Павел Шумил

Байки у костра

Вступление…

Дело в том, что БАЙКИ У КОСТРА — это совсем не рассказ — в литературном понимании термина «рассказ». Просто читатели задают мне вопросы:

«А что такое страшное произошло на Квампе?» «Почему Вредины — вредины?» «Что случилось на Ганимеде?»

Один раз можно ответить. Два раза — тоже. Но больше трех — это много. Five is a little hundred (пять — это маленькая сотня), как поют мудрые британцы. Лучше ответить сразу всем!:-)

Итак, перед вами ответы на часто задаваемые вопросы. FAQ по-английски, или ЧАВО по-русски.

(Если после этих ответов у вас появятся новые вопросы — я не виноват!)

Байка первая: Как Вредины в Отряд попали

(Рассказывает Монтан)

Кто такие Вредины? Биокиберы-андроиды. Мириван и Мириту. Их Командор сделал. Он их сестренками зовет. Или Мириамочками. А они его называют отцом. А между собой — папа Карло. А иногда — гадский папа. Честно! Сам слышал. Я же говорю — Вредины. Есть еще где-то третья Мириам. И настоящая. Та, которая человек. Которая прототипом была. У них какие-то сложные отношения. А у кого со Врединами могут быть простые? Хотя, вообще-то они отличные девчонки. Когда когти спрячут. После рейда я с ними неплохо лажу. Так что буду звать их сестренками.

Что? Как попали в Отряд? Нет, когда Отряд родился, их еще на свете не было. А когда Командор их в отряд принял, вы лучше у Гранита спросите. Он знает, но молчит. Я их впервые на Мезозое увидел. На второй день после высадки. Вы читали, что там было? Ха! Крутой облом! Рассказывать смысла нет, в рассказе весь смак гибнет. Это видеть надо. В общем, представьте, стоим мы. Строем. Перед нами — латиняне. Чуть в сторонке — дипломаты в смокингах. Оркестр шум издает. Музыкой это назвать трудно, но звучит убедительно. Впереди — сама леди Анна. Только собрались речи толкать, Лобасти как заверещит! И родила. Понятно, все наши к ней. Латинянам тоже интересно. У них несколько человек уже в драконы записались. Как бы одна семья с Потеряшками. Конечно, они тоже туда. В общем, столпотворение, ничего не видно, и никаких речей! А как все произошло, я только в новостях как следует рассмотрел.

А на следующий день Сестренки и появились. Вырядились в пятнистые комбинезоны, оружием обвесились. Ходят настороженные, глазами по сторонам зыркают. Все бы ничего, да латиняне их за своих приняли. И подшучивать стали. Из какого, мол, огорода сбежали два таких симпатичных чучела. В общем, завели девочек. А тут вдруг какой-то начальник появился. Кто вы такие, мол, и какого здесь делаете. Сестренки ему все и высказали. С жестами и доходчивой мимикой. Через какой выход он на свет появился, где они его видели и что он такое. Начальник кликнул парней и приказал: «Уберите мартышек из зоны контакта и разберитесь, кто такие.» Ух, что началось! Восьмерых мужиков сестренки как кегли раскидали. Но когда на них сети накинули, мыша не словили. В общем, три десятка мужиков болячки изучают, сестренки на земле сидят, по рукам и ногам повязанные, а начальник их оружие изучает и чувствует, что самое время из этого оружия самому застрелиться. Так как назревает крупный межпланетный скандал. Но тут кто-то из драконов сообщает, что этих двоих в первый раз видит. Сестренок уносят куда-то и спрашивают, зачем они сюда прибыли. Сестренки честно сообщают, что хотели разрезать на кусочки одного дракона, но поговорили с ним и передумали. Говорят, кого-то тут же инфаркт хватил, хорошо биованна рядом была. Откачали. А сестренки поняли, что дело-то серьезное, люди гибнут. Принялись вызывать Командора. А Командор по делам через нуль-Т на Квантор ушел. Катер на позывные сестренок не отзывается, их в списках Отряда нет. Прочувствовали ситуевину? Ну, сестренки и врубили «SOS» в самом широком радиодиапазоне. Хотели с драконами связаться. Что тут началось! Лобасти местных тоже с этим сигналом познакомила. Всеобщая паника. Причем, местные из соображений осторожности боятся подпускать драконов к кутузке. Вдруг эти две психопатки еще кого-то из драконов укокошить собрались.

Через полчаса, конечно, все разъяснилось. Но осталась маленькая такая тайночка. Почему-то Лобасти во всем происшедшем винила себя. А Командор ее утешал. И Гранит утверждал, что это он виноват. Граниту я верю, он парень серьезный. Но молчит, скрытничает… Нет, конечно, Лобасти и так в этой истории круто замешана, но какой-то нюансик остался. Что-то там еще между ними было.

Что? Сестренки? Нет, они не знают. Я их позднее спрашивал. Вот с тех пор они в отряде числятся.

Что? Нет, вредины они самые настоящие. Но пользы от них тоже много. Они на мир под другим углом смотрят. И сам Командор говорит, что в любой экспедиции должен быть жизнерадостный скептик.

Статуэтка? Да, вырезана из самого настоящего зуба Командора. Нет, зуб Командору не Мириту выбила. Как — откуда знаю? Я же там был! Ремни лопнули, Командор из кресла вылетел в переборку вмазался и зуб выбил. А Мириту зуб подобрала. Но это уже со-о-овсем другая история…

(Примечание автора. На самом деле ремни не лопнули. Командор просто поленился пристегнуться. Монтан идет на умышленный обман.)

Байка вторая. Квампа, или как люди драконам нос утерли

(Рассказывает Дара)

— Складываем костер! Дружно, вместе! Нет, нет, все сразу в костер не кладите, оставьте на потом. Кто разжигает? Стелси? Кто видел Стелси? Ах вот ты, вертихвостка!

Стелси, крутившая на кончике хвоста большой пластиковый таз, оглянулась, вытянув шею и насторожив ушки. Таз сорвался, гулко ударился о землю и покатился.

Через пять минут костер ярко пылал. Реми, черный дракончик, оттирал травой золу с носика Стелси. Другие подтаскивали бревна и чурбачки, рассаживались вокруг костра.

— Тетя Дара, расскажите о динозаврах!

— Нет, о том, как драконы на Сэконд высаживались.

— Умник! На Сэконд первыми высадились люди!

— Тихо, леди и джентльмены! — Дара подняла лапу. — Вы знаете, что такое дубликатор Трепеда?

— Да-а-а! — дружно отозвались дракончики.

— А кто знает, почему дубликатор изобрели Латиняне, а не мы?

Дракончики растерянно переглянулись.

— Никто? Тогда слушайте. Сегодня я расскажу о том, как драконы прошли мимо грандиозного открытия. Когда-то давным-давно молодые драконы (а старых тогда еще не было) рядом с одной симпатичной звездочкой организовали полигон квантовой метрики пространства Ариана.

— Квампу?

— Правильно. Полигон КваМПА, — Дара кончиком крыла погладила дракончика по плечу. — Командор посоветовал отодвинуть полигон подальше от Земли, а место выбрать с помощью датчика случайных чисел на основе счетчика квантов звездного света. Ариан так и сделал. Жребий пал на планету, которую с тех пор прозвали Квампой. Лучше бы это была любая другая планета. Без атмосферы, без океанов. Из-за Квампы разгорелся скандальчик с людьми, и все кончилось тем, что колония на Зоне существует до сих пор. Ну это уже совсем другая история. А выбирать новое место Командор запретил. Он сказал, что в этом случае выбор не будет случайным. В общем, на Квампе развернули аппаратуру изучения метрики пространства на квантовом уровне, и эксперименты начались.

— Тетя Дора, а зачем планету по жребию выбирали?

— Очень хороший вопрос! Все слышали об множестве обитаемых континуумов? Представьте, что в двух соседних континуумах ученые одновременно начнут опыты. Это же бабахнуть может. Командор утверждает, что у людей однажды бабахнуло. Было много жертв.

— А у нас?

Дора тяжело вздохнула.

— У нас уже дважды бабахнуло. Видимо, у физиков планида такая. Но у нас жертв не было! И вот об этом-то я хочу рассказать.

* * *

— Мастер, подъем!

— Уголек, рано еще. Темно совсем…

Не успеваю пожаловаться на судьбу, а в меня уже летит пояс с кармашками. Пытаюсь поймать, но из незастегнутого подсумника на одеяло сыплются кокосовые орехи.

— Ну вот… Орешки просыпала, — начинаю нудить я.

— Мастер, ЧП!

Пояс каким-то образом оказывается на мне, очки на морде, под задней лапой хрустит скорлупа ореха. Прыгая на трех лапах, осматриваю, что еще нужно взять с собой. Рюкзак? Пожалуй…

Дрыгаю задней лапой, стряхивая скорлупу, а передними тащу из шкафа аварийный рюкзак. При этом кошу глазом на жену — как она воспримет мои действия. Массаракш! Надеялся, что склонит голову на бок и носик сморщит, а она пританцовывает от нетерпения. Выходит, рюкзак на самом деле нужен…

Дверь нуль-кабины не закрыта. Туда и направляюсь. Уголек — по пятам. На дисплее сами собой появляются координаты. Задавать координаты через очки — это можно, но обычно так не делают. Замечаю префикс транзитной пересылки в адресе прежде, чем разница давлений бьет по ушам и ребрам. И тут же вторая пересылка. Всплеск нуль-нуль-Т такой мощный — словно пыльным мешком по голове. Мы где-то на краю обитаемого космоса.

Запускаю в очках домашнюю заготовку — определитель координат и состояния окружающей киберсети. Комп очков нащупывает в эфире каналы компьютерных сетей, дальше в работу вступает мой эмпирический алгоритм допроса пленных. Выясняется статус компьютера, его географическое положение, назначение, список соседей и еще много-много всякого. Потом аналогичной процедуре подвергаются соседи. Через пару секунд очки знают все об окружающем пространстве и компьютерной сети. Перед глазами повисает трехмерная карта освоенной части космоса, потом звездной системы с незнакомым названием, планеты, и наконец — план базы. ПНБК-2(Д). Программа прошла боевое крещение. Запускаю следующий этап анализа. Когда где-то происходит ЧП, часть компьютерной сети переключается в нештатный режим. И часто одного взгляда достаточно, чтоб понять суть аварии. Но сеть спокойна. Темно-зеленые тона штатного режима. На базе полный порядок. ЧП не здесь. Уголек спешит по коридору. Пристраиваюсь ей в хвост. Ага! Информационная централь. Разумно.

— Итак?

— Полигон КваМПА замолчал.

Два молодых дракона за пультами.

— Когда?

— Шесть часов назад. Потом постепенно замолчали остальные нуль-Т объекты в той системе. Никто из физиков не вернулся…

Ох, мама…

— Дайте схему системы на экран.

Драконы понимают с полуслова. В черноте экрана повисает шарик звезды, орбиты планет, зелеными звездочками — станции и базы. Помню эту систему.

— Пояс астероидов убрали?

— Почти. Все крупнее пяти тонн сложили в кучку.

Смотрю на схему системы и чего-то не понимаю.

— Где Квампа?

— Вот она, — один из драконов пользуется световым лучом из очков как указкой. — Мы вывели ее из плоскости эклиптики.

Ничего себе — вывели! Перевели на полярную орбиту. Я сам советовал вывести планету из плоскости эклиптики. Чтоб ее положение в этом континууме не совпадало с положением во всех остальных. Но не ожидал, что рекомендация будет исполнена по максимуму.

— Когда замолчали станции?

Драконы пускают нечто вроде мультика. Станции — одна за другой — на секунду вспыхивают зелеными звездочками и тускнеют. Словно шаровая волна распространяется из точки, расположенной где-то на полигоне.

— Что за эксперимент там проводили?

— Нет информации, — отвечает дракон, сидящий за пультом. — Намечалась новая серия экспериментов с дефинацией нормали в четвертом измерении.

Ничего не понимаю, но не подаю вида.

— Мне нужна схема установки. Хочу знать мощность источника энергии. Что еще?.. Самый мощный гравителескоп.

— Ты же его людям подарил, — намекает Уголек. — Будет телескоп. Куда доставить?

Прикидываю в уме. Лучше бы не грави, а обычный телескоп. Но от звезды до Квампы две астрономические единицы, а смотреть придется с безопасного расстояния. Со ста а.е. На фоне звезды ничего не разглядим. А дойдет та непонятная взрывная волна — и телескоп сдохнет. Хоть обычный, хоть грави. Вопрос: нафига козе баян?

— Потом скажу. Сейчас пошлем в район Квампы простенький зонд.

Подзываю кибера, сую ему в лапки мобильную нуль-Т станцию связи и посылаю в ближайшую нуль-кабину.

— Сбрось, милая, его в пятидесяти мегаметрах от Квампы, — обращаюсь к драконочке за пультом. — Тебя как зовут?

— Дара. В системе ни одного маяка не осталось. Я буду использовать маяки у соседних звезд, но точность будет плюс-минус сорок мегаметров.

— Тогда сбрось в ста.

— Сейчас… Есть! Я постаралась вывести его на круговую орбиту, но из-за низкой точности…

Не слушаю больше драконочку, вызываю на связь кибера. Прошу передать круговую панораму… Ух ты…

Планета превратилась в угольно-черный шар. Освещенная сторона не отражает ничего ни в видимом, ни в инфракрасном свете. Абсолютно черное тело с температурой абсолютного нуля. Это что же такое Ариан с планетой сотворил?

Кибер минут десять передает информацию, потом замолкает. Драконочка Дара слева от меня играет желваками, но молчит. Дракон сообщает, что данные по установке уже на экране. Смотрю на мощность генератора. Не поскупились… Массаракш! Двести лет не могу объяснить физикам, что грубая сила не заменит голову на плечах!

Допустим, вся энергия ушла в волну. Прикидываю в уме, на каком расстоянии эта энергия, какой бы она ни была, ослабнет до безопасного уровня. Получается около восьмидесяти астрономических единиц. Это при условии, что волна не вызывает каталитического эффекта. А если вызывает? Нет, вряд ли. На планету у установки хватило энергии, но звезда-то не почернела… В каком случае может почернеть планета?..

— Говорил я тебе, Петька, — бурчу под нос, — не надо было резину жечь.

— Что? — настораживает ушки драконочка.

— Это я себе, это я себе.

— Кибер замолчал… — нервно подергивая хвостом говорит зеленый дракон. Мучительно вспоминаю, как его зовут. Грин! Точно Грин.

— Уголек, сколько у нас на Сэконде киберы в космосе продержались?

— Месяц точно. Пока ты Сандру искал. Потом не знаю.

— А этот сдох за десять минут… Ребятишки, дайте мне полный список разумных ТАМ и протокол всех перемещений по нуль-Т.

Зеленая драконочка Дара, всхлипывая, готовит список.

— Хорошо, — говорю я, пробежав его глазами.

— Что — хорошо?

— Хорошо, что людей нет. Дара, проверь, не было ли на планете туристов.

На самом деле я подумал, хорошо, что драконов только восемнадцать. Пару раз посещал семинары физиков — так их под сотню в зал набивалось. Надо все обдумать, а пока отвлечь чем-то молодежь. Пусть пошлют второй зонд, защищенный от всех видов излучений.

* * *

Ариан ушел за последние два года очень далеко вперед. Смотрю на схему его установки, и ничего не понимаю. В формулах — тоже. Паразиты провели революцию в математике. Заменили одни значки другими. Якобы, более понятными. Якобы теперь формула записывается структурно. Хвосты им оборвать!

Пытаюсь подойти с другой стороны. Как можно создать абсолютно черное тело?

— Мастер, взгляни.

— Потом, Уголек.

— Это важно. Потом зонд сдохнет.

Раздвигаю спасателей в неуклюжих скафандрах высшей защиты и пробиваюсь к экрану.

— Куда смотреть?

— На экран. Перед тобой — Квампа.

— Не вижу.

— Именно. Она стала прозрачной. Абсолютно прозрачной.

— Может, она распалась?

— Нет. Она постепенно просветлялась. Гравитационное поле не изменилось ничуть. Она — там!

Изучаю кончик хвоста. Он нервно дергается, и это сбивает с мысли.

— Замолчал, — сообщает Уголек. Оглядываюсь. Экран погас.

— Сколько?

— Около часа. Но он был ближе к планете, чем твой первый. Датчики на броне отказали почти сразу. Броня защищает, но недолго. Известных опасных излучений по-прежнему нет.

Бред какой-то. От четвертого измерения не защититься куском стали.

— Послушайте, ребята, — обращаюсь к спасателям, — вылазьте из скафандров и организуйте мебель и экраны в спортивном зале. Здесь слишком тесно.

Драконы, обмениваясь скупыми фразами, толпой валят в спортивный зал. Вновь остаемся вчетвером. Погружаюсь в схемы. Пока не пойму, чем занимался Ариан, я бессилен.

* * *

Коша, взгляни. Она теперь зеркальная. Полное отражение.

Уголек тоже устала. С десятком технологов экспериментирует с различными видами брони. Наилучшие результаты дает слоеный пирог из пластин диэлектрика и магнитно-мягкого металла. Три часа с минутами. Возвращать образцы сюда я запретил. Объявил Квампу зоной абсолютного карантина. На светогод вокруг. Драконы это слышали, но ни один не покинул спортивный зал. Так и спят там на полу. Хоть из скафандров вылезли. Я допрашиваю с пристрастием физиков. К сожалению, это не те физики. Те — там. Эти смотрят на формулы, восхищенно разводят крылья: «Ну надо же, как далеко наука ушла…», водят в воздухе лапами, пытаясь объяснить мне суперпозицию векторных полей. Но когда прошу забыть про формулы и объяснить физический смысл, в ответ — тишина, на морде растерянность. Допрошенных отправляю назад, в спортивный зал. Однако, постепенно начинаю вникать в физику процесса. Возникает слабое, расплывчатое ощущение дежа-вю.

— Уголек, попробуй охладить броню до абсолютного нуля.

— Ты разобрался, что там происходит?

— Кажется. Вот эти блоки вариаторов должны были повернуть спины всех элементарных частиц в четвертое измерение. Если так сделать, открываются удивительные возможности. Вещество остается в нашем континууме, но перестает взаимодействовать с обычным веществом в области электронных и магнитных полей. Получается интересная картина: Слабое гравитационное взаимодействие остается, сильное ядерное — тоже, а электрически материя как бы в другом континууме.

— И что?

— И возможно взаимное проникновение материи.

— То есть, наши ребята провалились в центр планеты?

Такая гипотеза не приходила мне в голову. Развожу лапами и ловлю себя на том, что удивительно похож на растерянных физиков пять минут назад. Беру себя в лапы, располагаю хвост параллельно полу и уверенно отвечаю:

— Могли. Мне нужно изображение района, в котором располагается база.

