Кирилл Казанцев

Боевой эксперимент

Все имена и фамилии действующих лиц, названия государств, населенных пунктов, учреждений и коммерческих организаций рождены больной фантазией автора. Любые совпадения случайны, аналогии неправомерны.

Пролог

Некоторое время назад

В полумраке мерцала огромная плазменная панель. Шел то ли боевик, то ли фильм приключений – камера неспешно «прогуливалась» вдоль разгромленной автоколонны, довольно живописно выглядевшей на фоне экваториальных джунглей. Видимо, разгром этот произошел совсем недавно – еще дымились сожженные автомобили. Камера – бесстрастный наблюдатель – выхватила несколько валявшихся у обочины дороги трупов. Кровь, дым, стреляные гильзы… Камера начала «наезжать» на одно из неподвижных тел. Человек в пятнистой одежде лежал ничком, уткнувшись лицом в лужу то ли собственной, то ли чужой еще крови…

– Достаточно! – послышался громкий и резкий властный голос.

Панель погасла. Точнее, исчезли кадры то ли боевика, то ли фильма ужасов. А на панели вспыхнула эмблема – земной шар, по диагонали, слева-вниз-направо, пересеченный алой лентой с буквами JWS на ней.

Заодно кто-то невидимый нажал на выключатель, вспыхнули лампочки, осветив небольшой конференц-зал, в котором находились человек двадцать.

Люди были самого разного возраста и телосложения. Но объединяли их общие черты: сытые круглые физиономии, дорогие деловые костюмы, сделанные на заказ вязаные галстуки, солидные перстни на пальцах. Бизнесмены. Деловые люди. Топ-менеджеры компании JWS, ее элита.

– Итак, джентльмены, кто мне сможет внятно объяснить, что это было? – Один из присутствующих, высокий худощавый мужчина, встал с места и, направляясь к небольшому возвышению перед «плазмой», на ходу ткнул длинным пальцем в панель.

Он выделялся среди остальных, собравшихся в этом зале. Не книжный червь и не компьютерный мальчик, не хищник биржевых водоемов – сильный, подтянутый, с легкостью в движениях, что свойственна хорошо тренированным физически людям. Каждое движение четко обозначено и отточено. Так двигаются обычно мастера боевых искусств. И это при том, что на вид мужчине было никак не меньше шестидесяти лет! Впрочем, ничего удивительного, если учесть, что Сэмюэль Донахью, основатель, генеральный директор и фактический владелец компании JWS никогда не курил, не употреблял спиртного и постоянно следил за своей физической формой, совершая утренние пробежки и систематически посещая спортивный зал, где занимался с личными тренерами несколькими видами единоборств.

– Так ответит мне кто-нибудь или вы будете прятать глаза и делать вид, что ничего не произошло? – Донахью ступил на возвышение, развернулся к залу и поправил свою знаменитую шляпу.

Окажись здесь сейчас российский шоумен Владимир Жириновский, он бы, наверное, сразу исполнил песню, посвященную «гребаному ковбою», поменяв в ней, конечно же, слово «Буш» на «Донахью», ибо Сэмюэль всегда и везде, в любое время года, на улице, в машине и в помещениях носил «стетсон». Такая вот «фишка» у человека. Галстуки – никогда. А вот «стетсон»… Без него невозможно было представить себе Донахью. Его, кстати, так и звали служащие компании – мистер Стетсон. Разумеется, за глаза.

Об этой шляпе ходили самые разнообразные слухи. Основной и доминирующий: вроде как она – талисман Сэмюэля, приносящий ему удачу во всех начинаниях. Впервые он надел ее тогда, когда еще был всего лишь лейтенантом в одном из элитных армейских подразделений. Это была первая в его карьере боевая операция. Не в Америке – далеко за ее границами. Надел просто для того, чтобы выпендриться, чтобы «поставить» себя на новом месте службы. С той операции он вернулся один…

После этого Донахью постоянно носил «стетсон», игнорируя форменные и защитные головные уборы. Получал устные выговоры и взыскания от начальства, но упрямо не снимал свою шляпу. В конце концов на него махнули рукой. Ну, суеверен офицер… Однако, может, есть в этом суеверии нечто? Не зря же Донахью выполнял самые сложные и опасные задания, и всегда он и его люди выходили победителями при минимальных потерях.

Мастер тайных боевых операций, обладатель всех высших военных наград Соединенных Штатов вышел в отставку полковником. Человека с таким послужным списком были бы рады видеть в советах директоров крупнейшие корпорации Америки. Предложения – одно выгоднее другого – сыпались как из рога изобилия. Но только мистер Стетсон неизменно отвечал отказом. Он не желал быть вторым, тем более третьим. Только первым. Не пустое тщеславие – стиль жизни.

Донахью учредил охранное предприятие, названием которого стала не подлежащая расшифровке аббревиатура JWS. Скорее всего, сам он знал, что скрывалось за этими тремя буквами. Просто не желал делиться этим знанием с остальными.

Скромная охранная фирма стремительно пошла в рост. Очень скоро она получила статус международной. И вот тогда правительственные контракты пролились золотым дождем. Прошло не так уж много времени, и мистер Стетсон уже ставил условия на рынке охранных услуг.

Конечно, злые языки поговаривали, что столь стремительный взлет не обошелся без участия Государственного департамента, ЦРУ, ФБР и Агентства национальной безопасности – всех тех правительственных структур, чьи тайные задания выполнял за годы службы Донахью.

Так это или нет – сложно сказать. И, опять же, сам мистер Стетсон был на этот счет очень немногословен. Вот только факт остается фактом – сотрудники JWS работали в Ираке и в Афганистане, на Балканах и в Панаме. Везде, где ступала нога представителя американских правительственных структур, в числе их спутников сразу же оказывались частные охранники из блестяще проявившей себя фирмы.

Короче говоря, в течение нескольких лет мистер Донахью своими неустанными заботами и трудами – и, разумеется, при помощи своего талисмана! – сумел превратить скромное охранное предприятие в маленькую частную армию, с избытком имеющую в своих арсеналах легкую бронетехнику, минометы, беспилотные летательные аппараты. Про новейшие образцы ручного стрелкового оружия и средства индивидуальной защиты не стоит и говорить.

Разумеется, при столь стремительном и обширном росте объемов предприятия мистеру Стетсону пришлось привлекать дополнительные средства – собственных финансов уже не хватало. Компания превратилась в акционерное общество, представители инвесторов вошли в совет директоров. Хотя контрольный пакет оставался в руках Донахью – упускать контроль над собственным детищем он не собирался.

В последнее время JWS осваивала новые просторы – морскую охрану. В связи с участившимися случаями пиратства у берегов Африки возникла острая потребность в людях, имеющих легальное оружие и готовых пустить его в ход, защищая собственность клиента. Разумеется, плата была высокой… Но все равно наемное сопровождение обходилось гораздо дешевле, чем выплата выкупа за судно, груз и заложников. И даже дешевле страховки – стервятники из страховых компаний готовы были компенсировать риски… Но их цены тут же взлетели в несколько раз.

Люди мистера Стетсона честно отрабатывали свои деньги. Правда, неприятности выпадали не так уж и часто – за семь месяцев всего лишь дважды. Когда пираты на своих лодках подходили к борту судов, охраняемых бойцами JWS, их встречали автоматическим огнем из нескольких стволов и гранатами. Пираты тут же отваливали. Зачем мертвецу деньги? Ни к чему. Хватит и других, безопасных для нападающих, судов…

– И все же, кто мне ответит, что мы сейчас смотрели? – Донахью немного повысил голос и даже пристукнул кулаком по кафедре, на которую опирался.

– Съемки разгрома нашей колонны, Сэм. – Один из присутствующих, высокий, костистый, загорелый почти как сам мистер Стетсон, встал с места.

– Ага, – кивнул Сэмюэль. – И какая по счету эта колонна, Дон?

Дональд Фрейзер, старый друг, соратник и партнер босса, довольно уныло ответил:

– За последние полгода – третья…

– Так-так… – Мистер Стетсон сокрушенно покачал головой. – Три колонны… Эти мартышки бегают голышом между своих пальм, с палками и копьями, и одну за другой берут наши колонны. Я не могу понять – кого вы отправляли в сопровождение, если они не смогли защитить даже свои собственные задницы?!

Ответом ему послужило общее молчание. Сказать присутствующим было нечего.

Раздражение Донахью было понятно. Благодаря своим старым связям он сумел пробить для JWS весьма выгодный контракт. Некой малоизвестной фирме удалось договориться с президентом одной из стран Африки и взять в аренду на двадцать пять лет алмазное месторождение. Разумеется, понадобилась охрана. Дело в том, что страны, с президентом которой были проведены столь успешные переговоры, по сути дела не существовало. Нет, она была четко обозначена на мировой карте… Но, раздираемая многолетней гражданской межплеменной войной, уже давно не являлась единым целым. Так, набор племенных анклавов, которые постоянно воевали между собой. За что воевали?.. А кто его знает… Тут уж как в том русском анекдоте: «Люди-то дикие…»

Власть президента, который сам себя назначил на этот пост и являлся, по сути, всего лишь вождем одного, пусть влиятельного и многочисленного, но племени, не распространялась дальше столицы. Она, кстати, в дни колониального угнетения черных, была красивым и современным городом, в котором имелись и международный аэропорт, и морской порт, а с уходом колонизаторов и обретением местными жителями долгожданной и желанной свободы в самые кратчайшие сроки оказалась загаженной до полного безобразия. Аэропорт был полуразрушен и не способен принимать большие авиалайнеры, а в морском порту обосновались флотилии пиратских катеров. Да-да, тех самых, с которыми уже вступали в столкновение люди Донахью.

Пираты платили своего рода налог президенту, а тот, в свою очередь, делал вид, что пиратов как бы не существует. Такие простые рыбаки, только вместо сетей и удочек у них другие снасти – китайские «АК» и «РПГ».

Но даже если бы президент вдруг возжелал очистить порт от морских разбойников… Вряд ли он бы смог это сделать. Все вооруженные силы «законной» власти составляли около двух батальонов плохо вооруженных и обученных полицейских. И вступи они в открытый, прямой бой с пиратами, их поражение было бы неминуемым. Поэтому стороны поддерживали этакое взаимовыгодное равновесие. Одна сторона делала вид, что никогда ничего о пиратах не слышала, и не вмешивалась в их дела, другая щедро делилась с первой неправедно нажитыми деньгами и, в свою очередь, делала вид, что признает эту сторону законной властью.

Вот в это странное государство и отправились сотрудники международной охранной фирмы JWS. Их наниматели начали активно завозить оборудование. Договорились с главарями пиратов – те выделили им место в порту, надо понимать, далеко не бескорыстно – и начали пригонять суда с оборудованием для горных работ.

Но вот от города дальнейшая доставка до места была возможна только лишь автоколоннами. И вот тут начались проблемы. И «президентская гвардия», и «рыбаки» не имели за пределами города какого-то влияния. Нет, разумеется, они могли бы навести какое-то подобие порядка. Но… Зачем? Им вполне хватало того, что они уже имели. Так что уже за городской окраиной начинались своего рода «дикие земли», где царило право сильного, а все проблемы решал автомат.

Проще говоря, начались нападения на колонны компании. Иногда нападающие ограничивались простыми обстрелами. Иногда – вот уже трижды за последние полгода – колонны уничтожались полностью. Сжигались машины, расстреливались люди. Как и в этот раз…

– Сэм! – опять говорил Фрейзер. – Ты не прав. У этих мартышек давно нет копий, зато есть автоматы и пулеметы…

– И что? – нехорошим тоном поинтересовался Донахью. – У наших людей тоже этого добра хватает.

– …А командиры этих мартышек обучались у ангольских бандитов, – как ни в чем не бывало продолжал Дональд. – Тех, как ты знаешь, обучали кубинцы…

– И что? – мистер Стетсон презрительно скривился. – Нужно направить в Африку наших лучших людей. Мы не можем потерять этот контракт.

Фрейзер кашлянул, помялся и произнес:

– Дело в том, Сэм, что это и были наши лучшие люди…

– Мой бог! – Донахью картинно воздел руки. – Если это были лучшие, то кто тогда худшие?!

Этот вопрос также остался без ответа. Впрочем, ответ тут был и не нужен. Это – так, крик души. А мистер Стетсон – человек деловой. Оглядев зал, он обратился к собравшимся здесь членам совета директоров компании:

– Я повторяю – мы не можем потерять этот контракт. И я жду ваших предложений.

С предложениями никто не торопился. Те, кто сидел сейчас в этом зале, хорошо знали, как разорить конкурента, как провести финансовую операцию на грани закона и получить максимальную прибыль, как спрятать эту прибыль от налогообложения. Но о том, как вести боевые действия в чужой стране, они не имели ни малейшего представления.

…Фредерик Рассел, молодой человек, едва перешагнувший тридцатилетний рубеж, от нетерпения ерзал на месте. Он не был членом совета директоров, и даже не был начальником отдела. Всего лишь помощником, которого шеф, внезапно заболевший, отправил на это совещание вместо себя. Но он знал заранее, о чем пойдет речь, и был готов к тому, чтобы вступить в битву за свое собственное благополучие и дальнейшее процветание.

Еще раз оглядев зал и убедившись в том, что никто из старших коллег не спешит высказаться, взять на себя ответственность, он, глубоко вдохнув, поднялся с места:

– Разрешите мне, сэр…

Вряд ли мистер Стетсон знал, кто это такой и какое положение занимает в фирме. Но свое незнание демонстрировать не собирался. Благосклонно кивнул:

– Давай, парень!

– Действительно, ангольских бандитов основам партизанской войны обучали кубинцы, – начал Рассел. – Но самих кубинцев обучали китайцы…

– При чем тут узкоглазые?! – выразил недовольство Фрейзер. Получалось так, что какой-то сопляк прилюдно косвенно обвинял его в некомпетентности.

– Пусть говорит! – остановил приятеля Донахью и, поощряя Фредерика, кивнул: – Продолжай.

– Так вот, китайцев в свое время обучали русские диверсанты, – несмотря на все возбуждение, Рассел старался не частить, говорить размеренно и уверенно. – Дело в том, что наши люди слишком расслабленны. Они слишком цивилизованны, чтобы успешно противостоять этим дикарям. Они не до конца понимают, кто ведет войну против них и каким образом с этим бороться.

– Так-так… – пробормотал мистер Стетсон. И было непонятно, то ли он одобряет сказанное молодым человеком, то ли осуждает.

– Так вот, я считаю, что противостоять дикарям успешно могут такие же дикари, – уверенно продолжал Рассел, понимая, что терять ему теперь, собственно, нечего. – Или те, кто недалеко от них ушел. Можно, конечно, залить все джунгли напалмом. Но помогло ли это во Вьетнаме?.. Нет. Америка проиграла ту войну, несмотря на технологическое превосходство. Дикари не дорожат ни своей, ни чужой жизнью. Они успешно уничтожали наших лучших, отборных солдат и офицеров. Так, в 1968 году была разгромлена секретная база наших войск у границ Вьетнама. Была перебита охрана из «зеленых беретов», похищен новейший, еще секретный на тот момент, вертолет, остальные сожжены. Нападавшие потерь не понесли… Прямых доказательств этому нет, но по сей день считается, что это была операция советского спецназа. Того самого, методы которого и по сей день используются нашими противниками.

Рассел перевел дух. Попутно отметил заинтересованный взгляд Донахью. Шеф сделал знак – говори. Воодушевленный, Фредерик продолжил:

– Так вот, успешно противостоять диверсанту может точно такой же диверсант, владеющий аналогичными приемами ведения войны. Только он способен просчитать ходы противника и организовать противодействие.

– Ты предлагаешь использовать русских? – снова влез Фрейзер.

– Зачем? – сейчас Рассел чувствовал себя намного уверенней. – Бывший Восточный блок вот уже двадцать лет раздирают войны. Чечня, Карабах, Балканы… Там сейчас очень много людей, умеющих держать оружие в руках. А учитывая низкий жизненный уровень, практически нищету, очень многие готовы рисковать своей жизнью за несколько паршивых долларов. Кроме того, этих людей обучали все те же русские, которые доминировали в бывшем Восточном блоке. Так же как и наши сегодняшние противники, они способны не спать по нескольку дней, питаться чем придется, спокойно относиться к смерти. И их родственники не пойдут по судам, требуя безразмерные компенсации за утрату близких…

– Теперь – конкретно, парень! – остановил Рассела Донахью.

– Я предлагаю набирать для этого контракта людей в странах бывшего социалистического лагеря, – выдохнул Рассел. И замолчал. Сейчас, в течение нескольких секунд решится его дальнейшая судьба и карьера в этой фирме.

Молчали и все остальные. До сих пор работало неписаное правило: компания набирала сотрудников только из числа граждан Соединенных Штатов. Своего рода проявление патриотизма. На кой черт, спрашивается, предоставлять высокооплачиваемую работу каким-то засранцам, помогая их нищим странам?! Правило это было установлено Донахью, и теперь все ждали его решения.

– А ведь ты прав, малыш! – Сэмюэль хлопнул себя ладонью по бедру. – Успешно бороться с дикарями смогут только такие же дикари! Значит, так… – Генеральный директор развернулся к своему помощнику, сидевшему в первом ряду. – Семьям погибших выплатить страховку. Пусть к ним съездит кто-нибудь из отдела по связям с общественностью, выразит соболезнование, поможет с организацией похорон. Все должно быть по высшему разряду. Возражения есть?..

Разумеется, возражений не было. Речь шла о репутации фирмы, и собравшиеся в зале просто не могли этого не понимать.

– Теперь второе: предлагаю создать новое направление Восточной Европы. Возглавит это направление…

Взглянув в сторону Рассела, мистер Стетсон щелкнул пальцами.

– Фредерик Рассел, сэр! – представился тот.

– И возглавит это направление мистер Рассел, – длинный палец главы фирмы качнулся в сторону помощника. – С включением его в состав совета директоров компании. Он полностью возьмет на себя заботу об Африке. Несколько вербовочных пунктов в странах по его выбору. Общий контроль. Ну, и все такое. Возражения есть?..

И вновь возражений не поступило. Да и чему возражать?.. Взял мальчишка на себя ответственность – так оно и к лучшему, не придется брать кому-то другому.

– Тогда готовь протокол, – сухая ладонь с присвистом рассекла воздух. – Все свободны. А ты, Фред, задержись…

Члены совета директоров, негромко переговариваясь на ходу, потянулись к выходу. А Донахью приблизился к ожидавшему его молодому человеку.

– Глубокое знание предмета… – задумчиво отметил глава компании. И тут же «выстрелил» вопросом: – Кем тебе доводится Джереми Рассел?

– Это мой отец, сэр, – ответил молодой человек.

– Вот как? – усмехнулся мистер Стетсон. – Тогда, получается, Боб Рассел – твой брат?

– Старший, сэр, – признался Фредерик.

– Теперь многое становится понятным… А ты, Фред, почему избрал не государственную службу? Изменил семейной традиции?

– Мне кажется, сэр, двух поколений шпионов в одной семье более чем достаточно, – ответил Рассел. И примолк – как к такому отнесется шеф?

Донахью вроде бы нахмурился… Но тут же разразился громким хохотом.

– Наверное, ты прав, черт возьми! – сквозь смех сказал он. – Ну, тогда давай, действуй! Покажи, на что ты способен.

– Хорошо, сэр, – чуть склонил голову молодой человек.

Он уже собрался покинуть зал, но только Донахью его остановил:

– И давай попроще, без всех этих «сэров». Просто – Сэм. С сегодняшнего дня ты – один из нас. Так что церемонии здесь просто неуместны. Ты понял меня?..

– Да, с… Понял, Сэм!

– Вот и хорошо! – мистер Стетсон хлопнул нового топ-менеджера компании по плечу так, что тот даже немного присел. – Передавай привет старому разбойнику Джереми!

Полгода спустя

Фред Рассел чувствовал себя разбитым. Дикая африканская жара, тряские самолеты малых авиалиний, все мелкие неудобства, что связаны с отсутствием привычных условий городского жителя. Длинные перелеты с одного континента на другой, резкая смена часовых и климатических поясов. Ему казалось, что он не дойдет до дома – просто упадет на дорожке и уснет.

Но и не полететь он не мог. Руководитель африканской базы буквально воззвал о помощи. И тому была причина.

Команда сопровождения, сформированная из граждан бывшего Восточного блока, полностью оправдала все надежды Рассела. Абсолютно отвязные, ни черта не боящиеся, выносливые и неприхотливые, эти люди без раздумий пускали в ход оружие. Число нападений на колонны резко снизилось, что одобрительно отметил сам Донахью на очередном заседании совета директоров.

Но, как и у каждой медали, в этом деле была оборотная сторона. Наемники-«восточники», отчаянные и неудержимые в бою, в остальное время вели себя так же: пили, задирали охрану лагеря, которая состояла из американцев, устраивали драки, отказывались выполнять требования начальства. То есть превратили базу в зону постоянной напряженности. Их попробовали было ограничить в спиртном… Но они просто-напросто стали совершать наезды в столичные кабаки, наплевав на все опасности. В столице постоянно конфликтовали с пиратами и «гвардейцами», считающими городские кварталы своей вотчиной.

И те и другие воспринимались руководством JWS как союзники, поэтому конфликтовать с ними было как бы и ни к чему… Но «восточники» откровенно презирали и «черномазых», и собственное начальство, и все существующие правила с соглашениями. Делали то, что хотели, что считали нужным. Правда, не отказываясь при этом от долларов… золотому тельцу молились все – и сами американцы, и их наемники.

Рассел побывал на африканской базе, переговорил с наемниками, но… Ничего изменить не смог. Эти люди смотрели на него так, как смотрела бы нежная барышня на дохлую мышь. Иногда Фреду казалось, что вот, прямо сейчас, его очередной собеседник встанет и не просто ударит его, а возьмет и перережет горло. Они не ставили мистера Рассела ни во что. Им было совершенно наплевать на то, какое положение он занимал в компании-работодателе.

И сейчас, приближаясь к дому, Фредерик думал о том, что вариантов у него не так уж и много: либо признать собственную несостоятельность в делах компании и тем самым поставить крест на своей дальнейшей карьере, либо сделать что-то из разряда чудес. Но что именно – он просто не знал.

Родной дом встретил его непривычным оживлением. В отпуск приехал старший брат – тот самый Боб, о котором вспоминал мистер Стетсон. В свое время Роберт пошел по стопам отца и сейчас был резидентом ЦРУ в какой-то совершенно дикой азиатской стране, которую как бы в насмешку называли Джорджией. Работал под «легендой» журналиста весьма солидного издательского дома.

Так что отдохнуть у Фреда не получилось. Пришлось общаться с родней, преодолевая смертельную усталость и тягостные мысли. Выслушивать рассказы о дикой стране, где одна половина населения ворует, а вторая торгует тем, что удалось украсть.

Уже глубоким вечером гости разошлись, отец удалился в дом и на площадке для барбекю остались только Фред и Роберт.

– Что-то случилось, младший? – словно невзначай поинтересовался Боб. Он уже давно заметил, что брат как бы не в своей тарелке.

– Устал… – неохотно ответил тот. Ему очень не хотелось посвящать старшего в свои дела, просить помощи. – Пришлось лететь в Африку…

– Отец говорит, ты сделал карьеру. – Роберт прихлебывал пиво и смотрел куда-то в пространство. Но в то же время отслеживал малейшие нюансы в поведении Фреда. – У старого головореза Донахью…

– Ты с ним знаком? – просто, чтобы поддержать разговор, спросил младший брат.

– Приходилось встречаться… – туманно ответил старший.

– И какое впечатление?

– Я бы не хотел иметь его в числе своих врагов, – чуть поразмыслив, ответил Боб.

– А вот я, видимо, заполучу в самое ближайшее время, – тяжело вздохнул Фред.

– Рассказывай. – Боб не просил – приказывал.

Несколько секунд младший брат размышлял – а стоит ли? Но потом махнул рукой на самолюбие. В конце концов, старший – эксперт по этим диким странам, откуда пришли наемники. И может подсказать что-то дельное. И он заговорил.

– …Вот так складываются дела, – тяжело вздохнув, закончил рассказ Фред.

– Ты все правильно рассчитал, – поддержал младшего брата Боб. – И допустил всего лишь одну ошибку.

– Это какую же?

– Твоим людям нужен командир, – важно и многозначительно заявил Роберт.

– Да у них есть… – отмахнулся Фред.

– Если они так себя ведут, то никакого командира у них нет. Есть лидер. Неформальный. Но человека, который смог бы отдавать приказы и… – тут Роберт назидательно поднял палец вверх, – …сумел бы заставить эти приказы выполнять, соблюдая твои интересы, – нет. Ты имеешь дело с полубандитами. Тебе необходим человек, чье мнение было бы авторитетным в этой среде. Там, где я работаю, такими являются так называемые «воры в законе».

– Узаконенные воры? – удивился младший. – Действительно, дикая страна!

– Нет, им не разрешается воровать, – снисходительно усмехнулся старший. – И вообще, воруют другие. А «воры в законе» руководят процессом, при этом оставаясь в стороне. Но любое их слово – закон для тех, кто ниже.

– Вот взял бы и прислал мне парочку почтовым переводом! – позволил себе пошутить младший. Правда, шутка его была изрядно приправлена горечью.

– Они – полубандиты, – продолжал рассуждать Роберт. – Но при этом – наемники, солдаты. Значит, нужен такой же командир… Но только при этом он должен быть на голову выше остальных. Во всех отношениях. И вот тогда…

– Да где взять такого? – почти что обиделся младший. Легко вот так рассуждать! – Самому брать автомат и ехать стрелять в дикарей?

Старший брат смерил младшего скептическим взглядом.

– Нет, с этого толку не будет. Ты для них был и останешься чужаком, в какие бы одежды ни рядился…

Фред махнул рукой и встал с места:

Пойду-ка я спать… Все равно наш разговор лишен смысла.

– Почему же? – удивился старший. – Я мог бы рекомендовать тебе такого человека. Правда, он находится в России…

– Это – не препятствие. – Младший замер, не сделав до конца шаг. – У нас открыто представительство на юге России. А что это за человек?

– О! – старший закатил глаза. – Этот человек заставил себя слушать и выполнять все свои приказы целую армейскую бригаду, сформированную из жителей Кавказа, людей совершенно неуправляемых! А у тебя там всего два десятка наемников… При этом умудрился еще и работать на две разведки сразу. Причем одинаково эффективно.

– Что за монстр?

– Ну, монстр – не монстр… – старший огляделся по сторонам и понизил голос: – Мы хотели его завербовать, но в самый последний момент вмешались эти чертовы чеченские бандиты, и он бежал. Скрылся. Мы нашли его потом… Но только он сейчас нам неинтересен… Нет доступа к секретам. А вот тебе, я думаю, мог бы и пригодиться…

– Захочет ли он иметь с нами дело? – усомнился младший.

– Захочет, – уверенно ответил Роберт. – Есть на него кое-что. И если твои люди себя правильно поведут…

Когда младший уже направлялся в свою спальню, в холле его остановил отец:

– Я невольно стал свидетелем твоего разговора с Бобом… – сказал он.

Фред молча ждал продолжения. И оно, разумеется, последовало:

– Решать, конечно, тебе… Но я бы не рекомендовал связываться с русскими.

– Почему?

Старый разведчик на мгновение задумался, потом очень серьезно произнес:

– Русские – крайне непорядочные наемники…

– Они не отрабатывают свои деньги?

– Отрабатывают, – признал отец. – И даже с лихвой. Но, когда перед ними встает выбор – доллары или интересы их родины, – они выбирают второе. Странные люди…

– Ну, мне он нужен в Африке, а не в России, – усмехнулся Фред.

– В свое время позиции русских в Африке были очень сильны… – как бы невзначай заметил отец.

– Сейчас другая Россия! – отмахнулся Фредерик. – Можно сказать, что такой страны вообще нет. Ее внешнюю и внутреннюю политику определяют Вашингтон, Лондон и Тель-Авив.

С этими словами Фред отправился в свою комнату.

– Может, и определяют… – глядя вслед сыну, Рассел-старший покачивал головой и приговаривал себе под нос: – Может, и страны нет. Вот только русские остаются русскими…

Глава 1

1

Человек уходил от погони. Тихо уходил. Не визжали покрышки автомашин на крутых виражах, не гремели выстрелы, не отсвечивали прожекторами вертолеты. Да и самой погони, собственно, заметно не было.

Однако беглец знал, что она идет по следу. Кольцо облавы постепенно сжимается, и рано или поздно его настигнут. Против него сейчас работали мастера, профессионалы самого высокого класса. Значит, они добьются своего. Это только вопрос времени. И беглец, путая следы, выигрывал время, выигрывая тем самым право на жизнь.

У него не было лица и имени. Точнее, десятки имен и десятки… Не лиц – личин. Для придания большего драматизма ситуации, в которой он оказался, можно было бы многозначительно сказать, что он даже не помнил своего настоящего имени. Но это было бы ложью. Он помнил. И имя, и однажды данную им клятву верности. Вообще много чего помнил – специально тренированная память не уступала в объеме и в скорости обработки данных современному компьютеру. И именно эти бережно хранимые в самых глубинных закоулках мозга воспоминания подталкивали его к бегству. Он не мог остановиться – это стало бы предательством. И сдаться не мог. Уж слишком важным было то, что он узнал. И теперь он не принадлежал себе. Просто выступал в роли носителя информации, этакой ожившей флешки, которая непременно должна была дойти до назначения.

Сейчас у него не было ни имени, ни национальности – ничего. Просто Беглец – именно так он себя ощущал. И этот внутренний настрой помогал ему полностью мобилизовать все свои силы, знания и опыт для решения одной, особо остро стоящей перед ним на данный момент задачи.

По собственным расчетам, он выигрывал у погони почти двое суток. И используя это время, уходил к югу. В такой уж стране ему «повезло» оказаться. Покинуть ее можно было только морем или по воздуху. Воздушный путь был для него закрыт – в аэропортах слишком жесткий контроль. Его вычислят тут же, у трапа.

Морем… Пассажирский рейс отпадал по тем же причинам – контроль, списки пассажиров… Устроиться судовым механиком – это была одна из его личин – не получится: профсоюзы жестко контролировали трудоустройство, предоставляя освобождающиеся места в первую очередь плательщикам взносов. А он таковым не являлся… Значит, нужно уходить на юг, через границу. Там все намного проще. Там можно будет устроиться на судно, которое бороздит океаны под флагом одной страны, принадлежит другой, а экипаж вообще набирается из кого попало, без каких-либо расовых и национальных признаков.

Беглец нисколько не сомневался в том, что легко перейдет границу. Его этому учили. Да и пограничная стража тут… Одно название. Слишком изнеженная, слишком расслабленная. Это вам не кино с Чаком Норрисом в роли техасского рейнджера. Это, знаете ли, реальная жизнь… Электроника, конечно, сильная, и сработает она обязательно. Но он к тому времени будет уже на той стороне. И пусть попробуют его оттуда достать.

Разумеется, Беглец не строил иллюзий. Пока что он выигрывает только за счет того, что противник не знает точно, куда он стремится попасть. Проще говоря, пока не разобрались в его «легенде» – вымышленной биографии, в которой реальность причудливо переплеталась с фантазией, и присутствовал ряд специально организованных «случайностей», подобно системе лазерного наведения, точно выводящей преследователей Беглеца на цель.

Но – разберутся. Ему противостояли опытные, даже блестящие аналитики. И траектория его бегства будет, в конце концов, просчитана ими. Хорошо бы было к тому времени оказаться где-нибудь далеко. Лучше всего – на другой стороне земного шара.

Конечная цель бегства находилась на другом континенте. И Беглец надеялся, что ему удастся туда добраться…

2

В здании, где разместилось ГРУ Генштаба – не в том, старом, что в районе Ходынки и что с легкой руки мерзавца-перебежчика получило в народе название «Аквариум», а в новом, расположившемся неподалеку от Хорошевского шоссе, – царило возбуждение. И это возбуждение не переходило в панику только благодаря выдержке и опыту работающих здесь людей. А паниковать было, честно говоря, от чего.

Исчез разведчик-нелегал. Не вышел вовремя на связь – просто подал сигнал тревоги и… Пропал. Резидентура, работающая на базе посольства, подготовила эвакуацию по одному из заранее подготовленных и отработанных специально для таких экстренных случаев плану. Но и в точку встречи, к месту, где его ждали «посольские», нелегал не вышел.

То есть оставалось всего два варианта. Либо человек был схвачен вражеской контрразведкой, либо совершил предательство, пополнив ряды перебежчиков. Конечно, в это очень не хотелось верить. Но такой вариант обязательно должен был рассматриваться. Эта проблема разведки всегда стояла довольно остро. Перебежчики были, есть и будут. Просто в последнее время их стало значительно больше. У российских граждан старательно вымывались понятия чести, достоинства, гордости. Взамен насаждалась неуемная страсть к стяжательству. Деньги любой ценой – лозунг новой России. Вот и зарабатывали… Кто-то распродавал по дешевке недра, кто-то – военные и политические секреты, кто-то предавал своих товарищей и коллег. И если первым предательство интересов Отечества еще было простительно – пусть и условно, – то вторым – нет. В отличие от первых, они – люди «под погоном», они принимали присягу, прилюдно клялись в верности Отечеству. Так что перебежчик – это обязательные «оргвыводы», это далеко летящие звезды с погон тех, кто не раскусил, не разглядел вовремя перерожденца и предателя. Короче, масса проблем.

Но в этом случае верить в предательство, как уже говорилось, очень не хотелось. И разведчик был не тот, не из «скороспелок»-недоучек или случайно завербованных людей, которые пачками отлавливались по всему миру контрразведками стран «вероятного противника». Опытный, проверенный годами нелегальной деятельности товарищ, старая школа, даже не школа – гвардия. И «легенда» была продумана до мельчайших подробностей. Но главное даже было не это. Операция, в которой был задействован нелегал и которая растянулась на долгие годы, была близка к успешному завершению. По большому счету, она уже должна была закончиться к тому моменту, когда поступил сигнал тревоги.

И вот теперь аналитики ГРУ просчитывали, какова вероятность ареста и какова вероятность предательства в процентном соотношении. Хотя некоторые сотрудники, из тех, кто постарше и поопытнее, выдвигали еще и третью версию исчезновения нелегала. Выполняя задание, он попал в поле зрения контрразведки противника и, не доверяя сотрудникам посольской резидентуры, решил выходить самостоятельно. Сложно, конечно, но – вполне реально.

Всего три версии. Причем третья всерьез не рассматривалась, хотя и не сбрасывалась со счетов. Зато полностью исключались какие-либо случайности. Ни компании отвязных негров или арабов, внезапно появляющихся из-за угла с целью убийства и ограбления «белого», ни летящие на большой скорости под запрещающий сигнал светофора автомашины, ни еще что-то, что так любят авторы детективов. Это, знаете ли, разведка, а не младшая группа детского сада. И грош цена тому разведчику, который не смог избежать этих случайных неприятностей. Он не принадлежит самому себе, вся его жизнь строго расписана и регламентирована. Даже перед тем, как впасть в кому или умереть, разведчик предварительно обязан поставить в известность свое руководство и заручиться его согласием.

Пока еще в здании на Хорошевском шоссе ждали и надеялись на лучшее. Хотя бы потому, что объективных данных, прямо указывающих на предательство нелегала, не было получено. Однако ожидание затягивалось…

3

Дом, обнесенный высоким кирпичным забором, стоял на самой окраине поселка, у опушки чахлого леска. Неподалеку от дома проходила единственная дорога, связывающая поселок и районный центр, небольшой городок на Черноморском побережье Краснодарского края.

Дом этот появился в поселке относительно недавно. И – неожиданно. В один прекрасный день участок земли оказался обнесен временной оградой, а на огражденную территорию стали завозиться стройматериалы, строительное оборудование и техника, рабочие вагончики-бытовки. Появились и сами рабочие.

Жители поселка, из числа тех, кто полюбопытнее и поактивней, обратились к главе поселковой администрации с вопросами – кто строится и как им достался этот участок земли? Глава не отвечал – только сладко, как наевшийся до отвала кот, жмурился и загадочно улыбался, глядя куда-то вдаль.

Темпы строительства просто поражали воображение. Ни минуты простоя. Дом рос буквально на глазах. Первый этаж, второй… Ограда была закончена одновременно с внутренней отделкой. Жители поселка сделали вывод – к ним в соседи набиваются далеко не бедные люди. Владельцы дома еще ни разу не проявили себя по новому месту жительства, а уже носили оскорбительное прозвище «олигархи» и пользовались общей нелюбовью. Тоже, знаете ли, неудивительно. Страна такая… Меньшая часть населения беззастенчиво ворует, большая им завидует и от души желает всяческих невзгод. А работать, как всегда, никто не хочет…

Все с нетерпением ожидали приезда новых соседей, чтобы посмотреть на живых богатеев. Однако заселение прошло без какой-либо помпы и без шума. Просто в один прекрасный день дом оказался заселенным. И все.

Несколько дней население поселка изнывало от любопытства. Наконец не выдержало. И наиболее активные представители аборигенов, запасшись парочкой «фунфырей» вонючей свекольной самогонки, отправились «наводить мосты». Ну, с новосельем поздравить, «за жизнь» поговорить… За «рюмкой чая»… Попутно удовлетворить грызущее душу, как собака кость, любопытство – а что это тут понадобилось богатеям?

Конструктивный диалог не сложился. Непрошеных гостей встретил у ворот здоровенный парняга, футболку которого крест-накрест перетягивали ремни плечевой пистолетной кобуры. Парняга этот довольно бесцеремонно, но в доступной восприятию форме объяснил пришельцам, куда им следует идти и чем заняться по достижении места назначения, оказывая посильную помощь друг другу.

Разумеется, его рекомендации звучали более чем оскорбительно. Но торчащая из кобуры здоровенная рукоятка и не менее здоровенные бицепсы, выпирающие из-под коротких рукавов футболки, сразу и бесповоротно лишали местных пейзан надежды на сатисфакцию. Пришлось уходить несолоно хлебавши.

Это происшествие лишь распалило любопытство местного населения, «подогрело» его до предела, до той черты, за которой – всё. Сумасшествие. И вот тут на помощь пришел участковый инспектор.

Участковый тоже был местным. И, хотя успешно прошел переаттестацию в «полицаи», по-прежнему считал себя милиционером. То есть плотью от плоти и кровью от крови народа. Услышав про пистолет, он, хлопнув для смелости стакан все той же отвратной самогонки, отправился разбираться по существу. Вернулся часа через полтора, очень довольный и изрядно пьяный. Правда, не в той степени, чтобы не жаждать продолжения банкета, которое тут же было организовано за счет скрытых резервов стремящихся к знанию аборигенов.

В коротких перерывах между употреблением все того же универсального напитка участковый рассказал, что хозяев дома трое: мужчина, Артем Григорьевич Карпенко, украинец по национальности, недавно получивший российское гражданство, его жена, Елизавета Марковна, и сын Федор, которому не было еще и года. Кроме них в доме живут еще две семейные пары: охранник, как подчеркнул участковый, лицензированный, с законным правом ношения и хранения оружия, – и его жена, она же няня малыша. А также кухарка с мужем, Аркадьичем, который совмещал обязанности сантехника, садовника, плотника… ну, и исполнял всю остальную работу по дому.

Сами хозяева имели, по словам участкового, какой-то бизнес в райцентре. Какой именно – узнать стражу порядка не удалось. Этот хохол вел себя не компанейски. Показал документы, а на остальные вопросы просто отказался отвечать, заявив, что те, кому положено, и так все знают. Короче говоря, участковому он очень не понравился. Хотя бы потому, что не стал пить со стражем порядка, переложив это непростое, но ответственное занятие на плечи все того же универсального Аркадьича.

В общем, новые жители поселка популярностью среди аборигенов не пользовались. Уже просто потому, что не искали ее, не пуская посторонних не только в свой дом, но и вообще в свою жизнь. Одно время даже ходили разговоры о том, что неплохо было бы поджечь богатеев как-нибудь ночью. Вот только дальше разговоров дело так и не пошло. «Лицензированный охранник» внушал уважение не только своими статями, но и пистолетом.

…Артем Григорьевич, мужчина лет этак сорока на вид, чуть выше среднего роста, плотный, но без излишеств, отвисающих у многих «богатырей» книзу спереди и сзади, вышел за калитку около десяти часов утра. Задумчиво погладил небольшую русую бородку, из-под ладони посмотрел на море…

Он всегда хотел жить в таком вот месте. Где тепло и – море. И наконец-то мечта его осуществилась. Вот только радости особой не принесла. Нет, ему было наплевать и на навязчивых соседей, и на то, что они о нем думают. Он их просто не замечал. Дело было в другом.

Карпенко уже неделю чувствовал, что стал объектом пристального интереса со стороны каких-то других, ранее ничем себя не проявлявших, сил. Вот и сейчас он смотрел не столько на море, сколько на автомобиль, припарковавшийся у самой кромки прибоя. Опять же, ну что тут такого? Приехали люди окунуться в теплую морскую воду…

А вот фигушки! Машинка далеко не из последних. То есть хозяевам нет нужды экономить каждую копейку, и они вполне могли бы остаться в районном центре, где к услугам отдыхающих предлагалось буквально все. Такова уж судьба подобных городов. Сезон. Четыре месяца напряженной работы кормили весь год.

Однако гости поехали сюда, по старой, давно уже разбитой вдребезги, дороге. В места, где нет никаких достопримечательностей. И стоят тут уже второй день. Неспроста это все… Карпенко давно уже не верил в случайности.

Еще раз взглянув на машину, Артем подумал: «Может, пойти да сразу же расставить все по своим местам? Снять проблему?»

Наверное, ни к чему. Не надо спешить. Очень легко ошибиться. Вернее, несмотря ни на что, очень хотелось верить в лучшее. Затевать пусть и маленькую, но войнушку возле своего дома, возле любимой жены и сына… Просто нельзя. В любой войне в первую очередь страдают не противостоящие стороны, а те, кто по воле случая оказывается рядом с ними.

Артем покачал головой, скрипнул зубами – давно прошли те времена, когда он был одиночкой, сам по себе, и, стало быть, свободен и практически неуязвим. Когда рядом с тобой близкие тебе люди, те, кем ты дорожишь, ты связан по рукам и ногам. И – уязвим.

Вернувшись во двор, Карпенко столкнулся лицом к лицу с телохранителем Мишей, сотрудником одного из краснодарских охранных предприятий. Годичный контракт, предусматривающий переезд по месту проживания охраняемых лиц. Ну, а преданность и добросовестность «телка» обеспечивали те суммы, что передавались ему мимо кассы его фирмы, из рук в руки. Артем умел быть щедрым с нужными ему людьми.

– Я – в город, – сообщил Артем охраннику. – Ты – за старшего. Посматривай тут…

Миша молча кивнул в ответ. Посмотрит. Уж его учить не надо. Толковый парень и не болтун. Жаль будет расставаться. А ведь рано или поздно все равно уйдет. Нельзя всю жизнь прожить в чужом доме, на правах приживалы. Заработает – и уйдет.

Тяжело вздохнув, Карпенко направился в гараж. Кое в чем новые соседи были правы – приезжий хохол был человеком далеко не бедным. Не олигарх, конечно, но деньги у него имелись.

Однако свою состоятельность Артем старался не выпячивать, не выставлять на всеобщее обозрение. Единственное, что он себе позволил, так это дом. Удобный, просторный и, соответственно, дорогой. Не для престижа – для жизни. Для того чтобы детей растить.

А вот машина – простенькая. «Нива Шевроле». Не самая престижная модель, зато проходимость приличная и на дороге в глаза не бросается, не выступает в качестве раздражителя для неизменно жадных «гайцов». Самое то, короче.

Артем выгнал свою «лошадку» из «конюшни», выбрался из салона. Вместе с Мишей открыли ворота. Вообще-то в обязанности охранника это не входило, но… Если ты изо дня в день не просто работаешь, а живешь рядом с человеком, то постепенно начинаешь воспринимать его как близкого. Ну, и помогать во всех его делах без всяких просьб и уговоров.

Выехав со двора, Артем глянул в зеркало заднего вида. Телохранитель махнул рукой – поезжай, дескать. Без тебя тут управимся.

Не заставляя себя уговаривать, Карпенко повернул в сторону города. На скорости пролетел мимо отдыхающих, заметив, что они тоже усаживаются в машину. Очень хотелось думать, что у них просто кончилось пиво и они собрались пополнить его запасы в районном центре. Хотелось. Но Артем не имел права расслабляться. У него были враги. И враги очень опасные.

«Неужели все начинается по новой?» – тоскливо думал Карпенко, направляя автомобиль по дороге в сторону райцентра…

4

В Лэнгли, в штаб-квартире ЦРУ, тоже царило напряжение. Теперь уже не было никаких сомнений в том, что тайный агент чужой страны сумел проникнуть в святая святых – в научный центр, занимающийся исследованиями в области военно-промышленного комплекса.

Само по себе это не было бы значительным событием. Попытки украсть секреты наблюдались и раньше. Причем воровали их не только те, кого правительство Соединенных Штатов считало явными врагами, – как, к примеру, Россия. «Друзья», даже собратья по блоку НАТО, тоже этим грешили. Ибо американцы не спешили делиться своими наработками с союзниками, предпочитая снабжать «оборонительный блок» не самым лучшим, да и давно уже морально устаревшим вооружением, избавляясь таким образом от залежалого товара.

Вот и старались разведчики, рисковали, экономя для своих правительств миллионы долларов. Иногда это у них получалось, иногда – нет. Чаще не получалось. ЦРУ, ФБР, Агентство национальной безопасности… Все эти службы неустанно трудились для сохранения секретов. Так что разведчиков довольно успешно выявляли и брали под контроль. Иногда просто отслеживали их перемещения, вычисляя направления приложения сил и объекты повышенного интереса. Затевали игры, перевербовывая выявленных шпионов или просто умело подсовывали им «дезу».

В тех случаях, когда возникала необходимость в политическом давлении на противостоящее государство, агентов брали. Иногда – пачками. И наплевать на то, что они не успели, да и просто не имели возможности причинить какой-то ущерб. Главное – шум, гам, ханжески возмущенные «коварством» «союзников» вопли… Все, как у русских бандитов: «наехать», «завиноватить», заставить оправдываться и тем самым поставить в зависимость.

Сейчас уже не было никаких сомнений – агент иностранной разведки получил нужную ему информацию. Не только получил, но и сумел скрыться. И теперь его необходимо было найти. Отыскать любой ценой. И даже страшно представить себе, что произойдет, если она дойдет по назначению.

Сейчас аналитики спецслужб трудились над расшифровкой «легенды» агента. Его имя – одно из многих – уже было известно. Вся его биография была собрана до самых мельчайших подробностей. И теперь определялось, какие подробности настоящие, а какие – созданы искусственно. То есть где, когда и каким образом прошло внедрение, кто оказывал в этом помощь, многие другие факты и фактики, на первый взгляд вроде бы и не такие уж значительные. Но только их тщательный анализ поможет «просчитать» не только государство, внедрившее агента, но и траекторию его выхода.

Все резидентуры, расположенные в поле досягаемости разыскиваемого агента, были немедленно взяты под контроль. То, что он не выходил на контакт, – совершенно точно. Значит, материалы еще не ушли за пределы досягаемости. Значит, есть возможность все вернуть.

Вот и старались…

5

Артем Карпенко в это время сидел в кафе. Обедал, а может, завтракал – он и сам не смог бы точно сказать. Время было раннее, туристы еще только начинали просыпаться после ночных шатаний и возлияний, поэтому в небольшом прохладном зале было пусто. Артем никуда не спешил – ел не торопясь, с удовольствием.

Вот только не надо думать, что это такой пунктик у богатенького чудака – с утра пораньше переться за полста километров перекусить! Не надо уподобляться его соседям. Дело в том, что кафе это принадлежало супруге Артема, просто делами пока занимался сам Карпенко. Не потому, что не доверял жене – какое уж тут недоверие. Просто ребенок еще маленький, пригляда требует. Ну и что – нянька?.. Никакая, даже самая лучшая нянька не сможет заменить родную мать. Так что пусть Лиза занимается сыном, а он пока присмотрит, чтобы служащие не воровали уж чересчур активно. Тем более что вокруг происходили какие-то странные и не совсем понятные события, и Артем чувствовал себя намного спокойнее, точно зная, что сейчас его семья в полной безопасности.

Так что с утра Карпенко проверил документацию кафе, «снял кассу», сделал необходимые закупки, обсудил текущие проблемы с персоналом. Опять, как когда-то в девяностые, начал поднимать голову рэкет. Все чаще и чаще наведывались некие мутные личности, которые просили денег. Долю. Кто-то – на джихад, другие – просто потому, что это «их земля»; третьи – потому, что они берут на себя защиту местных бизнесменов от мусульманских экстремистов.

В любом случае за словами – такими разными – скрывалось одно и то же: желание ничего не делать, но при этом хорошо жить. И Карпенко уже начинал подумывать о том, чтобы свернуть свой «бизнес». Сама мысль о том, что он может уступить и начать платить, была ему отвратительна. Да и, кроме того, выручка с этой точки общепита не делала никакой погоды в семейном бюджете. Скорее служила «крышей», своего рода обоснованием жизненного уровня семьи.

Тем не менее Артем проделал нужную работу, после чего присел перекусить да заодно снять пробу с приготовленных блюд.

Когда в зал вошел человек, Артем как-то сразу понял, что это – по его душу. Мужчина, около тридцати пяти, примерно одного роста с самим Карпенко. Телосложение сложно было бы назвать спортивным. Рыхловат, можно сказать. Этакий офисный служащий, внебрачное дитя асфальта и компьютера.

Человек подчеркнуто не смотрел в сторону Карпенко и двинулся к барной стойке. Однако интуиция не говорила – во весь голос кричала хозяину заведения: сейчас, через несколько минут разрешатся все странности и «непонятки» последних дней.

Потоптавшись у стойки и обменявшись парой фраз с барменшей, мужчина целенаправленно двинулся к столику, за которым сидел Артем. Остановился рядом, подождал, пока на него обратят внимание. Не дождавшись – Карпенко и головы не поднял, – обратился с вопросом:

– Вы позволите присесть, Артем… Викторович?

И хотя что-то очень нехорошо ворохнулось в животе, Артем внешне нисколько не изменился. Спокойно – наверное, даже излишне спокойно – сделал пару глотков сока, поставил стакан и только после этого поднял глаза на незнакомца.

– Вы, кажется, что-то спросили? – светским тоном осведомился Карпенко у пришельца.

– Присесть, – человек не выглядел ни смущенным, ни обескураженным. – Позволите?

В ответ Артем лишь пожал плечами, предоставляя гостю принимать решение самому. Тот, восприняв молчание хозяина как согласие, присел напротив него. Теперь их разделял только пластиковый стол.

Тут же подскочила официантка, выложила меню в папке «под кожу», улыбнулась:

– Кушать будете?..

– Нет, – подал голос Артем. – Молодой человек не голоден. И вообще, он скоро уйдет.

Стрельнув поочередно глазами на гостя и на хозяина, официантка подхватила меню и испарилась.

– Однако, Артем Викторович… – начал было визитер, но Карпенко резко перебил его:

– Вы ошиблись. Меня зовут – Артем Григорьевич.

– Бросьте! – небрежно отмахнулся гость. – Вы – Артем Викторович Рождественский, бывший офицер Вооруженных сил, майор. Служили в спецназе ГРУ. Были привлечены к уголовной ответственности за убийство при отягчающих обстоятельствах. Совершили побег из тюрьмы. В настоящее время находитесь в международном розыске и живете по поддельным документам. Я ничего не перепутал?

И опять Артем счел за благо промолчать. Просто как бы ненароком взял со стола стальную вилку. И заглянул в глаза сидящего напротив…

Того даже откинуло на спинку стула – такой это был взгляд. Незваный гость как-то одномоментно растерял весь свой апломб – побледнел, судорожно сглотнул слюну и торопливо заговорил:

– Вот только не надо! Это уже все равно ничего не изменит. Мы вас вычислили. О вас знаю не только я, но и другие!

И, надо сказать, сам в этот момент чувствовал всю хлипкость приводимых аргументов. Неубедительно получалось. Неуверенно. Даже жалко.

Артем еще несколько секунд «гипнотизировал» визитера, потом опустил глаза, лениво ковырнул вилкой в стоящей перед ним тарелке и спросил негромко:

– Кто ты такой и чего тебе надо?

– Меня зовут… – начал гость.

– Мне плевать, как тебя зовут, – перебил Артем. – Говори, чего хочешь. Денег?

– Нет, что вы! – отгородился от собеседника ладонями визитер.

– Тогда чего? – Артем прессинговал своего визави, цепко держал инициативу разговора. И в любой момент был готов к действию. Хотя… Если это пришли по его душу менты или «фэйсы», шансов «соскочить» практически нет. Кафе наверняка окружено, а сражаться с голыми руками против хорошо вооруженной и натасканной для успешных действий как раз в таких вот ситуациях группы захвата глупо. Это значит просто позволить себя убить или покалечить. Да еще и персонал под «раздачу» подставить.

А умирать сейчас Артем позволить себе не мог. Нельзя ему умирать. У него – сын. Федор. И плодить безотцовщину он не собирался.

– Я представляю иностранную компанию здесь, в России, – не без гордости сообщил визитер. И примолк, ожидая реакции собеседника. Тот продолжал равнодушно ковырять вилкой в тарелке.

Гость кашлянул, прочищая горло, и продолжил:

– У нас есть к вам предложение. Деловое.

– Предлагай, – разрешил Артем.

– Контракт, – кажется, явная опасность миновала, и незваный гость почувствовал себя несколько уверенней. – На территории другого континента. В Африке.

– В Африке жирафы, в Африке гориллы… А вот мне там делать не хрен. Те, кто тебя послал, ошиблись, – спокойно произнес Артем. – Я – не киллер. Ты пришел не по адресу.

– Да что вы такое говорите! – как-то по-женски всплеснул руками визитер. – Вы неправильно меня поняли. Серьезное охранное предприятие, все законно, годичный контракт в Африке… Хорошая оплата в долларах, дополнительные бонусы за риск и за условия работы! И вообще…

– Я не нуждаюсь в заработке, – опять перебил гостя Артем. – Мне и этого… – он обвел рукой зал кафе, – …хватает.

Вербовщик – а в роде занятий гостя уже не могло быть каких-то сомнений – хитро улыбнулся:

– Артем Викторович! Поверьте, вы не пожалеете о сотрудничестве… – Быстро оглянувшись по сторонам, он наклонился к собеседнику и заговорил свистящим шепотом: – Поймите, вы ведь вне закона здесь, в России! Вы считаетесь военным преступником, кроме того, за вами сотрудничество с иностранной разведкой…

– Ты собрался меня шантажировать, гнида?! – Артем чуть приподнялся.

Визитер испуганно отшатнулся, чуть было не уронив стул.

– Что вы! Что вы! – торопливо, захлебываясь словами, забормотал он. – Как можно? Я просто озвучил реалии. Здесь, в этой стране, вы никогда не будете чувствовать себя спокойно и уверенно. Но мы можем вам помочь…

– В Африку переселите?! – криво усмехнулся Карпенко-Рождественский. На душе было погано – хуже просто некуда.

– Почему же? – Несмотря на откровенный страх, что испытывал незнакомец перед Артемом, сейчас в нем вспыхнулось что-то похожее на гордость. – После годичного контракта мы поможем вам натурализоваться в любой цивилизованной стране. Получите гражданство…

– А как же моя биография? – чуть подпустил ехидства Артем.

– Ну, об этом знает не так уж много людей… – многозначительно усмехнулся шантажист. – И мы сумеем убедить их молчать…

Артем задумался. Как бы мягко ни стелил этот тип, слово было сказано. Намек более чем понятен. Разумеется, ему предоставлен выбор. Но, если он ответит отказом, его «сольют». Можно, конечно, просто взять и свернуть этому гаденышу шею, это несложно. Но ведь он не один, за ним явно стоит еще кто-то…

– Я согласен, – решительно сказал Артем. – Годичный контракт.

– Вот и хорошо! – искренне обрадовался визитер. – Вам будет необходимо подъехать в наш офис. Он находится… Да здесь все написано.

С этими словами он выложил на стол бумажку. Адреса, телефоны. Эмблема фирмы. Земной шар, наискось пересеченный алой лентой…

– Когда вы сможете подъехать?

– Такая срочность?.. – словно невзначай поинтересовался Артем, небрежным жестом убирая бумагу в карман.

Визитер-шантажист вдруг стал серьезен.

– Вы не поверите, но – да. На вашем… – тут он замялся, – привлечении… Так вот, на этом настаивают из штаб-квартиры. Из Америки!

