Альберт Байкалов

Смертельная роль

Пролог

Едва оторвавшееся от горизонта солнце уже основательно раскалило землю. В этой части суши оно скорее напоминало застывшую вспышку ядерного взрыва. Одну из тех, что сотни раз освещали за последнее столетие этот клочок Американского континента и наконец однажды, вопреки законам физики, не потухшую, а начавшую вращаться вокруг Земли.

Безжизненное холмистое пространство выгоревшего песка и россыпей камней, скупо украшенное гигантскими кактусами, никак не оживляли десяток бетонных сооружений с похожими на бойницы окнами, караульная вышка и флагшток с главным символом США. Этот клочок белой в синюю полоску материи с россыпью звезд штатов в верхнем левом углу особенно остро смотрелся на фоне безжизненного пространства. Секретный объект министерства обороны походил на базу колонизаторов где-нибудь на Марсе в недалеком будущем или на съемочную площадку, где снимался фильм о «звездных войнах». Военные, одетые в песочного цвета униформу и панамы с широкими полями, все, как один, в солнцезащитных очках – обязательном атрибуте экипировки в этих краях, сновали, подобно термитам в потревоженном термитнике, волоча какие-то коробки и ящики. Солдаты уже с трудом передвигались в загустевшем от жары воздухе. Их фигурки колыхались в мареве, иногда то отрываясь от поверхности и на мгновение зависая над землей, то вдруг, наоборот, касаясь ее и превращаясь в бесформенные пятна песочного цвета. Несколько человек подметали пластиковыми метелками раскаленный бетон, который здесь был вместо не выдерживающего высоких температур асфальта. С утра весь персонал базы занимался приготовлениями к приезду важного гостя. И хотя здесь это было явлением нередким, по повисшему в воздухе напряжению чувствовалось, что уровень его чрезвычайно высок. За несколько минут до того, как на обильно политую водой площадку приземлился огромный вертолет, база словно вымерла.

Шли последние приготовления перед испытанием. Для сержанта Смита, стоявшего сейчас у дверей, за которыми начиналась лестница, ведущая на второй этаж смотровой площадки, это был рядовой день. Таких на базе «Дремлин», или, как ее между собой называли дружки Смита, в «Зоне», он пережил не одну сотню. Вырубленный полвека назад в пустыне Невада полигон вот уже на протяжении года служит для сержанта местом и работы, и отдыха. В его обязанности входило раз в три дня заступать на дежурство на центральный пульт охраны. На двадцать четыре часа сержант становился ответственным за то, чтобы на эту территорию, нашпигованную сотнями электронно-оптических датчиков, магнитных сенсоров и прочих охранных систем, не проник враг. Кроме технических средств охраны, за которые отвечал Смит, полигон контролировался и людьми. Десятки патрулей, пеших и на машинах, охраняли самые сокровенные тайны Великой страны. Смит всегда будет гордиться тем, что служил здесь, в святая святых США. Жаль только, что невозможно рассказать родным об этом. Он обязан хранить тайну до самой смерти, и за этим будут ревниво следить специальные отделы ЦРУ. Каких-то десять лет назад он и подумать не мог, что когда-то окажется в месте, ставшем частью американской массовой культуры, темой фантастических фильмов и передач. Ведь именно где-то здесь, на бескрайних просторах прерии, именуемой «Зоной 51», по слухам, находится таинственный ангар с летающей тарелкой инопланетян, разбившейся в пятидесятых годах прошлого века.

Сегодня на базу прибыла госсекретарь США. Она прилетела на вертолете и сразу направилась в один из исследовательских корпусов центра. Спустя час, в сопровождении нескольких сотрудников, женщина прошла на вышку, у которой перед ее прилетом было приказано встать Смиту. Все, что от него требовалось, это открыть перед высокой гостьей массивную дверь. Осталось дождаться, когда гостья уйдет.