Уголек приоткрывает дверь, высовывает голову в коридор и громко свистит. Дважды. Топот в коридоре, и уже восемь драконов за пультами. Грин просит десять минут на подготовку. Фантастическое время. Даю пятнадцать минут. Неужто справится?

— На таком маленьком расстоянии от планеты зонд продержится секунды, — предупреждает Уголек.

Какие возможности открываются… Космонавты включают установку Ариана, и метеориты пролетают сквозь них. Геологи на антигравитационной платформе погружаются в землю и видят все своими глазами. А если попробовать сквозь звезду пролететь?

Техническая группа уложилась в восемь минут. Провели операцию в два этапа: сначала забросили четыре нуль-маяка, определили их координаты с точностью до 0.1 мегаметра, потом переместили зонд. Планета в стадии перехода от полного отражения электромагнитного излучения к полному поглощению. Проходит последовательно через все цвета радуги. Зонд застал ее в зеркально-зеленой фазе. Луч радара полностью поглощается, но Уголек сканирует поверхность лучом синего лазера. Комплекс зданий научного центра на месте. Орбитальные станции тоже на местах.

Расталкивая всех, вбегает Дара. Вся припорошена белой пылью.

— Я собрала записи нуль-эфира со всех ближайших звезд. У людей такая бюрократия! На Липсе пришлось пройти сквозь стенку!

— Молодец, Дара. Когда все кончится, подай ноту протеста. А сейчас пропусти данные через комп. Подготовь список всех нуль-Т пересылок в этой системе. Потом умойся. Потом составь ноту. Уголе-ок!

— Здесь я.

— Найди себе смену и ложись спать. Это приказ.

— Карапет, Тимур!

Как из-под земли вырастают два дракона.

— Слушайте меня, ребята. Сбросьте пару литров воды в атмосферу на высоте одного-двух километров. Только подальше от жилья.

— Может бахнуть?

— Еще как!

Через пять минут:

— Бахнуло, шеф. Но не так, чтобы очень. Сильней химического взрыва, но намного слабее ядерного. Спектр излучения абсолютно ни на что не похож.

— В какой фазе была планета? В зеркальной?

— Что? А! Ясно, шеф!

Убежали… Галопом. Так и не ответили. Что-то задумали. А я не могу сообразить, что. Голова не работает.

— Ратана. Ратана!

— Здесь.

— Дай мне скушать чего-нибудь возбуждающего.

— Сколько можно? Поспать тебе нужно.

— Будь хорошей девочкой.

— Если б я была хорошей, дала бы снотворное, — ворчит Ратана. С некоторой опаской выпиваю протянутый бокал. Голова проясняется.

— Дара! Дара! Что у тебя?

Драконочка отвлекается от экрана, нерешительно оглядывается, подбегает и шепчет на ухо:

— На планете ни одного дракона. Они все ушли по нуль-Т. На базе была тревога «три нуля», не иначе.

— А почему шепотом? — тоже вполголоса спрашиваю я.

— Мастер, вы не поверите, они прямо в космос ушли. Прыгали без скафандров в открытый космос.

— Далеко?

— На сорок пять астрономических единиц.

Прикидываю, чем это грозит. Баротравмой легких и разморозкой. На таком расстоянии звезда абсолютно не греет. Сейчас драконы — сосульки. Несмертельно, но жутко неприятно.

— На планете точно никого не осталось? Туристы какие-нибудь?

— Абсолютно точно! Я ВСЕХ драконов пересчитала.

Пока в мозгах прояснение, собираю информацию от различных групп. Группа Уголька расположилась в мастерских. Сама Уголек и еще пять драконов спят прямо на полу у стенки, свернувшись калачиками. Заместитель докладывает:

— Глубокое охлаждение брони помогает, но не спасает. Криогенная защита увеличивает срок жизни в полтора раза. Срок жизни зонда также зависит от фазы планеты. Наибольший — при фазе «абсолютно черное тело».

Спешу в группу Карапета. Что у них? Мощность «бухов» меняется по синусоиде в зависимости от фазы планеты. Самый слабый — в черную фазу. Согласуется с данными группы Уголька. Вроде, данных собрано достаточно. Осталось привести их в систему. Понимание где-то тут. Вертится вокруг кончика хвоста. Еще один эксперимент…

— Карапет, сбросьте свои два литра воды, охлажденные до –273.

Пока готовится эксперимент, брожу из угла в угол. Число загубленных зондов приближается к тысяче. Драконы измотаны. Кто работой, кто ожиданием. Люди тоже выглядят усталыми. Откуда здесь люди? Когда они появились?

— Мастер, вы были правы. Охлаждение ослабило силу взрыва практически до нуля. Была яркая вспышка — и все.

— Спасибо, Тимур.

Последний факт в копилке. Осталось провести компьютерный эксперимент. Ставлю задачу. Уголек и Грин выкрикивают имена, собирая команду. Пока готовят эксперимент, ложусь в уголок, закрываю глаза. Часа два у меня есть.

— … Мастер, вставай.

— Дай подремать, пока готовят…

— Мастер, мы уже провели эксперимент. Ничего такого не случилось. Эксперимент безопасен.

Разлепляю правый глаз.

— Сейчас, Уголек. Сейчас буду в форме. Ратана-а-а! Будь ангелом.

В лапе оказывается холодный бокал. Выпиваю. Страшная горечь, но возбуждает. Подхожу к моделистам.

— Иначе не могло и случиться. Ариан не пошел бы на опасный эксперимент. Компьютерная модель не полна. Введите внешнее магнитное поле.

Пораженное молчание. Вместо мгновенного поворота возникает прецессия вектора. Энергия уходит как в черную дыру. Загораются индикаторы перегрузок на всех энергоподводах. Амплитуда прецессии возрастает.

— Дальше можно не смотреть, — сообщаю я. — В модели не предусмотрено, что вещество установки тоже вступает во взаимодействие с образцом.

— Но откуда взялось магнитное поле?

— Какая разница? Магнитное поле служит только спусковым крючком. Дальше идет самоподдерживающийся процесс. Из-за прецессии возникает поле. По-существу, обычное электромагнитное поле, но с магнитной составляющей в четвертом измерении. Это невозможная ситуация в обычных природных процессах, но прецессия нормали спина с выходом в четвертое измерение в обычных условиях тоже не может существовать. Кто-нибудь из вас слышал хотя бы такой термин — прецессия нормали спина?

* * *

— … Са-амые мощные! С криогенной системой охлаждения фазоиндукторов. Полюса сто на сто метров.

— А я слышал о полюсах сто пятьдесят на сто пятьдесят метров.

— На них нет криогенной системы охлаждения. Одна пересылка в две минуты.

— Сколько времени нужно на сборку?

— Трое суток и пять тысяч киберсборщиков для открытого космоса. Или десять тысяч киберов и двое суток.

— А если шестьдесят тысяч киберов?

— Вах! Послушай, даже самая красивая драконочка не может выносить ребенка за месяц.

Можно поспать. Высматриваю самую красивую драконочку. Дару, то есть.

— Послушай, где гимнастические маты из физкультурного зала, — спрашиваю шепотом.

— В кладовке слева от входа, — так же тихо отвечает она. — А почему шепотом?

— Хочу быть первым, кто их разыщет.

Подмигиваю ей и спешу в заветный уголок.

* * *

Открываю глаза и смотрю на часы. Проспал почти двое суток. Рядом посапывает Уголек. Вдоль стены уложены маты, и свободных нет. Это на базе, где пустует не меньше четырехсот комнат. Это при том, что на носу каждого дракона очки-компьютер-коммуникатор. Но в зале на несколько метров ближе к центру событий. Которые происходят в пяти световых годах отсюда.

Выясняю, как дела у Карапета. Отзывается Тимур. Говорит, что первая нуль-Т станция будет отлажена через четыре часа. Остальные четыре — в течении ближайших восьми часов. Две над полюсами звезды и три в плоскости эклиптики. Все пять станций имеют нулевую орбитальную скорость. Но упадут на звезду не раньше, чем через сотню лет. Такие уж в космосе расстояния.

Иду в столовую. Попутно просматриваю почту. Официальный запрос на мое имя по поводу ноты драконов. Официальный протест на мое имя по поводу конфискации киберов-космомонтажников. Объединяю оба сообщения в один пакет, снабжаю загадочным комментарием: «Вот видите, чем это кончилось!» — и отправляю по исходным адресам. Обычно на такие письма отвечает Анна или Кора. Но иногда — я. Простым, человеческим языком. Как сегодня. Потом врывается Анна, долго и грустно смотрит мне в глаза. А затем начинает «переводить мой бред в дипломатическую плоскость». Зачем ей это, я не понимаю. Как правило, в результате рождается новая легенда о драконах. Красивая и загадочная как ответ оракула.

* * *

Мы потеряли планету. Такую славную, симпатичную планету. До слез жалко. Уши Ариану оборвать! Если спасу, обязательно за уши оттаскаю.

Осунувшийся Карапет докладывает о готовности станций и спрашивает, что делать дальше.

— Начинайте сбрасывать планету в центр звезды.

— Как — сбрасывать??? — женский голос из-за спины.

— Мелкими кусочками. Нужно разложить ее на атомы. Даже не на атомы — на элементарные частицы. Растворить в огромной массе обычного вещества. Тогда это убийственное поле исчезнет.

За спиной всхлипывания. Дара оплакивает планету. До чего хорошая была планета. Просто чудесная. Почти как Радуга… Подсчитываю, сколько времени надо на ее уборку. Десять кубокилометров за раз. Тысяча двести циклов в секунду. Минус — на профилактику и техобслуживание… Боже мой! Это тысяча суток получается. Три года! Не могу я тут три года сидеть. Еще физиков спасать надо.

— Карапет, — говорю я. — Запусти программу уборки планеты, отоспись, а потом бери драконов и организуй производство нуль-станций. Постарайся уложиться побыстрее. Да! начинай уборку с того мусора, который на орбите Квампы, потом убери атмосферу и океаны. Иначе эта гадость по всей системе разлетится.

— Вах! Та-акую планету губим! — сокрушается Карапет и уходит, покачиваясь. Стайка молодых драконов снимается с места и спешит за ним набиваться в помощники. А ко мне направляется стайка людей. С бумагой. Ну конечно! Официальный протест по поводу уничтожения планеты. Читаю бумагу, потом выясняю, есть ли среди них физик. Есть один академик. Отвожу его в сторонку, достаю самый толстый маркерный фломастер и начинаю прямо на полу с дикой скоростью рисовать формулы, графики и диаграммы. Сам бы я это никогда не запомнил, но очки-компьютер..! Дважды подчеркиваю последнюю формулу и даже обвожу кружком. Рисую планету, от нее во все стороны — волнистые линии со стрелочками на концах и рядом — формулу зависимости напряженности поля от расстояния. Рисунок детский, но очень выразительный и понятный. Надеюсь, даже для академиков.

— Вы можете подсказать, как это компенсировать или погасить? — тычу пальцем в последнюю формулу. — Понимаете, я не физик. Я пожарник. Тушу пожар, пока хуже не стало. Если подскажете, как погасить прецессию, мы тут же этим займемся.

— Видите ли, я специалист не в этой области физики, — вполголоса, чтоб не услышали остальные, сообщает академик.

— Тогда помогите убедить остальных, что принимаются все меры.

Еще несколько минут снабжаю академика жареными фактами — сколько тысяч зондов погибло у планеты, в каком состоянии и где находятся авторы эксперимента и те-де. Выглядит это так, как будто мы обсуждаем формулы, написанные на полу. Потом жмем друг другу лапы, и академик идет к своим.

— Все намного хуже, чем вы мне сообщили, — громогласно заявляет он и тычет пальцем в мои формулы. — Дилетанты!

Не хочу выяснять, кто именно дилетанты. Вообще-то он умный, неплохой парень. Сюда его притащили ради мундира. Ладно, проехали. Нужно собрать детектор прецессионного поля и тогда… Тогда впереди свободный месяц. На осмысление дежа-вю. Радуга? Нет, там было другое… Но что-то было…

На очки приходит вызов.

— Слушаю тебя, Уголек.

— Люди дают добро.

— Э-э???

— Я договорилась насчет гравителескопа. Куда доставить?

Телескоп, телескоп… А!!! Телескоп!

— Подожди, Уголек. Сначала Карапет Квампу уберет. Телескоп — потом. Трудно было?

— Еще бы! У них все на год вперед расписано.

— Скажи им, что я проникся, осознал и на завершение самых важных работ даю пару месяцев. Угу?

— Гуманист… То ли меня сейчас на месте убьют, то ли памятник поставят.

— Не смешивай эти два процесса. Они идут один за другим. Сначала…

— Юморист! — отключилась, не дослушав. Обиделась… О чем я сейчас думал? Вспомнил! Еще на Земле вел подобные эксперименты перед тем, как однокамерным нуль-Т увлекся. Но у меня генератор был слабенький, и все обошлось. А потом увлекся нуль-Т, потом гравиметрией, потом Сандру спасали, Сэконд обживали. Текучка заела, и я обо всем позабыл. Вот кого за уши оттаскать надо! На Земле такие опыты ставить…

* * *

Карапет справился за полтора месяца. По мере уменьшения массы планеты частота прецессии возрастала. Я дал ему задание полностью очистить систему. Перегнал по нуль-Т гравителескоп и ищу физиков с Квампы. Первых двух найти было сложно. Пояс астероидов физики только начали убирать. Собрали в кучку все обломки больше пяти тонн. Мелочь не успели. А таких большинство. Дракон весит как раз пять тонн…

Но два обнаруженных дракона имели абсолютно одинаковые векторы скорости. Через полчаса координаты всех восемнадцати замороженных физиков были у меня в очках. Тела их с третьей космической скоростью летят от звезды. Дара за моей спиной смеется, плачет и бьет в ладоши. Уголек хмурится, Грин кусает губы.

— Грин, подготовь кибера с лазерным прожектором и телескопом. Хочу взглянуть на них с расстояния мегаметра.

Грин убегает, Уголек удовлетворенно кивает и успокаивается, а на мордочке Дары растерянность.

— Не так все просто, малышка. Не так все просто… Настоящая спасательная операция начинается только сейчас.

Наши опасения подтвердились. Материя тел драконов прецессирует. Частота прецессии около двухсот килогерц, наклон оси прецессии близок к Пи/4, амплитуда прецессии приблизительно Пи/6.

Грин, сооруди-ка мне такой спутник: Массивная железяка, а на двух очень длинных пилонах — маневровые двигатели. Охлади железяку градусов так до 30 по Кельвину и подведи к этим бедолагам метров на тридцать. Не ближе.

— К кому конкретно?

— У Дары спроси.

Опознать внешность с такого расстояния невозможно. Я вообще-то пошутил. Но девочка пришла в жуткое волнение. Бормоча извинения, оттеснила меня от экрана, вызвала один медицинский сервер, другой, третий…

— Номер 7! Пожалуйста, номер 7. Можно?

— Нужно! — подтверждаю я. — А как ты определила?

— По весу. По массе, то есть. — смущается Дара. Умная девушка.

Гоним прочь стайки помощников, готовим необычный космический аппарат и запузыриваем по нуль-Т поближе к номеру семь.

— Итак, не ближе, чем на тридцать метров. Угу?

Грин, высунув от волнения кончик языка, подводит зонд к телу дракона.

— Что дальше?

— Ждем.

Проходит минут двадцать. На нашем спутнике начинают отказывать датчики. Сначала на массивной центральной болванке, потом на двухсотметровых пилонах. Все ближе и ближе к связкам маневровых двигателей.

— Уводи аппарат, — командую я, когда до двигателей осталось полсотни метров. Грин включает движки.

— Движки отказали, — сообщает он через пять минут.

— Что и требовалось доказать! — радостно комментирую я, сверяясь с приборами. — Забудь про движки, смотри сюда! Угол и амплитуда прецессии уменьшились почти вдвое. Мы отвели в болванку приблизительно половину паразитной энергии. Идея ясна? Карапет! Карапет! Мы тут намусорили. Сбрось на звезду объект массой сто тонн. Только не задень седьмого номера. Иначе Дара тебе рога обломает.

— Какой такой объект? За-ачем мусоришь, дорогая? Такой красивый девушка — и мусоришь? — басит Карапет. Дружно защищаем Дару и гурьбой валим в столовую. Ратана, умница, накрывает праздничный стол. Карапет превращает в мангал инфракрасную духовку. Попросту отрывает верхнюю панель. Где-то внутри шипит электрическая дуга, корпус слегка бьет током, но шашлыки получаются — объедение!

Теперь спасение драконов — вопрос времени.

В разгар праздника в столовую входят две драконы. Зеленая и черная.

— Кора, разве могло быть иначе? — спрашивает черная зеленую. — Пока мы работаем, они тут водку пьянствуют и беспорядки нарушают.

Секунда мертвой тишины…

— Качать их! — реву я во все горло. Драконы с энтузиазмом подхватывают. Анна, взвизгнув, выскакивает за дверь. Кора не успевает. Скрещивает на груди лапки и покорно взлетает под самый потолок, пока мы не устаем. Анна осторожно приоткрывает дверь и заглядывает в щелку.

* * *

— И Великий Дракон спас всех физиков? — спрашивает маленькая зеленая драконочка.

— Разве могло быть иначе? — Дара улыбнулась и задумалась. — Но разморозить их мы смогли очень нескоро. Сначала десять лет вымачивали в жидком азоте. Энергия прецессии переходила в жидкий азот, и мы сбрасывали его на звезду. Тысячи тонн азота на каждого дракона. Десять лет прошло прежде, чем первый из них вышел из биованны.

— Почему?

— Потому что полностью избавиться от прецессии в четвертом измерении оказалось очень и очень непросто, милая.

— Я не понимаю.

— Если поместить рядом два тела одинаковой массы, энергия прецессии распределится между ними поровну. Но на это нужно время. Представь, тебе нужно разделить отрезок пополам. Это просто?

— Да.

— И одну из половинок тоже нужно разделить пополам. Тоже просто. А сколько раз нужно делить половинки, чтоб последнюю больше нельзя было разделить пополам?

Дракончики оживились и начали шумно спорить. Одни утверждали, что делить можно бесконечно, другие — пока не будет достигнут квант пространства — 10 в минус тридцать третьей сантиметра.

— Тихо, тихо! — Дара подняла вверх лапы. Вы все правы. Только одни — как математики, другие — как физики. На наше счастье мы живем в физическом мире, и все процессы совершаются квантовыми скачками. Кто скажет, чему равна энергия кванта света?

— Е равняется аш-ню!

— Правильно, Реми. Должна сознаться, в телах наших физиков еще и сейчас много электронов и протонов с повернутым спином. Но здоровью это не угрожает, и обнаружить их можно только очень-очень точными приборами.

— Тетя Дара!

— Да, Реми?

— А как же дубликатор Трепеда?

