать сели, а двери специально закрыли! Сиди голодом! Откройте кто-нибудь! Хозяин Андрей! Имей сострадание к бедному, голодному другу! Отвори дверь! Я лопать хочу! – взвыл под дверью Тимофей.

Андрей поскорее открыл дверь. Ее закрыли, чтобы мухи с комарами не налетели на свет. Тимка пулей пролетел к столу, за ним важно, как подобает хозяину, вошел Кузьма. Оба друга уселись рядышком и стали ждать, когда же хоть у кого-нибудь, проснется совесть и их, наконец, покормят. Бабушка налила котам в миски молока, звать их и нужды не было. Молоко еще лилось в миски, а коты уже вовсю лакали его.

«Ох, что-то я не то делаю! Не так живу! Кот беспризорный, бабушке не помогаю. Все на речке, да на речке! Нужно бы, как-то, по-другому начать жить!» – подумал Андрей.

Глава 23

Поужинав, Андрей с Гришей поблагодарили бабушку, и вышли во двор. Там, во главе с Николаем Ивановичем, сидело человек пять ребят, все с тяпками.

– Ну что, начнем, пожалуй! – сказал Николай Иванович, и ребята пошли в огород.

– Так темно же скоро будет? – неуверенно сказал Андрей, в последний раз попытавшись отказаться от помощи ребят. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Для Андрея было странно, что малознакомые ребята вот так, запросто, могут прийти к нему помогать окучивать картошку. Трудно вообразить что-то подобное в своем классе.

– Не-е, часа два, два с половиной светло будет. Должны успеть. А не поспеем, так завтра с утра пораньше доделаем, – сказал Гриша.

«А ведь он сегодня и не улыбается. Как вертолет прилетел, так и не улыбнулся ни разу!» – подумал Андрей.

– Пошли за тяпками! – сказал Гриша, возвращаясь в сени. – Спроси у бабушки, где она инструмент хранит, нам с тобой две штуки надо.

К тому времени, как смеркалось, окучили как раз половину огорода. У Андрея с непривычки ломило спину, и болели руки, но он, стиснув зубы, заканчивал рядок. Огребая последний куст картошки, Андрей услышал, как что-то звякнуло под лезвием тяпки. Он нагнулся и увидел – на земле лежала большая, блестящая монета. Андрей подозвал ребят. Николай Иванович внимательно оглядел монету со всех сторон, покачал на ладони и сказал: – Похоже, золотая!

Вместе пошуровали землю – нашли еще две штуки. Гриша сбегал за лопатой, притащил лампу – переноску. Выкопав почти двухметровую яму, обнаружили разбитый кувшин и, в его осколках, лежали десятки таких же монет.

– Необходимо за участковым сбегать, за Алексеем Владимировичем. Вы ничего не трогайте до него! – сказал Николай Иванович. – Пусть так все и лежит.

Один из ребят, кажется Грицко, побежал за участковым. На шум вышла бабушка. Увидев черепки с монетами, сказала: – Дом-то мой, бывший поповский. Видать, батюшка после революции припрятал. Старики рассказывали, что он с белыми ушел. Думал, вернется скоро, ан не получилось. Видно сгинул где-то. Не выкопал! Этот огород десятки раз пахали, хоть бы копеечку нашли! А вы раз – и целый кувшин выкопали. Не иначе, ворожит вам кто-то! За Алексеем Ивановичем послали кого?

– Послали, бабушка, послали! – сообщил Николай Иванович.

Участковый не заставил себя долго ждать. Он пригласил двух соседей, в качестве понятых и составил акт, в котором расписались соседи и бабушка.

– Ну вот! – сказал он. – На старости лет и ты, Надежда Григорьевна, разбогатела. По закону, – Алексей Иванович достал из планшета книжку, – статья двести тридцать третья Гражданского кодекса Российской Федерации гласит, что клад, то есть зарытые в земле или сокрытые иным способом деньги или ценные предметы, собственник которых не может быть установлен либо в силу закона утратил на них право, поступает в собственность лица, которому принадлежит имущество (земельный участок, строение и т. п.), где клад был сокрыт, и лица, обнаружившего клад, в равных долях, если соглашением между ними не установлено иное.

При обнаружении клада лицом, производившим раскопки или поиск ценностей без согласия на это собственника земельного участка или иного имущества, где клад был сокрыт, клад подлежит передаче собственнику земельного участка или иного имущества, где был обнаружен клад.

В случае обнаружения клада, содержащего вещи, относящиеся к памятникам истории или культуры, они подлежат передаче в государственную собственность. При этом собственник земельного участка или иного имущества, где клад был сокрыт, и лицо, обнаружившее клад, имеют право на получение вместе вознаграждения в размере пятидесяти процентов стоимости клада.

Вознаграждение распределяется между этими лицами в равных долях, если соглашением между ними не установлено иное.

– Все ясно? – участковый оглядел собравшуюся толпу. – Ну, завтра в район везти придется.

– Хозяин Андрей! Ты это чего нашел? – спросил невесть откуда взявшийся Тимка в компании Кузьмы.

– Да вот, монеты нашел. Много. Похоже – золотые! – ответил Андрей.

– Монеты это хорошо! Я знаю, что такое монеты. На них можно множество всякой еды набрать! А почему ты их в дом не тащишь? Почему их этот, куда-то поволок? Караул! Грабят! – заорал Тимка и понесся за участковым.

Но Андрей его успел перехватить.

– Стой! Ты куда?

– Как куда? Наши монеты, нашу еду уносят, а он стоит себе постаивает, и даже за ухом не чешет.

Андрей коротко разъяснил коту ситуацию.

– Так положено среди порядочных людей! – сказал он.

– Так я же не порядочный людь! Я порядочный кот! А у порядочных котов – что мое, на то чужие лапы не накладывай. А сколько это, в еде будет, на мою долю? На этих, как их, пронцентов?

– Не пронценты, а проценты! Еды будет достаточно. Всем хватит.

– А! Это, опять как тогда, когда пир горой обещал? И не пира, ни горы! Нет, отдайте мою долю! Я сам себе гору сотворю, и пировать буду. А вы как хотите! Где мои монеты?

– Да ты-то, здесь, при чем? – возмутился Андрей. – В огороде не работал, клад не нашел! Какая же тебе доля?

– Бабуля моя? Моя! Значит, мне тоже доля причитается с бабули. Ты, мой хозяин? Мой! Значит и с тебя мне доля причитается! Вот и отдайте мне мои доли! А свои, хоть обратно закопайте! – Тимка, немного подумав, добавил: – Когда закапывать будете, меня позовете, чтобы я видел где. А то, вы перезабудете все на свете.

Андрей лишь молча покачал головой, не зная, что ответить на наглые претензии кота.

– Ну, что, по домам? – предложил он ребятам. – Поздно уже. Спать хочется. Да, с этим золотом, я даже и спасибо за помощь, никому не сказал. А с монетами пусть участковый разбирается. И если нам доля причитается за находку, то мы все соберемся и порешаем, куда деньги потратить! Согласны?

– А мы другого от тебя и не ждали. Конечно, согласны! – ответил за всех Николай Иванович. – Утро вечера мудренее, пошли по домам. А там будет день – будет пища.

– Пошли, бабушке скажем, что у тебя ночевать будем, – предложил Андрей Грише.

– Ты извини меня, Андрей, и спасибо за заботу! – отказался Гриша. – Но, родственники сказали, что у нас поживут. Сегодня Юлай, мой брат двоюродный и тетя Гузель будут ночевать. Завтра дядя Марат с тетей Галей. Может, потом? Прости, если я тебя обидел. Я понимаю, ты от чистого сердца. Но родственников тоже обижать не хочется!

– Да ладно, не расстраивайся! – утешил Андрей Гришу.

По совести говоря, ему было страшновато ночевать вдвоем с Гришей, в таком большом доме. И он с облегчением согласился остаться.

Немного проводив друга, Андрей вернулся домой. Тимка что-то горячо доказывал Кузьме. Тот с остолбенелым видом слушал. Увидев Андрея, коты быстро убрались за печку. Андрей, занятый своими мыслями, особого внимания на них не обратил.

Бабушка, пожелав спокойной ночи, легла спать.

Андрею не спалось. И поневоле он услышал, как Тимофей уговаривал Кузьму пойти и взять свою долю у участкового.

– На нас никто и не подумает, а мы за ночь перетаскаем все к себе. Никто и не узнает, что мы все себе забрали! – горячился Тимка. – Представляешь, какая гора еды у нас будет?

Кузьма помалкивал.

– Я вот тебе пойду! Я вот тебе ограблю участкового! Ишь, какой грабитель выискался! Робин Гуд лохматый! Завтра же домой отправлю багажным отделением! Ишь чего придумал! Мало мне воробья, что банк обчистил! Так и любимый кот туда же! Да что же это делается?

– Хозяин Андрей! Ты чего? Приснилось, что-ли, страшное? Мы спим себе с Кузьмой, а ты вдруг как закричишь! Перепугал обоих до смерти! Нельзя так! Тебе, наверное, солнышком башку напекло, вот и снится разное. Ты на бочок ляжь, я сейчас к тебе приду и спатеньки будем! – заюлил Тимка. – А ты не спи! – сказал он Кузьме и, запрыгнул на кровать к Андрею.