Смит размышлял над тем, как проведет первый за этот год отпуск, когда увидел, как в его сторону направляется невысокий, круглоголовый мужчина лет пятидесяти. Он сильно торопился. Было заметно, мужчина расстроен, что по каким-то причинам задержался и отстал от госсекретаря и ее свиты. Его круглую голову украшала кепка с длинным козырьком. На широком носу солнцезащитные очки. Клапан нагрудного кармашка рубашки с коротким рукавом украшала именная табличка с фотографией и штрих-кодом. Ни тебе фамилии, ни имени. Мужчина на ходу снял очки. Его глубоко посаженные глаза оказались какими-то бесцветными, а взгляд был уставшим.

Непонятно почему, но сержант проникся к нему уважением.

«Наверное, это конструктор очередной военной разработки, которую будут сегодня здесь испытывать, – подумал Смит, делая шаг в сторону и берясь за ручку дверей. – Или представитель Госдепа, который приехал принимать вместе с госсекретарем работу».

Марвин Браун шагнул в услужливо открытую сержантом дверь наблюдательного пункта, торопливо поднялся по ступенькам железной лестницы на второй этаж смотровой площадки и оказался в помещении наблюдательного пункта. Еще утром здесь были включены кондиционеры, и было прохладно. Но не настолько, чтобы на следующий день проснуться с температурой. За использованием облегчающего в этих краях жизнь климатического оборудования следил специалист высокого уровня. Стоит ему лишь слегка нарушить инструкции, и госсекретарь может надолго слечь с простудой.

– Марвин Браун! – громким голосом представил его мужчина в военной форме без знаков отличия.

Браун знал, это заместитель начальника центра Шон Оскальд.

На просторной бетонной террасе, одна стена которой была сделана из армированного стекла, на расположенных в ряд пяти креслах сидели трое мужчин и одна женщина. Все, за исключением нее, – представители научного центра США новейших разработок в области военной электроники. Кроме них и Оскальда – никого. Даже охрана осталась в одном из модулей жилого сектора.

Оскальд развернулся лицом к окну, за которым была развернута батарея противовоздушной обороны «Пэтриот». Две машины с поднятыми вверх контейнерами, где находились ракеты, выбрасывали из выхлопных труб в разгоряченный воздух дым работающих дизелей. Чуть в стороне вращался на мобильной платформе локатор.

– До подлета цели осталось две минуты, – раздался мужской голос из установленных под потолком динамиков.

– Обратите внимание, – прошел к стеклянной стене полковник, – самолет вошел в зону видимости, и мы можем наглядно увидеть, как он будет уничтожен ракетой.

На фоне голубого неба отчетливо стала видна летящая черная точка.

– Цель в разрешенной зоне поражения, – вновь раздался голос.

Гусеничная машина с задранными вверх контейнерами вдруг ожила. Один из люков открылся, а позади заклубилась пыль. Послышался рокот, за ним последовал хлопок, и ракета с шипением устремилась к цели. Некоторое время все завороженно наблюдали за удаляющейся светящейся точкой, пока она не слилась с самолетом. Еще немного, и в небе образовался огненный шар. Обломки имитатора воздушной цели полетели на землю.

– Цель уничтожена, – сообщил бесстрастный голос.

– На данном этапе вам была продемонстрирована система в действии, – снова заговорил полковник. – Как видите, и самолет, и объект ПВО в безупречном рабочем состоянии.

– Цель номер два, – объявил голос.

Оскальд извлек из кармана небольшой продолговатый предмет, напоминающий трубку спутникового телефона, демонстративно отвернул похожую на сигару антенну и надавил на несколько кнопок.

Над полем появился второй самолет. Он шел примерно по тому же курсу, что и первый. Контейнеры ракеты неожиданно дернулись за целью и замерли.

Имитатор продолжал полет. Теперь уже произвела пуск вторая установка. Ракета, как и первый раз, благополучно нагнала цель, описав в небе дугу, и взорвалась.