— Видишь, ли Реми, Ариан должен был открыть матрицу пространства уже через год-два после этого эксперимента. А там — два шага до дубликатора Трепеда. Но он ушел из физиков, а эту область квантовой физики объявили потенциально опасной областью исследований. И никто больше не занимался метрикой пространства.

— Совсем-совсем никто?

— Совсем-совсем не бывает, — улыбнулась Дара. — Рано или поздно кто-то все равно отнимет тайну у природы. Физики на Кванторе очень близко подошли к этому открытию с другой стороны. Но латиняне открыли дубликатор первыми. Теперь в анналах увековечено имя Трепеда.

— А на Кванторе тоже бумкнуло?

— Тоже, Стелси. Но это уже совсем другая история.

Записал Shumil (c) 10.10.2000

Байка третья, загадочная: Чем занят комп Терпеливых

(Рассказывает Бенедикт)

Так как я был первым, кто встретился с Боланом в нашем мире, то он попросил меня записать, что же случилось между ним и сестренками-Врединами.

Дело в том, что и Болан, и сестренки считают себя «САМЫМИ КРУТЫМИ ХАКЕРАМИ ВО ВСЕЛЕННОЙ», а так как детство играет под хвостом у всей этой троицы, то они все время пытаются друг друга переплюнуть.

Началось все с того, что сестренки подслушали разговор Болана с Командором. Не-ет! Вы не думайте, будто что-то очень секретное, просто об искусстве разговаривали. Когда об этом узнал Болан, он очень обиделся. Про то, что сестренки могут засечь подсматривание за ними, он знал, но не обращал внимания. Ну и решил сюрприз приготовить — в компы системы наблюдения поставил эмулятор компа Ящеров, под эмулятором запустил операционку из своего мира, а под своей операционкой уже запустил программу для работы с камерами и микрофонами. Для полного счастья, он туда еще и прогу для борьбы с хакерами сунул…

Так как у сестренок вместо мозгов процы, то информацию с систем наблюдения они получали как один из потоков данных в своей системе… Изменение заметили сразу. Что начало-о-ось!!! Они два дня пытались проломить эту защиту, пока не вмешался Командор — сестренки забыли о еде и все свои машинные ресурсы бросили на взлом… Но в операционке же обычно байтов мно-ого, поэтому с наскока одолеть защиту им не удалось — они не знали, что там новая операционка. На какое-то время сестренки успокоились, что знающим их характер показалось бы подозрительным. На самом деле они готовили ответный удар — заказали с Земли партию новых процессоров и заставили киберов-ремонтников провести на базе Ящеров «апгрейд». На самом деле, новый проц отличался от старого только производительностью. Но сестренки пустили на нем СВМ — систему виртуальных машин. На одной ВМ — виртуальной машине пустили, как и раньше, операционку Болана, а на другой — свою задачу типа «Что у Криминала на экране?» Они таким образом собирались стащить его пароль, и войдя с него, выяснить, что же енто за прога?

Возможно, им бы это и удалось, но Болан готовил статью по развитию микропроцессоров для отсылки в свой мир, и заметил, что пару дней назад появилась новая архитектура процессоров. Разумеется, пустил комплексный тест. А тест показал быстродействие вдвое ниже указанного. Другой бы хмыкнул, или рекламацию на завод послал. Болан же начал копать. И обнаружил СВМ. Сестренки об этом не знали. Их на базе не было. Командор послал обеих на какую-то планету наладить контакты с прессой.

Разобравшись в СВМ, Болан взвыл от восторга, потер ладони и написал вирус, который загружал под завязку задачу-глазок сестренок.

Сестренки по натуре очень обидчивые и заводные. Поэтому решили «расколоть» его систему во что бы то ни стало. Начали простым методом анализа трассировки. Для этого использовали крутой комп Командора.

Командору комп был не очень нужен, он и смолчал… Зря конечно — сестренки его под завязку загрузили!

Болан, помня, что говорил Артем о компе Командора, забеспокоился — на такой машинке разобраться с программой было бы слишком просто…

Он им тогда подсунул «обновленную» версию — «операционка Драконов — эмулятор — операционка Ящеров — эмулятор», и все это в рекурсивной петле… С трудолюбием у сестренок все в порядке, а фантазия в дефиците. Коварства Болана они не просекли и забеспокоились только после того, как самый мощный комп в мире проработал месяц без перерыва… Вывод сестренки сделали неверный — решили, что мощности не хватает. И собрались пустить расчет по всемирной сети… Командор не разрешил. (Он знал о «шуточке» Болана и справедливо опасался, что сеть рухнет.)

Вредины не сдавались — они решили построить свой, сверхмощный комп! Взяли за основу технологию Терпеливых и запихнули зародыш этой махины в прошлое (из точки, куда добрались в прошлое Ящеров), в надежде, что за несколько миллионов лет он сумеет вскрыть любую защиту…

Надо было видеть Командора, когда тот об этом узнал: он в себя от смеха не приходил НЕДЕЛЮ (!) — вроде бы ржач иногда прекращался, затем замечал Вредин, и начинал по новой!

Эти две «новоявленных» Терпеливых умудрились пихнуть свой «калькулятор» как раз туда, где его и нашли… 15 лет назад! Оказывается, пойманный тогда сигнал означал что-то типа «Достигнуто ограничение по установленному пределу роста» и предназначался Врединам!

Отсмеявшись, Командор прекратил эту схватку разумов. Вроде бы, Вредины сошлись на том, что «Болан круче, и фиг с ним!»

А тут как раз решили отметить очередной юбилей Командора, и они предложили сделать ему «самый крутой подарок, который он только получал в жизни!» Но это уже совсем другая история…

Примечание автора.

Этот файл пришел ко мне электронной почтой. Странный такой, покарябанный при пересылке файл с обрезанным на половине слова заголовком. Обратный адрес указан. TransMatrix рervink@chat.ru, или что-то похожее. (Ну, обратный адрес можно любой подставить)

После первого прочтения я поверил, что все так и было… Но после второго задумался. Не мог Бенедикт детям о машине времени рассказать. Это, как-никак, страшная тайна. И с чего бы сестренки задумали прятать свой комп в соседней галактике? Уж кто-кто, а они-то знали, где нашли комп Терпеливых. Но другие события в этом рассказе — чистая правда! Хвостом клянусь. Фу-ты! С кем поведешься…

Ну, в общем, честное слово даю. Долго думал, так и не понял, верить рассказу, или нет.

Теперь вы думайте.

Shumil (c) 12.09.2001

Байка четвёртая: Байка о разноцветной драконе

(Рассказывает Гранит)

— Ой, что я сегодня видела! — возбужденная Майя влетела в комнату, где уже давно заседали, спорили, а между делом обедали остальные члены Отряда. — Алого дракона! То есть, дракону, вся алая, а брюхо золотое!!!

— Кто-то провел коррекцию генотипа? — заинтересовалась Тонара.

— Где?! — немедленно подхватились Вредины, собираясь бежать.

— В театре. Я на Таю ходила посмотреть…

— А там детей рядом не было? — холодно уточнил Гранит. — Такой группы разновозрастных человеческих ребятишек?

Майя закатила глаза, советуясь с очками.

— Были… Ты ее знаешь? — подозрительно сощурилась драконочка.

— Нет, не знаю, — сразу открестился от алой драконы Гранит, — но я знаю о ней.

— Что-то он скрывает, — многозначительно заметила Мириван.

— Колись, теперь все равно не отстанем, пока не выпытаем, — поддержала сестру Мириту.

— Если настаиваете… — Гранит многозначительно откашлялся.

* * *

— Случилось это лет двести назад, — начал он, задумчиво разглядывая потолок, на котором, как могли убедиться все желающие, ничего не было написано. — Отец тогда работал дежурным в инкубатории, а думаю, нет нужды объяснять, что это такое?

Драконы поспешно закивали. Никому не хотелось выслушивать длинную лекцию на тему, что из себя представляли инкубатории, сейчас уже закрытые, за исключением одного, предназначенного для «самых безнадежных случаев» — что бы это ни означало. Болан не знал, но решил потом уточнить у Илины, которая кивала с хорошо осведомленным видом.

— Дежурство было рутинным. Новых поступлений не ожидалось, ближайшее пробуждение должно было произойти через неделю. Дежурные с легким сердцем могли идти погулять, поспать, или сыграть в драконий покер — особой необходимости в их присутствии не было.

Драконы слушали, затаив дыхание. Каждому было ясно, что в то дежурство случилось нечто из ряда вон выходящее, иначе зачем огород городить? Но торопить рассказчика никто не решался, хотя пауза затянулась.

— Как я уже сказал, рутина. Представьте себе удивление дежурных, когда с ними вдруг вежливо поздоровались…

* * *

— Приветствую…

Темно-зеленый дракон вздрогнул от неожиданности. Его напарница, молодая черная дракона, в мгновение ока развернулась на месте и замерла с отвисшей челюстью. В дверях стоял человек. Покрой одежды позволял предположить, что это была женщина. В остальном… Даже все повидавшему Варягу такое зрелище оказалось в новинку. Левая половина лица женщины представляла из себя бугристую, землистого цвета поверхность, покрытую розоватыми узлами свежих шрамов. Голова ее была наполовину выбрита до зеркального блеска, наполовину поросла — до жути точное слово! — длинными черными волосами. На левой руке, выгнутой под диким углом, висела изящная кожаная сумочка. Ноги, обутые в изящные босоножки, в уродливых пятнах шрамов, какие остаются после ожогов.

— Вам помочь?! — Тиль и по призванию, и по профессии была врачом. И она бы уже кинулась на помощь, если б в правой, относительно здоровой руке женщина не сжимала устрашающих размеров нож.

— Стой где стоишь, — голос у женщины был хриплый, грубый.

Наверное, голосовые связки тоже задеты, — отрешенно подумал Варяг. Ножа он не испугался, но поведение женщины ставило его в тупик. Ну не понимал он, чего она добивается, угрожая дракону кухонным ножом!

— Но вам же больно! — дракона озадаченно покрутила головой, — вам нужно срочно лечь в биованну!

— Сейчас вы мне поможете… — глухой смешок женщины Варягу не понравился. Очень сильно не понравился.

Он как в воду глядел.

— У вас есть тело, в которое вы перепишете память из этого блока, — она неловко, не выпуская ножа, сняла с плеча сумочку и положила ее перед собой.

Варяг даже удивился, насколько банальны оказались ее требования.

— Нет! — ответил он решительно. Не хватало ему проблем… — И ты никак не добьешься своего, угрожая нам!

— Я не угрожаю, — спокойно ответила женщина, — но обязана поставить вас в известность… что, отказав мне… в моей просьбе, вы оба станете убийцами. Вы убьете человека.

— Кого? — Тиль занервничала.

— Меня, — женщина ловко повернула нож, ткнув острием себе в грудь.

* * *

— А как она вообще попала в инкубаторий?! — запоздало изумилась Элана. — Туда же людей без сопровождения драконов вообще не пускают!

— А-аа… Отец это выяснил первым делом. Она зарегистрировалась как ремонтный кибер. Историю продолжать?

— Да, да!

* * *

— Меня, — сказала женщина.

— Блеф! Вам надо лечиться, — уверенно бросил Варяг, но на всякий случай шагнул вперед, намереваясь отобрать у женщины нож и если понадобится, хоть силой уложить ее в биованну. Женщина попятилась.

— Вы можете попытаться меня остановить… Отобрать нож… — она надавила на рукоять, и на светлой ткани расплылось темное пятно, — возможно, у вас получится… сейчас… и я уйду… чтобы умереть… и вы всегда будете помнить… что убили человека.

Тиль содрогнулась, сразу и безоговорочно поверив ей. В отличии от Варяга, разглядывавшего нежданную гостью совершенно хладнокровно, да и попросту не воспринимавшим женщину как живое существо, скорее как беглое пособие из мед лаборатории, молодая дракона не могла не видеть как той плохо, как она кривит губы, сдерживая стон, и даже как стоит — неестественно выпрямившись, держась на единой нечеловеческой силе воли. Тиль испугалась еще и потому, что как врач она не могла допустить смерти, которую могла предотвратить. Не имела права. И если незнакомка сейчас упадет мертвая, ее тихий безжизненный голос всю жизнь будет преследовать дракону.

— Мы не можем… — пролепетала она. — Есть закон, такие вопросы должны решать родители…

Варяг в смятении зашипел на нее, призывая к благоразумию. Женщина оскалилась. Должно быть, она попыталась улыбнуться.

— Тогда позвоните им… Скажите, что они могут убить человека… — и чуть помедлив, добавила: — Я даю вам пять минут…

Драконы смотрели на нее точно на чудовище, выползшее из преисподней. Потом Тиль бросилась к видеофону. Она неожиданно начала ценить время. Еще через три минуты дракона вернулась. В дежурке Варяг пытался убедить женщину, что затеянное ею предприятие есть безумие, а цели недостижимы.

— Поймите же, вернуть таким способом человека нельзя! Или вы сами хотите превратиться в дракону? — он неожиданно вспомнил, какого пола был дозревающий в инкубатории дракон. — Но вы-то должны понимать, что это будет лишь ваша память, пусть и в теле дракона!

— Я знаю ваш закон, — кивнула женщина. Она стояла неподвижно, все так же упирая лезвие себе в грудь. Похоже, она вообще не двигалась, пока Тиль разыскивала родителей дозревающей драконочки и разъясняла ситуацию. Сделать это дракона умудрилась настолько путано и непонятно, что родители обещали прибыть немедленно. Немедленно!!!

Варяг осуждающе покачал головой. Ему очень хотелось объяснить Тиль, какую ошибку она совершила, сделав эту маленькую уступку. Ведь уступив один раз, уступишь еще, а выполнять безумную просьбу, даже приказ женщины — несомненно сумасшедшей — ни в коем случае нельзя! Такой прецедент, получив огласку, мог сильно осложнить жизнь драконам, и даже поставить под сомнение все их существование. В свое время Великому Дракону пришлось приложить массу усилий, чтоб у людей не сложилось впечатление, будто каждый может продолжить свое существование после смерти в теле дракона. Единственная надежда, что родители окажутся достаточно сообразительны, чтобы воспрепятствовать планам этого существа.

— Простите? — разрушая все планы Варяга, в помещение, пугливо прижимая ушки, заглянула молодая зеленая драконочка. — Что-то случилось?

— Вы нас вызывали… — дракон, на вид даже еще моложе своей жены, скромно держался на заднем плане.

Женщина посторонилась, пропуская прибывшую пару. Варягу стоило большого труда не выругаться. Теперь он вспомнил, молодая пара — а кто еще сдает детей в инкубаторий? Они хотели избавить свою дочь от того страшного периода в жизни каждого дракона, когда невозможность летать просто сводит с ума. Для чего решили сначала вырастить ее тело, а потом уже… Как бы глупо это ни звучало.

— …Если вы откажете, я убью себя, … женщина поясняла новоприбывшим свою позицию. Судя по всему, ей уже удалось и шокировать и запугать их.

— Вас надо лечить! — зло бросил Варяг. — В лечебнице вам не удастся причинить себе вред!

Впервые в голосе женщины проскользнуло нечто, похожее на эмоцию — сарказм.

— И до конца моих дней они будут держать меня за руки? Это хуже смерти… Бесконечная пытка… И я в любой момент буду… искать способ уйти навсегда.

— А если мы выполним ваши требования? — отец лежавшей в инкубаторе драконочки проявил неожиданное здравомыслие. — Вы просто уйдете? И как нам знать, что вы не убьете себя, завернув за угол?

— Я гарантирую вам это. Даю слово.

* * *

— И они согласились?!! Как вообще можно поверить в такие гарантии?! — возмутилась Элана.

Сидевший в заднем ряду Мрак, задумчиво рассматривавший Гранита, давно догадался, к чему тот ведет. Такие камушки в огород своего биологического сына Гранит запускал неоднократно. Но пока Лобасти не выглядела обиженной, а даже казалась искренне заинтересованной историей, Мрак ничего предпринимать не собирался.

— Я задал отцу тот же вопрос, и знаете, что он мне ответил? — Гранит задумчиво бросил в пасть щепотку зелени, прожевал и только потом договорил. — Не каждый дракон способен спокойно стоять и смотреть как умирает живое существо.

* * *

Варяга мутило от осознания собственной беспомощности. Он пытался спорить, отстаивать правоту, в которой был интуитивно уверен. Но не смог придумать ни одного достойного аргумента, да и сам, чего греха таить, безумно боялся, что женщина приведет свои угрозы в исполнение. Поэтому сейчас запускал проверочную программу аппаратуры записи. Тиль подключала блок, принесенный женщиной, а перепуганная пара драконов, чьих имен он никак не мог вспомнить, суетилась вокруг своей дочери, помогая киберам уложить ее на стол. Женщина стояла в углу, все так же с ножом, безмолвная и угрожающая, как далекая грозовая туча.

— Все готово, — мрачно отрапортовал Варяг. Еще не поздно было повернуть назад, но драконочка, погладив напоследок дочь по голове, кивнула, отступая. Варяг видел, как дрожат руки женщины, ей этот шантаж тоже дался нелегко. Еще немного, и она бы отступила, дракон в этом не сомневался. Он хотел продолжить уговоры, но Тиль, по-своему истолковав его затянувшееся молчание, включила запись. Время тянулось невыносимо медленно. Тиль, необычно серьезная и сосредоточенная, следила за ходом записи. Зеленая драконочка всхлипывала, успокаиваемая мужем. Он что-то тихо нашептывал ей на ухо, но Варяг не желал подслушивать. Собственно, им тут было нечего делать, но выгнать бестолковых родителей он не посмел.

— Пробуждение, — буднично отрапортовала Тиль. Женщина встрепенулась, подошла поближе, встала перед мордой просыпающейся драконочки. Та зевнула, помотала головой. Открыла глаза…

Вопль, вырвавшийся словно из глубины души проснувшейся драконочки, буквально потряс Вселенную. Драконы застыли на своих местах, не решаясь даже шелохнуться. Так же внезапно вопль оборвался, навалилась гнетущая, тяжелая тишина. И только нож, оброненный женщиной, оглушительно звякнул об пол.

— Ой… — шепотом ужаснулась Тиль, и спрятала голову под крыло. Озадаченный Варяг сел на пол. Такой реакции он не ожидал. Даже женщина выглядела удивленной, насколько ее искалеченное лицо могло выражать эмоции. Между тем замолкшая дракона попыталась подняться. Родители бросились на помощь, лихорадочно срывая ремни. Совместными усилиями они подняли ее на ноги.

— А-а… — она пыталась что-то сказать. — Ы-ы…

Тут она заметила женщину.

— Да, — коротко ответила та на вопросительный взгляд новоявленной драконы. Потом развернулась и ушла.

* * *

Варяг опомнился уже когда женщина скрылась за поворотом, бросился вдогонку.