– Тимон! Ты что, совсем рехнулся? Или у меня крыша съехала? Воробьи банки обчищают! Коты, собираются участкового ограбить! Это что, нормально? Это в порядке вещей?

– Ну что ты, как самовар кипишь, хозяин Андрей! – блеснул Тима новым для него выражением. – Никто никого грабить не будет. Грабят – это когда чужое берут! А когда свое берут, это вовсе и не грабят. Это свое берут!

– Да как мне в твою лохматую башку вдолбить, что вы с Кузьмой собираетесь на обычное ограбление, которое карается тюрьмой. Ты что, в тюрьме хочешь посидеть? Или хочешь, чтобы меня посадили? Ведь никто не поверит, что про ограбление, ты сам придумал! Подумают, что я тебя научил! Ты это понимаешь?

– Ну, подумаешь, хозяин Андрей, посидишь маленько! – спокойнехонько воспринял это Тимка. – Мы с вороной тебе будем еду таскать! С голоду не помрешь, это же самое главное в жизни – вовремя покушать!

– А он вас застрелит! Так и знай! У всех участковых есть оружие. Вот из него он вас обоих и поубивает. И в огороде схоронит, в землю закопает! И будете вы оба – совсем мертвые! – запугивал Андрей кота.

– Как это поубивает? Как это мертвые? У него нет таких правов, чтобы котов убивать! Это неправильно! Из-за нашего же добра, нас же и поубивают? Не, я не согласен! А точно у него есть это, как его? Ну, оружие? – забеспокоился Тимка.

– Точно, точно! Можешь не сомневаться. Вас поубивают, а меня посадят в тюрьму. И некому будет мне еду таскать! – ответил Андрей.

– Не-е-е, я не хочу, чтобы меня в огороде закопали! Кузьма! Давай не пойдем никуда! Еда у нас, маленько есть, как-нибудь, проживем. Ты Кузьма, просто поменьше лопай, тогда нам на чуть подольше хватит!

Утром участковый, забрав бабушку, как хозяйку земельного участка, на котором был найден «клад», уехал в район. Тимка с Кузьмой, дождавшись их отъезда, сконфуженно вылезли из погреба. При этом Тимка выговаривал Кузьме:

– А ты мне не говорил, что у вас тут еда припрятана!

Они, почему-то, решили, что Алексей Владимирович узнав про их планы, идет с оружием убивать обоих, поэтому спрятались в погреб.

Бабушка, сначала, ни в какую не хотела ехать:

– На кой ляд мне ваше золото сдалось, хлопоты одни пустые! И проценты мне ваши не нужны.

Но Алексей Владимирович был непреклонен. Положено по закону – значит, положено! Надежда Григорьевна второпях надавала Андрюшке заданий по хозяйству, и, ворча села в коляску милицейского мотоцикла. Управившись с бабушкиными поручениями, Андрей, наконец, решил: «Все! Хватит! Сажусь писать. Пол-лета, считай, прошло, а у меня не у шубы рукав!».

Он достал свою рукопись и задумался: «А что я знаю о том времени? Вот интересно, если меня сейчас забросить в каменный век к пещерным людям, смог бы я выжить? Что я умею? Во-первых, огонь! Трением мне его не добыть, значит, придется искать кремень и металл. Пусть кремень я найду, представляю, примерно, как он выглядит, а где взять металл?»

– Говорящий Мальчик! Воробей сдержал обещание. Мы принесли тебе то, что ты хотел! – на подоконнике сидел воробей.

– Час от часу не легче! – подумал Андрей. – Месяц прошел, я уж и забыл о разговоре с местными птицами о кладе. А может, он, где в другом месте, монету нашел, не в банке? Спасибо тебе, воробей! Где я могу на нее посмотреть?

– А полетели в рощу! – предложил воробей. – Ее вороны разглядывают. Вся стая собралась! – горделиво заметил он.

– Ну, полетели… – обреченно вздохнул Андрей и пошел следом за улетевшим воробьем. В березовой роще собралась вся воронья стая. Воробьи сидели отдельно от ворон, и вид у них был очень гордый. Старшая ворона скомандовала и монетку передали Андрею. Вернее, уронили к его ногам. Одна из ворон, у которой была в этот момент монета, спикировала на Андрея, у него аж ветер прошел по волосам. Андрей поднял монету – сомнений не имелось. Они ограбили банк! У него на ладони лежала та самая монета, так подробно расписанная и показанная крупным планом по телевизору в день ограбления.

«Британия. Одна унция чистого серебра. Это сколько же в наших граммах? – подумал Андрей. Он покачал монету на раскрытой ладони, пытаясь определить хотя бы приблизительно ее вес. – Всяко-разно, тяжелая. Как же воробей умудрился ее вынести в клюве? Она, пожалуй, тяжелее будет воробья! Ну, дела! Что же мне теперь? Брать монету, или не брать? Прям, как у Гамлета: – Быть или не быть, вот в чем вопрос! Воробей, ради меня, совершил невозможное – такую тяжесть принес. С другой стороны – если я возьму, то я, значит, участвовал в ограблении?»

– Извини меня, воробей! И вы меня простите, вороны! Но это – не то! Больше не надо, не ищите. Мы сами нашли то, что нам нужно было, – вспомнил Андрей про «огородный клад». – Спасибо. А сможете вы так же эту монету забросить, ну туда же и тому же человеку, у которого взяли?

– Вечно этот воробей все напутает. Все у него неправильно, – загалдели сороки.

Воробей печально сказал:

– Я исправлю. Только пусть мне кто-нибудь из ворон поможет.

Зазвонил мобильник. Звонил папа:

– Андрей, что там у вас происходит? Сейчас показывали бабушку по телевизору. Якобы она клад нашла? Это правда?

– Да, папа. Мы, с ребятами, картошку окучивали у бабушки в огороде, и нашли клад с золотыми монетами. Вот участковый и повез бабушку в город. Сказал – по закону положено. Пап, извини, кто-то еще звонит.

Звонил Костян:

– Ну, ты молоток, писатель. Че с баблом будешь делать? Я знаю, куда можно выгодно вложить. Ты зря сам не поехал – обуют там бабулю твою, как пить дать, обуют! – частил он, не давая и слова вставить Андрею. Наконец удалось сказать и Андрею:

– Нас там находилось несколько человек, плюс бабушка, как хозяйка участка. Так что я на клад сильно рот не разеваю.

– Так, слушай сюда! – сказал Костян. – Немедленно дай по десятке своим работникам. Скажешь, нанял за определенную сумму, тогда они вякать не будут про долю. А лучше, собирай манатки и айда домой. Мы тебе тут хорошего адвоката найдем, все бабки будут наши.

– Спасибо тебе, Костя, но мы уж тут, как-нибудь, сами разберемся. Без адвокатов.

– Ну, смотри, как бы потом не пожалеть! – неопределенно пригрозил Костян. – Короче, я тебе сказал что делать. Ты подумай! Я перезвоню позже! – и отключился. Андрей испугался. Он вспомнил, как его чуть не избили за неосторожное слово, а тут деньги. Надо думать, большие! Костян из-за мелочи звонить не будет. Что же делать то? С ребятами посоветоваться – с Николаем Ивановичем и Гришей?

– А вдруг, они подумают, что я трус несусветный? – подумал Андрей.

– Хотя, что думать. Это так и есть. Себе-то можно признаться, что боишься Костяна с его бандой. И с воробьем нехорошо получилось. Он так старался! – Андрей вспомнил тяжесть монеты. – И ведь старался воробей, – вдруг пришло понимание, – просто так! Не за благодарность, не за награду, а потому что мне! Мне надо было! Опять я не подумал своей пустой головой, что так может получиться. Но ведь я не для себя! Я же хотел помочь Гришиной маме! И столько несчастий сделал для воробья, для банка, а может и для себя.

«Как же необходимо было поступить? – мучился Андрей.

– У кого спросить? Кто мне может посоветовать – сделай так и все будет прекрасно!»

– Вот он где! Природой любуется! Ну-ка закрой глаза и расскажи, что от тебя слева находится? – скомандовал Николай Иванович.

Андрей, улыбаясь друзьям, закрыл глаза. Что за чудо! Перед его мысленным взором встала поляна. Он мог рассказать о каждом цветке, о каждой березе! Это продолжалось недолго. Прошло около десяти секунд и картинка в голове начала тускнеть, расплываться.

– Ладно, передохни чуток! – сжалился Гриша.

– Сколько слов выучил? – спросил Николай Иванович.

И тут невезуха. Андрей за всеми хлопотами, совсем забыл об эсперанто. Он виновато потупился.

– Нет, так никуда не годится! – сказал Николай Иванович.

– Если поставил перед собой цель – иди к ней, не отвлекаясь на клады, наводнения и землетрясения. Даже если ты будешь знать, что скажем, через полчаса комета шарахнет по Земле, все равно, обязан сделать все, что запланировал на этот час. Иначе, никогда, ничего, не добьешься в жизни!

– Ну, ты уж совсем загнул! Комета! – сказал Андрей. – Если комета, то всем не до учебы будет.