Последние слова прозвучали с восторженным придыханием. «Чмо!» – окончательно определился со своим отношением к визитеру Артем.

Глава 2

1

Артем Викторович Рождественский родился в… Впрочем, не имеет особого значения, где и когда он родился. Достаточно того, что сейчас его возраст приближался к сорока. Чуть выше среднего роста, крепко сбитый. Хотя назвать его богатырем нельзя бы было при всем желании. Типично русское лицо, без каких-либо особых и броских примет… Ясные, то голубые, то серые – в зависимости от настроения – глаза… На улице такого встретишь – и внимания не обратишь. Правда, не исключено, что во многом потому, что бывший майор Вооруженных сил Российской Федерации специально обучен не привлекать к себе внимания.

До того, как встать по ту сторону закона, майор Рождественский – Монах – командовал группой в отдельной бригаде специального назначения ГРУ Генерального штаба. Во время проведения спецоперации на территории Чеченской Республики убил, если можно так сказать, не того человека. Убил не из садистских побуждений – в бою. Но погибший, несмотря на то что сотрудничал с боевиками, был еще и членом довольно влиятельного тейпа, который потребовал крови русского офицера.

Обвиненный в убийстве при отягчающих обстоятельствах, Артем оказался в СИЗО, где на него открыли охоту чеченские кровники, подкупленные ими уголовники и сотрудники пенитенциарной системы, а также представители спецслужб, которым – в свете очередных выборов – растущая популярность майора вставала как кость в горле.

После ряда «постановок» Рождественский был спровоцирован на побег, но, оказавшись на свободе, разобрался со всеми своими врагами и недоброжелателями, отвел глаза эмиссару чекистов, с помощью друзей имитировав собственную смерть, и покинул Россию, отправившись в одну из вечно воюющих стран ближнего зарубежья наемником.

Именно там, в самопровозглашенной Южной независимой республике, где он выступал в роли инструктора вновь формируемой бригады спецназа местных Вооруженных сил, Рождественский попал в поле зрения сразу нескольких разведок. Ну, во-первых, он сотрудничал с разведкой южан, в структуру управления которой входила бригада. Провел блестящую операцию по организации канала дезинформации для разведки их противника, горцев, тоже считавших офицера своим агентом. Даже дали ему гражданство их игрушечной страны. Настоящий горский паспорт на имя Агарадзе потом пару раз выручал Артема.

Там же ему пришлось столкнуться и с российской разведкой и почувствовать на себе внимание со стороны ЦРУ, резидент которого также желал видеть русского офицера в числе своих агентов. Короче говоря, чуть ли не всем разведкам мира вдруг стал остро необходим бывший майор Рождественский.

И все же, наверное, именно там, в Южной республике, он чувствовал себя более или менее комфортно. Но все хорошее рано или поздно заканчивается… И Артему опять пришлось бежать – на его след напали чеченские кровники.

Как раз в этот момент поступило предложение – разовый контракт, по «специальности», в одной из среднеазиатских республик бывшего Советского Союза. Предложил человек, которому Артем доверял полностью – старый приятель и однокашник по военному училищу, Максим Оболенский.

Задача была довольно простая – уничтожить таджикского наркобарона, организатора убийства федерального судьи в областном центре России. Но в то же время почти невыполнимая – на территории чужой страны, в местах, где русских не любят просто потому, что они – русские… Однако взялись, в очередной раз доказывая всем, что для русского спецназа нет непосильных задач.

Была сформирована команда из четырех человек, все – бывшие военнослужащие частей специального назначения. После более тесного знакомства друг с другом и короткого боевого слаживания группа отправилась в Таджикистан. Группу возглавил Артем, как самый опытный и подготовленный. Финансировал операцию сын убитой судьи, Виктор Малышев, владелец крупной международной корпорации.

С самого начала все пошло не так. И у наркодельца-убийцы нашлись серьезные покровители в спецслужбах России, и сам Малышев был отстранен от дел в своей же фирме. Короче говоря, четверка оказалась на чужой земле, без оружия и без денег. По их следу шли наемники наркобарона и представители местной службы государственной безопасности.

Но все равно они смогли! Разгромили банду наркодельца чуть ли не голыми руками. А когда тот бежал в Афганистан, последовали за ним. С задачей они справились. Наркоделец был уничтожен. Правда, для этого пришлось вступить в бой с афганскими моджахедами, отрываться от погони группы американских рейнджеров и заключить временное перемирие – даже, скорее, союз – с чеченскими кровниками… Но – справились. При этом погиб один из бойцов группы, близкий друг Артема, Федор Багров.

Кстати, во время операции в руки бойцов группы попали данные о заграничных счетах наркобарона, человека далеко не бедного даже по нынешним меркам. Деньги были честно поделены на всех.

Вернувшись на Родину и желая отомстить за предательство человеку, бросившему их на произвол судьбы в самый сложный момент, бойцы группы начали поиски Малышева. Но найти его не смогли – олигарх исчез при весьма загадочных обстоятельствах. В процессе поисков им удалось узнать, что Малышев похищен начальником собственной службы безопасности, вступившим в альянс с бандитами. Никто из бойцов не задумывался и не сомневался – они опять вмешались в чужую игру. И выиграли ее.

Казалось бы, живи и радуйся. Но тут опять проявились чеченские кровники Артема. Благодаря незначительной оплошности бывшего «спеца», они смогли вычислить и взять в заложники его жену. Требование было только одно – самому прийти в указанное место и сдаться. Причем место встречи было назначено в чужом, незнакомом членам команды, городе.

И опять они вышли победителями! Враги были уничтожены.

После этих событий Артем дал слово и жене, и себе самому – всё. Отвоевался. Хватит. Всему должен быть предел, в том числе и человеческим силам. Документы ему сделали надежные, настоящие – помог криминальный авторитет, в прошлом служивший срочную в их бригаде. Рождественский уехал к морю, туда, где всегда хотел жить. Построил дом, посадил дерево… Сына вот вырастить не успел – прошлое догнало его уже в который раз.

И выхода не было – не мог он отказаться. И согласиться – тоже не мог. Впрочем, у него сложился план, как выкрутиться из создавшегося положения. Причем сложился в тот момент, когда он ответил вербовщику согласием.

И теперь оставалось лишь претворить этот план в жизнь.

2

– Мне придется уехать на некоторое время, – этими словами начал Артем разговор с женой.

– Это еще куда? – насторожилась Лиза. Она не ждала от таких вот внезапных поездок ничего хорошего. – И на какое время?

– Ну-у… – замялся Артем.

– Понятно… – женщина опустилась на стул, бессильно уронила руки. – Опять?! Ты же обещал!..

– Ничего нельзя сделать. – Рождественский подошел к окну, отодвинул немного занавеску, посмотрел на «отдыхающих», что резвились на берегу. Отсюда, со второго этажа, их было отлично видно. – Меня вычислили. Ну, или кто-то сдал – сейчас это, собственно, не так уж и важно.

– О господи! – воззвала к богу расстроенная женщина. – Да кончится ли это когда-нибудь?! Сколько можно…

– Прорвемся, – откликнулся Артем. Но прозвучало это слово не особенно уверенно.

На самом же деле это он точно знал – подобная жизнь не кончится никогда. Он – преступник, объявленный в розыск. До конца своих дней ему придется скрываться. Его сын никогда не будет знать своей настоящей фамилии. И постоянно надо будет оглядываться, держаться настороже – а вдруг найдется еще кто-то, особо хитрый, кто сумел проникнуть в тайну Артема?

– Слушай, Тема… – осторожно начала Лиза. – Я вот тут подумала… Может, тебе сдаться? Ну, осудят… Зато кончится это бесконечное бегство…

– Мне отвесят лет двадцать, – горько усмехнулся Артем.

– Ну и что? Я ведь тебя не брошу, ты это знаешь! – Лиза встала с места, подошла к мужу, обняла. – Договоримся, ребята свои связи подключат… Помогут с удо…

«А может, правда?» – Надо сказать, что высказанное Лизой уже не раз обдумывалось и самим Артемом. Устал он от бесконечного бега, от неопределенности. Устал быть постоянно настороженным зверем. В конце концов, в тюрьме ведь тоже живут…

Ну да. Конечно, Лиза права. Не бросит она его – уж это он знал совершенно точно. И ребята помогут. Но жизнь в неволе… Да и Федор вырастет, не зная отца. С постоянным клеймом сына осужденного преступника. И встретятся они когда-нибудь, взрослый сын и постаревший отец, незнакомые, совершенно чужие друг другу… А потом постаревшего и растерявшего по зонам форму Артема еще и пристрелит какая-нибудь сволочь.

– Нет, – Артем сказал это чуть-чуть резче, чем следовало бы, но уж слишком болезненно ударило секундное видение – его распростертое тело на асфальте.

– Опять бежать?.. – тяжело вздохнула Лиза.

– Значит, слушай, – Рождественский вновь стал самим собой – уверенным, резким, решительным. – Мне придется уехать. Ты подберешь другое место жительства, подальше отсюда. Сменишь все банковские счета, продашь бизнес и дом, после этого уедешь.

– Куда?

– Куда хочешь, – коротко ответил Артем. – Решишь сама. Перед тем как уезжать отсюда, дашь знать мне. Я найду способ уйти от этих людей.

– Как ты нас найдешь?

– Оставишь новый адрес Максиму или Шовкату, – друзья Артема, даже, скорее, побратимы; те, с кем он прошел Афганистан. – Я обращусь к ним.

– Хорошо, – Лиза больше не спорила. Она привыкла во всем доверять мужу. – Когда уезжаешь?

– Наверное, завтра, – ответил Артем. И добавил, как бы извиняясь: – Чем быстрее это все закончится, тем лучше.

– Это… – Женщина выдержала короткую паузу. – Опасно?

– Не опаснее, чем жить под чужим именем, – улыбнулся Артем.

Только улыбка получилась очень грустной. На самом деле он еще не знал, что именно потребуют от него его внезапно появившиеся «работодатели». Однако заранее был готов к тому, чтобы справиться с поставленными перед ним задачами. Иначе нельзя.

3

Опрос граждан – самое неблагодарное и тяжелое занятие. Это вам любой оперативник скажет. Граждане, как правило, мечутся из крайности в крайность. То из них каждое слово приходится как клещами вытягивать, то оказываться под словесным потоком, из которого трудно, порой почти что невозможно извлечь что-то нужное и полезное для дела.

Но, к сожалению, за все время истории спецслужб другого способа сбора первичной информации придумано не было. Поэтому ходили, от дома к дому, и общались:

– Здравствуйте, сэр. Федеральный агент Пайкс. У нас к вам имеется пара вопросов…

– Добрый день, мэм. Федеральный агент Фриш. Могу я задать вам несколько вопросов?..

В жизни и «Пайкс», и «Фриш» носили совсем другие имена. И документы, что они предъявляли опрашиваемым, были документами прикрытия. Нет, они действительно состояли на федеральной службе. Но вот ведомство, в котором имели честь служить эти два достойных человека, было несколько другим. Ни к чему, знаете ли, раздражать внимание обывателей, афишируя собственную принадлежность к разведке…

Первичный опрос имел только одну цель – выяснить, с кем именно пришлось столкнуться спецслужбам Соединенных Штатов в этом деле. То есть кем был скрывшийся похититель секретов?.. Завербованным обывателем, фанатиком какой-то политической партии или просто жадиной, клюнувшим на деньги? Или агентом-нелегалом какой-то чужой разведки?

И по всему выходило второе… Объект не имел близких друзей, не был женат, не проявлял склонности к употреблению спиртного или наркотиков. Вообще, его можно было бы назвать мизантропом. Но вот только все дело в том, что, старательно и умело избегая плотных контактов с кем-либо из соседей, он в то же время отличался вежливостью и доброжелательностью, всегда здоровался первым при встречах, охотно разговаривал на разные, в основном бытовые, темы. Нахваливал чрезмерно упитанных соседских детишек. И постоянно скалил – в лучших американских традициях – прекрасные зубы, охотно демонстрируя мастерство своего дантиста. Короче, по единодушному заключению соседей, высококультурный, образованный и милейший человек. Просто душка.

Разумеется, все «опросные листы», оформленные в виде отчетов, тут же передавались аналитикам управления. Но даже сейчас, в период сбора информации, опыт даже не подсказывал, а прямо орал полевым агентам в самое ухо – они столкнулись с разведчиком-нелегалом, который долгое время, проявляя при этом крайнюю осторожность, подбирался к интересующему его объекту. То есть искать его будет гораздо сложнее. Он не метался в панике, а уходил целенаправленно, по изученному и проработанному как раз вот на такой случай маршруту. Осталось найти ответ на один вопрос – куда?..

И вот тут агентам повезло – оказалось, что один из соседей, коммивояжер, только что вернувшийся из деловой поездки откуда-то с юга Штатов, случайно видел соседа в небольшом городке неподалеку от мексиканской границы. И даже хотел подойти, поздороваться, но не успел. Буквально на его глазах сосед сел в автобус, который следовал куда-то еще южнее.

А вот это уже было результатом! В деле появилась какая-то конкретика. Шпион, под завязку напичканный украденными секретами, уходил в Мексику. Так кто он? Какова его национальная принадлежность? Кубинец?.. Или это человек неистового Чавеса?.. Или еще чей-то?.. Ответов на эти вопросы не было. Пока не было. Но их необходимо было получить.

Значит, работа будет продолжена по ту сторону границы. Американцев мало заботило то, что там вроде как другая, суверенная страна. Речь шла о защите национальных интересов Америки, а в таких случаях они плевать хотели на интересы своих соседей. Так же как и на незыблемость государственных границ.

4

Судно носило не лишенное игривости название – «Королева грёз». Это да еще простота приема в члены экипажа были его единственными достоинствами. Контейнеровоз был древним, грязным и скрипучим. Команда представляла собой этакую сборную мира – как в Библии, «каждой твари по паре». Капитан – грек, первый помощник – швед, штурман – немец. Был даже один русский матрос, непонятно какими ветрами занесенный в Мексику.

Между собой члены экипажа общались на отвратительном английском, не всегда хорошо понимали друг друга. Ограниченный словарный запас не позволял строить длинные и сложные фразы, задавать лишние вопросы. То есть никто из экипажа не старался залезть в душу другому. Более плотно общались члены своего рода землячеств. И вот это обстоятельство Беглеца устраивало больше всего. По его «легенде», подкрепленной матросскими документами, земляков здесь у него не было. И некому было поймать его на лжи и противоречиях – место своего мнимого рождения Беглец знал недостаточно хорошо.

Беглец устроился на судно относительно легко. Дал несколько долларов мелкому таможенному чину, тот свел его с капитаном. Грек повертел в руках документы соискателя места, шевеля губами, почитал, вернул хозяину и кивнул: «Йес!» – после чего жестом позвал за собой. Надо было понимать так, что Беглец принят на работу.

Насколько Беглец мог понять из объяснений таможенника, контейнеровоз направлялся куда-то в Малую Азию, с заходом в несколько африканских портов. И это его вполне устраивало. В конечной точке своего путешествия Беглец сможет сойти на берег и обратиться в посольство своей страны. Точнее, в резидентуру, обязательно действующую на базе посольства. И уж она-то сумеет обеспечить его эвакуацию на Родину.

Теперь он уже не чувствовал себя беглецом. Обычный судовой механик. Если учесть возраст судна и состояние его силовых установок, работы ему хватало. И сейчас он сосредоточился только на ней, забыв на какое-то время обо всем другом, отбросив остальное за ненадобностью. Все равно здесь, в открытом море, он не сможет ничего придумать, если вдруг понадобится уходить.

Перед тем как взойти на борт, Беглец все же сделал один телефонный звонок. Международный. Нет, он звонил не в ту страну, агентом которой являлся. И даже не на другой континент. Полуминутный разговор, несколько ничего не значащих – для постороннего уха – фраз… Да и абонент не смог бы ничего понять из сказанного. Его задача была намного проще – дословно передать услышанное дальше. Именно для этого его много лет держали в другой стране.

Никаких записей, никаких пометок. Повесив трубку, собеседник Беглеца тут же набрал другой номер. Дождавшись трех гудков, повесил трубку. А минуту спустя снова позвонил. На этот раз трубку сняли после первого же гудка.

Тот, с кем говорил Беглец, размеренно повторил его слова новому собеседнику, после чего повесил трубку.

Этот звонок был первым за последние пять лет. Будет ли следующий и когда он будет, человек, скрывающийся под личиной мелкого лавочника, не знал. Так же как не знал ни по именам, ни в лицо обоих своих собеседников.

5

– Вот, – начальник базы, пожилой афроамериканец, ткнул пальцем в сторону стоящего рядом с ним Артема. – Это – ваш новый капитан. Его зовут Монк.

– Что там лопочет эта обезьяна? – лениво поинтересовался стоящий впереди группы сопровождения здоровяк, говоривший по-русски с заметным украинским акцентом. – И что это за хрен, в которого он тычет?

– Он гуторит, что этот член – наш новый босс, – «перевел» один из стоящих рядом со здоровяком. – Вроде как он – Монах.

Дело происходило на хорошо утоптанной площадке в центре лагеря, своего рода плацу. И, наверное, это можно было бы назвать построением личного состава группы сопровождения. Той самой, возглавить которую и прилетел сюда Артем.

…Он не стал тянуть время – ни к чему. И уже на следующий день отправился в Краснодар, где, собственно, и находилось представительство JWS.

В офисе его уже ждали. Сразу объяснили условия контракта: он едет командиром группы наемников, занимающихся сопровождением автоколонн. В его задачи входит превращение толпы анархистов в слаженный боевой коллектив.

– Полномочия? – сразу же уточнил Рождественский.

– Полная самостоятельность, – сразу же ответили ему. Видимо, этот вопрос уже был предметом обсуждения в фирме. – Единственное требование – координация своих действий с руководством базы. Именно оно решает о времени движения колонн и количестве техники в них. Во всем остальном – вооружение, численность людей, техническое обеспечение – вы принимаете решения самостоятельно.

– Каково вооружение?

– Автоматические винтовки, легкие и тяжелые пулеметы, гранатометы, – ответили ему. – Легкая бронетехника. Если понадобится еще что-то, сделаете заявку руководителю базы, и вам это будет доставлено.

– А если мне понадобится танк? – решил пошутить Артем.

Однако его шутку не оценили по достоинству – ответили очень даже серьезно:

– Сделаете заявку…

– Понятно, – кивнул Рождественский.

Подписали договор, составленный на английском и русском языках. Артему выдали подъемные, билет на самолет, объяснили порядок действий. Разумеется, отвезли в аэропорт и проводили до зоны контроля.

Перелет в Египет. Там его встречали. Не задавая лишних вопросов, автомобилем быстро доставили на какой-то частный аэродром, откуда уже не лайнером, а легким самолетом он последовал дальше.

Тех неудобств, что для Фредерика Рассела, привыкшего ко всем благам цивилизации, оказались настоящей пыткой, Артем даже не заметил. Всю дорогу – и в лайнере, и маленьком самолете – он просто проспал. Организм входил в боевой режим, и, как всякий солдат, Рождественский старался выспаться впрок. Мало ли как там дальше сложится…

На аэродроме его ждал автомобиль. Все тот же легкобронированный M 988 HMMWV – легендарный «Хамви». «Хаммер». Экипаж машины – водитель и пулеметчик – ждал пассажира возле пятнистого автомобиля. Как понял Артем, бойцы подчиненной ему команды сопровождения.

– Здорово! – по-русски приветствовал его один из встречающих. И даже руку протянул для приветствия.

Артем скорчил дурацкую физиономию, улыбнулся виновато и на вполне приличном английском заявил, что с такими вот козлами он ручкаться не собирается. При этом разводил руками и не забывал немного виновато улыбаться.

– Во стрекочет янкес! – покачал головой второй встречающий и, указав рукой на джип, сказал: – Поехали, блин!

– Йес! – радостно ответил Рождественский и забрался на заднее сиденье автомобиля.

Будущие подчиненные ему сразу же не то чтобы не понравились… Он не собирался начинать знакомство по дороге. Сначала хотелось разобраться, все ли так плохо, как обрисовали ему в краснодарском офисе компании. А вот то, что в машине оказался довольно приличный запас пива, ему не понравилось уже точно. Таскаться по малознакомым дорогам под кайфом – это, знаете ли, несерьезно. Это чревато самыми неприятными последствиями. Однако выступать не стал – рано еще…

Пулеметчик, занявший место рядом с водителем, тут же открыл одну бутылку для себя, вторую – для напарника. Жестом предложил угощаться Рождественскому – тот отрицательно покачал головой.

– Как хочешь, америкос, – пожал плечами гостеприимный боец, и машина сорвалась с места. – Нам больше достанется.

Дорога прошла почти что без эксцессов. Ну, разве что обстреляли их в одном месте. Несколько пуль звонко щелкнули по броне автомобиля.

– Макаки проснулись! – обрадовался заскучавший пулеметчик.

Встав к оружию, он открыл огонь по густым придорожным зарослям. Сверху в салон посыпались горячие гильзы. Вообще-то Артем не видел в этой стрельбе такой уж большой необходимости – он и сам не успел заметить то место, откуда стреляли неизвестные. Да и машина летела на очень даже приличной скорости, сразу же оставив место засады далеко позади себя. Так что то, чем занимался пулеметчик, было не более как переводом боеприпасов.

Разумеется, Артем не стал лезть с нравоучениями – промолчал. Но в памяти на будущее отметил…

База впечатляла своими масштабами. Здоровенный, очищенный от джунглей прямоугольник был огражден. По периметру, на равном удалении друг от друга, стояли наблюдательные вышки, оснащенные легкими пулеметами. Ворота – одни, и подъезд к ним сделан в виде лабиринта из бетонных плит, чтобы какой-нибудь смертник на машине, начиненной взрывчаткой, не мог прорваться. На это Артем смотрел с одобрением. Было понятно, что американцы пришли сюда надолго.

Внутри периметра было множество сборных модулей, жилых и хозяйственных. Направляясь к офису начальника базы, Рождественский сумел разглядеть и жилые строения, и складские, и, судя по всему, мастерские. Все пронумеровано, цифры, нанесенные белой краской на стены строений, были заметны издалека.

В офисе Артема встретил пожилой негр. Ну, или, если следовать правилам политкорректности, афроамериканец. Рождественский выложил на стол документы. Начальник базы взял их, пролистал, устало улыбнулся и неожиданно на ужасном русском заявил:

– Уодка! Горбачофф! Йопп твайю мать! – после чего перешел на английский. – А больше я на вашем диком языке ни хрена не знаю, парень. И как мы с тобой будем общаться, просто не представляю…

– Я немного знаю английский, – сообщил ему Артем. – Так что с общением проблем, как я думаю, не возникнет.

Негр неожиданно громко и от души расхохотался, покачивая головой.

– Вот, значит, как! – через смех с трудом говорил он. – А я тут болтаю всякую чепуху…

Артем без приглашения уселся на свободный стул, стоящий тут же, перед письменным столом начальника.

– Откуда английский знаешь? – отсмеявшись, спросил начальник базы.

– Да так… – неопределенно ответил Рождественский. – В школе учил…

О том, что в его дипломе, полученном по окончании Среднесибирского общевойскового, стоит специальность «переводчик-референт», он говорить не стал.

– Ты, наверное, хорошо учился, – усмехнулся негр и протянул через стол руку: – Меня зовут Том. Ты тоже так зови, парень!

– Артем, – пожал протянутую ладонь Рождественский.

– Артьёмм… – с трудом выговорил негр. – Однако, имена у вас!..

– Можешь звать Монахом, – сказал Рождественский. И, сообразив, что выговорить по-русски его позывной Тому будет не намного проще, чем имя, добавил: – По-английски – Монк.

– И откуда такое имя? – удивился негр. Но тут же остановил сам себя: – Впрочем, это неважно. Парень, как бы тебя ни звали, я дико рад, что ты здесь! Эти уроды… – Он небрежно указал оттопыренным большим пальцем руки куда-то за плечо. – …Достали уже. Причем не только меня – всю базу. И ее окрестности. Совершенно неуправляемые люди. Я не знаю, как ты собираешься с ними справляться, но тебе придется очень постараться, парень. Здесь, сам понимаешь, нет ангелов. Но эти… Они переходят все возможные границы!

– Постараемся… – пожал плечами Артем.

Он не стал бросаться с корабля на бал. В конце концов, плевать он хотел на проблемы работодателей. Все равно Артем здесь ненадолго. В первый день определился с жильем, получил обмундирование и оружие на складе. Сходил в тир, пристрелял автоматическую винтовку и пистолет. Кстати, никого из своих будущих подчиненных он там не видел. Они сделали это ранее либо просто не считали нужным.

Ну, а на следующий день, с утра, состоялось «историческое» построение. Если, конечно, это можно так назвать…

Три десятка расхристанных мужиков выбрались из модуля на плац, встали толпой. Впереди – здоровяк, обладатель украинского акцента, явно неформальный лидер в этой команде. Тут уж и думать нечего – авторитет его построен на физической силе и полной «отмороженности». Значит, придется ломать… Демонстрировать знание педагогики у Артема нет времени. Да и желания, честно говоря, тоже.

– На хрена нам тут монахи?! – удивился здоровяк. – Да и без начальников мы уж как-нибудь разберемся.

– Значит, так, – спокойно начал Артем. – На сегодняшний день у нас с вами общие задачи…

– Это какие же? – перебил его хохол.

Остальные пока помалкивали.

– Ну, если ты не понял, могу объяснить. Нам нужно отработать контракт и вернуться домой. Здоровыми. Поэтому с завтрашнего дня…

– Да пошел ты!.. – махнул рукой здоровяк. – До хрена вас таких умных было. До сих пор, как живые, перед глазами стоят…

Он нарочито неторопливо развернулся и направился к жилому модулю. Толпа медленно потянулась за ним.

– Да ты, как я посмотрю, конченый…! – Вообще-то слово, что использовал Артем, было крайне оскорбительным. Хохол замер, потом медленно – очень медленно – развернулся.

– Ты что-то проблеяла, овца?! – угрожающе спросил он.

– Так ты не только…, ты еще и в уши долбишься? – сделал вид, будто удивился, Артем. – Многостаночник ты наш!

Хохол стремительно прыгнул вперед. Для такой массы он был на удивление подвижен. Впрочем, Рождественский и ждал чего-то подобного. Нельзя подмять под себя три десятка мужиков одним только большим брюхом, для этого нужно нечто большее.

Схватка закончилась, так и не начавшись. Артем стремительно скользнул под ударную руку противника и вбил свой кулак в его солнечное сплетение, поймав здоровяка на противоходе. Тот задохнулся, захрипел, но – надо отдать ему должное – попытался не только устоять на ногах, но и продолжить атаку.

Тут уж Рождественский не дал ему ни одного шанса устоять. Чуть присев и резко развернувшись на месте, оказался спиной к противнику и сразу же, с ходу, ударил локтем назад, в печень. Этого второго удара оказалось вполне достаточно – хохол захрипел и, пуская пену изо рта, медленно опустился сначала на колени, а потом улегся на бок.

– Еще кто-то хочет попробовать комиссарского тела? – негромко поинтересовался Артем у остальных бойцов группы сопровождения, отряхивая руки.

Ответом ему была тишина. Вишневского ребята, надо думать, не читали. Однако та легкость, с какой не опасный на вид новичок разделался с неформальным лидером команды, пугала.

– Кто-нибудь, оттащите этот мешок в казарму, – уверенным тоном распорядился Артем. – Пусть отдохнет сегодня…

Двое вышли из толпы, помогли подняться хохлу и повели его к крыльцу модуля.

– Да, имейте в виду, – продолжал давить Артем. – За пререкания и нападение на командира – минус дневная зарплата. С сегодняшнего дня любой, даже самый малый «косяк», будет наказываться деньгами.

А вот эта новость взволновала каждого. В конце концов, они сюда приехали не просто водку жрать, а зарабатывать. И удар по карману оказался намного болезненней, чем удар в лицо. В стоящей перед Артемом толпе послышались недовольные выкрики.

– Если кому-то что-то не нравится, он может выйти против меня. Один на один. Если победит – будет делать все, что захочет. Если нет… Желающие имеются?

Желающих не было. Разумеется, Артему еще придется повозиться, превращая эту вольницу в слаженный боевой коллектив. Однако первый шаг сделан.

– Все свободны, – взмахнул рукой Рождественский. – На сегодня все. А вот завтра…

Мало набить морду неформальному лидеру, доказав тем самым всем остальным собственную крутизну. Артем прекрасно знал, что все эти шатания, пьянство и то, что называют «неуставщиной», идут от безделья. Значит, надо загрузить подчиненных так, чтобы им никакая дурь в голову не лезла. Старый армейский принцип: «Чем бы солдат ни занимался, лишь бы за…» Замучился, проще говоря. Общеизвестно – в армии «дедовщина» процветает в различного рода «хозшарах», говоря по-другому, в подразделениях обеспечения. В боевых частях, бойцы которых плотно загружены боевой учебой, такого нет. При правильно организованном процессе службы у солдата не остается практически ни одной свободной минуты. И ему даже в голову не приходит, что можно заняться какой-нибудь ерундой. До кровати бы доползти…

Бойцы медленно потянулись в модуль-казарму. Через несколько секунд Артем остался один. К нему подошел до сих пор стоящий немного в стороне Том и заявил:

– Ну, парень… Оказывается, ты крут!

Глава 3

1

Отряд Артему достался, надо сказать, еще тот. Сплошной интернационал. Несколько хохлов, белорусы, русские – а куда же без них? По всему миру воюют, с давних времен, – немец из «восточных», чех, пятерка поляков (этих-то торгашей куда понесло?!), абхаз, молдаванин… Ну, и так, еще кое-кто. Ноев ковчег самый натуральный. И с каждым надо было найти общий язык, какие-то точки соприкосновения. Иначе очень даже просто можно поймать спиной пулю. Когда на «боевые» пойдут…

Пришлось вспомнить все, чему когда-то учили в военном училище. Для начала необходимо привести вольницу к какому-то порядку. Тридцать человек были условно разбиты на два взвода, по три отделения в каждом. С назначением командиров Артем спешить не стал. Пока так, временные.

Уже следующий после «знакомства» день начал с пробежки. Нельзя сказать, что все бойцы отнеслись к этому с восторгом, но и открыто спорить никто не стал – вышли. Естественно, филонили. Тяжело после полной расслабухи втягиваться в систематические занятия «физикой». Рождественский не гонял – успеется. Всему свое время.

После завтрака отправил один взвод в тир. Кстати, добиться выделения дополнительных боеприпасов для занятий огневой подготовкой оказалось довольно непросто. Том откровенно не понимал, для чего это надо, ну, или делал вид, что не понимает. Что поделаешь, человек не военный – администратор… Решить вопрос помогло только то, что центральный офис предоставил Артему самые широкие полномочия.

Второй взвод сам Артем повел на занятия по специальной тактике, за охраняемый периметр. Тут уж все без дураков – и патроны боевые, и постоянная настороженность. Все же на чужой и враждебно относящейся к тебе земле находятся.

К обеду грязные, как черти, и уставшие, как собаки, вернулись в лагерь. После обеда Рождественский усадил бойцов за чистку оружия, а сам пошел осваивать свой собственный кабинет в административном модуле. По условиям контракта ему самому не было необходимости ходить на «боевые». Его задача – обеспечение процесса выполнения заданий. Впрочем, Рождественский иллюзий не питал. Да, он может не ходить, но – будет. Иначе тот небольшой авторитет, что он успел приобрести, рухнет как карточный домик. Наемники – народ такой, воспринимать всерьез могут только одного из своих. И никак иначе. Это не солдаты-срочники, которые не имеют права выбора командира. Значит, о тихой и спокойной административной работе можно забыть.

Но в период относительного затишья, когда поток доставляемых грузов на некоторое время поиссяк, можно – и нужно! – позаниматься работой с бумагами.

Артем изучал… Как бы это сказать? В России это бы называлось «личным делом». Толстенная пачка бумаг с массой ненужных анкет, с фотографиями и непременно снабженная грифом в правом верхнем углу картонной обложки. Здесь же – контракты. И документы – в копиях, – послужившие основанием для их заключения.

Русские – все – участники боевых действий. Первая чеченская, вторая… Самый старший по возрасту – почти пятьдесят – ветеран Афганистана. Прапорщик, кстати. Отставной. Надо взять на заметку. Тогда еще на совесть готовили, от души. Двух-трех «скороспелок» дня сегодняшнего легко переплюнет. Еще один – офицер, старший лейтенант. Правда, связист. Но – тоже ветеран. Второй чеченской. Даже медаль имеет – «За боевые заслуги». Тут уж надо смотреть, общаться, выяснять, что за тип и почему из армии ушел. Надоела бестолковщина? Попал под сокращение или уволен за пьянство и разгильдяйство?.. Тоже ведь имеет значение. Но пока что можно оставить в резерве на занятие командной должности.

Остальные служили срочную, но еще в дореформенной армии, по два года. Значит, чему-то научились за время службы.

Хохлы все, как один, служили в спецназе. Что, собственно, неудивительно. При разделе Советской армии небольшой Украине досталось целых три бригады спецназа. Пограничный округ, ориентированный на отражение агрессии со стороны извечного врага – блока НАТО. Проглядывались намеки и на участие в боевых действиях. Но так, не конкретно. Надо думать, ребята ездили наемниками в ту же Чечню или на Балканы, просто не афишируют этого. И правильно делают. Если в первую чеченскую жители бандитского анклава на территории России были «борцами за свободу», то немного позже, после вторжения в Дагестан и чудачеств в тихой и благостной Европе, стали в глазах зарубежных обывателей обычными бандитами, с которыми нормальный человек связываться поостережется. Ну, а Балканы… Не любят об этом вспоминать америкосы. Принесли так называемую «демократию» на крыльях своих самолетов и подкинули все той же Европе кучу проблем. Искусственно создали европейскую Чечню из Албании и Косова.

Артем для себя сделал в памяти «закладку» – русских и хохлов надо развести по разным взводам. Да и на заданиях их лучше ставить порознь. Пока что вроде бы все тихо и никто не выясняет, где кто служил, кто в кого стрелял… Но в последующем это может стать серьезной проблемой.

Ну, дальше просто. Белорусы – Балканы, Приднестровье. Молдаванин – то же самое. Немец, чех и болгарин – просто наемники, получившие в свое время специальную подготовку в армиях своих стран и успевшие поболтаться по миру. Абхаз – тоже понятно. Молодой совсем, вырос с автоматом в руках… Не по дискотекам ходил и не на институтских лекциях спал, а партизанил, грузин отстреливал.

Смущали поляки. До сих пор Артему с ними, как с бойцами, сталкиваться не приходилось. Редкий овощ на русских огородах. Если верить их старому фильму про собачью будку в виде танка, то воины непревзойденные. Одной дивизией Берлин взяли в 1945 году, всех немцев разогнали и закончили Вторую мировую. Но кино – это кино. А от людей бывалых приходилось слышать, что бойцы из них никудышные. Так, теперь азербайджанцы… Хвастливы, склонны к показушному молодечеству, но когда доходит до серьезного дела, то полностью им доверять опасно – могут подвести, струсить…

Артем провозился с бумагами до позднего вечера. Отложив, откинулся на спинку легкого стула и устало прикрыл глаза. Не его это. Ему бы в поле… Да с оружием в руках… Но, не зная толком тех, с кем свела тебя судьба в одной команде, очень даже запросто можно остаться в этом поле одному. И это будет еще не самый худший расклад…

Встряхнувшись, встал с места и вышел на улицу. После кондиционированного помещения окатило удушливой жарой. Вроде бы и вечер… Но с российским, конечно, не сравнить. Совсем не то.

И все равно, несмотря на явно ощущаемый дискомфорт, решил перед сном пройтись по базе. Просто так, без какой-то конкретной цели. Благодаря общению с Томом он уже знал, что здесь – основные склады. Сам рудник или прииск, занимающийся добычей алмазов, находится километрах в пятидесяти дальше. Там стационарной охраной занимаются американцы. Здесь – склады, технические и вспомогательные службы.

О добыче алмазов Рождественский имел весьма смутное представление. Но ему было очень интересно – неужели несколько блестящих камешков, которые и разглядеть-то можно с трудом, способны прокормить такую прорву народа?.. Ведь, по большому счету, он не видел здесь, на базе, фанатичных ученых или задумчивых горных инженеров. База, скорее, была в большей степени похожа на военную.

Впрочем, не его это дело… Его задача на данный момент – дождаться сигнала от Лизы. О том, что все у нее нормально, она сменила место жительства и оторвалась от опеки наблюдателей, которые – вне всяких сомнений – были приставлены к ней краснодарским представительством фирмы. Хотя… Насчет последнего как раз можно и не волноваться. Если что, Макс Оболенский поможет. Он вроде как круто взлетел, совершив одномоментно серьезный карьерный рывок. В Москве сейчас, в Совете безопасности. Правда, рядовой клерк… Но эта структура ни в какое сравнение не идет с новоявленной полицией и даже с ФСБ.

– Стой! Назад! – Задумавшись, Артем незаметно для себя подошел к самому загадочному месту на базе.

Несколько отдельно стоящих модулей были огорожены, выделены в своего рода локальную зону. Между модулями – здоровенная телескопическая антенна. Пункт связи?.. Скорее, нет. Связь расположилась в центре базы, рядом с администрацией. А тут какое-то государство в государстве. Своя охрана, причем ребята по виду вроде как наемники… Но просматривается строгая иерархия и дисциплина. Скорее, небольшое армейское подразделение.

В этой локалке постоянно, практически без выхода за территорию, обреталось несколько человек. Молчаливые, суровые – как будто постоянно чем-то недовольные – малоконтактные. В смысле, не ищущие лишних, на их взгляд, знакомств, старательно держащие дистанцию между собой и остальными обитателями базы. Артем не стал расспрашивать Тома на их счет. А сам тот ничего о них не сказал. Вроде как и не было их здесь, на его территории.

Сейчас охранник, стоящий по ту сторону забора, у ворот локалки, настороженно направил ствол в сторону приблизившегося, по его мнению, сверхдопустимого расстояния Рождественского.

– Спокойно, парень! – Артем осторожно сделал шаг назад и поднял перед собой открытые ладони. – Извини, я случайно.

– Назад! – повторил охранник.

А винтовочку свою он держал профессионально. Ствол не дрожит, как овечий хвост. И в глазах его страха, как у мальчишки-срочника, не было. Опытный малый. По крайней мере, оружия не боится. Подержался за него, судя по всему, изрядно.

– Да не украду я у вас ничего! – Артем отступал спиной вперед. – Сильно мне надо, парень…

Он не себя успокаивал, и не часового. То, что говорил Артем, было всего лишь приглашением к общению. А что такого? Стоит малый долго – часа два, не меньше. Скучно ему и грустно. А тут – ну надо же! – «свободные уши» просто так гуляют…

Вот только капитан наемников не ошибся в своих предположениях – опытный малый. Битый. Ни слова больше не сказал. Только ствол винтовки отпустил и отвернулся с неподдельным равнодушием сразу после того, как Рождественский отошел на определенное кем-то как безопасное расстояние.

«Ну и черт с тобой! – подумал Артем, разворачиваясь и направляясь к жилому модулю, в который его заселили. – Не очень-то и хотелось с тобой разговаривать».

И вообще, пора ложиться спать. Завтра его ожидал непростой день. Впрочем, вряд ли ждут его здесь спокойные дни. До тех пор, пока не уберется отсюда навсегда, не знать ему покоя…

2

Утро принесло новый сюрприз. Не успел Артем выгнать своих бойцов на зарядку, как появился Том. Надо сказать, что перемещался начальник базы чуть ли не бегом, и можно было подумать, что он просто собрался присоединиться к утренней пробежке наемников.

– Эй, парень! – заорал негр издали. – Монк! Погоди! Срочный выезд!

Наемники зашевелились, забормотали что-то между собой. Слово «выезд» они все понимали очень даже хорошо.

Выезд для команды сопровождения – это хорошо. Это возможность покинуть осточертевшую базу, возможность развеяться и – если придется ввязаться в перестрелку – пощекотать нервы. Но, кроме того, это еще и деньги. Оплата наемников включала в себя несколько частей: постоянный и неизменный оклад, относительно небольшой, «капавший» за каждый проведенный в Африке день; и то, что ветераны чеченских войн окрестили «боевыми» – то есть почасовая плата за риск, которому бойцы группы сопровождения подвергались за территорией базы. Дополнительно существовала сложная система бонусных выплат – за командование, за выслугу лет и прочее. Но это – когда еще… А вот выезд – все конкретно. Покинул пределы базы – пошел отсчет часов. Провел колонну, автомашины прибыли на склады и встали под разгрузку – хронометр щелкнул, останавливаясь, и уже через неделю деньги упали на твой счет.

Вот и заволновались наемники. Все знали: массовый завоз (страда для наемников из группы сопровождения) только предвидится – очередное судно в пути, еще приближается к порту назначения. Стало быть, и те, кто за грузами охотится, тоже сейчас автоматы чистят, магазины снаряжают, ну, или черт его знает, чем они там занимаются. Но не у дороги в засаде сидят. И, значит, поездка становится рутинной, совершенно не опасной и не обременительной. Скорее, наоборот – в городе можно будет пробежаться по лавкам, прикупить необходимые бытовые мелочи.

– Нужен один экипаж, – задыхаясь, сообщил подбежавший Том. – Пять-шесть человек. В город – и назад!

– Когда выезжать? – недовольно спросил Артем.

– Сейчас и выезжать, – заявил Том. – Я же сказал тебе, парень – срочно!

– Тогда… – Рождественский оглянулся на замерших наемников. – Ганс – водитель, Хохол – на пулемет, Дёма и Янош – стрелки. Вперед, экипироваться!

Весьма довольные выбором, названные бросились назад, в модуль. Остальные проводили их завистливыми взглядами. Хохол, правда, задержался и как-то странно посмотрел на командира. Впрочем, ничего удивительного в этом не было – именно с ним Артем сцепился в первый же день.

– Мишарин! – Бывший связист чуть приосанился и сделал пусть едва заметный, но все же шаг вперед. – Остаешься за меня. Продолжать зарядку, далее по плану. Я поеду старшим. Все. Не стоим, наемнички! Побежали, побежали!

Явно разочарованный Мишарин повел нестройную колонну полуголых наемников на пробежку.

– Монк! – окликнул Артема стоящий немного в стороне Том.

– Что?

– Ты свой контракт внимательно читал? – почему-то спросил начальник базы.

– А что такое? – насторожился Рождественский.

– Тебе не обязательно ехать куда-то самому, – напомнил негр. – Твоя оплата не зависит от того, будешь ли ты куда-то выезжать сам или не будешь. Ты получаешь оклад. И, черт возьми, весьма приличный оклад. Почти как у меня. Так что можешь сидеть на этой чертовой базе, плевать в потолок и не подставлять свою шкуру. Ты все равно получишь в два раза больше любого из своих людей.

– Да что-то я засиделся здесь… – ответил Артем. – Заскучал…

Можно было, наверное, попытаться объяснить американцу, что в дальнейшем Артему предстоит планирование боевых операций. И ему придется еще не раз прокатиться по этой дороге, от базы до города и обратно, стараясь не только запомнить каждый поворот и изгиб, но и оценить их потенциальную опасность. Что объединяет диверсантов всех стран и народов?.. Направление мышления. И никто лучше Артема не способен подобрать самое удобное место для засады или установки фугаса. Значит, рано или поздно в эти места непременно придут и «гости». И, кроме того, что он за командир станет, если его солдаты отправятся в бой, а он будет отсиживаться в охраняемом периметре, рядом с санчастью и кухней?.. Вот то-то же.

Но Артем ничего не стал объяснять Тому. Не поймет… Другой менталитет.

Так и вышло.

– Никогда я вас, русских, не пойму, – сокрушенно махнул рукой Том и направился в сторону административного модуля.

Через двадцать минут, когда мини-колонна из двух «Хамви» покидала территорию базы, Артем обратил внимание на то, что зарядка практически сорвана. Наемники медленно стягивались к жилому модулю, покуривая и о чем-то разговаривая на ходу. Значит, Мишарин этот экзамен на командирскую зрелость не выдержал…

А еще Артем не без интереса отметил, что сопровождали они машину с людьми из локалки. И пусть те так же, как и все остальные на этой базе, были одеты в камуфляж без каких-либо эмблем и знаков различия, можно было понять по поведению, что двое – всего лишь охранники, тогда как третий – явно большая шишка.

Но это так. Еще одна небольшая зарубочка в памяти. И Рождественский даже не знал, пригодится это знание ему или нет…

3

– Онобозначился! – волной прокатилось по кабинетам и коридорам ГРУ.

Конечно, не по всем кабинетам, да и число коридоров было весьма ограничено… Однако неожиданное известие произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Обычно принято как считать? Есть разведчик, и есть его куратор. «Алекс – Юстасу». И всё… На самом же деле процессом обеспечения занимается масса народа. Ну, не масса, конечно… Но и не пара человек – это точно. Разумеется, все эти люди многократно проверены всеми доступными способами, имеют положенные допуски, отнесены к числу секретоносителей, им никогда не суждено посетить не только турецкие или египетские пляжи – даже побережье Крыма, оказавшееся украинским, для них закрыто навсегда.

Эти люди не знают и не узнают никогда настоящего имени агента. И – тем более – не увидят его в лицо. Более того, каждый будет обрабатывать только часть получаемой информации, без расшифровки источника ее поступления, без обозначения страны, из которой она пришла. Они – солдаты разведки. И, как каждый хороший солдат, знают только свой маневр. Только то, что положено.

Но это – не больше, чем лирическое отступление. Важно же здесь совсем другое – нелегал вышел на связь. Через нескольких посредников – но вышел. В зашифрованном сообщении, пришедшем издалека, было четко обозначено: задание выполнено, информация получена, разведчик проводит операцию выхода самостоятельно.

Разумеется, ему могли бы подобрать десяток-другой вариантов относительно безопасной и более комфортной эвакуации. Но для этого необходим постоянный канал связи. А ее-то как раз и не было. Поэтому начиналась подготовка к приему агента в той точке, которую он обозначил как точку выхода.

Разрабатывалась новая «легенда», готовились документы прикрытия. В страну, где нелегал должен был проявиться, срочно перебрасывались дополнительные силы для организации более плотного и надежного во всех отношениях прикрытия.

Многие вздохнули с облегчением – не предал. Не перешел на сторону противника. Остался верен присяге.

Разумеется, по возвращении в страну нелегалу предстоит еще многоступенчатая углубленная проверка. Юлиан Семенов в одном из своих романов описывал нечеловеческие страдания Штирлица-Исаева, томящегося в советской тюрьме после окончания войны. Типа, был такой злюка и бука Берия, которого хлебом не корми, а дай только кого-нибудь посадить или расстрелять. Вот он, реализуя свои порочные наклонности и пристрастия, и отрывался по полной на несчастном безответном Штирлице. И то ли не знал советский детективщик, то ли просто не счел нужным сказать, что процедура проверки – это вполне нормальное явление для агента, вернувшегося «с холода». То есть с нелегальной работы.

Такие агенты, как правило, – одиночки. То есть организация плотного контроля по месту работы исключена. И кто его знает, в чьих он там интересах работает?.. Может, уже пашет, как трудолюбивый колхозник, от зари до зари, сразу на три или четыре разведки, кует по-тихому бабло, снабжая Отечество профессионально сфабрикованной «дезой»?.. И на Родину вышел не по своей воле, а выполняя задание нового командования, для глубокого внедрения в службу разведки. Всяко, знаете ли, бывает…

Значит, по выходу – проверять, проверять и еще раз проверять. И не всегда это делается в белых перчатках и с реверансами. Проверка обязательна даже в тех случаях, если прямых оснований для подозрений нет. И вообще, тот, кто занимается ею, изначально видит в проверяемом предателя. Иначе будет не рыть, а искать причины, по которым этого делать не следует. Сможет доказать предательство – хорошо. Справился с поставленной задачей. Не доказал… «Повезло тебе, сволочь». Лучше, как говорится, перебдеть, чем потом десятками менять «спалившихся» агентов на кого ни попадя. Или срочно выводить годами внедряемых на представляющие определенный интерес объекты людей. Так что Штирлиц еще благодарить должен того же паскудника Берию. Просто в тюрьме подержал, зубы маленько проредил… А ведь могли, особо не заморачиваясь, и расстрелять где-нибудь в подвале. Времена-то простые были, безыскусные. Да и послевоенная неразбериха… Тем более что было за что.

И не надо утверждать, что автор совсем уже заврался. Штирлиц – он ведь не только чемоданчик радистке Кэт подносил да красиво по Родине грустил. Он ведь еще и на немцев работал. Причем «на» тут лишнее совсем. Он и был немцем. Эсэсовцем. Думал, как немец, жил, как немец, поступал, как немец… Иначе нельзя – провал неизбежен. Значит, надо понимать так, что на каком-то уровне своей карьеры ему приходилось принимать решения или совершать поступки, которые могут быть уверенно отнесены к разряду «военных преступлений». Тем более что и организация, активным членом в которой он состоял, была объявлена преступной.

Разумеется, ему приходилось переступать через свое второе «я», совершая преступления во имя высшей цели. Но… Он их совершал. Для того, чтобы добиться доверия в среде внедрения, для того, чтобы стать своим среди «коллег»-эсэсовцев. Он был вынужден быть большим преступником, чем те, кто его окружал. Белые перчатки на руках разведчика неуместны.

Поэтому проверка будет. Может, конечно, и без тюремной камеры с выбитыми зубами. И без расстрела под барабанную дробь… Так и время другое. Двадцать первый век на дворе как-никак.

Но это все – потом. А сейчас приоритеты определены. Вытащить человека, вывести его из операции. И – получить добытую им информацию…

4

– Я вот не пойму… – Молодой стройный негр в хорошем европейском костюме и при галстуке, несмотря на жару, неплохо говорил по-английски. – Почему это ты вдруг решил нам помочь? Как я понимаю, процент от сделки тебе не нужен?..

Второй собеседник, мужчина лет сорока, равнодушно глядел в окно, на порт. Разговор происходил в номере люкс прибрежной гостиницы. В отличие от негра, он был одет в натовский камуфляж и высокие «пустынные» ботинки.

– Так может, ты мне все же объяснишь почему? – продолжал наседать негр.

– А тебе не все равно? – лениво поинтересовался европеец.

– Черт возьми! – возмутился негр. – Рисковать будут мои люди! На моих лодках! С моими автоматами! И вкладываться в эту сделку я буду своими деньгами! И мне должно быть все равно?!

– Хорошо, – устало согласился белый. – Слушай тогда. Этот корабль везет груз, который совсем не нужен в Африке.

– Кому не нужен? – перебил его негр.

– Нам не нужен, – признал европеец.

– Тогда почему бы вам не перехватить его самим? – негр взмахнул рукой. – Зря, что ли, здесь постоянно ходят ваши военные корабли?

Несколько секунд белый размышлял над чем-то. При этом в глазах его явно читалось желание придушить несговорчивого собеседника прямо тут же, сейчас.

Однако тот ни капельки европейца не боялся. Предводитель одной из самых крупных и удачливых на здешнем побережье банды пиратов чувствовал себя в этом гостиничном номере полностью защищенным. За дверью, в коридоре и холле, постоянно болтались его люди – человек пятнадцать, не меньше. С оружием – «президентская гвардия» в сторону порта вообще старалась не забираться. Да и вообще, в стране, которая уже почти двадцать лет пребывала в состоянии гражданской войны, трудно было кого-нибудь удивить или напугать автоматом.

Ну, а что предводитель пиратов внешне не похож на Джека Воробья… Так, опять же, времена другие. И к тому же предводитель не стоит у штурвала брига или каравеллы. Он, знаете ли, сидит в офисе, дебет с кредитом сводит. Оружие покупает, горючее, боеприпасы… Людям своим зарплату платит. Информацию собирает полезную. Как в этот момент, к примеру.

– Мне не нужна такая сделка! – уверенно заявил пират. – Конечно, за тебя просили очень серьезные люди… Но мне не хотелось бы попасть в какую-нибудь неприятную историю. Поэтому давай сделаем так – мы с тобой расходимся. Никаких обид и неисполненных обязательств между нами нет, поэтому…

– Хорошо! – перебил разговорившегося пирата европеец. – Я не считаю, что это хорошая мысль, но, если ты настаиваешь, объясню. Нам не нужен груз. Мы и так знаем, что там. Нам нужен тот, кто придет его выкупать.

– Так-так, – заинтересовался негр. – То есть ты хочешь, чтобы мы захватили это судно?..

– …И на какое-то время задержали его у себя, здесь. – Европеец ткнул рукой в окно, в сторону порта. – А потом, когда к вам обратятся с предложением выкупа, вы сдадите нам того человека, от которого будет исходить предложение.

– Подожди, – опять взмахнул руками пират. – Но если мы его вам отдадим, то не получим своих денег!

– Получите, – отрезал европеец. – В саму сделку мы не полезем. Вы свои деньги получите сполна. Я не буду тебе рассказывать, как там будет и что. Но дальнейшие события станут разворачиваться далеко отсюда и без вашего участия.

– Так-так, – пират задумался. – Если ты знаешь, что там за груз… Сколько мы можем запросить, чтобы получить наверняка?

– Я думаю так, что два миллиона – это будет нормально, – после секундного размышления сказал европеец. – Они смогут их выплатить.

Негр с задумчивым видом прошелся по комнате, потоптался перед окном. Без особой на то необходимости поправил узел галстука. Потом обернулся к европейцу:

– Ну, что же… Должен сказать, деньги неплохие… Но ведь мы помогаем вам? Правильно?

– Чего еще тебе надо? – устало спросил собеседник пирата.

– Раз мы оказываем вам услугу, значит, неплохо было бы и вам не остаться в стороне, а дать нам что-нибудь… – хитро ухмыльнулся пустившийся в торговлю негр.

– Так мы и даем, – теперь и белый улыбался в ответ. – Вы уже получаете очень, очень много!

– И что же?

– Пока вы делаете то, что мы вам говорим, наш флот сюда не придет… – Европеец вроде бы и улыбался, но только сейчас он как-то вдруг разительно изменился. Ничего не осталось от недавней расслабленности и усталости, да и его улыбка больше была похожа на оскал хищника. – Поверь, это – хорошая цена.

Пират отступил на пару шагов, покачал головой. Улыбка сразу же исчезла с его лица. Все было более чем понятно – шутки кончились. То, что сейчас произнес европеец, не было даже намеком. Это была прямая угроза. И главарю пиратов надо было бы возмутиться, стать в позу… Но только он не стал этого делать, а спросил серьезным деловым тоном:

– Как название судна?

– «Королева грёз», – ответил европеец.

5

Город Артема поразил. Как там, в «Бриллиантовой руке»?.. «Англия – страна контрастов», кажется?.. Так вот, столица этого уже давно не существующего государства тоже… город контрастов, блин. Вроде бы на первый взгляд современный полис. Так же как и везде – многоэтажные дома, бары, отели… Но все это соседствовало с немалыми кучами мусора. Аборигены отличались некоторым инфантилизмом и непосредственностью в вопросах санитарии, и городские службы, малюсенькие и плохо оплачиваемые, не в состоянии были справиться с очисткой улиц от мусора.

Довольно много машин. Так же как и в Афганистане, здесь популярны японские внедорожники разной степени «свежести». Есть старенькие, совсем уже убитые, непонятно как перемещающиеся. Есть поновее. Вон хотя бы как тот «крузак» у гостиницы. Рядом с ним – еще несколько, но уже постарше. И вокруг них толкутся местные. Одеты как попало – яркие шорты, майки, какие-то панамы и шляпы. Оборванцы – иначе не скажешь. Зато у каждого автомат. И вообще, в городе очень много оружия. Может, даже больше, чем мусора.

Впрочем, что тут удивительного? Насколько знал Артем, страна уже почти двадцать лет находится в состоянии гражданской войны. Точнее, страны нет. Есть кучка анклавов, в каждом свой собственный царь или князь, свои законы – ну, или представления о них. По сути, страна поделена на сферы влияния многочисленными бандами. С одной стороны – лакомый кусочек для внешнего агрессора. Вводи войска и последовательно, район за районом, область за областью бери территорию, уничтожая местечковых вождей и расставляя на их места своих, как это принято было говорить раньше, «марионеток». С другой стороны – а кому это, простите, нужно? Полезных ископаемых тут нет. Нефти, газа, золота, редкоземов – ничего. Зато масса голодных аборигенов, которых надо не только привести к повиновению, но и накормить. И полностью разрушенная за годы безвластия инфраструктура, которую придется восстанавливать и поддерживать оккупационным властям. Получается, что прибыли никакой при максимальных затратах…

Насколько Артем знал, американцы уже как-то пытались установить здесь демократию. Конечно, в своем представлении. И потерпели сокрушительное поражение. Потери в людях, в технике… Плюнули – и ушли. Однако свое присутствие сохранили. Хотя бы через компанию JWS, занимавшуюся охраной алмазного прииска. Вот только Рождественский никогда не слышал о том, чтобы эта африканская страна славилась своими алмазами…

– И какого черта мы тут делаем? – вслух спросил Артем сам у себя. Слишком уж много непонятного, необъяснимого происходило вокруг него в последнее время.