— Ну? Это было так необходимо? — он пристроился рядом, подлаживаясь под медленный шаг женщины.

Та не ответила, доставая из кармана шприц, вколола себе его содержимое. Судя по тому, как заблестели ее глаза, в шприце был стимулятор. «Ну и не удивительно, в ее-то состоянии» — подумал Варяг.

— Да, — сказала она, подходя к кабинам нуль-Т, — это было необходимо. Извините. Спасибо. — Помолчала и добавила: — Назовите ее Ксаной.

Дракон не нашелся, что сказать.

* * *

— И знаете, что интересно… — задумчиво добавил Гранит, пока остальные переваривали столь непонятную историю. — Когда драконочка полностью пришла в себя, она полностью одобрила имя, данной ей женщиной, но ни кто эта женщина, ни кем она сама была раньше, рассказать отказалась. Даже пригрозила сделать себе харакири, чтобы избежать расспросов.

— И чем все кончилось? — тихо спросила Лобасти.

Гранит покосился на Мрака.

— Ничем. Женщина, судя по всему, сохранила тайну. Драконам тем более не нужна была огласка. Отец пытался выяснить, откуда взялась эта сумасшедшая, и раскопал кое-что… За два дня до того, как случилась эта история, разбился флаер. На борту было две сестры, одна из них погибла, вторая сильно пострадала, но выжила. У одной из них было двое детей, которые после аварии попали в приют. Отец не разобрался, почему при живой тете их сочли сиротами. Вроде бы, причиной стала семейная вражда… Но факт остается фактом — через полгода в этом приюте появилась молодая дракона, которая сначала просто приходила играть с детьми, потом вообще поселилась при приюте. Да и до сих пор там живет.

— То есть, она переписала свою память в дракону, чтобы присматривать за детьми погибшей сестры? — уточнила Волна. Гранит ухмыльнулся.

— Еще я не сказал, что у второй, бездетной сестры, был муж. Выйдя из больницы, та женщина с ним ни разу не встретилась.

— То есть, она своих детей… — дракона запуталась.

— Никто не знает не только, чью память переписали Ксане, но и которая это была сестра. Близнецы. Выжившая, когда вылечилась, ушла в монастырь.

Сестренки заулыбались. Они уже знали, чем займутся, когда у них появится свободное время.

— Так почему она алого цвета? Ведь была зеленая, — жаждала знать Тонара.

— Я не сказал? Очень просто! Среди детей регулярно проводится конкурс на самый лучший окрас для дракона, а потом ее всем приютом красят. Очень интересные варианты попадаются.

Записала Александра (с)      09.2003

Байка пятая: О бедном драконе замолвите слово

(рассказывает Дункан)

Стою на самом краю скалы. Внизу звучат веселые голоса и смех. Наверно, я красиво смотрюсь оттуда. Я должен это сделать. Я должен!

— Дункан! Давай к нам! — кричит мне Серна.

Отхожу на несколько шагов, разбегаюсь, бросаю тело в воздух. Несколько секунд невесомости. Мышцы сводит от ужаса, крылья плотно прижаты к спине. В воду вхожу безобразно. Почти боком, поднимая тучу брызг. Но я сделал это!!! Преодолел себя!

Не шевелюсь, даю воде медленно поднять себя. Бок болит.

— Средний прыжок. На троечку, — говорит Монтан. — Ты вошел в воду безобразно.

— Сам попробуй! — набрасывается на Монтана Серна. Монтан на биогравах снимается с воды и кругами набирает высоту. Нет, на вершине скалы он не смотрится. Для памятника постамент великоват. Значит, я тоже не смотрелся.

Монтан разворачивает крылья и прыгает. В последний момент прижимает крылья к спине и почти без брызг вертикально входит в воду.

— Ты крыльями управлял, а Дункан нырял со сложенными крыльями, — сообщает ему Шаллах. — Попытка не засчитывается. Попробуй еще раз.

— Нет уж! — вертит головой Монтан, вытрясая из ушей воду. — Я не самоубийца!

Все смеются.

Бок уже почти не болит. Подожду еще немного и прыгну еще раз. Я должен победить страх.

Я — дракон, который боится высоты. Единственный из всех. Каждый день я должен доказывать, что я дракон. Себе, остальные не знают. Для них полет — наслаждение. Для меня — пытка. У меня нет инстинктивной тяги в небо. Родители хотели облегчить мне детство. Три года без неба… И вся жизнь в страхе.

Бок прошел. Поднимаюсь с воды и лечу на вершину скалы. Вверх лететь проще. Главное — не смотреть вниз. Только не смотреть вниз. Только на камень…

Сел. Теперь можно дать себе несколько секунд передышки. Собрать все мужество, сосредоточиться… Когда-нибудь я смогу бросить тело в воздух без страха. Тренироваться, главное тренироваться. Упорно и каждый день.

Распахиваю крылья, будто грею перепонку на солнце. Пусть другие думают, что я согреваю перепонку. Я должен. Я должен научиться преодолевать страх высоты. Я ДРАКОН!

На этот раз в воду вхожу удачно. Но это чистая случайность. Мышцы опять свело судорогой страха.

— Мальчики! Пора за стол! — командует Шаллах. Поднимаемся на скалу, вытаскиваем из флаера и расстилаем брезент. Шаллах и Серна раскладывают по тарелкам вкуснятинку. Бенедикт хочет утащить с тарелки кусок пораньше, но получает по лапе. Все смеются. Едим холодное жареное мясо и ведем легкий треп.

— … Дункан самый рассудительный.

— А я?

— А ты самый проглот! Что бы ты сейчас ел, если б Дункан не убедил флаер взять? Какой это отдых, если в один конец два часа лететь?

Да. Это я убедил всех лететь на флаере. Это быстро. Можно взять с собой жратву для пикника, но главное — это нестрашно.

Все драконы знают о моей привычке летать над самой землей. Спрашивают. Честно говорю, что боюсь высоты. Смеются. Считают это удачной шуткой. Не верят. Пусть. Мне все равно.

Серна ластится ко мне. Она лучшая из девушек. Давно сделал бы ей предложение, но захочет ли она жить с драконом, боящимся высоты?

— Дункан, сколько раз ты сегодня нырял? — спрашивает Монтан.

— Не знаю. Раз пятнадцать.

— Двадцать два! — заявляет Серна. — Я считала!

— Ну как, домой собираемся, или еще раз окунемся.

Мнения разделяются. Мы с Серной остаемся греться на солнышке, и нам поручают убрать посуду. Остальные летят купаться. Я тоже окунулся бы. Но туда нужно ЛЕТЕТЬ. Преодолевать страх, изображать из себя настоящего дракона… Каждый день, каждый полет изображать из себя дракона…

— Вот мы и одни, — строит мне глазки Серна и щекочет перепонку. Такая обольстительная-обольстительная. Ну, держись, самочка!

Летим назад. Флаер ведет Монтан. Бенедикт целуется с Шаллах, а мы дремлем с Серной на заднем сиденье. Хороший день. Хороший пикник. Я весь день вел себя как дракон. Как НАСТОЯЩИЙ дракон. И даже временами чувствовал себя драконом. Замечательный день.

— Я люблю тебя, милый, — сонно шепчет Серна. Я люблю тебя. Хочу, чтоб у нас был сын. И чтоб он был во всем похож на тебя. Такой же умный, вдумчивый, с морщинкой на переносице. И такой же храбрый, как ты.

— Я не храбрый.

— Храбрый. Я знаю.

Пришло время рассказать Серне, что у нас не должно быть ребенка. Ему может передаться мой страх высоты. Только генная коррекция и искусственное осеменение. Только так.

— Нам пока рано заводить маленького. Я должен тебе кое-что рассказать.

— Поздно, милый, — улыбается Серна. — У нас будет маленький, и он будет похож на тебя. Обязательно будет похож на тебя.

— НЕТ!!! — мой крик заметался по салону. — Нет!!! Только не это! Только не на меня! Не надо!!! — бьюсь в истерике, слова и слезы застревают в горле. — Только не на меня!

Бенедикт и Шаллах вскакивают, встревоженно оглядываясь. Испуганная Серна, ничего не понимая, прижимает мою голову к груди.

— Только не на меня, — рыдаю я…

Записал Shumil  (с)  1998

Байка шестая: Байка о том, как появился на свет Змей Горыныч

(Рассказывает Волна)

Вчера я здесь та-акую акулу чуть не поймала!.. Ну, щуку! Но пасть у нее была — как у Болана, чес-слово. Век неба не видать!

Почему я Монтана Змеем зову? Да потому что он змей ползучий! Зеленый змий, враг народов — слышал? Это он! Шучу, конечно. Подсекай! Клюет же! Ну вот…

Чем достал? Долго рассказывать. Две пары ушей мне задолжал, отдавать не хочет. Договор у нас такой — поймаю его в своем компьютере — пусть распрощается с ушами. Нет, мы никуда не торопимся. Настоящий рыбак без улова не возвращается. Вчера? А я не говорила, что я — настоящий. Я только учусь. Поплюй на червяка, рыбы это любят. Кто сказал? Командор, кто же еще?

Ладно, Монтан не Зеленый Змий, он Змей Горыныч. Три головы, и все пустые.

Почему это — напраслину возвожу? Обидно даже. Подсекай! У людей в фольклор вошло, а ты мне, очевидцу не веришь. Можешь Вредин спросить, они подтвердят. Хотя, нет. Они как раз все отрицать будут.

Ну и не буду рассказывать. Ладно, расскажу. Слушай, как все было…

* * *

— А что будет, если в нуль-камеру поставить три пары полюсов. И запустить пересылку одновременно по трем адресам? — задумалась Мириту.

— Проверим? — предложила Мириван.

Сказано-сделано. Сестренки облюбовали самую дальнюю грузовую камеру Квантора, пригнали полсотни киберов, заказали нестандартных размеров полюса… В общем, четыре дня — и все было готово. Почти. Осталось выбрать объект для опыта.

— Это должен быть предмет с четко выраженной кристаллической структурой, — заявила Мириван. — Например, папин алмаз.

Алмаз подарили Коше космогеологи. Весил он чуть меньше трех кило. Использовал его Великий Дракон в качестве стеклореза, когда глазированной керамической плиткой камин украшал. Или менял разбитое сестренками зеркало в ванной. (Нельзя в ванной играть в водное поло!) В остальное время алмаз валялся в книжном шкафу.

— Перед опытом сдублировать надо, — уточнила Мириту. И сестренки убежали договариваться с Карапетом насчет трех килограммов масс-энергии.

* * *

Ничего не подозревавший Монтан тем временем прятался от Волны. (Он залез в ее очки, чтоб скачать авторский вариант сборника стихов — и, конечно, попался) Прятался Монтан рысью, переходящей в галоп. Лишней пары ушей у него не было, зато на длинной дистанции Волнушку он всегда обгонял. Но, как назло, не там свернул и оказался в тупике… Да, конечно, если написано, что камерой пользоваться нельзя — то лучше не пользоваться. А в экстремальной ситуации? Если угроза приближается со скоростью 36 км/час, грозно выпустив когти?

Связавшись через очки с компом камеры, Монтан наскоро прогнал пакет тестов. Комп трижды подтвердил готовность камеры к пересылке. Похоже, только светильники на потолке и не работали. Монтан задвинул необычной формы створку ворот и дал старт.

Адрес, указанный Монтаном, модифицированный комп камеры проигнорировал, но команду на старт отработал…

* * *

— … Три килограмма?!! Вах! Полторы тонны — это, по-вашему, три килограмма? — рычал Карапет, поймав Мириту у двери столовой. — Нет, ты мне ответь, похожи полторы тонны на три килограмма?

— Прости великодушно, ошибка вышла. Аппаратура новая, неотлаженная, — лепетала девушка, лихорадочно шаря по компам нуль-камер, по записям видеокамер Квантора, по компу очков стоящего перед ней дракона. — Карапет, мне бежать надо! Если мы из любимого папиного алмаза полторы тонны копий наштамповали, знаешь, как он огорчится?! Ты никому не рассказывай, пожалуйста, а я лишние выброшу!

Поднырнула под брюхо дракона и на самом деле умчалась на скорости больше 60 километров в час. Что для людей нехарактерно.

* * *

— Мири, мы Монтанчика угробили! — выкрикнула она, ворвавшись в каюту. И прорву энергии съели. Не иначе, как петлю времени закрутили. Карапету я мозги запудрила, но если Анна узнает — на месте убьет!

— Анна убьет, если не закроем петлю. Если закроем — тоже убьет. Посему — забыли о ней, думаем, как Монтанчика спасти, — помыслила логически Мириван. — Давай сдублируем Монтана за секунду до того, как мы его… На три кучки… Он ничего не узнает.

— Не сходится. Мы у Карапета только полторы тонны энергии хапнули, а на Монтана пять тонн надо. Факт пересылки состоялся, это отменить нельзя, парадокс будет. Лучше отмотаем время назад, настроим приемные камеры, чтоб вернули Монтанчика через наносекунду после старта туда, откуда взяли, — предложила Мириту. — Тогда никаких парадоксов!

— А если сдвиги будут? Если мы ему все ДНК порвем?

— Поставим нанокорректор. Чтоб разобрался, что куда возвращать.

Нанокорректор оказался лишь на чуть проще компа Терпеливых. Но сестренки откатились на год в прошлое, потом еще на год, потом еще… Выхода у них не было, а это очень мощный стимул. В общем, с задачей справились. Как только Монтан распределился по приемным камерам, модернизированная аппаратура сестренок запустила процесс вспять.

— ОЙ!!! — вскрикнул Монтан. Его словно кипятком обожгло. Гулкое троекратное эхо заметалось под потолком. Пятясь, Монтан выбрался из темной камеры.

— Попался! Написал завещание, смертник? — жизнерадостно начала Волна. Монтан развернулся всем корпусом.

— Волнушка, Бурунчик, прости урода… — начал было он.

— А-а-а!!! — завопила Волна и грохнулась в обморок.

* * *

Когда из аппаратной прибежали Вредины, три Монтановых головы уже опомнились от первоначального шока и, изогнув шеи, оглядывали друг друга, попутно сравнивая воспоминания.

— Боже! Мы же задали нанокорректору приоритетное сохранение нервных структур! — ужаснулась Мириту.

(Примечание автора. Верить или не верить рыбацким историям, каждый решает для себя сам)

Записал Shumil (c) 04.03.2005

Байка седьмая, с релятивистским уклоном: Парадокс близняшек

(Рассказывает… Ну кто, кроме Вредин мог знать все детали?)

А вы знаете, почему в столовой Квантора так много блюд из картофеля? Картофель жареный, картофель отварной, всевозможные гарниры, пюре из картофеля, картофельные чипсы в пакетиках. И даже палочки сырого картофеля для любителей. Не знаете? О-о! Эта история достойна быть записанной алмазной иголкой в уголке глаза. Слушайте же. И не говорите, что не слышали…

* * *

— Всем привет! — сестренки спрыгнули со спины Монтана и направились к коттеджу Знатного Предка. — Папа у себя?

Алтая оглянулась. Мяч, посланный Тарой, стукнул ее по макушке, ушел в аут и попал в загоравшего под сосной Болана.

— Не считается! Вне игры! — закричала динозаврочка.

— Считается, считается! — откликнулась Беруна.

— А вот не считается! Монтан задней лапой на поле сел. Это помеха!

Дракон поджал хвост и поспешно сдвинулся на пару метров. Болан открыл один глаз, отпасовал мяч хвостом назад, на поле и помахал лапой Врединам.

— Командор наверху. Второй день гравиглюкатор мучает, — сообщил Фарлик. Он здорово подрос, почти сравнялся с Боланом. Но светло-зеленый окрас выдавал юный возраст.

— Девочки, хорошо, что вы пришли! — обрадовалась Кора. — Афа заработался, отнесите ему обед.

Сервировочный столик драконов размерами и грузоподъемностью напоминал грузовик-полуторку первой половины ХХ века. Не так и много для двух киборгов. Но Вредины кликнули трех киберов, а сами пошли следом, обсуждая текущие проблемы.

— Спорим, боланоиды победят. У Тары подача ни к черту.

— Проиграют. Они артистам для усиления Беруну отдали, а в свою команду Алтаю взяли.

Аргумент был веским, обе задумались, вычисляя шансы. Вдруг Мириту встрепенулась:

— Папа чем-то интересным занят, а наша система мониторинга молчит!

— Блокировали. От жизнь! Что ни дракон — то хакер, — поддакнула Мириван, помогая киберам закатить сервировочный столик в лифт.

Коша встретил сестренок с радостью. Его так и распирало желание поделиться открытием.

— И завтрак принесли. Какие вы умницы!

— Пап, это обед.

— Надо же, время летит! Помните, у нас не работала наблюдалка во времени? Гибрид щелевого гравилокатора, однокамерного нуль-Т и машины времени? Теперь — работает!

— Пап, ты зачем нашу мониторку отключил?

— Ну девочки, — удивился дракон, — А вдруг кто-то перехватит? Я же со временем работаю. Это секретная тема. Люди не должны знать…

— Люди, или Анна?

Дракон смутился.

— И Анна тоже. У нее исторические предубеждения. А я такую интересную линию развития откопал! Представляете, гибрид девятнадцатого и двадцать второго века! Найдите в библиотеке фантастику жанра «Паропанк» — словно с них списана. В их мире правят умами не Эйнштейны, а Жуль-Верны. Романтики-первопроходцы! Я как раз наблюдаю, как они готовятся экспериментально проверить парадокс близнецов.

— Пап, покажи!

Коша охотно посадил одну на правое, другую на левое колено.

— Помните, в чем заключается парадокс близнецов? С Земли стартует ракета и движется с субсветовой скоростью. Из-за релятивистского замедления времени тот, кто полетит на ракете, состарится всего на три года. А на Земле пройдет десять лет.

— Это все знают, па. И что тут проверять?

— Следите за моей мыслью, Полгода ракета разгоняется, полгода летит по инерции, Год тормозится и ускоряется для полета назад. Полгода — по инерции. И полгода — тормозится перед посадкой на Землю.

— Обычный испытательный полет. В чем фишка, па?

— В тех двух периодах по полгода, когда ракета летит по инерции. Если ракета движется относительно Земли с субсветовой скоростью, время на ней должно замедлиться. Но! Если посмотреть из ракеты на Землю, то это Земля относительно ракеты движется с субсветовой скоростью. Следовательно, на Земле должно замедлиться время. Вот этот парадокс ребята и хотят проверить.

— Чудаки, — хмыкнула Мириван.

— На таких чудаках мир держится, — возразил Коша. — Они — двигатели двигателей, соль соли Земли. Смотрите, какой корабль отгрохали. Он сейчас на марсианской орбите. Триста тысяч тонн. И при этой массе — ускорение до восьми «g». Полная автоматика, но все же летит один человек.

— Терять три года жизни?