– А ты не все! У тебя цель! Обязан и точка! – вспылил Николай Иванович. – С этого все и начинается! Комета, потом передача по телику интересная, друзья в футбол попинать зовут, а там появится и самая важная отговорка – неохота сегодня! Завтра, или послезавтра, или с понедельника возьмусь за себя. Все! Хорош бездельничать! Пошли заниматься! – распорядился он и, круто развернувшись, пошел из рощи.

– До свидания! Спасибо вам всем! – попрощался Андрей с воронами, воробьями и сороками.

– До свидания Говорящий Мальчик! – откликнулись птицы. – Не сердись на нас за то, что мы сделали все не так, как ты хотел.

– Все нормально! Я не сержусь ни на кого! Просьба только у меня будет. Пожалуйста, помогите воробью донести монету.

Несколько ворон с готовностью согласились лететь хоть сейчас. Остальные, помудрее, предложили воробью дать самых сильных из стаи ворон, и лететь с восходом солнца. На том и порешили. Андрей кинулся догонять ребят.

– Чего это там за митинг собрался? В роще? – спросил Гриша.

– Как мама? Сделали операцию? – Вопросом на вопрос ответил Андрей. Он, конечно, знал, что вежливые люди так не поступают. Но Гриша уже забыл, о чем спрашивал и начал рассказывать, что операция прошла успешно. Делал ее знаменитый профессор из самой Москвы. И сделал ее совершенно бесплатно. Депутат наш помог, в какой-то благотворительный фонд обратился и там пособили.

– А профессор светило! – Гриша поднял указательный палец. – Сейчас она в реанимации. После операции всех в реанимацию отправляют.

– Все будет хорошо! – сказал Андрей.

– Может, пойдем, пообедаем? Кушать хочется, спасу нет! – предложил он ребятам. – Бабуля как раз должна вернуться. Наверное, пироги печет! Пойдем?

– Да, как-то, не удобно! – сказал Николай Иванович.

– Да чего там не удобно? Не удобно на потолке спать и штаны через голову снимать. А пирогов поесть с пылу с жару из печи – очень даже удобно.

Андрей вдруг остановился около черемухи.

– Пацаны, а ведь лето скоро и пройдет? Ягоды на черемухе скоро поспеют. Это как же так, время быстро летит.

– А мы его сами разгоняем! – сказал Николай Иванович.

– Это как, сами? – не понял Андрей.

– А так, все торопим и торопим его – быстрее бы выходные, быстрее бы каникулы, быстрее бы школу закончить. А взрослые еще больше торопятся – быстрее бы смена закончилась рабочая, быстрее бы в отпуск. Вот мы его, время, и разгоняем. Сами куда-то торопимся и время торопим.

– Ну, ты загнул! – не поверил Андрей и тут же прикусил язык. – Сам с птицами разговариваю, с котами и собаками и считаю, что это в порядке вещей. Умею и умею, что тут такого?

Пока расправлялись с пирогами, пошел дождь. Поневоле пришлось остаться в доме. Гриша, увидев на столе книгу, тут же жадно схватил ее.

– А, я этот детектив на прошлой неделе прочитал, – разочарованно протянул он.

– А это у тебя что? Можно глянуть? – увидел он листы с Андреевым «произведением».

– Это что? – спросил он, дочитав последнюю страницу.

– Да, понимаешь, директор у нас Николай Васильевич, спит и видит, как бы школу прославить. Вот, попросил меня написать повесть или роман, – небрежно ответил Андрей. По крайней мере, ему так показалось, что небрежно. На самом деле он был очень напряжен, ожидая реакции товарищей.

– Ну, ты молодец! – сказал Гриша. – Я бы так ни за что не написал. Ты прям – гений! А что дальше не пишешь?

– С огнем заминка, – ответил Андрей, – ума не приложу, как можно огонь зажечь. Ну, с тем, что у Миши в карманах есть.

– Я где-то читал, что можно стеклышко от часов снять, налить в него чистой воды и получится увеличительное стекло. Им что хочешь поджечь можно. Надо только мелких щепочек или бумагу, – сказал Николай Иванович.

Гриша рассмеялся:

– Где же тебе бумагу в каменном веке взять? Вот траву сухую, наверное, можно поджечь.

Друзья выглянули в окно, солнце по-прежнему скрывалось за тучами. А еще как можно огонь развести?

– Давай завтра, если погода будет, проверим! – сказал Николай Иванович. – А теперь пойдем к ребятам в клуб. А ты, друг ситный, садись и работай, пиши! Как там говориться? Ни дня без строчки? А ты, Андрей Толстов, ни дня без пяти страниц, а лучше десяти. И не забывай про эсперанто плюс тренировка зрительной памяти. Хорошо?

– Хорошо, – вздохнув, согласился Андрей. Ребята вышли. Дождь продолжал моросить.

Глава 24

– Что же я про Тимку совсем забыл. Где он? Что он? Чем занимается? И с воронами местными что-то особой дружбы нет. Пойду завтра в рощу, пообщаюсь. Мало ли, вдруг им, какая помощь требуется? А нет, так просто пообщаемся. А то как-то я с ними не того. Они вон по первой моей просьбе на ограбление банка пошли, а я как должное это воспринял. А это, неправильно! Теперь, я у них в долгу.

– Пустит меня, наконец, кто-нибудь в дом, или я так и буду мокнуть? Эй! Кто-нибудь! – услышал Андрей вопли Тимофея за дверями.

– И где это вас носит, молодой человек? – впустив кота, спросил Андрей.

Тимофей в недоумении огляделся.

– Ты это с кем сейчас разговариваешь? – спросил он, отряхиваясь от влаги.

– С тобой конечно, с кем же еще! – ответил Андрей, отстраняясь от брызг.

Коту понравилось, что его назвали молодым человеком.

– Да я молодой, только не человек, а кот. Правильнее будет, молодой кот! А молодой котик Тимофей, еще лучше.

– Кузьма-то где? – не обращая внимания на Тимкины претензии, поинтересовался Андрей.

– Гуляет где-нибудь. Я его давно не видел. Я тут с одной интересной кошечкой познакомился! Так мы с ней гуляем! А Кузьма где-то сам по себе.

– Есть будешь? – положив в кошачью чашку рыбу, спросил Андрей.

Тимофей его даже взглядом не удостоил. Он сначала долго лакал молоко, а потом принялся за рыбу. Наконец удовлетворенно хрюкнув, Тимка отошел от чашек, прошел пару шагов и брякнулся на пол.

– Полежу, отдохну, – сказал он Андрею и закрыл глаза. Миг и кот спал. Андрей позавидовал способностям Тимона спать в любом месте и в любое время.

«А вот интересно, сны им сняться? – подумал он и тут же покорил себя. – Друг называется, не интересуюсь ничем. Как живет, чем живет? Накормил, напоил и с глаз долой, из сердца вон. Так разве друзья делают? И с воронами и воробьями нехорошо получается. Подумаешь, приехал фон-барон, Говорящий Мальчик! Моей заслуги в том, что я разговаривать умею с ними, нет никакой. Если бы я ночи не спал, учил их язык, тогда другое дело. А тут само пришло. Поди, само также однажды и уйдет. А я, балбес, время трачу неизвестно на что, вместо того, чтобы с ними разговаривать, узнать побольше про них – как живут, чему радуются, чему огорчаются».

– Что внучек задумался? Аль случилось чего? – спросила бабушка, накрывая на стол. – Давай-ка садись ужинать, да ложись спать. Утро вечера мудренее. С горем переспать надо, тогда утром уж и не такое горе будет.

– С каким горем, бабушка? – встревожился Андрей.

– Ну, я не знаю, что там у тебя случилось. А только вздыхаешь ты так, как будто банк ограбил, а теперь и не знаешь, что и делать, куда деньги девать!

– Что ты, бабушка! Никакой банк я не грабил! – испугался Андрей. – Придумаешь тоже!

– Ну и славно, что не грабил! – усмехнулась бабушка. – Ужинай, да ложись спать. Поди, завтра, дружки-то, опять поднимут тебя ни свет – ни заря!

Андрей быстро съел два пирожка, запил их молоком, разделся и юркнул в постель. Дождь все барабанил по стеклу, а под одеялом тепло, уютно, и Андрей вскоре задремал. Разбудил его Тимка. Он, запрыгнув на кровать, проворчал: – Подвинься, ишь разлегся! Барин, какой!

«Пол-лета скоро пройдет, – подумал Андрей, – а я ни строчки новой не написал. Завтра садиться с утра писать, и писать, и писать. Позорище, какое будет, если в сентябре Николаю Васильевичу нечего будет показать. С Тимкой и с воронами нужно будет посоветоваться, может они, что умное подскажут».

– Не спишь, хозяин Андрей? Как-то там наша ворона? Верно, уж, и забыла про нас! И воронята, наверное, за это время вымахали большие. Так мы с ними и не познакомились ладом. Пожалуй, драться с нами будут, с незнакомыми-то? – Тимка зевнул во всю пасть и положил голову на лапы. Через минуту он уже спал. Спал чутко, как все хищники. Все же дальний родственник льву. Или тигру? Андрей долго лежал без сна, думая, как же выполнить обещанное директору, но, наконец, уснул и он.