– Как вы понимаете, обе цели должна была поразить установка под номером один. Однако второй пуск не выполнен по причине сбоя радиоэлектронного оборудования, обеспечивающего ее работу. Вернее сказать, оно полностью выведено из строя и требует серьезного ремонта. Все дело в том, что на этой машине вся электронная начинка была собрана на основе микросхем, которые мы поставляем русским. Зная их параметры и технические характеристики, наши разработчики умышленно заложили в них скрытые дефекты. При воздействии на собранное из таких комплектующих оборудование определенной частоты оно выходит из строя. Таким образом, высокотехнологичные системы в одно мгновение превращаются в груды металлолома.

– Значит, сейчас над нами пролетал спутник, который вывел из строя эту машину? – попыталась угадать госсекретарь.

– Увы, – ее реплика вызвала улыбку у Оскальда. – В данный момент генератор располагается здесь. – С этими словами он поднял прибор, находившийся у него в руке, на уровень груди. – В наших условиях расстояние позволяет использовать портативные устройства.

– Я плохо разбираюсь в этом, но поверьте, впечатляет! – округлила глаза госсекретарь.

Браун отвернулся, чтобы не встретиться взглядом с коллегой. Оба знали, на самом деле генератор частот стоял на армейском джипе, находившемся в ста ярдах от вышки. Чтобы произвести впечатление, они немного слукавили. Но в целом система работала безупречно, и дело оставалось за малым: параллельно с внедрением новейшего оборудования в США окончательно разрушить работающий в этой области промышленный потенциал русских. Тогда они полностью перейдут на детали, произведенные за пределами своей страны. Именно здесь необходима поддержка Государственного департамента. Браун надеялся подкорректировать внешнюю политику так, чтобы иметь возможность влиять на отдельные отрасли экономики России. На фоне повальной коррупции в высших эшелонах власти и концентрации капитала отдельных лиц на счетах в банках США и дружественных им стран сделать это стало возможным. Поэтому было принято решение продемонстрировать перед предстоящим разговором госсекретарю возможности военных.

– Конечно, Россия не Ирак, – вздохнул между тем Оскальд, убирая предмет, который выдавал за портативный генератор частот, в карман. – Еще предстоит много работы. Но и она уже практически полностью зависима от нашего производителя.

– Вы удивили меня сейчас новостью о состоянии ПВО России, – сказала госсекретарь. – С трудом укладывается в голове…

Конечно, женщина лукавила. Госдеп как никто был в курсе таких дел. Но нельзя было признаваться, что это входит в круг ее обязанностей. Нужно быть чуточку наивным в глазах зубров передовых технологий. Наверняка перед поездкой на базу госсекретарь получила консультации по всем вопросам, а визит носил чисто формальный характер. Госдеп должен собственными глазами увидеть то, подо что будут выбиваться деньги и проводиться внешняя политика.

– Не сомневайтесь, семьдесят пять процентов радиодеталей на системах ПВО России произведено либо у нас, либо в подконтрольных компаниях дружественных нам стран, – продолжал между тем вводить в курс дела Оскальд. – То же самое происходит и с самолетами. Бортовая электроника на них собрана из зарубежных комплектующих. По первой команде специальное устройство, которое может быть установлено как на спутнике, находящемся на околоземной орбите, так и на любом другом носителе, мгновенно выводит из строя оборудование, имеющее эти детали, и превращает грозное оружие в ненужный хлам. Русские вынуждены использовать иностранные детали ввиду того, что собственная промышленность разрушена и обескровлена. Поверьте, осталось совсем немного, и мы выйдем на тот уровень, когда их война с НАТО попросту будет обречена на провал. Ни один танк, самолет и тем более ракета не смогут выполнить задачи. Хочу еще раз повториться, что данная система хорошо себя зарекомендовала во время войны в Ираке. Таким же образом была выведена из строя практически вся авиация диктатора Саддама, начинка которой в основном сделана из произведенных во Франции составляющих. Не за горами тот день, когда ядерный чемоданчик президента этой страны станет не более чем формальностью. Он и сейчас имеет запасной по причине ненадежности системы…