Сидящие в машине наемники, считая, что вопрос адресован к ним, переглянулись. Потом как-то так, дружненько, взглянули на Хохла. Вопросительно взглянули. А ну, как ответишь новому «капитану», развенчанный вождь?..

– Да этот, из администрации, с пиратами о чем-то болтает, – после небольшой паузы заявил пулеметчик. – Скоро корабли должны прийти… Вот и договаривается, чтобы мартышки вели себя пристойно, не воровали.

– Воруют? – уточнил Рождественский.

– А как без этого? – Хохол даже немного удивился. – У них же нет ни хрена. Тащат все, что к полу гвоздями не прибито – только отвернись!

– Понятно… – вздохнул Артем. – А кто тут знает, когда приходят корабли?

– Да все знают! – ответил все тот же Хохол. – Куда тут спрячешься? Все на виду.

Действительно, глупый вопрос. Все со всех сторон просматривается, порт как на ладони. Значит, нужно ожидать всплеска нападений и готовиться к ним.

На крыльцо гостиницы вышел босс из локалки – тот, чью машину они сопровождали. Приостановился на ступенях, с прищуром оглядываясь – давал зрению адаптироваться к яркому солнцу. Брезгливо покосился в сторону толпившихся, что-то галдящих вооруженных аборигенов и направился к своей машине.

– Ганс! – подал команду Артем. – Заводи!

Что-то подсказывало – этот начальник сделал все те дела, ради которых прикатил в город. И теперь предстояло преодолеть семьдесят километров джунглей, что отделяли базу от города. Только в обратном направлении.

Глава 4

1

Это произошло ночью. Беглец только что вернулся с вахты. Помылся и уже собрался лечь спать, как вдруг послышался какой-то не характерный для судовой жизни шум, встревоженные голоса членов экипажа, даже крики. На судне явно происходило что-то нехорошее. И Беглец направился на палубу.

Яркий свет, усиленные мегафонами крики, звуки выстрелов – все это ожидало его наверху. Экипаж судна собрался на палубе. Растерянные лица, испуганные глаза… Капитан, худое лицо которого выражало тревогу, даже, скорее, панику, что-то растерянно бормотал по-гречески себе под нос. Ситуацию он не контролировал и под контроль взять не пытался.

– «Королева грёз», вам необходимо немедленно остановить двигатели и лечь в дрейф! – откуда-то доносился усиленный простенькой электроникой голос, говоривший на плохом, однако вполне понятном английском. – В противном случае будет открыт огонь на поражение!

Беглец осторожно выглянул за борт. Внизу, вокруг судна, в свете прожекторов носились какие-то лодки, вроде бы рыбацкие. И на лодках – оборванцы, похожие на рыбаков. Но вот «снасти» у «рыбаков» были странные: «АК» и противотанковые гранатометы. На одной из лодок был установлен крупнокалиберный пулемет.

– Что происходит? – спросил Беглец у оказавшегося рядом матроса-немца. – Кто это?

– Пираты, – спокойно ответил тот.

– Пираты?! – удивился Беглец.

Для него, как и для большинства людей, пираты ассоциировались с зарытыми сокровищами, с именем капитана Флинта, с благородным капитаном Бладом… Но не с этими оборванцами.

– Может, береговая охрана… – спокойно продолжал немец. – Что, впрочем, в этих широтах одно и то же.

В этот момент лодка, снабженная пулеметом, выскочила из-за кормы «Королевы грёз» и пошла вдоль борта. Пулеметчик выпустил длинную очередь. Крупнокалиберные пули звонко защелкали по борту, по снастям… Экипаж бросился к дверям, стараясь укрыться внизу. Капитан перевел стрелки машинного телеграфа на «стоп».

Как происходил сам захват, Беглец не видел – сидел в своей каюте. Примерно через полчаса в коридоре послышались шаги и голоса. Дверь широко распахнулась, на пороге появились два негра с автоматами. Причем один из них был одет в грязную пятнистую куртку армейского образца и драные джинсы. Второй и того проще – широкие футбольные трусы ярко-красного цвета и синяя широкая майка без рукавов. Несмотря на весь трагизм ситуации, Беглец не мог не улыбнуться. А где же широкополые шляпы, где камзолы и белоснежные рубахи с жабо и кружевными манжетами?

Один из пришельцев взмахнул своим автоматом и что-то сказал. Беглец из сказанного не понял не единого слова, но по жестам, сопровождающим слова, предположил, что ему предлагается покинуть каюту. Он медленно, не делая резких движений, которые могли бы быть неправильно истолкованы захватчиками, встал с места и вышел в коридор. Там уже собралась почти вся команда.

Надо отдать должное пиратам, они не запугивали пленников, размахивая оружием, не били. Вели себя деловито и уверенно. Заметно было, что процесс захвата у них отработан. Экипаж – кроме вахты машинного отделения – затолкали в один из отсеков трюма. Дверь не запирали, но за ней расположились несколько автоматчиков. Когда кто-то – кажется, все тот же немец – попросил воды, его вывели. Толпа пленных между собой испуганно заговорила – дескать, все, убьют. Чтобы не выступал и не раздражал бандитов.

Однако немец вернулся минут через двадцать, живой и здоровый, притащив ведро питьевой воды и несколько кружек.

Беглец отметил этот факт как положительный момент в его теперешнем положении. Убивать их, видимо, пока не собираются. Хотя это вовсе не значит, что не решат прикончить через полчасика, когда у них вдруг настроение изменится.

Но даже если и не прикончат… Ситуация, в которой по воле случая оказался Беглец, не располагала к радужным прогнозам. Несомненно, начнется торг. Вполне возможно, что владельцы судна или груза заплатят пиратам выкуп. И что тогда? Свобода? А вот фигушки!

Журналисты, многочисленные интервью, фотографии в газетах и журналах… «Освобождены заложники!» Сенсация, мать ее… Палево для него, для Беглеца. И рождественский подарок тем, кто сейчас идет по его следу. И как теперь выходить из этого положения?..

– Черт! Черт! Черт! – послышалось чуть в стороне. Беглец обернулся. Помощник капитана – самого кэпа с экипажем не было – раскачивался из стороны в сторону, обхватив голову руками. – Черт! Нам ведь оставался один паршивый переход! Один-единственный!

– Вообще, как так получилось? – спросил у него сидевший рядом штурман.

– Ты у меня спрашиваешь? – вскинулся помощник. – Они не должны были на нас напасть, понимаешь?! Не должны!

– Почему?.. – недоумевал штурман. – Это побережье всегда считалось неспокойным…

– Они нападают в основном на танкеры, – отвечал помощник. – И гораздо ближе к берегу. Мы были в полной безопасности! Они не должны были на нас нападать…

– Но ведь напали, – умиротворяющим тоном констатировал штурман.

– И я даже знаю почему, – заявил помощник. – Нас кто-то продал!

Он поднял голову и оглянулся вокруг. Наверное, в поисках того, кто «продал» пиратам «Королеву грёз». Но, не обнаружив предателя, опять склонился к палубе.

– И мы, и владельцы судна нажили такие проблемы, что… – он не закончил фразу и лишь отчаянно взмахнул рукой.

– Почему это? – спросил штурман.

Но помощник не стал отвечать – сделал вид, что не услышал вопроса.

«Так, – отстраненно подумал Беглец. – Кажется, у нас появляются общие для всех проблемы… Не все так просто и с этим судном. Интересно, какие еще сюрпризы нас ждут?»

Впрочем, не стоит забивать себе голову. Его задача на данный момент – выжить. И искать, искать, искать пути выхода! Не может быть такого, чтобы все было так беспросветно и безнадежно…

2

Главарь пиратов в это время находился на мостике, вместе с капитаном «Королевы грёз». Нет, не тот главарь, с которым разговаривал человек из локальной зоны американской базы. Тот, скорее, не главарь, а инвестор. То есть тот, кто вкладывает в проведение морских операций свои деньги. Он не рискует, остается на берегу и занимается организационными вопросами. Снабжение, наводка, получение выкупа…

Тот, что сейчас разговаривал с капитаном, был своего рода «полевым командиром». Тот, что руководил захватом непосредственно на месте, в море. От остальных пиратов он отличался тем, что имел кое-какое образование. И сейчас рассматривал судовые документы.

– Так что за груз? – уже в который раз спросил главарь на довольно неплохом английском языке.

Капитан отвечать на прямой и такой простой вопрос не желал. «Контейнеры, – пряча глаза, отвечал он. – Под пломбами… Я внутрь не заглядывал…» Вроде как и правильно все.

Но имеются судовые документы, в которых четко и ясно прописано – груз гуманитарной помощи ливийским беженцам. И почему же капитан так изворачивается, так упорно говорит, что не заглядывал в контейнеры? Даже пирату хватило ума на то, чтобы понять – что-то здесь не чисто.

Учитывая то, что судно было захвачено и направлялось в порт базирования их банды, главарь не стал церемониться. Взяв двух людей, он прошел к ближайшему контейнеру и просто-напросто взломал его. Постояли, посмотрели… Переглянулись озадаченно. Взломали следующий. Еще один. Еще.

В каждом контейнере было одно и то же – деревянные ящики, окрашенные в зеленый цвет. А в ящиках, проложенные деревом и резиной, крепко зафиксированные металлическими зажимами, лежали… Гранатометы. Но какие-то странные, немного непривычные глазу.

– Что это? – спросил главарь, обращаясь к капитану.

Тот потупился и молчал.

– Хорошо, – решил главарь. Обернулся к своим людям: – Этого – к остальным.

В конце концов, на берегу есть тот, кто знает все намного лучше его. Вот он пусть и разбирается, что это за гранатометы и как их использовать.

3

На базе JWS наблюдался ажиотаж. С инспекторской проверкой прибыл сам Сэм Донахью, знаменитый мистер Стетсон!

Нельзя сказать, чтобы для Артема и его людей появление на базе главы компании оказалось неожиданностью. Они, усиленные американскими наемниками, занимались обеспечением безопасности визита. И если американцы красовались на постах, высокомерно поглядывая вокруг сквозь стекла солнцезащитных очков, то «восточники» несколько ночей лазили по джунглям, проверяли места возможных засад, сами устанавливали засады в местах, где было бы удобно разместить фугасы.

Почему-то мало у кого черная негритянская физиономия ассоциируется с минаретами и муэдзинами. Скорее, с идолами, копьями и каннибализмом. Однако большинство аборигенов были мусульманами, несмотря на черный цвет кожи. Артему приходилось сталкиваться с такими еще в Чечне. Нельзя сказать, чтобы их было много, но – попадались. И то, что официальные власти об этом помалкивали, так это просто потому, что не знали. Наемники, «дикие гуси», «солдаты удачи», нигде не пользуются большой популярностью. Ни в Африке, ни в России. И в штабы всех уровней отловленные наемники просто не попадали. Не доводили их… Очень бегучие ребята эти черные. Так и норовят сбежать от конвоя. А бегают они крайне шустро – это неоспоримо. Не зря же почти все мировые достижения в беге принадлежат «черным братьям» и, конечно же, сестрам. Вот и приходилось в них стрелять, раз уж догнать не получается.

К чему это все рассказывается?.. А к тому, что Артем понимал – наверняка кто-то из местных прошел подготовку в лагерях «Аль-Каиды», которая старательно усиливает свое влияние во всех без исключения странах мусульманского мира и владеет методами партизанской войны. Тактика нападения на колонны была отработана еще в Афганистане. Фугас на дороге, подрыв первой в колонне машины, подрыв или расстрел из гранатометов замыкающей. А потом – огонь из всех стволов по запертой колонне. Все просто и эффективно. И на хрена же изобретать велосипед, придумывать какие-то новые методы и способы уничтожения ближних своих, если все давным-давно придумано и отработано? Вот то-то и оно, что незачем.

Так что, занимаясь подготовкой визита, Артем отталкивался от привычной, отработанной тактики афганских моджахедов и чеченских бандитов. Вот и лазили по джунглям. Возвращались на базу злые, усталые, грязные, как черти. Помыться, перекусить, короткий сон – и опять в рейд.

Тяжело?.. Безусловно. Но только здесь мальчишек-срочников не было. Никого не загоняли сюда палкой и не заманивали пряником. Никого не обманывали. Все – добровольцы, если можно так сказать. Все знали, куда и зачем ехали. Так что жаловаться на несправедливость судьбы было, по меньшей мере, глупо. Конечно, ругались сквозь зубы, но – шли.

Разумеется, Артем тоже не сидел на базе – ходил вместе со всеми. Присматривался к каждому из бойцов в рабочей, так сказать, обстановке. Определился с командирами взводов. Второй взвод возглавил бывший прапорщик-«афганец», Смирнов. Мужик толковый, спокойный, рассудительный. И не растерявший боевой опыт за прошедшие после войны годы.

А вот командиром первого взвода стал… Хохол! Да-да, тот самый Хохол, с которым Артему пришлось схлестнуться в первый же день. В боевой обстановке с него облетела вся шелуха, все то, напускное, все понты, которые создавали образ законченного отморозка, неформального лидера в команде наемников.

Парень оказался толковым, резким, склонным к разумному риску, но при этом не срывающимся в откровенные авантюры. Да и люди его слушали… Так что назначение состоялось, к большому удивлению как самого Хохла, который «в миру» носил имя Андрей, так и остальных наемников. Впрочем, сам Хохол не возражал… А его назначение или, иначе говоря, умение Артема отбросить личное ради общего, только повысили авторитет «капитана» среди личного состава.

Так или иначе, но прибытие Донахью на базу прошло без сучка и задоринки.

Мистер Стетсон широкими шагами мерил базу. Сейчас он был одет в армейский камуфляж, с высоко засученными рукавами, украшенный многочисленными нашивками. И разумеется, на голове – все та же, хорошо знакомая всем тем, кому приходилось сталкиваться с главой JWS, шляпа. Куда же без нее?..

Надо сказать, что Донахью прикатил не один, а с толпой сопровождающих. Здесь был и куратор – Рассел, и Фрейзер, и куча клерков. А еще – куча журналистов. Газетчики и телевизионщики. Мистер Стетсон проводил очередную – или внеочередную – рекламную кампанию.

Артем с большим боссом встречаться избегал. Если не работал в «поле», то прятался в жилом модуле. Старый армейский принцип – держаться подальше от начальства, с его фантазиями и фанабериями. Старался. Но – не получилось. Рассел захотел встретиться с командиром наемников, которого он до этого не видел. Познакомиться. Ну, что же…

Артем и Фред стояли возле административного модуля и разговаривали. Ну, если это можно так назвать. Осторожные вопросы с одной стороны и короткие, неохотные ответы – с другой. Рассел Артема откровенно побаивался. На его взгляд, этот замкнутый и угрюмый человек был намного опаснее, чем все остальные наемники, вместе взятые. Ну а Артему куратор был просто неинтересен. Ни как собеседник, ни как человек.

Они уже собирались расходиться, каждый по своим делам – тем более что общение не приносило удовольствия ни одной из сторон, – когда из-за угла модуля вышел Донахью, сопровождаемый журналистами и Томом. Увидев Рассела и одного из наемников, мистер Стетсон направился напрямую к ним. Уходить было поздно – сейчас это стало бы больше похоже на бегство и привлекло бы повышенное внимание. Артему пришлось остаться.

Радостно оскалив все свои вставные зубы, Донахью подошел к Артему, протянул руку.

– Здорово, парень! – простецки начал он, свободной рукой похлопывая наемника по плечу и не забывая «отсвечивать» лицом в камеры телевизионщиков. – Я слышал, вы тут даете жару!

Рождественский неопределенно повел плечами, пожимая сухую и крепкую, как деревяшка, ладонь президента компании.

– Знакомьтесь, господа! – удерживая руку Артема в своей, Донахью развернулся к журналистам. – Командир группы сопровождения Монк! Крутой, как вареное яйцо, ха-ха!

«Том – сука!» – решил про себя Артем, глядя в жадные объективы фотоаппаратов и видеокамер. Разумеется, ему не хотелось этого делать, но вырываться и отворачиваться… Несерьезно как-то.

Журналисты набросились на него, как голодная собака – на кость с остатками мяса. Еще бы! Можно говорить что угодно – американцы вообще придумали ту самую политкорректность, которая под вуалью красивых слов призвана скрывать реальное положение дел в обществе, – но перед ними оказался живой, самый настоящий наемник! Когда еще выпадет возможность вот так, запросто, пообщаться с самым натуральным головорезом?!

– Скажите, Монк – это фамилия или прозвище? Ваша национальность? Как вы относитесь к своей работе? Сколько вам платят? – Вопросы следовали один за другим.

Артем не успел ответить (хотя и не собирался этого делать) – вмешался Донахью:

– Бросьте! У этих ребят нет ни национальности, ни имен. Они – граждане мира, черт возьми! Может, их присутствие здесь и не совсем нравится политикам. Но это намного полезней, чем выделять на гуманитарную помощь деньги, которые все равно пропадут даром, или принимать резолюции в ООН, на которые все наплюют. Они – солдаты! Причем классные солдаты. В любое время, в любой стране, в любое время года они готовы и способны дать по зубам любому мерзавцу! Везде, где нарушаются права человека, где поднимают голову бандиты, эти парни способны навести порядок!

Донахью даже приобнял Артема от избытка чувств. «Козел!» – подумал «капитан» Монк».

– Но вы учтите – эти ребята не воюют за деньги, – продолжал мистер Стетсон. – Для этого есть другие – регулярные государственные армии. Им платят деньги, и они защищают интересы своих стран. А наши ребята… Они получают свою плату за охрану. И только за охрану! Они, конечно, как я и говорил, могут дать сдачи любому мерзавцу. Но!.. – Донахью назидательно вытянул вверх длинный указательный палец. – Участие в боевых действиях и победа – не самоцель. Если с нами охраняемое лицо, мы отступим. И пусть глупцы называют нас трусами! Наша задача – сохранить в целости охраняемое лицо и его имущество…

Мистер Стетсон убрал с лица улыбку и заговорил, обращаясь к журналистам, немного другим, более доверительным, тоном.

– Вы знаете, а ведь я завидую этим ребятам! – он опять хлопнул по плечу Артема. – Мое время уже прошло… А эти люди живут полноценной, насыщенной жизнью! Они, эти парни, – настоящие мужчины!

– А вот мой парень… – мышкой пискнула одна из журналисток, но ее голос затерялся в уверенно звучащих басах ораторствующего Сэма.

– Что ты сказала, девочка? – развернулся к ней Донахью.

– Мой парень – компьютерщик, – сообщила она. – Не наемник. Но я бы не сказала, что он – не мужчина!

И Донахью, и журналисты дружно рассмеялись. Но Сэмюэль тут же вновь стал серьезен.

– Мне остается только посочувствовать твоему парню, деточка! – заявил он. – Мне жаль его. Он никогда не бывал под огнем врага, он не знает, как это будоражит кровь, ему не знакома настоящая мужская дружба, братство, которое может родиться только в бою. Он может только тыкать пальцами в клавиши и выпендриваться перед тобой. Слюнтяй…

Мистер Стетсон развернулся к Артему:

– Ладно, Монк, пока! Мне чертовски было приятно с тобой пообщаться, но эти чертовы дела… Надеюсь, вечером мы увидимся! Приходи в бар, поболтаем. Придешь?

– Да, сэр, – ответил Рождественский.

Донахью поморщился:

– И давай без этих вот «сэров»! Зови меня просто Сэм, как и все! Понял?

– Да, Сэм, – кивнул Артем.

Донахью еще улыбнулся напоследок и потащил журналистов дальше по базе. Артем остался на месте. Попыталась было задержаться и та журналисточка, что вспоминала про своего парня-программиста, хотела задать какой-то вопрос. Однако Рождественский так зыркнул на нее, что девушка испуганно ойкнула и торопливо убежала. Все же в репутации головореза – пусть и не совсем заслуженной – есть и свои плюсы…

4

– Здравствуйте! – К Лизе, сидевшей за столиком собственного кафе, так же как еще совсем недавно сидел Артем, подошел молодой человек.

– Здравствуйте…

– Вы хозяйка этого заведения? – молодой человек обвел рукой зал кафе.

– Да, я, – призналась Лиза. – Вы, если я правильно понимаю, насчет покупки?..

– Не совсем. – Молодой человек обаятельно улыбнулся. – Скорее, наоборот!

– Это как же?..

– Видите ли, Елизавета Макаровна… – начал визитер слегка надменно. – Ваш почтеннейший супруг работает на нас… На нашу организацию.

– И что теперь? – равнодушно спросила молодая женщина.

– Гм… – Молодой человек чуть смутился. Почему-то на такое отношение к собственной персоне он не рассчитывал. – Нам – мне и моим нанимателям – хотелось бы, чтобы вы спокойно дождались его на месте. Здесь. И не продавали до его возвращения ни кафе, ни дом.

– Так-так… – покачала головой женщина. И вдруг спросила: – Ты кто такой вообще?

– Меня зовут… – начал было молодой человек, но Лиза тут же его перебила:

– Да мне плевать, как тебя зовут! Ты кто такой, я спрашиваю, чтобы мне указания давать? Ты что о себе возомнил, муха снулая?! А ну, пошел отсюда! Пошел вон, козел!

Биография Лизы сама по себе была интересной. Она по молодости и с бандитами немного якшалась, и с «каталами», и в красногорском СИЗО поработала… И для того чтобы смутить или напугать эту женщину, нужно было гораздо большее, чем этакая угрожающая многозначительность.

Но только молодой человек этого не знал. Поэтому попытался было открыть рот. Вот только вдруг ощутил на своем плече чью-то железную хватку. Оглянувшись, увидел, что его схватил здоровяк-телохранитель, неслышно – что было удивительно при его комплекции – подкравшийся сзади.

– Ты что, поц, не понял? – ласково спросил парень, продолжая выгибать руку незваного гостя под совсем уже невероятным углом. – Дама тебе русским языком сказала – пшел вон! А команда «пшел вон» выполняется бегом! Поэтому…

Молодой человек опомниться не успел, как оказался сидящим в пыли немного в стороне от входа в кафе. Оглянулся на вход – может, вернуться, закончить разговор?.. Но дверной проем был перекрыт могучим телом охранника. Увидев, что визитер смотрит в его сторону, охранник весьма выразительно погрозил ему толстым, похожим на сардельку, пальцем, чем окончательно отбил охоту к продолжению разговора.

Молодой человек встал, отряхнул одежду и, сопровождаемый сочувственными взглядами редких прохожих, направился к ожидавшей его неподалеку машине. Семейка, однако… Как только эти двое способны ужиться? Женщина, безусловно, очень красивая… Но лучше уж жить с какой-нибудь страхолюдиной, чем вот с такой ненормальной раскрасавицей. Впрочем, сумасшедшая баба вполне достойна своего чокнутого мужа. А то, что говорить не пожелала… Подумаешь! Найдут они способ надавить и на нее. Невелика проблема.

5

Уже тем же вечером Лиза смогла убедиться, что ее перемещения контролируются неизвестными. Опять появилась машина напротив дома, на пляже. Опять там болтались трое крепких молодых людей. На этот раз они даже не изображали отдыхающих – попивали пиво и открыто, никого не стесняясь, наблюдали за домом.

– Елизавета Макаровна… – В кабинет, через окно которого Лиза смотрела на наблюдателей, поднялся охранник Миша. – Я так понимаю, что у вас некоторые если не проблемы, то сложности…

– Миша, давай без этих заездов, хорошо? – Лиза отвернулась от окна. – Я так понимаю, что ты хочешь уйти?..

– Да вы что говорите! – всерьез обиделся охранник. – Чтобы я вас бросил? Да никогда!

– Тогда о чем речь?

– Я понимаю так, что проблема нуждается в решении… Возможно, радикальном… – вкрадчиво продолжил телохранитель.

– Ты хочешь сам разобраться с этими?.. – Лиза кивнула в сторону окна.

– Нет, – честно ответил Миша. – Не мой профиль, так сказать. Но я знаю людей, которые с удовольствием и за смешные деньги окончательно снимут возникший вопрос.

– Значит, говоришь, снимут окончательно… – задумчиво повторила Лиза.

Чертовски заманчиво, конечно. Дал немного денег, и соглядатаи исчезли. А потом еще немного – новую причину исполнители найдут. И еще… И так – без конца. Почему киллеры долго не живут и в основном используются, как презерватив, только однажды? Да потому, что слишком много знают. А это всегда чревато для заказчика кучей проблем.

Обычно детективщики расписывают сложную цепь посредников, которые годами работают с одним и тем же стрелком-исполнителем, получая баснословные гонорары. Эти несчастные люди просто не понимают элементарных вещей. Того, что чем больше народа знает о киллере, тем больше у него шансов «спалиться» как во время выполнения заказа, так и после. И количество посредников при заказе существенно увеличивает стоимость самой «услуги». Таким образом, сложная многоступенчатая структура не обеспечивает безопасность, а, наоборот, разрушает ее, увеличивает затраты, ничего при этом не гарантируя.

Кроме того, крайне велика вероятность, что организация постарается записать «заказчика» на видео или сделать звукозапись, пригодную для идентификации. Мало ли что может потребоваться организации в будущем?.. Может, деньги, может, услуги какие… А управляемый полностью человечек уже имеется…

Так что проще потратить пять сотен – долларов – на пистолет и десять тысяч – рублей – на наем какого-нибудь наркомана. Результат будет точно такой же, как и при найме супер-пупер-стрелка и десятка его посредников-халявщиков… Ведь при удачной работе ментов-полицейских одинаково громко, красиво и подробно «запоют» на допросах и заширянные в хламину наркоши, и суперстрелки вместе с посредниками. Всех вложат.

Лиза бросила задумчивый взгляд на Мишу. А парень, оказывается, не так уж и прост… «Знакомые», значит, у него имеются…

– Спасибо, Михаил, но… – Женщина чуть заметно улыбнулась. – Я думаю, что проблема разрешится сама собой в самое ближайшее время.

– Как скажете… – Телохранитель пожал плечами и покинул кабинет.

Убедившись, что он не просто вышел из комнаты, а ушел с этажа, Лиза взялась за телефон.

– Максим?.. Привет. Это Лиза… Какая? – Женщина улыбнулась. – Монахиня! Теперь узнал?.. У меня тут проблемы кое-какие… Нужна помощь. Сам – в отъезде. Когда будет?.. Ну, как проблема разрешится, так и объявится… Хорошо. Дома пусть не появляются – встретимся в городе, в кафе. Вот и договорились.

Женщина отключила телефон, небрежно бросила его на стол. «Знакомые» – это, конечно, хорошо… Но все же гораздо лучше обращаться в таких вот скользких ситуациях к старым, проверенным друзьям…

6

Еще один телефонный разговор…

– Здорово, Шурик! Это Максим…

– Ассалом алейкум, дар-рагой! Как жизнь, как дела? Рад тебя слышать!

– Естественно, рад. Но я, собственно, по делу звоню… На Монахиню какие-то твари «наехали»…

– Кавказцы? Чечены?

– Не знаю точно… Но вроде нет. Она бы сказала.

– А что сам?

– Сам в отъезде. Где конкретно, она не говорит. Но, как я понял, его отсутствие с этими шакалами и связано.

– Понятно. Что нужно?

– Ты не смог бы смотаться в Краснодар на пару дней и решить этот вопрос?

– Да легко! Ты в теме?..

– Нет. У нас тут кое-какие проблемы… Не могу сорваться.

– Хорошо. Я тогда сам скатаюсь.

– С Малышом договориться?..

– Я вроде не глухонемой, сам смогу…

– Ну, тогда давай. Ты мне только отзвонись потом. Хоп?..

– Как скажете, уважаемый!

7

Директор департамента безопасности концерна Виктора Малышева, Александр Михайлович Сабиров, выбрался из своего удобного глубокого кресла.

Ну, вообще-то Александр Михайлович – это несколько измененное имя директора. На самом же деле обращаться к директору следовало Шовкат Мурзабаевич, ибо был он этническим таджиком. Но не каждый русский сможет выговорить такое сложное имя и отчество. Да и ни к чему дразнить гусей, порождать слухи и сплетни, назначая на высокую должность в московской штаб-квартире корпорации человека, не имеющего никакого отношения к коренной национальности.

Впрочем, коренной – не коренной… Какое это имеет значение? В недавнем прошлом Шовкат носил прозвище Дед. В свое время окончил Московское высшее пограничное, служил у себя же на родине, в разведотделе российского пограничного отряда. Капитан, несколько боевых выходов в составе группы «за речку», боевые награды… Но перебежал дорогу своим же землякам, наркоторговцам. Тому же самому Бобошерову, организатору и заказчику убийства Малышевой, за которым охотилась команда «спецов», куда входили и Рождественский, и Максим Оболенский. И в один далеко не прекрасный день родителей Сабирова убили люди наркобарона, а младшую сестру похитили и продали куда-то в Афганистан.

Шовкат из войск уволился и занялся охотой на наркодельца. Однажды ему почти повезло, но многочисленная охрана смогла отбить хозяина. Сам же Сабиров при этом был тяжело ранен. Однако ему удалось уйти от врагов. Выжив, затаился. Скрывался под личиной полусумасшедшего старика и ждал, когда судьба даст ему шанс свести счеты с врагом.

Появление команды дало ему этот шанс, и он его реализовал в полной мере. Выступил в роли проводника при рейде на территорию Афганистана и лично, собственными руками, убил Бобошерова. Причем не в спину, из-за угла, а в честном поединке на ножах.

После окончания этой эпопеи вместе с остальными членами группы он выехал в Москву – с родиной, с Таджикистаном, его больше ничего не связывало. Зато там имелось очень много людей, которым восставший из мертвых капитан не нравился.

Ну, а в столице России получилось так, что Шовкат получил приглашение возглавить департамент безопасности концерна Малышева, в спасении которого он принимал самое активное участие.

Надо сказать, что на таджика Сабиров не был похож. Ну, по крайней мере на тех, кого мы привыкли видеть на рынках и в криминальных новостях. Высокий, худощавый, гибкий, как хлыст, он внешне больше напоминал кавказца. Не «носорогов», как иногда называют грузин или армян, а представителя народностей Северного Кавказа. И то в большей степени за счет природной смуглости кожи, чернявости да горбатого – но без излишеств – носа.

Для начала Сабиров отправился к генеральному директору корпорации, Виктору Георгиевичу Малышеву, «доступ к телу» которого был открыт для безопасника круглые сутки. Разговор не занял много времени. В двух словах Шовкат объяснил, что возникли какие-то проблемы у жены Артема Рождественского и ему необходимо слетать на пару дней в Краснодар для их решения. Возражений со стороны Малышева не поступило. Артема он знал и был ему кое-чем обязан.

Следующий визит Шовкат нанес в отдел личной охраны возглавляемого им департамента. Возглавлял этот отдел Сергей Беликов, выдвиженец, так сказать, нового директора. Предшественника Беликова на этом посту пришлось уволить – в истории с похищением Малышева он проявил себя не очень хорошо. Нет, не участвовал и даже ничего не знал! Но – догадывался. И не принял мер…

С Беликовым тоже разговор был недолгий. Шовкат лишь сказал, что ему нужны на выезд несколько толковых бойцов-рукопашников. И Сергей, сам неплохой боец, тут же назвал директору три фамилии. Он бы и сам с удовольствием полетел – размяться, как он выразился. Но… Состояние здоровья требовало желать лучшего. Во время событий, связанных с похищением Малышева, Сергей был тяжело ранен и еще не до конца восстановился.

Вот и всё. Вернувшись к себе, Шовкат заказал четыре билета на завтрашний рейс и связался с краснодарскими партнерами Малышева, чтобы обеспечили транспортом. Об оружии речь пока что не шла. Может, удастся все разрешить и так. Без крови…

Глава 5

1

Наконец-то Донахью вместе со всей своей свитой убрался с базы. Разумеется, Артем не отправился к Тому на разборки. Дело уже было сделано, и какие-то разговоры ничего уже изменить не могли. Так зачем зря терять время?..

Том пришел сам. Прокрался – иначе не скажешь – в кабинет капитана наемников, присел на стул у стены. Работавший с топографическими картами Рождественский даже головы не поднял. Зачем?.. Будет нужно – сам скажет, для чего пришел.

– Монк… – посидев несколько секунд, начал Том. – Ты уж это… Не обижайся, что так получилось…

– На обиженных воду возят, – по-русски ответил Артем, не глядя на начальника базы.

– Ты прав, парень! – горячо согласился с ним негр, не вникая, что именно сказал его собеседник. – Я, конечно, поступил дерьмово… Но чертов мистер Стетсон платит мне деньги. Он сказал показать тебя журналистам. Они сейчас осваивают новый рынок, и ему нужна реклама…

– Ладно, проехали, – перешел Артем на английский.

– Куда ехать? – удивился Том. – Зачем?

– Никуда не ехать, – Рождественский устало откинулся на спинку стула. – Просто не будем больше говорить об этом, хорошо?

– Хорошо! – с готовностью согласился Том.

Вроде как и разобрались во всем. Но только Том не спешил уходить. Капитан наемников ему нравился. Просто, как говорят, по-человечески. И чувство собственной вины перед этим парнем тяготило начальника базы.

– Ты выглядишь не очень хорошо… – заметил негр после долгой паузы. – Тебе бы отдохнуть…

– Вот закончим «проводку» – тогда и отдыхать будем, – отмахнулся Артем.

Хотя кое в чем Том был прав. Рождественский устал. Причем смертельно. На него, как на командира, ложилась гораздо большая нагрузка, чем на остальных бойцов отряда сопровождения. Мало того, что он постоянно, в обязательном порядке присутствовал на всех без исключения занятиях; он ведь еще и изучал местность, как по картам – кстати, весьма неплохим и подробным, – так и выходя лично на рекогносцировки. Просчитывал и проигрывал возможные варианты боестолкновений. Хотя это все было возможно только теоретически.

Правда, в последнее время удалось немного разгрузиться. Большую часть занятий с личным составом теперь проводили командиры взводов. Артем не ошибся в выборе – и Прапор, и Хохол оказались толковыми и требовательными командирами. А существенная прибавка к ежедневному жалованью – «командирские» – стимулировала рвение. А сам Артем продолжал заниматься теоретическими выкладками. Но у него не было самого главного – данных о противнике, о его вооружении, об уровне подготовки. Вообще, на взгляд Артема, сотрудники компании JWS отнеслись к выполнению своей миссии в этой стране слишком уж легкомысленно. Упор был сделан на огневую мощь. Хотя она ничто без данных разведки.

– Слушай, Том, – Рождественский отодвинул на край стола карты. – У вас есть какие-нибудь контакты в городе? Вы общаетесь?

– Зачем? – искренне удивился начальник базы. – Для чего нам нужны эти дикари с их грязными девками?

Понятно… Каждый вкладывает в простое слово «общение» свой собственный смысл… Для кого-то общение – просто разговоры, треп. Для кого-то другого – получение нужной информации. Ну, а для кого-то еще – девки…

– Том, а вот эти… – Артем затруднялся подобрать на английском определение места на базе, что для себя обозначил как локалка. – Ну, которых мы в город сопровождали. Они же контачат с местными?.. Вроде, даже с пиратами общаются…

– И что? – Том заметно насторожился.

– Они могли бы поспрашивать своих друзей, кто нападает на наши колонны? – задал вполне очевидный вопрос Артем.

Начальник базы помялся, а потом разразился длинной и весьма запутанной тирадой. Рождественский все же сумел вычленить из потока слов основное. Если верить словам Тома, обитатели локалки не были ему подчинены. Скорее, наоборот – Том был обязан если и не отчитываться перед ними в своих действиях, то оказывать всяческое содействие и помощь по первому их требованию.

– Ну, нет – так нет, – решил Артем. Встал с места, потянулся до хруста суставов. – Пойдем спать? Время позднее, а завтра вставать рано…

Том охотно согласился. До жилого модуля шли вместе. По дороге наемник как бы между делом рассказал какую-то забавную историю. Том, убедившийся в том, что русский не держит зла, охотно посмеялся, после чего ушел в свою комнату.

Артем же думал о локалке и ее обитателях. Судя по всему, они не имеют никакого отношения к компании. Но тогда сам собой напрашивается вопрос – а что они тут вообще делают?.. И кто они такие?.. Не исключено, что представляют какую-то государственную структуру. Но – какую?

«Надо будет поспрошать Тома, – решил Артем для себя. – Только попозже, когда сегодняшний разговор забудется». Он и эту историю, что рассказывал начальнику, запустил лишь для того, чтобы отвлечь его внимание, точнее, переключить на другое, не дать зациклиться на вопросах о локалке.

Зачем ему это надо, Рождественский и сам бы толком сказать не смог. Просто считал, что переизбытка информации быть не может. Как говорили раньше: «Знание – сила». И кто его знает, может это вот знание сможет когда-нибудь позже спасти ему жизнь…

2

А в ГРУ проходило внеочередное совещание, посвященное все тому же нелегалу.

Поводом стало сообщение новостных каналов о захвате африканскими пиратами контейнеровоза «Королева грёз». Казалось бы, чего тут такого? Ну, захватили… Судно – одной страны, флаг – другой, фрахт – третьей. Экипаж – сборная мира. И какое дело до всего этого военной разведке России?

Оказывается, дело было. Аналитики управления с точностью до восьмидесяти процентов просчитали, что нелегал, чья судьба так волновала спецслужбы по обе стороны океанов, должен был находиться именно на этом судне. Все соответствовало – и порт назначения, и обозначенная дата прибытия туда, и план экстренного выхода из страны внедрения. Точнее, один из планов. Их на случай непредвиденных ситуаций было разработано несколько. Разумеется, абсолютно надежных данных о том, что разведчик оказался в числе захваченных пиратами, нет… Но вероятность слишком велика, и, значит, уже сейчас необходимо принять меры к уточнению данных и продумать операцию по освобождению пленника.

Ситуация осложнялась тем, что страны, в которой оказался разведчик, по сути своей, не существовало. Стало быть, не было и посольства. Не было корпункта и торгового представительства России. Короче, там не базировалась ни одна организация, под чьим прикрытием обычно работает агентурная разведка. Вообще, эта страна не представляла какого-то интереса.

Эх, вот если бы эти события происходили лет двадцать назад! Тогда аборигены не просто отдали бы разведчика русским, но и по пути всего бы расцеловали с ног до головы! Тогда, считай, они все кормились из рук Советского Союза. И те автоматы, из которых они сейчас палят по захватываемым ими кораблям, были в большинстве поставлены еще той, старой, канувшей в небытие страной.

Но зачем травить душу и мечтать о несбыточном? Те времена давно миновали, и сейчас русские в этой стране большой популярностью не пользуются. Хотя бы потому, что предательски бросили своих союзников в самые тяжелые для них времена по указке Вашигтона. Тогда «обновленная» Россия предала многих из тех, кто верил ей безоглядно. Точнее, продал. За кредиты, которые с завидной добросовестностью разворовывались «господами демократами».

То есть направлять представителей резидентуры из какой-нибудь соседней страны чревато не только неприятными последствиями для самих разведчиков. Это еще грозит и расшифровкой «легенды» нелегала. Ведь враждебные резидентуры «дружественных» стран, вне всяких сомнений, присматривают за своими коллегами из России. Значит, выезд одного из них в соседнее государство не останется незамеченным. Разумеется, сразу же будет организована плотная опека выехавшего. И, как следствие, станет известна цель его поездки – выкуп одного из заложников, который, по всем документам, никакого отношения к России не имеет и иметь не может.

Не правда ли, сложить два и два, получив правильный результат, сможет любой первоклассник?.. Для того чтобы взять лежащее на поверхности, не надо даже быть разведчиком. Достаточно иметь зачатки разума.

То есть, с одной стороны, прямое вмешательство даст понять пиратам, что один из их пленников представляет собой ценность, измеряемую в так любимых ими долларах нелюбимой страны. Несомненно, ставки тут же вырастут.

Кроме того, представители союзных разведок тоже могут способствовать подъему ставок. И даже выкупить нелегала. Потому что у них деньги есть, а у разведки России – нет. Тут, понимаешь, на «реформы» не хватает… И где уж о какой-то разведке думать…

Ну, и последняя причина, по которой нельзя отправлять сотрудников резидентуры в эту страну и тем более на переговоры с пиратами. Русские им теперь ну просто оч-чень не нравились! И не по причине старого предательства. Недавно проведенная удачная – что редкость по нынешним временам – операция российского спецназа по освобождению захваченного судна унесла жизни полутора десятков пиратов. После чего морские разбойники объявили о том, что российские граждане теперь для них вне закона и всякий уважающий себя пират теперь должен убить хотя бы одного русского. Так что отправлять в ту страну легального разведчика значило бы просто отдать его в руки враждебно настроенных бандитов, которые медленно и с удовольствием будут распускать его кожу тупым ножом на полосы. А попутно – и столь важного для страны нелегала.

В общем, вытащить нет никакой возможности. Но вытаскивать – необходимо. Так что же делать?..

– Может, задействовать морской спецназ? – высказал предложение один из участников совещания.

Остальные посмотрели на него вопросительно. А ведущий совещание начальник управления прямо спросил:

– И как ты это себе представляешь?..

– В тех местах сейчас на боевом дежурстве находится наш большой противолодочный корабль, – начал объяснять свою задумку инициативный сотрудник. – На нем – группа морского спецназа. Люди подготовленные, в основном – офицеры и прапорщики. То есть военнослужащие контрактной службы…

С этими доводами нельзя было не согласиться. Ранее на военных кораблях, несущих боевое дежурство у чужих берегов, в обязательном порядке размещалось подразделение морской пехоты – от отделения до роты, в зависимости от класса корабля и стоящих перед ним задач. Сейчас морская пехота как род войск утратила свое значение. Срок службы военнослужащих по призыву – год. А дальний поход может длиться до полугода и даже больше. Таким образом, командование встало перед дилеммой: или комплектовать эти группы только офицерами и контрактниками, оголяя остающуюся на берегу часть, превращая в ее сборище «махновцев», либо – призывниками, ничего еще не знающими и не умеющими, не способными выполнять реальные боевые задачи.

Выезжали за счет профессионалов из морского спецназа, как обычно, заставляя их выполнять несвойственные их службе, не «профильные», задачи.

– …Таким образом, группу необходимо высадить где-нибудь на берегу, после чего она в автономном режиме выдвинется к судну, проведет доразведку объекта на местности, выберет подходящее время и, захватив судно, вытянет нашего человека, – закончил инициативный сотрудник.

– Оно на словах так просто, – начал отповедь начальник управления. – Начнем с того, что в результате реформирования Вооруженных сил своего спецназа, как раньше, у нас теперь просто нет. Это – первое. То есть сектору специальных операций придется согласовывать участие приданных сил с Главным штабом ВМФ. Это – серьезная волокита…

– Но ведь когда освобождалось захваченное торговое судно, они провели операцию без согласований! – позволил себе вставить инициативный сотрудник. Уж слишком ему понравилась высказанная идея. – Быстро и качественно!

– А тогда и инициатива исходила не от нас, а с самого верха, – отрезал начальник управления. – Попробовали бы они у Самого согласований потребовать! Поехали дальше…

В это время дверь кабинета приоткрылась и в образовавшуюся щель засунул лысоватую голову уже далеко не молодой мужчина.

– Ой! – высказался он. – Вы тут, кажется, делом заняты… А я и не знал… Ну, ничего, я в сторонке посижу, никому мешать не буду!

После чего визитер прошел в кабинет и устроился в стороне от стола для совещаний. Как и сказал, в уголке.

Невысокий, полноватый, лысеющий… Круглая, добродушная физиономия выбритого Санта-Клауса… Недорогой гражданский костюм, легкие туфли… Пенсионер. Шел в магазин, за кефирчиком, и по ошибке забрел в святая святых российской военной разведки. Сейчас начальник управления нахмурится, раскричится, вызовет охрану и с позором выставит нахального пенсионера за дверь…

Однако начальник управления поведение незваного гостя воспринял как должное. Даже немного подтянулся в своем кресле, расправил плечи, поправил чуть распущенный узел галстука. Этот полноватый пенсионер в какой-то степени был его начальником. Виктор Ильич Соловьев – руководитель межведомственного комитета по разведке при Совете безопасности России. Ну, и в прошлом – уже весьма отдаленном – живая легенда еще советской нелегальной разведки.

– На чем мы остановились? – обратился начальник управления к инициативному сотруднику.

– Что участие в операции морского спецназа придется согласовывать с Главным штабом ВМФ, – четко доложил тот.

– Да! – кивнул начальник управления. – Кроме того, все наши карты побережья этой страны давно устарели. И получится, что мы отправим спецназ в никуда.

– Но ведь можно запросить данные спутниковой разведки, – не сдавался инициативный сотрудник. – Фотографии и прочее…

В ответ на это начальник управления только рукой махнул. Спутниковая разведка… Звучит красиво, спора нет. Но вот только никто не говорит о том, что большая часть действующих шпионских спутников устарела – и морально, и физически. А новые оказывались еще хуже старых: самопроизвольно меняли орбиты, в самый нужный момент выходили из подчинения Земли, а сама шпионская аппаратура, установленная на них, сбоила в работе с завидной регулярностью.

– Ну, тогда я не знаю… – растерянно произнес инициативный сотрудник.

Из угла донеслось тихое покашливание. Все – вольно или невольно – обернулись в ту сторону.

– Мне кажется, – негромко начал Соловьев, – что в рассуждениях молодого человека есть некое рациональное зерно. В сложившихся условиях силовое решение вопроса будет наиболее эффективным.

– А как же мнение международной общественности? – высказал сомнения начальник управления.

– А зачем ей, этой самой общественности, что-то знать? – усмехнулся Соловьев. – Просто действия должны быть правильно скоординированы…

– Это как? – удивился начальник управления.

– Да есть у меня кое-какие соображения… – все так же негромко и рассеянно продолжал Соловьев. – Я с вами ими поделюсь… – Он весьма выразительно обежал взглядом собравшихся офицеров, после чего дополнил: – Немного позже…

– Ладно, – правильно истолковал поведение Виктора Ильича начальник управления. – Все свободны. И – думать, думать! Искать варианты! Всё!

Через несколько минут, когда они остались вдвоем, начальник управления обратился к старому разведчику:

– Так что ты там придумал, Виктор Ильич?

– Основную операцию будет проводить морской спецназ, – спокойно сказал Соловьев. – А вот на стадии подготовки мы задействуем кое-какие силы… Они-то определят и район высадки, и выведут группу на объект, и скоординируют отход.

– И что это за силы? – Вопрос, что позволил себе начальник управления, был более чем некорректен, однако он не смог удержаться, за что был тут же наказан.

– Да какое это имеет значение? – искренне удивился Виктор Ильич. – Главное, чтобы морячки в нужное время оказались в нужном месте. И вот обеспечить это – ваша прямая обязанность. Так что займитесь…

После чего Соловьев распрощался и удалился. А начальник управления остался у себя, в твердой уверенности, что его службу обскакала Служба внешней разведки… Видимо, ей, несмотря ни на что, удалось сохранить в той стране надежные позиции.

3

– Вызывали? – В кабинет Соловьева заглянул один из служащих возглавляемого им комитета, Оболенский.

– А-а, Максим! – обрадовался Виктор Ильич. – Заходи!

Референт – а именно такую должность занимал пришедший – прошел к столу и занял место напротив руководителя.

– Я хочу, чтобы ты кое-что посмотрел… – сказал Соловьев и, пользуясь «дистанционкой», включил телевизор.

Шла какая-то передача. Говорили на английском, в котором Оболенский был не силен. Тем более в его американском варианте. Поэтому пришлось выступать в роли созерцателя, не понимая, о чем именно идет речь. Немолодой, худощавый и очень подвижный мужчина, одетый в камуфляж и неуместную в данном сочетании широкополую ковбойскую шляпу, что-то экспрессивно говорил в камеру. При этом полуобнимал еще одного «камуфляжника», и ростом поменьше, и возрастом… Помоложе. Намного.

На лице второго было такое выражение, как будто сразу же после окончания съемок этого новостного сюжета его должны отвести куда-то в сторону и расстрелять. Тоскливое выражение. И, кажется, Максим понимал, что стало причиной плохого настроения этого человека.

– Ну, остальное тут неважно… – Соловьев взмахнул «дистанционкой», и изображение замерло. Как раз крупный план двух лиц – счастливого и недовольного. – Что скажешь, Максим?..

– А что вы хотите услышать, Виктор Ильич? – вопросом на вопрос ответил Оболенский.

– Тот, что постарше – Сэмюэль Донахью, полковник в отставке сил специального назначения армии США, – глава комитета, сделав вид, что ничего не услышал, пустился в объяснения. – Сейчас – президент международной охранной компании JWS. Фактически лидер на международном рынке охранных услуг. Тесно сотрудничает с государственными структурами Соединенных Штатов.

Максим смотрел куда-то в сторону, на его лице блуждала рассеянная улыбка. И вообще, вид он имел праздный и расслабленный. Вроде как и не касалось его то, что говорил в этот момент руководитель.

– Ну, а второй, тот, кто рядом с Донахью, – некто капитан Монк, командир его отряда наемников из стран бывшего Восточного блока, – продолжал Соловьев.

– «Монк» – это, кажется, «монах» по-английски?.. – лениво поинтересовался Оболенский.

– Да, именно так, – согласился Соловьев. – Только, как ты понимаешь, в данном случае слово «Монах» звучит, скорее, как кличка…

– Не исключено… – то ли согласился Максим с выводом начальства, то ли просто сказал несколько слов из вежливости, чтобы не возникла неловкая пауза.

Несколько секунд сидели молча. Потом Соловьев вдруг засмеялся негромко, помотал головой.

– Я смотрю, тебя, Максим Николаевич, трудно чем-то удивить.

– А чему я должен удивляться? – приподнял брови Оболенский. – Вы только скажите, Виктор Ильич, – я сделаю!

– Максим, – Соловьев вдруг стал серьезен. – Нам нужен этот Монк.

– «Нам» – это кому? – уточнил Максим.

– Тебе. Мне. Стране, – уверенно заявил председатель межведомственного комитета по разведке.

– Давайте по пунктам. С первым согласен, – спокойно ответил Максим. – Полностью. Второе ваше утверждение… Я бы назвал его спорным. Ну, а третье не соответствует истине в полной мере.

– Скажи-ка мне, Максим Николаевич, а ты не хотел бы повидаться со старым другом?.. – вдруг хитро прищурился Соловьев, перескакивая на другую тему.

– И где он сейчас? – Максим кивнул на экран.

– В Африке, – сообщил Виктор Ильич.

– Занесло его, однако… – Оболенский с сочувствующим выражением лица покачал головой.

– Чего ты хочешь, Максим? – вдруг спросил Соловьев. – Что тебе надо?

– Мне? – опять удивился Оболенский. – Ничего. У меня и так все в полном порядке.

– Хорошо, – кивнул Виктор Ильич. – Тогда чего надо ему?.. – Он указал в сторону экрана телевизора. – Денег?

– Он далеко не бедный человек, – уверенно сообщил Максим. – Даже по российским меркам.

– Тогда как же он там оказался?..

– У меня имеются кое-какие предположения, – туманно ответил Оболенский. – В самое ближайшее время я буду знать точно.

– Хорошо, – согласился Виктор Ильич. – И все же, какова его цена?

– Вы знаете, – сказал Оболенский, как отрезал.

Соловьев задумался. Несколько секунд он, глядя куда-то в потолок, размышлял. Потом решительно прихлопнул ладонью по столешнице:

– Ладно! Я берусь решить этот вопрос.

– А что требуется от меня? – спросил Максим.

– Вот, – Соловьев полез в ящик стола и извлек из него папку. – Изучить, доложить свои соображения. А я пока займусь нашей проблемой…

– Есть! – Оболенский взял папку и встал со стула. – Разрешите идти?

– Иди! – махнул рукой Виктор Ильич. – Подготовь предложения по «легенде» и способу внедрения. К вечеру доложишь. Время не терпит.

4

Максим Николаевич Оболенский, он же – Шаман. Возраст – около сорока, чуть выше среднего роста, худощав. Короткие темные, с проседью, волосы. Правильные черты лица, в которых чувствуется – как это говорилось раньше – порода. Слегка расслабленные движения, отстраненный взгляд… Короче, ничего героического во внешности. Кто бы мог подумать, что этот еще не старый человек – выпускник факультета специальной разведки Среднесибирского высшего командного?..

С Артемом Рождественским их связывали дружеские отношения еще с училищных времен. Однокурсники. Правда, учились в разных взводах. Взвод Оболенского готовился по отдельной программе, которая получила название «Солдаты будущего». Преподаватели старались открыть у курсантов скрытые возможности организма. А в число этих преподавателей входили не только психиатры и психологи, но и экстрасенсы, и колдуны, и еще черт знает кто.

В процессе обучения половина взвода отсеялась. Большинство были просто уволены из армии, кто-то загремел в «дурку», не выдержав повышенных нагрузок… Программу свернули – слишком большой расход «материала». А тех, кто успел отучиться, направили в войска. Максим и Артем попали в одну бригаду.

После окончания училища Максим верой и правдой служил Отечеству. Скажем так, по специальности. Не той, что значилась в его дипломе федерального образца – переводчик-референт, – а по второй. Или, наоборот, основной – офицер специальной разведки. Или – если по военной науке – «командной оперативно-тактической специальной разведки». Правда, служил недолго – едва до капитанских звезд дотянул. А потом то ли послал принародно по всем известному адресу одного очень шумного, грубого и совершенно бездарного «полководца», то ли даже оскорбил действием – в разных устах эта история звучит по-разному. Однако из войск был уволен, а привлечения к уголовной ответственности избежал благодаря заступничеству отца – генерал-лейтенанта, служащего Генштаба, доктора военных наук и прочая, прочая, прочая.

Поболтавшись на гражданке, Максим пошел служить в полицию, в уголовный розыск. Добросовестно тянул лямку опера, сначала «на земле», а потом и в «убойном» отделе УУР УВД области. Вроде бы все складывалось неплохо… И новые коллеги Максима уважали, и карьерный рост был заметен, и звание майора полиции он получил в положенный срок… Однако росло внутреннее недовольство. Как сотрудник правоохранительной системы, человек, имеющий доступ к секретной и совершенно секретной информации, он прекрасно видел избирательность закона, пристрастность суда, равнодушие надзорных органов… И никак не мог заставить себя с этим смириться, воспринимать как должное. Правда, открытое неповиновение Системе позволил себе лишь однажды – когда узнал, что его однокашник и сослуживец Артем Рождественский оказался в СИЗО по надуманному обвинению. Тогда Максим многое сделал для того, чтобы вытащить Артема из тюрьмы и сбить со следа погоню. Кстати, одним из наиболее активных ее участников был нынешний генерал-майор, а тогда еще полковник, Талаев.

Но даже после этого случая Максим продолжал служить с максимальной добросовестностью. И вот тут упала та последняя капля, что переполнила чашу терпения…

В Красногорске, среди бела дня, в центре города и при большом скоплении народа была убита женщина. Казалось бы, ну, что тут такого? В наше время депутаты Госдумы по московским улицам с автоматами бегают – и никого это не шокирует. Однако Красногорск – не Москва. Да и убитая женщина была федеральным судьей областного суда. И убили ее за слишком суровый – по мнению родственников осужденного – приговор. Ну, и последний фактор, сделавший эту каплю свинцово-тяжелой: убитая была хорошо знакома Максиму. Тетя Зина, мать товарища детских игр, ныне осевшего в столице и неплохо «стоящего» в бизнесе.

Максим выложился в этом деле полностью, сделал все, чтобы оно не осталось нераскрытым. Но задержать удалось только исполнителя – организатор ушел. Причем ушел не без участия российских спецслужб. Закон, которому должен был служить Оболенский, в очередной раз проявил свою избирательность.

А тут еще старый друг, теперешний «владелец заводов, газет, пароходов» Витя Малышев. Пристал как банный лист к заднице: «Найди мне киллера! Хочу за маму отомстить! Найди! Ты же можешь!»

Конечно, кое-что Максим знал и даже мог рекомендовать кое-кого. Кстати, Оболенскому бы никогда и в голову не пришло, что этим он вступает в какие-то противоречия с законом. Месть – дело такое… Святое. Любому бойцу спецназа – каковым Оболенский и оставался в душе – понятное.