Глава 25

«Шумел незнакомый, страшный лес. Папоротник, в два Андрейкиных роста, стоял сплошной стеной.

– Где это я? – вслух удивился Андрей. – Какой то странный, доисторический лес.

Неподалеку протрубил мамонт.

– Откуда я знаю, что это мамонт? Ведь я никогда его нигде не слышал и не видел. Разве только на картинке.

Он тревожно огляделся, – чуть заметная тропинка, куда она ведет?

Андрей решился и осторожно, часто оглядываясь, пошел по тропинке. Лес стал пореже. Вот и опушка. Вдали вился чуть заметный дымок.

– Люди! – обрадовано закричал Андрей и припустил на дым. Удар по ногам, и Андрей кубарем покатился в кусты. Чья-то сильная рука подняла его за шиворот.

– Еще один, такой же! – услышал он голос. Повернув голову, аж шея затрещала, Андрей увидел – его держал полуголый, обернутый в звериную шкуру, могучий человек. Одной рукой он держал Андрея, другой удерживал огромное бревно.

– Дубина! – понял Андрей. – Сейчас как съездит меня ей по черепушке и конец!

– Остальные где? – человек затряс Андрея, как нашкодившего котенка.

– Ка-ка-какие остальные? – ошеломленно спросил Андрей.

– Ну-ка, поставь его на место! – услышал Андрей, и в ту же минуту почувствовал землю под ногами.

– Ты как сюда попал?

Андрей увидел мальчика примерно его возраста в синих джинсах, кроссовках и рубашке.

– Ты как сюда попал? – повторил свой вопрос мальчик.

– Не знаю. Раз, и я здесь! – ответил Андрей. – Я вроде спать лег, у бабушки, в деревне. Я в гости к ней приехал. Лег спать там, а очутился здесь.

– Мне это, наверное, снится! – обрадовался Андрей. – Мне это снится! И ты мне снишься. Я вот утром проснусь и опять в своей кровати окажусь.

– А я, здесь, на веки – вечные останусь? – закричал мальчик.

– Давай, мне параллельно, спишь ты, или это все на самом деле! Давай ворачивайся назад, в свою деревню, и меня с собой забирай! Уж, из вашей деревни, я до дому как-нибудь доберусь! Хоть пешком, хоть как! Давай назад!

Мальчик схватил Андрея за обе руки и скомандовал: – Просыпайся!»

– Просыпайся, внучек! Обед скоро. Николай Иванович с Гришей уже два раза заходили, спрашивали: – Проснулся, нет?

Андрей вскочил с кровати.

О, радость! Бабушка! Дом!

– А где мальчик? – спросил Андрей у бабушки.

– Какой мальчик? – улыбнулась бабушка. – Приснилось что?

– Фу! – с облегчением вздохнул Андрей. – Присниться же такое! И ведь, как наяву все было, по правде!

Андрей посмотрел на свои руки – на них все еще ощущались пальцы мальчика.

«Надо садиться писать, необходимо его оттуда вытаскивать, а то сам там окажешься!» – Андрей передернулся. Ему вовсе не хотелось оказаться в каменном веке среди пещерных людей. Пусть даже и со спичками, и с перочинным ножом, и с фонариком, и с полным рюкзаком всяких нужных вещей. Пусть, даже, его сделают вождем племени, и будут бить лбы о землю, кланяясь Андрею в ноги. Не хотелось и все тут, хоть что ты делай! Да и кому бы захотелось, интересно знать? Вряд ли такой герой найдется, но явно этим героем Андрею не хотелось быть ни под каким видом. Быстренько позавтракав, Андрей достал рукопись и уселся за столом в большой комнате.

Зала, – так называла эту комнату бабушка. Тимка исчез до завтрака, чему мимоходом подивился Андрей. Работа сначала медленно, буксуя на каждой строчке, пошла, и Андрей едва успевал записывать свой сон.

Конец! – написал он на последней странице своего рассказа. Андрей с удовольствием перебирал листы писчей бумаги – он сделал! Он выполнил обещанное. Стопка листков, исписанных аккуратным мелким почерком, лежали перед ним. Оставалось придумать название этому не маленькому рассказу о приключениях современного мальчика в каменном веке, и все! Все! Нужно только захотеть! Сильно захотеть и получится!

Получилось!

«Нужно же показать ребятам. А вдруг им не понравится?»

– Андрей аккуратно сложил рукопись, подравнял края.

– Ух, ты и засоня! – сказал Гриша, входя в комнату. – Заходи, Николай Иванович, не стесняйся. Они изволили проснуться, и чего-то пишут! Подозреваю, что это продолжение. Я уже тут начало читал.

Зоркие глаза Григория увидели на столе рукопись. Николай Иванович, войдя следом за Гришей, вопросительно поднял брови.

– Да вот, я же говорил вам, директор Николай Васильевич просил написать рассказ. Вот! Дописал! Может, почитаете? Оцените, вдруг ерунду написал? – попросил Андрей ребят. Николай Иванович с Гришей склонились над столом, читая его творение.

– Ну, ты даешь, Андрюха! – сказал Гриша, дочитав последнюю страницу. – Молодец! Не ожидал от тебя такого! Тебе фамилию немножко поменять надобно – не Толстов, а Толстой.

– Мне понравилось! – сказал Николай Иванович. – Честно, честно понравилось!

– Давай, на компе отпечатаем, совсем другое дело будет, почти как книжка, а можно и книжкой сделать, если обложку подходящую приделать! – сказал Гриша.

– Мне, еще, название придумать надо! – сказал Андрей.

– Может, подсобите?

– Школьник в каменном веке? – предложил Николай Иванович.

– Нет, лучше: – «Среди пещерных людей». Или как? – задумался Гриша.

– А давайте: «Приключения школьника среди пещерных людей»!

– Не чересчур длинное название, получается? – засомневался Николай Иванович.

Андрей с любовью смотрел на товарищей. В городе у него нет таких друзей. Разве только Кристина? Но она, девчонка. Лучшая из девчонок, но все равно девчонка! Ворона? Лучшая из ворон, но, ворона. Андрей мысленно оглядел свой класс и свой двор: – А ведь я один!

«Может, теперь, когда клад оценят, и бабушка отдаст деньги родителям, и у меня появятся крутые друзья? Может, меня Костян в свою компанию возьмет? А, что? Круто будет, нас всех бояться будут и уважать! Нужно спросить у бабушки, сколько денег она отдаст родителям. А возможно и мне, как единственному внуку, что-нибудь перепадет?

А рассказ! Николай Васильевич что-то говорил насчет, премии? Вот здорово будет, если еще и премию дадут! Мотоцикл куплю! Хотя нет, чего он бесполезно стоять будет, права выдают только с шестнадцати, это сколько ждать? Лучше купить велосипед крутой – и ребята ахнут в классе, и для здоровья полезно. Буду, по утрам, гонять на нем, а можно и вечером. Вот только вся беда в том, что я не хочу стать таким, как Костян! И не хочу, ни за что на свете, чтобы меня уважали лишь только за деньги. Деньги кончатся – и уважению конец? Гриша с Николаем Ивановичем, коли дружат со мной, значит, за что-то и уважают? Только, вот за что?»

– Ты что молчишь? За автором последнее слово! Как автор решит, так оно и будет! – сказал Николай Иванович.

– Ну, давайте, что-ли, остановимся на «Школьник в каменном веке»? – спросил Андрей у ребят.

– Может, мы еще подумаем, это же не горит? Время терпит? – спросил Гриша.

– Терпит, терпит. Время есть. Я числа двадцатого-двадцать пятого домой буду собираться! – ответил Андрей.

Но уехать пришлось раньше. За Андреем примчались родители.

– Поехали с нами по салонам, машину выбирать! – сказал папа.

– Так бабушке же еще не отдали деньги за клад. И нам никому, тоже, не дали! – возразил Андрей.

– Купим себе машину, – сказал папа, – на свои деньги! Не зря же мы с мамой работали, чуть ли не круглые сутки. Вот и заработали. Бабушкины деньги здесь абсолютно не причем! Я-то, полагал, что ты лучшего мнения о своих родителях! – обиделся папа.

Мама же, крутила во все стороны Андрея, причитая: – Загорел то как, посвежел, поправился!

От последнего слова Андрею стало нехорошо: – Как? Как поправился? Я думал, что наоборот, похудел!

– А вытянулся то как! – продолжала мама. – И волосы выгорели, каштановые стали.

«Ну, хоть что-то, во мне, в лучшую сторону изменилось! – подумал Андрей, стараясь уклониться от маминой руки, ерошившей ему волосы. – Интересно, Кристинке понравится мой новый цвет волос?

А она? Она, наверное, тоже за это время изменилась? Какая стала? надо думать, вытянулась больше моего? Девчонки, почему-то, быстрее растут, чем мы, мальчишки».

– Какую машину брать собрались? – спросил Андрей у родителей, когда первые восторги от встречи улеглись. Гриша с Николаем Ивановичем незаметно ушли.

– А какая понравится, такую и купим! Можем себе позволить – дела в гору пошли! Ну, конечно не Бугатти там, какую-нибудь, или Бентли! В разумных пределах, что-нибудь. Так что, собирай вещи, прощайся с друзьями до будущего лета и, утренней лошадью, выезжаем! – развеселился папа.