— Если все пойдет нормально, он почти весь полет проспит в анабиозе. Проснется один раз в дальней точке маршрута, проведет измерения и снова уснет.

— … А на Земле пройдет десять лет, так? — ехидно уточнила Мириту. — Тогда он потеряет не три, а десять лет жизни.

— Ничего вы не понимаете, — обиделся Коша. — Подумаешь, десять лет. Зато какая смелость, какой масштаб эксперимента! В нашем мире эффект проверяли на обычном самолете. Ловили наносекунды на пределе точности измерений. А тут — сразу годы!!!

Сестренки захихикали.

— Па, опасные опыты сначала на кроликах проводят. Может, подсунем ему в анабиозку кролика? Вот на Земле удивятся!

* * *

Отгремел оркестр, смолкли крики провожающих. Лесток переступил комингс люка и отдал охапку цветов стюардессе. Другая стюардесса задраила люк, трижды повернув хромированное колесо маховика, сняла эбонитовую с медью трубку телефона и доложила капитану звездного шлюпа:

— Пассажир на борту.

Дважды звякнул колокольчик. Приятный баритон наполнил салон.

— Дамы и господа, старт состоится через три минуты. Прошу всех снять головные уборы, погасить трубки и сигары, сесть в кресла и пристегнуться.

— Разрешите ваш цилиндр, — стюардесса в крахмальном передничке была сама юность. Лесток протянул ей цилиндр, бросил в него перчатки, сел в глубокое мягкое кресло и привычным движением набросил ремни. Трижды мелодично звякнул колокольчик, и с последним сигналом взревели двигатели. Полет обещал быть очень приятным: На борту капитан, рулевой, три барышни и один пассажир. И двадцать кают первого класса со всеми удобствами.

Две недели пролетели как один день. Розмари оказалась чудесной девушкой, все понимающей и без комплексов. К тому же, отлично играла на ксилофоне, контрабасе и — не поверите — саксофоне! Ждать десять лет не обещала и верности не требовала.

Орбитальная верфь на Деймосе выглядела внушительно и загадочно. Туша «Урагана времени» сверкала раскаленной медью. Шлюп дал в эфир два длинных гудка и подошел к причалу. Матрос в легком скафандре подвел к люку хобот стыковочного рукава. Тепло попрощавшись с экипажем, Лесток нырнул в люк. Снаружи его ждал бой в форме юнги.

— Следуйте за мной, сэр. Главный инженер ждет вас.

Отдав юнге багаж, Лесток привычным движением послал тело в полет. Гравитация на Деймосе почти не ощущалась.

Пышных приемов не было. Встреча прошла тепло, но по деловому. Главный инженер доложил об окончании ходовых испытаний, интенданты различных служб — об окончании заправки баков и погрузки на борт всего необходимого. Выслушав доклады, Лесток подтвердил дату старта — завтра в полдень по Гринвичу и подписал все необходимые бумаги.

На следующий день ровно в 12–00 «Ураган времени» отдал швартовы, отошел от причала верфи и отправился в исторический рейс.

* * *

— … Ну и устроим им чудо. Настоящее! Папа говорит, они только этого и ждут!

— А..?

— Никаких возражений! Я все продумала. Парадокс должен быть!

— Но Эйнштейн доказал, что в рамках ОТО парадокса нет.

— Вот и пусть попробуют доказать, что его нет. А мы им парадокс покажем. Факты — упрямая вещь! А как папа удивится…

— А какая у папы лапа тяжелая…

— Он только грозится. Давай лучше теорию подобьем. Если мы вывернем парадокс наизнанку, что на что можно списать?

— А какой у нас выбор? Ну, тело движется… С ускорением… Есть доплеровский член. Если ускорение корабля инвертируем в поддерживающую силу в гравитационном поле… Что можно списать на потенциальный член?

— Все, что на него можно списать, работает не в нашу пользу. Давай сделаем вид, что они поймали легенное ускорение. Помнишь, что с «Таймыром» было?

— … и они откроют деритринитацию на сто лет раньше. А смысл?

— А как мы согласуем тягу движков, путь, скорость и затраченную энергию?

— Если инвертировать парадокс, то расстояния будут не сжиматься, а расти.

— Гениально! Дальше?

До глубокой ночи сестренки, запершись для секретности в кладовке, спорили над деталями проекта. Наступил этап реализации. Нужно было сдублировать корабль в другом времени, извлечь анабиозную камеру с пилотом, перенастроить все приборы на борту, погонять пять лет пустой корабль по космосу и вернуть в кабину пилота. Пусть проснется, удивится. На обратном пути — то же самое. Извлечение сонного пилота, перенастройка приборов, заполнение банков информации дезой. Огромная, кропотливая работа. Но терпения и трудолюбия сестренкам не занимать. Как говорит Монтан, их бы энергию — да в мирных целях…

* * *

Возмущенный Карапет ворвался в кабинет Командора словно ураган.

— Я долго терпел. Но всякому терпению есть предел, да! Па-аслушай, надо положить этому конец! Они говорят: «Дай три кило энергии». Мне не жалко, я даю. Но они берут полторы тонны! За-ачем говорить: «Дай три кило»? За-чем обманывать? Па-ачему не попросить сколько надо? Попросили десять тысяч тонн. Я дал. Но они взяли триста тысяч!!!

— Триста тысяч? — задумался Командор. — Где-то недавно я встречал эту цифру… Постой, ты говоришь о сестренках?

— Вах! Ка-анечно о них. Драконы сколько надо, столько и просят. Сколько просят — столько и берут! Ты говоришь, у сестренок вместо мозгов процессоры. Па-ачему они тогда считать не умеют?!

— Триста тысяч тонн энергии зачем им?.. Подозрительным кажется мне это, — озаботился Коша, подняв уши торчком.

* * *

Никто не ожидал, что «Ураган времени» вернется так скоро. Прошло чуть больше трех лет. Но туша звездолета потеряла блеск. И вообще, выглядела так, словно ее в кислоту окунули.

— Лесток, вы встретили пылевое облако и вернулись? — вопрошала Земля.

— Я выполнил программу полностью. Долетел до намеченной точки и повернул назад. Все комментарии после посадки, — хмуро отвечал Лесток.

Звездолет пристыковали к орбитальной станции, все научные материалы спустили на Землю, но ясности это не добавило. Точнейшие хронометры показывали, что полет длился десять лет. Об этом же говорила источенная космической пылью обшивка корабля. Однако, на Земле прошло всего три года.

У выхода из здания космопорта Лестока встретила молодая женщина под вуалью с двухлетним карапузом на руках:

— Это твой папа. Помаши ему ручкой.

— Розмари??? — замер на полушаге Лесток.

* * *

— Видишь, как прелестно? — Мириту подтолкнула сестру локтем. — Все удалось, и семья соединилась. Разве мы не молодцы?

— Может, простим? — раздался за их спинами бас Командора. — Они, как-никак, семью соединили…

— Вах! Если на восстановление каждой семьи они будут тратить триста тысяч тонн энергии, звезды погаснут! Разве ты просил у меня триста тысяч тонн, когда от тебя леди Уголек ушла?

— Тогда еще не было станции у Квантора, — вздохнул Коша.

Сестренки обхватили друг друга, сжались испуганным комочком.

— Смотри, испугались! — бушевал Карапет. — Знают мышки, чью кошку… Па-астой! Как там дальше?

— Знают кошки, чью мышку съели, — пискнула Мириту.

— Слышал? Они и сейчас меня обмануть пытаются!

Командор тяжело вздохнул:

— Девочки, вы опять обманули Карапета. Признаете свою вину?

— Па, мы больше не бу…

— Выбирайте себе епитимью.

— Трудовую повинность можно? Три наряда вне очереди, картошку в столовой на Кванторе чистить?

Командор вопросительно взглянул на Карапета.

— Всего три наряда? — взревел Карапет. — Неделю чистить будете!!! По картофелине за каждую тонну масс-энергии!

И, пылая гневом удалился.

— Да, малышки, за свои поступки нужно отвечать, — Командор погладил их по головкам и тоже вышел.

— Про — нес — ло!!! — хором произнесли девушки. Мириту вытянула вперед руки, и Мириван хлопнула ее по ладошкам. — Хорошо, что они не засекли наши полеты в будущее.

— И в прошлое! Правильно ты додумалась Лобастину машину времени тоже сдублировать…

* * *

А через семь лет после возвращения первого звездолета из дальнего космоса вернулся второй «Ураган времени» со вторым Лестоком на борту. Этот звездолет выглядел приличнее собрата — ведь он провел в полете всего три года. Лучшие умы планеты бились над загадкой раздвоения звездолета. В какой момент оно произошло? Где природа нашла триста тысяч тонн вещества на вторую машину?

Кроме комиссии ученых и городской элиты Лестока встречали в порту Розмари, первый Лесток и четверо их детей. Старший сын придирчиво, словно в первый раз, осмотрел обоих астронавтов.

— Мам, какой из них мой настоящий папа?

Записал Shumil  (c)  14.07.2005 - 15.07.2005

Байка восьмая, шпионская, абсолютно секретная!

(Рассказывает Артем)

— Без людей нам нельзя. От них сплошное беспокойство, но и без них мы замёрзнем, как динозавры. Слишком мы любим закон, порядок и стабильность. Ну, вот представь себе, дали тебе новый прибор. Что ты будешь делать?

— Изучу инструкцию и начну работать.

— Ну, да, конечно, Сивич, ты инструкцию изучишь и будешь делать только то, что там написано. Но сначала мне всю печёнку выешь: почему, да как, да зачем, да что будет если наоборот. И всё-таки сделаешь по правилам. А я потом сижу и чешу в затылке: а, в самом деле почему? Иной раз начнёшь докапываться, и окажется — когда-то один раз сделали, получилось, и написали инструкцию. А можно и иначе, и совсем наоборот, и будет не хуже, а то и лучше. Но вас таких, боланоидов, всего три сотни, на две цивилизации никак не хватит! А нормальные ящеры и нормальные драконы просто читают инструкцию и не задумываются.

А человек — он сперва включит и будет кнопки тыкать, пока что-то не получится, или что-то не сломает. Если не получилось, прочитает инструкцию. Получилось! Ух ты! А если наоборот? А если вот так, а потом вот эдак? Пока всё-таки не сломает. И во всём так. Глаз да глаз за ними нужен, зато иногда такое смастерят, никакому дракону не додуматься. Нам бы их активность, а им — наше уважение к закону, могли бы жить по отдельности, а так — и мы в стазис упадём и деградируем, и они себя уничтожат.

— Артём, по-моему ты преувеличиваешь.

— Только чуть-чуть. Ну, вот, ты знаешь как на наших орбитальных станциях стоят кнопки пожарной тревоги?

— Знаю, видел. Красная коробочка со стеклом. Если стекло разбить, включится тревога.

— Точно. На Кванторе каждый раз, когда приезжает свежая группа стажёров, обязательно одно-два стекла разобьют. Всегда находится кто-нибудь, кто захочет проверить, прочно ли стекло держится. А стекло тонкое! Ладно, однажды всё это надоело, повесили табличку «пожарная сигнализация, без нужды не трогать». Угадай, что было?

— Наверное, каждый человек захотел потрогать и посмотреть, что будет? А, кстати, что?

— А мы на корпус поставили сенсор и в полу — фонтанчик с тёплой водой. И транспарант зажигался «Мы предупреждали!»

— Садисты.

— Были бы садисты, подвели бы ледяную воду. Угадай, кто первый попался?

— На Кванторе? Ну, раз спрашиваешь, то наверное… Кто-то из Мириамочек?

— Почти угадал. Обе сразу. Монтан потом от них неделю прятался. А вторым — сам Командор. И что его на Квантор занесло?

— И что?

— Ничего. Удивился, попил водички и дальше пошёл. Вот люди очень сердились: и штаны мокрые, и Технику Безопасности пересдавать. Без таблички — каждый десятый лапал, и то новички, а с табличкой — чуть ли не каждый третий! И так всегда: не любят люди читать. А если и прочитают, то не поймут. А если поймут, то неправильно. А если поймут, и правильно, то сделают наоборот. Или такого нафантазируют, только диву даёшься. Недавно вот тоже, история приключилась. В соседнем континууме… Ну, неважно в котором, и зачем мы туда полезли. Представь себе:

* * *

Планета земного типа, средние широты. Домик на берегу спокойного моря. Двое немолодых мужчин беседуют на веранде за чашкой чая.

— Хорошо ты тут устроился. Море, скалы, пляж, лес вокруг. Пейзажи на любой вкус. И до ближайшего жилья час ходьбы — просто мечта учёного отшельника.

— Да. Особенно осенью хорошо, при западном шторме. В прошлом году волной стёкла выбило, — саркастически произнес хозяин дома,

— Поставь кристаллит.

— Стоял кристаллит. Вынесло вместе с рамами. Не уследил, подгнили. Здесь всё сделано из настоящего дерева.

— И никакой автоматики. Странно, почему ты её так не любишь.

— Не доверяю, скажем так. Всякое бывало.

— Знаю, знаю. В автоматике легко замаскировать подслушивающее устройство.

— Это не меня, тебя беспокоит. А я не люблю зависеть от техники. Ладно, ты прочитал? Что скажешь?

— Неплохо написано. Не шедевр, и стиль несовременный, но если немного обработать, можно публиковать. Могу порекомендовать хорошего корректора.

Хозяин дома сделал круглые глаза, потом тяжело вздохнул.

— Старина, зря ты думаешь, что это всё я написал. Это действительно документ иной цивилизации. Можно сказать, свидетельство контакта. Как мы его получили… Ладно, не важно.

— А почему «можно сказать, контакт»? Контакт или есть, или нет.

— Контакт односторонний. Они с нами связываются если захотят, а вот мы с ними — как получится. Вот эти записки, — хозяин дома хлопнул рукой по стопке чего-то, напоминающего древние бумажные книги, — мы, считай, украли.

— Слабо верится.

Гость расслабленно откинулся в кресле и зажмурился на неярком солнце.

— Откуда недоверие? Я, вроде бы, тебя не дурачил. — Хозяин замялся и добавил — ну, по крайней мере последние пару лет.

— Да, примерно два года. Я уже беспокоиться начал.

Приятели пару секунд помолчали, серьёзно глядя друг другу в глаза, и расхохотались. Хозяин успокоился первым:

— Ладно, один-один. Но если ты действительно считаешь, что книги написал я или мои парни, то выбрось это из головы. Всё очень серьёзно, слово даю.

— Что, и драконы существуют?

— Их видели на Земле. Вредин, кстати, тоже. И они, по многим свидетельствам, вмешивались в наши земные дела.

Гость стал картинно серьёзен.

— Думаете, они нас прогрессируют? Теперь понятно, почему вы забеспокоились. Скажи-ка мне, друже, с чего это вы все решили взять меня в консультанты? Я же перестану себя уважать, если соглашусь хранить такие вещи в тайне.

— Мы не «все» решили. Об этом пока знают всего несколько человек — те, кто участвовал в контактах, и кто работает по этой теме… Ну, и ещё мы кое-с кем… консультировались? Да, это слово подходит. Консультировались, как с тобой. А тайна… Боюсь, ещё пара месяцев и об этом будут говорить в «Последних Новостях». Так что твоя дружба с Бромбергом делу не помешает.

— Это не просто дружба. Мы с ним были единомышленники.

— Да, знаю я. Только у нас считают, что в вашем кружке ты — один из адекватных.

— Это как?

— Думаешь, прежде чем говорить.

— Спасибо. Не знаю, радоваться или обижаться.

— Как хочешь. Честно, я был против того, чтобы тебя втягивать. Но ты — лучший из тех, кому мы можем довериться. Думаю, два месяца сможешь продержаться молча.

— Ты мне грубо льстишь, могу обидеться.

— Уже злишься. Даже не заметил, что «лучший из тех, кому мы можем довериться» — это далеко не то самое, что «лучший из всех».

Гость оценил сказанное, и улыбнулся.

— Да, действительно, комплимент с двойным дном. Но почему всё-таки именно я?

— Ты историк. Ты писатель. И, вроде бы, популярный…

— Опять льстишь. Я — популярный популяризатор истории техники. На большее не претендую.

— …и, наконец, ты когда-то был другом Джафара. Должен знать его лучше, чем кто-либо.

— Другом Джафара… Это действительно наш Джафар? Трудно сказать, был ли я его другом. Понимаешь, у него в общем-то не было друзей. Приятелей было много, но он никогда и ни с кем не был открыт до конца. Может, разве что с Яцеком Тройным. Тебе бы с ним поговорить.

— С Ярославом Яцкевичем я общался две недели назад, как с тобой. Он сказал примерно то же, и посоветовал обратиться к тебе. А почему «Тройной»? Из-за роста?

— Нет, у него полное имя — Яцек Яцук-Яцкевич. У них в семье уже триста лет старшего сына Ярославом называют. Такое вот фамильное чувство юмора.

— Он не одинок. У меня в группе есть Вениамин Вениаминов. Сына тоже назвал Вениамином. Извини, не будем отвлекаться. Джафар. Я, оказывается, когда-то видел его пару раз, и что-то мне не припоминается, что он был… аутичен?

— Нет, конечно, не был. Я бы его даже асоциальным не назвал. Он был… Самодостаточен? Да, наверное так.

— В смысле — «сам себя достал»?

Друзья снова расхохотались.

— Я уже думал, что ты забыл ту историю. — Отсмеявшись, сказал гость. — Да, если этот… документ — правда, то в конце концов так оно и вышло. Он никогда не чувствовал нужды в обществе. Даже с девушками у него не особо ладилось, хотя они на него очень даже обращали внимание. И эта история с регенерином…

— Я, кстати, не знал, что именно он его открыл. Был уверен что…

— Он, не сомневайся. Потом с его разработками сотня человек десяток лет работали, устраняли всякие неприятные побочные эффекты. И до сих пор возятся. Поэтому его и не применяют так широко, как он того стоит.

— Меня уже просветили. И всё-таки странно, что Джафара забыли.

— А ты помнишь, кто изобрёл… ну, скажем, паровоз? Или стило?

— Паровоз — Стефенсон. А стило… Вертится что-то в голове, вспомнить не могу.

— А если и вспомнишь, то не того, кого надо. Вот и со Стефенсоном ты не угадал, паровоз придумали до него, он построил самую удачную промышленную модель.

Гость достал из кармана бумажный блокнот, стило, и быстро что-то записал. Потом огорчённо осмотрел ладонь.

— Хорошую идею ты мне подкинул, буду писать книгу про историю простых вещей. Чёрт, ты меня заставил вспомнить, как без компа обходиться. Два дня писал — аж мозоли на пальцах. В каком музее ты добыл этот древний аппарат? И зачем, спрашивается?

— Я подкинул идею? Ну, ладно, пусть буду я. Планшет я у тебя отобрал для того, чтобы избавить от соблазна Документ скопировать. Пишущая машинка — с Саракша. Цени, сам Мак Сим на ней докладные печатал.