Так что мог он найти кандидата в киллеры. Не убыло бы. И ночами бы спал спокойно. Однако прекрасно понимал – любой приехавший из России стрелок там, в Средней Азии, был изначально обречен на неудачу. Восток – вообще дело тонкое, как говаривал небезызвестный товарищ Сухов. А если кандидат на отстрел в своей стране – влиятельное лицо?.. Если он в состоянии содержать многочисленную и преданную охрану?.. Если охотнику придется действовать в автономном режиме, без какой-либо поддержки, в окружении людей, которые изначально настроены к тебе недоброжелательно?..

Хотя… Одиночка – не смог бы. А вот небольшая разведывательно-диверсионная группа с такой задачей справится. Имели место прецеденты… И уж об этом Максим знал не понаслышке.

Короче говоря, майор Оболенский окончательно плюнул на все условности, подал рапорт об увольнении из органов и занялся формированием команды. Разумеется, первым, к кому он обратился с предложением войти в нее, стал старый сослуживец – Артем Рождественский.

Вместе они побывали во всех передрягах, что ждали их в Таджикистане, Афганистане, а затем и в Москве с Краснодаром. Потом – разъехались. Артем так и остался человеком вне закона, а Максиму была предложена должность референта в межведомственном комитете по разведке при Совете безопасности России. Структура совершенно новая, секретная, с весьма широким и расплывчатым кругом стоящих перед ней задач. Развела судьба старых друзей…

5

– Вы обещали мне всемерную помощь и поддержку, – напирал Виктор Ильич Соловьев на своего собеседника.

Разговор происходил в одном из кабинетов администрации президента России и был как бы продолжением того, другого, который состоялся намного раньше.

– Неужели этот… – Чиновник, с ликом мудрым и усталым, поводил пальцами возле собственного уха, вроде как муху ловил, но подобрать нужного слова так и не смог. – Неужели он настолько нужен?

– Да, нужен! – коротко и четко ответил Соловьев.

– Так обещайте ему все, что угодно, – усмехнулся чиновник. – Хоть звезду с неба. В конце концов, вас никто не будет заставлять исполнять эти обещания…

– Да как вы можете?! – Лицо Виктора Ильича залила краска. – Да я в жизни своего слова не нарушил!.. Да вы!..

– Все, все, все! – высокопоставленный чиновник не позволил сказать собеседнику тех слов, после которых «конструктивный диалог» стал бы просто невозможен. – Я все понял! Только один?..

– Да!

Чиновник на мгновение изобразил задумчивость – пожевал губами, возвел глаза к потолку, – после чего сказал:

– Ну, я думаю, что в данном случае ничего страшного не произойдет. Этот, в Грозном, и так уже получил намного больше, чем мог мечтать. Пусть заткнется. Пора и ему знать, кто в доме хозяин.

– Так я могу рассчитывать? – спросил Виктор Ильич.

– Да, – барственно ответил чиновник.

Приятно, знаете ли, чувствовать себя вершителем людских и мировых судеб… Этаким небожителем…

– Гарантии? – Настырный старикан никак не желал оценить по достоинству доброго к себе отношения – не спешил благодарить и уходить, продолжал отнимать время у большого человека.

– Мое слово, – усмехнулся чиновник. Он решил быть снисходительным к старости. – Поверьте, Виктор Ильич, оно тоже очень дорого стоит…

– Тогда позвольте откланяться, – Соловьев встал с места, кивнул и направился к двери. На столе, перед чиновником, осталась справка, подготовленная им специально к этому визиту.

Глава 6

1

Лиза зашла в свое кафе. Да. Приятно вот так вот сказать: «свое». Почувствовать себя хозяйкой, приобрести какую-то определенность в жизни. Вроде бы все есть. Дом, семья – любимый муж и не менее, а, скорее, более любимый сын. Деньги на нескольких банковских счетах, какой-никакой, а бизнес, что уже само по себе внушает уважение к хозяевам в новой России.

Но покоя нет. И не будет, пока Артем стоит вне закона. Пока он уходит от преследования, а вместе с ним – и она. Вот и сейчас опять возникла необходимость все бросать и бежать, подаваться куда-то в новое, необжитое и незнакомое место. Ну, да ладно.

– Вах, какая женщина! – громко заявил один из посетителей при виде хозяйки заведения.

Лиза бросила в ту сторону короткий взгляд. Усмехнулась.

Несмотря на раннее время, посетители в ее кафе уже были, целых четыре человека. Трое – довольно крепеньких парней, с виду – ярко выраженных «русаков». Четвертый… Очень похож на уроженца Северного Кавказа. Именно он и выразил вслух свое восхищение.

– Пайду пазнакомлусь! – с акцентом заявил кавказец и встал с места.

Лиза устроилась за столиком в противоположном конце зала.

– Девюшка, разреши присесть? – склонился ловелас перед Лизой.

– Садись, что уж там! – запросто ответила женщина. И продолжила не без ехидства: – Ты, Сашенька, без своих фокусов не можешь! От Васи нахватался… Скучно хранителю большого бизнеса?..

– Ты не поверишь, Лиза. – Теперь «кавказец» говорил без малейшего акцента. – Но если бы я знал, на что иду… Никогда бы не согласился!

– Так откажись – в чем проблема? – насмешничала женщина.

– Эх! – тяжело вздохнул «Сашенька». – Человек слаб. И я – не исключение… А к хорошему быстро привыкаешь… Ладно. Что случилось?

В нескольких фразах Лиза обрисовала состояние дел. Научилась, общаясь с этими ребятами, не впадать в многословие.

– Понятно… – протянул Шовкат, он же – Дед. – Значит, так. Тех троих, что у дома, мы приберем. А вот с остальными… Звонил Шаман, просил не «зажигать». Завтра сам прилетит и уже на месте будет разбираться. Что-то ему тут по работе нужно…

– Столичная штучка – и в наших глухих местах? – продолжала ехидничать Лиза. – Это, знаешь ли, круто! Начинаю чувствовать себя звездой…

Сейчас она чувствовала себя спокойно и уверенно. К делу подключились старые друзья мужа. И она не видела сил, способных им помешать или их остановить. Несмотря на внешнюю, можно сказать, невзрачность, эти ребята были подобны бульдозеру. Особенно когда работали в команде.

– Заслуженно, Лизонька, заслуженно чувствуешь! – ухмыльнулся Шовкат. – Ладно, пойдем мы с ребятами… Вечером порезвимся. Если что – ты нас не знаешь.

– Мог бы забежать, на Федьку посмотреть, – обиделась Лиза. – Какой мы дом отстроили…

– Забегу, – ответил Шовкат. – Только сначала – дело. А уже потом – все остальное…

2

Трое мужчин на берегу моря… Сразу же вспоминается старый добрый фильм – «Три плюс два». Правда, ни палаток, ни «запора», который в те далекие времена выступал в роли предмета роскоши, ни зарытого шампанского… И даже отдых – нарочито-показушный. На публику. Чтобы видели. Работа такая.

– И сколько тут еще сидеть?.. – лениво поинтересовался один, самый молодой и нетерпеливый.

– Сколько клиент скажет – столько и будем, – рассудительно ответил старший в троице соглядатаев, разглаживая густые усы. – Клиент – он всегда прав!

Третий – среднего роста, среднего телосложения, не имеющий особых и броских примет – просто выругался вслух, тоскливо глядя куда-то вдаль. Ему очень хотелось выпить. Но пить было нельзя – все трое находились сейчас на службе. Нет, не на государевой, хотя двое «возрастных» имели в свое время отношение к некоторым государственным органам. Но сейчас – другое. Сейчас они работали в частном детективном агентстве, в группе наружного наблюдения. Так сказать, «тихари»-частники, строители светлого капиталистического будущего. Задание простое: «присмотреть» за дамочкой, как до этого присматривали за ее мужем. Особо не шифроваться, действовать демонстративно, не бояться спалиться.

В принципе, двое из троицы совершенно точно знали, что стали частью какой-то оперативной игры. Ну и что, спрашивается?.. А ничего! У них официальный, законный договор на осуществление оперативно-разыскных мероприятий в рамках «Закона о частной детективной деятельности». И заказчик – не какая-нибудь сумасшедшая матрона, желающая проследить за молоденьким любовником, с камерой, разоблачениями и мордобоем, как «в телевизоре», а солидная иностранная компания. Точнее, ее краснодарское представительство. И попробуй придерись к ним участковый или еще кто-нибудь. Хренушки, не получится!

Так что сидели они тут, тоскливо поглядывая по сторонам, совершенно законно. И при этом каждый час им капали деньги. То есть все было более чем хорошо.

Вот именно – было. До поры, как говорится, до времени. Пока рядом с ними не остановился темно-синий запыленный «БМВ» без номерных знаков. Стекло в боковой дверце опустилось, и молодой наглый голос выдал во всю мощь здоровых легких:

– Здорово, мужики! Ну, как?.. Клюет?..

«Мужики» недоуменно переглянулись. Принять их за рыбаков, наверное, было вполне возможно… Залив шары или с дикого похмелья. Потому что никакой рыбацкой атрибутики в радиусе километра не просматривалось. И улова – тоже.

– Спасибо, и вам не болеть! – откликнулся старший, немного не в тему, но сойдет и так.

– Не, я не понял!.. – возмутился любопытный из «немца». – Тебя же по-человечески спросили. А ты? – И тут же стал наезжать: – Может, ты со мной говорить не хочешь?! Может, я тебе не нравлюсь?!

Тут уж как ни ответь – все одно, не прав. «Не нравишься…» – «Ах, так я тебе не нравлюсь?!» И – в рыло. «Нравишься…» – «Ах, я тебе нравлюсь?! Ты чё, пидера во мне увидел?!» И – все туда же… Не исключено, что ногами… Все это прекрасно понимал многоопытный старшак «тихарей».

– Пацаны, хорош! – умиротворяюще, даже, скорее, просительно сказал он. – Мы тут при деле и против вас ничего не имеем…

– А мы, стало быть, бездельники?!. – «Съехать» не удалось. И к первому второй подключился, теперь уже в два голоса орали. – Ты чё там лопочешь, мышь задроченная? Выплюнь то, что тебе в пасть вставили, и говори по-человечески, а не гундось!

Короче, как ни крути, а только уже было понятно – сшибки не избежать. Видимо, местная братва решила поразвлечься, порезвиться с заезжими лохами. Старший с тоской посмотрел в сторону машины. В салоне, завернутый в сбрую, у него лежал пистолет. Не боевой – служебный «ИЖ». Однако и такой вот штукой можно особо ретивых разборщиков остановить.

Да вот только не успевал он. Пистолет – в машине, спрятанный и сбруей обернутый. И патрон не дослан. А разборщики – вот они, из «бэхи» своей уже лезут, дверями хлопают.

Наверное, то, что происходило потом на пляже, можно было бы назвать дракой… Хотя фактически это было избиением младенцев. Наглецы из «немца» оказались не только горластыми, но и очень неплохо подготовленными физически. Бойцами, короче говоря.

И хотя вышло трое на трое, «тихари» потерпели сокрушительное поражение за несколько даже не минут – секунд. Да и то хоть какую-то попытку оказать сопротивление сделал лишь один, самый молодой. Старший был староват для таких вот игр; ну, а третий член их группы долгое время губил свой организм алкоголем, что, разумеется, не способствует укреплению мышц и развитию быстроты реакции.

Побежденных оттащили за их же «микрик», немного попинали – не калеча, а больше пугая, – обшмонали, забрав все, что было в карманах, и усадили в рядок. И вот тогда на сцене появился четвертый персонаж, до этого сидевший в машине. Молодой высокий кавказец, перед которым почтительно расступились бойцы, остановился напротив «тихарей», некоторое время их разглядывал, после чего начал говорить:

– Меня зовут Шамиль. Я – амир Текинского джамаата…

Приходится признать, что эта новость «наружников» не порадовала. Амир – стало быть, ваххабит и террорист, который сейчас их начнет немного убивать во славу своего Аллаха. Это общеизвестно и сомнению не подлежит. Ну, или возьмет их в заложники и будет требовать выкуп и еще чего-нибудь. Тоже неприятно, но все же второй вариант в сравнении с первым выглядел предпочтительней.

– …Что вы делаете на нашей земле? – неожиданно выкрикнул амир и в обличающем жесте ткнул пальцем чуть ли не в глаз старшему.

Тот, откровенно говоря, растерялся. Он-то, по простоте своей, думал, что находится на пляже… А оказалось – в джамаате каком-то. Шамиль ждал ответа, не отводя сурового взгляда от глаз старшего.

– Видите ли, уважаемый… – осторожно начал тот. – Мы не знали, что это – ваша земля.

– Теперь – знаете, – уверенно заявил Шамиль. – И что это меняет? Вы куда-то ушли?

– Но у нас… – горло перехватило спазмом. Пришлось откашляться, и только после этого продолжать: – Если бы нам дали такую возможность…

– То что? – заинтересовался амир.

– То мы бы ушли, – закончил старший «тихарь».

– А если вас зарезать, – задумчиво продолжил Шамиль, – то вы точно больше никогда здесь не появитесь…

Вообще-то все происходящее было похоже на шутку. На глупую, неудачную шутку. Что-то такое, на грани болезненного бреда. Однако у «тихарей» были все основания воспринимать происходящее всерьез. Здесь, на юге, объявилась масса всевозможных «джамаатов» и самозваных «амиров», которые щедро нарезали себе территории влияния и качали с этих территорий бабло «на джихад». А то, что в сопровождении амира русские… Это ровным счетом ничего не меняло – бандитизм не имеет национальностей. Тем более что один из боевиков, сопровождающих амира, с готовностью и даже, как показалось старшему, с радостью извлек откуда-то нож.

Так что у детективов не возникло ни малейшего сомнения в том, что они столкнулись с очередной бандой отморозков. Эти могут и зарезать. Не за что-то, а просто так, от скуки. Забрать потрепанный микроавтобус, оружие, деньги… Да вообще, сотворить все, что им в головы придет! Это в программах теленовостей Северный Кавказ потихонечку становится оплотом мира и стабильности. А детективы новости и не смотрели – они просто здесь жили.

– Вы, вообще, кто такие? – спросил тот, что назвался Шамилем.

– Они – частные детективы, – сообщил один из его соратников. – Сыщики.

– Менты?! – то ли обрадовался, то ли, наоборот, огорчился Шамиль.

– Нет, нет, не менты! – зачастил прекрасно понявший подоплеку вопроса старший. – Частные сыщики.

– А кого вы тут ищете? – продолжал допрос Шамиль. Но тут же ответил на свой вопрос сам, не дожидаясь, пока это сделают пленники: – Ага! На ФСБ пашете?!

– Да нет же! – Старший уже чуть не плакал. – Мы на частников работаем! На частную компанию! Вон, в машине договор…

– Ты им веришь? – Шамиль развернулся к одному из своих бойцов. Тот в ответ пожал плечами. – И я не верю… Амир огляделся по сторонам. – Народа здесь много… – недовольно протянул он. – Вон и дом чей-то… Если их здесь резать, свидетелей много будет… Значит, так!

Он опять развернулся к пленникам:

– Мы вас отпустим… Но если еще раз попадетесь… Вас ничто не спасет. Мы не любим шпионов. Пусть даже частных, а не ментовских. Понятно?..

Частные сыщики торопливо закивали – им все, все понятно!

– Ладно, – махнул рукой амир. – Считайте, собаки, что вы сегодня второй раз на свет народились. И благодарите Аллаха, великого и милосердного!

Тот, что был с ножом, деловито проткнул колесо микроавтобуса. Не произнося больше ни слова, амир и его бойцы уселись в свой «БМВ», и уже через несколько секунд только клубы пыли напоминали об их присутствии на этом месте. Да еще и память…

– Что делать будем?.. – спросил самый молодой в группе.

Остальные посмотрели на него с удивлением. Переглянулись между собой. «Хроник» выразительно покрутил пальцем у виска. А старший сказал:

– Бежать! Бежать отсюда без оглядки, пока эти не передумали и не вернулись. В гробу я видал такую вот работу! Мне, если что, и пенсии хватит…

3

– Добрый день. – Мужчина – чуть выше среднего роста, худощавый, коротко стриженный – не столько смотрел на охранника, к которому обращался, сколько глазел по сторонам. – Это ведь здесь офис «Джей-ви-эс»?.. Охранной компании?

– А что вы хотели? – чуть высокомерно спросил охранник.

Работал он здесь с самого первого дня, с открытия, и успел насмотреться на тех, кто приходил сюда наниматься. Малый, который появился сейчас, на нормального, серьезного наемника не тянул. По крайней мере, внешне.

– Мне бы главного увидеть… – Пришелец разглядывал рекламные плакаты на стенах. Яркие, броские краски. Наемники JWS в Африке, в Ираке, в Латинской Америке, в Афганистане… Автоматы, бронежилеты, каски… Живописные позы…

– Зачем? – поинтересовался охранник.

Худощавый оставил свое занятие, всем телом развернулся к охраннику и взглянул ему прямо в глаза. Потом сказал негромко, но значительно:

– А вот об этом я сам ему и скажу…

И надо сказать, что взгляд пришельца был таким, что охранник даже отступил на пару шагов, как будто его в грудь толкнули. И желание что-то выяснять, демонстрируя свою значимость, как-то сразу отпало. И вообще, к человеку, который может так смотреть, лучше относиться осторожнее. Жизненный опыт подсказывал охраннику, что в этом случае можно очень легко нарваться на неприятности. Поэтому он набрал несколько цифр на стоящем перед ним телефонном аппарате и проговорил в трубку:

– Леонид Евгеньевич?.. Тут к вам молодой человек… Хорошо… – охранник, за несколько секунд ставший гораздо доброжелательнее и вежливее, указал рукой: – Пройдите прямо и направо.

– Хорошо, – пришелец кивнул и прошел, куда было указано.

Леонид Евгеньевич оказался молодым человеком, лет этак тридцати – тридцати двух. Если бы сейчас в занимаемом им кабинете оказались Артем или Лиза, то они безо всякого труда опознали бы в нем любителя поговорить. Того самого, что посещал их кафе.

– Здравствуйте! – Пришелец был вежлив. А вот Леонид Евгеньевич – не совсем. Даже не потрудился приподняться с места при появлении гостя. И на приветствие не ответил. Лишь небрежно махнул рукой в сторону стула:

– Присаживайтесь! Что вы хотели?

– Работу ищу, – визитер присел, как ему и было сказано.

– Это какую же? – чуть «удивился» Леонид Евгеньевич.

– По специальности, – ответил визитер.

– А могу я узнать, какова ваша специальность?

– В прошлом я офицер специальной разведки, – сообщил пришелец.

– Это армейский спецназ? – уточнил хозяин кабинета.

– Ну да, – согласился визитер.

– Извините, но мы не ведем набор людей, – развел руками Леонид Евгеньевич.

– Но ведь вели еще совсем недавно… – заметил гость.

– А откуда вы об этом узнали? – хитро прищурился хозяин кабинета.

Действительно, широкой кампании по привлечению наемников краснодарское представительство не проводило. Нашли одного, тот рекомендовал другого, следующий – третьего…

– Слухом земля полнится… – усмехнулся пришелец. – Все те, кто занимается подобными делами, немного друг друга знают… Идет обмен информацией.

В принципе, все было нормально, все вписывалось в схему подбора. Вот только что-то Леониду Евгеньевичу во всем происходящем не нравилось.

– Тогда назовите конкретно, кто вам об этом сказал? – Тон вербовщика стал намного жестче.

– Игорь Крюков, – не задумываясь отвечал пришелец. – Он сам отказался, но мне подсказал…

– Минутку! – Хозяин кабинета защелкал по клавишам ноутбука.

Действительно, был такой Крюков Игорь Алексеевич. Бывший контрактник из спецназа внутренних войск, «краповик», после увольнения подавшийся в частные охранные структуры. Вспомнил Леонид Евгеньевич этого Крюкова. И с некоторым недоумением посмотрел на пришельца. По сравнению с крупным, даже могучим Крюковым выглядел он, мягко говоря, субтильным. Дохленьким, если уж по-русски. Не был он похож на серьезного бойца. Породистое тонкое лицо, немного рассеянный взгляд, расслабленные движения…

– Не знаю, что вам там говорил Крюков…

Было понятно, что в следующей фразе будет сформулирован четкий и окончательный отказ. Дескать, не нуждаемся мы в таких… Но уже готовые слова так и не прозвучали – за дверью послышалась какая-то возня, что-то упало с громким стуком. Послышались влажные шлепки – ну, вроде как мокрой тряпкой по полу хлестали. Леонид Евгеньевич, прислушиваясь, потянулся к телефонной трубке. Но дверь распахнулась, и на пороге возник коротко стриженный крепыш, который совсем уже детским жестом, не вязавшимся с его физиономией, посасывал разбитые в кровь костяшки пальцев правой руки.

– Ты тут главный? – бесцеремонно обратился он к Леониду Евгеньевичу.

– А что, собственно, происходит? – заметно напрягся хозяин кабинета.

– А то и происходит! – Отодвинув первого, в кабинет вошел второй незваный гость, такой же крепкий и лобастый, разве что руки у него были целые. – Посадили на входе какого-то бронированного дядьку и в ус не дуют! И страдай теперь из-за вас!

Он выглядел по-настоящему, искренне огорченным возникшим между ними и охранником непониманием.

– Короче, ты директор этой богадельни? – Второй махнул рукой по кругу.

– А что вы хотели?.. – заосторожничал Леонид Евгеньевич.

– Лично я хочу на Канары, – сообщил тот, у которого руки были не разбиты. И спросил, обращаясь к напарнику: – А ты чего хочешь?

– Эту, блин, как ее… Милу Йовович, во! А что?

– Похоже, что этот малый берется исполнить наши желания, – ухмыльнулся второй и развернулся к Леониду Евгеньевичу: – Ты, по ходу, Санта-Клаус?.. Или Дедушка Мороз, борода из ваты, блин?..

Хозяин кабинета откровенно растерялся перед лицом такой вот неприкрытой и беспредельной наглости. Растерянно посмотрел на телефон, перевел взгляд на пришельцев.

– Что пялишься, морда?! – продолжал наезжать второй. Видимо, в этой паре он был за основного. – Позвонить хочешь? Так звони! Только сразу в ритуальные услуги, чтобы они тебя приняли и перед похоронами личико подкрасили.

Леонид Евгеньевич, уже утративший весь свой деловой вид, бросил несчастный, молящий о помощи взгляд в сторону первого гостя. Того, от Крюкова. Хотя… Это была лишь попытка ухватиться за соломинку. Этот гость наверняка сейчас встанет и уйдет, оставив представителя международной охранной компании один на один с возникшими проблемами. Это Россия, и времена не самые простые… Так что гораздо проще выживать в одиночку.

Но совершенно неожиданно первый гость внял беззвучной мольбе о помощи. Развернувшись на стуле, он лениво спросил у наглых визитеров:

– Молодые люди, вы разве не видите – человек занят?

– Оба-на! – обрадовался разговорчивый. – Ты что-то вякнул, дядя?

– Чем это он занят? – вторил ему напарник. – С тобой чирикает?! Так ты можешь валить! Тебя, лошара, никто здесь не держит!

– Плохо… – задумчиво произнес спецназовец. – Очень плохо. Придется воспитывать, раз уж мама в детстве этот момент упустила…

– Чё ты там про мою маму?! – Разговорчивый сделал шаг вперед, но только первый гость Леонида Евгеньевича уже «включил движение».

Неожиданно он вдруг оказался на ногах, чуть в стороне от директорского стола, а стул, на котором он сидел, вроде как сам собой взлетел в воздух. Разговорчивый, правда, успел отскочить, и стул, столкнувшись со шкафом, разлетелся на составные части. Зато наиболее агрессивный в этой паре оказался на дистанции, которая не позволяла ему успешно атаковать.

В это время тот, у которого была разбита рука, прыгнул вперед, замахиваясь и целясь в затылок соискателю места, оказавшегося к нему боком. Леонид Евгеньевич прикрыл глаза. Сейчас этого «срубят» и оторвутся на них обоих по полной программе…

Послышался грохот мебели и стон человека, которому сделали очень больно. «Вот и все!» – подумал Леонид Евгеньевич и сжался в ожидании ударов. Но только ничего не происходило. Тогда он открыл один глаз. И тут же, очень широко – оба.

Тот, что собирался сбить заступника ударом в затылок, ползал в куче поваленных стульев у стены, куда отлетел, наткнувшись на встречный удар ноги. А худощавый отчаянно бился в дверях с разговорчивым. Леонид Евгеньевич даже засмотрелся – красиво было. Как в кино. Противники были примерно равны по классу – удары обоих не достигали цели, блокировались. И тут же следовала контратака. Снова безуспешная.

Худощавый соискатель постепенно одолевал своего противника, вытесняя его за пределы кабинета. Леонид Евгеньевич замер на месте, не в силах пошевелиться и не отрывая глаз от схватки, такой красивой и зрелищной. Конечно, будь он немного опытнее в рукопашной, он бы понял, что это – не бой. Танец, постановка – называйте, как хотите. Но не реальный бой, в котором ставкой становится сама жизнь.

Дело в том, что с появлением автоматического оружия рукопашный бой утратил свое значение. Опыт боевых действий в Афганистане и в Чечне показал, что самый продвинутый рукопашник с «голой пяткой», как в том анекдоте, оказывается слабее двенадцатилетнего пацана, у которого в руках будет заржавленный обрез, не говоря уже об автомате Калашникова.

Разумеется, прикладной (не спортивный!) рукопашный бой сохранился в спецподразделениях, но… В большей степени как один из способов физического и психологического воспитания бойцовского характера. Даже часовых сейчас «снимают» не ножами и хитрыми приемами, а используя специальное оружие. Так что основной упор в подготовке «спеца» делается на овладение совсем другими дисциплинами, нежели рукопашный бой. А самые продвинутые боевые системы – так. Физкультурка…

Кроме того, все то, что хорошо часами скачущему как кузнечик Ван Дамму, в реальном бою не годится. Вообще, реального боя, как такового, и нет. На рукопашку отпускается два-три хорошо поставленных и многократно отработанных удара, одна-две связки. Несколько секунд. После чего одна из сторон добивает менее быстрого и удачливого противника. Всё.

Так что весь бой, разворачивающийся на глазах Леонида Евгеньевича, был продуман и спланирован заранее. Чтобы показать, так сказать, товар лицом.

Разговорчивый ловко, с костяным стуком, заблокировал один удар руки противника, второй… Но пропустил удар ноги по среднему уровню. Закачался, зашатался, получил следующий удар и вылетел в холл. За пределы обозримого для хозяина кабинета пространства. Вслед за ним выскочил и соискатель места. Несколько звучных шлепков за пределами кабинета – и худощавый вернулся. Сгреб второго, который все еще возился среди стульев, за ворот, встряхнул, как шкодливого щенка, сунул кулаком куда-то в бок и выволок за дверь.

Вернувшись в очередной раз, как ни в чем не бывало отряхнул руки, взял один из поваленных стульев у стены, поставил его к столу, присел и, глядя в глаза Леонида Евгеньевича, произнес самым простецким тоном:

– Мы, кажется, так и не закончили наш разговор…

– Что?! – вздрогнул Леонид Евгеньевич. – А, да! Так вы говорите, вас работа интересует?..

– Да, – улыбнулся соискатель.

– Я думаю, что этот вопрос легко решаем! – Хозяин кабинета начал выкладывать на стол какие-то типографские бланки. – Надо будет кое-что заполнить… Кстати, а как вас зовут?

– Максим Николаевич, – лучезарно улыбнулся соискатель. – Оболенский…

4

Металлический грохот с улицы заставил Лизу подойти к открытому окну. Что это там?.. А ничего особенного – кто-то от души колотил в ворота. Опять аборигены «дружить» пришли?.. Тут послышался громкий даже не крик – отчаянный вопль:

– Сова! Открывай! Медведь пришел!

Лиза улыбнулась – понятно… В это время через двор, с суровым и озабоченным видом быстро шел Миша.

– Михаил! – Охранник остановился, поднял голову. – Ты этого… медведя впусти!

Если Мише и показалось чем-то странным распоряжение хозяйки, то вида он не подал. Уже не спеша подошел к воротам – кстати, стуки в них прекратились, – открыл калитку и вежливо посторонился, пропуская во двор Оболенского.

– Поднимайся! – Лиза помахала гостю рукой.

Смешно сказать, но было время, когда Лиза боялась этого человека. Смущала его принадлежность к тем самым органам, что занимались розыском Артема. Но после кое-каких событий, когда Максим, Дед и еще один парень из их команды вытащили из безнадежного, казалось бы, положения и Артема, и Лизу, отношение женщины к друзьям мужа изменилось коренным образом. Сейчас это были и ее лучшие друзья.

Через несколько секунд Максим сидел в кабинете и пил холодную минералку.

– Ты на чем приехал? – спросила Лиза.

– На машине, – честно ответил Оболенский.

– Я понимаю, что не на слоне! – Женщина улыбнулась. – Хотя с тебя станется… Где машину-то поставил?.. А то у нас местные, как в семнадцатом году, бьются всеми доступными им способами за торжество социального равенства. Узнают, что к нам…

– Я на такси приехал, – сообщил Максим. – Машину уже отпустил – ни к чему ей тут светиться.

– А почему на такси? – удивилась Лиза. – Я смотрю, Саша вообще на «БМВ» раскатывает…

– Ну, Шурик у нас персона важная… – усмехнулся Максим. – Он в солидной корпорации работает, не на последней должности…

– Вот только не строй из себя сироту! – отмахнулась Лиза. – Ты у нас вообще государственный служащий. Мог бы и с «мигалкой» прикатить…

– Не дорос еще до «мигалки», – развел руками Оболенский. – Уровень не тот.

О его настоящем месте работы, если можно так сказать, друзья не знали. Точнее, знали – референт в Совете безопасности России. А чем он там занимается… Принадлежность свою к разведке Максим не афишировал. И не потому, что не доверял своим боевым братьям. Просто сама по себе разведка – дело такое. Тихое…

– Ладно, Лизавета! – Несерьезный разговор грозил затянуться. – Давай-ка ближе к делу. Что тут у вас стряслось?

Лиза сразу же смахнула улыбку с лица, выражение стало серьезным и деловитым. Спокойно и уверенно, без ненужной спешки она принялась рассказывать Максиму о том, что заставило Артема вдруг сорваться с места и отправиться на другой континент.

– Да-а… – задумчиво протянул Оболенский, до конца выслушав супругу старого товарища. – Дела, однако…

– Я только продавать все начала, как Тема сказал, – и тут этот нарисовался, – Лиза брезгливо скривилась. – Умничать начал… А потом и мужики, что на пляже, опять появились. Кстати, а куда они делись?

– Да Дед почудил, – усмехнулся Максим. – Представился им каким-то амиром и такой жути нагнал, что они чуть ли не бегом отсюда убежали.

– Ну, Саша может…

– Значит, так, – перешел к делу Оболенский. – Ты, Лизавета, ничего продавать не спеши…

– Артем сказал… – насупилась женщина.

– Понимаю. Но ты все равно не спеши. Тут какие-то странные дела заворачиваются… И очень даже может быть, что все изменится к лучшему без побегов и запутывания следов. Все происходящее контролируется.

– Даже так?!

– Да, – кивнул Максим. – А вот от Миши твоего надо избавляться…

– В смысле? – насторожилась Лиза.

– Не в том, что ты подумала, – отмахнулся Оболенский. – Просто уволить. Рассчитать и отправить.

– Нам с Федором тут без охраны… – начала было Лиза, но Максим остановил ее жестом:

– С охраной решим. Пару человек у Деда возьмем – пока здесь поживут. Отдохнут от Москвы…

– А няню Феде? – тяжело вздохнула Лиза. Все же, как ни говори, привыкла она к своим служащим…

– В Краснодаре, через агентство подберем, – отрезал Максим. – Миша здесь быть не должен. Если у него только мысль появилась, что он может сыграть в свою игру, что-то скоробчить в твоем не самом простом положении, – гнать. Пока не пошел дальше.

Лиза еще раз тяжело вздохнула, но спорить не стала. Как ни крути, а Максим прав со всех сторон.

– Ну, вот и поговорили, – Оболенский встал с места. – Пора мне. Люди приедут, скажут – от Деда. Медведь послал… Они же и присмотрят, чтобы Миша этот напоследок не «быканул»… Ты пока ему сама ничего не говори…

– Да уж понимаю… – Лиза тоже поднялась и вышла из-за письменного стола.

– Ну, все, пора прощаться.

– Подожди, Максим… – Лиза и хотела что-то спросить, и боялась услышать ответ, но все же собралась с духом: – Скажи, а то, что все это может решиться… Ты уверен?

– Ты мне веришь? – вопросом на вопрос ответил Оболенский.

– Верю! – твердо сказала женщина.

– Правильно делаешь! – усмехнулся Максим.

Глава 7

1

Жарко… Жарко и душно. Ни ветерка, ни малейшего шевеления воздуха. Самого солнца, раскаленного, аж белого, не видно. Скрывается за густыми переплетениями листвы деревьев, кустарников, каких-то лиан и еще черт знает чего. Уж что-что, а растительность здесь богатая и густая. Даже, наверное, слишком.

Потому-то и дорога – обычная извилистая грунтовка, не автобан какой-нибудь – оказывается как бы в тоннеле с зелеными, непроницаемыми для взгляда стенами.

Неожиданно листва на той стороне дороги зашевелилась. Интересно… Как в том детском стишке-вопросе: «Ветра нет, кусты трясутся. Это значит, там…» А дальше – понимай и продолжай как хочешь. Это уж у кого на что фантазии хватит.

Вот только тут и фантазировать нечего – если кусты трясутся, значит, в них кто-то двигается. Может, зверь, может, птица какая. Большая такая. Или – люди. И неизвестно еще, что хуже. Встретить в таком вот лесу зверя дикого, совсем голодного, или человека, который иногда бывает намного хуже и опасней самого злобного хищника. Потому что человек – единственное животное, которое убивает подобных себе не из-за голода, не из желания насытиться, а просто так, от скуки или злости.

Впрочем, долго гадать не пришлось. Густые, сцепившиеся между собой ветви раздвинулись и на дорогу осторожно выбрались несколько человек. Шли пригнувшись, каждым движением выдавая настороженность, бдительно по сторонам прислушиваясь, поглядывая на окружающий их лес. Один, два, три… Всего – семеро. Маловато… Хотя… Двое волокут какой-то тюк. Может, переселенцы какие? Бредут себе по лесу в поисках лучшей доли и хлебных мест?

Ага, переселенцы… Вон, черные ладони сжимают автоматы, стволы по сторонам хищно рыскают в поисках добычи. А руки черные не от многолетней грязи. Цвет такой. Природный. И руки, и ноги, и лица. Где в темноте столкнись – и не увидишь, не различишь на фоне густой, как кисель, южной ночи.

И тючок, что с повышенной осторожностью тянут «черные братья» – это не имущество, с превеликим тщанием собранное и сбереженное, от неких негодяев скрываемое. Фугас это. А выбравшиеся на дорогу черноногие будут его сейчас устанавливать. Развлекаются, наверное, так местные жители. Поставят фугас и ждут – а кто же на него наедет?..

Да нет. Артем Рождественский – он же капитан Монк, если по-тутошнему, – наблюдал сейчас подготовку засады. Колонна – порожняком – с утра в город прошла и скоро должна бы уже начать движение назад. Если можно так сказать, в пункт постоянной дислокации. И этот вот сюрприз для нее как раз и готовят. Как в том мультике: «И до чего же бывают люди до чужого добра жадные!»

Монк, стараясь не делать резких движений, чуть переместил руку и скосил глаза на циферблат часов. Еще рано… Эти, что на дороге, наверняка не одни. Это только саперы и группа их прикрытия на время установки ВУ. Семеро – слишком мало для организации полноценной засады. Значит, там, за завесой зелени, скрываются еще люди с оружием. Оборудуют позиции, разбирают сектора обстрела… Знакомая до боли тактическая схема. Фугас – под переднюю машину сопровождения. Дорога узкая, съездов налево-направо нет. Значит, после подрыва будут вынуждены остановиться. Заднюю – из гранатомета. Всё, колонна закупорена, и спокойно расстреливай остановившуюся змею сбоку, из укрытия, по всей длине.

Передовой дозор колонны толково поставленную засаду не «вскроет», хоть убейся. Заслонами всю дорогу не перекроешь. У Монка в команде тридцать человек. А перекрыть надо семьдесят километров лесной дороги. То есть один человек больше чем на два километра. А по одному и не поставишь. Нормальный заслон – три-четыре человека. Да плюс группа быстрого реагирования с «броней» – иначе все эти заслоны становятся просто бессмысленными жертвами. И где столько людей взять? Кроме того, кто-то ведь еще должен и саму колонну сопровождать…

Разумеется, опасны не все семьдесят «кэмэ». Дорога ведь не только по лесу идет, но и по лишенной растительности, голой, как ладонь, равнине. Да и вблизи базы никто особо шалить не будет. Там народа до фига и больше. Как выскочат, как выпрыгнут на выстрелы… Никому мало не покажется. Так что перекрывать всерьез приходилось, по большому счету, километров тридцать. И на этой «тридцатке» не каждое место для засады пригодно. Но все равно много.

Монк вроде бы нашел выход. И, можно сказать, понял причину неудач тех, кто занимался проводками до него. Этот молодой шустрый америкос был прав – дело в менталитете.

Начать можно с самого простого – места работы. И Монк, и его предшественники работали в одной и той же структуре – компании JWS. А что такое эта самая компания? Международное охранное агентство. Ну, или если сказать по-другому – военная компания. Вроде бы и разница небольшая, всего лишь игра слов. На первый взгляд. А вот на второй…

Предшественники Монка работали в охранном агентстве. А капитан и его люди служат в военной компании. И подход, отношение к делу у них с предшественниками различаются кардинально.

Законопослушные американцы, из которых раньше формировалась группа сопровождения грузов, занимались только охраной. То есть реагировали на сам факт нападения. Не напали – хорошо. Напали – попытались отбиться. Именно попытались, ибо сложно отбиться от неожиданного, заранее спланированного и просчитанного на сто рядов нападения. Тем более что засады выставляются в тех местах, которые для обороны противника заведомо неудобны. Вот и несли американцы потери. Но упрямо пытались оставаться всего лишь сторожами.

Монк и его команда не охраняли. Они воевали. А что это значит? А то, что они не ждали нападения. Они нападали сами. Противник готовит засады? Отлично! Значит, перед проводкой эти засады необходимо вскрыть и уничтожить. Но для этого не надо носиться взад-вперед на удобных автомобилях. Ножками, господа, ножками, да соблюдая все меры предосторожности… Вот где пригодилась насильно навязываемая Монком физическая подготовка.

Все не просто, а очень просто. В период затишья, когда грузы не поступали, Монк изучил дорогу, выделив наиболее удобные места для организации засад. Ну, по принципу «а где я сам, если?..». Тем более что направление не меняется – из пункта А в пункт Б. Арифметика для первоклассников.

Потом проводил тактические занятия с личным составом именно в этих местах. Таким образом по прошествии некоторого времени и он сам, и его люди неплохо знали местность в наиболее опасных точках. После этого прошла разбивка подразделения. В первом взводе оказались наиболее подготовленные во всех отношениях бойцы. Неофициально – взвод активных действий. Во втором взводе – люди постарше, физически не ахти, те, кому тяжело усвоить новые требования. Охранники, грубо говоря. Вот они и занимались сопровождением, непосредственно проводками колонн.

С утра выезжают. Число машин – полное. Правда, экипажи несколько урезанные, только водитель и пулеметчик. Повели пока еще порожнюю колонну под загрузку, в столичный порт, где имеются склады, в которые и разгружаются суда круглосуточно. Разумеется, под присмотром американских охранников. Но так и должно быть. И за своих людей, ушедших в сопровождение, Монк не боялся. Местным порожняя колонна неинтересна. Им ведь не кровь и трупы нужны и не сожженные грузовики. Не такие уж они и кровожадные, эти аборигены. Груз им нужен. Уж зачем им это горное оборудование, куда и кому они его собираются продавать, Монка мало волновало. Главное, что порожняк в безопасности. И его прикрывает второй взвод под командованием Прапора. А первый взвод, с Хохлом и самим Монком во главе, еще в темноте, под утро, выдвинулся в лес. Разделились на две группы, стали на дневку, примерно на равном расстоянии от наиболее вероятных и опасных для засады точек. Ну, и друг от друга. А в самих этих местах были выставлены пары наблюдателей, с обязательным выходом на связь каждый час.

Вот, собственно, и вся хитрость. Одна из пар, заметив какое-то шевеление, немедленно сообщила командиру. Тоже все правильно. Перед тем как начать подготовку к нападению, противнику тоже ведь осмотреться на месте надо. Выслать разведку, потом основные силы подтянутся… А это – время. Взвод на пределе сил выдвинулся к опасной точке. Сам Монк и те, кто с ним, оказались немного раньше в том месте, что удобнее всего для установки фугаса. Хохол со своими чуть запаздывал – оказались немного дальше от места засады, – но уже подходили, причем с другой, противоположной стороны. Их задача – выйти во фланг противника и, когда группа Монка проявит себя, поддержать огнем.

Монк опять покосился на часы. У Хохла еще шесть минут. За это время фугас вряд ли будет установлен. Дело такое, что осторожности требует. Рванет – мало никому не покажется. Особенно тем, кто в этот момент рядом с ВУ находится.

Наверное, можно и попроще… Но вот только проще – не всегда лучше. А Монк стремился только к лучшему. И дело уж никак не в деньгах – ту сумму, что ему должны были заплатить за год, он мог бы вполне безболезненно для своего бюджета отдать, лишь бы оставили в покое. Дело в людях.

Пусть свое пребывание здесь он считал временным. Пусть его принудили заняться тем, чем он заниматься не хотел. Пусть ему было наплевать с самой высокой местной пальмы и на компанию-работодателя, и на ее директоров… Были люди. Его люди. Те, кто поверил ему, кто пошел за ним. И вот на них наплевать он не мог. А любая ошибка, любой просчет в его работе – это «двухсотые» и «трехсотые», убитые и раненые. И в их смерти или ранении виноват будет только он. Командир.

Неожиданно в той стороне, где должен был двигаться Хохол, щелкнул выстрел. Несмело так… За ним – второй… А потом – как обвал. Затрещали автоматы, заколотил пулемет.

Подрывники на дороге насторожились, оставили свое занятие, развернулись в ту сторону, откуда доносились выстрелы. Дилетанты… Что они надеются рассмотреть в густой непролазной растительности?

– Огонь! – подал команду Монк. Нечего тянуть, можно окончательно упустить момент внезапности. Та стрельба – явно не салют, знаменующий радостную встречу группы Хохла с противником. Значит, что-то пошло не так. И теперь группе Монка надо выручать товарищей.

Дружно ударили автоматические винтовки. Негры-саперы задергались было на дороге, но тут же, подняв столб земли и пыли, рванул фугас. Кто-то, надо думать, ненароком в него пулю удачно послал. Ну, или неудачно – это уже с какой стороны посмотреть. Монк привычно уткнулся лицом в землю, прикрывая голову. Мало ли что прилететь может… Через секунду открыл глаза, взглянул на дорогу. Чисто… Если, конечно, не считать довольно приличной ямы на том месте у обочины, где недавно копошились саперы. И какая-то красная тряпка на ветке ближайшего к дороге дерева. Не пожалели ребятишки взрывчатки… На свою кучерявую голову.

– Приготовить гранаты! – рявкнул Монк. Им сейчас на ту сторону дороги надо – туда, где Хохол со своими бой ведет. Но выскакивать очертя голову на открытое пространство… – Гранатами!.. Огонь!

Через дорогу, в заросли на той стороне, полетели гранаты. Негромкие хлопки, облачка темного дыма, сломанные и срезанные осколками ветки… Если там нет никого – то и гранат не жалко, еще со склада выпишут. А если кто-то и сидит… Может, и не прибьет среди деревьев. Но напугает, залечь заставит, от дороги отвлечет. Что, собственно, и нужно.

– Вперед, броском на ту сторону! – крикнул Монк. Справа и слева от него находились бойцы группы. На границе зарослей остановились, присели, осмотрелись. Впереди шла стрельба, мелькали неясные тени.

– Огонь! – Монк первым начал стрелять в ту сторону.

Местные партизаны или диверсанты, а может, просто бандиты, были одеты кто во что. Какие-то яркие, пестрые тряпки. Этим от бойцов Монка они и отличались – не перепутаешь даже в горячке боя.

Там, куда они стреляли, послышались крики. То ли попали, то ли просто напугали – не так уж и важно. Главное, уже через несколько секунд стрельба сошла на «нет». Получив огневой удар во фланг, бандиты пустились бежать. Их не преследовали – зачем? Цель достигнута – засада сбита, новую, на другом месте, подготовить не успеют. Значит, колонна пройдет спокойно. А гоняться по незнакомому лесу за негритосами… Пусть бегут.

– Хохол! – Монк взялся за рацию. – Что у тебя?

– Все нормально! – задыхаясь, как после пробежки, ответил взводный. – Два «трехсотых», оба легкие.

– Выходим на тебя со стороны дороги, – предупредил Монк и жестом дал сигнал своей группе двигаться. Одно тут радует – связь. Нормальная, устойчивая. Не то что в Чечне. Хотя и рельеф местности тут немного другой…

Шли не спеша, осматриваясь. По дороге собирали брошенное черными партизанами оружие. Ну, тоже ничего нового. Для того чтобы сохранять спокойствие под огнем противника, нужен боевой опыт. Что бы ни говорили «знатоки», в бою всегда страшно, независимо от того, первый это бой или сто первый. Просто более опытные, обстрелянные бойцы умеют этот животный страх удержать в узде, не поддаются ему. А вот необстрелянный… Естественное стремление человека – скрыться от опасности. И бегут. Неизвестно куда, бросая оружие и снаряжение – лишь бы побыстрее оказаться подальше от опасного места. А паника заразительна. Побежал один, глядя на него – другой… И – обвал. Бегут все, отталкивая друг друга. Может, потом и будет стыдно посмотреть в глаза товарищам. Может, потом и будут придумываться какие-нибудь «уважительные» причины для оправдания собственного малодушия. Но все это – потом, вдали от опасности.

Так что оружием подразжились. Правда, такое оно и на хрена не нужно. Партизаны эти хреновы из автоматов стреляли, а вот о том, что за ними нужно еще и ухаживать, им, надо понимать, никто никогда не говорил. Да и сами автоматы… Китай, одним словом. Но – не оставлять же трофеи? Пусть они и не нужны никому, но когда их владельцы опомнятся, вполне могут вернуться за потерянным оружием. А оно им ни к чему. Будь его воля, Монк бы у всех аборигенов эти игрушки больших мальчиков поотбирал. Не так хлопотно было бы жить.

Показались бойцы группы Хохла. Грамотно рассредоточившись между деревьями, держали под контролем местность по кругу, готовые в любую минуту открыть огонь. В центре круга на траве сидели двое: один – с окровавленной повязкой на голове, второй с его помощью перевязывал руку. А рядом с ними Хохол с пугающей методичностью бил Мишарина и, судя по всему, занимался этим уже не первую минуту – лицо бывшего старлея напоминало кровавую маску.

– Монк! – обозначил себя командир бойцам Хохла, чтобы не постреляли ненароком, и, ускорившись, подскочил к взводному: – Отставить, Хохол! Я сказал – отставить!

Мишарин как раз в этот момент в очередной раз, с трудом, покачиваясь, поднялся на ноги. Все же здоров был физически и вынослив, что уж там говорить. Благодаря этому и попал в первый взвод. Поднялся – вместо того чтобы лежать тихонько. Глядишь, и не стал бы его Хохол ногами добивать. Встал напротив взводного, сплюнул кровь. Хохол, не обращая внимания на оказавшегося за спиной командира, резко и сильно ударил Мишарина в лицо. Тот опять полетел на землю.

– Андрюха! – Монк сгреб Хохла за плечо, развернул лицом к себе. – Прекрати! Ты что творишь?!

– Убью суку! – Хохол был в бешенстве. Он и на Монка было замахнулся, но узнал, руку опустил, выдохнул громко.

– Что произошло? – строгим, командирским голосом поинтересовался Монк.

– Эта тварь… – Хохол мотнул подбородком к плечу, туда, где за его спиной неловко поднимался на ноги Мишарин. – Эта с-сука!.. Короче, все нормально было, выходили как надо и по времени укладывались. Макаки нас не видели. Начали разворачиваться… И тут эта рожа пьяная возьми – и пальни! Ну, и началось…

– Я случайно… – прошлепал разбитыми губами все же сумевший встать на ноги Мишарин.

– Случайно? – опять завелся Хохол. – Случайно?!

Он быстро развернулся, сгреб Мишарина за ворот и чуть ли не ткнул его носом в повязку на руке раненого.

– Вот, видишь? Так это, гад, твоя работа! Это он тебе должен спасибо говорить за то, что пулю поймал! Повезло хоть, рука – не голова! Я бы тебя тогда сам пристрелил бы!

Мишарин – это вечная головная боль Монка. Да, безусловно, парень крепкий, выносливый. Но полностью «безбашенный». И безалаберный какой-то… Как та собака – смотрит в глаза, кивает, все понимает правильно и с первого раза… Не нарадуешься. А потом как отчебучит чего – хоть стой, хоть падай.

– Что произошло? – Монк шагнул к Мишарину.

– Случайно… – пробормотал тот, роняя ярко-красные капли с подбородка.

Монка окатила густая волна перегара. Он пригляделся, заглянул в начинающие опухать глаза… Бывший старший лейтенант Вооруженных сил России был мертвецки пьян. Когда он успел нажраться и как выдержал марш?.. Хотя, когда нажрался – понятно: на базе флягу заправил вместо воды водкой и отхлебывал потихоньку, держал себя «в тонусе». А вот пеший марш по пересеченной местности… Вынослив, гад.

– Решай, командир! – рубанул Хохол. – Или он – или я. Но кто-то должен уйти.

– Ладно, – сказал Монк. – Не время сейчас. На базе разберемся. Выходим к дороге. Сейчас «нитка» пойдет, передадим раненых и этого…

Он кивнул в сторону покачивающегося Мишарина. Шагнул поближе к взводному, чуть понизил голос:

– Второй куда ранен?

– Да там ерунда! – отмахнулся Хохол. – Лоб щепкой секануло. Царапина, но кровищи…

Ну и слава богу! Легко отделались. А с Мишариным нужно что-то решать… В другой раз так не повезет. Но это – позже.

– Всё! Выходим к дороге! – Монк жестом обозначил направление движения. – Первая пятерка прикрывает, Лысый, Янош – головной дозор! Пошли!

2

– Здравствуйте. – Посетитель был высок, широкоплеч, белокож и светловолос – этакий нордический тип. Викинг.

– Здравствуйте, – хозяин кабинета смотрел на гостя чуть настороженно.

– Мне рекомендовали… – последнее слово гость выделил интонационно, – обратиться к вам…

– Так, так, так… – закивал хозяин кабинета. – И в чем суть возникшей у вас проблемы?

Разговор происходил в Лондоне, в офисе небольшой юридической фирмы. Соответственно, хозяин кабинета одновременно был и владельцем предприятия, и ведущим специалистом. Короче говоря, на все руки мастером. И шло это, надо сказать, не от безденежья – небольшая контора процветала. Просто в тех делах, в которых специализировался ее руководитель, и лишние глаза, и лишние уши не приветствовались.

Человек, сидевший сейчас перед ним, заняв удобное кресло и потягивая кофе, тоже был юристом. Коллегой. Из другой, но тоже европейской, страны.

– Видите ли, коллега, недавно африканскими пиратами было захвачено судно, – начал «викинг». – Контейнеровоз «Королева грёз»…

– Так-так-так… – Хозяин кивал, подобно китайскому болванчику.

– Пираты требуют выкуп в размере двух миллионов долларов США… – продолжал «викинг».

Ну, вообще-то до сих пор он не сообщил ничего такого, чего не знал бы хозяин кабинета. Да и бо́льшая часть взрослого населения – тоже. Телекомпании разных стран уже обсудили эту новость со всех сторон, всевозможные «эксперты» высказали свое просвещенное мнение по вопросу пиратства вообще и по данному случаю в частности; военные поводили плечами, повыпячивали челюсти и побряцали оружием. После чего все – в том числе и сами пираты – приступили к ожиданию выплаты названного представителями морских разбойников выкупа.

– Да-да-да…. – согласился лондонский юрист.

– Так вот, лица, чьи интересы я представляю, обязали меня решить вопрос об уплате выкупа с вами, – наконец-то перешел непосредственно к делу «викинг». – Как им стало известно, у вас есть определенные позиции в этом направлении…

– Вы представляете интересы судовладельцев? – выстрелил вопросом лондонский юрист.

– Нет, – ответил «викинг». – В данном случае я представляю интересы владельцев груза, который находится на судне. Они заинтересованы в том, чтобы он как можно быстрее был доставлен по назначению.

– Понятно, – кивнул англичанин. И вдруг как-то сразу, мгновенно изменился. Нет, он не стал выше ростом и шире в плечах. Но в глазах появился стальной блеск, линия губ стала жестче. Да и голос зазвучал по-другому, деловито и уверенно: – Надеюсь, вам известны условия?

– Да, – кивнул «викинг». Произошедшая с собеседником метаморфоза его нисколько не удивила. – Десять процентов плюс накладные расходы…

– Пятнадцать! – перебил его хозяин кабинета.

– Что – «пятнадцать»? – не сразу понял «викинг».

– Пятнадцать процентов, – чуть заметно улыбнулся англичанин. – И расходы.

– Но ведь было десять! – удивился гость.

– Было, – согласился хозяин кабинета. – Но – прошло. Цены растут…

«Викинг» недовольно скривился и задумался. Действительно, пираты в последнее время активизировались. Участились захваты судов. Там, у африканского побережья. А здесь, в Европе, вокруг морского разбоя складывалась целая индустрия, в которой вращались очень приличные деньги. Страховщики, охранники, посредники – все старались урвать свой кусок большого и сладкого пирога. Много, очень много людей кормилось вокруг морского разбоя. При этом сами они не рисковали, не выходили в море на утлых челнах с ржавыми автоматами в руках. Более того, те, кто реально зарабатывал на пиратстве, вслух осуждали его.

– Если вам необходимо проконсультироваться с вашими клиентами… – начал было англичанин, но гость остановил его коротким жестом:

– В этом нет необходимости. Владельцы груза желают, чтобы все это произошло как можно скорее. Поэтому я от их имени соглашаюсь с вашими условиями. Когда вы сможете приступить?

– Как только будет подписан договор, – ответил хозяин кабинета. – Я распоряжусь, чтобы его подготовили прямо сейчас. Ну, а пока – еще кофе?..

3

– Нет, ну я не понимаю, Максим Николаевич… – Леонид Евгеньевич, доблестный представитель компании JWS на юге России, чуть ли не плакал. – На кой черт вам это надо?! Честное слово, я смогу пробить для вас и здесь, на месте, очень даже приличный оклад! Тем более что для славян в фирме ничего, кроме Африки, и нет!

– И что с того, Леня? – Максим удобно устроился на диване, стоящем у стены представительского кабинета. Вытянул руки вдоль спинки, нога на ногу, напольный вентилятор напротив… Благодать!

Диван пришлось приобрести – оказалось, что после произошедшей в офисе драки большая часть стульев для использования не пригодна. Кстати, сама драка произвела на руководителя представительства неизгладимое впечатление. Максим Николаевич, заступившись за него перед злобными бандитами, продемонстрировал свои лучшие человеческие качества. Разумеется, Леонид Евгеньевич чувствовал себя перед ним в долгу. На что, собственно, и был сделан расчет…

Максим не мог не признать – акция была проведена самым грубейшим образом, не по военной науке, а по-сериальному, как в дешевых и глупых телебоевиках. В другое время ему бы было стыдно за такую вот дешевку. Однако на то, чтобы строить более сложную и в то же время изящную конструкцию, просто не было времени. Все должно было пройти не быстро, а очень быстро. Вот и соорудили комбинацию на скорую руку, без каких-то там изысков. Как в той незатейливой глупенькой песенке – «слепила из того, что было».

Однако сработало. Может, Леонид Евгеньевич, немного успокоившись, и сумел бы взглянуть на происходящее более трезвым взглядом. Тогда бы у него, конечно, могли возникнуть кое-какие вопросы… Но у него просто не оказалось такой возможности. Он не успел толком поговорить с Максимом, как зазвонил телефон.

Насколько мог понять Оболенский, полученные по телефону вести тоже были не из числа приятных. Представитель славной американской компании, еще не отойдя после пережитого только что стресса, мялся и блеял в трубку бараном. Но ему отвечали резко и грубо. Даже, скорее, орали – Максим слышал обрывки фраз.