– Так подождали бы маленько, с покупкой, – сказала бабушка. – Участковый намедни говорил, что скоро премию мне выдадут за клад, вот только оценят его в городе, и выдадут. Тогда и купите себе «бентлю». И меня прокатите, старую, с ветерком.

– А что! Можно и подождать, коли, бабушка нам решила материально помочь! Хотя это и противоречит законам природы – дети должны помогать стареньким родителям, но ни как не наоборот! – сказал папа.

– Мама, может, ты все же, еще раз подумаешь, и переедешь к нам? Домик твой продавать не будем, здесь народ хороший, не напакостят. А летом с Андрюшкой будете приезжать, как на дачу? – спросил папа у бабушки.

– Нет, сынок, спасибо! Я уж тут свой век доживать буду. Ты правильно заметил – народ у нас в деревне хороший и, в случае чего, всегда помогут. Да хоть вон Гриша с Николаем Ивановичем! Они ведь зимой, почитай каждый день забегали, хотя, для отвода глаз, и спрашивали про Андрюшеньку. Но я то не слепая, вижу, что меня проведывали. Так что, езжайте без меня, а я уж тут как-нибудь. Ничего, не пропаду! Сила пока есть. Я на свадьбе, у Андрюшки, сплясать еще должна и правнуков понянчить! – засмеялась она.

– А где Тимон то у вас? Что-то я его не вижу? – спросила у смутившегося Андрея мама.

– Долго жить будет! Только про него вспомнили, а он тут как тут! – засмеялась бабушка, увидев входившего Тимку.

– Тим, завтра домой поедем! – сказал Андрей коту.

– Ну, вот еще! – заверещал Тимка. – Только приехали, только веселье самое началось и на тебе, уже обратно ехать!

– Узнал своих-то, вишь, замяргал как, жалобно! Поди, домой просится! – сказала бабушка. – Ну, коли вся семья в сборе, мойте руки и садитесь за стол – обедать будем.

После обеда Андрей побежал на речку. Николай Иванович с Гришей ждали его там. Прощание получилось грустным.

– Я, рассчитывал, ты недельку, как минимум еще погостишь? – сказал Николай Иванович.

– А вы, на осенние каникулы, ко мне приезжайте! – предложил Андрей ребятам.

– В бассейн сходим, в кино. Может артисты, какие-нибудь, приедут или спектакль привезут. Приезжайте, а?

– Ну, до каникул еще долго. Кто знает, как там осенью будет? Видно будет, ближе к каникулам! – сказал Николай Иванович. Гриша стоял рядом с несчастным видом.

До Андрея дошло: – Не успел прочитать?

Гриша молча кивнул.

– Ну вот! – обрадовался Андрей, – дочитаешь и в каникулы привезешь книги!

– А можно так? – обрадовался Гриша.

– А что ж нельзя! Конечно можно! – сказал Андрей.

Друзья пожали руку Андрея, и он поплелся собирать вещи.

Навстречу ему попался куда-то спешащий Тимка.

– Ты куда это отправился? – спросил Андрей.

– Я, сейчас, я быстро! – на ходу ответил кот и помчался, насколько это возможно при его комплекции, по своим делам.

Солнце клонилось к закату.

«Как быстро последний день пролетел! – подумал Андрей. – Я и не заметил. Вот ведь только обед был, уже вечер. Дни, что-ли короче становятся, пожалуй, скоро и лету конец. Не заметишь, как идти в школу надо будет. Значит, скоро Кристинку увижу и ворону. И, может быть, у нас снова Вера Дмитриевна будет физику вести. А главное, я выполнил свое обещание Николаю Васильевичу – я написал рассказ! Пусть небольшой, но рассказ! И бог с ней с этой премией – главное, обещал – сделал!»

Андрей включил телевизор. Как раз шли новости. И как раз криминальные. И как раз об ограблении банка. Такое уж у Андрея, наверное, везение.

– Служба безопасности банка просмотрела видеозапись с камер наблюдения в помещении, где разбиралось новое поступление монет из драгоценных металлов. Действительно, отчетливо просматривается, как воробей выхватывает монету из рук служащего банка и вылетает в окно. К сожалению, камеры видеонаблюдения не охватывают дерево за окном, на котором сидела, и ждала воробья, сообщница – ворона. Поэтому констатировать факт передачи монеты мы можем только со слов работников банка. Но! – корреспондент телевидения сделал эффектную паузу. – Мы располагаем эксклюзивными кадрами возврата! Да, да уважаемые телезрители! Вы не ослышались! Именно возврата монеты!

Андрей прилип к экрану телевизора. Камера показала окно, распахнутое из-за весеннего тепла и воробья, влетающего сквозь решетку в помещение. Вот он делает круг и, выпустив монету из клюва на опешившего работника банка, вылетает на улицу. Монета, отскочив ото лба банковского служащего, звонко падает на пол. По предварительным данным, это та самая серебряная «Виктория», похищенная, или взятая для показа кому-то, о ком мы даже и не подозреваем? Эксперты, разумеется, тщательно изучат подброшенную, если так можно выразиться, воробьем монету. Возможно, она является фальшивой! Мы, дорогие телезрители, будем держать вас в курсе событий! Ждем ваших отзывов на увиденное, по телефону…. Дальше шел номер телефона областного телевидения, который был Андрею без надобности. Хотя из всей аудитории телезрителей он, пожалуй, был единственным, кто мог объяснить произошедшее в банке. Но кто бы ему поверил?

Утром пришли Николай Иванович, Гриша и еще несколько ребят провожать Андрея. На заборе сидели воробьи, на окрестных деревьях расположились вороны. Кузьма потерянно сидел в сторонке.

Тимка, высунув голову из сумки, стоявшей у мотоцикла, клялся и божился Кузьме, что приедет на следующее лето. Но к себе в гости, почему-то, не приглашал.

– Ты хорошенько пошуруй в огороде и в погребе пошарься! – давал он последние наставления бабушкиному коту – Там ничьих долей больше не будет! Все себе захапаем!

Увидев, что Андрей смотрит на него, Тимка спрятал голову в сумку и больше не высовывался. Андрей, выбрав момент, в суматохе сборов, торопливо попрощался с воронами и воробьями. Он не забыл поблагодарить их за все, что они для него сделали, или пытались сделать. На станцию ехали на двух мотоциклах, бабушкин сосед Павлик и участковый Алексей Владимирович, который сказал, что ему по служебным делам необходимо на станцию и заодно довезет и кого-нибудь из семейства Толстовых. А вчетвером на одном мотоцикле ехать воспрещено – непорядок!

Андрей быстро пожал руки друзьям и бегом кинулся к соседскому мотоциклу – ехать с участковым, после попытки ограбления банка, ему категорически не хотелось. К Алексею Владимировичу, в коляску мотоцикла, села мама.

Тимка сидел в своей дорожной сумке не очень довольный.

– Тебя в деревню, силком и из деревни, волоком! – сказал ему Андрей.

– А уж, чай не молоденький, сигать через день да каждый день, туда – сюда, туда – сюда! – недовольно пробурчал Тимка.

Андрей не стал препираться с котом – настроение не то. Уезжать не хотелось и ему. В вагоне, под мамины с папой разговоры они оба спали, благо людей не много, и верхние полки пустовали. Да и нижние заняты через одну.

«Эх, жалко, я с деревенскими воронами и с Кузьмой толком не попрощался!» – подумал, засыпая, Андрей.

Письмо им напишу, извинюсь! – была последняя мысль перед тем, как окончательно провалиться в сон».

Глава 26

Дома Андрей первым делом распахнул окно, на дереве никто не сидел, воробьи, и те куда-то подевались. Проверил почтовый ящик в своем компьютере. Одно письмо Кристины, да куча всякого рекламного барахла. Кристина сообщала, что она дома и ждет звонка от Андрея. В деревне связь, была не ахти какая. Опять же роуминг дорогой, поэтому перезвонились за лето всего пару раз. Пока Андрей отстукивал ответ, в окно влетела ворона.

– Ну, наконец-то! Явились – не запылились! Я, уж, волноваться начал! Куда, думаю все подевались? – обрадовался Андрей.

– А где этот «лучший из всех котов» на белом свете? Где этот рыжий, толстый, жадный кот? – спросила ворона, когда первые восторги от встречи улеглись.

– Тут я, тут! – в комнату зашел Тимка. – Чего раскаркалась? Что это у тебя в клюве? Колбаса? Мне?

– Тимка! Как тебе не совестно! Ведь сейчас только на кухне при мне умял целый пакет корму и чашку молока вылакал! – пристыдил кота Андрей.

– Это тебе, хозяин Андрей, должно быть совестно – считаешь, как последняя жадина, чего и сколько я съел! А у меня, может, от переживаний аппетит разыгрался! – и Тимка ловко, прямо из клюва у вороны, выхватил колбасу.

И все!

И съел!

Андрей свалился на кровать. Сквозь выступившие от смеха слезы ему показалось, что ворона тоже хохочет, во все воронье горло. Один Тимка оставался серьезным.

Он переводил взгляд с одного на другого, не понимая, что может быть смешного в кусочке колбасы. Грустно должно быть всем, что кусочек один и, к тому же, совсем крохотный.