— Мог бы и свой планшет одолжить.

— В этом доме нет ни одного компа.

— Нашёл чем гордиться. Да. Ты в курсе, что Джафара за его испытание регенерина в университете собирались подвергнуть суду чести? Это, случайно, не ваша организация его отмазала?

— На нас свет клином не сошёлся. Но по возвращении из экспедиции его всё-таки ждали неприятности.

— Догадываюсь. Получается, у него были причины не спешить домой.

— Не до такой же степени!

— Как сказать. Он даже собеседования не любил, а кому-то что-то доказывать — тем более. Стоп! Ну-ка, посмотри мне в глаза!

— Чтение на тебя плохо повлияло, набрался драконьих привычек. И что ты увидел в моих глазах?

— Что ты знаешь больше, чем хочешь мне сказать. У тебя что, есть основания полагать, что Джафар знал, что связь разорвётся навсегда?

— Нет, конечно. Но если ты меня сейчас начнёшь прижимать, то мне придётся соврать, и мы опять поссоримся, а я этого не хочу. Давай сделаем так: расскажи мне всё, что ты там вычитал между строк, а потом я, так и быть, расскажу кое-что.

— «Кое-что» — звучит расплывчато. Ну, ладно, давай. А, может, ты сначала прочитаешь мою Рукопись? Зря я, что ли, неделю пальцы мозолил?

— А, может, мне приятнее с тобой поговорить? Рукопись никуда не уйдёт. А, глядишь, потом мысли появятся, захочешь ещё дописать.

Гость откинулся в кресле, долго и испытующе смотрел на хозяина дома. Потом обречённо сказал:

— Опять пальцы мозолить. Только не говори мне, что ты этого не планировал. Ты — злобный изверг, только бы поиздеваться над старым другом. Так ты утверждаешь, что это — документ? Ты уверен, что его не сфабриковали здесь. У вас или не у вас?

— Почти уверен. Для сомнения всегда есть место. Ты ведь историк, знаешь, что хорошие подделки могут годами не вызывать подозрений. А ты что на этот счёт скажешь?

— Точно не скажу. Но есть несколько странных моментов. Например, откуда на Земле-2 вдруг взялось летоисчисление «от рождества Христова»?

— А почему бы ему и не быть?

— На планете, где на месте Красного Моря — океанский пролив? Где вместо Аравийской пустыни — субтропические леса, а Ханаан и Галилея — житница всего региона? Откуда там взяться евреям и иудейской вере? Исконняя вера Земли-2, насколько я могу представить, что-то вроде того, что сохранилась на их Сэконде. Или на Танте.

— А, вот ты о чём… Мне кажется, версия с Тантой ближе к истине. Христианское летоисчисление туда принесли прогрессоры. Помнишь этих шутников из «Института экспериментальной истории»?

— Институт распустили…

— …а шутники остались.

Гость задумался, прикрыв глаза. Хозяин дома отхлебнул чай, обнаружил, что тот остыл, выплеснул чашку за перила веранды и стал заваривать свежий. Наконец, гость пришёл к каким-то своим выводам и вернулся к действительности.

— А почему христианство?

— А я знаю? Может, они решили, что христианство лучше подходит их целям. Про их цели я, кстати, тоже мало что знаю, так-то вот.

— Странно. Я бы, скорее, выбрал не Христа, а Гаутаму, Конфуция, или Лаоцзы. Да, год «от рождества Христова» выбрали от балды, или привязали к местному летоисчислению?

— Или всех троих сразу. Может, они в восточной Азии и внедряли буддизм, у меня нет сведений. А летоисчисление… По-моему, и то, и другое. Выбрали какое-то местное из наиболее подходящих, вроде бы.

— А вот этого я не понимаю. Ты — и не в курсе?

— Именно так. Нет, конечно, информация обо всём этом есть. Но я занимаюсь темой всего два месяца, и меня очень просили не лезть в дебри до беседы с тобой и другими консультантами. Чтобы не «натолкнуть на предвзятые суждения».

— А до этого ты ничего не знал?

— А зачем мне это нужно? У меня были свои дела, выше крыши. Ты же знаешь нашу систему — каждый занят своим куском работы, в дела соседа не вмешиваемся.

— Потом куски того, что собрали внизу идут наверх, и там пытаются собрать цельную картинку. И ничего не получается, потому что мелкие подробности не дошли. Всё равно, что собирать пазл, у которого все кусочки сделали квадратными, обрезав по краям.

— А что ты предлагаешь, передавать аналитикам вообще всё? Так никаких мозгов не хватит, хоть ты им по две лишние головы приставь.

— У драконов по восемь мозгов. Создайте себе домашнего дракона, пусть за вас думает.

— Ага, щас. «А ведьму мы воспитаем в собственном коллективе». И так у нас в аналитическом отделе такие аллигаторы, впору зоопарк открывать. Ну, ты помнишь…

Друзья переглянулись и снова рассмеялись. Потом молча попили чаю. Наконец гость продолжил:

— Когда-нибудь ваша игра в секретность вас же и погубит. Ладно, если месяца через два это не будет секретом, то я, пожалуй, спешить не стану…

— Вот и спасибо.

— …чтобы не выглядеть дураком, если это всё-таки какая-то ваша игра.

Хозяин поперхнулся чаем, закашлялся.

— Тьфу на тебя.

— На себя посмотри.

— Что на меня смотреть. Я переодену блузу, а ты так и останешься моральным уродом. Не мог подождать пока я чай проглочу. Что тебя ещё смущает?

— Многое. Техника проработала тысячу лет…

— Проверили, возможно. Ты не представляешь, что там были за комплексы. Таких не было ни до, ни после: как любят говорить твои друзья-репортёры «техника двадцать третьего века». Авторемонты, самовосстановление, сверхустойчивые материалы, полная автономность. В режиме полной консервации всё должно было остаться работоспособным минимум лет двести. А с авторемонтом срок практически неограничен. Авторемонт не выключался, мастерские должны были изготавливать новые системы любой сложности взамен сдохших, была бы энергия и материалы. А этого заготовили на века. Да, ты заметил — киберы пластиковую мебель, и ту отлили заново, когда старая от времени рассыпалась. Наши инженеры решили, что почти вся та техника, что застал Джафар, была изготовлена, пока он спал.

— Ладно, пока поверим. А почему теперь таких систем не делают?

— На Земле? А кому это надо? В космосе кое-что используют. В особых случаях. Считается, что опасно. Саморазвивающиеся эволюционирующие системы можно сделать. «Массачусетский кошмар» помнишь?

— Ну, там была совсем другая история.

— Не так уж далеко.

Гость недоверчиво покачал головой, но промолчал. Продолжил хозяин:

— Ладно, историк науки — ты, а не я, может тебе и виднее. У тебя ещё есть сомнения в том, что это документ иной цивилизации?

— Глобальная цивилизация при технологии седьмого века. Она должна была рассыпаться из-за малой скорости обмена информацией центра с окраинами. Должна была быть хотя бы радиосвязь — а, значит, и пеленгаторы, возможно и всякие подслушивающие-подсматривающие устройства, центры производства всего этого. Джафар не мог бы использовать радиосвязь без того, чтобы это не стало известно церкви.

— А кто тебе сказал, что у них в Синоде ничего этого не было? Нет информации. Возможно, они даже уцелевшие орбитальные платформы связи использовали. А в провинциальных монастырях техники могло и не быть. Да, пожалуй, и не должно было быть.

— И Джафар этого не заметил?

— Или не упомянул в этих… заметках.

— Почему и зачем?

— К слову не пришлось.

— Ты его защищаешь.

— Стараюсь быть объективен.

Снова воцарилось молчание. Гость испытующе смотрел на своего друга. Потом медленно произнёс:

— Я всё-таки не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Насколько можно верить тому, что там написано?

Гость пожал плечами.

— Если предположить, что эти инопланетяне не написали книгу специально для вас. Как вариант. Но всё-таки… Я бы всё равно не стал верить каждому слову. Ну, хотя бы потому, что там прямо сказано «Драконы не врут… по крайней мере друзьям». Вы можете утверждать, что они считают нас друзьями?

— Недостаточно информации, — сказал хозяин голосом робота.

— А врагами?

— Врагами — пожалуй, нет, — уже обычным голосом.

— А у самого Джафара есть основания относиться к нам враждебно?

— Не подначивай меня. Всё равно не скажу, пока ты не закончишь.

— Значит, возможно и есть.

— Какой ты нудный. Тебе надо было у нас оперативником работать. Хочешь, я посодействую? Не было у него оснований, при любом раскладе не было. Тем более их нет у Великого Дракона.

— Это если Джафар и вправду стал тем, кем стал… А вот, кстати, опасаться нас он может. Из-за нашей страсти к прогрессорству.

— Может быть. Значит, ты считаешь, что он кое-где привирает?

Гость поморщился.

— Не так грубо. Не говорит всей правды — это я гарантирую. Говорит часть правды — ты, наверное, и сам заметил. И, можно же и правду сказать так, что слушающий поймёт так, как нужно говорящему. Да, что тебя учить, ты и сам так умеешь.

Теперь поморщился хозяин. Но смолчал. А гость продолжил:

— Всё очень просто. Там, где идёт прямая речь Командора, или Кирилла, или — сколько там у него имён? — там, скорее всего, правда. Или аккуратно отглаженная часть правды. И там, где упоминаются факты, известные всем в том мире. А вот там, где повествование от третьего лица… Возможны варианты. И с хронологией там не всё хорошо.

— То есть?

— Ты заметил, что в повествовании громадные дыры? Довольно подробно — начало, потом кусочек из середины, и несколько эпизодов из новейшего времени. Вот мы даже не знаем, сколько времени прошло «у них» между последним эпизодом из этой эпопеи, и их визитами к нам. Может, там уже совсем другая цивилизация, а мы читаем предания из их глубокой древности.

— Есть основания так думать?

— Нет.

— Проехали.

— Проехали. Теперь даты. Датировано начало и — более-менее — конец повествования. Из середины указаны только периоды, и то весьма приблизительно. С точностью до века. Ну, кое-где можно по косвенным данным с точностью до десятилетия прикинуть. И, как ни считай, то события друг на друга налазят, следствие раньше причины, то дырки получаются в сотню лет.

— В тебе историк говорит. Это же не биография из энциклопедии, а художественная книга. Видимо, предполагается, что читатель и так знает главные даты.

— Ага, хрестоматия по внешкольному чтению для детей.

— Ну, для детей — вряд ли. Местами жутковатое чтение.

— Страшные сказки для непослушных дракончиков. Ладно, допустим, вечноживущим драконам разницы нет — что век, что полвека. Но всё-таки это оскорбляет моё профессиональное чувство историка.

— Придётся потерпеть. Ты мне лучше вот что скажи… Ты намекнул, что драконы могут обманывать, говоря правду. Просто к слову пришлось, или нашёл что-то?

— А ты сам не заметил? Хитришь. На, вот, прочти. Вслух.

Гость вытянул из стопки книгу — это и вправду была старомодная бумажная книга — открыл на закладке. Хозяин вслух и с выражением прочитал:

«Командор! — глаза опять круглые. — Ты леди Берту на Квантор послал, чтоб она не позволила эту формулу открыть?

— Ты слишком долго жила на Зоне. Нельзя быть такой подозрительной. Уголек не знает этих уравнений.»

— Ну и что ты тут увидел..? Хотя, да, если вдуматься… Да, ну тебя!

— И всё-таки, Джафар-Командор ответил НЕ НА ТОТ вопрос, что задала Лобасти. Фактически он сказал «бабушка не виновата, она сама не знала, зачем я её туда посылал».

— Не делай за меня мою работу. Это я должен быть параноиком, мне по должности положено!

— С тобой свяжешься, не тому научишься.

— Хочешь сказать, Дж… Командор и в самом деле с самого начала знал эти формулы?

— А вот — не думаю! Но что он знал гораздо больше, чем рассказал всем — уверен. Излагаю. Вернёмся к самому началу их цивилизации. Коша — так, кажется, его тогда звали? — изобрёл однокамерное нуль-Т. Кстати, наши физики этого ещё не умеют. Или опять вы всё засекретили?

— Не в курсе. Могу поинтересоваться, если буду уверен, что это важно.

— Важно. Скоро поймёшь. Так вот. Изобрёл, и начал лазить по ближним пространствам. Или не по ближним — тут не понятно, мог и по тем, в чью сторону указывали настройки оставшихся нуль-Т камер. Так?

— Я слушаю и не поддаюсь на провокации.

— Ладно. Запишем для памяти, что это невинное предположение сочтено провокационным. Думаю, он искал нас. Точнее, нашу Землю. Что он нашёл?

— Кентаврицу.

— Нет, он нашёл минимум одну цивилизацию, находящуюся примерно на уровне конца нашего 21 века. Или начала 22-го. Кстати, латиняне оказались примерно на том же уровне развития — но встреча уже через 400 лет. О чём это говорит?

— О том, что при прыжках через границу пространств идут большие искажения времени. Мы это уже проходили.

— А когда вы догадались, что мир Земли-2 реально отдалён от нас на полторы тысячи лет?

— Так нельзя говорить. Драконы пользовались машиной времени. И перестань меня провоцировать, мы же договорились.

— Ладно, я и сам догадался. Смотрим дальше. Коша продолжает исследования. Получает свои загадочные формулы. И между прочими мелькает интересная фраза — «Написал очень коротенькую красивую формулу, которая увязывает закон сохранения энергии, взаимовлияние соседних континуумов и темп времени, но не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.» Он всё-таки занимался единой теорией пространства-времени!

— Хорошо, занимался. Но откуда следует, что он получил какой-то практический результат?

— Из его дальнейших поступков. Какие-то формулы он получил. Научился настраивать свою установку ПРИМЕРНО в нужном направлении, и в пространстве, и во времени. Не спорь — он прямо пишет, что нашёл-таки континуумы, очень похожие на пространство Кенти, значит, научился. Точности ему не хватало… И тут он вдруг ударяется в чёрную меланхолию!

— Так уж вдруг… Он там всё объясняет.

— А я не верю этим объяснениям. Да, конечно, такие мысли у него ТОЖЕ были. И как он от них избавился — там же рассказано. Но, понимаешь, дружище… Не вяжется эта картинка с тем Командором, который описан в остальных местах. Да и с тем Джафаром, которого я знал. И наш Джафар, и Коша не тосковали, а искали решение задачи, и находили! Значит, была у него и более важная причина, чтобы затосковать.

— Твоё предположение?

— Он всё-таки построил теорию… и нашёл какое-то фундаментальное ограничение, не позволявшее ему вернуться. Или, хотя бы, ему так показалось. Например, по каким-то законам переход возможен не в любое время, а в строго определённые его моменты, и подходящий момент ещё не настал, или уже прошёл.

— Это твои домыслы. Если то, как он описывает работу своей машинки — верно, то перемещаться можно из любого пространства-времени в любое.

— Вот именно! Если он верно нам описал! Да и не важно это, в конце концов. Достаточно того, что он СЧИТАЛ что контакт невозможен… А, впрочем, ты похоже прав. Теорию-то он построил, но не до конца, недостаточно для строительства работающей машины времени. А может ещё проще — его цивилизация была не готова к контакту… Да, пожалуй, так и было. Решил отложить контакт до той поры, когда мы уже не сможем вмешаться в их жизнь!

— Обоснуй.

— От обоснуя слышу. Думаем дальше. Чем он занялся, выйдя из тоски и печали?

— Гравилокатором.

— Правильно. Устройством, которое через узкое нуль-окно способно лоцировать соседние пространства в поисках характерных материальных тел, причём тел малого размера. Например, надписи, вырезанной на садовой дорожке!

— Это — твои фантазии.

— Тогда дай другое объяснение, почему эта идея его так увлекла, и так легко вывела из тоски. Раз не получается найти родной мир — то найти хотя бы мир Кенти!

— А смысл?

— А ты видишь другой смысл? Где они использовали этот аппарат?

— В поисках замороженных драконов после аварии на полигоне КваМПА. И при этом едва смогли отобрать его у людей.

— А потом? Он стоял в углу без дела?

— В углу стоял гравилокатор. А по Квампе работали огромным гравителескопом. Но мир Кенти Коша так и не нашёл.

— Или, в конце концов, не стал искать. За ненадобностью. Не понравился ему тот мир, не захотел он с ними контактировать. А у Кенти — своя жизнь, свои планы, он ей не нужен, зато он нужен своим людям. Например, так. Но гравилокатор наш Коша всё-таки бережно сохранил. Ладно, дальше… Квампу проедем, это просто эпизод из серии «Как не надо делать научные открытия»…

— Не будем проезжать. Эта часть отделена от других. Если считать, что книги нам… подсунули, что нам хотели сказать?

— Не думал над этим. Ну, допустим, Командор за нами подглядывает, и увидел, что наши физики повторяют эти эксперименты. Хм, кстати, хороший повод для паники. Вы физикам это давали читать?

— Я прослежу. Давай, продолжай.

— Дальше… Нет, проскочил я один интересный момент. Сэконд. По расчётам получается, что на Сэконде-2 Коша пробыл почти два года. Что там, без него не могли справиться? Он ведь на тот момент строил из себя научную крысу, кабинетного учёного, интересующегося только теоретической физикой. Обещал через десять лет раскрыть все тайны мироздания.

— Чёрную Птицу изображал, контакты налаживал.

— Для роли Чёрной Птицы у них была Берта-Уголёк. Контактами занимались люди — не забывай, тогда были только три дракона! Всем Синод заправлял, во главе с Анной. Нет, что-то он явно недоговаривает. Я думаю, он если и бывал на Сэконде, то наездами, а основное время сидел в своей лаборатории под западным бункером и занимался физикой. И искал нас между делом. И — внимание! — через два года вдруг законсервировал лабораторию! Намертво! Уникальную установку однокамерного нуль-Т, один из четырёх самых мощных компьютеров цивилизации — всё отключил! Но не уничтожил, оставил на будущее. Вывел оттуда всех людей, драконов, и закрыл туда доступ посторонним! Почему?

— На риторические вопросы — отвечать?

— Не надо. Риторические вопросы нужны, чтобы убедиться, что слушатели ещё не спят.

— Я весь внимание.

— Спасибо, я уже сомневаться начал. Что-то он нашёл такое, что требовалось сохранить в глубокой тайне. Возможно, именно тогда он и закончил формулировать свою теорию. Не ту, что довёл до общего сведения, а полную. Объявил однокамерное нуль-Т бесперспективным направлением, очень грамотный ход, надо сказать, куда умнее вашего обычая всё засекречивать. И после этого начал управлять развитием своего мира. Когда надо, ускорять прогресс, когда надо — подтормаживать. Чтобы угадать как раз к нужному моменту. И когда случилась авария на Кванторе он, похоже, решил что момент наступил. Что мы нашли его мир и начали вмешиваться.