– Неужели русские не могут обойтись без наших деталей? – удивлялась госсекретарь. – Я не могу прийти в себя…

– Сейчас еще дела обстоят не совсем так. – Оскальд посмотрел на Брауна, и тот шагнул вперед:

– Позвольте мне. Именно моему отделу поручено разработать и осуществить план, в результате реализации которого русские в ближайшее время должны перейти полностью на иностранную электронику. Несомненно, они создают уникальные образцы вооружения, но сильно отстали в силу объективных причин от остальных стран в области высокоточной электроники. В качестве примера могу привести тот факт, что один из министров, отвечающий за передовые разработки, осмелился представить президенту китайский компьютер как детище российского производства.

– И что же, тот не заметил подвоха? – не поверила госсекретарь.

– Не могу сказать точно, – признался Браун. – Хочется добавить, что большую роль в своей работе я отвожу русским чиновникам, ведь именно им принадлежат главные заслуги в отставании России. Манипулируя ими, мы срываем государственные заказы, направляем финансовые потоки в нужные нам и бесперспективные для русских русла, вынуждаем закупать устаревшее производственное оборудование. Взять хотя бы модернизацию завода «Ангстрем». Благодаря нашей работе русские приобрели сильно устаревшее оборудование для производства микросхем, снятое с линий дрезденской фабрики «ФАБ-30», крупного производителя микрочипов нашей компании «АМД». Но даже его еще не установили. Оно до сих пор пылится в Нидерландах. Если учесть, что данное оборудование потеряло свою актуальность еще в начале двухтысячных годов, можете себе представить экономическую и политическую выгоду нашей страны от сделки? – Браун выдержал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, и уже более спокойно продолжил: – Однако все эти меры пока недостаточно эффективны. По нашим данным, в этом году новым президентом запланирован очередной транш на создание в России подобного производства. Ведутся интенсивные разработки в новых областях. Есть у них в этой области и сильные специалисты, а это главное. Так, например, вызывает большую озабоченность Адоратский Андрей Денисович. Ученый, до некоторых пор неизвестный широкой публике, осуществил настоящий прорыв в создании вакуумных и гибридных твердотельных изделий. Под его проект планируется целевое финансирование. Научный коллектив под его руководством не только семимильными шагами сокращает отставание, он идет совершенно новым путем. Одновременно Адоратский разработал платформу по адаптации зарубежных комплектующих, которая делает продемонстрированное вам сейчас оборудование бесполезным.

– Вы хотите сказать, что этот Адоратский создал какой-то прибор, который все же позволяет русским использовать наши детали? – испытующе уставилась на Брауна госсекретарь.

– Именно так, – потухшим голосом подтвердил тот. – Но пока оно лишь в стадии проектного решения. То есть на бумаге. Однако, по данным, полученным агентурным путем, ему достаточно нескольких миллионов долларов, чтобы претворить это в жизнь.

– Неужели вы допустите, чтобы один человек сделал все это, – показала рукой в окно госсекретарь, – бесполезной тратой денег налогоплательщиков?

– Мы работаем по нескольким направлениям. Но, например, попытки переманить его на Запад пока не увенчались успехом. Вопрос физического устранения не рассматривается. – Браун кашлянул, мельком глянул на Оскальда и продолжил: – У него есть преемники. Выход из создавшегося положения мы видим один: нужно добиться прекращения финансирования программы.

– Все, что вы мне здесь сказали и продемонстрировали, конечно, заслуживает внимания со стороны правительства, но основное направление Госдепа – это внешняя политика, – заговорила госсекретарь. – Не вижу прямой связи между полученной мною информацией и своей деятельностью. Скорее, это прерогатива ЦРУ и министерства экономического развития.