В компьютере о-окнуло, пришло сообщение от Кристины. Она написала, что скоро будет у Андрея.

– Сейчас Кристина прибежит! – сказал Андрей, глядя на кота с вороной. Те с интересом уставились на Андрея.

– Тебе что, сорока на хвосте известие принесла? – спросила ворона.

– Она, может хоть в этот раз, что-нибудь вкусненькое принесет. Или опять у нас кушать будет? – задумчиво, ни на кого не глядя, сказал Тимка.

Андрей лишь покачал головой.

– А что? – с вызовом сказал Тимка. – Вон, ворона, вроде глупая башка, а с подарком прилетела! Ни чета некоторым, которые любят с пустыми руками по гостям шлындать.

«Хорошо все же, что Кристина, ни бельмеса, ни понимает по-кошачьи. Вот, наверное, обиделась бы! И что это у меня кот жадюга такой! Я, вроде, не скупердяй и не жадина? А вдруг правду говорят, что домашние животные на своих хозяев похожи? Кошмар и ужас! Ужас и кошмар, если я такой же, как Тимон! Спрошу у Кристины как-нибудь аккуратненько, какой я? Жадный или нет?» – заволновался Андрей. – «А интересно, что Тимка про меня думает?»

– Тим, а я такой же жадный? Как ты? – спросил Андрей у кота.

– Не-е-е! Если ты был как я, мы бы, давным-давно жили хорошо. И даже, иногда, не часто, приглашали ворону на обед! – ответил кот. – А без моей, как ты говоришь, жадности мы бы давным-давно умерли с голоду!

– Клара! Как ты думаешь? Я жадный? – спросил Андрей у вороны.

Ворона долго переминалась, топорщила крылья, думала, наконец, выдала:

– Плохой человек никогда не будет понимать ворон. С плохим человеком, не то, что ворона, последний воробей дружить не будет. А у тебя вон, сколько друзей – все вороны, воробьи, котики и собаки. Ты кота не слушай, они все такие – обжоры и жадины. Но они не виноваты – у них память плохая. Они покушают и тут же забудут, что кушали. И снова есть хотят. Они все такие! Вот мы, вороны, знаем, что кушать хотят все и, если найдем еду, то созываем всю стаю. А кошки так не могут. Кошки, за еду, со своими драться могут. Они долго с людьми живут и самое плохое от людей переняли. И кошки стаями не ходят. Они сами по себе каждая. Твой Тимон еще ничего. О себе заботится и тебя не забывает! Но это только я так думаю, мы мало интересуемся кошачьей жизнью. Ровно столько, сколько нам нужно для безопасности наших воронят. Взрослой, здоровой вороне ни одна кошка не страшна. А вот вороняток они могут обидеть. А вообще, и среди кошек хорошие есть, и среди ворон плохие встречаются.

– Вот это ты, ворона, правильно сказала! Среди ворон, плохие вороны встречаются. Особенно которые маленький кусочек колбасы принесут, а потом всех воспитывать начинают! – съехидничал Тимка.

Звонок в дверь прервал разгоравшийся спор. Тимка опрометью кинулся в коридор узнать, кто пришел, а главное, что принес! Ворона перелетела на шкаф. Она помнила о неудавшейся весенней попытке ограбления и, на всякий случай, приготовилась тюкнуть острым клювом по голове незваного гостя.

Гость был званый и жданный – пришла Кристина.

– Тимка! Ты еще здоровее стал! И хозяин твой не в ширину, а в высоту за лето вымахал. И волосы! Ты что? Покрасился? – тараторила Кристина, обнимая кота и лукаво глядя на Андрея.

– Ну, вот еще! Выдумаешь тоже! Покрасился! Делать мне больше нечего! Я что-ли девчонка тебе? Краситься? На солнце волосы выгорели просто, вот и все! – сказал Андрей, радуясь приходу Кристины.

– Ну что, как отдохнула в Египте? – спросил Андрей, любуясь Кристиной. Она за лето стала выше ростом и еще больше похорошела. – Прическу, смотрю, поменяла?

– А ты помнишь, какая у меня была прическа? – удивилась Кристина. – Я думала, ты, кроме своего кота и вороны, больше ничего не знаешь, ни о чем не думаешь! Кстати, ты ворону давно видел? Как она? А то я за все лето пару раз только наведалась. И то один раз ее дома не было. Без тебя мы с ней общего языка не смогли найти. Я ей еды принесла, она взяла, каркнула что-то и улетела. Может, обиделась?

– А мы ее сейчас спросим об этом! – улыбнулся Андрей.

– Айда, проходи в комнату.

Кристина пошла было в комнату, но горестный вопль Тимона ее остановил.

– Я так и знал! Так и знал, что она опять ни крошки не принесла! – голосил он. – Спасибочки, хоть одна пришла! Без этого объедалы Амура!

– Тима! Прекрати, пожалуйста! – попросил Андрей.

– Ой! – воскликнула Кристина. – Я чуть про гостинцы для твоего кота не забыла! Прости меня, пожалуйста, Тимошка!

Я ж тебе рыбки принесла! – она достала из сумки довольно объемистый пакет и отдала его Андрею.

– Пошли, обжора! – сказал Андрей коту и пошел на кухню. Тимка, нервно поглядывая на дверь комнаты, где оставалась ворона, побежал на кухню. Андрей выложил несколько рыбешек Тимке на тарелку. Остальное убрал в холодильник.

– Ох, и жадюга! – виновато сказал он Кристине, вернувшись в комнату.

Ворона, сидя на шкафу, внимательно прислушивалась к тому, что происходит на кухне. На Кристину она глянула лишь мельком.

– О, у тебя и ворона уже здесь? – сказала Кристина.

– Она только-только перед тобой прилетела! – почему-то начал оправдываться Андрей.

– Ну, рассказывай, как провел лето? – сказала Кристина, и оба рассмеялись. В сентябре, когда начнутся занятия в школе, весь класс будет писать сочинение на эту тему: – Как я провел лето.

Андрей вкратце рассказал о себе и о деревенских каникулах. Кристина одобрила его занятия по эсперанто – в жизни все пригодится! А на занятия по развитию зрительной памяти попросила, чтобы Андрей взял и ее. Андрей с удовольствием согласился. Они поболтали немного о том и о сем, и Кристина засобиралась домой. Андрей ее не удерживал – они отвыкли за лето друг от друга и, став взрослее, немного стеснялись.

Проводив Кристину, Андрей достал из холодильника рыбу и пригласил ворону отведать Кристининого угощения. Кот покосился на ворону, но ничего не сказал. Андрей не утерпел и пристыдил кота:

– Некоторые тут говорили, что к ним в гости с пустыми руками повадились ходить.

Тимка промолчал. Может, немного стыдно было, а, скорее всего, просто некогда – рыбка досталась и ему, в дополнение к тем, что были выданы раньше. И он торопился слопать ее раньше вороны и поскорее попросить добавки.

«Что-то я Кристине ни про клад не рассказал, ни о законченном рассказе. Ладно, завтра все равно встретимся, тогда и расскажу и покажу свое «произведение» – подумал Андрей.

– Ворона! Ты не знаешь ничего про ограбление банка? – спросил Андрей.

– Я! – сказала ворона, – знаю все! Я знаю, что воробьи и вороны нарушили Главный закон! Никто не смеет нарушать Главный закон! А Главный Закон – не лезть к людям. Люди сами по себе, а мы сами по себе. Они будут наказаны.

– Я все ждала, когда ты заговоришь об этом сам! – после минутного молчания продолжила ворона.

Андрея потрясли последние слова Клары: – Они будут наказаны!

– Клара, миленькая! Не нужно их наказывать! Они совсем-совсем не виноваты! Накажи лучше меня вместо них! – взмолился Андрей.

Кот, переводивший недоуменный взгляд с Андрея на ворону и с вороны на Андрея, наконец, не выдержал:

– Вы о чем это? Кого это ты хочешь наказать, ворона? И кто это они? Это, случайно, не мы с Кузьмой? Если хочешь знать, я здесь ни при чем! Кузьма сказал, что та сметана ничейная! Понимаешь, ты! Ворона! Ни-чей-ная! А ничейная, это значит, кто первый нашел, тот и съел! Ведь, правда, хозяин Андрей! Такой же главный закон у нас – кто чего нашел, тот то и съел!

Андрей в обалдении посмотрел на кота:

– Какая сметана? Кто чего нашел? Тим, мы не про это говорим! Мы говорим про ограбление банка.

Пришел черед удивиться коту: – Ограбление чего? Какую это вы банку ограбили? Вы нашли целую банку бесхозной сметаны, и спороли ее без меня? Без меня?

На кота жалко было смотреть – у него аж слезы выступили на глазах. Слезы там, или не слезы, но глаза заблестели очень уж подозрительно. Пришлось объяснять ему, что такое банк и для чего он. Уяснив, наконец, суть разговора, Тимка вцепился в слово деньги. А, узнав, что монету вернули назад, в банк – горестно взвыл: – На эту монету можно купить гору всякой еды! Я видел, я знаю теперь, что такое гора! Глупые вы башки! Надо сразу было мчаться в магазин и закупить его весь, пока монету не отобрали! А вы сами! Подумать только, сами отдали целый магазин какому-то банку!