– Да что же это за день такой?! – закончив телефонный разговор, взвыл в голос Леонид Евгеньевич.

– Проблемы?.. – лениво поинтересовался Максим.

– Что? – растерянно посмотрел на него руководитель представительства. – Да так…

– Можно порешать… – глядя в сторону, сказал Оболенский. – Разумеется, за отдельную плату…

Вообще-то обращаться за помощью к человеку, который тебе не знаком и которого ты вообще видишь впервые в жизни, – последнее дело. Но… Этот же человек только что защитил тебя от бандитского наезда… Вроде как и не чужой уже. Свой, близкий… Да и рушится все то, что возводил в последние дни. А человек… В конце концов, он – такой же наемник, как и те, что отказались выполнять свою работу. Так почему и не поручить ему? За деньги?.. Ну и что? Разве частные детективы работали бескорыстно, только лишь из любви к искусству?! Так какая же, собственно, разница, кому платить?

– Тут одна проблема возникла… – неуверенно начал Леонид Евгеньевич. – Если бы вы взялись ее решить…

Максим поощряюще кивнул – ближе к делу, уважаемый!

Так и получилось, что к Лизе Оболенский отправился вроде как и не по своей инициативе, а выполняя просьбу потенциального работодателя. И – выполнил ее. Вернувшись, сказал небрежно:

– Все нормально… Леня. Она не дернется. И шпионить за ней нет нужды.

– Как вы это сделали, Максим Николаевич?! – «Леня» – уже без отчества – округлил глаза.

– Да какая разница, – усмехнулся Оболенский. – Есть результат – а вот остальное не так уж и важно. Ведь так?..

Под пристальным взглядом отставного офицера Леня, соглашаясь, торопливо кивнул. Вспомнилось вдруг фраза: «меньше знаешь – крепче спишь» Или «дольше живешь»?..

– Желательно бы получить… – Максим выразительно потер большим пальцем сложенные вместе указательный и средний.

– А-а! Да. Сейчас! – Леня полез в сейф.

Глядя на обтянутый брюками пухлый зад руководителя представительства, Оболенский сокрушенно покачал головой. Нет, ну ведь конченый идиот! При постороннем лезет в сейф, демонстрирует, что там есть деньги… И ведь они в офисе сейчас только вдвоем! Охранник – не в счет. Он уже и не пытается останавливать проходящего мимо Оболенского, наоборот – раскланивается и старается угодить.

– Вот! – Леня гордо шлепнул на стол тоненькую стопку долларов. – Как договаривались!

Максим небрежным жестом взял деньги. Не пересчитывая, сунул в нагрудный карман джинсовой рубахи.

– А теперь поговорим, Леня, насчет работы… – Ему необходимо было попасть в Африку, и как можно скорее…

Но Леня этого не знал, вот и постарался оставить Максима здесь, в Краснодаре. При своей персоне, так сказать.

– …И что с того, Леня? – Оболенский чуть понизил голос. – Деньги – это хорошо… Но ведь они тоже не все и не всегда решают. Для меня было бы лучше… Понимаешь, да? Лучше и спокойнее покинуть эту страну. На некоторое время…

Максим говорил негромко и многозначительно. И ведь не врал. Ни единого слова. Ему действительно нужно было покинуть страну как можно скорее и приступить к выполнению задания. А как там его понял собеседник… Это, знаете ли, уже его сложности и проблемы.

– Да-да, я понимаю. – Леня тоже понизил голос и покосился в сторону окна. Да уж, Максим в нем не ошибся – небольшого ума человек. – С выездом… с паспортом иностранным… проблем не будет?

– Тут все нормально! – отмахнулся Максим. – С властями я не воюю. С властью у меня ладушки.

Вот и думай, Леня, что за враги у Максима Николаевича… Наверняка мафия. Та, которая бессмертна.

– Ну, если вас устраивает Африка… – начал Леня.

– Устраивает, – поспешил успокоить его Максим.

– Туда сейчас как раз идет дополнительный набор. Понадобились люди. Формируется команда…

– Это где? – насторожился Оболенский. Ему ведь не просто в Африку нужно было попасть, а еще и в определенное место. А если JWS начала расширять свое присутствие на континенте и Максима зашлют черт знает куда, то вся эта грубая игра вообще лишена смысла.

– Здесь, – простодушно ответил Леня, – и в Восточной Европе.

Интересный малый, однако, заметил про себя Максим. Вроде бы и русский, но страну, в которой живет, четко разграничивает с Европой. Хотя это сейчас не так уж и важно. Так, заметки на полях.

– В Африке – где? – уточнил Максим. – Ну, будущее место работы?

– Да у пиратов этих долбаных, – махнул ручонкой представитель. – Когда их уже всех перетопят, на фиг?

– Вот я этим и займусь, – хищно усмехнулся Максим.

Все складывалось как нельзя лучше.

– Значит, оформляем договор? – Вроде бы все уже было сказано, но Леня решил-таки уточнить в последний раз.

– Оформляем! – рубанул воздух ладонью Максим.

Глава 8

1

– Знакомьтесь! – При появлении Артема в своем кабинете Том привстал за столом. – Это – командир наемников из группы сопровождения грузов капитан Монк.

– Монк?.. – Сидевшая напротив начальника базы женщина брезгливо скривилась. – Англичанин?

Англичане, надо понимать, ей не нравились. И говорила она по-английски с заметным акцентом. Правда, Артем на слух не мог определить, какой язык был для незнакомки родным. Не тот уровень владения языком…

– Нет, он… – пустился было в объяснения негр.

– Это неважно, – перебил Артем Тома. – Мне подождать?..

– Почему? – удивился негр.

Вместо ответа Монк взглядом указал на женщину – занят ведь, начальник!

– А-а-а! – протянул Том. – Ты присаживайся. И знакомься. Мисс Миллер… – Том кивнул в сторону женщины. – Представляет здесь ООН.

– Гуманитарная миссия, – сообщила женщина несколько высокомерно.

Высокая мосластая коротко стриженная блондинка лет тридцати пяти. Одета просто – потертые джинсы, рубашка. Ни малейшего намека на стиль «милитари», столь популярный в этих местах среди европейцев. Скорее всего, немка, решил Артем. Акцент плюс фамилия… Что тут думать?

– Безумно рад, – Монк даже не считал нужным скрывать свое отношение к новой знакомой. Даже не к ней самой, а к тем проблемам, которые возникают с ее появлением.

Мисс Миллер одарила наемника еще одним презрительным взглядом. Надо понимать так, что новое знакомство тоже не вызвало в ней восторга.

– Ты садись, Монк. – Том был непривычно суетлив. – Тут такое дело… Надо с тобой обсудить…

Артем взял стул у стены, переставил поближе к столу Тома, сел. Винтовку поставил между колен, стволом вверх. Вообще-то он не собирался к Тому, незачем было. Он и его люди только что закончили проводку очередной колонны и возвращались в лагерь. В воротах Артема остановил старший смены охраны:

– Капитан…

К Монку янкесы обращались подчеркнуто уважительно. До его приезда у них было несколько конфликтов с наемниками-«восточниками». И в этих конфликтах – стремительно переходивших из стадии «толковище» в стадию «активные действия» – высокомерные американцы оказались не на высоте. Наемники были сильны, бесстрашны и не озадачивались даже в обычной, рядовой драке сохранением чьей-то жизни – как противника, так и своей собственной. А вот американцы на такое оказались не способны… И то, что этот человек, не отличавшийся внешне богатырскими статями, сумел подчинить себе неуправляемую вольницу, стало для него лучшей рекомендацией. По крайней мере, в глазах американской части персонала базы рейтинг Артема взлетел на невиданную доселе высоту.

– Что такое? – остановился Монк.

Мимо устало брели его бойцы. День выдался сложным, пришлось побегать. Но боестолкновений удалось избежать, колонна прошла без проблем.

– Вас просил зайти мистер Паркер…

То есть Том. Вот так. Не «приказал», не «потребовал», а «просил».

Наверное, можно было бы сначала зайти в модуль, оставить оружие, смыть с лица камуфляжную краску… Однако Артем решил сразу снять все возникшие вопросы, надеясь, что это не займет много времени. Подозвав Хохла, отдал распоряжения по личному составу, а сам направился к административному модулю.

Возле модуля стояли два гражданских джипа. Возле одного курили и трепались два молодых мужика, похоже, водители. В салоне одной из машин сидела миниатюрная молоденькая брюнетка, которая с нескрываемым интересом оглядывалась вокруг. При виде Монка – грязного, потного, вооруженного и раскрашенного, как вставший на тропу войны индеец, – глаза девушки округлились, а рот приоткрылся. Артем стрельнул в ее сторону взглядом, и она тут же испуганно потупилась.

Он шагнул к крыльцу, спиной чувствуя взгляды вновь и водителей, и дамочки. Вся троица пялилась на него как на циркового медведя. «Козлы!» – зло подумал Монк, входя в помещение…

– Автомат можно было бы и оставить, – недовольно пробурчала мисс Миллер. – На вас никто тут нападать не собирается…

Монк промолчал. Не хотелось с самого начала накалять отношения с этой женщиной до той степени, когда уже не будет возможности к отступлению. А пытаться объяснять ей свое отношение к оружию – просто глупо.

– Мистер Стетсон заключил новый контракт, – сообщил Том.

Артем пожал плечами – а ему-то что до этого? Он не был акционером компании…

– Эта страна объявлена зоной гуманитарного бедствия, – сообщила мисс Миллер. – Голод.

«Ну и что?» – подумал Артем. И – опять промолчал.

– В общем, гуманитарная миссия ООН будет размещаться здесь, на нашей базе, – скороговоркой сообщил Том. – Отсюда, с наших складов, пойдет распределение продовольствия; поставки начнутся в самое ближайшее время. Заниматься этим будет мисс Миллер…

Монк кивнул – понятно…

– …Ну, а ты и твои парни должны будете сделать так, чтобы все прошло гладко и ровно. То есть сопровождение колонн с гуманитарным грузом.

– Это невозможно, – ровным голосом ответил Артем.

– Это еще почему?! – вскинулась приезжая дамочка.

– У меня просто не хватит людей для этого, – сообщил Монк.

– Вы тупой солдафон! – уверенно сообщила Артему мисс Миллер. – Вы ни черта не понимаете! Несчастные дети умирают от голода…

Она начинала впадать в патетику, и Монк, подчеркнуто обращаясь к Тому и «не замечая» разговорившейся соседки, объяснил:

– Тем составом, что есть сейчас, мы не сможем обеспечить полную безопасность даже дороги от столицы. Мы и сейчас с трудом справляемся. Люди элементарно не высыпаются.

По большому счету, Артему вообще не нравилось то, что происходило сейчас в окрестностях базы. В самом начале произошло несколько боестолкновений, из которых Монк и его люди вышли победителями. И сразу же наступило затишье. Попытки нападения на колонны прекратились. Казалось бы, живи и радуйся! Однако Артема не покидало ощущение, что все это – временно. Что это всего лишь затишье перед бурей, которая может разразиться в любой момент. Так что он, наоборот, усилил активность своих подразделений, не обращая внимания на тихий ропот подчиненных.

А тут еще и эти… Гуманитарии, бляха. С ними придется возиться, как кошке с котятами. Ибо не знают они, куда попали. Они ведь как думают? Приехали, харчей привезли – и все их сразу полюбят и будут лелеять. Тем более что они не сами по себе, а за ними стоит всемогущая международная организация. На самом же деле могущество ООН очень сильно преувеличено. Обычная бюрократическая структура, на чьи решения мало кто обращает внимание. И придется «гуманитариям» иметь дело в основном с людьми, которые о существовании этой организации никогда и не слыхали.

Кроме того, вся история человечества доказывает, что легче всего приобретать себе врага, делая людям добро. Сильных хотя бы боятся, а доброжелательность принимают за проявление слабости. Слабого же грех не обидеть.

Еще один неприятный – лично для Артема – нюанс. Вся эта материализация ду ́хов и раздача слонов будет сопровождаться журналистами. Мало ведь сделать какое-то благое дело – надо еще и раструбить об этом на весь свет. А журналистов, везде сующих свой нос и постоянно лезущих не в свое дело, Артем не любил. Ему вообще журналисты противопоказаны…

Короче говоря, караваны с харчами начнут грабиться – лакомый кусок в отличие от того же горного оборудования. А представители международной организации и журналисты – похищаться при каждом удобном случае. Либо для получения выкупа, либо для того, чтобы просто и без затей отрезать голову, тем самым демонстрируя всему мировому сообществу, где его аборигены видели и в каких ракурсах имели. И все эти «головняки» ложатся на плечи Артема и его людей… Спасибо мистеру Донахью!

– Люди будут! – заявил Том. – Из штаб-квартиры уже дали команду – набрать дополнительно тридцать человек.

– Тридцать пять, – с ходу вступил в торги Артем. – А еще лучше сорок.

– Зачем столько? – Том заметно напрягся.

– Как зачем? – искренне удивился Артем. – Придут новые люди. Те, кто незнаком с местными условиями. Значит, мне придется разбавлять их «стариками», дробить уже слаженные подразделения. Пока они будут входить в курс дела, знакомиться с обстановкой… Я понимаю так, что на тот период задачи останутся прежними?..

Том молча кивнул.

– Ну, вот! А выводить ослабленное подразделение чревато потерями, – продолжал объяснять очевидные для него вещи Артем. – Поэтому нужен небольшой резерв, на случай ранения или болезни кого-нибудь из основного состава. Не исключено, что кого-то просто придется отправить домой.

– Вы просто трус! – безапелляционным тоном заявила мисс Миллер. – Как и все англичане. Был бы на вашем месте немец…

Артем не сдержался – бросил в сторону дамы короткий красноречивый взгляд. Она не отвела глаз, излив на капитана наемников ушат презрения.

– Хорошо, – Том принял решение. – Я сегодня же, сейчас свяжусь с центральным офисом и передам твои слова. Я понимаю, что ты прав… Но поймут ли это в Штатах?

– Ты уж постарайся, чтобы поняли… – Артем встал с места. – Всё, я пошел.

– Погоди! – вскинулся Том. – Надо же обсудить примерные маршруты, определиться с техникой…

– А что, продовольствие уже завезли? – прищурился Артем.

– Нет, – ответил Том.

– Люди уже приехали?

– Через пару дней…

– Вот тогда и будем обсуждать, – решительно заявил Монк. – А пока что я повода не вижу. Мне сейчас другими делами заниматься надо.

Почему-то принято считать, что командир – он как в известном кинофильме «Чапаев», всегда впереди, на лихом коне, и в бою, и на параде. Все его мысли и действия подчинены только одному – стремлению к победе над коварным злобным врагом.

На самом же деле на командира воинской части или отдельного подразделения помимо организации боевой подготовки и командования в бою ложится масса «непрофильных», если можно так сказать, обязанностей, которые и занимают большую часть его времени. В общем, это можно назвать «вопросами материально-технического обеспечения». Питание и размещение личного состава в пунктах постоянной и временной дислокации, ремонт боевой техники и вооружения, вещевое и денежное довольствие… Так что хороший армейский командир – это не душка-военный в красивом мундире, размахивающий саблей со спины белого коня. В первую очередь это крепкий хозяйственник. Как Лужков, только без кепки и пчел.

Так что нужно было думать, где и как размещать новых людей, пересмотреть списки личного состава, поразмыслить, кого перевести, кого оставить на прежнем месте. И заниматься этим нужно уже сейчас, чтобы потом не метаться подобно сумасшедшему зайцу в последнюю минуту.

«Милая дама», глядя в сторону, себе под нос пробурчала что-то про вонючее английское дерьмо.

– Я тоже очень рад нашему знакомству, – кивнул Монк и вышел за дверь.

Остановился на крыльце, тяжело вздохнул. Судя по всему, еще придется с этой дурой горя хлебнуть.

Взгляд, помимо его желания, остановился на машинах «гуманитариев». К ним подходил еще один тип, одетый по-вольному, то есть не в камуфляж. Да и Артем раньше его никогда здесь не видел. Стало быть, еще один «кормилец». Вот только двигался он со стороны той самой секретной локалки, в которую Монк так и не смог попасть.

Артем, прищурившись, наблюдал за тем, как улыбчивый крепыш лет тридцати перекинулся парой слов с водителями, остановился напротив брюнетки, так и не покинувшей автомобиль, и начал с ней о чем-то говорить. Явно скучавшая девушка при его появлении оживилась и затарахтела, сопровождая слова активной жестикуляцией.

«Ну-ну… – подумал Артем с легкой ехидцей. – Вот, значит, как…»

Но особо задумываться о происходящем не стал. Ни к чему. Его в большей степени сейчас волновало другое. Лиза уже должна была сделать все то, что они запланировали. Стало быть, пришло время подумать о том, как он будет выбираться из этой страны и с этого континента.

2

– Кто? – Человек из локалки выглядел так, вроде бы его нисколько не интересует ответ. И сам вопрос был задан просто из вежливости. Ну, по типу «как дела» или «как здоровье» при встрече со знакомым. Тело расслабленно, взгляд отстраненный.

Но только «инвестора» пиратов такое показушное равнодушие нисколько не обмануло. Информация ему нужна, как воздух. Иначе не примчался бы сюда на ночь глядя, после первого же телефонного звонка. И сейчас пират думал о том, что можно еще «выкрутить» в этой ситуации.

– Не надо… – Европеец сказал это тоном смертельно уставшего человека. – Ни к чему. Ты и так получаешь больше, чем мог рассчитывать.

– А может, я хочу эти гранатометы себе взять? – И как он смог прочитать мысли «инвестора»? Дьявол какой-то, а не человек!

– И что ты с ними делать будешь? – Европеец тяжело вздохнул. Как же трудно с этими дикарями… Пусть даже на нем костюмчик от лучших европейских кутюрье, пусть «тачка» самая современная и телефон дорогущий… А все равно – макака макакой.

– Как это – что делать?! Ты разве не знаешь, для чего нужны гранатометы? Да с ними я на своих кораблях… – запальчиво начал черный, но тут уж его собеседник не выдержал – разразился громким хохотом.

«Инвестор» недовольно смотрел на него, понимая, что сказал какую-то глупость. Но какую? В принципе, эти ракеты ему не нужны. Но хотелось набить себе цену, вот и пустился в совершенно бессмысленный спор.

– Это – переносные зенитно-ракетные комплексы класса SА-7! – сквозь смех проговорил европеец. – «Земля – воздух»!

– Ну и что? – набычился пират.

– А то. – Неожиданно белый прекратил смеяться, взгляд его стал холодным, как лед. – Не годятся эти ракеты для атаки на корабли. И нет у тебя никаких кораблей. А есть паршивые лодки, которые пуск одной такой ракеты просто утопит. Вместе со всеми твоими мар… Матросами.

Черный недовольно поджал губы. Возразить ему на это было нечего.

– Так кто? – чуть повысил голос европеец.

– Как обычно, – пожал плечами пират. – Посредник из Лондона.

– Все тот же?

– Ну да…

– С расценками согласны? Не торговались?

– Нет. – До сих пор «инвестор» как-то об этом не задумывался. А вот вопрос заставил его обратить внимание на такую вот значительную деталь.

Обычно торгуются до хрипоты, пытаясь сбить хоть сто, хоть пятьдесят тысяч. А тут вот так, сразу – годится! Нехороший, знаете ли, признак… Почему? А потому, что если соглашаются с заявленной суммой без каких-либо переговоров, то, стало быть, эти деньги отдавать никто не собирается.

– Как обычно происходит передача выкупа? – продолжал задавать вопросы белый.

– Раньше встречались в Египте… А сейчас даже и не знаю… Там теперь можно и денег лишиться, и головы. Ищем варианты, удобные и нам, и посреднику…

– В принципе, это неважно, – отмахнулся белый. – Основное сделано. Ты – молодец!

– Подожди-ка! – Чернокожий был озадачен внезапно вставшей проблемой. – Как мне теперь быть?

– Действуй как обычно, – разрешил европеец. – Договаривайся, получай деньги, отпускай судно… Но только перед тем, как отпустить, сообщи мне. Непременно. И еще одно…

– Что?

– Я дам тебе небольшой прибор… Его нужно будет спрятать где-нибудь на судне. Подбери из своих людей кого-нибудь потолковее, кто соображает в судоходстве, и пусть он это сделает.

– Хорошо, – кивнул негр. Спорить ему больше не хотелось. За всеми действиями этого человека стояла тайна. Чужая тайна, вникать в которую может выйти себе дороже.

А что касается «толковых людей»… Уж лучше он сам сделает, чтобы избежать дополнительной огласки даже среди своих, зависимых от него пиратов. И потом, свою пиратскую карьеру он начинал матросом на рыболовецком катере, так что разберется…

3

– Слышь, чего эти мартышки там регочут? – Хохол чувствовал себя не совсем уютно. Как раз за его спиной обосновалась довольно большая компания аборигенов. Вроде бы и не пили, но вели себя шумно и задиристо. Причем эта задиристость относилась в первую очередь к самому Монку и его людям. Остальные обитатели бара при гостинице с интересом наблюдали за развитием событий.

После знакомства с немкой из ООН Артем так и не смог отдохнуть. Только краску с лица смыл, только оружие почистил – пусть и не стрелял, но таскал ведь целый день, – как в жилой модуль ворвался Том:

– Монк! Срочно нужен экипаж на сопровождение! В город!

– Здравствуй, жопа, Новый год, – угрюмо произнес Артем по-русски.

– Что? – Разумеется, афроамериканец не понял ни единого слова.

– Я говорю, почему такая срочность? – «перевел» командир наемников.

Его люди только приступили к позднему обеду или раннему ужину, и отрывать их от еды не хотелось. На дорогу с утра уходили практически с пустыми желудками – оно и двигаться легче, и в случае ранения в живот попроще. Днем тоже особо не ели. Вместо консервов старались взять с собой побольше патронов и гранат – кто его знает, как оно там дальше повернется… Фактически горячая пища доставалась наемникам один раз в день. И сейчас лишать бойцов их законного права на отдых было просто бесчеловечно.

– Срочно! – Старый негр ничего толком не объяснял, только размахивал руками, как ветряк крыльями. – Быстро нужно! Одного экипажа хватит.

Тяжело вздохнув, Артем махнул рукой и огляделся:

– Рыжий!.. Вацлав!.. Со мной. В городе перекусите…

Уже на пороге столкнулся с Хохлом:

– Ты поел?

– Не-а! – ответил взводный. – Только собираюсь.

– Вот и хорошо, – кивнул Артем. – Бери оружие и пошли.

– Куда?!

– Съездим в город. Там и поедим заодно…

Опять сопровождали машину с людьми из локалки. «А этим-то чего в городе нужно? – недовольно думал Артем в пути. – Да еще ночью?»

Честно говоря, эти ребята ему не нравились. Не лица и не прически, не манера поведения вызывали неприязнь. Их особый статус на базе, этакое государство в государстве, та торопливость, с которой Том спешил исполнять любое их желание, окружавшая их деятельность завеса тайны – все это вызывало настороженность у многоопытного командира наемников. Вообще, он предполагал, что эти ребята имеют какое-то отношение к спецслужбам Соединенных Штатов. Но прямо об этом не спросишь… А даже если и спросишь, то кто же тебе честно ответит? Так что Монк просто старался держаться от обитателей локалки подальше. Хотя и не всегда получалось. Как сегодня, например.

После того как пассажир машины зашел в гостиницу, Артем выбрался из своего автомобиля и подошел к сопровождаемой транспортной единице.

– Он там надолго? – спросил Монк водителя.

Тот мазнул по командиру наемников неприязненным взглядом, демонстративно зевнул и отвернулся, глядя в противоположную сторону.

– Понятно, – Артем не чувствовал себя уязвленным. – Тогда так. Присмотри за машиной, а мы пока пойдем перекусим. Если твой шеф выйдет, пусть подождет.

Не обращая внимания на реакцию водителя, развернулся к своим людям и взмахнул рукой. Наемники начали выбираться из машины.

На крыльце толпились пираты. Или – гвардейцы. Или – революционеры. Не так уж это и важно. Ни первые, ни вторые, ни третьи ничем друг от друга не отличались. Ни внешне, ни, так сказать, своими душевными качествами, ни оружием. Все те же «АК», «ПК»… Ну, и общая для всех местных обитателей нелюбовь к американцам, за которых здесь принимали наемников. Вообще, американцев почему-то традиционно не любили во всех странах, где они побывали хотя бы проездом.

Впрочем, русскими тоже представляться здесь было опасно. Аборигены знали четко – раньше у них был «большой белый брат», Советский Союз, и тогда жили они очень даже неплохо. Правда, между собой постоянно воевали… А потом этот брат их предал, бросил на произвол судьбы. И теперь им приходится воевать все так же, между собой, но уже без поддержки извне. Ну, разве же это не подлое предательство?.. Звучит абсурдно, но так оно и есть.

Так что наемники не спешили знакомиться и брататься с местными. Поддерживали нейтралитет. Вооруженный. Тем не менее толпящиеся на крыльце также вооруженные негры побурчали что-то по-своему, легонечко толкнули плечом Вацлава… Но развивать конфликтную ситуацию не стали – даже немного посторонились, пропуская наемников внутрь, к ресторану.

Вообще-то это когда-то был ресторан. А сейчас – какая-то забегаловка. Грязно, пыльно, накурено… Возможно, местные и пили немного… Зато курили от души. И не только табак, судя по запаху.

– Может, не будем здесь жрать? – Хохол огляделся вокруг. В глазах наемника была тоска…

– Нет уж! – отмахнулся Артем. Потраченные за день калории требовали восстановления. – Разрешаю даже выпить немного. Не пьянства ради, а для дезинфекции…

Надо сказать, что местная пища, в которой преобладали морепродукты, оказалась несколько своеобразной, но при этом вполне съедобной, даже вкусной и – горячей. Что, собственно, и требовалось.

Они уже доедали, когда за спиной обосновалась вот эта компания местных. Артем бросил в их сторону взгляд. Шестеро. Довольно крепкие на вид, хотя это еще ничего не значит. Оружия не видно, но это вовсе не значит того, что его у них нет. И – это их территория. То есть начни наемники драку, к их противникам тут же присоединятся все остальные бездельники, торчащие в баре.

– Не дергайся, Хохол, – очень тихо попросил Монк. – Доедаем – и уходим.

Взводный только шумно вздохнул в ответ да головой покачал.

В это время один из аборигенов выбрался из-за стола, подошел к наемникам. Наклонившись вперед и опершись руками на спинку стула, что-то спросил. Громко, на весь зал. Разумеется, те, к кому, собственно, и был обращен вопрос, не поняли ни слова. Зато большая часть местных разразилась хохотом.

– Чего этой обезьяне надо? – вполголоса спросил Артема Хохол.

Тот в ответ лишь плечами пожал. Зря, наверное, они сюда зашли… Судя по всему, избежать драки не получится.

– Сам, можно подумать, красавец писаный! – небрежно бросил негр в сторону взводного. И замер в какой-то странной, скособоченной позе. Глаза его удивленно расширились, рот приоткрылся. Да и Монку понадобилось несколько секунд для того, чтобы понять – абориген говорил на чистом и правильном русском языке…

– Пацаны! – тихо произнес он. – Вы – русские?!

– А ты кто такой?! – растерянно спросил Хохол. Все так же, по-русски.

– Русские! – заорал негр и полез обниматься. – Русские, мать вашу!..

Надо отдать ему должное – матерился он виртуозно…

…Абориген представился Шуриком. Обычная – для недавних времен – история. Дипломированный строитель, окончивший инженерно-строительный институт в России. Вернулся на родину. Но только в раздираемой гражданской войной стране строителю места не было. Здесь теперь не строили – здесь теперь разрушали. Вот и болтался без дела…

Сохранивший о далекой северной стране самые лучшие воспоминания, Шурик перебрался за стол наемников, оставив своих товарищей. Тут же появилось виски. Негр орал, что он непременно должен выпить с «земляками», размахивал стаканом и лез целоваться. Что-то бессвязно рассказывал о годах обучения, о жизни в общаге, перескакивая с одной темы на другую. Вообще, вел себя как пьяный, хотя был совершенно трезв.

Его компания сразу же после того, как началось братание с наемниками, утратила к приезжим интерес. Аборигены посидели еще немного, потом дружно встали и направились к выходу. Один из них что-то крикнул Шурику, но тот, не глядя, отмахнулся. Дескать, идите, я – позже. Негры ушли. Остальная публика бара успокоилась и перестала обращать на наемников внимание. Вроде как и не чужие уже…

– Я сейчас, пацаны! – У Шурика зазвонил сотовый телефон, он подскочил с места и, разговаривая на ходу, направился к выходу из зала.

В это же время, чуть ли не сбив инженера-строителя с ног, в зал ворвался человек из локалки, тот самый, кого наемники сопровождали в город.

– Чем вы здесь занимаетесь?! – навис он над столом. – Что вообще происходит?! Долго я еще вас буду ждать?!

– Э-э-э, дарагой! – начал Рыжий, цитируя известный мультик. – Какой-такой павлин-мавлин? Не видишь – ми кюшаем!

– Рот закрой! – резко бросил подчиненному Монк. И, уже обращаясь к охраняемому лицу, заявил: – Зашли поесть. А что в этом такого?

– Мы уже давно должны быть в пути! – резким и крайне недовольным тоном сообщило это самое лицо.

– Десять минут ничего не решают, – отрезал Артем. – А у меня люди голодные.

– Ну и что?! – возмутился человек из локалки. – Могли потерпеть. Поели бы на базе.

– Так и вы с этой поездкой могли потерпеть, – отрезал Артем. – До утра.

Этого типа он не боялся. Совершенно. Давно пора бы уже его поставить на место. Кем он там Тому приходится – неизвестно. Но вот то, что Монку никем, – совершенно точно.

И как ни бесился, как ни психовал этот самоуверенный янкес, спорить с командиром наемников не стал. Помотал башкой, скривился и бросил:

– Жду в машине.

После чего направился к выходу из бара.

– Заканчиваем, – негромко сказал Артем, глядя ему вслед. – Но и не спешим… Не сдохнет.

– Я – все, – сообщил поляк Вацлав. – Пойду машину заводить.

Монк кивнул – хорошо.

Хохол поставил на стол пустую кофейную кружку, похлопал себя по животу.

– Ну, кажется, всё… – довольным тоном сказал он.

– Тогда пошли, – Артем начал подниматься. – И не спешим. Мы… – это слово он выделил интонационно. – …никуда не торопимся.

Втроем вышли на улицу, остановились у машины. Рыжий закурил – знал, что в дороге некурящий Монк не позволит устраивать из машины коптильню. Хохол завертел головой, поглядел налево-направо… Спросил, конкретно ни к кому не обращаясь:

– А где тут у них сортир?

Монк огляделся, ухмыльнулся и заметил:

– По-моему, везде…

– Я быстренько! – Хохол направился к темному переулку у гостиницы.

Рыжий и Монк остались вдвоем. Человек из локалки угрюмо наблюдал за наемниками с пассажирского сиденья своей машины. Но молчал, не торопил.

Вдруг с той стороны, куда только что ушел Хохол, послышался громкий выкрик, какая-то возня. И тут же донесся знакомый голос:

– Наших бьют!

Не сговариваясь, Монк и Рыжий сорвались с места.

4

Хохол, на ходу расстегивая брюки, завернул за угол. И услышал впереди какую-то возню. Присмотревшись, понял – кого-то бьют. Нападавших – трое или больше, точно не разглядеть. Слишком уж темно. А тот, на кого нападали, уже давно не оказывал сопротивления. Можно сказать, что им просто играли в футбол, пиная по телу и по голове.

– Эй, вы чего там… – подал голос Хохол.

Скорее всего, в другое время и в другом месте он бы промолчал. Один из неписаных законов улицы гласит – не лезь в чужие разборки, огребешь по полной с обеих сторон.

Но этот закон терял силу, если речь шла о знакомых. А тот, кого пинали, был Хохлу знаком… Скорее, уже знаком – еще час назад взводный не имел ни малейшего представления о существовании этого человека. В темном углу пинали Шурика…

У одного из драчливых аборигенов оказалась отменная реакция и феноменальная быстрота. Хохол и опомниться не успел, как черная тень уже оказалась рядом с ним. В самый последний момент, не столько осознанно, сколько интуитивно, Хохол резко рванул согнутой в локте левой рукой изнутри наружу, выставляя жесткий блок.

Не раз и не два говорилось, что такие вот действия на грани инстинктов иногда самые правильные и успешные. Взводный принял на блокирующую руку направленный в голову удар. И тут же ответил ударом ноги. Бил от души, не жалея и не стесняясь. Противника даже в воздух подбросило, после чего он тяжело рухнул на загаженный асфальт. А взводный вдруг почувствовал, что рука начинает тяжелеть, по предплечью под рукавом течет что-то теплое.

– А-а-а, суки! – взревел Хохол. – Ножичками, значит?!

И шагнул вперед. Остальные нападавшие на нового знакомого развернулись ему навстречу и медленно двинулись к наемнику, стараясь взять его в полукольцо. Хохол сделал один шаг назад, второй… Противников оказалось больше, чем он предполагал. И левую руку поднимать было все труднее и труднее…

– Наших бьют! – выкрикнул взводный, моля высшие силы об одном – чтобы товарищи успели.

Один из нападавших сделал выпад. По лезвию ножа пробежал блик лунного света. Хохол пируэтом ушел в сторону, отступил еще на шаг… И в этот момент в переулок ворвались Монк с Рыжим.

Хриплые выкрики сквозь зубы, влажные шлепки ударов. Наемники не церемонились, не пытались остановить драку. Слово было сказано. «Наших бьют!» Значит, получите, ребята, обратку.

Но калечить или убивать никого не стали. Хохол на ногах, жив – значит, наказание должно быть адекватно проступку. Несколько секунд – и нападавшие обратились в бегство.

– Что случилось? – Монк шагнул к взводному, который нянчил левую руку.

– Порезали, твари, – хрипло выдохнул Хохол.

– Попробуй пальцами пошевелить! – приказал командир. – Рыжий, ИПП тащи! Пальцы шевелятся?

– Шевелятся… – ответил взводный. Ему заметно «поплохело».

– Ну, значит, жить будешь! – Монк, поддерживая Хохла, вел его в направлении выхода из переулка.

– Погоди! – остановился взводный. – Там…

Он указал куда-то в темноту.

– Да убежали они, убежали! – по-своему истолковал его слова Монк, продолжая подталкивать Хохла в сторону машины. – Уходить надо! А то, глядишь, понабегут сейчас – не отмашемся…

– Да погоди ты! – Несмотря на слабость, Хохол заставил командира остановиться. – Там Шурик! Это они его били…

– И что ты предлагаешь? – спросил Артем. – Что нам с ним делать?

– Не знаю, – ответил Хохол. – Но так его бросить мы тоже не можем…

Монк помотал головой и тяжело вздохнул:

– Ну, бляха, и денек же выпал!

Глава 9

1

– Так! – послышался громкий уверенный голос. – Ну-ка, построились!

Вновь прибывшие на африканскую базу JWS российские наемники оглянулись в ту сторону, откуда доносились слова. К ним не спеша приближался здоровенный детина. Короткая стрижка, гладко выбритое лицо, камуфляж поношенный и потертый, но при этом чистый и отглаженный. Несмотря на габариты, двигался этот тип легко и бесшумно. Короче, с какой стороны ни посмотри – ветеран. Да к тому же еще и левая рука на перевязи. Точно, ветеран. Так что, пусть и неохотно, и не спеша, но вновь прибывшие начали принимать какое-то подобие строя. Начинать скандалить и демонстрировать свою независимость просто глупо. Во-первых, они едва успели перезнакомиться между собой; а здесь, на месте, коллектив уже сложился. Ну, а во-вторых… Никто ведь не требовал от них ничего такого, унизительного. Нормальное требование в нормальном воинском коллективе. А подавляющее большинство приезжих и были военными. Пусть уже бывшими, но – военными людьми. Просто не нашлось им места в армии на Родине, вот и пришлось искать счастья в чужих краях.

Привычно разобрались по ранжиру, выровняли носки. Не потому, что хотели произвести впечатление на горластого здоровяка строевой выправкой. Такие вот, горластые, старому толковому служаке – по хрену. По привычке выровнялись. Это уже в крови. Как в том анекдоте: «Если вы, гражданские, такие умные, то почему в баню строем не ходите?..»

Здоровяк неторопливо, слегка рисуясь, прошелся вдоль строя. Остановившись на середине, еще раз оглядел пополнение, после чего начал толкать речь:

– Ну? – не дожидаясь ответа, продолжил: – Поздравляю вас с прибытием в славное подразделение капитана Монка!

И сделал паузу, словно ожидал чего-то. Оно и понятно, чего ожидал. Но только никто не спешил откликнуться на поздравление. Да, военные, но уже вне армии. На вольных хлебах.

– Не понял? – картинно удивился здоровяк. – Устав позабыли?! Не слышу радостного троекратного «ура»!

– Хохол! – послышался возглас со стороны. – Прекращай демагогию разводить! Не в цирке. И не в Думе…

К вновь прибывшим быстро подходил еще один ветеран. Внешне он явно проигрывал тому, кого назвал Хохлом. И ростом пониже, и сложением посубтильнее. Хотя крепок – этого не отнять. Вот только здоровяк при появлении «малыша» подобрался, подтянулся. Нет, не задрал подбородок и не начал прищелкивать каблуками. Никакого показушничества. Но в облике Хохла что-то изменилось. Сразу же стало понятно, кто тут главный. Не этот здоровяк, а второй подошедший – невидный, неброский, незаметный.

– Так я это… – ухмыльнулся Хохол и отвел взгляд в сторону. – Молодежи объясняю, что тут и как…

– Здравствуйте, ребята! – Монк остановился перед строем, рядом с Хохлом.

Новички нестройно, вразнобой ответили на приветствие.

– Я – Монк, – продолжал «малыш». – Ваш командир. Какое-то время нам придется работать вместе. Цели и задачи вам объяснят немного позже ваши непосредственные начальники. А пока… Размещайтесь. Распаковывайтесь. И – по одному, ко мне, в административный модуль. На собеседование. Будем знакомиться.

Строй заколыхался, «поплыл». И вдруг у простецкого парня Монка прорезался командный голос.

– Отставить! – рявкнул он. И новички замерли на месте, затем быстро выровнялись в строю. – Теперь слушайте сюда, – капитан наемников прошелся вдоль строя. – Вы – наемники, но вы – не вольные стрелки. Не банда атамана Ангела. Те из вас, кто был на войне, знают, насколько важна дисциплина. От вас никто не требует ходить строевым шагом и козырять. Но выполнять команды придется, как в армии, – быстро и точно. Кого это не устраивает – может сразу, не распаковываясь, собираться домой. Ему здесь делать нечего, такой опасен для всех. Я хочу, чтобы мы вернулись все. Без потерь. Желающие уехать есть? Шаг вперед!

Желающих не нашлось.

– Тогда… – Монк выдержал паузу. – Разойдись!

Строй мгновенно – будто внутри граната взорвалась – превратился в толпу.

– Хохол! – окликнул командир здоровенного ветерана.

– Да, Монк! – откликнулся тот.

– Определи ребят на постой, объясни, что тут и как. Но только без этих своих… Понял?

– Бу-сделано! – бодро ответил Хохол и развернулся к новичкам. – Пошли, пацаны, покажу, где можно вам кости кинуть.

Наемники потянулись за здоровяком, уверенно направившимся в сторону от места построения.

– Максим Николаевич! – окликнул одного из наемников Монк, невольно подражая киношному Мюллеру. – А вас я попрошу остаться…

Максим Оболенский развернулся, подошел к командиру наемников. Несколько секунд они, улыбаясь, смотрели друг на друга. Потом Монк сказал:

– Ну, здорово, что ли, Шаман.

Оба – и новичок-наемник, и суровый командир Монк – одновременно шагнули друг другу навстречу и обнялись.

2

– Ну… – Максим поднял пластиковый стаканчик. – За нас, за вас, и за спецназ!

– Будем! – Монк намахнул свою «дозу», скривился, потянулся к закуске.

Артем алкоголь не то чтобы уж вообще не признавал. Просто не любил. Не складывались у него «отношения» – как в «Доме-2» всех со всеми – со спиртным. Хотя – употреблял. Тут уж ничего такого криминального нет.

Каждый, кто побывал в районе боевых действий – не имеет значения, штабной или «полевой», – знает, что страх имеет свойство накапливаться. Это вранье, что профессионалы не испытывают страха. Чушь, как говорил один русский писатель, для дефективных детишек. Страх испытывает любой человек. Будь ты хоть последний «ботан», хоть самый раскрутой спецназовец – все равно боишься. Тут уж дело в характере, который с физическими статями индивидуума ни в каком соотношении не состоит. Бывает, что самый раскрутой на гражданке качок писает под огнем в штаны и забивается в щель, откуда его потом можно вытолкать только пинками. А мелкий чахлый гаденыш, невзрачный и невидный, которому уже заранее определена и кличка Опарыш, и жизнь «вечного молодого», вдруг встает под огнем в полный рост и начинает садить от бедра по огневым точкам противника. И не из страха, не от безысходности. Просто качок был чмом, живет чмом и умрет чмом, судьба уж его такая. А вот этот самый Опарыш… Есть у парня характер. И кличка – позывной – у него уже другая. И отношение сослуживцев – тоже…

Однако это детали. Вернемся к тому, что страх имеет свойство накапливаться. И – отравлять организм. Стало быть, иногда, время от времени, токсины страха нужно выводить. Можно, конечно, часами говорить с психотерапевтами, как те же америкосы. Но в боевых условиях, где нет мягких кресел и времени на разговоры, лучше украдкой выпитой водки и торопливого секса нет ничего. Ну, разве что третье место вполне заслуженно занимает «травка». Тоже вариант. Но – крайний. Ибо боец должен быть трезв, адекватно воспринимать обстановку и быстро принимать соответствующие ей решения. А наркоша – он и есть наркоша. Человек, не заслуживающий доверия.

Так что Максим Оболенский и Монк не пили – выводили токсины страха. Тем более что Максим привез и настоящую русскую водку, и буханку черного хлеба, и огурцы соленые… Что, спрашивается, еще нужно русской душе для того, чтобы развернуться во всю свою ширь?.. Тем более на чужбине?

– Так что ты там про Лизу-то говорил, братишка?..

А вот тут, как в том кавказском анекдоте. «Сколько братьев?» – «Адын». – «Остальные что, сестры?» – «Нэт! Братишки…» Если брать за основу кавказские понятия, то брат – это старший. А братишки – мелкие, за которых «старшак» всегда в ответе.

И Артем прав. У него с Максимом разница в два года. Просто тот поступал в училище после школы – юный и резвый романтик, не видевший реальной войны, не знающий всей той грязи, что неминуемо сопровождает военные действия хоть в чужой, хоть в своей стране. Другое дело Артем. Тот в военное училище пришел осознанно, со «срочки». С той, нормальной, когда еще служили. И не несколько месяцев, а два года. И, оказавшись по воле случая – а вообще-то в результате жесткого психологического отбора – в отдельной бригаде специального назначения ГРУ ГШ РФ, прочувствовав, «поняв службу», другой судьбы для себя и не видел. Служение Отечеству, а не тем людям, что его представляют в «ящике». «Гусары газет не читают…»

Вот так и получилось, что сержант Рождественский какое-то время был командиром отделения у курсанта Оболенского… А первый командир – это как первая любовь… Кто служил, тот поймет.

– Брат… Лиза остается на месте.

– Что-о?! – вскинулся Артем. – Почему это ты решил, что имеешь право лезть в мои дела?..

Тут уж придется воздержаться от буквального, то есть дословного воспроизведения реплик каждого из персонажей. Простим их… В российской армии, откуда вышли оба собеседника, матом не ругаются. Там им разговаривают…

Правда, до настоящего конфликта дело так и не дошло. Поругались, покричали – и остановились. Причин тому было несколько. Первая – то, что оба наемника знали друг друга если не с детства, то с курсантских погон – точно. А вторая…

В самый разгар «веселья» в модуль ввалился Шурик – тот самый, спасенный Хохлом инженер-строитель.

– Командир, люди размещены, на довольствие поставлены! Обмундирование будут получать с утра.

– Хорошо, – кивнул Монк, – отдыхай.

– Есть! – щегольнул абориген военной выправкой. Правда, выглядело это довольно комично. Шурик, попав на базу, оставался в своей одежде – ярко-красной свободной футболке и потрепанных джинсах. На ногах – старенькие тапочки, каблуками (то есть стесанными задниками) которых он даже попытался щелкнуть.

– Иди уже! – Артем не смог сдержать улыбки.

Абориген исполнял в команде наемников обязанности старшины. Не бросать же его было там, в переулке, избитого? Может, и оставили бы… Но Хохол, сам раненный, уперся в горячке – и доволок негра до машины. Правда, этот, из локалки, попытался было выступить, но здоровяк взводный, еще возбужденный, окровавленный, особо не заморачиваясь подбором английских слов, отправил его по известному каждому русскому человеку адресу. Может, этот тип и не понял, что именно ему было сказано, однако тон, не предвещавший ничего хорошего, заставил человека из локалки отойти от машины. И только напоследок он бросил в сторону Монка обиженный взгляд – дескать, такой беспредел… Вот только на его недовольство и взгляды, хоть прямые, хоть косые, наемник плевать хотел. Посмотрел на бессознательного «земелю», ворочавшегося у его ног, вздохнул тяжело и махнул рукой:

– Грузите тушку, да мотаем отсюда, пока не началось!

Действительно, оставаться здесь было нежелательно. Кто его знает, с кем они там сцепились в темноте? И не возжаждут ли друзья и близкие представителей проигравшей стороны восстановления справедливости в своем о ней представлении? Так что лучше уж наемникам укрыться как можно скорее на своей базе, за укрепленным периметром. Тем более что и Хохол, и абориген нуждались в медицинской помощи.

Вот так и оказался Шурик на базе… Сначала несколько дней лечился, зализывал полученные в драке раны, а потом как-то так незаметно и прижился. И добровольно взвалил на свои плечи старшинские обязанности. Причем трудился за питание и проживание, можно сказать, из любви к искусству.

Абориген уверенно вписался в компанию наемников, быстро стал своим и даже удостоился позывного Максимка. В этом плане отличились затейники-русские, не забывшие еще «Морские рассказы» Константина Станюковича.

Только Том посматривал на это неодобрительно и даже как-то раз прямо выразил свое недовольство присутствием на базе постороннего. Тем более чернокожего «дикаря». На цвет своей собственной кожи он внимания не обращал, искренне считая себя не негром и не ниггером, а афроамериканцем. Но Монк только отмахнулся – в конце концов, содержание лишнего человека ни самому начальнику, ни его работодателям ничего не стоило в финансовом отношении.

После того как Максимка покинул кабинет Монка, тот развернулся к старому товарищу:

– Значит, говоришь, Лиза остается на месте?.. А почему?

Максим, улыбаясь, пробежался взглядом по электрическим розеткам и плафонам, покосился на темное окно и, весьма выразительно коснувшись кончиком пальца мочки уха, предложил:

– Может, пойдем, покурим?

– Ну, пойдем… – согласился Артем после короткой паузы.

Наемники – оба, кстати, некурящие – вышли из модуля, отошли немного в сторону, встали так, чтобы и самим в глаза кому-нибудь из праздношатающейся публики не бросаться, и чтобы увидеть издали того, кто вдруг захочет к ним приблизиться.

– А теперь рассказывай, – первым начал Артем. И сейчас в голосе его уже не чувствовались эмоции – только холодная деловитость. – Что же такое, из ряда вон выходящее стряслось и какое отношение к этому имею я?

Максим на мгновение замялся. И тогда Монк поторопил его:

– Шаман, ты меня не первый год знаешь. Не хочешь или не можешь говорить – молчи. Но только врать не надо. Я ведь все равно не поверю в то, что ты опять решил сменить место работы…

– Есть дело… – начал Оболенский. – В чем суть стоящей задачи – я тебе сказать не могу. Пока не могу. Но мне понадобится твоя помощь…

– Лично тебе? Или тем, кто тебя сюда направил?

– Родине…

– Вот только не надо этих слов! – вскинулся Монк. – Мы с Родиной разошлись, причем давно. И наши интересы ни в коей мере не пересекаются.

– Не спорю, – кивнул Максим. – Но ведь это можно изменить. Если ты сочтешь нужным.

Несколько секунд наемники молчали. Потом Артем заметно изменившимся голосом спросил:

– Это – цена моего участия в операции?

– Да, – не стал играть словами Максим.

Опять пауза. Потом последовал вопрос:

– Да что же нашим понадобилось в этом регионе, если они готовы пойти на такое? Мы ведь ушли отсюда!

– А вот об этом мы поговорим чуть позже. Пока что мне нужно немного осмотреться… И хорошо бы получить доступ в город. И в порт…

– Понятно, – чуть заметно усмехнулся Артем. – Это мы сделаем.

– Тогда пойдем, не будем тут маячить, – с явным облегчением сказал Максим. – Там, кстати, еще водка осталась…

…Когда минут через двадцать наемники вернулись в жилой модуль, они стали свидетелями любопытнейшей картины. За одним столом, друг напротив друга, сидели Шурик и Хохол – оба, надо признать, изрядно пьяные. Шурик, по его собственным словам, приобрел нездешнюю склонность к винопитию в холодной России. Ну, а Хохол, который в связи с ранением на «боевые» пока не ходил, просто решил расслабиться.

Не замечая остановившихся в дверях командира и его товарища, два приятеля продолжали свой разговор.

– Вот вы, москали… – угрюмо говорил Хохол, обращаясь к Шурику. – Вы хи-итрые! От вас любой подлянки ожидать можно!

– Андрей! – пытался воззвать к разуму приятеля негр. Наверное, его можно было бы назвать более трезвым, если бы он не пытался объясняться на украинском языке. – Та шо ж ты гуторишь? Та який же я москаль?! Я же чорни!

Хохол, подняв голову, осоловелым взглядом несколько секунд приглядывался к своему собутыльнику, потом погрозил ему пальцем и сказал:

– Так я же то и говорю – хитрые вы! Москали, блин…

Артем и Максим не стали слушать продолжения – отправились спать. По дороге, усмехаясь, Максим сказал товарищу:

– Вот она, дружба народов!

– Ага, – согласился Монк. – Сплошной интернационализм…

Почему-то Артема не оставляло ощущение, что хлебнет он еще горя с этим «интернационалом». И дело тут уж никак не в пьянстве. В чем тогда? А он и сам бы не мог этого сказать.

3

– Поймите, лица, чьи интересы я представляю в этом деле, очень недовольны задержкой… – Этот разговор опять происходил в офисе лондонского адвоката, и его собеседником был все тот же «викинг». – Деньги вам доставлены, время идет, а судно и груз остаются все на том же месте…

Сейчас в голосе коллеги уже не были слышны просительные нотки – сейчас в них слышалась угроза. «Очень недовольны…» И адвокат-англичанин не мог не признать – причина для недовольства есть.

Решение о выкупе судна и груза было принято, договоренности достигнуты. Однако сама передача денег затягивалась. Никак не могли договориться. Ранее это происходило в одной из арабских стран. Обе стороны встречались в приличном отеле. Короткий разговор, пересчет денег – и разъехались. Гарантом чистоты сделки выступал кто-нибудь из местных заправил, достаточно авторитетный для того, чтобы только одним своим именем предотвратить любые попытки нападения. За это они получали свой процент со стороны пиратов.

Но сейчас обстановка несколько изменилась. Практически все страны были охвачены революциями. А это ведь не просто одномоментная смена власти – это еще и неразбериха, и смена неформальных лидеров в обществе. А два миллиона долларов остаются двумя миллионами. Несмотря на то что все арабские лидеры всячески декларировали свою неприязнь – даже ненависть – к Америке, бумажки с портретами президентов «врага» пользовались у них большим спросом. Тем более что добыча средств на приобретение оружия стала для революционеров насущной потребностью.

Вот все это и пытался объяснить коллеге лондонский адвокат, понимая, что звучат его слова очень неубедительно. Хотя бы потому, что он оказался в таком положении, когда вынужден оправдываться.

А вообще вся эта история была с душком. В практике англичанина впервые было такое, чтобы об освобождении заботился не собственник судна, а собственник груза. Да и деньги… Они пришли не со счета на счет, как это принято в законопослушной Европе. В контору адвоката просто привезли и выложили на столы два вполне приличных дорожных чемодана с наличными. И это тоже наталкивало на нехорошие мысли. Значит, те силы, что готовы заплатить выкуп, желают сохранить свое подлинное лицо в тайне. А кто проводит тайные операции с наличными деньгами? Конечно же, торговцы. Но товар в этом случае очень специфичный: либо наркотики, либо оружие. Безусловно, два наиболее прибыльных направления в нелегальном бизнесе. Стало быть, и судно, эта чертова «Королева грёз», не простое. Точнее, судно само по себе – проще некуда. А вот груз…

И, как ни крути, получалось так, что респектабельный английский адвокат, принимая участие в этой сделке, становился пособником криминалитета. Однако и отказаться он уже не мог. Во-первых, договорные обязательства, уже идущие полным ходом переговоры… Срыв сделки на этой стадии отнюдь не способствует повышению престижа компании. Во-вторых, обыкновенная жадность. Подержав деньги в руках, «живьем», лондонский юрист уже не смог бы заставить себя от них отказаться. Тот, кто сказал, что деньги не пахнут, был, по его мнению, глуп. Ну, или страдал хроническим гайморитом. Пьянящий, будоражащий аромат грязно-зеленых купюр англичанин ощущал и во сне. Деньги пахли кожей салонов дорогих автомобилей, от них тянуло тонким ароматом коллекционных вин, рядом с ними витал в воздухе флер драгоценных духов… Так что эту сделку он проведет, чего бы ему это ни стоило. Вот только на будущее надо более тщательно и взвешенно относиться к подбору клиентов. А уж в том, что клиенты будут, он не сомневался.

Это ведь только кажется, что в сделке принимают участие две стороны – злобные пираты и благородные освободители. На самом же деле свою копеечку – ну, или центик – имеет масса народа. И все они, по сути, – хищники, стремящиеся нажиться на чужой беде.

4

– Все, командир, погрузку уже заканчивают! – К Оболенскому подскочил один из бойцов группы сопровождения. – Минут через двадцать можно будет трогаться.

– Хорошо, – кивнул тот и не без труда сумел отвести взгляд от стоящей на рейде «Королевы грёз» – объекта предстоящего штурма. А в том, что судно придется именно штурмовать, Максим уже не сомневался. Не было других вариантов – не прорисовывались.

Здесь, в столице африканского государства и в ее порту, Оболенский был уже четвертый раз. Как и говорил Артем, все оказалось просто. Он перевел часть людей второго взвода – вместе с командиром, Прапором, – в новый взвод, который должен был сопровождать гуманитарные грузы ООН. Вместе с вечно недовольной немкой, ее подругой и – по совместительству – любовницей-итальянкой, а также все время скалящим зубы молодым американцем.

Кстати, Прапору не позавидуешь. Помимо этой пестрой троицы ему на шею свалились еще и журналисты, представляющие несколько солидных изданий. Так уж организована сегодняшняя благотворительность – мало дать голодному человеку кусочек хлеба, надо об этом еще и раструбить на весь мир, рассказать всем и каждому, какие добрые белые люди и как они спасают «меньших братьев».

Общеизвестно, журналисты – народ непоседливый. Так что Прапору предстояло выступать при них в роли няньки, чтобы не совали свои дурные головы куда попало, чтобы их ненароком не подстрелили или не похитили. В общем, сплошная «веселуха».

А Максима Артем назначил командиром второго взвода, предоставив ему, таким образом, открытый легальный доступ и в город, и в порт. Чего тот, собственно, и добивался.

Нужное судно, сиротливо стоящее на рейде, вдали от причалов, Оболенский заметил сразу. Просто не мог не заметить. Надо сказать, у пиратов в последнее время наблюдался некоторый «неурожай» – их преследовали неудачи. То на охраняемое судно нарвутся, то столкнутся в море с каким-нибудь патрульным военным кораблем. Сплошная невезуха, короче. И в порту было только одно захваченное ими судно. То самое, нужное.

Но Максиму – точнее, ведомству, которое он представлял, – такое положение было только на руку. Меньше народа – легче дышать и больше простора для маневра. Так что он самым тщательным образом осмотрел судно и подходы к нему. Вечером посидели с Артемом над картой. Другу, кстати, пришлось открыться почти сразу. Монк лучше ориентировался в местных условиях и обстановке, и его участие в операции было необходимо.

Посчитали варианты. Было их, кстати, не так уж и много. Выбрали, на их взгляд, наиболее оптимальный. Хотя и рискованный. Но тут уж ничего не поделаешь. Вся их жизнь – риск, осознанный выбор, который они сделали еще в юности и о котором пока что не жалели.