– Как раз сейчас у нас возникла необходимость в более тесном сотрудничестве именно с вами, – торопливо заговорил Браун. – Нам нужно иметь более широкие возможности манипулировать российской элитой. Сделать это можно только в том случае, если мы получим доступ к их счетам и недвижимости за пределами России. Вернее, нам практически все известно, но мы ограничены в возможностях.

– Я вас поняла, – поднялась госсекретарь. – После консультаций я приму решение на постановку вопроса перед Конгрессом.

– Кроме этого, существует еще одна проблема, которую я бы хотел обсудить с вами лично. Она напрямую касается конкретных людей.

– А здесь это сделать нельзя? – удивилась она.

– Есть вопросы национальной безопасности, которые касаются напрямую лишь меня и ни в коей мере не затрагивают интересов присутствующих здесь коллег, – улыбнулся Браун.

– Ну, что же. – Госсекретарь на секунду задумалась и добавила: – Я поставлю задачу своим помощникам решить этот вопрос, и в ближайшее время мы обязательно встретимся.

Глава 1

Держа направленным удлиненный глушителем ствол «Вала» чуть правее и выше объектива видеокамеры, Матвей Кораблев упал на живот и дважды надавил на спусковой крючок. Винтовка не ударила в плечо, как при стрельбе боевым патроном, а лишь слегка вздрогнула. Зато хлопок от имитатора выстрела оказался сильнее. Одним словом, хорошо сделанный муляж. Ну и пусть, кто кроме него это знает? Смотреть боевик настоящие бойцы если и станут, то лишь для того, чтобы посмеяться над очередной сказкой для взрослых.

Матвей «ужом» переполз чуть вперед и правее, снова изготовился для выстрела.

– Стоп! Стоп! Стоп!

Крик и хлопки в ладоши режиссера заставили зло выругаться. Матвей сплюнул в сторону и поднялся.

Тут же сбоку появилась гримерша с кисточкой в правой руке и палитрой в левой. Матвей знал, что девушку зовут Марина. Она в каждом дубле получала нагоняй за его рану над бровью. Много краски заставляло прищуривать глаз, мало – не давало выразительности и выдавало в кадре дублера.

– Ну что еще? – вздохнул Матвей, направляясь навстречу Громову.

Режиссер отмахнулся от семенившей рядом помощницы с текстом сценария на планшете и упер руку с громкоговорителем в бок:

– Я же говорил: выстрел, кувырок…

– Перекат, – поправил его Матвей и поморщился: – Не делается он в бою… Неправильно это. Навязан этот прием перемещения далекими от реальности людьми.

– Почему? – расстроенно спросил Громов.

– При перекате все, что находится на бойце, как на мельнице, крутится и делает его заметнее. Сил такой способ смены позиции отбирает больше, и не каждый сразу после этого кульбита может произвести прицельный выстрел по цели, а в бою от доли секунды зависит целая жизнь…

– А что может на бойце болтаться? – с наивностью школьника поинтересовался Громов, разглядывая амуницию Матвея. – Саперная лопатка, рюкзак… Может, снимем?

– Это примерно то же самое, что снимать в операционной фильм про хирургов без халатов, – стоял на своем Матвей.

– Но я в кино…

– Для кино может и пойдет, – согласился Матвей, – но в бою так делают только те, кто начальную военную подготовку на ваших боевиках получил.

– Зритель не знаком с нюансами, – стоял на своем Громов. – Ему эффекты подавай. Без них фильм обречен на провал.

– Ну, раз так стоит вопрос…

– В общем, повтор с этим… – не дал договорить Громов и пощелкал пальцами.

– С перекатом, – упавшим голосом напомнил Матвей. – Хорошо.