– Да! – заявил он. – Деревенские вороны и воробьи нарушили закон и должны быть наказаны за то, что вернули монету!

Андрей совсем ошалел от Тимкиных высказываний.

– Это, какого же кота я на свою голову вырастил! За что мне все это? Почему мне никогда, ни в чем, не везет? Почему у меня все не как у людей? – И Андрей в бессилии заплакал. Ему было немного стыдно за свои слезы, но унять их он никак не мог.

Ворона смущенно потопталась на месте и сказала коту: – Иди лучше на кухню. Пусть твой хозяин один побудет. Кот послушно вышел. Ворона, посидев с полминутки, тяжело взмахнула крыльями и вылетела в окно.

Андрей, плача, пошел в свою комнату и повалился на кровать. Тимка тут же запрыгнул к нему и стал лизать мокрое от слез лицо Андрея: – Хозяин хороший! Хозяин Андрей добрый! Поэтому он плачет. Хозяин поплачет и ему сразу легче станет.

Конечно, не очень приятно чувствовать на своем лице шершавый кошачий язык, но Андрей мужественно терпел. В груди разливалось сладкое чувство – тебя любят! Тебя жалеют! Папа, сколько помнил себя Андрей, всегда говорил: – Мужчины не плачут! Никогда не плачут!

И это были, пожалуй, первые слезы за всю его сознательную жизнь. Младенческий возраст не считается.

Успокоившись, Андрей попытался проанализировать свои чувства, понять, почему же он заплакал? Жалко деревенских ворон с воробьями? Жалко! Испугали угрозы вороны наказать их? Испугали! Тем более не понятно, как будут они наказаны? Непонятное, всегда пугает больше. Жалко стало себя? Потому что, у него все получается, через пень-колоду и шиворот на выворот? Потому что он не такой, как все?

Андрею никогда и нигде не хотелось выставляться, выделяться и красоваться. Заветной мечтой всегда была середина и шутливые бабушкины слова, которые Андрей воспринял, как девиз своей жизни – вперед не лезь, сзади не отставай, посередине не путайся. Вот он и путался посередине.

А может, все же полезть вперед? Может, хватит отставать и путаться посередке? Так всю жизнь пробоишься выделиться среди товарищей, одноклассников и помрешь серой, вернее, рыжей мышкой – ни богу свечка, ни черту кочерга (очередная бабушкина поговорка, обозначает то же самое, что и ни рыба ни мясо). Тимка давно уже спал, и Андрей решил, что утро вечера мудренее. Завтра утром он встанет и составит план действий на сентябрь. Хотя, что тянуть, с завтрашнего дня и начнет. С завтрашнего дня план и составит.

Глава 27

Утром, вспомнив свои вчерашние слезы, Андрей немного смутился, а потом махнул рукой – ну и поплакал, никто же не видел. Ворона и кот свои люди, они никому не скажут. А если и скажут, то никто ничего и не поймет! Быстро позавтракав, Андрей сел за компьютер.

Спортивная секция – напечатал он. – Дальше – эсперанто, дальше – занятия на внимание. Час на то и час на другое. «Каждый день» – выделил жирным шрифтом. Распечатанный листок Андрей повесил над столом.

– Ну что? Приступим? – спросил Андрей себя.

«Начну с эсперанто!» – решил он. Час занятий пролетел мгновенно. Секции работать начинают с сентября, значит, он начнет заниматься дома.

Минут тридцать Андрей усердно занимался гимнастикой – отжимания от пола, качание пресса и приседания вымотали его. Но контрастный душ вернул бодрость. Тренировка на внимание отняла времени больше, но принесла понимание, что одному этим трудно заниматься – нужен партнер, для твоей проверки.

«Позвоню Кристине!» – решил Андрей. Сказано – сделано!

Кристина словно ждала звонка Андрея – она уже после второго гудка сняла трубку.

– А, это ты… – разочаровано сказала она, узнав Андрея.

– Не занимай линию, пожалуйста. Я жду очень важного, для меня, звонка. Я тебе позже позвоню. Андрей стоял как оплеванный, с трубкой в руках, из которой раздавались короткие гудки.

«Какой важный звонок ждет Кристина? От кого? Что случилось?» – Андрей бережно положил трубку и заходил по комнате. Кот молча наблюдал за ним. Наконец его терпение иссякло, и он спросил:

– Хозяин Андрей! Ты что, как угорелый носишься? Случилось чего?

– Вот и я бы хотел знать, что случилось? – ответил Андрей Тимке. Взгляд его упал на компьютер.

«Вот, баран!» – обругал он себя мысленно. Можно, и, не занимая линию, пообщаться с Кристиной.

«Что случилось?» – быстро отстучал он на «клаве».

«Все нормально. Позже объясню!» – пришел ответ.

«Ну, позже, так позже, – вздохнул Андрей, – мало ли, какие у девчонок дела могут быть? Узнаю после».

Он рассеянно погладил Тимку по голове и, не зная, чем себя занять уселся за компьютер.

Поищу в «инете» по эсперанто, что есть? Оказалась, много чего есть – от курсов для начинающих, до статей серьезных лингвистов. Андрей так увлекся, что не сразу понял, что звонит мобильник – еще не привык к новому. Родители купили последнюю модель, навороченную, до ужаса! Звонила Кристина:

– Извини, Андрей, занята была! Понимаешь, летом познакомилась с обалденным парнем, он сегодня обещал позвонить и позвонил. Я тебе чего звоню, можно мы завтра к тебе придем? Его Кирилл зовут. Я ему про тебя рассказала, ну, что ты с воронами и котом можешь разговаривать. Он хочет на тебя посмотреть и на то, как ты с воронами будешь говорить.

От такого предательства Андрей опешил и замолчал на целую минуту. Он, конечно, не льстил себе – видел каждое утро свое отражение в зеркале, расчесывая рыжие непослушные волосы. Но, ему казалось, что внешность для Кристины не играет никакой роли. В классе почти все мальчишки были намного красивее Андрея и гораздо спортивнее. А она, почему-то выбрала Андрея, хотя добрая половина парней согласна начать дружить с Кристиной хоть сию минуту. И не только в их классе.

«Что же я за собственник такой?» – подумал Андрей, немного успокоившись. – «Разве Кристина обязана дружить только со мной? Нет, не обязана! Разве ворона не может разговаривать с кем хочет? Может! Тогда чего это я бешусь? Может, тот «обалденный парень», с которым познакомилась Кристина, лучше меня в сто раз и в тысячу добрее? Может, он сам может разговаривать с птицами и зверями, и рад будет, что он не один такой! Я даже его не видел ни разу, а уже составил о нем плохое мнение! Плохой я все-таки, очень плохой! Самолюб, себялюб и вообще!»

– Ну что ты полчаса уже молчишь? – дала о себе знать Кристина. Тут только Андрей осознал, что телефон включен и Кристина на линии.

– Хорошо, давайте завтра встретимся, после обеда! – сказал Андрей.

Кристина обрадовано поблагодарила Андрея: – Ты чудо, а не Андрей! – и отключилась.

«Знала бы ты, какое я чудо!» – подумал он, все еще кипя понемногу. – «Из всех чудес – чудо! Самому себе противен! И как Кристина со мной дружит? А ворона? Говорит, что я добрый! Как бы ни так, добрый! Знала бы она, какой я добрый! А может, знает? Как теперь ей на глаза покажусь, стыдоба!»

Кирилл оказался нормальным парнем. Он вежливо послушал карканье вороны, выслушал, не моргнув глазом, перевод Андрея. Предложил свою помощь: – Если что надо, обращайся! – и, увел Кристину, приобняв ее за плечи.

Ворона мудро помалкивала, сидя на ветке. Грустный возвращался Андрей домой. Но неприятности на этом не закончились – позвонил Костян.

– Тут люди с тобой хотят побазарить, перетереть кое-какие дела! – сказал он и предложил встретиться на школьном стадионе, где никто не помешает.

«Начинается!» – подумал Андрей и вернулся к дереву, на котором осталась ворона. Он подробно, во всех деталях рассказал ей обо всем и попросил совета.

– Зовут коли, так сходи! Только не сейчас, не сразу, а чуть маленько погодя! – сказала она и, взмахнув крыльями, куда-то полетела.

Андрей медленно пошел на школьный стадион, останавливаясь по пути у каждой магазинной витрины и у каждой афишной тумбы. Пока он шел, Костян звонил еще два раза. Интересовался, почему так долго идет Андрей? И не заходил ли он куда-нибудь, ну, типа, в милицию. Андрей не заходил.

Неразлучная четверка, Костян, Ленка и Борька с Вованом, ждала его на стадионе. Кроме них, там находились еще какие-то двое взрослых парней и двое мужчин. Что-то смутно знакомое показалось Андрею при взгляде на мужчин, но рассматривать и вспоминать было некогда.

– Что, деловой стал, да? – начал Костян наступление, поглядывая на реакцию мужчин. – Мы тебя, что, ждать должны?

– Карр! – раздалось в небе и на деревья и забор, окружающие стадион, опустилась большая стая ворон.