Максим сделал несколько снимков своим сотовым и даже несколько видеозаписей. Удобно, однако. Аппаратом его снабдили серьезным. Вроде как ничем внешне от стандартных не отличается. Но «головастики» в техотделе покопались и внесли некоторые дополнения в соответствии со стоящими перед Оболенским задачами.

И снимки, и видео уже были переправлены в Москву посредством MMS. Прямой связи с группой, на чьи плечи, собственно, и ляжет штурм, у Максима не было. Он даже понятия не имел, где эта группа сейчас находится. Но точно знал, что в нужный момент она будет ждать встречи в нужном месте, и останется только вывести ее на объект.

Максим отошел в сторону от портовых складов, от шума, неизменно сопровождающего погрузку, извлек свой телефон из кармана. На мгновение задумался – а все ли они предусмотрели?.. Ведь после того как он сделает звонок, начнется отсчет времени и операцию остановить будет уже просто невозможно… Ладно. Всех возможных случайностей все равно предусмотреть не удастся. А любые затяжки, нерешительность могут вообще все разрушить. Значит, решение принято.

Максим набрал знакомый номер. Ответили сразу же, после первого гудка. Как будто ждали. А может быть, и вправду – ждали? Как знать…

– Здравствуй, папа…

– Здравствуй, сынок! Рад тебя слышать! Как ты там?

– Да все нормально, – бодро ответил Максим и начал рассказывать, какой тут, у него, климат и погода, какие цены на различные товары в лавках и магазинах, какие люди… Ничего не значащий треп. Любящий сын звонит престарелому отцу, волнуется о его здоровье. Все вполне обоснованно, не придерешься.

И даже если вдруг кому-нибудь придет в голову проверить – а куда это звонил новенький наемник? – все подтвердится. Ибо этот номер принадлежал Николаю Петровичу Оболенскому, отцу Максима. И говорил Максим не с кем-нибудь, а именно с самим Николаем Петровичем. Вот так-то, господа.

Оболенского вводили в эту разработку под его фамилией, под его же биографией. Ну, внеся самые незначительные коррективы. Точнее, в «легенде» просто замалчивались некоторые факты из биографии.

Разумеется, эти несоответствия вполне реально было выяснить при углубленной проверке. Но для ее проведения необходимы силы, средства и время, а кроме того, повод. Ничего этого у тех, кто и имел возможность противостоять Максиму и его товарищам, не было.

– Командир! – окликнул Оболенского все тот же боец, добровольно возложивший на себя обязанности вестового. – Погрузку закончили!

– Тогда – по коням! – распорядился взводный и, на ходу убирая телефон в карман, направился к своей машине.

Вечером надо будет проработать еще один, крайне важный в этой операции, момент. Но это – вечером. А сейчас перед ним стоит другая задача – провести колонну в пункт назначения. Без потерь.

5

Виктор Ильич Соловьев, руководитель межведомственного комитета по разведке при Совете безопасности Российской Федерации, и генерал-лейтенант Николай Петрович Оболенский находились в служебном кабинете Соловьева. Потихоньку пили чай и разговаривали. Так, на общие темы. Знакомы они были давно. Оба посвятили свою жизнь службе в военной разведке… Вот только Виктор Ильич работал как «нелегал», а Николай Петрович – под «крышей» посольств и торгпредств.

В принципе, все уже было сказано, и Николай Петрович мог уходить. Но только он не спешил. Тянул. Виктор Ильич прекрасно понимал – старый приятель хочет задать какой-то вопрос, ответ на который для него очень важен. И – молчит. Не потому, что стесняется – просто понимает, что по долгу службы Виктор Ильич может ему и не ответить. Или просто боялся услышать ответ…

– Ты, Николай Петрович, не тяни. – Наконец-то Соловьев решил прекратить эти «позиционные бои». – Если хочешь что-то спросить – спрашивай. А то мы ведь так с тобой до глубокой ночи просидим.

– Да вопросец-то у меня… – Оболенский-старший смущенно отвел взгляд. – Ты ведь, Виктор Ильич, понимаешь…

– Понимаю, – кивнул старый «нелегал». – Потому и говорю – спрашивай. Если смогу – отвечу.

Николай Петрович отодвинул полупустую кружку, встал с места, прошелся по кабинету. Вернулся к столу.

– Знаешь, Виктор Ильич, я никогда и представить себе не мог того, что придет время, и я буду выступать в качестве связного у собственного сына… – негромко сказал Оболенский.

– А что ты хотел? – удивился Соловьев. – Дети ведь растут… И, как мне кажется, это очень хорошо, когда сын может и желает заменить старого и усталого отца… Но это так, рассуждения на тему. Я жду твоего вопроса.

Однако Оболенский не спешил. Наверное, будь на месте Виктора Ильича другой человек, он бы вообще не стал поднимать эту тему. Но даже в общении с человеком, которому искренне, от души, верил, старый разведчик все равно опасался открываться полностью. Опасался не того, что когда-нибудь Соловьев использует сегодняшнюю откровенность во вред ему, а того, что не будет правильно понят. Потому-то и продолжал «навивать петли», не спешил переходить к основному вопросу.

– Я ведь только тогда, когда он сорвался в Таджикистан, вдруг понял, что могу его больше не увидеть… И – испугался. Наверное, впервые в жизни испугался по-настоящему…

– Кстати, и Максим, и его товарищи прекрасно проявили себя в той акции, – едва заметно усмехнулся Соловьев. – Резко, дерзко, но ярко и красиво. В лучших традициях вырастившей их школы…

– Да уж… – Оболенский недовольно скривился. – Порезвились мальчики…

Виктор Ильич уже не украдкой – наоборот, демонстративно – взглянул на часы.

– Ты меня, конечно, извини, Николай Петрович, но… Мне надо идти. Сейчас каждая минута работает против нас. Поэтому – спрашивай, или давай прощаться.

– Виктор Ильич, я понимаю, много сказать нельзя, но я и не прошу многого, – торопливо заговорил генерал. И в словах его звучали просительные нотки. – Ты мне только одно скажи. Он… вернется?..

Соловьев присмотрелся к старому приятелю, потом уточнил:

– Как я понимаю, вопрос стоит не о степени риска, которому подвергается Максим, а о том?..

Оболенский кивнул.

Вон оно что! Генерал-лейтенант просто боится того, что сын останется где-то далеко за границей, на агентурной работе. А Николай Петрович уже далеко не молод… И кто его знает, сможет ли когда-нибудь вновь увидеть своего единственного отпрыска? Вот что так мучит старшего Оболенского.

– Видишь ли, Николай Петрович… – тщательно подбирая слова, начал Соловьев. – Наша контора – всего лишь очередная бюрократическая структура. Мы все – в том числе и я сам, и твой сын – не занимаемся полевыми операциями. Для этого существуют люди в погонах. Как ты, к примеру. Мы же – гражданские, и лишь в какой-то степени координируем и направляем деятельность существующих специальных служб. И то, что Максиму пришлось лично участвовать в этой операции, – по сути, нонсенс. Просто оказалось так, что именно он лучше всего смог бы ее провести. Объективные факторы… Точнее, фактор.

– Я понял тебя, Виктор Ильич. – Соловьев без особого труда заметил, что генерала немного отпустило. Полегчало ему. Хотя вроде бы ничего такого и сказано не было…

– Ну, тогда давай прощаться! – Соловьев выбрался из кресла. – У нас с тобой, Николай Петрович, еще много дел. Враг, как ты сам знаешь, не дремлет! А друзей в мире у России сейчас очень мало, что бы там ни говорили политики…

Глава 10

1

Большой противолодочный корабль «Адмирал Пухликов» российских ВМС нес боевое дежурство неподалеку от африканского континента. Патрулировал, обеспечивая безопасность судоходства в зоне влияния пиратов. По крайней мере, так это объяснялось команде и даже большей части офицеров. И так это выглядело со стороны.

На самом же деле, кроме патрулирования, была и еще одна задача, основная, о которой никто, кроме капитана и командира группы специального назначения, размещенной на корабле вместо подразделения морской пехоты, не знал. И даже эти двое, по большому счету, ничего толком не знали. То есть непосредственно задача должна была быть поставлена в процессе патрулирования.

Однако капитан корабля предполагал, что выполнение этой задачи должно быть каким-то образом связано с высадкой спецназа на берег. Не зря же перед выходом были получены и новые десантные боты, и один из корабельных вертолетов «Ка-27» заменили на «Ка-29», военно-транспортный вариант той же машины, способный не только высаживать десант, но и обеспечивать его огневую поддержку на земле. И экипаж этого вертолета пришел другой. Некомпанейские, немногословные мужики. Боты, кстати, вообще были импортными. А вертолет… Просто лишен номера и опознавательных знаков ВМФ России.

Вполне возможно, командир спецназовцев знал точно, что именно ему предстоит делать. Но спрашивать у него было бесполезно. Капитану БПК уже приходилось иметь дело с этими ребятами в схожих ситуациях. И обычно они просто начинали прикидываться ветошью, делая вид, что не понимают, о чем вообще идет речь.

Спецназовцы занимались по своему собственному плану и сохраняли спокойствие. Бойцы разведывательного пункта специального назначения флота были готовы выполнить любую поставленную перед ними задачу. На море ли, на суше – для них это не имело особого значения. Ну, разве что район действий и специфика задания определяли выбор оружия, снаряжения и специальных средств.

Сигнал к началу операции поступил, как это обычно и бывает, в самое неподходящее для этого время. Ночью. Когда большая часть личного состава – кроме, конечно же, вахтенных – отдыхает.

В каюте капитана корабля зазвонил внутренний телефон. Вполголоса матерясь, капитан снял трубку.

– Слушаю… – голос прозвучал невнятно, хрипло. Несколько раз кашлянув, капитан повторил: – Слушаю!

– Товарищ капитан первого ранга! Срочная шифрограмма из Главного штаба! – доложил начальник секретной части.

– Понял, – капитан сел на койке. – Сейчас буду.

Шифровка – это дело такое… Обычную радиограмму капитан мог бы потребовать принести в свою каюту. А вот шифровку ему придется читать в помещении секретной части, в специальной глухой комнатке-пенале без иллюминаторов, предварительно оставив свою подпись в нескольких журналах. И не имеет значения, что начальник секретной части и матрос-«секретчик» входят в состав экипажа и подчиняются капитану. Да, подчиняются. Во всем, что не касается напрямую их службы.

Чертыхаясь, капитан начал одеваться. Через несколько минут он уже шел по коридорам, по привычке поглядывая по сторонам в поисках какого-нибудь беспорядка.

Шифрограмма была довольно объемной, но капитан смог прочитать только несколько первых фраз. Потом – какие-то беспорядочные группы цифр.

– Не понял… – озадаченно протянул командир корабля. – А это что?

– Это предназначено командиру группы спецназа, – доложил начальник секретной части, которого тоже подняли среди ночи. – У него свой шифр.

– А его, что, не вызвали?!

Капитан вроде как и удивился… Но подчиненного шпынять не собирался. На корабле капитан – главный. Он, и только он принимает все решения. Он же и несет за них ответственность. Так что шифровальщик доложил своему командиру, тот – дальше по команде. И так до того, кто на корабле, в море – первый после бога. А вот командир группы спецназа для них – никто. И сам спецназ – приданное подразделение.

– Никак нет! – доложил начальник секретки. – Ждал вас…

– Ну, дождался, – усмехнулся капитан, – и что, легче тебе стало?

Капитан-лейтенант молча ждал продолжения. Шутку командира он не оценил.

– Ладно! – махнул рукой капитан. – Звони Костромину!

Командир группы, кап-три Костромин – для своих Кострома – втиснулся в ту же комнатушку третьим, со своим ноутбуком. Или прибором, очень на него похожим. Повертел в руках лазерный диск, на который была «забита» шифровка, тяжело вздохнул и тусклым голосом сказал:

– Попрошу всех покинуть помещение…

Начальник секретной части вопросительно взглянул на капитана. Тот в ответ лишь плечами пожал и сказал:

– А что тут поделаешь? Пошли…

Кострома возился довольно долго. Потом вышел из тесной клетушки шифровальщика. Лицо озабоченное, суровое, черты заострились.

– Товарищ капитан первого ранга, вы уже ознакомились со своей частью шифрограммы? – спросил он.

– Ознакомился, – признался капитан.

А чего там, собственно, знакомиться?.. Только несколько общих фраз, основной смысл которых можно уложить в одно слово: «Обеспечить…» Операцию проводит не флот, а разведка. То есть не капитан БПЛ, а приданное подразделение. На капитана и его людей, вместе с кораблем, возлагается обеспечение этой операции.

– Тогда… – Кострома на мгновение задумался. – Есть необходимость поработать с картой. Мне и вам.

– Пойдемте ко мне, – решил капитан.

В каюте капитана Костромин раскрыл свой ноутбук, пощелкал мышью, глядя то на экран своего аппарата, то на развернутую капитаном карту. Убедившись, что все сделано правильно, коснулся кончиком карандаша точки на африканском побережье:

– Через трое суток мне и моим людям надо быть здесь.

Не «можно» и не «хорошо бы», а – «надо». И все. Хоть ты тресни. И возразить ему капитан ничего не мог. Главный штаб подтвердил полномочия Костромы.

– Как будете высаживаться?

– Я думаю, лучше всего «вертушкой»… Если, конечно, погодные условия позволят. Как прогноз?

Командир группы вопросительно взглянул на капитана. Тот кивнул – нормально. Только уточнил на всякий случай:

– Сколько человек пойдет?

Всего на борту было двенадцать разведчиков.

– Десять человек, – на ходу решил Костромин. – Этого количества хватит. Десантироваться будем по фалам, без парашютов и без посадки; «вертушка» сразу же вернется назад, на борт. Потом, по завершении операции, нас снимет. Тоже беспосадочным способом. Пусть экипаж будет к этому готов…

– Сколько времени займет операция?

– Думаю, не больше суток. В любом случае мы выйдем на связь и дадим координаты точки выхода.

– Тогда так…

Дальше уже пошло обсуждение, где будет находиться корабль, определился сектор побережья, в котором должна быть та самая «точка выхода». Ну, и другие технические детали. Вроде бы и недолго говорили, однако закончили только к утру.

– Вроде все… – наконец-то решил Костромин. – Сколько времени займет переход?

Капитан, на глазок прикинув расстояние, сказал:

– Должны уложиться в двое суток.

– Вот и хорошо, – кивнул командир группы. – Значит, по времени у нас есть фора. – Закрыл ноутбук, взял его под мышку. – Ладно… Пойду со своими парнями заниматься.

Эти трое суток, что остались до высадки, Кострома и его люди будут до рези в глазах изучать полученные командиром группы фото и видео, схему объекта, тщательнейшим образом планируя каждый свой шаг, каждое движение во время штурма. Война – это не героический порыв, не бросок в атаку очертя голову, по принципу: «Или грудь в крестах, или голова в кустах». Война профессионалов – тяжелый и нудный труд. Никакого тебе героизма – сплошная канцелярщина, и никуда от нее не денешься… Если, конечно, хочешь и сам вернуться, и людей сохранить. А разведка… На то она и разведка, чтобы возвращаться.

– Хорошо, – согласился капитан.

После того как спецназовец ушел к себе, капитан опять разделся и направился в маленькую тесную душевую. Ему нужно было на мостик, отдать необходимые распоряжения. Но только сначала – побриться, умыться, вообще, привести себя в порядок. Он – капитан. На него смотрит весь экипаж. И появляться перед личным составом небритым, немытым и, упаси боже, неглаженым он просто не имеет права. И никакие чрезвычайные обстоятельства не могут служить оправданием.

2

Шурик, несостоявшийся строитель, а ныне внештатный старшина команды Монка, ввалился в административный модуль. Пробежал по коридору к офису начальника базы. Вид у аборигена был озабоченный и деловитый, в руках – пластиковый планшет, на котором развевались несколько листов бумаги. Ворвался в небольшую приемную, где сидел один из клерков, выступавший в роли помощника начальника базы.

– Где Том? – с ходу, на плохом английском спросил Шурик.

Клерк пренебрежительно оглядел негра с головы до ног, потом процедил сквозь зубы:

– Для тебя, макака, не Том, а мистер Грисуолд. Тебя, как я посмотрю, совсем уже твои русские друзья разбаловали. Завели себе ручную мартышку – и веселятся.

– Ты тут еще хрюкать будешь, свинья! – оскалив в дебильно-радостной улыбке белоснежные зубы, сказал по-русски Шурик. – Почаще на себя в зеркало смотри, страшилище лесное!

– Что ты там лопочешь, обезьяна? – Клерк не понял из сказанного ни единого слова, что, впрочем, было неудивительно. – Говори по-английски!

– И где же мистер Грисуолд? – не без труда выговорил негр.

– Он отошел, – сообщил клерк. Подумав, добавил: – По делам. Приходи позже, если тебе что-то надо. А еще лучше, вообще не приходи сюда. От тебя воняет.

– Спасибо! – поблагодарил Шурик по-английски. И, уже по-русски, добавил: – Сам ты козлина вонючий, урод затраханный, чмо!

После чего покинул приемную. Громко шаркая тапочками, отошел от приемной на несколько шагов. И вдруг остановился, прислушался… Потом двинулся дальше. И походка его теперь была легкой, грациозной. Движения не сопровождались ни стуком, ни шорохом. Вроде по коридору движется не человек, под центнер весом, а бестелесный дух.

У двери в кабинет Монка остановился, оглянулся по сторонам и, достав из кармана джинсов ключ, быстро вставил его в замочную скважину. Замок чуть слышно щелкнул, и абориген тенью скользнул в кабинет. Аккуратно прикрыл за собой дверь, прислушался к происходящему в коридоре. Тишина… Судя по всему, его маневра никто не заметил.

Шурик торопливо подскочил к застекленному шкафчику, открыл его и начал копаться в стопке топографических карт. Сейфы имелись на базе разве что в бухгалтерии. Да и большого секрета карты наемников не представляли. Разве что на них были нанесены маршруты гуманитарной миссии, буквально накануне согласованные Монком с мисс Миллер…

Именно эта карта, как оказалось, и интересовала Шурика. Что-то мурлыкая себе под нос, он разложил карту на столе. Несколько секунд всматривался в значки, потом извлек из кармана свой сотовый телефон, включил камеру и несколько раз сфотографировал. Проверил, как получилось. Пара снимков вышла не ахти, но на трех четко можно было разглядеть и названия населенных пунктов, и разноцветные стрелки маршрутов… Вполне довольный собой, негр отложил мобильник, аккуратно свернул карту и поместил ее на место, все в тот же шкафчик. Не закрывая, отступил на пару шагов, присмотрелся, прищурившись. Так художник присматривается к почти законченной им картине, перед тем как сделать последний мазок.

Углядев какую-то «неправильность», вернулся к шкафчику, поправил угол одной из карт. После этого прикрыл дверцу.

– И ты думаешь, что он ничего не заметит? – Негромкий голос за спиной прозвучал подобно громовому раскату. Негр даже присел от неожиданности. Потом медленно-медленно, очень осторожно, развернулся. В дверях стоял Хохол.

– Ты недооцениваешь Монка, мой маленький черный брат, – продолжал говорить взводный так, как будто и не случилось ничего. Будто не поймал он Максимку на месте преступления.

– А мы тут плюшками балуемся! – широко и дружелюбно улыбнулся Шурик и не спеша направился к двери. Хохол оставался на месте, спокойно наблюдая за перемещениями приятеля.

Шурик на ходу подхватил сотовый телефон, сделал еще шаг… И неожиданно черной торпедой рванул вперед, одновременно нанося удар рукой в лицо Хохла.

Расчет, надо думать, был предельно прост. Взводный, фактически однорукий, толкового сопротивления оказать не сможет. Ударить, сбить с ног, вырубить и – бежать. Других вариантов у старшины-волонтера просто не было.

Но… Как говорят юристы, ошибка в объекте. Хохол с удивительной для такой массы легкостью скользнул под кулак и сразу же, выпрямляясь, ударил своего черного приятеля локтем здоровой правой руки снизу вверх, в подбородок.

Шурика отбросило на шаг назад. Несколько секунд он еще пытался удержаться на ногах, покачиваясь из стороны в сторону. Хохол, стоя напротив, молча наблюдал за этими потугами. Взводный был в себе уверен.

В конце концов глаза Шурика закатились, и он медленно сполз на пол.

– Нокаут, – спокойно констатировал взводный.

Присев рядом с бесчувственным телом, для начала проверил карманы негра. Сотовый телефон, при помощи которого тот делал фотоснимки карты, переложил в набедренный карман своих брюк. Карман аккуратно застегнул. Правой рукой взялся за пояс джинсов со спины, чуть присел, крякнув, рванул тело вверх, одновременно подставляя плечо.

Через пару минут Хохол покинул административный модуль. На его плече болтался, свесившись головой к спине, негр. Двое служащих-американцев, увидев эту картину и пораженные ею до глубины души, остановились, позабыв сразу же, куда и зачем они только что шли. Приоткрыв рты и широко распахнув глаза, они наблюдали за процессом транспортировки.

Хохол, широко и уверенно ступая, прошел мимо них. И даже глазом не повел. Как будто их тут и не было.

Несколько секунд служащие глядели в медленно удаляющуюся спину здоровяка-взводного, потом один негромко сказал:

– Наверное, опять напился. Он же постоянно пьяный. Дикарь. А они с ним – как с человеком…

– Да, – согласился с ним приятель. И добавил: – Странные люди эти славяне…

3

– А это еще что такое?! – Монк выглядел озадаченным и, что было ему несвойственно, растерянным.

Но как тут не растеряться, если ты заходишь в свою жилую комнату, включаешь электричество… И видишь, что посредине, крепко привязанный к стулу, сидит и грустно смотрит на тебя тот, кого ты привык считать полноценным членом отряда. А на койке, поверх одеяла, возлегает Хохол.

– Что это значит?! – Так как рот Шурика был заткнут, Монк обращался к Хохлу.

Взводный не спеша встал с места, кивнул небрежно Максиму, замершему за спиной Монка:

– Прикрой, пожалуйста, дверь, Шаман…

Максим хмыкнул себе под нос, вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Хохол недовольно покосился – видимо, он рассчитывал на то, что дверь Оболенский прикроет со стороны коридора. Но говорить ничего не стал. Своей старой дружбы бывшие однокурсники ни от кого на базе не скрывали, а наезжать на близкого друга своего командира… По меньшей мере глупо и недальновидно. Так что с присутствием Максима Хохлу пришлось смириться.

– Так мне объяснят, в конце концов, что тут происходит? – продолжал нажимать Монк.

– Сука. – Хохол отвесил связанному негру звучный подзатыльник. – Шпион.

– Это как? – приподнял брови командир наемников.

– А вот так! Иду я, значит, по базе и никого, естественно, не трогаю… – начал рассказ Хохол.

– Андрей, давай-ка посерьезней, – очень даже миролюбиво предложил Артем. Но Хохол тут же прекратил ерничать, стал серьезным и деловитым:

– Хорошо. Значит…

Взводный, как уже говорилось, в связи с ранением на «боевые» пока не ходил. А так как делать ему было совершенно нечего, шатался по базе. Уже под вечер, незадолго до того, как у администрации заканчивался рабочий день, он оказался у административного модуля, или, как наемники по привычке называли это строение между собой, возле штаба.

Его внимание привлекло какое-то шевеление за окном кабинета Монка. То есть кто-то там был. Причем не сам командир – Хохол совершенно точно знал, что отряд еще не вернулся с проводки колонны.

Заинтересовавшись, взводный подкрался к окну и осторожно заглянул. То, что он увидел, его просто поразило. Шурик, добрый, веселый и услужливый «землячок», копался в топографических картах, на которые были нанесены маршруты наемников, схемы передвижения автоколонн и расстановки сил обеспечения.

– …Ну, а дальше все просто, – закончил Хохол свой рассказ. – Тихонечко зашел… Он, когда меня увидел, прыгнул. В героя решил поиграть. Я его вырубил и приволок сюда. Здесь с ним можно будет пообщаться спокойно, без лишних ушей и глаз.

– Значит, говоришь, в драку бросился? – зачем-то уточнил Артем.

– Да, – подтвердил Хохол и отвесил Шурику еще один подзатыльник.

Артем вопросительно взглянул на Максима. Тот пожал плечами и сказал:

– А что тут думать? Все правильно. Раз бросился – виновен. И не нужно никаких других доказательств.

– Андрюх, а вытащи кляп, – попросил Монк. – Потрещим с засранцем.

Хохол кивнул и склонился над негром. Освобожденный от кляпа Шурик несколько секунд жадно хватал воздух широко открытым ртом и мотал головой. Потом вдруг улыбнулся и заявил:

– Пацаны, он… – кивок в сторону Хохла, – все не так понял! Я деньги искал!

– Украсть хотел? – чуть прищурился Монк.

– Ну, да! – с готовностью согласился абориген. – Вдруг, думаю, там деньги есть…

– Нашел?

– Да там только бумага какая-то, даже на подтирку не годится – слишком плотная!

– Да чего он гонит, козел! – Хохол засветил негру в челюсть, но не особенно сильно. Так, для порядка, в воспитательных целях.

Шурик помотал головой и негромко, как бы про себя, пробормотал о том, что, дескать, со связанным воевать – все герои.

– Хочешь, развяжу?! – Последнее замечание Хохла откровенно взбесило. Он даже к веревкам потянулся. Но Монк его остановил:

– Не надо. Он уже был развязан – и упустил свой шанс. – Развернулся к Шурику: – А ты, браток, переигрываешь. «Бумага какая-то…» Хочешь сказать, что ты, дипломированный строитель, не имеешь ни малейшего представления о топографии? О картах, кроках, схемах? Не смеши.

– И вот еще! – Хохол бросил на стол сотовый телефон. – Он же, гад, не просто смотрел. Он же все скопировал!

– О! А вот это уже совсем интересно… – Монк взял мобильник, быстро прокрутил сделанные Шуриком снимки. – Значит, ты и твои друзья проголодались мало-мало?

Шурик презрительно скривился, сплюнул на пол, под ноги Монка, и отвернулся.

– В глаза смотреть, падло! – Хохол отпустил ему очередного «леща».

– Пошел в жопу, – совершенно спокойно сказал Шурик. – И вы все – вместе с ним. Ни хрена я вам, пацаны, не скажу. И не надейтесь.

– А тебя, что, кто-то о чем-то спрашивал? – искренне удивился Монк. – По-моему, нет. А когда начнут спрашивать – ты все расскажешь. Что знаешь и что не знаешь. Все. Уж поверь мне, дружище…

И такая уверенность прозвучала в этих словах, таким вдруг холодом от них повеяло… Шурик даже передернул плечами, поежился.

– Что, бить будете?! – закричал он. – Пытать?! Давайте, бейте, шестерки пиндосовские!

– А вот кричать не надо, – очень даже доброжелательно посоветовал Максим. – Во-первых, здесь тебе никто на помощь не придет. А во-вторых… Да просто пасть тебе заткнем – и все!

– Ладно, – усмехнулся Артем. Вот только усмешка его была не так чтобы веселой. – Если честно, у меня только один вопрос – на фига вот это все? Чем тебе и твоим друзьям мешает раздача бесплатных харчей? Чем вам не нравится оборудование для рудника? На хрена вы, наши черные братья, во все это лезете? По природной своей кровожадности?

Шурик поднял голову и как-то очень недоверчиво посмотрел на командира наемников.

– Пацаны, не включайте дурака! – уверенно заявил он. – Попал – ну, убейте. Но только вот сейчас, когда здесь нет этих долбаных журналистов, не несите весь этот вздор.

– Какой еще вздор? – удивился Монк. Что-то в этом разговоре было не так…

– Про рудник, про бесплатные харчи, – криво усмехнулся связанный абориген. – Не надо, хорошо?

– Ну, раз уж у нас пошел такой вот почти дружеский разговор, то просвети-ка нас, Шурик, что ты имеешь в виду? – продолжал допрос Монк.

– Да что имею, то и введу! – нагло заявил обрусевший сверх меры негр.

К его собственному удивлению, никто его не тронул. Даже Хохол, присев на койку Монка, не заорал, не бросился с кулаками, а замер, с нескрываемой жадностью улавливая каждое сказанное аборигеном слово.

– Вы что? – Злость Шурика начала почему-то перерастать в удивление. – Вы реально не в курсе? Вы всерьез верите в эту балду с алмазами и горным оборудованием?!

– Ближе к телу. – Монк уже начинал злиться. Ему, как и всякому нормальному человеку, очень не нравились такие вот ситуации, когда ты вроде как за дурака проходишь. То есть твой собеседник заведомо знает больше тебя, и твое незнание его забавляет.

– Да нет тут никаких алмазов, – широко улыбнулся Шурик. – Нет! И не было никогда.

– А оборудование? – тупо спросил Монк. – На фига тогда его сюда везут? Да еще в таких количествах? Картошку копать?

– Не, пацаны, вы точно наивные чукотские мальчики! – Шурик даже засмеялся. – Я-то думал, что вы – в теме. А вас втемную играют пиндосы…

– Говори по делу! – прикрикнул на расходившегося аборигена Монк.

– Ваше, блин, оборудование сейчас по всей Северной Африке стреляет! – Шурик откровенно веселился. – И в Египте, и в Ливии, и… Да везде, где эти революции америкосы замутили.

– Слушай, раз уж говоришь, то говори по-человечески!

– А я и говорю… – Негр запрокинул голову. – Нет никакого оборудования! Зато есть оружие. Автоматы, пулеметы, гранатометы. Боеприпасы есть. Снаряжение. Много чего хорошего и нужного в повстанческом хозяйстве. Военное имущество.

– Ты хочешь сказать, что фирма занимается не охраной, а торговлей оружием?! – Монку потребовалось несколько секунд, чтобы переварить и усвоить услышанное.

– Я не просто хочу, – чуть презрительно усмехнулся абориген. – Я уже это сказал. А вот фирма или кто другой – это уж я не знаю. Не владею информацией.

Наемники переглянулись между собой. Жить становилось все интереснее и интереснее…

– Нужно позвать Тома и спросить у него, – неожиданно предложил Хохол.

– Что ты хочешь спросить? – уточнил Монк.

– Ну, насколько это правда, – пояснил взводный. – По оружию.

– Он ответит «нет», – усмехнулся командир наемников. – По крайней мере, я бы на его месте ответил именно так.

– У нас есть свидетель, – заявил Хохол.

– Свидетель чего? – влез в разговор Максим.

– В смысле?

– Что он может свидетельствовать? – удивился Оболенский. – То, что мы сейчас слышали – всего лишь домыслы. Наш друг допился до полного безумия и несет всякую фигню. Местный папуас оговаривает честных и порядочных носителей самой демократичной демократии в мире.

– Тогда пусть открывает склады и показывает, что там есть, – продолжал упираться Хохол.

– Ага, – коротко кивнул Монк. – А еще пусть прилюдно спустит штаны и покажет, что он там припас… Андрюха, не говори ерунды! Он не обязан перед нами отчитываться. И не будет. Он – наш начальник, мы – подчиненные, наемники.

– Да куда он денется!.. – вскинулся было Хохол, но тут вмешался Максим:

– Подождите, ребята, я не понимаю, а о чем, собственно, мы спорим?

– Как это о чем! – В запале взводный дернул раненой рукой; лицо его исказилось, он зашипел сквозь зубы от боли и после короткой паузы продолжил уже гораздо спокойнее и тише: – У нас есть информация, что здесь ведется незаконная торговля оружием. Мы должны ее проверить.

– Да нет у нас никакой информации, – усмехнулся Максим. – У нас есть непонятно кто, который об этом говорит. Пойманный за кражей секретов нашей команды. Причем – обратите внимание! – он воровал не схему охраны базы, а схему маршрутов караванов с гуманитарной помощью. И еще непонятно, кто этого казачка к нам заслал. Кто он вообще такой?

– Я представляю Народный фронт объединения страны, – не без важности заявил Шурик, сидевший до этого молча и прислушивающийся к спору.

– Ой, ну не надо, да? – обернулся к нему Максим. – У вас в каждой деревне – свой фронт. Все как один народные, и все что-то хотят объединить.

– У твоего фронта жрать совсем нечего? – участливо спросил негра Артем.

– Вы не понимаете! – возмущенно задергался тот.

– Объясни, – предложили ему.

– С гуманитарным грузом тоже пойдет оружие, – пустился в объяснения Шурик.

– Ну, малый, ты уже вообще зарапортовался! – махнул рукой Монк. – Гуманитарная миссия ООН теперь, оказывается, оружием торгует!

– Бабы там не в курсе, – сообщил Шурик. – Они реально по продуктам. А вот тот пацан, что с ними… Он уже по оружейной теме приезжал. Раньше. Это ведь все уже не первый год тянется… Развязали бы вы меня, пацаны, а?..

– С какого еще перепугу? – искренне удивился Артем. – Попался – терпи. Ты лучше скажи – почему именно продовольственные колонны?

– Ну… – Абориген блудливо отвел глаза. – Их взять проще… Они должны ходить дальше, весь маршрут вы перекрыть не смогли бы…

– Да и заложники из международной организации очень пригодились бы вашему фронту… – подхватил Максим. – Правда, Шурик?

Негр промолчал.

– Суду все ясно… – махнул рукой Артем. – Что с этим… – он кивнул в сторону аборигена, – …делать будем?

– Надо бы проверить то, что он сказал, – первым выступил Максим. – И уже потом, после того как будет понятен расклад, принимать решение.

– И как проверить?

– Да просто! Пойти на склад и посмотреть, что там в ящиках и контейнерах хранится.

– Пожалуй, ты прав, – согласился с товарищем Монк.

– Склады заперты, – зачем-то сообщил Хохол. И добавил: – На замки.

Максим и Монк переглянулись и одновременно хмыкнули. Очень уж их развеселило упоминание о замках.

– Главное, караула там нет, – терпеливо разъяснил взводному Артем. – А замки… Это мы уж как-нибудь переживем.

Хохол загорелся, соскочил с койки, на которой сидел:

– Точно! Пошли посмотрим! А потом…

– А вас я попрошу остаться, – изобразил актера Броневого Монк. И добавил уже обычным голосом: – Андрюха, мало ли как там сложится. А ты у нас с одной рукой… Да и этого черного брата нельзя без присмотра оставлять. Не волнуйся, мы справимся…

Хохлу ничего другого не оставалось, как смириться. Как ни крути, но Монк и этот его друг были совершенно правы.

4

Агенты Пайкс и Фриш продолжали свой тяжелый и неблагодарный труд. Разумеется, не только они одни. Сотни информаторов предоставляли данные, которые на первый взгляд не имели никакого отношения к делу. Но, процеженные десятками аналитиков, «тысячи тонн словесной руды» давали крупицы, миллиграммы полезной информации, которая и помогала в поиске. А эти двое… Они просто находились, если можно так сказать, на острие атаки. Реализовывали и проверяли то, что было получено другими.

Им удалось полностью восстановить маршрут Беглеца до границы с Мексикой, а потом – и по территории сопредельного государства. Они особо не церемонились – работали почти так же, как у себя дома. Разве что имена, которыми они представлялись, звучали теперь по-другому… Ну, и свою принадлежность к американским специальным службам приходилось скрывать. Во избежание разного рода неприятностей, подстерегающих граждан великой демократической державы во всех остальных странах. Парадокс, однако. Мексиканцы американцев терпеть не могли – и тем не менее были счастливы пробраться за границу, в так ненавидимые ими Соединенные Штаты.

Пайкс сидел в кабачке у порта. Ждал Фриша, который где-то задерживался. Маршрут Беглеца заканчивался в местном порту. Уже почти на сто процентов было ясно, что объект преследования воспользовался морским транспортом. Но – каким образом? На каком судне и к каким берегам он отправился? Об этом пока что федеральные агенты понятия не имели. Но были уверены, что рано или поздно – лучше, конечно, первое – непременно узнают. И вот тогда… Что будет тогда, они только догадывались. Потому что их миссия на этом будет завершена. А дальше по следу пойдут уже совсем другие люди, которых они никогда не видели в глаза и, скорее всего, никогда не увидят.

Фриш появился намного позже того времени, на которое специальные агенты назначили встречу. И по тому, как он шел, как держал голову, как горели его глаза, напарник понял – есть! Они опять взяли уже почти остывший след.

Агент с ходу плюхнулся на стул, бесцеремонно схватил высокий стакан с пивом, из которого только что прихлебывал его напарник, сделал несколько жадных глотков.

– Ну? – кивнул Пайкс. – Что-то есть?

– Есть! – Фриш не скрывал своего торжества.

– Что именно?

– Он ушел морем!

Пайкс недовольно скривился:

– Ну, тут ничего нового… Этого и следовало ожидать…

– Он нанялся судовым механиком, – сообщил Фриш. – Контейнеровоз «Королева грёз» заходил в порт для мелкого ремонта, направляется в Триполи, с заходом в порты на западе и юге Африки.

А вот это уже было более чем интересно! Это уже конкретика.

– Под своим именем нанялся?

– Нет, – отрицательно помотал головой Фриш. – У него были документы на другое имя.

– Но это точно он?

– Он. – Фриш откинулся на спинку стула. – Посредник – тот, кто помог ему с работой, – опознал его по фотографии. Точность – до девяноста процентов. Несоответствие наблюдается только в одежде и прическе.

– Ну, что же… – Пайкс, который в этом тандеме считался старшим, решительно встал с места. – Пошли. Найдем тихое место и сообщим в центр. И – уезжаем отсюда. От чертовой местной кухни у меня скоро все кишки сгорят…

Всё, они свою работу выполнили. На этом их часть закончена, причем успешно. А как и что там будет дальше… Это уже не их дело.

Глава 11

1

Замки действительно не стали преградой. По крайней мере, настолько серьезной, чтобы о ней стоило даже задумываться. Открыли, можно сказать, на автомате, в несколько секунд.

Огляделись по сторонам. Вроде как нет никаких признаков тревоги. Караульная служба на базе была организована неплохо, с использованием новейших технических средств. Однако основное направление – наружу, в расчете на внешнего неприятеля. А внутри периметра… Присматривали. Без особого рвения, твердо веря в то, что замок – непреодолимая преграда на пути слишком уж любознательных товарищей.

– Все тихо? – едва шевеля губами, спросил Максим.

Артем, прильнув к воротам, прислушивался к происходящему на улице.

– Вроде да…

Максим включил электрический фонарик.

– Ну-ка, посмотрим, что день грядущий нам готовит…

А приготовлено оказалось многое. В больших деревянных ящиках, в опломбированных контейнерах, которыми было заставлено все пространство далеко не маленького склада, было армейское оружие, боеприпасы и снаряжение. А вот горного оборудования обнаружить не удалось… Чертов негритос не соврал ни единого слова.

– И что будем делать? – чуть позже, уже после того, как склад был покинут, а самые надежные в мире американские замки навешены на место, как ни в чем не бывало спросил Максим. – Это ведь подстава…

– А что ты предлагаешь? – угрюмо спросил Артем.

Для него вся эта база, вся эта маленькая частная армия мистера Стетсона – одна большая подстава. И там, на Родине, и здесь – сначала с журналистами, а теперь вот еще и с нелегальной торговлей оружием. Или – легальной, но залегендированной? Кто они такие, эти люди из локалки, что они здесь делают? Караульную службу не несут, на «боевые» выходы не ходят… В чем смысл их пребывания здесь? В общении с лидерами пиратов? Однако это тоже, знаете ли, дурно пахнет…

– Есть у меня кое-какие соображения по этому поводу, – усмешка Оболенского в темноте не была заметна. – Но тут уж много зависит от того, насколько надежен твой Хохол.

– Как и всякий наемник… – ответил Артем. – Что за соображения? Давай выкладывай.

Они еще несколько секунд пошептались в темноте, после чего спокойно и не спеша направились к жилому модулю. При этом Максим небрежно помахивал «трофейным» «АК», который держал в руке. Тоже правильно. Начни он его прятать под одежду и перемещаться по территории базы крадучись, непременно привлек бы к себе внимание какого-нибудь полуночника. В первую очередь своим неестественным поведением. А так идет себе наемник с автоматом – и идет. Спать. Или пить. Или заниматься еще чем-нибудь таким, обычным для наемника. А что касается оружия… Так дикие они люди, эти самые «дикие гуси»! Одно слово – славяне. Привыкли там, у себя, постоянно с кем-то воевать и здесь с оружием не расстаются…

В комнате Артем сразу же присел напротив связанного Шурика.

– Ну, что там? – не с интересом, а даже с какой-то жадностью спросил Хохол.

– Все верно, – Максим помахал в воздухе «трофеем». – Оружие, боеприпасы, снаряжение. Хватит на несколько маленьких войн.

– Зовем Тома? – задергался Хохол. – Пусть, сцуко, ответит?!

– Не спеши, – Монк взял со стола телефон Шурика и начал листать телефонную книгу. А Максим занялся уже чем-то совсем непонятным – постелил на полу какую-то тряпку, выложил на нее автомат. Присев на колени, разобрал, аккуратно разложил перед собой детали оружия. Несколько раз глубоко вздохнул, большими пальцами рук помассировал кончики остальных пальцев… И, прикрыв глаза, принялся перебирать детали.

Он не просто их перебирал. Он их гладил и ласкал, как тело любимой женщины, иногда подносил к лицу, то ли прислушивался к железу, то ли принюхивался. Только что на зуб не пробовал. Хохол во все глаза наблюдал за этим непонятным ему действом.

А Монк между тем продолжал допрос «военнопленного»:

– Номер для связи?

Шурик отвернулся.

– Не валяй дурака, Америка, – усмехнулся Монк. – Все равно ведь скажешь. Только тогда вот менять нам будет некого.

– На кого менять? – А ведь все равно, жить-то хочется! Понимает, что по всем понятиям и раскладам партизанской войны ничего хорошего ему здесь не светит. – У нас ведь нет никого из ваших!

– На деньги можно поменять, – Монк как бы рассуждал вслух. – Деньги-то у вас есть?

На мгновение в глазах негра вспыхнул огонек надежды… И тут же погас. Надо понимать так, что деньги у «фронтовиков» были, но вот отдавать их за спалившегося агента никто не будет. Денег на революцию, как всегда, мало, а негров в окрестностях – много. На взгляд Артема, так даже больше, чем надо.

– Ну, или еще на что-нибудь, – продолжал размышлять Монк. – Такое же ненужное, как и ты.

Шурик некоторое время раздумывал. Потом помотал головой и хрипло сказал:

– Вон там… Записан как Иван…

– О как! – удивился Хохол, напряженно прислушивающийся к разговору… – А почему – Иван?

– А тут все равно русский язык никто не знает, – несмотря на всю трагичность ситуации, Шурик усмехнулся.

– Вот видишь? – ласково продолжал обработку Монк. – Не так уж, оказывается, все и сложно… Ты никого не выдал. Зато теперь у тебя есть шанс…

В это время Максим закончил «камлать» над оружием. Собрал автомат, встал, отряхнул руки.

– Что там? – развернулся в его сторону Артем.

– Хорошее ружьишко, – сообщил Максим. – Не Китай – это точно. Качество повыше.

– Тогда откуда он? – спросил Хохол, кивая на автомат.

Товарищи посмотрели на него так, как смотрят на больного, и синхронно хмыкнули.

– Может, тебе еще почтовый адрес завода-изготовителя назвать? – участливо спросил Максим. – Или фамилию начальника смены?..

– Не надо… – взводный и сам уже понял, что сморозил глупость. – Обойдусь как-нибудь…

– Вот и хорошо, – согласился с ним Артем. После этого поднял на уровень плеча руку, привлекая к себе общее внимание: – А теперь – всем тихо! Наш друг будет общаться со своим связником.

– Хрен дождетесь, – набычился Шурик.

– Почему же это?

– Я своих не сдам, – сказал негр. И попытался обосновать свою позицию: – Вот вы сами сдали бы?

– А мы не попадались, – усмехнулся Артем. – В отличие от тебя, дружок. И я хочу, чтобы ты понял меня правильно – ты нам на хрен не нужен. Теперь… Держать нам тебя негде, кормить… Да на кой ты нам сдался? Так что выбор у тебя не богат: либо ты играешь по нашим правилам, либо умираешь. Скорее всего, не самой простой смертью. Поэтому я сейчас наберу номер, а ты – поговоришь. Расскажешь всю горькую правду своим товарищам.

– В смысле? – не сразу сообщил пойманный лазутчик.

– Скажешь все, как было, – объяснил Монк. – Что поймали тебя, болезный, на горячем, что сидишь ты связанный, несчастный и что скоро от тебя начнут отрезать мелкие кусочки на корм собакам. От тебя никто не требует, чтобы ты нам выдал своих товарищей. Просто поговори. А потом я возьму трубку и тоже скажу пару слов. Связник английский-то понимает?

– Понимает… – признался Шурик. Всё. Агент-неудачник сломался. Нет, паренек, конечно, неглупый и хитрый, но… Он – всего лишь любитель, который попытался играть на одном поле с профессионалами.

– Тогда – приступим, – решил Монк. – Все остальные молчат!

2

В Лэнгли, в штаб-квартире ЦРУ, шла напряженная аналитическая работа. Обнаружен след – пусть и уже порядком «остывший», – и срочно нужно было принимать меры. Десятки специалистов лихорадочно просчитывали возможные траектории скрывшегося агента противника.

Триполи – конечный пункт назначения «Королевы грёз». Значит ли это, что разыскиваемый – человек Каддафи? Мало, слишком мало исходных данных! По фотографии… Вполне возможно. Впрочем, с таким же успехом он может быть финном или эскимосом. И вообще, пойдет ли он на этом судне до конца или уйдет во время одной из промежуточных остановок? Где сейчас может находиться этот чертов контейнеровоз, в каком районе Мирового океана?!

Парадокс. Когда агенты шли по следу разыскиваемого, казалось, все просто. Только узнать, каким образом и в каком направлении он покинул страну – и все станет ясно. Вот, узнали. И вопросов – без ответов – только прибавилось.

А где зарегистрирована компания судовладельцев?.. Кипр… Ничего интересного. Там этих компаний – как у дурака махорки. Все отследить просто невозможно, зона такая. Владельцы?.. Информации нет…

Весело перемигивались огоньками компьютеры, порхали над клавиатурой пальцы, задавая параметры поиска. Неслись во все инстанции запросы, прочитывались ответы. И – ничего. По крайней мере, никакой конкретики. Эта чертова «Королева грёз» как в воду канула. Причем в буквальном смысле этого слова. А разыскиваемый – вместе с контейнеровозом.

…Вечером один из аналитиков, потративший целый день на то, чтобы просчитать возможное местонахождение нужного судна, сидел дома. Голова – как трансформатор, гудит. Поэтому прозвучавшее в новостях знакомое название «Королева грёз» было им воспринято как глюк, как сбой переутомленного мозга. Но – на всякий случай, просто чтобы убедиться в собственной «крейзанутости» – он подошел к телевизору. То, что увидел и услышал аналитик в программе новостей, потрясло его.

Они все вместе убили почти двое суток, чтобы отыскать судно. А оно все это время стояло в африканском порту, захваченное пиратами. Об этом знали все в мире. Кроме штатных сотрудников ЦРУ.

Шпионы перехитрили сами себя. Та завеса секретности, что постоянно окружала деятельность их конторы, сыграла с ними дурную шутку. Они «копытили» секретные массивы, а нужная им информация лежала в свободном доступе. И никому не пришло в голову обратиться к открытым источникам…

Аналитик только сокрушенно покачал головой – нет, ну надо же так облажаться! И сотрудник разведки, измотанный неудачным днем, полностью погруженный в собственные сомнения и безрадостные мысли, допустил еще одну ошибку – не поднял шум. Не стал немедленно звонить, кричать, докладывать. Не из злокозненности – ему просто не приходило в голову, что он обязан это сделать.

По большому счету, он и не считал себя разведчиком. Разведчики… «Бонд! Джеймс Бонд!» Они постоянно с кем-то дерутся и в кого-то стреляют. А он… Он – государственный служащий, который целыми днями ковыряется в компьютерах, получая за это неплохие деньги. У него социальная страховка и нормированный рабочий день… А еще у него, как и у всякого свободного гражданина свободной страны, есть права. И право на отдых занимает в их списке далеко не последнее место.

3

– И это все, что вам нужно? – Доставшийся Артему собеседник был недоверчив, что, впрочем, неудивительно, если учесть род его занятий. Ни много ни мало, руководитель Народного фронта объединения страны. Лидер оппозиции и организации, в которой состоял плененный Шурик. А также вождь одного из местных племен, носившего теперь столь громкое название. Ну, и попутно – родной дядя шпиона-неудачника.

Наверное, последнее обстоятельство и сыграло решающую роль в том, что старый партизан согласился на личную встречу. Место определили неподалеку от базы наемников, на лесной поляне. С каждой стороны должно было быть три человека, не больше.

Разумеется, на встречу отправились Артем, Максим и Хохол – трое посвященных в тайну базы. Шурика также поволокли с собой. Одним из обязательных условий было его присутствие. Разумеется, вели связанным. Да еще и гранатами всего обвешали, как новогоднюю елку гирляндами. Специально, напоказ, чтобы у аборигенов не возникали разные нехорошие мысли.

Хохол, который клялся и божился, что даже с одной рукой справится с десятком «чернявых», волок свой любимый пулемет. Монк и Оболенский вооружились, как обычно, автоматическими винтовками.

Обосновавшись на краю поляны, заняли оборону. Максим жестами обозначил, что справа и слева – по одному наблюдателю от противной стороны. Монк кивнул и набрал уже знакомый номер.

– Отзови своих людей, – сказал он вместо приветствия. – Иначе разговор не состоится.

Отрадно то, что собеседник не стал спорить, промолчал. И вроде как ничего не произошло. Не скрипнул камешек, не треснула ветка… Однако Максим показал, что те двое, которых он «вскрыл», отходят по направлению к своей стороне поляны.

– А теперь выходим, – продолжал Монк говорить в трубку. – Только ты и я. Без оружия. Идем каждый со своей стороны к середине поляны.

И опять – никакого ответа. Только зашевелились – как вроде бы под воздействием ветра – листья на той стороне. На поляну, раздвинув густую завесу зелени, шагнул негр. Высокий, крепкий, уже немолодой. Камуфляж, армейское снаряжение, высокие ботинки, борода и берет а-ля «команданте Че». Посмотришь – и сразу же понятно: заслуженный партизан. Только автомата не хватает.

Артем, кивнув своим спутникам, не спеша и держа руки немного на отлете, двинулся навстречу партизану. Хохол слился с пулеметом, установленным на сошки, Максим контролировал связанного пленника и местность вокруг.

Сошлись как раз на середине. Несколько секунд просто стояли и смотрели, изучая друг друга.

– Чего тебе надо? – недружелюбно спросил «товарищ Че». Он, кстати, очень даже неплохо владел английским.

– Поговорить, – ответил Артем.

– Нам с тобой, наемник, не о чем разговаривать, – заявил партизан. – Если у тебя недержание речи, можешь разговаривать на своей базе, со своими друзьями-янки.

– Не забывай, у нас твой племянник, – напомнил Монк.

Партизан пожевал губами, потом закатил глаза и ханжески сказал:

– Ну, и что с того? Он с радостью примет смерть во имя Аллаха и станет шахидом.

А вот это уже зря. Напрасно он играл религиозного фанатика. Не самый правильный ход. Дело в том, что после разговора Шурик немного расслабился, успокоился. Артем с Максимом ему подыгрывали – вели себя так же, как и раньше, до этого печального случая. Хохол, хотя и не понимал толком происходящего, тоже вел себя правильно. В результате отогревшийся душой Максимка, недавно переживший сильный стресс, на «отходняке» наговорил много того, чего наемникам знать бы не следовало. Так что Артему совершенно точно было известно: то, что сказал сейчас старик, – всего лишь игра. Никакие они не мусульманские фанатики, готовые пойти на смерть ради внеплановой встречи с райскими гуриями.

Монк развернулся и направился к своему краю поляны. Правда, без спешки. Так, вальяжно…

– Ты куда?! – удивленно спросил партизан.

– Помогу твоему племяннику стать шахидом, – не оборачиваясь, бросил Артем. – Чего тянуть-то, раз уж ты решил?

Старый партизан выдержал еще три шага Монка, а потом с нескрываемой злобой крикнул:

– Черт с тобой, белый! Говори, чего ты хочешь!

Артем все так же, не спеша, вернулся.

– Чего хочу? – зачем-то уточнил он. – Да, собственно, не так уж и много. Мне нужно… – и Рождественский рассказал, что именно ему требовалось.

– И это всё?! – Негр выглядел озадаченным.

– Да, – согласился Артем. – Ты можешь это сделать?

– Для чего это тебе? – колебался партизан.

– Это не имеет большого значения, – отмахнулся Артем. – Час-полтора – и ты со мной в расчете.

«Товарищ Че», продолжая сомневаться, не говорил ни «да», ни «нет». Думал.

– Может, ты пиратов боишься? – как можно небрежнее, вкладывая в интонации максимум пренебрежения, спросил Монк. – Так ты скажи…

Его слова попали точно в цель.

– Я никого не боюсь! – гордо вскинул подбородок старый партизан. – Это пусть они боятся! Когда мы придем к власти…

– Давай все же о нашем деле, – прервал Монк изложение программы Фронта.

– Хорошо, – махнул рукой негр. – Мы сделаем то, что ты просишь. Когда?

– Дай контактный телефон, – попросил Артем. – Я позвоню.

– Звони по тому номеру, что и раньше, – легко – слишком легко! – бросил партизан. И нетерпеливо продолжил: – Раз мы обо всем договорились, отпускай племянника!

Артем не торопясь повернулся лицом туда, где остались его товарищи, и взмахнул рукой. Через несколько секунд с той стороны показался Шурик. На ходу растирая запястья, он шел, опустив голову и стараясь не смотреть на дядю.

После того как он прошел мимо, старый партизан усмехнулся, глядя в глаза Артема, и сказал:

– Вы, белые, глупые. Мой племянник у меня. Сейчас я крикну своим людям – и вас троих здесь просто убьют.

– Ну, убить-то, может, и убьют, – не стал спорить Артем. – Но сколько ваших-то останется? Здесь – лучшие бойцы нашей команды. По крайней мере, я-то точно успею тебя убить…

Негр смерил недоверчивым взглядом Монка, который не производил впечатления богатыря и рядом с партизаном выглядел довольно бледно. Однако и вслух спорить не стал – мало ли… Может, у него где-то пистолет припрятан…

– А насчет глупости… – спокойно продолжал Монк. – Люди вообще часто демонстрируют свою глупость. Иногда из-за своих амбиций они многое теряют…

Он не был уверен в том, что его намек понят партизаном. Тем более что английский, на котором они объяснялись, у обоих был далек от совершенства. Но терять, собственно, ему было нечего.

– О чем ты говоришь? – насторожился негр. Уловил-таки! – Что вы можете мне еще дать?

– Тебя ведь, кажется, интересовало оружие? – насмешливо глядя прямо в глаза партизану, словно между прочим, самым невинным тоном поинтересовался Монк.

«Товарищ Че» постоял, поразмыслил еще немного.

– Может, мы еще поговорим? – Толстые губы растянулись в хитроватой улыбке. – Ты, белый, очень интересный собеседник…

4

– И ты?! И ты?! – У руководителя группы, в которой трудился аналитик, даже не было слов.

Сколько потеряно времени? Около пятнадцати часов. В тот момент, когда на счету каждая минута, каждая секунда… Немыслимо! И ведь не назовешь его идиотом. Умник, каких поискать…

– Все, – старший отвернулся и взмахнул рукой. – Уйди.

Если честно, то он просто боялся, что сорвется и ударит этого…

– Видите ли, в чем дело… – «Умник», сообразив, что начальству что-то не понравилось в его поступке, но не понимая до конца, что же именно, попытался было объясниться.

– Уйди!

Руководитель группы уже не просил – рявкнул так, что аж на столе клавиатура компьютера подпрыгнула, а стоящий перед столом аналитик испуганно отшатнулся. Но тут же взял себя в руки и с гордым видом – подумаешь! – направился к двери. Он не считал себя в чем-то виновным. Он, в конце концов, добыл нужную информацию, пусть и из открытых источников, и принес ее начальству. И вместо благодарности – какой-то невнятный рев…

А руководитель группы, не доверяя даже защищенной по максимуму внутренней телефонной связи, сорвался с места и бросился дальше, по инстанции, к вышестоящим, чтобы доложить, что судно, на котором может находиться объект розыска, обнаружено.

Операция по нейтрализации агента противника продолжалась.

5

– Андрюха, остаешься за старшего. – Они опять сидели втроем – Артем, Максим и Хохол.