— От, как тебя занесло… С чего ты взял?

— С его действий. Уголёк ещё за пятьдесят лет до этого наглухо засела на Кванторе. Вопрос — сама, или он всё таки её к этому подтолкнул? Например, чтобы она вела развитие науки в нужном направлении, и в критический момент предупредила его?

— Они не контактировали.

— У Командора постоянно была свежая информация — он сам сказал. А направлять на расстоянии, не выдавая себя… Не мне тебя учить, как это делается. Факт, что как только случилось вмешательство из соседнего континуума, Берта тут же явилась за ним. Что он делает дальше? Является на место происшествия, оценивает обстановку и… И тут же отправляется расконсервировать свой исследовательский центр под Западным Бункером!

— Устаревший на триста лет.

— Комп устарел, а «окно» — лучшее в мире, потому что единственное. И инженерный зал там лучший, да… Вот только объясни мне, какого лешего он сам занимался проектированием и звездолёта, и супермощных нуль-Т станций? Да ещё несколько недель подряд без перерыва. У него что, нет под рукой стаи драконов-инженеров, которые не хуже него могут сделать черновую работу? Нет, дорогой. Этим наш Командор Джафар если и занимался, то в перерывах, раздавая задания. Однокамерное нуль-Т он гонял. Искал, кто же это его потревожил.

— И как, нашёл?

— Язвить изволите? Думаю, не нашёл. Или, убедился, что это не мы. Иначе, как объяснить то, что он дальше сделал?

— А что он сделал дальше?

— Собрал ударный отряд драконов и начал обучать их военной дисциплине — раз! Раскрыл и подмял под себя крупнейшую преступную организацию — два! Создал боевых киборгов-андроидов, замаскированных под привлекательных девушек — три! Восемь космических станций, способных перехватить в космосе любой звездолёт и отправить его хоть в другое пространство, хоть в другую галактику — четыре! Создал космический рейдер — пять! Мало?

— Нет, не буду я тебя в нашу контору приглашать. С такой паранойей тебе даже лечиться поздно. Уголовники-то ему для чего?

— Штрафные батальоны на Саракше — помнишь? Кстати, Зону-то драконы триста лет в неприкосновенности держали. Хотя могли бы за двадцать лет сделать нормальной человеческой колонией. Ну, хотя бы, по примеру Австралии девятнадцатого века. Или Сибири двадцатого. Всего-то, разрешить переселяться туда жёнам осуждённых или безнадёжным старым девам, да не запрещать деторождение. Нет, оставили как есть. Что, драконы не могли повлиять на людей? Да Анна и Кора за месяц сформировали бы нужное общественное мнение и поменяли законы. Если бы Командор «добро» дал!

Тут гость остановился, поняв что его уж слишком занесло, и озадаченно посмотрел на друга. Тот тоже смотрел круглыми глазами.

— С чего это ты всё видишь в чёрном свете? Наверняка этому есть не такое… конспирологическое объяснение.

— И всё таки, странно всё это. Да и с Мириамочками не всё так ясно. Смотри, опять же… На проектирование рейдера и космических станций Коша потратил несколько недель. Ладно, допустим, сам проектировал. Но сколько ему понадобилось на создание киборгов? По всему выходит, не так уж много времени, неделя — две. Это что, проще, чем дать задание компьютеру? Получается, у него уже всё было заранее готово, оставалось только собрать механизмы и нарастить на них мясо? Он уже давно подготовился к изготовлению киборгов, только случай ждал? А дальше? Вот ты мне скажи. Не всегда же ты людей пугал, когда-то и настоящим делом занимался. Обычный кибер мог так поступить без команды?

— Так — это как?

— Кибер стоит в своём отсеке, ожидает приказа. И вдруг срывается с места, летит разыскивать незнакомого ему человека, похищает его, снимает матрицу памяти, конвертирует в другой формат и записывает себе в голову. Мог обычный кибер сделать такое без команды?

— Обычный — не мог, для всего этого нужна человеческая фантазия. Они необычные.

— Именно. Но не до такой же степени! Как действует кибер, если ему не хватает информации для адекватного исполнения задания? Запрашивает все соседние киберы, потом запрашивает информацию в ближайших банках данных, потом, если всё равно не хватает, уточняет приказ у человека. А наши Мириамочки — сами приняли решение искать Маму-Мири. Не потому ли, что это было изначально в них заложено?

— Не пойдёт. Тогда бы они помнили о том, что им отдали такой приказ, и с Кошей по-другому разговаривали.

— Ну, об их разговоре мы знаем со слов самого Командора. Не вскипай, я как раз думаю, что этот разговор передан верно. Приказа, как такового — не было, вот в чём всё дело! Ты помнишь… да нет, ты тогда уже окончил школу. Как наша школьная сеть с ума сошла. Решила, что в саду танцуют эльфы, а в главном сервере гремлины завелись?

— Отчего же, мне рассказывали. Тоже Джафар?

— Нет, Яцек. Но с подачи и при помощи Джафара. Они как раз тогда городских сказок двадцатого века перечитали. Вдвоём пролезли в библиотечную базу и поменяли у нескольких книгофайлов флаги достоверности информации. Сервер включил их в свою базу описания социальных отношений — и свихнулся.

— В его стиле. Думаешь, с Мириамочками было что-то подобное?

— Читай внимательно. Мириам Камурава сказала, что всегда старается поступать так, как поступила бы настоящая Мириам. Заметь — не просто любой человек, а именно её биологический прототип. Вот это поначалу и отличало всех Мириам от простых киберов. Оставшись в простое, Мириамочки начали анализировать, и вычислили, что их ошибки вызваны обращением к компьютерной сети. Ну, помнишь, из-за чего отозвали последнюю? Она знала то, что знают киберы, но не должна была знать Мириам. То есть, с киберами связываться нельзя. Обращение к источнику приказа — Великому Дракону — в списке приоритетов стоит последним, значит нужно обратиться к Маме-Мири. Найти её — дело компьютерной техники. Тем более, что Джафар наверняка позаботился о том, чтобы не осложнять им поиск.

— А как он запрограммировал всё остальное?

— Через Мириам-оригинал. Побеседовал с ней после похищения, искупал в положительных эмоциях, убедил какой он добрый и ласковый. И между делом упомянул, что у её «дочек» может быть единственная проблема — они не знают как поступала бы сама Мириам. А всё от того, что он не может себе позволить переписать им её память. А дальше заболтал до того, что фраза в памяти не отложилась. Может и без лёгкого гипноза не обошлось. Хотя нет, это может пройти с человеком, а Мириамочки обязательно бы порылись в памяти, вспомнили эту фразу и всё пошло бы кувырком. Значит, не прямо, а намёками, так чтобы эта мысль у неё самой возникла, без связи с Драконом… Дальше — чисто техническая задача, как это сделать.

— Всё равно, слишком рискованно. Был бы я драконом, ни за что бы на такое не пошёл.

— А он подстраховался. Во-первых, канал прямого управления…

— Мириамочки отключили его первым делом.

— Тогда вспомни концовку их разговора. Простые фразы — и вдруг Мириамочки становятся тихими и ласковыми. Ничего не напоминает? Представь себе: Командор разговаривает с Мири-Мамой. «Как же они жить будут, это же почти мои дочери? — Не волнуйся, я ведь тоже был биороботом. Гомункулусом. И поклялся убить того, кто меня сделал.» — и волна любви, ласки, грусти… Ну, что там на женщин действует? А потом ничего не значащий разговор, за которым Мириам забывает сказанное. Но в подсознании откладывается. А в критический момент Командор произносит эту фразу для Мириамочек — и они вспоминают все эмоции мамы-Мири. Ну, как такого хорошего папочку на гуляш шинковать?

— Домыслы, домыслы! А если бы не сработало?

— Если бы я был драконом, то на такой случай у меня в кармашке лежала бы такая ма-а-ленькая электромагнитная бомбочка. Бац — и в радиусе километра все киберы уходят в холодную перезагрузку. Уж десяти секунд ему бы хватило, чтобы обезоружить обеих.

— А если бы я был драконом, и делал боевых киборгов, то уж позаботился бы защитить их от электромагнитного импульса.

— Ну, тогда — где-нибудь неподалёку на пригорке сидит леди Берта с двумя боевыми лазерами в лапах. Или, лучше, Мрак. Что ты беспокоишься, наверняка он всё предусмотрел, только прикидывается рассеянным профессором. Спросишь у него через пару месяцев. Соврёт ведь опять…

— У тебя концы с концами не сходятся. Если Командор нашёл «шустриков» через свою установку, то ему нет нужды играть в войну.

— «Шустриков» — то есть латинян — он вряд ли нашёл. А вот на наш мир и на соседние посмотрел, и убедился — мы не виноваты. Наверное, так. Он же примерно знал, где искать. По крайней мере три материальные координаты. Наши галактические! Он же сразу понял, что «шустрики» — земляне из какого-то из соседних континуумов. Поэтому и на Землю вернулся, чтобы расстояние сократить. Потом, не важно, что он реально искал, и что увидел. Ему нужен был повод под шумок создать боевой отряд, на случай, если мы пролезем, — и он его получил. Собрал команду драконов, разделил на боевые группы, начал тренировки по боевому сплачиванию… Что ты так на меня смотришь? Назови это иначе — суть не изменится. Дальше — ещё интереснее. Спешка, горячка, всё на пределе сил. Зачем? Если драконы живы или заморожены — с ними ничего не сделается. Если погибли… Спешить тем более некуда.

— Не очень-то он спешил. Полгода, или сколько там беременность у драконов длится?

— Четыре месяца. Что такое четыре месяца для дракона? Зато сколько дел провернули! Кстати о спешке. Хочешь, ещё историю о хитрости драконов? Не делай кислого лица, сам напросился. Итак, рейдер пришёл в зону Мезозоя. Планета где-то рядом, в соседнем континууме, и не спеша начинается поиск. Да-да, не мотай головой, не спеша. Строятся ловушки, зондируются все подряд соседние континуумы. Вопрос — зачем? Если они и так видят эту искусственную звезду?

— То есть, как — видят?

— Ты не внимателен. «Уединяюсь с нулевиками. Очень быстро находим звезду. — Вот она! — указываю на экран. Все соседние звезды присутствуют во всех континуумах, поэтому на экранах светят ярко. Наша же — только в одном континууме, поэтому выглядит тусклым полупрозрачным кружком даже при максимальной точности настройки аппаратуры.» А страницей выше — прямо говорит что аппаратуру для этого поиска сделал на основе своей установки однокамерного нуль-Т и юстировал по Квантору. Получается, что он ВИДЕЛ звёздную систему Мезозоя через нуль-Т! Его окно сканировало все окружающие миры и периодически наталкивалось на мир, в котором находятся Потеряшки, экспедиция Латинян и, главное — есть маяк катера и латинянская установка нуль-Т! Что ему мешало настроить свою установку так, чтобы она захватила маяк и настроилась по нему? Зачем вся возня с ловушками?

— Значит, не мог. Ну, допустим, его установка просто не успевала захватить излучение маяка.

— А я думаю — это задача решаемая. В конце концов, у них на Кванторе есть установка, способная захватить излучение маяка в соседней галактике. А тут — всего несколько сотен километров… Ну, да, не по нашим физическим координатам, а в другой континуум. Но если Коша сказал правду, то разницы нет!

— Во-первых, разница есть. Во-вторых, источник в соседней галактике — оглушительной мощности. В третьих, я так понял, что драконы запустили пеленгатор уже когда ловушки работали в полную силу. Может, специально делали, чтобы искать Мрака и команду, если с ловушками ничего не выйдет?

— Вот, видишь! А в тексте об этом ничего нет. И что, Командор не рассмотрел эти варианты? Уверен, он знал обо всём этом. Может быть и кто-то из его ребят тоже додумался, тот же Монтан или Тимур. Но Командор попросил их не портить праздник, и они промолчали. А, может, и сделали, и забросили маяк, но объявили только в тот момент, когда это стало нужно Командору.

— А смысл? Какой смысл тогда делать ловушки, если, допустим, у Командора уже была возможность высадиться на Мезозой?

— В воспитательных целях. И для того, чтобы отработать технологию ловушек. Ему нужна была технология поиска мира, в котором нет нуль-Т, зато есть какое-то заметное физическое отличие. Не понимаешь? Наш мир, до того момента, когда появилось нуль-Т.

Хозяин смотрел на своего гостя устало и обречённо. Потом махнул рукой.

— Давай, продолжай в том же духе. Писатель. Не дай бог, сам поверишь во все эти ужасы.

Гость усмехнулся, потянулся и встал с кресла. Прошёлся по веранде, посмотрел на море.

— Да, собственно, не много осталось. И вечер уже, отдыхать пора. Итак, работа идёт неспешно, ловушки моргают, Лобасти передаёт хроники контакта… И вдруг — паника, давай-давай, «ловушка сработала», все стоят на ушах. Почему вдруг? Вроде всё идёт по плану? Ну и что, что Квантор начал сжиматься раньше времени — контакт с латинянами есть, можно по нуль-связи договориться о том, чтобы они в нужный момент времени начали забирать энергию со звезды. Можно, в крайнем случае, просто раскидать её по космосу, как и собирались. Мириамочки пропали — не беда, куда они денутся. Галактика М51 и вовсе может ещё миллион лет подождать. Откуда спешка? Отвечаю — «Хроники контакта». Может только сейчас пошла часть текста, в которой упомянута машина времени Трепеда. А, может, только сейчас весь смысл дошёл до Командора. Но ему крайне важно немедленно и лично поговорить с тамошними авторитетными людьми и остановить утечку информации! Командор быстро-быстро переправляет киберов в континуум Мезозоя, собирает орбитальную станцию, переправляет челнок. Услав Анну и Кору куда-то к чёрту на кулички. И подстраивает всё так, чтобы они вернулись в самый последний момент. Точнее, назначает момент торжественной встречи так, чтобы никто не успел подготовиться. Ему главное — создать неразбериху и под шумок встретиться с нужными людьми. Очень удобная позиция — «я такой растяпа, у меня всегда всё кувырком, не обращайте на меня внимание». Ерунда всё это, когда ему нужно, он за десять минут решает самые сложные вопросы. Анна и Кора всё-таки в последний момент успевают. А у Коши в рукаве есть пара козырей. Что он делает? Просто смотрит на спинку Анны и наполняется любовью и восторгом. Теперь ему достаточно в нужный момент дать волю чувствам, и официальная встреча превратится в венецианский карнавал. Это не понадобилось — у Лобасти от волнения начались преждевременные роды. Вот, интересно, а у драконов так же как у людей, сексуальное возбуждение может вызвать роды?

— Не знаю, никогда не был беременным драконом. — ласково, как говорят с сумасшедшими, сказал хозяин дома. Ему уже давно всё надоело.

— Узнаем через два месяца, — в тон ему ответил гость, — Факт, что Командор получил то, что хотел. Неразбериху, прикрываясь которой он сумел накоротке встретиться с верхним руководством Латинян, сделать их своими должниками, договориться о нераспространении информации о машине времени… может ещё что-нибудь. Видимо, он и с Лобасти поговорил по-отечески. Не даром она после этого не боялась никого, кроме самого Командора. До дрожи в коленях. Он это умеет — дрожь в коленях вызвать. Думаю, бедная девочка получила по полной программе. Самое интересное — дальше! Он исчезает. Да так, что Мириамочки, попав в переплёт, не могут его найти ни по радио, ни по компьютерным сетям. Как такое может быть? Только если он срочно рванул на свою базу, изучать информацию об экспериментах Трепеда и его машине. Зарылся, отключился от всего внешнего мира. Вот именно тогда он и довёл свои формулы до завершения. А потом тоже интересно. Собрал весь свой отряд, всех, кто слышал неотредактированные «хроники контакта», и увёз незнамо куда, в соседнюю галактику. На десять лет, пока шум уляжется. «Мрачную команду» загрузил работой с мафией и на Зоне, чтобы не терять контроль над кандидатами в армию… Не качай головой — знаю о чём думаешь. Того, что он лишится базы и рейдера, он, скорее всего, не предвидел. Но на всякий случай оставил «на хозяйстве» леди Берту, чтобы она, в случае чего, подстраховала с возвращением. Нет, конечно, не через машину времени, там было запланировано что-нибудь попроще. Машина времени — самодеятельность Лобасти. Хотя, кто его знает — может и её роль была просчитана. А через десять лет… не знаю, что было через десять лет. Книга кончилась. Надо думать, они вернулись и начали беспокоить ваше ведомство.

— Наконец-то. Я уж думал, ты никогда не устанешь. Ты ещё забыл сказать, что это Командор засунул Стена Фреда на зону, чтобы тот через пятьдесят лет стал драконом и возглавил десантно-уголовные отряды.

— А что, хорошая мысль! Пятьдесят лет… Стена Фреда на зону, леди Берту — на Квантор. Всё совпадает! Представляешь, как Мрак обрадуется, когда об этом узнает?

— Хватит, хватит. Наигрались. Я же просил тебя всё серьёзно изучить, а ты…

— Всё серьёзное я тебе два дня печатал. Вон, пальцы плоские стали как у древесной лягушки. Ещё пара страниц — и смогу на присосках по стенам лазать.

Гость выставил перед собой ладони. Обычные, впрочем, без видимых следов каторжного труда.

— А, не прибедняйся. Триста лет назад это была чисто женская профессия. Молоденькие девушки себе на помаду зарабатывали печатаньем на машинке, а ты два дня постучал — и скис. Так значит, ничего серьёзного добавить не можешь. Ладно, солнце уже садится. Пойдём-ка отдыхать.

— Ага, щас. Только штаны подтяну. Тут какой-то рабовладелец обещал рассказать всю правду о Пришествии.

— Ты действительно хочешь это знать? И прямо сегодня?

— А чем сегодня хуже чем завтра?

— А чем официальная версия хуже полной?

Лицо гостя стало жёстким.

— Тем, что полуправда — худший вид лжи. Не успели прогрессоры эвакуироваться с Земли-два, и буквально на следующий день навсегда пропала связь. Я не верю в такие совпадения. Я начну рассказывать свою версию, раз тебе тяжело, а ты поправляй меня.

Решение направлять прогрессоров на Землю-2 принимали без вас. Вы не сразу поняли, чем это грозит, а когда поняли — запаниковали. В соседнем континууме вот-вот возникнет цивилизация, срезавшая на повороте истории несколько веков, не прошедшая через грязь и кровь развития. Не знающая, что такое — ужас войны и геноцида. Жестокие дети, получившие с колыбели всю власть над природой, которую имеем мы, но не научившиеся чувствовать чужую боль. И унаследовавшие от нас страсть к расширению своей власти и прогрессорству. Вы решили остановить это. Вы внедрились в церковь, и, когда забрали её в свои руки, имитировали «нейтринную бурю», протолкнули через Совет решение об эвакуации прогрессоров, а потом разорвали связь с Землёй и начали откат.