– Фрр! – не меньшая стая воробьев опустилась рядом с ними.

– К дождю, что-ли, собираются кучей? – произнес один из мужчин.

И Андрей вспомнил этот голос. Это был голос одного из неудачных грабителей, которые хотели ограбить квартиру Андрея и, который, получил по шее от своего напарника.

От этого голоса, а главное, от присутствия такого количества друзей на деревьях и заборе, Андрей перестал бояться.

– Вы хотели меня видеть? Для чего? – спросил он у Костяна.

– Ты! Чмо рыжее! – заорал Костян. – Ты что, блатным стал?

Он коротко, без замаха, ударил Андрея. Андрей покачнулся, но устоял на ногах. Взрослые парни подошли поближе.

– Короче, ты, фраер! – сказал один из них. – Вот у него, – он показал на Костяна, – к тебе претензия есть, еще с весны. А за лето проценты хорошие набежали. Отдашь ему деньги.

И он назвал такую сумму, которую Андрей не то, что мог отдать, но не мог даже представить себе.

– Помнишь, весной тебя проучить хотели? – пояснил Костян. – Так вот, я ребятам деньги заплатил за это. А ты мне их должен теперь отдать с процентами. Андрей от такой наглости совсем растерялся. Костян нанял своих дружков – урок, чтобы они избили его, Андрея. А теперь Андрей должен отдать за это деньги Костяну, да еще и с процентами!

– Ничего, никому я не должен и отдавать не собираюсь, – наконец смог выдавить из себя Андрей и тут же получил удар сзади. Костян с компанией и взрослые парни набросились с кулаками на Андрея.

Тут это и произошло.

Воронья и воробьиная стаи одновременно взмыли в небо и оттуда, с высоты, набросились на обидчиков Андрея.

Вороны пикировали сверху, долбя своими острыми клювами, били крыльями. Воробьи вторили им. Кошки, невесть, откуда взявшиеся, кидались прямо в лицо, напавшим на Андрея хулиганам и драли когтями все, что под них попадалось – лицо, руки, одежду, кусали за ноги. Их отпинывали мощными ударами, но кошки не обращая на боль внимания, снова и снова нападали. Обидчикам пришлось туго – сверху их долбили острыми клювами вороны. Воробьи норовили клюнуть в лицо, а тут еще около десятка разъяренных кошек набрасывались со всех сторон и они, не выдержав напора, кинулись бежать. Первым не вытерпел Костян. Он, согнувшись, натянув на голову рубашку, и подвывая от ужаса, припустил к выходу. За ним последовали остальные. На поле боя осталось лежать три воробья, и молодая ворона сидела с обвисшим крылом.

Андрей все это время, тупо смотрел на побоище, ни делая, ни малейшей попытки, что-то предпринять. Он впал в ступор и стоял, как памятник собственной глупости, глядя на неподвижные тела воробьев. Потом повернулся и медленно-медленно побрел к дому, не отдавая отчета в своих действиях, ни о чем, не думая и желая только одного, чтобы не было ничего, совсем ничего! Чтобы не было его умения разговаривать, чтобы не было злополучного клада, а самое главное, чтобы там, на стадионе, не лежали три маленьких воробьишки, отдавших свои три маленькие жизни за него, за Андрея. Нет, не за Андрея, за Говорящего Мальчика. Он бы все на свете отдал за то, чтобы не было сегодняшнего дня, что бы он ни наступил, чтобы вчера, и сразу завтра. Но он был – этот день. И три воробья лежали на стадионе, которых, Андрей знал, он никогда себе не сможет простить.

– Господи! – воззвал Андрей. – Помоги! Научи, как дальше мне с этим жить? Сделай так, чтобы не было ничего, ни этой битвы, ни, – Андрей содрогнулся, – этих трупиков моих друзей.

Небеса молчали, и он понял, что всю оставшуюся жизнь он проведет, помня об этих воробьях, которые были настоящими друзьями для Андрея, но для которых он не стал настоящим другом. Слезы покатились по его щекам, но Андрей не замечал их. Как и не сразу заметил ворону – Клару, сидевшую на дереве. Клара окликнула его по имени и сказала:

– Прощай, Говорящий Мальчик! Мы нарушили Закон! Мы напали на людей! Пусть не сами. Пусть по твоей невысказанной просьбе. Но мы напали на людей и не важно, какие это люди, хорошие или плохие! Но мы напали! Мы больше не сможем с тобой разговаривать.

– Прощай! – сказала ворона, тяжело снялась с ветки и медленно полетела в сторону леса.

– Неужели ничего нельзя исправить? – в отчаянии закричал Андрей.

– Думай, Просто Мальчик! Думай! – донеслось издалека и, нельзя было понять, на самом деле ворона ответила Андрею, или ему послышалось, потому что ворона была так далеко, что превратилась в черную точку.

А голос Андрей услышал как будто рядом. Хотя поблизости, не было ни одной живой души. Он побрел домой и внезапно оглох! Нет, где-то чирикали воробьи, звенели трамваи, лаяла собака, трещали сороки. Это он все слышал! И в тоже время не слышал, о чем трещали сороки, и что обсуждают воробьи. Он перестал их понимать.

«Я тоже нарушил Закон!» – подумал Андрей. – «Я использовал своих друзей, пусть нечаянно, не думая, но использовал в своих целях, в своих интересах. И не важно, что я ни о чем их не просил. Друзей просить не надо, они сами, без всяких просьб, приходят на помощь. Приходят и, ничего не прося взамен, жертвуют своими жизнями! Жертвуют ради меня, идиота, ни о чем не думающего, не хотящего задуматься, а что будет, если я сделаю так? Не будет ли, кому-то, больно от моего слова, от моего поступка?».

Андрей шел по дороге домой и тупо, раз за разом повторял:

– Что имеем, не храним, потерявши, плачем.

Треугольник невидимкой парил над ним. Бесцветный луч выполнил свое дело: землянин лишился умения понимать и разговаривать с птицами и окружающими его животными. Эксперимент на первой стадии первой фазы провалился. Еще два провала и земную цивилизацию можно не рассматривать как разумную, эволюционирующую духовно и достойную КОНТАКТА.

А вы думали, будет встреча с учеными и умные разговоры на правительственном уровне? Нет. Все гораздо серьезнее и гораздо проще – ЛЮБОЙ житель земли, АБСОЛЮТНО ЛЮБОЙ может стать представителем земной цивилизации, по которому определяют готовность к КОНТАКТУ

Повисев над Андреем, инопланетяне догнали ворону, и она сама влетела в гостеприимно-распахнутый, невидимый для всех, люк.

Дома Андрея встретил жалобным мяуканьем Тимка. Андрей взял его на руки, прошел к себе в комнату, лег на кровать и затрясся в рыданиях. Кот, молча, сидел рядом, глядя на Андрея большими, серьезными, что-то хотящими сказать, глазами.

Семья Толстовых переехала в областной город.

Андрей не сопротивлялся переезду.

– Так будет лучше для всех! – решил он, давая согласие на переезд.

Квартиру купили в центре. Папа вошел в долю к старому университетскому товарищу и, целыми днями, пропадал на работе. Дела у него пошли хорошо, и мама пока что не работала. Родители решили, что, покуда время не упущено окончательно, заняться воспитанием сына. В новую квартиру въехали со старыми вещами. Вещи не бросили и не распродали, чтобы и на новом месте было, как на старом – привычно и уютно. Даже мебель расставили по старому. Андрей в своей комнате тоже решил все поставить так же, как они стояли на старой квартире. Тимкины вещи встали на свои места. Кот, уже к вечеру, обнюхав все углы, почувствовал себя уютно. Может, ныне, в двадцать первом веке, все котики так себя ведут. А может, это Тимка такой необычайный кот. Кто теперь скажет? Не у кого теперь спросить!

Говорят, на новом месте спится плохо, нужно адаптироваться. Но Андрей, обняв Тимку, уснул быстро и ему приснилось, что за окном зависло Нечто, меняющее форму с такой быстротой, что невозможно было уследить, немыслимо понять, что это такое. Цвета менялись с еще большей скоростью. Но вот Нечто приняло форму треугольника. Мелькание цвета прекратилось. Андрей услышал два голоса, спорящих о чем-то. Постепенно стали различаться отдельные слова, и даже целые фразы:

– Они не могут общаться с себе подобными. Они не могут общаться с теми, кто живет рядом с ними. О каком контакте с другими цивилизациями они мечтают?

– Давайте не будем торопиться, давайте продолжим эксперимент и посмотрим, что будет дальше. Тем более в других уголках этой планеты мы продолжаем работать.

– Он нас слышит. Давайте продолжим дискуссию в более подходящем месте.

Треугольник, замелькав всеми цветами радуги, унесся на огромной скорости.

Утром Андрей проснулся от осторожного постукивания по стеклу.

Стук-стук – пауза. Стук-стук – пауза. Андрей открыл глаза и увидел – на карнизе сидела серая ворона и, заглядывая в комнату то одним, то другим глазом, постукивала клювом по раме: стук-стук, пауза. Стук-стук!

А на столе вибрировал сотовый и на дисплее высвечивалось – Кристина.

Стук-стук! Пауза.

Content

Александр Осипов
Приключения говорящего мальчика

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27