– А ты? – позволил себе вопрос взводный.

– Нам… – Монк чуть качнул подбородком в сторону Оболенского, – …придется уйти.

– Как теперь с оружием быть? – тоскливым тоном поинтересовался взводный.

– На твое усмотрение, – развел руками Монк. – Можешь оставить все так, как есть…

– Ну уж хренушки! – вскинулся Хохол.

– Можешь сделать по-другому, – спокойно продолжал Артем. – Сам решай.

– А вы куда? – Взводный – теперь уже бывший – ожег Максима неприязненным взглядом.

– Домой, Андрюха, домой! – усмехнулся Монк. – Это – не наша земля и не наша война. Не хрена нам тут делать.

– Может, я с вами? – В голосе Хохла проявилась надежда. – Чего мне тут, с этими…

– Извини, Андрюха, но… – Монк развел руками.

– Понятно… – тяжко вздохнул Хохол.

– Ну, тогда давай прощаться!

Хохол и Артем обнялись на прощание. С Максимом взводный только лишь «поручкался», демонстрируя тем самым свою неприязнь.

– Удачи! И береги ребят… – Монк и Оболенский вышли из модуля.

Оружие и боеприпасы – они не стали брать штатные для наемников автоматические винтовки, а совершили еще один «налет» на склад – были заранее загружены в машины. Там же размещены фляги с водой, медицинская сумка, несколько коробок с армейским сухим пайком. Канистры с горючим – в том месте, куда им нужно было попасть, на АЗС рассчитывать не приходилось.

– Ничего не забыли? – так, больше для порядка, спросил Артем. Не столько Максима спросил, сколько себя самого. И себе же ответил: – Нет, ничего.

– Тогда… – Максим открыл дверцу машины, той, что ему предстояло вести. – По коням?

– Поехали!

На КПП их никто не остановил. Охрана периметра просто записала, что выехали две автомашины, с двумя же наемниками. За то время, что Артем находился здесь, на базе, он успел приучить охрану периметра не лезть в дела его отряда и не задавать лишних вопросов, на которые все равно никто отвечать не будет.

Автомобили покатили по лесной дороге. База компании JWS осталась за спиной. И – как искренне верили товарищи – в прошлом. Возвращаться сюда они уже не собирались.

6

Не успел Хохол лечь, как в модуль ворвался Том. Начальник базы выглядел встревоженным и озабоченным.

– Где Монк? – с порога начал он.

– Нету, – развел руками Хохол. – Уехал.

– Куда это он ночью уехал? – удивился Том. – Какого черта?!

– В город поехал. – Если честно, то Хохол и сам не знал, куда отправились товарищи. Так, импровизировал на ходу.

– Чего им там ночью делать? – Возмущению Тома не было предела.

– К девкам поехал, – продолжал врать взводный. – Зачесалось у него – и помчался.

– К каким девкам?! – Том тихо сходил с ума.

– Думаю, что к местным, – подумав, высказал догадку Андрей. И добавил, чтобы было понятней: – К черненьким таким…

Начальник базы грубо выругался, помянув недобрым словом и самого Монка, и черненьких девок, и всю их родню до седьмого колена. Три четверти слов Хохол просто не понял, но даже то, что оказалось доступно его восприятию, вызывало невольное уважение к негру. Может, однако…

– Тебе чего вообще-то нужно? – Хохол наконец-то вспомнил, что именно он, а не кто-то другой, оставлен главным среди наемников. – Говори по делу!

Том несколько секунд разглядывал Хохла так, как будто впервые его увидел. Что уж и говорить – с самого первого дня не сложились у них как-то отношения. Правда, приход в команду Монка все расставил по своим местам, и этот здоровяк при новом капитане наемников даже стал одним из его ближайших помощников. Но, все равно, некоторое недоверие к взводному Том испытывал по-прежнему.

Вот только выбирать ему – увы! – не приходилось.

– Нужны люди, – мрачно сообщил Том Хохлу. – На выезд. Срочно.

Пришла очередь удивляться Хохлу.

– Какой выезд?! Ночь на дворе!

И хотя сказано это было по-русски, Том отлично его понял.

– Надо, – сказал он. – Срочно. В город.

– Тоже зачесалось? – понимающе подмигнул Хохол.

Негр опять выругался, так же многословно и витиевато. Взводный только головой помотал восхищенно – во, дает мужик!

– Нужно срочно, – продолжал начальник базы, спустив пар. – Два экипажа. В город. Ты сможешь назначить людей?

– А чего тут не смочь-то? – удивился Хохол. – Давай топай. Будут тебе люди…

Минут через десять матерящиеся на разных языках и зевающие наемники вышли из жилого модуля во двор. Там их уже ждал, чуть ли не пританцовывая от нетерпения, Том.

– Быстрее, быстрее… – бормотал он.

– Быстро только кошки родятся, – отрезал Хохол.

Кроме начальника базы, наемников ждали еще и люди из той самой загадочной локальной зоны. До сих пор никто из бойцов отряда Монка не мог похвастаться тем, что сумел побывать у них в гостях. Ну, или, хотя бы, просто поговорить с кем-нибудь из них в спокойной неслужебной обстановке.

Раньше наемники, бывало, уже сопровождали в неурочное время людей из локалки. Точнее, человека – всегда ездил один и тот же тип. На этот раз они, похоже, собрались все, сколько их там было. Человек шесть народу, две машины. Всё, короче, всерьез и не по-детски.

Эти из локалки помалкивали. Но в глазах их тоже читалось нетерпение.

«Что им там, в городе, медом намазано?» – подумал Хохол. Говорить, естественно, ничего не стал, просто скомандовал своим бойцам:

– По машинам!

И уже через пару минут колонна из четырех машин, разрезая светом фар густую южную ночь, тронулась от базы по направлению к городу.

7

– Нет, я не понимаю, к чему такая срочность? – возмущался «инвестор» пиратов. – Среди ночи разбудил…

– Не стони, – резко, почти грубо оборвал его европеец. – Нам срочно нужно попасть на борт «Королевы грёз».

– А до утра, что, нельзя подождать? – продолжал выступать главарь пиратов.

Его бесило не столько то, что его разбудили – выспится, – сколько то, что с ним обращались бесцеремонно, как с какой-то вещью, как со слугой. Наверное, он тоже может иметь свое собственное мнение. В конце концов, это его страна, а этих вот он сюда не звал.

– Давай, давай! – Европеец ухватил «инвестора» за локоть. Тот, уже вконец разозленный, резко сбросил чужие пальцы.

– Никуда я с тобой не поеду! – заявил он. – Я тебе не слуга – твои прихоти выполнять. Приезжай утром – я подумаю, чем смогу тебе помочь. А сейчас – обойдешься. Всё.

Развернувшись, негр направился к бару. Открыл его, плеснул себе чего-то, не глядя. Глотнул, не почувствовав вкуса. И только после этого не спеша развернулся. Европеец никуда не ушел. Стоял на том же месте и пристально смотрел на главаря пиратов. Наверное, мог бы взглядом дырку провертеть. Или – прожечь.

– Чего ты хочешь? – коротко и четко спросил европеец.

Негр задумался. А правда, чего он добивается этим скандалом? Что может ему дать этот человек?..

Неожиданно «инвестор» встрепенулся. Есть! Он понял, что можно попробовать выжать в сложившейся ситуации.

– Мне бы не помешало оружие, – ухмыльнувшись, сказал пират. – У моих людей уже совсем старое… Никуда не годится.

Европеец все так же давил взглядом, гипнотизировал. Но только негр плевать на его взгляды хотел. Он – у себя дома, за дверью – проверенная охрана. И если этот тип хочет чего-то получить, пусть раскошелится.

Видимо, европеец уловил какие-то флюиды, исходящие со стороны собеседника. Понял, что просто так, за здорово живешь, на одних только невнятных угрозах, ничего не сможет добиться. Можно, конечно, вызвать тот самый флот, которым он уже не один раз пугал этого чертова ниггера… Но пока флот дойдет, пока подготовят и проведут операцию… Время.

Кроме того, самому европейцу эта Африка уже надоела до чертиков. Видеть он уже не мог ни эти дома, ни океан, ни эти гнусные нахальные черные морды. И начни он сейчас вызывать флот, то есть дополнительные силы для проведения порученной ему, в сущности, простой операции… Это станет в глазах руководства демонстрацией его слабости, некомпетентности. Значит, о переводе куда-нибудь поближе к цивилизации и заикаться не стоит. Придется гнить в этих диких местах до самой пенсии.

– Хорошо, – кивнул европеец. – Ты получишь. Автоматы, пулеметы, гранатометы…

– Патроны, – торопливо вставил негр, еще до конца не веря в свою удачу.

– Патроны – тоже, – европеец тяжело вздохнул. – А сейчас – пойдем. Нам нужно срочно попасть на борт.

Глава 12

1

Тяжела и неказиста жизнь… заложника.

Вроде как и нет особой напруги, сиди себе и сиди. Жди, пока кто-нибудь внесет выкуп. Ну, или освободит. И работать не заставляют, и издевательств особо изощренных нет. Наоборот, за то время, что длится «великое сидение», вроде как даже и с охраной – десятком черных обормотов, – если и не скорешились, то какое-то взаимопонимание установить смогли. Даже питаются – и то из одного котла. Судового.

Но почти тридцать человек экипажа, скученные в одном душном помещении… Круглосуточно – одни и те же лица, одни и те же слова, общие для всех безрадостные мысли… И – постоянный гнет неизвестности, усиленный вынужденным бездельем… Тяжело это все. Очень тяжело.

Для Беглеца же эта тяжесть была еще усилена осознанием того, что он теряет время. А вместе с ним – и качество. Рано или поздно, но только его сегодняшняя личина будет раскрыта противником. И вот тогда…

Что тогда – он и сам толком представить себе не мог. Однако знал совершенно точно – ничего хорошего ему ждать не приходилось. Самое же отвратительное в его сегодняшнем положении было то, что, интуитивно чувствуя приближение чего-то очень плохого лично для себя, Беглец ничего изменить не мог. Наверное, впервые за много лет он утратил контроль над ситуацией. Сейчас нелегал был беспомощен, как младенец. И вот это давило больше всего, накладываясь дополнительным грузом к общей для всех его временных товарищей беде.

…Их разбудили ночью. Сначала послышался топот ног, недовольные голоса охранников – они ночью тоже привыкли спать. Потом отворилась дверь, и в помещение вошли несколько человек.

То, что этот внеурочный визит – по его душу, Беглец понял сразу же. Вроде как заправляли всем негры. Но на заднем плане, стараясь не привлекать к себе внимания, находился еще один человек. В пятнистой армейской одежде и… в маске! Обычная черная трикотажная шапочка-маска, какие используются спецподразделениями всего мира. Так что этот неизвестный хоть и старался остаться незаметным, слиться с толпой разбуженных и потому злых аборигенов у него не получилось. Скорее наоборот.

Выполняя команду молодого крепкого негра, одетого в приличный деловой костюм, охранники согнали экипаж к дальней стене. Сами встали напротив, направив стволы автоматов на пленников. Тут уж кипение страстей достигло своего апогея. Кто плакал, кто молился, прощаясь с жизнью, кто-то что-то бормотал себе под нос. Члены экипажа судна решили, что пришел их последний час. По каким-то никому не ведомым причинам пираты решили их перебить. А тот, что в маске, – палач…

Капитан, с которого никто не снимал ответственности – ни за судно, ни за экипаж, ни за то, что с ними происходит, – шагнул было вперед, пытаясь что-то объяснить. Или, наоборот, потребовать объяснений. Но его грубо оттолкнули назад, к стене.

Тот, что был в маске, из-за плеча «делового» медленно обежал глазами строй пленников. Склонившись к уху главаря, что-то шепнул ему. Тот кивнул, сделал шаг вперед и ткнул пальцем в грудь одного из матросов:

– Ты! – и тем же пальцем указал, что выбранному надо отойти к двери.

– Почему я? – заблажил испуганный матрос. – Не трогайте меня!

«Деловой» недовольно поморщился, что-то буркнул на своем языке, и тотчас двое охранников подхватили матроса под руки и потащили прочь из строя.

– Нет! – орал испуганный пленник. – Не надо! Я не хочу!

Он пытался схватиться за одежду кого-нибудь из стоящих рядом с ним товарищей, но те, не желая разделить его судьбу, ловко отскакивали, отступали, отворачивались от жалобных стонов и скрюченных пальцев несчастного. Ему, конечно же, сочувствовали… Но только разделить с ним его судьбу никто не желал.

Беглец оказался третьим в компании «избранных». Он прекрасно понимал, что весь этот спектакль затеяли только ради него одного. Но, не желая сдаваться, продолжал играть свою роль. Тоже кричал, когда его выводили, взывал к богу и милосердию пиратов, пытался ухватиться за что-нибудь… Он не позволял себе выделяться из толпы, постоянно чувствуя на себе испытующий взгляд того из пришельцев, что скрывал свое лицо. Вполне возможно, что он и проиграл… Однако облегчать своим противникам победу Беглец не собирался.

Отобрав четверых, пираты вывели их на палубу, а остальных заперли. Избранных потащили вниз, в каюты экипажа. Размещали по одному, запирали двери. Первый, второй, третий… Оставшегося в одиночестве Беглеца поволокли обратно, на палубу. При этом еще и рот заткнули, чтобы не орал.

На палубе у компании негров Беглеца приняли уже другие, белые. На этих – в отличие от первого – масок не было. Быстро подхватили под руки, обернули легкой курткой голову, потащили куда-то.

Дальнейшие свои перемещения Беглец мог только угадывать. Вот его спустили по трапу. Осторожно, как большую драгоценность, перевели в лодку. Застучал мотор, и лодка куда-то пошла.

Берег. Подняли, судя по всему, на пирс – под ногами гладко. То ли бетон, то ли асфальт… Почти бегом дотащили до автомашин – остро пахнуло солярой и горячей резиной. На фоне свежего легкого бриза эти запахи ощущались особенно ярко. Со стороны долетали голоса нескольких человек. Беглец так и не понял – действительно кто-то говорил по-русски?.. Или ему это только показалось?

Уже после того, как машина тронулась с места, наконец-то освободили рот. И Беглец, продолжая свою игру, застонал, завыл, умоляя о пощаде.

– Ну, прекратите, что ли? – послышался сбоку недовольный голос. – Вы ведь разведчик. Пора бы смириться с провалом…

«А вот хрен тебе!» – зло подумал Беглец.

Он категорически не желал облегчать работу своим противникам. Ладно, поймали… Но сам, по своей воле, ничего он им говорить не будет. Конечно же, кольнут, разговорят, запишут… Но все это будет проходить без него и как бы не с ним.

– Да какой же я разведчик?! – продолжал он причитать со слезой в голосе. – Вы же меня с кем-то перепутали! Я…

Он честно и с полной отдачей играл роль смертельно перепуганного человека. Всю дорогу до базы компании JWS.

2

Артем и Максим прибыли на место ближе к полудню. Дорога несколько затянулась – последние километры пришлось продираться по бездорожью.

Сразу же дозаправили машины, осмотрели двигатели, резину, проверили все, что только можно проверить. Позже просто не будет на это времени. А любая техническая неисправность, проявившая себя на марше, приведет к срыву операции.

– И что теперь? – спросил Артем после того, как они закончили возиться с автомобилями.

– Теперь – ждем, – ответил Оболенский. – Ты пока можешь прилечь – я посмотрю.

– Хорошо, – Артем забрался в машину, устроился на заднем сиденье, автомат – под рукой. И уже через пару минут он спал.

Наверное, они бы могли успеть подремать и вдвоем… Но только Максим не ляжет – это Рождественский знал совершенно точно. Ему сейчас намного проще, чем Оболенскому. Максим руководит операцией, так что все равно не сможет уснуть – будет бесконечно мысленно прогонять все возможные варианты развития событий, прорабатывать действия при самом невероятном стечении обстоятельств.

А Максим прохаживался вокруг машин, вслушиваясь в шум леса, и посматривал в сторону океана, откуда должны были подойти основные исполнители сегодняшней акции.

3

– Пошли! – Кострома махнул рукой в сторону раскручивающего винты вертолета.

Девять бойцов, вытянувшись в цепочку, бегом устремились на вертолетную площадку. Выходили вдесятером, как и планировал Кострома. Оружие – девятимиллиметровые пистолет-пулеметы МП-5 DS3, используемые бойцами разведывательных пунктов специального назначения флота при проведении операций на берегу, один «винторез» на группу, радиостанция, пистолеты, ножи. Побольше боеприпасов – насколько знал Костромин, пополнить боекомплект там будет негде. Продуктов – самый минимум. Бой предстоял не учебный, так что лучше идти с пустым брюхом. Да и по плану операции группа должна была находиться на берегу меньше суток. Удар – короткий, резкий, стремительный – и отход.

Последним в «вертушку» запрыгнул сам командир группы. Дверь закрылась. Вертолет задрожал и медленно пошел вверх, пропуская под собой корабль. Оказавшись над водой, завис на секунду… А потом, накренившись на борт, с разворотом направился в ту сторону, где находился невидимый берег, постепенно набирая высоту.

Капитан БПК, пришедший лично проводить уходящую группу, надел фуражку. Глядя вслед удаляющейся винтокрылой машине, тихо сказал:

– Удачи, ребята…

4

– Здравствуйте, – на этот раз «викинг» изо всех сил демонстрировал свою неприязнь. Даже презрение к коллеге.

– Здравствуйте, – коротко кивнул англичанин.

– Люди, чьи интересы я представляю, решили отказаться от ваших услуг, – уверенно сообщил «викинг». – Вы не справились с поручением, фактически обманули и меня, и их.

– И что вы хотите? – англичанин смотрел на коллегу с легкой насмешкой.

«Викингу» такое поведение коллеги не понравилось. По идее он должен был возмущаться. Или – канючить, говорить, что уже задействовал кучу народа, что изрядно потратился… Но вместо этого он только насмешливо улыбался, разглядывая визитера так, как будто видел его впервые.

– Я хочу, чтобы вы вернули деньги, – заявил «викинг».

– О какой сумме идет речь? – чуть приподнял брови англичанин.

– Как это – о какой?! – удивился «викинг». – Вы не справились с нашим заказом! Вам надо вернуть все деньги, что вы получили от нас!

– Значит, все?.. – зачем-то уточнил англичанин.

– Да, – подтвердил собеседник.

– Тогда, может быть, чаю? – абсолютно спокойно предложил англичанин.

И вот это его совершенно необъяснимое спокойствие заставило «викинга» нервничать еще больше.

– Я хотел бы знать!.. – начал он на повышенных тонах, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции, но хозяин кабинета остановил его коротким жестом:

– Погодите. Давайте не будем кричать и ругаться, а поговорим, как деловые люди. Вам известно, что за груз находится на борту «Королевы грёз»?

– Какое это имеет значение? – вскинулся «викинг».

– Большое, – лучезарно улыбнулся англичанин. – Даже, я бы сказал, огромное. Ведь вы, я надеюсь, понимаете, что просто бизнес – пусть и на грани нарушения закона, но только на грани! – это одно. А вот прямое и неприкрытое сотрудничество с человеком, которого мировое сообщество поставило вне закона, который разыскивается международным трибуналом… Это, знаете ли, серьезно. Вполне достаточно для того, чтобы поставить крест на вашей карьере в Европе раз и навсегда.

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – воскликнул «викинг». Но при этом слегка побледнел и глаза его блудливо забегали.

– Бросьте! – отмахнулся англичанин. – Все вы прекрасно поняли. Груз, который везла «Королева грёз», был предназначен Каддафи. Я согласен, вам вовсе не обязательно знать, что именно находилось на борту. Но кто там будет разбираться, знали вы это или нет?.. Достаточно сделать пару телефонных звонков, чтобы вами и вашей деятельностью вплотную занялись спецслужбы.

Английский адвокат выбрался из-за стола; потирая ладони, прошелся по кабинету. Произошла удивительная метаморфоза – маленький толстячок с невинным взглядом нисколько не изменился внешне, оставшись таким же маленьким и полным. Но вот его движения… Теперь это были движения крадущегося по следу добычи хищника.

– Вы прекрасно знаете, что Триполи взят повстанцами, – произнося слово «повстанцы», англичанин хитренько улыбнулся. – Режима Каддафи больше нет. Нет и самого Каддафи… Значит, те деньги, что сейчас оказались у меня, фактически ничьи…

– Почему же это ничьи? – попытался было выступить «викинг», вот только в его голосе не было уверенности.

– Я понимаю, – неожиданно согласился англичанин, – вы уже считали их своими. Ведь прийти и спросить, куда же делись выделенные на выкуп судна деньги просто некому. И я даже готов их вам отдать. Но… Что мне в таком случае помешает сообщить спецслужбам о вашем личном участии в войне ливийского диктатора против всего цивилизованного мира?

«Викинг» подавленно молчал.

– Я думаю, что на судне, захваченном пиратами, перевозилось что-то очень нужное Каддафи в борьбе с авиацией объединенных войск. Скорее всего, какие-то зенитные ракеты или установки… И если это подтвердится, то подумайте сами, что вас, по сути, предателя, ждет?

«Викинг» судорожно сглотнул.

– Что вы хотите?

– Половину! – выпалил англичанин.

– Почему половину?! – искренне возмутился «викинг».

– Потому, что я мог бы забрать все, – развел руками английский адвокат. – Деньги уже у меня, и у вас нет возможности их отнять. Но я готов разделить их с вами. Хотите знать почему?..

– Разумеется!

– Я знаю о вас. Но и вы теперь знаете обо мне. По большому счету, эти деньги мы должны отдать их законным владельцам. Не Каддафи, а новому правительству Ливии. Так и будет, если вы и я сейчас не договоримся. Либо никто из нас не получит ничего – вообще ничего, кроме проблем, – либо у каждого окажется по миллиону долларов, не облагаемых налогами. Как вам такой вариант?..

– Извините! – Теперь, когда разговор зашел о деньгах, «викинг» заметно ожил. – А куда делись те пятьсот тысяч, что пошли на организационные расходы и ваш гонорар? Если уж делить, то давайте будем честными!

– Как куда?! – возмутился англичанин. – Гонорар – это и есть гонорар! А организационные расходы… Эти деньги потрачены.

– Вот только не надо!..

Между двумя адвокатами завязались отчаянные торги. Почуяв запах денег, они отчаянно, как два стервятника над гниющим трупом, сражались за свое право что-то урвать.

5

– Подъем, Монах! – Оболенский только легонько коснулся плеча товарища, а тот уже открыл глаза. И взгляд осмысленный – вроде как и не спал вовсе, а все это время сидел рядом с Максимом. – Кажется, начинается…

Артем легко перешел из положения лежа в положение сидя. Автомат – в руках. Прислушался. Со стороны океана доносился тихий стрекот. Звук двигателя. А присмотревшись, можно было заметить и темную точку, постепенно увеличивающуюся по мере приближения к берегу. Через несколько секунд можно было разглядеть вертолет без опознавательных знаков.

Максим вздохнул и достал сигнальный пистолет. Выстрел. Над водой, чуть в стороне от направления движения «вертушки» повисла красная ракета. Еще один выстрел – и вдогонку красной пустилась зеленая.

Вертолет с ревом промчался над береговой кромкой, развернулся, прошелся еще раз. И Максим, и Артем стояли на виду, у машин, которые специально не прятали в зарослях. Не дергались, оружие опущено.

Вертолет завис метрах в тридцати над землей, из заранее открытой двери вывалился трос. И тут же по нему заскользила к земле человеческая фигурка. Стремительно, вроде как и совсем уже без «тормозов». Только перед самым контактом с поверхностью движение замедлилось, и тут же человек исчез в траве. А к земле уже несся следующий десантник.

– Один… Два… Три… – негромко считал Максим. На слове «десять» вертолет начал «пятиться» с набором высоты, а трос, подергиваясь и извиваясь, стал уползать в дверь.

– Пошли, что ли? – Оба наемника – теперь уже, видимо, уместно было бы называть их бывшими – направились к тому месту, где должны были находиться десантники.

– Стоять! – окликнули их из травы.

– Стоим! – согласился Максим.

Короткая пауза. Потом:

– Астрахань!

– Калуга! – быстро откликнулся Оболенский.

Казалось бы, что общего может быть между этими двумя городами? В том-то и дело, что ничего. И именно по этой причине они и были выбраны в качестве пароля для взаимного опознания участниками операции.

После предъявления «верительных грамот» из травы вдруг возник крепкий мужик. Камуфляж, берцы, голова повязана банданой, на лице – полосы боевой косметики, в руках – пистолет-пулемет «Хеклер и Кох». Остальные девять ничем своего присутствия не проявляли.

Мужик приблизился, недоверчиво поглядывая на встречающих. Остановился, не доходя примерно трех метров.

– Кострома, – представился хриплым басом.

– Шаман, – ответил Максим.

Лицо Костромы немного расслабилось. Видимо, еще одна часть опознания прошла успешно.

– Прибыл в ваше распоряжение, – доложил командир группы.

– Очень рад, – усмехнулся Максим. – Это – Монах.

Он указал на стоящего рядом Артема. Кострома скользнул по нему взглядом и кивнул – понял. Свой.

– Давай, грузимся и отваливаем, – махнул в сторону машин Оболенский. – Время.

Кострома, развернувшись в сторону, где скрывались его бойцы, поднял руку над головой, несколько раз крутанул ей и резко опустил вниз. И тут же в том месте, где только что не было заметно никакого шевеления, выросли девять человек, похожие на командира, как могут быть похожи братья-близнецы. Все они бегом – не забывая поглядывать по сторонам и назад, – бросились к тому месту, где стояли Кострома и наемники.

– Кто из твоих водит лучше? – кивнул в сторону машин Оболенский. – Поедет за Монахом. А мы с тобой пока что все детали обсудим.

– Копченый! – рявкнул Кострома.

Один из бойцов подскочил на зов и замер перед командиром.

– За руль! – Кострома махнул рукой в сторону машин. – Пойдешь вторым в колонне.

– Понял! – Боец вместе с Артемом направился туда, где терпеливо дожидались пассажиров автомобили.

– Долго ехать? – Кострома опять развернулся к Максиму.

– Долго, – ответил тот. – На месте к вечеру будем.

– Так! – Кострома повысил голос, привлекая внимание бойцов. – Перекурить, оправиться – три минуты! И – по машинам. В дороге перекусите.

Курящих в группе оказалось всего лишь двое. Они торопливо сделали по несколько затяжек, после чего самым старательным образом спрятали в земле «бычки».

По прошествии трех минут, отпущенных Костромой на все «разгильдяйство», машины покинули площадку и покатили в сторону города.

6

Наступала ночь. Черная и густая, как хорошо сваренный кофе, южная ночь. Уличных фонарей и в городе, и в порту уже давно не было. И тусклые редкие огоньки на пиратских или рыбацких – что в этих местах, в принципе, значило одно и то же – катерах терялись, тонули в вареве ночи. И где-то в акватории, в немыслимой, почти космической дали звездочкой горела одинокая лампочка над понтоном, к которому спускался трап с «Королевы грёз», последнего и на данный момент единственного трофея пиратов.

Каких-то вооруженных постов в порту, непосредственно на пирсах или на въезде, не было. Пираты пребывали в твердой уверенности, что никто в их логове или на их базе – кому как нравится – не посмеет на них напасть, и не озаботились без надобности охраной. «Гвардия» самозваного президента в порт вообще не совалась. Его людям намного комфортнее было в центре, где они могли безнаказанно собирать дань с мелких торговцев. А в порту… Ну, какой с пиратов прибыток? Только драка…

Моряки со стоящего под разгрузкой теплохода на ночь прерывали все работы и поднимали трап, добровольно отрезая себя от суши. Немного боялись пиратов – не без этого. Но по большей части потому, что местные жители отличались редкостным пренебрежением к праву частной собственности. Проще говоря, тащили все, что не было прибито гвоздями. А если что и было прибито, то норовили оторвать, стоило только на секунду оставить их без контроля.

Рассказывали, что однажды возникла необходимость пустить на палубу судна двух местных грузчиков. Их заранее предупредили – по судну не шататься, руками ничего не трогать и вообще стоять на указанном им месте смирно. Грузчики так и делали, ни на шаг не отступая от полученной ими инструкции. Руки сложены за спиной, взгляд направлен в небо… И все же боцман, перед тем как выпустить аборигенов на берег, решил проверить их карманы. И что вы думаете? Обнаружил у каждого по здоровенному болту! Проведенная тут же проверка показала – эта парочка выкрутила болты, затянутые не самыми слабыми руками при помощи гаечных ключей, пальцами необутых ног! Для чего местным понадобились эти самые болты – история умалчивает…

Так что команда стоящего корабля предпочла самоизоляцию разнузданному и бессмысленному – на первый взгляд – грабежу. И получалось, что никого – в смысле лишнего, постороннего, ненужного наблюдателя – в порту не было.

Порыкивая дизелями, две автомашины в пятнах «пустынного» камуфляжа въехали на территорию порта. Их появление ни у кого из местных обитателей удивления не вызвало. Да и вызвать не могло – все местные прекрасно знали, что такие автомашины ездят с базы, что расположена в стороне от города, в джунглях. Приезжают в любое время дня и ночи. Вот, совсем недавно отсюда уехали… Так что появление машин казалось вполне естественным. Автомобили неторопливо прокатили по пирсу в самый дальний, в самый темный, давно уже заброшенный угол порта и остановились, заглушив двигатели. Максим выбрался из салона, встал рядом с теплым, нагревшимся за день пыльным бортом машины, вслушался в ночь. В дороге Оболенский тоже нанес на лицо краску – правда, потемнее и погуще, чем прилетевшие с «Адмирала Пухликова» спецназовцы. Подкрасил и кисти рук. Так что теперь он полностью сливался с темнотой ночи.

Не услышав ничего, кроме шума остывающего двигателя автомобиля, плеска волн о пирс да отдаленных выстрелов, Максим взялся за фонарик. Стекло, прикрытое светофильтром, трижды брызнуло в темноту зеленым.

– Какого хрена?! – послышался чей-то недовольный голос. – Прямо в глаза светишь! Что, просто крикнуть нельзя было?

И рядом с Оболенским материализовался здоровенный негр, этакий кусок темноты.

– Не ори! – прошипел Максим.

– А кого тут бояться? – удивился вновь пришедший. – Тут же нет никого!

– Все равно не ори, Шурик! – Максим слегка тряханул оборзевшего аборигена. – Лодку пригнал?

– А то как же! – важно ответил Шурик, ибо это был именно он. – Должен тебе сказать, не лодка – мечта! Она…

– Вот и хорошо, – остановил словоохотливого аборигена Оболенский. Развернулся к Костроме, который, стоя немного в стороне, с глубоким интересом прислушивался к беседе. – Все. Приехали. Командуй своим…

Кострома повернулся лицом к машинам и, подсвечивая себя также снабженным фильтром фонариком, поднял правую руку на уровень плеча, потом опустил ее, указывая на место рядом с собой. И тут же послышался… Наверное, шумом это назвать нельзя. Не раздавалось ни бряканья, ни аханья, ни вздохов. Было движение, сопровождаемое шорохом одежды, и почти неслышные щелчки подошв берцев о бетон. Несколько секунд – и группа, усиленная Артемом и Максимом, была готова к посадке на плавающее средство.

…Конечно же, Шурик наврал или просто преувеличил. А если такая лодка и действительно была его мечтой, то аборигена оставалось только пожалеть. Обычная рыбацкая посудина, обшарпанная, давно уже позабывшая свои лучшие дни и насквозь пропахшая рыбой. Но группа разместилась на ней полностью и даже не без некоторого комфорта. Впрочем, последнее было лишним. Плыть им предстояло всего лишь несколько минут.

Застучал двигатель, Шурик встал к штурвалу и уверенно направил лодку на тот самый огонек, который казался таким далеким, почти недосягаемым.

Кострома в это время занимался расстановкой своих людей. Или, если угодно, определял первоочередные задачи и исполнителей.

– Торпеда! – негромко окликнул он одного из бойцов и сделал несколько жестов.

Разведчик, чей позывной назвал командир, быстро переместился на нос лодки, ближе к правому борту. Сжался в комок, опустив лицо как можно ниже. И сам Кострома, и его бойцы по примеру Оболенского и Артема «утяжелили» раскраску лица и зачернили открытые части тела. Так что если не приглядываться специально, их трудно было отличить по цвету кожи от местных. Особенно в темноте. Но, как известно, береженого бог бережет, поэтому боец старался не отсвечивать.

– Руль! – еще несколько жестов. И тот боец, что был вооружен «винторезом» сместился к корме, укрылся за спинами товарищей и приготовил винтовку.

Сам Кострома подобрался к «капитану» судна и начал что-то ему негромко объяснять. Шурик только с важным видом кивал в ответ.

Закончив разговор, Кострома еще раз придирчиво осмотрел лодку, размещение на ней бойцов, хорошо ли они укрыли лица, и, видимо, вполне удовлетворенный увиденным, сам присел, наклонившись немного вперед и глядя на приближающийся понтон искоса.

Часовой – точнее, тот из пиратов-охранников, что дремал в это время на понтоне, – услышал шум двигателя лодки. Привстал, приблизился к краю понтона, всмотрелся в темноту. Что-то сказал на родном языке. Никто из спецназовцев его не понял. Зато Шурик вдруг растрещался. Молотил, как пулемет, не позволяя собеседнику – если этого несчастного можно было так назвать – вставить ни единого слова.

А лодка между тем подходила все ближе и ближе. «Часовой», стоя на самом краю понтона, взмахнул автоматом и что-то крикнул. В его голосе явно были слышны угрожающие интонации.

Шурик опять что-то застрекотал в ответ и повернул румпель. Лодка аккуратно притерлась правым бортом к краю понтона. Часовой шагнул еще ближе. То ли оттолкнуть хотел, то ли, себе на беду, посмотреть, кого это принесло ночью. И тут же навстречу ему пружиной рванулся Торпеда.

Пират и понять ничего не успел. Сильная рука легла на затылок и резко рванула его вниз, а другая рука, удлиненная ножом, метнулась навстречу. Легкий хруст разрываемых лезвием тканей, негромкий хрип – и Торпеда плавно, без плеска, опустил мертвое тело неудачника в воду.

– Пошли! – Кострома махнул рукой, и бойцы рванулись из лодки на понтон. Оттуда – сразу же, не останавливаясь – к трапу. Несколько секунд – и на понтоне уже никого не было. И только лодка тихо раскачивалась у импровизированного причала.

Максим, глядя на это, только головой покачал. И он, и Артем, и даже Шурик, изображавший из себя опытного морского волка, вынуждены были во время десантирования группы схватиться за борта лодки – им казалось, что она непременно перевернется. А морским разведчикам – хоть бы хны.

– Пошли? – Максим развернулся к Артему. Тот кивнул в ответ – можно.

Они шли в арьергарде. Не потому, что боялись поймать случайную пулю. Причина самая прозаическая. Работала слаженная группа. Каждый жест, каждый шаг, даже каждый вдох бойцов был неоднократно отработан, просчитан, продуман. Они знали друг друга, могли уверенно предугадать все действия напарника в той или иной ситуации. И вмешиваться в их работу посторонним значило усилить фактор случайности, что могло привести и к потерям, и к срыву операции.

Когда они уже поднимались по трапу, сверху донеслись негромкие хлопки специального оружия и лязг затворов. Максиму даже показалось, что он услышал запах пороха.

Кострома встретил их у трапа.

– Минус десять, – доложил он.

– Где команда? – обеспокоенно спросил Максим. – Нашли?

– Нашли, – ответил командир группы. – Заперты. Сейчас ребята ключ ищут.

– Давайте в темпе! – поторопил разведчиков Максим. Хотя куда уже торопить – и так все сделали четко и с минимальными затратами времени.

– Есть ключ, командир! – подскочил один из бойцов.

– Все! Открываем! – Максим торопливо двинулся вперед. – И – ни одного слова по-русски!

Они заранее договорились изображать из себя американцев, чей флот болтался неподалеку от этих мест, – форма и оружие все равно были иностранного производства, из стран блока НАТО, – а говорить только по-английски. Кто не знает языка, хотя бы в объеме одной-двух расхожих фраз, – надувать щеки и делать понимающее лицо.

Артем пошел вслед за товарищем. Основная работа при беседе с членами экипажа ложилась на него, как наиболее продвинутого в английском и имевшего – особенно в последнее время – приличную разговорную практику.

Дверь помещения, в котором содержались пленники, открылась. Члены экипажа, изрядно напуганные предыдущим визитом, подскочили с мест и отступили к дальней стене, стараясь держаться подальше от опасности…

Первыми в помещение вошли двое бойцов Костромы. Встали по обе стороны входной двери, замерли, глядя прямо перед собой. Следом за ними вошел Артем.

– Спокойно, господа! – сразу же начал он. – Морская пехота Соединенных Штатов! Мы пришли, чтобы освободить вас.

Лица, лица, лица… Радость, недоверие, слезы, дрожание губ…

Максим, стоя за спиной Артема, внимательно осматривал людей, одного за другим. Не то… Не то… Не то… Где же он?!

– Я попрошу капитана судна подойти ко мне, – продолжал Рождественский. – Остальные пока пусть остаются на своих местах.

Капитан приблизился к Артему.

– Здесь все члены команды?

– Нет, – ответил капитан. – Четверых куда-то увели несколько часов назад.

– Куда?

– Они нам не сказали… – развел руками капитан. – Но, похоже, те самые, что захватили судно…

Максим, еще раз оглядев экипаж и убедившись, что нужного человека в этом помещении нет, вышел на палубу. Приблизился к командиру группы:

– Кострома! Срочно «заряжай» своих бойцов, пусть обшмонают эту посудину от киля до клотика. Пусть ломают, крушат, взрывают… Пусть делают все, что хотят. Но найдут всех, кто здесь может еще быть!

– Понял! – кивнул кап-три и начал отдавать распоряжения бойцам.

Он прекрасно понимал – что-то пошло не так. Не по его вине – сработал тот подлый фактор случайности, который сводил значение этой операции к нулю. Но этот Шаман, руководитель операции на месте, еще на что-то надеялся. И оставалось одно – выполнять его команды.

Максим устало оперся на фальшборт. Для него этот день был особенно тяжелым. Постоянное нервное напряжение, чувство ответственности, тяжелым грузом давившее на плечи. Он вымотался. Но расслабляться было рано. Тем более что в операции, так легко и удачно начавшейся, появились сложности.

К Максиму подошли Кострома и Артем.

– Капитан сказал, что пираты забрали четверых из экипажа… – сообщил Рождественский.

– Да это я уже понял, – сказал Максим и вопросительно посмотрел на Кострому: – Ну, что там?

– Трое находились в каютах экипажа, – доложил командир группы. – Больше на судне никого быть не может. Мы прочесали все помещения.

– Только трое? – зачем-то уточнил Оболенский.

– Только трое, – еще раз подтвердил Кострома.

– Нашего человека среди этих троих нет, – сказал Артем. – Но капитан утверждает, что его забирали с ними.

– Кто-то нас опередил, – констатировал Максим.

Операция провалилась с громким треском. Он облажался. Чего-то не учел, что-то не просчитал…

– Надо думать, его увезли, – размышлял вслух Артем. – Но вот кто и куда?..

Максим уже открыл рот, чтобы дать команду к отходу – искать бесполезно и бессмысленно, – но тут неожиданно вмешался крутившийся неподалеку Шурик:

– Вам что, тот мужик нужен, которого увезли?

– А ты знаешь, кто его забрал? – резко развернулся к негру Максим.

– Как не знать? – удивился тот. – Ваши увезли. В смысле, с базы.

У Оболенского аж дыхание перехватило. Осторожно – будто бы боясь спугнуть удачу – он уточнил:

– Ты уверен, что наши?..

– Ха! – оскалился Шурик и машинально погладил подбородок. – Я что, по-вашему, Хохла не узнаю?!

– А при чем тут Хохол?

– Так он конвоем командовал, – объяснил Шурик. – А забирали эти… Ну, они на базе за забором были…

Глава 13

1

Машины подкатили к КПП базы. Охранник, исполнявший в эту ночь обязанности старшего «вратаря», поднял руку и шагнул навстречу.

Автомобили послушно остановились, но старший на воротах не успел подойти к ним. Дверца первой распахнулась, из нее вывалился капитан наемников Монк и, слегка покачиваясь, двинулся навстречу коллеге-американцу.

– В чем дело?! – недовольно зарычал он, остановившись примерно в двух шагах от охранника.

– Усиление, сэр! – доложил охранник периметра. – Поступил приказ – проверять все машины.

Командира наемников на базе уважали и немного побаивались – особенно представители той части персонала, что на «боевые» не ходили, а занимались внутренней охраной. Для них Монк выглядел этаким героем, благородным рыцарем без страха и упрека, одним только своим появлением способным разогнать по местным лесам толпы аборигенов.

– Ты меня проверять собрался?! – Суровый капитан был очень недоволен. А еще от него самого и от его одежды шел крепкий алкогольный дух.

– Одну минутку, сэр! – Охранник быстро забормотал в рацию-переговорник, закрепленную на его плече.

– Давай, шевелись! – прикрикнул Монк и икнул. Его заметно качнуло.

В это время еще один американец-наемник лихорадочно листал в будке КПП регистрационные журналы. Злить наемников ему очень не хотелось.

– Есть! Вот, прошлой ночью! Две машины выходили! – почти радостно закричал он в свой переговорник.

– Куда? – последовал вопрос.

– Что – «куда»? – не понял охранник.

– Выходили они куда?

– А они что, когда-то нам докладывали, куда и зачем они выходят? – Охранника поразила откровенная глупость вопроса.

Старший, стоящий напротив раздраженного Монка, и сам уже сообразил, что вопрос его, по меньшей мере, глупый. Наемники не отчитывались в своих действиях ни перед кем, кроме начальника базы. Выходили, когда им вздумается, и возвращались так же.

– Приношу свои извинения, капитан, – подчеркнуто вежливо сказал старший «вратарь» и даже прикоснулся двумя пальцами к козырьку своей кепки. – Можете ехать!

Монк тяжело развернулся и направился к стоящим в ожидании машинам, на ходу что-то негромко бормоча о том, где он видел все извинения охранника. Да и его самого – тоже.

Через несколько секунд две машины, под завязку забитые наемниками, вкатили на территорию базы.

Будь сейчас на месте «вратарей» сегодняшних те, что несли службу в предыдущие сутки, они бы были очень удивлены. Ведь выезжали наемники хоть и на двух машинах, но только вдвоем. А возвращались целой толпой… Но те, кто это помнил, сегодня наслаждались заслуженным отдыхом. А записи в журналах отражали только количество прошедших КПП автомашин…

2

Хохол сидел в административном модуле, в кабинете, который совсем недавно занимал Монк. Перед ним стояла не простая задача – утром базу должна была покинуть первая колона с продовольствием. Вот и приходилось корпеть над картами, просчитывая, прорабатывая по новой все маршруты. Спасибо другу Шурику – старые, разработанные еще самим Монком, уже не годились.

Не думал бывший замкомвзвода по «срочке», что командовать – такое непростое дело. Не надо орать, не надо бить морды, нет нужды геройствовать в бою – надо просто сделать так, чтобы боя не было. И вот это оказалось самым сложным.

Хохол откинулся на спинку стула, резким движением взъерошил волосы и устало прикрыл глаза. До утра осталось всего-то ничего… А у него вторая ночь практически без сна. То этих уродов из локалки в город сопровождай, то вот планируй…

Он не услышал, как открылась дверь в кабинет. Не услышал и шагов. Почувствовал чье-то присутствие. Но глаза открывать не спешил – сами проявятся…

И проявились.

– Кошка бросила котят, пусть… кхм… гуляют, как хотят! – послышался знакомый насмешливый голос. – Не бережешь ты себя, Андрюха…

Еще не до конца веря самому себе, Хохол открыл глаза. В дверях, ухмыляясь, стояли Монк и его друг, Максим.

– Вернулись?! – Хохол сорвался с места, подскочил, сгреб обоих в охапку.

– Тихо, медведище! – рассмеялся Монк. – Раздавишь!

– Так вы вернулись?! – Андрей отпустил товарищей. – Почему? А я и сам уже того… валить отсюда собрался. Не хрена здесь делать.

Вроде и не виделись всего-то ничего, а оказалось, что так много хочется сказать…

– Погоди, Андрей, не суетись, – Монк стал предельно серьезен. – Разговор есть…

И по тому, каким тоном было это сказано, Хохол понял – грядут какие-то перемены. В хорошую сторону, в плохую – он пока не знал.

Взводный вернулся за стол, на место. Усевшись, сообразил, что занял место, по праву принадлежащее Монку, попытался встать. Но Артем только рукой махнул:

– Сиди уже…

Взял стул, поставил его к столу и сам сел напротив Хохла. Максим последовал примеру товарища.

– Андрей… – Монк говорил медленно, взвешивая каждое слово. – У нас возникли небольшие сложности… Связанные и с этой базой, и с этой фирмой…

– Да я понял уже, – кивнул Хохол.

– Так вот… Приказать тебе я не могу… Да и мог бы – не стал. Дело такое, что тут каждый решает сам. – Артем вздохнул, покачал головой, после чего продолжил: – Через двадцать… – он бросил взгляд на часы. – Уже через девятнадцать минут тут начнется заварушка.

– Во как! – удивленно приподнял брови Хохол.

– Да, Андрей, – подтвердил Монк. – Ты и ребята… Вы, конечно, можете «вписаться»… Контракт и все такое… Но мне бы просто не хотелось, чтобы кто-то из вас пострадал. А если вы «впишетесь», жертвы будут обязательно.

– А если не «впишемся»? – спросил Хохол.

– Если будете держать нейтралитет, никто из наших… – последнее слово Монк выделил голосом, – не пострадает. Я гарантирую это. Слово даю.

Хохол несколько секунд молча глядел на товарищей. Потом спросил:

– Для вас это так важно?..

– Да, – ответил Артем. – А для меня – так вдвойне.

Хохол опять выдержал паузу.

– Если я правильно понимаю происходящее, речь идет о наших черных друзьях? Вы решили подкинуть им немного стволов?

– И об этом тоже, – кивнул Монк. – Но внутрь периметра они не пойдут. Их задача – создать шум.

– А внутри…

– Внутри будут работать другие люди. Против которых у вас нет ни единого шанса.

Хохол опять помолчал, потом махнул рукой:

– Ну, и хрен бы с ним, с тем самым ружьем! Мне и самому эта Африка надоела хуже горькой редьки. А когда еще тебя подставляют… Наши… – На этот раз слово подчеркнул сам Андрей. – …не выйдут из казармы. Можете начинать.

– Спасибо, Андрюха! – Монк и Оболенский одновременно встали со стульев. – Нам пора.

– Удачи! – махнул рукой Хохол.

Оставшись в одиночестве, Хохол еще какое-то время посидел, глядя прямо перед собой. Вот, значит, и закончился его контракт… Он не строил иллюзий – после того что произойдет этой ночью, и его, и, вполне возможно, всех остальных наемников уволят. Вышвырнут. Но для себя он уже принял решение – уходить. Ему очень не понравилась история с оружием. Он нанимался не в частный торговый дом – он нанимался в охранное предприятие. Охранником. Криминал – тем более на международном уровне – его как-то не привлекал. В конце концов, криминальной деятельностью он мог точно так же заниматься в Киеве, никуда не выезжая из страны. Так же у него не было сомнений в том, что, если правда о деятельности компании JWS на африканском континенте станет достоянием гласности, их, наемников из стран бывшего восточного блока, попытаются сделать козлами отпущения.

Так что, по большому счету, воевать сейчас ему было просто не за что. Да и противник… Андрей достаточно находился рядом с Монком, чтобы понять – тот не шутил и не пугал. Кошмарить – это удел слабых. А Монк… Если наемники попробуют выступить на стороне американцев, жертвы среди них будут немалые. И их вмешательство ничего не решит.

– Ну, и черт с ним! – махнул рукой Хохол.

Поднимаясь с места, взглянул на часы. Надо поторапливаться. До времени, определенного Монком, осталось семь минут. За эти минуты Хохлу необходимо успеть дойти до отведенного под казарму модуля, поднять взводных и объяснить им, что к чему.

3

– Быстрее, быстрее! – Шурик, поглядывая на часы, поторапливал своих товарищей.

Троих аборигенов Артем провез на территорию базы в своей машине. Он же открыл им дверь склада.

– Короче, так, – напоследок сказал он негру. – После того, как начнется, у вас будет не больше десяти минут. К этому времени машины должны быть загружены и заведены. Пойдете за мной, в колонне. За территорией распрощаемся. Понятно?

Шурик только кивнул в ответ. Сейчас он был согласен на все.

Он и его люди крутились внутри склада. Не стесняясь, взламывали ящики и контейнеры, выбирали самое, на их взгляд, нужное в партизанской войне: боеприпасы, гранатометы, выстрелы к ним. Сам Шурик выступал в роли эксперта-оружейника, выбирая именно то, что сказал ему дядя. Один из его товарищей раньше работал в порту, поэтому уверенно справлялся с электропогрузчиком, подвозя поближе к воротам те контейнеры, на которые указал «эксперт».

Еще один абориген, третий в команде мародеров – или грабителей? – был очень неплохим водителем.

Сам Шурик в первую очередь схватил ручной пулемет. В одном из контейнеров оказались уже снаряженные ленты, которыми негр обмотался, как революционный матрос. Его переполняло рвущееся наружу возбуждение, он носился по складу, между контейнеров, то открывая их, то закрывая, и не знал, что же еще сделать. У них будет только десять минут и две машины. А забрать хотелось все. Он никогда в своей жизни не видел столько оружия.

А еще он рвался в бой. Уж раз у тебя есть пулемет, значит, нужно из него куда-нибудь, а еще лучше, в кого-нибудь стрелять. Но Монк сказал ясно – или две машины через десять минут, или – ни хрена вообще. А Монку бывший добровольный старшина отряда привык верить. Тот слов на ветер не бросал.

– Быстрее, быстрее! – поторапливал карщика Шурик. – Сейчас уже начнется!

4

Старый партизан, дядя Шурика, тот, кого Артем при личной встрече сравнил с Че Геварой, посмотрел на часы. Минута… Он поднял и пристроил на плече трубу гранатомета…

…Откровенно говоря, он удивился, когда ночью зазвонил его телефон. Тот человек, русский, с ходу, не обременяя себя извинениями за столь поздний звонок, сделал предложение – оружие в обмен на небольшую, почти пустячную, помощь.

– Сколько оружия ты дашь? – спросил «товарищ Че».

– Столько, сколько ты возьмешь, – ответил собеседник.

– А если я захочу взять все?

– Это невозможно. – То, что человек не обещал все земные и небесные блага в одном флаконе, настраивало на серьезный лад; значит, не врет. – Машину, может, две. Если у тебя найдутся толковые люди для работы на погрузчике и за рулем грузовика.

– Люди найдутся, – поразмыслив, решил партизан. – Как ты собираешься это сделать?

– Это сделают твои люди, я им только помогу. А вообще… Может, лучше встретимся и все подробно обсудим?

– Хорошо, давай завтра… – начал было негр, но только собеседник тут же его остановил:

– Или этой ночью, или никогда.

Партизан поразмыслил и осторожно спросил:

– Если мы встретимся через два часа… Когда оружие будет у меня?

– Утром, – уверенно ответил тот белый, русский, с которым «товарищ Че» уже встречался по поводу своего племянника. – Утром оружие будет на твоей базе.

А ведь заманчиво! Чертовски заманчиво! Две машины оружия позволяли партизанам поставить в строй еще сотню толковых бойцов. В этом случае они смогли бы разогнать еще один конкурирующий «национальный фронт» и полностью взять под свой контроль всю провинцию. Игра стоила свеч…

– Хорошо, – согласился партизан. – Ты, белый, умеешь находить убедительные слова. Встреча будет сегодня.

– Тогда…

Они быстро оговорили место, время и способы взаимного опознания. После чего белый посоветовал:

– Возьми с собой побольше людей и патронов.

…То, что предложил негру его белый знакомец, было дерзко. Очень дерзко. И сам партизан на подобное никогда бы не решился. Но только при поддержке и помощи вот этого невидного человека все не просто могло – должно было получиться.

– Скажи, а зачем тебе это нужно? – спросил «товарищ Че» после того, как его белый собеседник изложил свое предложение.

– У меня есть свой интерес на этой базе, – спокойно ответил тот, не задумываясь, что, опять же, говорило в его пользу. – Но мало людей для полноценной атаки…

Он кивнул в сторону машин, возле которых рассредоточились парни в камуфляже, с незнакомыми негру автоматами в руках. Их действительно было немного… Но только по тому, как они смотрели и двигались, старый партизан, провоевавший всю свою молодость и воюющий до сих пор, мог понять – один из этих бойцов стоит десятка его людей.

– …И мы не хотим лишних жертв, – закончил объяснять белый со странным именем Монк.

Негр опять задумался. В любом случае то, что говорил этот человек, не было таким уж сложным. А вот обещанный за помощь приз – очень достойным.

– Хорошо, белый! – наконец-то принял решение старый партизан. – Мы поможем тебе.

– Тогда – по местам, – ухмыльнулся Монк.

… «Товарищ Че» еще раз взглянул на часы, придерживая другой рукой тубу гранатомета на плече. Секундная стрелка медленно добегала круг. И когда она слилась с минутной на цифре «двенадцать», партизан крикнул:

– Огонь!

5

– Они уехали!

Команда «Королевы грёз» находилась все в том же помещении. О том, что можно выйти, им никто не сказал. Просто морские пехотинцы армии Соединенных Штатов ходили и говорили между собой. А моряки, прислушиваясь, пытались угадать, что же будет дальше. Потом, когда шаги и голоса вдруг пропали, пленники сидели еще минут десять. Пока один из матросов, самый отчаянный или самый наглый, не отважился выйти на палубу. Вот он и принес удивительную весть.

– Как уехали? – удивился капитан. – Куда?!

– Не знаю! – развел руками матрос. – Но на борту их нет.

– Вот же черт! – ругнулся капитан. Он даже не представлял себе, как поступить в сложившейся ситуации.

Вроде как их и освободили… Но вот только ни самих освободителей, ни их кораблей поблизости не наблюдалось. Выходить в море… А если пираты их догонят и спросят, куда делась охрана? Кстати…

– А где охранники? – спросил капитан.

– Там, – скривившись, матрос отмахнулся за спину. – Лежат…

– Почему лежат? – Капитан все еще не до конца понимал, что же только что произошло. – Они их связали?

– Они их убили, – спокойно сообщил матрос.

– Всех? – тупо спросил капитан.

– Всех, – уверенно ответил матрос.

Капитану понадобилось несколько секунд, чтобы в полной мере оценить то, что он услышал. А когда оценил и прочувствовал, лицо его исказилось в злобной и одновременно испуганной гримасе. Он заорал:

– И какого черта вы тут все расселись?! Запускаем силовые установки и уходим отсюда, пока не рассвело! Быстрее, быстрее, бегом!

По сути, решение было принято за капитана, и ему не оставалось ничего другого, как только идти в указанном направлении. Надо было срочно уводить судно из порта и молить бога, чтобы пираты не решили пуститься в погоню. Капитан хорошо – даже, наверное, слишком хорошо – понимал, что убийства своих товарищей пираты ему и его команде не простят. И не так уж важно, кто именно его совершил. Никакие оправдания рассматриваться не будут. Так что стоит только пиратам попасть на борт и увидеть трупы своих «коллег», как судьба экипажа будет решена. И тогда останется только одно – молить бога о быстрой смерти.

…Уже когда судно тихо тронулось с места, к капитану подбежал механик.

– А что с…? – механик назвал имя, под которым здесь знали Беглеца. – Он же остался на берегу.

Капитан пожал плечами:

– Пусть поможет ему бог! Мы ничем помочь не можем. Самим бы спастись…

6

Утро… Время – перед самым рассветом, именно тот момент, когда вся жизнь в лесу замирает на некоторое время. Ночная живность окончила свою охоту и отправилась на отдых. Дневная еще не проснулась. Тишина и благодать… И вот эту тишину грубо и бесцеремонно разнес в мелкие осколки гулкий гранатометный выстрел. И сразу же, как будто поддакивая более мощному товарищу, злобно затявкали автоматы. На африканскую базу JWS обрушился ружейно-пулеметный огонь.

Первым пострадавшим оказался пулеметчик, стоявший на вышке. Гранатометный выстрел ударил как раз в основание одной из опор. Несколько секунд вышка раскачивалась, как будто в плавном медленном танце. А потом, под аккомпанемент дикого вопля насмерть перепуганного постового, завалилась. Пулеметчик покатился по двору. Он остался жив. Только руку сломал при падении да перепугался.