— Нет, не так. Ты почти угадал, но всё было не так. Паники не было, была планомерная работа. Мы действительно восемь лет готовились к тому, чтобы убрать с Земли-2 всяких восторженных идеалистов. Нейтринную бурю мы не имитировали. Она действительно была.

— Что-то я уже давно не слышал о перерывах в нуль-связи.

— Они и сейчас случаются. Когда энергетики перегружают нуль-генераторы. Джафар был прав, это действительно слишком опасный источник энергии, от них постепенно отказываются. А в тот раз причиной был один не совсем удачный эксперимент на базе энергетиков на Ио, их потом выселили куда-то в дальний космос. А мы… сочли момент удачным для эвакуации. Вывели почти всех, остались только несколько резидентов под прикрытием — мелкие служащие в Римской канцелярии, да на местах по паре-тройке человек. И ещё с десяток — дежурными на орбитальных станциях. Мы не успели подготовить достаточно персонала, казалось, что время ещё есть. Это была ошибка, не нужно было спешить. Если бы на орбите было хотя бы полсотни подготовленных ребят. Если бы остались ещё на год, и сделали… ну, хотя бы так, как ты предположил. А вышло — и народу слишком мало, и… не все оказались теми, кто нужен. Фанатики-идеалисты. Они решили, что дочерняя цивилизация, обогнавшая нас на три эпохи — это благо. На время эвакуации все камеры были переключены на отправку, приём запрещён. Потом связь с Землей вообще прервалась, и это было уже не по сценарию. Камеры перевели в закрытую сеть, связь только в пространстве Земли-2. Умельцы смогли перенастроить в передатчики несколько орбитальных маяков, но сигнал шел очень слабый и неустойчивый.

И тут идеалисты перехватили управление нуль-камерами. Почти всеми. Не делай большие глаза, не Джафар. Тот, кто это провернул, потом погиб. Под контролем прогрессоров осталась только одна нуль-камера на поверхности, в Риме, и почти никаких сил. Прогрессоры просто потеряли контроль над церковью. Всех сил — десяток человек на не самых важных постах. И церковники начали делать то, к чему готовились последнюю пару лет — начали давить прогрессоров. А мы ни на что не могли повлиять.

У церковников были подготовленные люди, они выслеживали и уничтожали нуль-камеры. Прогрессоры под прикрытием делали всё, что могли — смягчали, пытались договориться. А церковники отлавливали прогрессоров, технику — уничтожали или увозили в Рим. Прогрессоры пытались вербовать новых агентов, но людей вычисляли раньше, чем они успевали внедриться. И не всех удалось спасти.

А потом церковники научились вычислять резидентов. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Начался кровавый хаос. В конце концов, прогрессоры просто бежали на Сэконд. Последний захлопнул дверь нуль-Т перед носом у монахов, и через пару секунд камера перестала отзываться. Через пару месяцев мы потеряли последний контакт. Маяк перестал отзываться. А Джафар, оказывается, всё это время спал в биованне в своём бункере…

— Двадцать пять лет — и вы ничего не смогли сделать?

— Да. Известно, что Джафара искали, но не нашли. Решили, что погиб. Об остальном мы не знаем.

— Может, вы не так уж и ошибались. Замаскированный бункер, который не нашли за тысячу лет — это о чём-то говорит. И потом, совсем не обычное решение для профессионального биолога — переключить управление биованной с внутреннего компа на свой собственный… Джафар бы, скорее, потратил пять минут на программирование биованны, чем подключал комп.

— Что ты хочешь сказать?

— Что у него не было пяти минут. Что он не рискнул залечь в ванну на Базе, что было бы логично, а спрятался в бункере, о существовании которого церковники не знали. Что убить голыми руками вооружённого рыцаря, не испытывая при этом особых эмоций, а потом замутить голову прибывшим «силам правопорядка» — не совсем обычное поведение для зелёного стажёра. И погром, что он учинил на ярмарке — тоже не из нашего века, этому он научился, прожив в средневековье лет двадцать. Что он был ранен и не совсем соображал, что делает. Что он лёг в ванну не сразу после эвакуации, а гораздо позже. Вот такого Джафара я помню. Он никогда не отступал и всегда доводил дело до конца.

Хозяин дома встал, подошёл к краю веранды, долго смотрел на закат. И, наконец, сказал:

— Из всего, что ты сегодня наговорил, это может быть единственная мысль, стоящая внимания. Доказать сможешь?

— Нет.

— Это как-то влияет на его мотивы?

— Нет. Это — Джафар. Он победил и забыл. Сегодня его интересуют его сегодняшние проблемы.

— Тогда вопрос. Если существование машины времени — такая тайна в его мире, почему он рассказывает об это нам?

— Думаю, потому, что в его мире это уже не тайна. Вот ты, например, знаешь как сделать атомную бомбу? А сможешь сделать? Материалы и оборудование сможешь добыть так, чтобы к тебе через полчаса не приехали с вопросами твои собственные товарищи? А если можешь — станешь ли? Вот и в его мире это уже не вопросы.

— А в нашем?

— Значит, и в нашем тоже — или уже умеют, или вот-вот научатся. И Джафар предупреждает, что может и умеет больше нас. Наверное, у него есть способ закрыть свой мир от нежелательного вмешательства соседей. Я бы из этого исходил. А ещё, знаешь: Если это действительно для нас написано: Половина текста — описание катастроф, и все завязаны на нуль-Т. Драконы всячески избегают выходить в соседние континуумы. Неспроста это. С другой стороны, наша манера сперва делать, а потом думать! Сколько лю-волн на Радуге запустили, пока К-волну не получили, и только тогда задумались. Предположим, что наши физики опять что-то не то делают, и Джафар об этом узнал. И теперь пытается предупредить, что К-волна — это ещё не самое страшное? Если вы действительно заботитесь о безопасности Земли, проверьте этот вариант.

Хозяин задумался ненадолго.

— Да, это тоже версия. Попробую кое-то сделать.

— Ты не пробуй, а делай. Только на меня не ссылайся. Я всё-таки не могу отделаться от мысли, что ты играешь в какую-то свою игру. Ладно, пошли спать, а то прохладно стало и что-то ветер поднимается.

— Вечерний бриз. Ты иди, а мне ещё твою рукопись читать.

— Ну, тогда я, пожалуй, прогуляюсь на сон грядущий.

И гость, легко сбежав с веранды, пошёл в сторону прибрежных скал. Под верандой зашуршало, между подгнивших досок просунулась мохнатая мордочка, понюхала воздух. Потом выбрался весь ёжик, чихнул, почесал брюшко задней лапой, и не спеша потрусил следом.

Тем временем, гость, пройдя немного, очутился на живописной поляне, поросшей вереском. Вставало утреннее солнце. На поляне его уже ждали.

— Удачно? — спросил старший из встречающих.

— Только не делай вид, что не подслушивал.

— Ну и что? Ну, подслушивал! Меня твои впечатления интересуют.

— Ещё один любопытный. Не волнуйся, тебе поверили. Теперь он землю рыть будет. Из чувства противоречия, лишь бы доказать, что я зря дурака валял.

— Насчет Пришествия — ты уж очень круто загнул. Нельзя так грубо работать. Ведь моментально раскопает, что лажа…

— Ну и хорошо. Пойду я, не стоит задерживаться, как бы меня искать не начали.

— Тогда — будь здоров и до встречи! — ответил его собеседник. И когда Гость уже направился к дому, добавил:

— А вот делать из меня морального урода было совсем не обязательно. Теперь ему будут сниться батальоны Мириамочек верхом на боевых драконах, — и осуждающе мотнул рогатой зелёной башкой.

— Ничего, выживет. Он мне на всю оставшуюся жизнь задолжал.

* * *

— Так это был родной континуум Командора?

— Ну да! Разве тебе Болан не рассказывал, во что у нас юбилей Командора вылился? В общем, не важно. Они такой эксперимент затеяли, что могли возникнуть проблемы.

— И как, осознали?

— Где там… Пришлось на прямой контакт выходить. И всё равно, добились только того, что они установку из Солнечной в дальний космос перенесли. Ну, нас и это устроило. Мы их предупредили, остальное — их проблемы. И всё кончилось, можно сказать, без жертв.

P.S. Предупреждение!

Текст написан на основе произвольно надёрганных фактов, выдернутых из контекста высказываний, превратно истолкованных поступков, предвзятых мнений и ничем не обоснованных домыслов.

При написании сего опуса не пострадал ни один смайлик.

Ну, я Вас предупреждал!

Байка девятая: Наш паровоз вперед летит!

(Рассказывает Юлин)

Три дня назад Болан получил из родного мира хорошую новость: физики наконец-то наладили свою установку нуль-Т «драконьего» образца и провели первые удачные пересылки. И тут же выстроилась очередь заказчиков, всем до зарезу понадобилось новое «окно». Светители хотят его использовать для запуска своих зеркал, моренисты — строить острова, выдёргивая блоки из осадочных пород океанского дна, и даже консерваторы придумали, как с помощью «окна» рыть шахты. С одной стороны, это не могло не радовать. Если народ проснулся и начал изобретать, то, наверное, усилия Болана не пропали даром. Но, с другой стороны, вдруг жизнь идёт по старому, а идеи им кто-то вложил в голову?

На всякий случай Болан расспросил свою команду, просканировал переписку и записи всех переговоров с родным домом. Мрак по его просьбе проверил всех драконов, которые хотя бы теоретически могли помочь этому взрыву творчества. Вроде бы, никто не подсказывал, ни случайно, ни намеренно. И всё-таки, ради полного спокойствия, в родной мир отправилась разведывательная группа. С одним единственным заданием: расставить точки над «ё». Титран — как старый сыщик, Юлин как инженер, и Ирави — как Ирави. Непоседа, как оказалось, могла в течение часа найти общих родственников едва ли не с любым жителем планеты. Разумеется, родственники нашлись и среди моренистов, и у консерваторов.

Три дня Болан почти успешно делал вид, что не беспокоится. «Следователи» вернулись на базу на четвертый день, вечером. Болан не утерпел, вместе с Илиной вышел встречать к нуль-вокзалу.

— Удачно?

— В Департаменте нас не любят, еле пробились к Влиятельному Секретарю. В следующий раз надену экзоскелет и возьму пистолет со снотворным на крупную дичь, — отозвалась Юлин.

— Что, бюрократы?

— Сил нет. Пытались в карантин на неделю посадить, еле отбились. С Влиятельным договорились за пару минут, но пока к нему попали, пока на волю вышли…

— Ничего, скоро всё изменится. Давай, в двух словах, что нашли.

В двух словах не получилось. Светители, разумеется, Болана помнят. Не любят, но уважают. А Юлин разве что с цветами не встречали. Портрет Болана висит на почётном месте, рядом с богатыми спонсорами. Покрыт толстым слоем пыли, но ещё можно узнать. Консерваторы особых чувств к Болану не испытывают, большинство даже не помнит, кто он такой, но нашлись бывшие сослуживцы Илины. Зато моренисты отлично помнят и очень-очень не любят. Разговора с ними не вышло. Титрану пришлось даже попросить помощи своих бывших сослуживцев по группе «Финиш». (Персональный привет Болану от Фатмы!) В конце концов, следов вмешательства драконов не обнаружено. Проект светителей был вчерне готов ещё до первой высадки имплантов, когда думали, что физики вот-вот научатся адресовать окно. Инженеры Светителей внимательно читали всё, что Болан сообщал о технике драконов, и доработали свой проект. Моренисты насмотрелись на уборку ледового щита с полюса. (Эх, всё-таки без подсказки не обошлось, — про себя огорчился Болан). А у консерваторов есть общие друзья и в Департаменте Имплантации, и у Моренистов. Департаменты ссорятся, но рядовые инженеры собираются поболтать за бутылочкой. Такой небольшой «кружок фантазёров».

Болан оставил себе в голове пометку насчёт этого клуба по интересам. Ребята могут оказаться интересными.

— Ну, хорошо. Давайте отдыхать, завтра поговорим подробнее. Юлин? Ты что-то хотела? Что это?

Юлин с самого начала пыталась всучить Болану увесистую папку. Теперь ей это удалось.

— Новый проект Светителей. У них там спор возник, и их Департамент просит нас проверить проект на вшивость.

— Нас или драконов?

— В ангелов-драконов они не верят. Прямо не говорят, но дали понять, что оценили шутку.

Болан, разумеется, тут же полез внутрь папки. Кроме официального письма, изукрашенного десятком печатей и подписей, внутри оказалась кассета с модулем памяти, стопка сложенных чертежей и фолиант с наклейкой «Концепция».

Как всякий, имеющий техническое образование, Болан чертежи читать умел. Но не любил. Поэтому первым делом открыл «Концепцию» и бегло просмотрел первые страницы. Затем аккуратно привёл всё в первоначальный вид и вернул Юлин.

— Хотел бы я видеть глаза драконов, когда они это прочитают.

— Здесь Тимур, обсуждает что-то техническое с Беном и Артёмом в экранном зале, — напомнила Илина. — Он как раз инженер по космическому строительству.

— Ага, Тимур? Будет интересно. Будет очень интересно! Пошли.

Ящеры дружной толпой отправились искать драконов.

Трое крылатых горячо спорили, собравшись в кружок посреди зала. Болан уловил что-то про «передачу на центр», «систему 4-2-4» и «ошибку защиты», ничего не понял, но тратить время на выяснение не стал.

— Уважаемый дракон Тимур! Как представитель правительства моего народа, прошу Вас провести независимую техническую экспертизу проекта Светителей!

Тимур слегка опешил от официальности обращения. Тем не менее, взял папку из рук Юлин и, зачем-то понюхав, открыл.

В отличие от Болана, дракон первым делом начал разворачивать чертёж. Это походило на фокус. Видимо, Тимур первый раз держал в руках тонкий пейперол: лист всё раскладывался, раскладывался… а глаза Тимура становились всё больше и больше. Болан невольно усмехнулся. В конце концов получилась простыня порядочных размеров, и все три дракона уткнулись в неё носами.

— Так, — сказал, наконец, Тимур. — Это, надо понимать, ракета. Здесь нуль-маяки, похоже, это нуль-камера дозаправки.

— «Окно», — поправил Артём. — Раз делали ящеры, то, наверное, «окно»?

— Да, приёмное «окно». — подтвердила Юлин.

— Понятно. А почему нет остальной топливной системы? И бак только один?

— Подожди! Прямо из бака — и реактивное сопло. Так-так… «Окно». Понял. Это не нуль-заправка! Они всю топливную систему, баки, горелки оставили на старте! На выходе камеры сгорания — «окно», и пламя по нуль-Т прямо в сопло ракеты. Ни баков, ни насосов! Ловко.

— Тимур, а почему мы так не делали? — спросил Бенедикт.

Тимур чуток подумал.

— Ну, это ясно. Нуль-заправку придумали люди. Ещё на Земле-1. А у них были проблемы со стабильностью нуль-Т. Более-менее стабильно работало только двухкамерное нуль-Т. А когда Командор сделал однокамерное, у нас уже давно были антигравы. Вот никто и не стал изобретать что-то новое. Ну, ладно, Юлин, ракету вы вывели на орбиту, а дальше? Здесь же нет отсека для полезного груза!

— А дальше через это же «окно» забрасываем орбитальный маяк. Такая квадратная рама с четырьмя нуль-маячками по углам. На земле её складывают в пакет и увязывают лентой, чтобы не раскрывалась, на орбите дают команду, пиропатрон перебивает ленту, она сама на пружинах раскладывается. Получается большое «окно», через которое выпускаем готовую станцию. А ракета уходит дальше: на луны, потом к другим планетам.

Драконы переглянулись.

— Зачем рама? «Окно» можно навести по сигналу маяка ракеты. Любого, — Тимур показал пальцем на чертёж. — Да и в самой ракете столько маяков ставить не нужно, четырех вполне хватит.

— А перегрев?

Болан понял, что пора ему вмешаться.

— Итак, Тимур, я вижу, что провести экспертизу вы, в принципе, согласны?

— Эээ? Да. Ничего, если я не один буду этим заниматься?

— Мы не возражаем. Можно не спешить, но лучше управиться до осени. Успеете? Вот и прекрасно.

— Болан, Юлин, подождите. Вы сказали, что хотите запускать готовую станцию с солнечным отражателем. А как, откуда? Разве у вас уже есть большие полюса?

— Станцию думают запускать со старта Департамента Имплантации. Секции зеркала сложат в капсулы, капсулы сцепят в поезд. В космосе этот поезд сам свернётся в кольцо, капсулы жёстко состыкуются, потом раскроются сегменты зеркала. А чтобы подкорректировать орбиту и сориентировать станцию, в четырёх капсулах будут стоять такие же двигатели, — И Юлин ткнула пальцем в уже развёрнутый чертёж.

Артём сидел, надвинув на глаза очки и затемнив стёкла, что-то лихорадочно считал. Тимур чесал затылок. А Бенедикт с самого начала разговора смотрел на ящеров странными глазами. Словно у них вдруг выросли крылья. Но тут его прорвало.

— Болан! А как же экология! Вы же зарубили проект Светителей из-за ядовитого топлива. Или я что-то не понял?

— При такой схеме специального топлива не нужно, — не снимая очков ответил Артём. — Достаточно спирта с кислородом. Середина двадцатого века, однако.

Болан сообразил, что ещё немного, и драконы убегут разбираться с проектом. Пропустить самое интересное он не хотел, поэтому решил поставить точку:

— Ещё проще. Нет ни горючего, ни кислорода. Только сверхглубокая скважина и труба в ней. С одного конца в трубу закачиваем воду, с другого имеем перегретый пар: пятьсот градусов и давление соответствующее. Абсолютная экологическая чистота. Консерваторы целый блок скважин под это дело обещают! В обмен на помощь с проходкой шахт по нуть-Т.

Результат стоил трёх дней волнений. Драконы целую минуту не могли сказать ни слова, стояли, разинув рты. Потом их прорвало, и они заржали в три глотки.

Бенедикт всё же выдавил сквозь смех:

— Болан! Будь уверен: никто твоим сородичам не подсказывал. Ни одному дракону не придет в голову лететь в космос на паровозе!

Записал Walrus  (с)  13.04.2009

Content

Павел Шумил
Байки у костра

Вступление…

Байка первая: Как Вредины в Отряд попали

Байка вторая. Квампа, или как люди драконам нос утерли

Байка третья, загадочная: Чем занят комп Терпеливых

Байка четвёртая: Байка о разноцветной драконе

Байка пятая: О бедном драконе замолвите слово

Байка шестая: Байка о том, как появился на свет Змей Горыныч

Байка седьмая, с релятивистским уклоном: Парадокс близняшек

Байка восьмая, шпионская, абсолютно секретная!

Байка девятая: Наш паровоз вперед летит!