Если бы здесь был специалист, способный трезво оценить ситуацию, он бы всенепременно заметил, что огонь хотя и плотный, но неприцельный. Вообще, складывалось такое впечатление, что нападавшие не ставят перед собой целью кого-то убить. Ну, или захватить объект, взять его под контроль. Ни попыток атаки, ни стремления поразить как можно больше мечущихся по двору людей. Так, баловство одно…

Наемники проснулись при первых звуках выстрелов. Подхватив оружие и одеваясь на ходу, кинулись на выход. Но в дверях их встретил Хохол, первый заместитель отсутствующего Монка:

– Стоять! Спокойно, пацаны!

– Там стреляют! – выкрикнул один из наемников, тыча стволом винтовки в ту сторону, откуда доносились выстрелы.

Хохол сделал вид, что прислушивается. Потом с самым простодушным видом согласился:

– Точно, стреляют! А в кого?

– В наших! – продолжал кричать все тот же наемник.

– Наши все здесь, – обычно добродушное лицо здоровяка-взводного вдруг стало суровым. – Если ты хочешь, чтобы стреляли в тебя – иди. Но остальных за собой не тащи. Им в могилу еще рано.

Наемники неуверенно мялись перед дверью. Хохол стоял стеной и уходить не собирался. Заметив, что активность бойцов несколько снизилась, взводный громко сказал:

– Пацаны! Если кто-то хочет подставлять свою башку за то, что тут америкосы накосячили, – вперед! Но я предлагаю спокойно сесть и подумать – а надо ли вам это?

– Давайте, парни, садимся! – поддержал товарища Прапор. – И лучше всего – на пол. А то вдруг пуля случайная залетит – и встречай, мама, «двухсотого»!

Несколько секунд наемники еще стояли, переглядывались. А потом сел один, за ним – другой, третий… И уже через несколько секунд сидели все. Правда, оружие из рук не выпускали – стволы автоматических винтовок торчали вверх, подобно веткам голого осеннего кустарника.

– А что вообще происходит? – подал голос кто-то из сидящих бойцов.

– А какое нам до этого дело? – вопросом на вопрос ответил Хохол. – Нас это не касается. А америкосы пусть решают свои проблемы сами.

Он отошел от двери и тоже присел. В этот момент в модуль наемников ворвался растрепанный и испуганный Том.

– Почему вы здесь сидите, черт вас возьми?! – с порога заорал он. – На базу напали! Надо ее защищать!

– Твоя база, ты и защищай! – выкрикнул Хохол.

Те из наемников, кто оказался в состоянии понять сказанное, засмеялись. Уж очень испуганный начальник базы, чья кожа приняла пепельный оттенок, не был похож на защитника.

– Ты отказываешься подчиняться?! – Том ткнул вытянутым пальцем в сидящего Хохла.

– Ага, – совершенно спокойно согласился тот. – И что ты сделаешь?

– Ты!.. Ты!.. Ты уволен! – выкрикнул Том.

– Хорошо, – все с тем же спокойствием согласился взводный. – Что дальше?

Том несколько секунд стоял и тупо смотрел на взводного. Ну, уволил. Вот только что это изменило?..

– Ты! – начальник базы развернулся к Прапору. – Выводи людей!

– Не, почтеннейший! – отгородился от негра открытыми ладонями Прапор. – Вы уж как-нибудь сами. Без нас…

– Ты тоже уволен! – заорал потерявший над собой контроль Том. – Вы все уволены!

– Ну, а раз уволены, то и выходить нам незачем, – подвел черту этому разговору Хохол.

7

Когда началась стрельба, Шурик и его напарник-водитель крадучись направились к тому месту, где были припаркованы грузовики. Перемещались, как и говорил Монк, в тени, стараясь не светить лица перед обитателями базы, которые в растерянности бегали по двору.

А эти самые обитатели были смертельно напуганы. Неожиданное нападение, вырвавшее их из объятий Морфея, стрельба, грохот… К таким вот происшествиям они были непривычны. Местные нападали на колонны, но все это происходило за пределами базы, которую многие из служащих уже воспринимали как свой собственный дом.

Так что у них хватало своих забот – где бы спрятаться, где укрыться. И на то, что два грузовика вдруг завелись и тихо покатили к складу, никто и внимания-то не обратил.

Лихо развернувшись, Шурик загнал машину внутрь склада, к тому месту, где пирамидой возвышались подготовленные к похищению ящики и контейнеры.

– Грузи! – Он выскочил из кабины грузовика и вытащил свой пулемет.

Перебежал к воротам, занял оборону – а вдруг кто-нибудь решит проверить, что там такое происходит в складе? За спиной тихо рокотал погрузчик, поднимая вилами драгоценный груз.

Шурик посмотрел на часы. Уже прошли три минуты из отпущенного им Монком времени. Бросил короткий взгляд за спину – погрузка шла полным ходом. Они успевали.

8

Щелчок «винтореза» затерялся в грохоте выстрелов. Только стоящий на посту в локалке человек с винтовкой в руках дернулся и медленно завалился на бок.

И тут же из темноты к забору из металлической сетки рванулись пятнистые фигуры. Хруст перекусываемой проволоки – и вот уже через дыру на заповедную территорию пробирается один боец, второй… Первые тут же занимают оборону, прикрывая товарищей.

Неожиданно дверь модуля распахнулась и на пороге возник человек. Он заторможенно смотрел на посторонних, ворвавшихся на их территорию, и никак не мог поверить, что это происходит на самом деле. А когда до него наконец-то дошло, что это все – не дурной сон, было поздно. Короткая – в три патрона – очередь девятимиллиметровых пуль ударила его в грудь, отбрасывая назад, внутрь помещения, которое он только что покинул. На таком расстоянии стрелявший просто не мог промахнуться и уложил в цель все три пули. Интегрированный глушитель скрыл шум выстрелов.

– Вперед! – Кострома махнул рукой. Теперь, когда они обнаружены, уже некогда ждать, пока препятствие преодолеют все бойцы.

Те, что уже оказались на территории, один за одним, прикрывая друг друга, исчезали за дверью, рассыпались по помещениям модуля. Один из бойцов – тот, что прошел в локалку последним, – забросил свой пистолет-пулемет за спину и, подхватив винтовку мертвого постового, встал чуть в стороне от ворот. Снайпер группы Руль устроился рядом с крыльцом, страхуя товарища и контролируя подходы к локальной зоне.

Появившийся из глубины двора джип с ходу протаранил ворота и остановился возле самого крыльца, рядом с постовым. Следом за первым во двор ворвался второй автомобиль. Все это было предусмотрено планом – машинами управляли Артем и Максим. В самой сшибке они не участвовали все по той же причине – в слаженной боевой группе у них просто не было своего, «законного» места. Героизм – вещь, конечно, хорошая. И – красивая. Но бестолковый герой опасен иногда даже больше лютого врага. Еще Суворов говаривал, что каждый солдат должен знать свой маневр. Вот и в силовой части этой операции недавние наемники исполняли свою, заранее определенную им, роль.

Из светлого проема двери в модуль, один за одним, начали появляться разведчики. Они быстро разбегались по двору, занимая, на всякий случай, оборону вокруг машин. Одна пара тащила невысокого щуплого и очень уже немолодого дяденьку совершенно негероической внешности. Пленник тихо скулил и что-то неразборчиво бормотал по-английски. Последним выскочил Кострома с толстой пачкой каких-то бумаг в руках. Ему навстречу метнулся Максим.

– Он? – Кострома кивнул на захваченного мужичка. – Других гражданских там не было.

Максим склонился к лицу пленника, всмотрелся… И радостно закричал:

– Он! Он!

Может, и правда, было такое… А может, Максиму просто показалось… Но вроде бы услышав русскую речь, в глазах пленника что-то отразилось. Пробежала какая-то тень… И тут же они снова стали пустыми и испуганными.

– Тогда уходим! – бросил Кострома. – Там радиостанция… Мы установили заряд. Все бумаги, что нашли, собрали…

– Всё! По местам! – скомандовал Максим, опять принимая на себя руководство операцией.

Первым в автомобиль забросили – почти как мешок с картошкой – освобожденного пленника. Бойцы быстро занимали места. Те, что сели первыми, сразу же поднялись к пулеметам.

Закончив погрузку, машины вырвались со двора локальной зоны. Проезжая мимо склада, Артем дважды надавил на сигнал. И в хвост джипам немедленно пристроились два грузовика.

Колонна из четырех машин направилась в сторону КПП. В той стороне, откуда она двигалась, прогремел взрыв. Из окон модуля, что находился в локальной зоне, брызнуло смешанным с осколками стекла огнем. Крыша временного строения сначала подскочила вверх и потом просела внутрь помещения. Стены несколько секунд еще держались, стояли, но потом тоже рухнули. На том месте, где еще совсем недавно было строение, лежала груда дымящихся обломков, под которой остались все обитатели локалки.

На выезде машины попытался было остановить постовой, но Монк, наполовину высунувшись из салона, заорал:

– Ты что, не слышишь ничего?! Открывай скорее, надо этих негодяев остановить, иначе они все тут разнесут!

И «вратарь» торопливо метнулся к воротам.

Уже глядя вслед удаляющимся автомобилям, он подумал – а зачем команда наемников потащила с собой грузовики? Да еще и загруженные? Каким образом эти машины могли помочь им в защите базы от нападения? Но, так и не найдя ответов на свои вопросы, списал все на неразбериху и «загадочный славянский характер».

9

Старый партизан, «товарищ Че», опять взглянул на часы. Все. Время вышло. И тут же в его кармане загудел сотовый телефон. Он быстро взглянул на дисплей – пришло сообщение от племянника. Читать его он не стал – все равно пустое. Просто племянник дал знать, что наемники его не обманули, что он покинул территорию базы живой и здоровый. Ну, и что груз обещанного оружия при нем.

– Все, уходим! – партизан махнул рукой своим людям.

Бойцы его отряда тут же прекратили огонь и почти мгновенно растворились среди деревьев.

На окружающий базу лес неожиданно опустилась тишина…

10

Утро, не спеша, с чувством собственного достоинства, исключающим какую-то несерьезную, недостойную суету, вступало в свои права…

Пожилой усталый негр сидел за столом, в своем кабинете административного модуля. Обхватив голову руками, он смотрел куда-то в пространство. То, что произошло этой ночью, было ужасно. Даже не просто ужасно – это был крах. Конец всему. Полный разгром. Какое слово ни подбери, в данной ситуации все будет мало.

Нельзя сказать, чтобы сама база сильно пострадала. Ну, снесена одна вышка и часть огораживающего периметр забора. В некоторых модулях побиты стекла, а стены издырявлены пулями. Повреждена пара машин. Это – мелочи.

Зато полностью уничтожена кем-то группа сотрудников ЦРУ, которые работали на весь север Африки, используя в качестве прикрытия базу JWS. Остатки их модуля догорают.

Взломан склад с оружием. Ну, сам по себе взлом не был бы бедой… Однако возле этого склада красуется перед камерами журналистов здоровяк-наемник, открывает контейнеры, показывает оружие.

Журналисты – в полном восторге. Они побывали, можно сказать, в самом настоящем бою, слышали свист пуль над головой. А тут еще – как с неба упала – сенсация! Частная армия мистера Донахью снабжает Африку оружием! Да еще и подставляет гуманитарную миссию ООН…

Билась в истерике мисс Миллер. Ее несмело пыталась успокоить хнычущая подруга. И Том прекрасно понимал, что даже если бы ему удалось договориться как-нибудь с журналистами, стервозная немка все равно поднимет хай на весь мир. Как же, ее попытались использовать милитаристы!

Тому даже страшно было представить, что же ждет его теперь. Его занесут в списки пособников террористов. Разумеется, мистер Стетсон постарается свалить собственные игры с оружием на него. Неминуем суд и долгий срок заключения. В Америке к таким делам относятся сурово – если, конечно, у тебя не хватило ума все обделать тихонько и не попасться…

Том даже не знал, кого он должен «благодарить» за то, что произошло с базой и с ним самим. Аборигены на такое наверняка не способны. Но если не они – то кто?! Ответа на этот вопрос начальник базы не мог найти, как ни старался.

Глава 14

1

– Так-так-так! – Большой человек в администрации президента России не мог скрыть охватившего его возбуждения. – Очень, очень интересно!

Он перебирал лежащие перед ним бумаги, время от времени пробегал глазами строчку-другую, качал головой и прижмуривался, как сытый и довольный жизнью кот. Сейчас в нем просто невозможно было разглядеть опытного и хитрого царедворца, преисполненного чувства собственного достоинства и осознания собственной значительности, этакого вершителя судеб. Все напускное, надуманное слетело, как шелуха. Мальчишка, самый натуральный мальчишка, наконец-то получивший долгожданную игрушку.

Бумаги, что лежали сейчас перед ним, – это бомба. Это – рычаг, с помощью которого можно несколько подкорректировать складывающиеся между Россией и ее вечным противником, давно уже не условным – Соединенными Штатами Америки – отношения. Разумеется, не давить! Давить, прессовать просто нельзя. Но вот где-нибудь, во время очередной закрытой встречи на уровне первых лиц государства… Даже не сказать прямо. В большой политике вообще никогда и ничего не говорится прямо. А вот намекнуть… Дескать, знаем мы, зна-аем… Да, некрасиво, но… Мы ведь можем закрыть глаза на такие мелочи. Какие счеты между «друзьями»? А вот вы…

Большой человек не без труда вернулся из будущего в настоящее, подозрительно посмотрел на того, кто доставил ему эти взрывоопасные документы, спросил негромко:

– Вы уверены в том, что это – не дезинформация? Вы можете это гарантировать?

– Что-то гарантировать может только страховой полис, – чуть усмехнулся сидевший перед ним. – Документы подлинные – это точно. Захвачены во время операции, проводимой военной разведкой. В той части мира, где проходила операция, наших разведчиков просто не могло быть.

– Я думаю, что их там и не было? – тонко улыбнулся большой человек. На мелкое хамство сидящего напротив он не стал обращать внимания. В конце концов, победителей не судят. А этот человек сегодня – победитель.

– Разумеется, – согласился собеседник. – Группа спецназа, которая непосредственно выполняла задачу, официально была на учениях. Полевой выход с отработкой элементов выживания. Руководитель операции на месте – был в отпуске… И вообще он – человек гражданский. Хотя и государственный служащий.

– То есть на наших никто не подумает? – уточнил на всякий случай большой человек.

– Думать могут все, что угодно, – развел руками его собеседник. – Кто же им запретит-то думать? А вот аргументированно доказать… Это просто невозможно.

Большой человек поразмышлял немного, пожевал губами.

– Подготовьте список участников. Полный список. Тех, кто готовил, и тех, кто непосредственно проводил операцию. Все будут награждены.

Сидящий напротив большого человека визитер молча открыл лежащую на его коленях папку и извлек оттуда два листа бумаги:

– Вот.

Листы легли на стол перед большим человеком. Тот опять улыбнулся, произнес с шутливой укоризной:

– Ага, все готово. Угадали…

– Я – не гадалка, чтобы угадывать, – пожал плечами визитер. – Просто считаю, что люди действительно заслужили награды. И рад, что наши мнения на этот счет совпали.

Большой человек взял бумаги, начал просматривать.

– В этом списке нет одной фамилии… – негромко сказал визитер.

– С вами, Виктор Ильич, разговор будет отдельный, – не поднимая головы, произнес большой человек. – Можете мне поверить, вас не забудут.

– Я не о себе, – спокойно сказал Соловьев. – Я вам уже докладывал – еще один участник операции… Скажем больше – ключевая фигура этой операции – находится сейчас в положении более чем двусмысленном…

– А-а-а! – недовольно скривился большой человек. – Вы об этом… – Он пощелкал пальцами у виска, но так и не смог вспомнить фамилию. – Ну, что я вам могу сказать… Определенные шаги в этом направлении сделаны. Но не все так просто.

Большой человек откровенно врал. Он просто забыл о своих обещаниях. Не из какой-то зловредности. Избирательная амнезия – это, знаете ли, профессиональная болезнь российских политиков. Тут – помню, тут – не помню… Кинокомедия, короче.

Оторвавшись от изучения списка, большой человек поднял голову и столкнулся с испытующим твердым взглядом собеседника. Соловьев первым отвел глаза. Нельзя долго смотреть в глаза опасным хищникам. Они могут принять пристальный взгляд как выражение агрессии.

Но в те мгновения, что взгляды скрестились… Большой человек сумел разглядеть в глубине глаз визави тень брезгливого презрения. Настроение сразу же испортилось. Да кто он такой, в конце концов, этот старикашка?! Да как он смеет?! Совсем уже страх потеряли, забыли, кто настоящий хозяин этой страны…

– Хорошо, – большой человек аккуратно сложил все бумаги в одну стопку. – Мы все это изучим, обработаем… По части наград я вам ручаюсь – никто не будет забыт. А сейчас можете идти.

– До свидания, – Соловьев встал и, не оглядываясь, направился к двери.

Оставшись в одиночестве, большой человек попытался вернуться к изучению полученных документов, но только никак не мог сосредоточиться. Все не шел из головы взгляд ветерана разведки. Почему? Ну, почему так?! Ведь он искренне желает этой стране только добра! И почему же его стремления и чаяния вызывают только насмешку и презрение?!

А может, он действительно что-то делает не так, ужом проскользнула предательская мыслишка. Может, действительно он в большей степени думает и заботится о своем месте и положении, о своей собственной судьбе в политике, чем о судьбах страны?

– Ладно, потом, – пробормотал себе под нос большой человек.

Собрал документы, встал, открыл сейф. Разумеется, в его сейфе – как и в его делах – был идеальный порядок. Но когда он начал укладывать новые, только что добытые стараниями разведки документы, из сейфа выпал листок бумаги. Парашютиком скользнул на пол. Большой человек наклонился, поднял лист. Автоматически бросил взгляд на текст. И неожиданно улыбнулся.

Вот же черт! Наверное, это – судьба. Ее, так сказать, указующий перст. А от судьбы бежать, по меньшей мере, глупо. Да и некуда…

Взяв выпавший лист, он вернулся за стол. Принятое им решение как-то сразу, мгновенно, улучшило настроение. Устроившись в своем кресле, большой человек протянул руку к телефонной трубке…

2

Надо сказать, что происшествие в Африке не осталось без внимания и в Вашингтоне. В администрации американского резидента тоже есть большие люди, уверенные, что именно они определяют политику страны. И сейчас эти большие люди были несколько озабочены.

– Вы можете толком объяснить, что же там произошло, в конце концов?

– Ну-у…

– Что вы мычите, как корова?! Я жду от вас четких и ясных объяснений, а не этого тоскливого мычания! Откуда вообще взялось это чертово оружие?

– Компания JWS довольно долго и успешно сотрудничала с нами в Ираке… Оружие со складов Хусейна было передано им в качестве бонусов… Утилизировать его было бы слишком дорого.

– Так. Дальше.

– Когда начались события на севере Африки…

– О событиях я знаю, – отмахнулся большой человек. – Меня интересует оружие.

– Для оказания помощи повстанцам, выступившим против тоталитарных режимов, была разработана операция ЦРУ. Помощь оказывалась финансами и вооружением. Для этого залегендировали присутствие компании JWS на африканском континенте. Была создана ложная фирма, якобы занимающаяся разработкой алмазного месторождения. Оружие доставлялось на специально созданную базу компании под видом горного оборудования и потом уже распределялось по направлениям сотрудниками ЦРУ. На случай, если вдруг информация об операциях с оружием просочится в средства массовой информации, на базу был введен человек. Бывший российский военнослужащий, совершивший уголовное преступление и скрывшийся из-под стражи, наемник, агент нескольких разведок… Ему была уготована роль второго Бута… «Подвели» его с помощью нашего сотрудника, Роберта Рассела. Администрация JWS была уверена в том, что идея привлечения к сотрудничеству этого человека полностью принадлежит им…

– И что? Где сейчас этот человек?

– Во время событий на базе он пропал без вести…

– А кто тогда привел журналистов к складу?

– Тоже наемник из России… Но – другой.

– Понятно… Русские наемники правят этим миром! – Но сарказм тут же опять сменился сугубо деловым тоном: – Получателям было известно о принадлежности продавцов к спецслужбам США?

– Нет. Они работали под прикрытием сотрудников компании Донахью. Финансирование шло по другим каналам. Полученные повстанцами деньги потом передавались в качестве платы за оружие.

– Неплохо. То есть все эти революции нам ничего не стоили?..

– Ну-у…

– Я вам уже сказал – не мычите, а говорите по существу! Деньги вернулись все?

– Нет. Лидеры так называемых повстанцев присвоили больше половины. По этой причине на базе скопился некоторый излишек вооружения, боеприпасов и снаряжения.

– Так…

– Несмотря ни на что, все шло хорошо. До тех пор, пока группе сотрудников ЦРУ, базирующейся в Африке, не поступило задание задержать агента иностранной разведки, случайно, по стечению обстоятельств оказавшегося в этой же стране.

– Чей это агент?

– Дело в том…

– В чем? Быстрее!

– Нам не удалось точно установить национальную принадлежность агента…

– Почему?

– После нападения на базу группа разведки была физически уничтожена в полном составе, документация похищена, а задержанный ими агент… Он просто исчез.

– Вот как?!

– Мы предполагаем, что этот человек был внедрен российской разведкой. И то, что произошло на базе, – операция российского спецназа…

– Погодите! А кто мне недавно докладывал, что части специального назначения русской военной разведки ликвидированы, а создание сил специального назначения всячески затягивается? За что мы отдаем этим… в России… деньги?

– Кхм.

– Вы не молчите! Ваше молчание ничего не решит!

– Это – всего лишь предположения… Доказательств у нас нет… Вполне возможно, что это были кубинцы или ангольцы. Или – и те и другие вместе.

– Все как в шестьдесят восьмом… – Взгляд большого человека на мгновение затуманился, но уже в следующее мгновение глаза его опять превратились в две ледышки. – А что с дополнительной операцией?

– Она… Провалилась.

– Почему?

– В соответствии с планом судно, на борту которого находился груз ПЗРК типа SA-7, был захвачен пиратами. Получатели груза – люди Каддафи – вступили в переговоры о выкупе… Но переговоры затянулись…

– И что?

– На судно при его освобождении должен был быть помещен маяк, по которому корабли нашего флота смогли бы его найти и задержать. Официальное расследование неминуемо выводило на Венесуэлу. Те, кто договаривался о проведении этой сделки, выступали от имени Чавеса…

– Это я знаю. Где судно?

– Неизвестно…

– Как это?!

– Оно исчезло из порта, контролируемого пиратами…

– А маяк?

– Маяк показывает точку на берегу…

– Тогда подведем итоги. Безрадостные. Все ваши шпионские игры мало того, что окончились ничем, – они принесли существенный вред Соединенным Штатам. Кто за это ответит? Кто возместит все убытки, финансовые и политические?

– Не знаю.

– И я не знаю. В общем, так, про операцию с ПЗРК будем просто молчать – пусть все идет так, как идет. По оружию… Старику Донахью придется все это взять на себя, тут уж ничего не поделаешь. Вам понятно?

– Да.

– Ну, а когда вы закончите разгребать оставленный вами навоз, мы будем рады удовлетворить вашу просьбу об отставке…

3

– Ну, что же, джентльмены.

Мистер Стетсон бодрился изо всех сил. Но напрасными были его старания. Старый, усталый, мучимый многочисленными недугами человек… Бледный, осунувшийся, ссутулившийся, с потухшим взглядом. Да и остальные члены совета директоров компании JWS выглядели… Нет, конечно, получше генерального директора. Но немногим.

Полученный удар оказался слишком силен для них. Колосс, каким в их представлении была компания, оказался на глиняных ногах. Еще вчера ничто не предвещало беды и они с оптимизмом смотрели в будущее. А уже сегодня заседает специальная комиссия сената по расследованию преступной деятельности компании. Лицензия отозвана, деятельность приостановлена, счета арестованы, оружие повсеместно изымается… Убытки, убытки, убытки, выливающиеся в астрономические, недоступные восприятию обычного человека суммы.

– Детишек здесь нет, – продолжал Донахью в обычной для него, немного грубоватой манере старого солдата. – Все прекрасно знали, в какие игры мы играем. Одно из правил бизнеса – не попадайся. Нам не повезло, мы попались…

– Вы – попались! – поправил генерального директора кто-то «из толпы».

– Хорошо, – совершенно спокойно согласился отставной полковник. – Я – попался. Оправдываться перед вами мне не в чем. Пока деньги регулярно поступали на ваши счета, вы, как я думаю, были всем довольны и вас нисколько не интересовало их происхождение…

Среди членов совета директоров компании послышался ропот. Донахью поднял руку, призывая к молчанию:

– Погодите возмущаться. Это – не упрек. И не призыв разделить со мной ответственность. Так… Считайте за старческое брюзжание…

Мистер Донахью испустил тяжелый вздох. Но вдруг в глазах его вспыхнули огоньки бешенства. Он расправил плечи и вздернул подбородок:

– И все же среди вас есть один человек, которому я бы хотел выразить свою персональную… кхм… благодарность.

Генеральный директор глазами обежал собравшихся в зале, потом обличающим жестом указал на самого молодого члена совета директоров.

– Мистер Рассел, кажется, идея использовать славян в африканском контракте принадлежала вам?..

4

Небольшая клетушка без окна. Минимум обстановки – армейская койка, стол, стул. Круглосуточное освещение. В углу, в малюсенькой тесной отгородке – унитаз и раковина с краном. Над дверью – бдительный, любопытно поблескивающий глаз камеры видеонаблюдения. А сама дверь… Толстая, солидная, цельнометаллическая, снабженная круглым «глазком» и «кормушкой». Артем Рождественский снова оказался в камере. На этот раз в одиночке.

…Его арестовали через несколько минут после того, как вертолет совершил посадку на борту БПК «Адмирал Пухликов». Вся группа, включая освобожденного пленника и недавних наемников, быстро покинула борт «вертушки» и прошла во внутренние помещения корабля. Нечего мозолить глаза случайным наблюдателям. Ведь не исключено, что находящийся неподалеку флот американцев организует облет акватории, после такого происшествия – просто должны. И вертолет, кстати, тут же начали приводить в походное положение. То есть готовить к перемещению в ангар.

Проще говоря, заметались следы «преступления». Ни к чему, знаете ли, давать повод к обвинению в несоблюдении морского, международного и еще черт знает какого права.

Ну, а внизу, в помещении, отведенном для размещения спецназа, Кострома развернулся к Рождественскому, который как бы случайно оказался в центре группы, и официальным тоном заявил:

– Попрошу вас сдать оружие.

Пара бойцов тут же разошлась в стороны, а стволы их пистолетов-пулеметов оказались – вроде как и без их на то старания – направленными на Артема. Тот усмехнулся устало, небрежно уронил на палубу с плеча автомат, расстегнул разгрузку. Повел плечами, и жилет, брякнув пистолетом, запасными магазинами, гранатами и еще чем-то, что было разложено по многочисленным карманам, упал рядом с автоматом.

– Шмонать будете? – лениво поинтересовался Артем, разводя руки в стороны. – Так начинайте. И давайте-ка, пацаны, побыстрее. Устал я что-то. Спать хочу…

Не побрезговали. Подчиняясь жесту Костромы, один из бойцов группы быстро и умело обыскал Артема.

– Нет ничего, – доложил командиру.

– Что здесь происходит? – В помещение вошел Максим Оболенский. До этого, сразу же после того, как они покинули борт вертолета, он занимался размещением спасенного нелегала. Надо ведь было не просто найти ему коечку, а укрыть от нескромных взглядов. Этого человека никто не должен был видеть, даже из числа членов экипажа. Поэтому пришлось договариваться с командиром корабля, чтобы несколько уплотнить офицеров, освободить одну из кают командного состава, которую и занял тот, кто еще совсем недавно ощущал себя Беглецом. Даже пищу ему в процессе плавания должен был доставлять сам Максим.

– Я, по-моему, задал вопрос – что здесь происходит?! – жестко повторил Оболенский.

– У меня приказ, – сообщил Кострома, глядя в сторону. – Извиняйте, парни…

– Какой, на хрен, приказ?! – Максим почти кричал. – Как руководитель операции…

– Амба, Шаман! – перебил его Кострома. – Операция закончилась. Я тебе больше не подчиняюсь.

– Погоди! – растерялся Максим. – Ну, нельзя же так…

– У меня – приказ, – угрюмо повторил Кострома. И кивнул бойцам: – Уводите.

Артем оказался в тесной клетушке, лишенной иллюминатора. Снаружи, у двери, замер часовой из группы Костромы – время от времени Артем слышал, как он вздыхает и переминается с ноги на ногу.

Надо признать, что ребята относились к нему нормально. Не ограничивали в еде, по первому требованию выводили на оправку… Даже книг раздобыли – наверное, выпросили у офицеров корабля. Правда, и меры предосторожности соблюдали «от и до». Иногда Рождественскому хотелось сказать, что не надо так напрягаться, что никуда он не побежит, что он даже рад, что его нескончаемое бегство все же закончилось… Но – не говорил. Все равно это ничего не даст. Парни – профессионалы. А значит, будут вести себя не так, как им того хочется, а так, как положено.

Сколько дней длилось плавание, Артем не смог бы сказать при всем своем желании. День и ночь смешались и переплелись. Артем ел, когда хотелось, спал – тоже. В свободное время читал и просто валялся, глядя в потолок.

Наверное, впервые за последние несколько лет он ощутил покой. Не было нужды куда-то бежать и от кого-то скрываться. Не было постоянного давления ответственности. За семью, за персонал, за подчиненных. За все. Можно сказать, что он дезертировал и укрылся в этой маленькой и непонятно для чего предназначенной каюте.

В будущее Артем смотрел без отчаяния и без оптимизма. Можно сказать, равнодушно смотрел. Больше того – он вообще о нем не думал. Все равно он уже ничего не мог ни исправить, ни изменить. Так зачем сжигать себя изнутри, раз за разом «прогоняя» свои ошибки и недочеты, мечтая о несбыточном?..

В один прекрасный – а может быть, и не очень, откуда ему знать? – день в каюте Артема появился сам Кострома. За дверью – парочка его бойцов, при оружии и экипировке. Сам командир группы держал в руках небольшой чистый черный мешок из плотной ткани. А под его левым глазом красовался, переливаясь всеми цветами радуги, здоровенный синяк.

– Извини, Монах, – неуверенно начал Кострома, – но… Сам понимаешь… – Он встряхнул мешок. – Чистый! Специально постирали.

Артем молча подставил голову. Кострома, надевая мешок, пробормотал вполголоса:

– У меня приказ… Так что не держи зла…

А какое зло может быть? Рождественский понимал, что Кострома – человек военный, принимавший присягу. И, значит, приказ для него – святое. Не мог он его нарушить, как бы погано при этом не было на душе. Это жизнь, а не глупый фильм, в котором «героические военные» постоянно что-то нарушают или вообще отказываются выполнять приказы командования. Сам Артем, окажись он вдруг на месте Костромы, поступил бы точно так же…

– Если тебе интересно, – продолжал бормотать Кострома, поправляя вязки на мешке, – то «финик» мне Шаман соорудил. Прикинулся ветошью, раскрутил на спарринг и… Ну, ты видел.

– Зря, – улыбки Артема за тканью не было видно. – Ты-то здесь при чем?..

– Спасибо… братишка, – прошептал Кострома. И уже в полный голос произнес: – Всё! Пошли!

Потом Артема куда-то вели, осторожно, но крепко поддерживая под руки. Ехали. Опять вели. Летели. Шли. Ехали. Долго.

Мешок сняли только в этом вот помещении, где он и находился. Точнее, в камере. Но это была не тюрьма – тут уж Артем был полностью уверен. Не было ни присущих тюрьме запахов, ни свойственной ей ауры. Флера нездоровья, страха, отчаяния… Да и вертухаи… Крепкие, все, как один, в возрасте и с заметными следами давних ранений, немногословные… Общевойсковая форма без знаков различия…

Скорее всего, он находился на одном из секретных объектов ГРУ. Вообще, насколько Артем понимал, он сейчас представляет собой проблему для военной разведки. Он – один из посвященных. Он превысил лимит знаний, доступный даже действующему офицеру специальной разведки, и просто отдать его назад, в распоряжение разыскивающих его ментов, как бы и нельзя. У себя оставить – оснований нет. Да и соответствующих учреждений. Наверное, для всех было бы лучше, если бы Артем Рождественский просто исчез. Испарился. Улетел в прекрасное далеко. Ну, или сгинул без следа в «желтой жаркой Африке».

Ну, что же… Он был к этому готов. Жалко, конечно, что не увидит больше ни Лизу, ни сына… Но Шаман, мучимый чувством вины, их не бросит. Присмотрит. Значит, можно будет уйти спокойно, не унижаясь и не дергаясь, не роняя честь офицера.

Его не трогали примерно сутки – в помещении без окон и с постоянным освещением сложно разобраться с течением времени. А потом – началось…

Наверное, это можно было бы назвать допросами. Хотя, по большому счету, они допросами как бы и не являлись… По крайней мере, ментам, да и прокурорским, тут ловить было нечего. Разные, постоянно меняющиеся, лица безымянных собеседников. Перепады от угроз до заискивания. Бессистемный – на первый взгляд – поток вопросов, самых неожиданных и непредсказуемых.

В промежутках между допросами Артем должен был заниматься творчеством – подробно описывать на бумаге все, что он делал в те годы, что прошли после его побега из Красногорского СИЗО. Где был, кого видел, что кто говорил…

После того как он извел приличную по толщине пачку бумаги, ее забрали. А на столе оказалась новая пачка чистых листов. И – все сначала. Где был, что видел, что кто говорил… Кроме того, откатали пальцы, сфотографировали анфас, профиль и вполоборота, всего обмерили и ощупали люди в белых халатах, такие же немногословные, как и охранники.

Артем не дергался и не пытался скандалить – хотя иногда и хотелось. Добросовестно выполнял все, что ему говорилось. Опять же, понимал – это не извращенные фантазии тюремщиков, не издевательство такое изощренное. Порядок такой. Положено.

Напоследок был полиграф. На голове, на руках и на теле закрепили датчики, а потом долго и нудно задавали вопросы. Все те же самые, что уже многократно задавались до этого. Только в другом порядке, который также менялся после каждого допроса.

И после этого, казалось, о присутствии Артема Рождественского на этом объекте просто забыли. Хотя забыть – вряд ли. Кормежку давали стабильно – значит, помнили. Просто так же неожиданно, как и начались, без каких-то предупреждений, закончились допросы-беседы, исчезла бумага со стола.

Через три дня – если судить по числу съеденных Артемом паек – после проверки на полиграфе дверь его камеры отворилась. В коридоре стояли мрачные вертухаи, числом трое. Один держал в руках комплект полевого офицерского обмундирования, только без фуражки, портупеи и погон. Еще один – сапоги.

– Переодевайтесь, – форму аккуратно выложили на стул, сапоги поставили рядом. Сами вышли, прикрыв за собой дверь.

Артем спокойно, без спешки – ему торопиться некуда, туда, куда его должны направить, он всегда успеет – переоделся. Одернул и огладил гимнастерку, поддернул голенища сапог. Надо было отметить, что и обмундирование – новое и тщательно отглаженное, кстати, – и сапоги пришлись впору. Так не зря же его здесь измеряли…

Только переоделся – дверь опять отворилась. Все те же трое.

– Пойдемте…

А чего бы и не пойти?.. Пошли.

Шли довольно долго. Длинный коридор, по обе стороны которого – безликие равнодушные двери. Полная тишина, нарушаемая только звуком шагов Артема и его конвоя.

В конце коридора – лестница. Поднялись выше этажом. И снова коридор, и снова двери…

Возле одной из-за спины послышался возглас:

– Стоп! Пришли…

Вертухай, приоткрыв дверь, засунул внутрь голову, пробормотал что-то скороговоркой. Все, что сумел уловить Артем из сказанного, так это только свою собственную фамилию. А потом охранник открыл дверь пошире, сделал шаг в сторону и кивнул Артему:

– Заходите…

Рождественский шагнул в комнату.

По размерам – чуть побольше его камеры. Тоже без окна – у Артема вообще появилось подозрение, что этот объект имеет несколько подземных уровней, на которых они и находятся. Прямо напротив входной двери – стол. За столом – трое. Один – в форме, моложавый генерал-майор. Справа и слева от него – гражданские. Вроде как гражданские. Хотя физиономии… Обветренные, прокаленные солнцем на полигонах. Не спутаешь. Судя по возрасту, оба должны быть в чине не ниже полковника.

Чуть в стороне, у торца стола – вроде как и с этими тремя, а вроде как и сам по себе – еще один. Пожилой мужик, в чьей внешности уж точно ничего нет от человека военного. Смотрит куда-то в сторону и задумчиво так улыбается. А лицо… Лицо очень знакомое. Где-то уже Артем его видел раньше. Но вот где?

Вспомнить он так и не успел. Один из «гражданских полковников» повел квадратной челюстью и хрипло рявкнул:

– Доклада не слышу, военный! Вваливаешься, как пьяный матрос в кабак…

Вот тут Артем откровенно растерялся. Чего они от него хотят? «Молитву» зэка? «Обвиняемый Рождественский, статья такая-то»… Но это не менты и не гуфсиновцы, в этом Рождественский мог поклясться. Те так себя не ведут. Да и форма у генерала…

Хотя… Прозвучало слово «военный»…

– Майор Рождественский прибыл…

Куда – прибыл? Для чего – прибыл? Кто, в конце концов, перед ним?! Ну, а что майор… Так вроде бы приказа о лишении его воинского звания не было. По крайней мере, он за ознакомление не расписывался.

Впрочем, «гражданский полковник» удовлетворенно кивнул и откинулся на спинку стула.

Генерал встал с места, взял со стола лист бумаги. Перед тем как начать читать, откашлялся. А Артему как-то вдруг, неожиданно, стало смешно. Нет, ну надо же! «Тройка»! Сейчас генерал зачитает приговор, остальные двое его по-быстрому подмахнут, а Дед – «исполнит» тут же, в соседнем кабинете… И, взглянув на Деда, Артем вспомнил, где видел его. У могилы Багрова, в Красногорске! Он тогда еще стопочку за помин души Федора Аверьяновича с ними принял. А потом долго о чем-то с Максимом в сторонке говорил…

Генерал наконец-то закончил кашлять и начал читать:

– Приказ министра обороны Российской Федерации…

5

…А в Подмосковье, на даче, тихо наслаждался отдыхом – вполне, кстати, заслуженным – пожилой мужчина.

Сидел в глубоком и удобном кресле, на веранде, закутав ноги в теплый толстый плед, и читал книгу на английском языке. Попутно буквально впитывал запахи русской осени – легкий флер увядания, смешанный с ароматом горящих где-то листьев. Мужчине было по-настоящему хорошо и спокойно. Он наконец-то чувствовал, что вернулся. Домой…

Он вернулся без шума и без помпы. Прошел обязательную в таких случаях и проверку на вшивость и был отправлен на пенсию. Не пел с первыми лицами государства песню «про Родину», не раздавал многочисленные интервью, в которых рассказывал о нелегкой работе разведчика. Его не встречала семья, близкие и дальние родственники – их у него просто не было; ему пришлось отказаться от тихого семейного счастья, сделав выбор в пользу Отечества. У него по-прежнему не было имени. То есть имя, конечно же, было, но только и лицо его, и имя были отнесены к разряду государственной тайны, и открыть их широкой публике смогут через много-много лет. А может, не смогут никогда. Слава – зачастую незаслуженная – удел провалившегося разведчика. А он, хоть и был на грани провала, но все же сумел его избежать. Прошел свой путь до конца.

В городской квартире, в обычном платяном шкафу, висел парадный генеральский китель, который тоже никогда не будет надет. Китель украшала Золотая Звезда Героя России. Недавний Беглец был награжден секретным указом, одним из трех засекреченных, что были подписаны в тот день президентом.

Первым указом звание «Герой России» было присвоено бывшему полевому командиру из Чечни, который успел «сменить масть» и перебежать на сторону недавних врагов одним из последних среди «коллег». Чеченец гордо топорщил усы и выпячивал украшенную высокой наградой грудь. А в узком кругу друзей и близких жаловался, что эта награда обошлась ему чуть ли не в два с половиной раза дороже, чем тем, кто предал соратников раньше. Если они платили в Ханкале всего лишь по миллиону «бакинских» денег, то он, «засылая» уже через Москву, отдал два с половиной.

Вторым секретным указом был награжден высокопоставленный чиновник. За что его удостоили столь высокой награды, он и сам не знал, но предполагал, что это стало своего рода авансом, и в самое ближайшее время ему будет сделано предложение, на которое он не сможет ответить «нет». Потому чиновник открыто носить награду стеснялся. Точнее, не стеснялся, а просто хотел избежать кривотолков, насмешек и провокационных вопросов. Излишнее внимание окружающих к собственной персоне могло повредить в дальнейших политических «раскладах».

Вот так и получилось, что только третий указ имел отношение к человеку, действительно достойному награды. И ничего удивительного в этом нет. В жизни всегда так – высокое и ничтожное идут рядом, рука об руку.

Впрочем, пенсионер об этих гримасах судьбы не задумывался. Он о них даже и не знал. Он вообще многого не знал. Ему не было известно, что добытые им с риском для жизни данные не нашли достойного применения в обновленной реформируемой России. Больше того – они были сознательно упрятаны под сукно еще одним «вершителем судеб», «политическим и государственным деятелем», удостоившимся звания Героя некогда великой страны гораздо раньше. Чиновник давно уже планировал переезд на ПМЖ за океан. Только пока что откладывал – в этой стране, которую он не считал своей родиной, еще оставалось что украсть… Так что, желая продемонстрировать лояльность перед будущими согражданами, чинуша прибрал к рукам и припрятал с таким трудом полученные разведкой сведения, после чего раболепно сообщил американцам, что повода для беспокойства у них нет, что все – о’кей!

Однако американцы… Ох, не зря же Задорнов называет их тупыми! Так вот, «штатники» в такую бескорыстную «доброжелательность» просто не поверили. Конечно, у них там и мафия, и коррупция, и отвязные негры по улицам обдолбанные в хламину бродят… Но ТАКОЕ вот пренебрежение – даже враждебность – по отношению к собственной стране у них просто в голове не укладывалась. Не могло такого быть. И американцы только посмеялись, посчитав происходящее за ход русской разведки, сочли его наивным, нелепым и даже забавно-простодушным, свидетельством полной и окончательной деградации российских спецслужб.

Прав был Задорнов! Ох как прав!

Перспективная военная разработка была заморожена. Зачем вкладывать деньги в то, что уже не является больше секретом?.. И это – пусть совсем немного! – изменило направление векторов приложения сил в мировой политике в пользу изнасилованной и ограбленной, но пока еще живой России.

Так что покой пожилого человека в Подмосковье был заслуженным. Он в полной мере отдал свой долг Отечеству.

Вместо эпилога

1

В военной прокуратуре Северо-Кавказского военного округа царили суета и смятение. Причина для того была самая уважительная – к ним прибыл ревизор. Не инкогнито и не из Петербурга. Из Москвы. Целый полковник с самыми широкими полномочиями.

«Полкан» занял выделенный ему кабинет и сразу же затребовал на проверку… нет, не дела. Дело. Уголовное. Одно-единственное и давно приостановленное в связи с розыском скрывшегося обвиняемого. Несколько часов читал его, после чего затребовал пред свои светлые очи следователя, в чьем производстве это дело находилось.

Старший следователь, подполковник юстиции, знал, что дело это, что называется, «гнилое». И вел он расследование не с самого начала – тот, кто это дело возбуждал и расследовал, а также принял по нему ряд странных и ничем не объяснимых решений, погиб. Был расстрелян на улице из автомата. И вот теперь его коллега должен был получать не за свое. А что придется получать, сомнений не было. Иначе на фига, спрашивается, целому полковнику мчаться из столицы в Ростов?

Подполковник навытяжку стоял перед столом, а московский гастролер сидя мрачно смотрел на него. Потом взял толстый том, встряхнул его и сурово спросил:

– Что это?

– Видите ли, в чем дело, – пустился в объяснения следователь. – Подполковник Егоров – тот, кто это дело расследовал на первоначальном этапе, – погиб…

– Я это и без тебя знаю! – грубо оборвал его москвич. И опять встряхнул дело, как шкодливого кота. – Я тебя русским языком спрашиваю – что это?!

– Уголовное дело, – ответил следователь. Он не понимал, чего от него добивается этот столичный хлыщ?

– Дело, значит… – «полкан» начинал медленно багроветь. Так, как это умеют только полковники Российской армии перед тем, как приступить к долгому и добросовестному разносу подчиненных. – У тебя какое образование?

– Высшее… – растерянно ответил следователь.

– А что ты оканчивал? – еще один странный вопрос…

– Юридический факультет университета…

– А я думал, заборостроительное ПТУ! – Полковник медленно, но уверенно переходил на крик. – Человек, имеющий высшее юридическое образование, не может выдавать вот эту туфту!.. – Тут он опять встряхнул томом. – …За уголовное дело!

– Я не понимаю, товарищ полковник! – следователь тоже начинал заводиться. В конце концов, он не мальчишка какой-нибудь зеленый, а опытный следователь. И выслуги у него уже вполне достаточно для того, чтобы отправить этого барбоса по всем известному адресу да уволиться в запас.

– Чего ты не понимаешь?! – продолжал яриться полковник.

– Я же пытаюсь объяснить, что решение об этапировании арестованного принимал подполковник Егоров. Когда разобрались, где находится обвиняемый, он уже совершил побег из-под стражи…

– Почему он совершил побег? – Точно, день вопросов и ответов. Странных вопросов и не менее странных ответов…

– Не могу знать, товарищ полковник, – рявкнул следователь. – Наверное, по воле заскучал.

– Почему он вообще оказался под стражей?! Почему ему было предъявлено обвинение?! – Теперь уже следователь вообще ничего не понимал. А «полкан», закатив глаза, понес уже вообще что-то непонятное: – Эти ребята под пули идут, на амбразуры ложатся! На таких, как этот, вся наша армия еще держится! А такие, как ты, их за это прессуют по полной программе! Да вы!.. Хуже предателей!

– Позвольте, товарищ полковник… – Несправедливое обвинение разозлило следователя уже всерьез. – Я прекрасно помню, как вы тогда приезжали. Лично вы! И лично вы требовали это дело возбудить и довести до суда! Вы тогда говорили…

– А вы вот взяли и послушали! У вас что, своей головы на плечах нет? Мало ли кто чего скажет? Вы юрист или где?! Я, знаете ли, тоже ошибаться могу! И вообще, вместо того чтобы умничать здесь… – Полковник пробежался глазами по фигуре стоящего напротив, зацепился взглядом за туфли, покрытые легким слоем коридорной пыли, и продолжил в лучших армейских традициях: – Лучше бы обувь почистили! А то ходите, как басмач какой-то. Из банды курбаши Мадамин-бека…

В этой фазе беседы следователь полностью и окончательно выпал в осадок. Он никак не мог взять в толк, какое отношение имеет уголовное дело к его ботинкам и при чем тут не к ночи помянутый курбаши?..

А нежданный и незваный гость неожиданно успокоился – так же быстро, как до этого взъярился.

– Значит, так. Уголовное дело прекратить. За отсутствием в действиях обвиняемого состава преступления. Дело сдать в архив. Всё.

– Но… – следователь попытался даже не возразить – просто задать вопрос. Однако столичный гость резко его оборвал:

– Я сказал – всё! Идите. И приведите себя в порядок…

2

– Мама, мама, смотри, а у дяди – Бэтмен! – Мальчишеский голос, резко прозвучавший у самого уха, заставил вздрогнуть задумавшегося было военного. Он оглянулся и увидел, что остановившийся неподалеку мальчишка лет шести тычет в него пальцем.

Молодая женщина подхватила сорванца, легонечко – только для порядка – шлепнула, развернулась к военному, на погонах которого красовались звезды подполковника:

– Извините, он такой непоседа!

– Ничего! – улыбнулся офицер. – Все нормально!

Мамаша поволокла ребенка куда-то дальше, но оголец на прощание еще раз ткнул пальцем в военного и выкрикнул:

– Бэтмен, Бэтмен!

«Надо же!» – подполковник только головой покачал. И с чего мальчишка взял, что он на этого самого Бэтмена похож? И тут же все понял. Пальцы поднялись к нарукавному шеврону и осторожно, почти нежно, коснулись его.

Подполковнику не надо было смотреть на шеврон – он и так прекрасно знал, что там. Черная летучая мышь распростерла крылья над земным шаром. И – надпись: «Военная разведка».

Подполковник провел кончиками пальцев по шеврону, ощущая прохладу гладкого пластика, и опустил руку. Вообще-то его служба… Не принято афишировать принадлежность к разведке. И форму эту он надел только один раз. А так ее судьба – пылиться в шкафу. Его судьба – камуфляж без знаков различия, автомат, позывной вместо имени, маска или боевая раскраска на лице… Но он – не ропщет. Он сам выбрал свой путь и готов пройти его до конца. Как тот самый Бэтмен, которого увидел малец на его шевроне, – всегда, в любое время суток, в любое время года он находится в полной боевой готовности и способен выполнить любую стоящую перед ним задачу.

Мальчишка ушел, а подполковник опять погрузился в воспоминание о недавнем прошлом…

– …За высокие показатели в боевой подготовке и успешное выполнение учебно-боевых задач командования… – Генерал выдержал короткую паузу, после чего продолжил: – Приказываю! Майору Рождественскому Артему Викторовичу присвоить очередное воинское звание подполковник досрочно!

Артем не мог понять – какое звание? Кому? Почему? Что вообще происходит в этой комнате?! Это они шутят так? Или это такое утонченное издевательство.

– Оглох, военный? – рыкнул «гражданский полковник». – Не слышу ответа!

– Служу Отечеству! – на автомате произнес Артем.

– Вот и служи, – кивнул все тот же мужик. – Можешь идти.

– Есть! – Артем развернулся на непослушных ногах и вышел за дверь.

В коридоре прислонился к стене, прикрыл глаза. Кружилась голова… «Служи…» Он – свободен?.. Свободен?! Свободен!

– Артем Викторович! – рядом с ним стоял молодой капитан. У Рождественского не нашлось сил даже на то, чтобы спросить, чего ему надо. Только чуть пошевелил головой. – Пройдите, пожалуйста, со мной. Необходимо оформить документы…

– Да-да, сейчас…

Чуть пошатываясь на ходу, Артем направился вслед за капитаном.

Оформление документов заняло почти полтора часа. Удостоверение личности офицера, новенькое, необмятое. Такой же новенький паспорт. Отпускное удостоверение – с сегодняшнего дня подполковник Рождественский находился в очередном отпуске. Какие-то пропуска – он толком и не понимал, для чего они ему нужны, но все равно взял. Потом разберется. Механически надел протянутые ему портупею и фуражку, после чего все тот же капитан проводил его до КПП объекта, на котором они находились…

Артем стоял на дороге и глазел по сторонам. Он не имел ни малейшего представления о том, где находится. А спросить у капитана, провожавшего его, как-то не догадался – полный сумбур в голове. Но точно знал, что где-то в России. И для него этого уже было достаточно.

Он вернулся осенью. Серое небо, голые деревья, довольно прохладно. Низкие тучи сеяли мелким серым дождем. Но он наслаждался каждой минутой, каждым мгновением пребывания здесь. На свободе.

Сзади послышался звук автомобильного сигнала. Артем оглянулся.

– Товарищ подполковник! – У машины – большого черного джипа – стоял улыбающийся Оболенский. – Мы таки поедем или вы тут остаетесь?..

Артем молча шагнул навстречу другу, чувствуя, как щекочет в носу. Да и глаза чего-то того… пощипывает.

…Максим и Шовкат позаботились обо всем. Арендовали квартиру в Москве – пока на полгода. Загрузили холодильник продуктами. Купили кое-что из «гражданки» – интересно бы выглядел Артем, бродя по столице в устаревшем полевом обмундировании. И даже повседневную форму то ли получили, то ли купили – и обшили.

Максим же и просветил Рождественского относительно происходящего:

– Меня не благодари – я тут ни при чем. Тебя вытащил Виктор Ильич. Соловьев. Железный дед! Хотя с виду и не скажешь… Дошел до самого верха, сумел там настоять на своем, и оттуда дали команду. Ты пока числишься при ГРУ. Временно. После отпуска прибудешь по месту службы. Но я думаю, ты там долго не задержишься. Сдается мне, что Виктор Ильич на тебя глаз положил. Понравился ты ему чем-то…

Артем молча слушал товарища. Ему, наверное, понадобится еще немало времени, чтобы привыкнуть к своему новому статусу…

– …Да, и Лизу я вызвал. Завтра прилетает…

Вот и стоял подполковник Рождественский в зоне прилета аэропорта, ожидал прибытия жены и сына. Он пока не знал, что скажет Лизе. Да, собственно, и не задумывался над этим – слова найдутся. Сами.

Сзади кто-то легонечко хлопнул Артема по плечу. Он обернулся. Рядом с ним стоял Максим. По лицу товарища блуждала рассеянная улыбка, а под руку его держала молодая симпатичная женщина. Артем даже вспомнил ее имя – Даша.

– Вы, товарищ подполковник, – сварливым тоном начал Максим, – смотрю, мундирчик-то отгладили… И ботиночки почистили. А вот паршивеньких цветочков любимой женщине купить – ума не хватило, военный?..

Даша насмешливо фыркнула, а Артем растерянно завертел головой в поисках цветочников. Действительно, не сообразил как-то. Слишком уж многое на него в последние дни свалилось…

– Держи! – сжалился Оболенский и сунул в руки товарища большой красивый букет. – И давай топай! Вон они идут… Мы вас здесь подождем…

Схватив букет, Артем чуть ли не бегом бросился навстречу Лизе. Ему многое придется объяснить и рассказать…

3

– Спасибо вам большое, Виктор Ильич! – Молодой генерал немного ерничал. – Спасибо за подарочек бесценный! Вот уж вы мне удружили – слов нет!

– Не бурчи, Слава, – Соловьев добродушно улыбался.

– Не бурчи… – продолжал возмущаться генерал. – Подсунули вы мне проблему! И как ее решать – я даже не знаю…

– Не вижу никаких сложностей, – пожал плечами Виктор Ильич.

– А я – вижу! У меня внезапно образовался целый подполковник, которого нужно куда-то девать. А девать мне его – некуда. Частей спецназа у нас сейчас нет, а для штабной работы он непригоден…

– По-моему, ты его недооцениваешь, – рассеяно заметил Соловьев.

– Недооцениваю?! – Генерал чуть не задохнулся от переполнявшего его возмущения. – Сколько времени он был не под контролем? Сколько времени вне системы? Всё! Как сотрудник разведки он кончился. Мы просто не имеем права его использовать!

Соловьев в ответ что-то буркнул.

– Я не понимаю – для чего нужно было ломать комедию с этим приказом? – продолжал генерал. – Ну, уволили парня…

– Слава, ты будешь долго смеяться, – перебил его Виктор Ильич, – но только никто Рождественского не увольнял.

– Это как? – растерялся генерал.

– А это ты у кадровиков спроси, – усмехнулся Соловьев. – Я поднял его личное дело… До сегодняшнего дня майор Рождественский числился в командировке. С сегодняшнего дня подполковник Рождественский, как ты знаешь, в отпуске…

У генерала даже слов не нашлось. Вернее, слова-то нашлись… Но только из тех, что в приличном обществе вслух не произносятся.

– Ты вот что, Слава, – Виктор Ильич придержал генерала за рукав. – Ты сделай так. Назначь его там, у себя, на какую-нибудь приличную должность. И – откомандируй.

– Куда?

– Ко мне, – усмехнулся Соловьев. – В мое распоряжение. Точнее, в распоряжение Совбеза. Отношение я подготовлю…

– Смотрите, – генералу явно стало немного легче. – Я – сделаю. Мне так даже проще. Но вот вы, Виктор Ильич, еще горя с ним хлебнете…

– Ну, я не думаю, что все так плохо! – Соловьев мечтательно смотрел куда-то вдаль. – Поверь старому, битому и травленому лису – этот парень еще послужит…

Content

Кирилл Казанцев
Боевой эксперимент

Пролог

Глава 1

1

2

3

4

5

Глава 2

1

2

3

4

5

Глава 3

1

2

3

4

5

Глава 4

1

2

3

4

5

6

7

Глава 5

1

2

3

4

5

Глава 6

1

2

3

4

Глава 7

1

2

3

Глава 8

1

2

3

4

Глава 9

1

2

3

4

5

Глава 10

1

2

3

4

Глава 11

1

2

3

4

5

6

7

Глава 12

1

2

3

4

5

6

Глава 13

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава 14

1

2

3

4

5

Вместо эпилога

1

2

3