Матвей снова терпеливо дождался, когда гримерша поправит висевший над глазом «лоскут» кожи, и занял свою позицию за стеной разрушенного дома, откуда его герой выскакивает и идет на боевиков…

Второй день Матвей выполняет трюки на съемках фильма Артура Громова «Кавказ – дело тонкое». Удружил Валера Рыкунов. Бывший сослуживец и друг свалился как снег на голову с предложением вместо него сняться в кино. И не в каких-то там эпизодах, а исполнить трюки за игравшего главного героя артиста. Леонид Юрасов был одного с Матвеем роста и комплекции. Слегка совпадали и внешние данные. Юрасов имел такой же прямой нос и волевой подбородок. Только Матвей был светловолосым, а он – брюнет. Изначально актер намеревался все играть сам, однако за неделю до окончания съемок подвернул ногу.

Для Матвея оставалось загадкой, как киношники вышли на Рыкунова. Спецназовцы – люди не публичные. Зачастую их жены не знают, чем занимаются мужья, которым даже на короткое время попасть под объектив камеры новостного канала означает закончить карьеру.

Матвею уже в первый день стало стыдно за то «мыло», в создании которого он, по воле случая, согласился принимать участие, поэтому запал быстро прошел. Теперь на съемочной площадке его удерживало только данное другу обещание.

– Тишина! Внимание! – завопил режиссер. – Приготовились! Аппаратная! Камера!..

– Дубль три, кадр семь! – звонким голосом объявила ассистентка, и раздался стук хлопушки.

– Мотор!..

Матвей снова сделал шаг вправо, развернулся и бросил тело вперед…

На этот раз он поступился принципами, сделал все, как просил режиссер. Ну и пусть радуется. Главное, в кадре его лица не узнать. Мастер по гриму на площадке – один из немногих, кто знает свое дело. Да и сюжеты с участием Матвея скоротечны…

– Ну вот, – радостно вопил Громов, утирая пот, – получилось!

Рупор он, наконец, поставил рядом с раскладным стульчиком, на котором сидел, и взял с подноса принесенную чашку кофе.

Про Матвея все разом как-то забыли. Он поискал взглядом Хаустова, чтобы вернуть реквизиты. Гример стоял рядом с Латушкиной и что-то быстро говорил на ухо, при этом поглаживая ее по плечу. Голубоглазая блондинка, игравшая в фильме роль подружки главного героя, а значит, в какой-то степени и его, нервно курила, глядя перед собой. Матвей разочарованно вздохнул. Сигарета явно не шла этой нервной очаровашке, как и большинству женщин. Сам он никогда не курил, хотя мог. Отчасти – по необходимости, спецназовец должен уметь выдать себя за кого угодно. Так, однажды на ученьях во Владивостоке, где группе была поставлена задача условно вывести из строя стоящий на рейде крейсер, он в течение недели был самым настоящим бомжом, собирающим на пирсе окурки и пустые бутылки. Матвей с отвращением вспоминал этот привкус табачного дыма. Еще ужасней, когда он исходит от красивых женщин. Ну, а страшненькие и вовсе окончательно делают себя мужеподобными исчадиями ада.

– Куда все это? – Подойдя к Хаустову, Матвей поднял на уровень груди забитый поролоном камуфлированный рюкзак и бутафорскую винтовку.

– Еще костюм, – отстраняясь от Латушкиной, напомнил Хаустов.

– Здесь снимать? – на полном серьезе спросил Матвей.

– Зачем? – встрепенулся Хаустов, забирая из рук Матвея реквизит. – Сдадите Олечке…

– Вы сегодня последний день? – неожиданно спросила Латушкина.

– Угадали, – кивнул Матвей, глядя в красивое личико актрисы.

Сегодня она была не только без грима, который по роли прибавлял ей добрый десяток лет, отсутствовал вообще какой-либо намек на обычный макияж. Впрочем, таким женщинам, как она, он был и не нужен. Матвей считал, что тенями и тушью должны пользоваться те, кому чего-то недодала природа. У этой же было все. Длинные ресницы, голубые глаза, в которых наверняка утонул не один поклонник, тонкие брови… А от ямочек, появляющихся на щеках, когда она улыбалась, даже у него ныло под ложечкой. Сегодня ее глаза были слегка припухшими и красными, более чувственными казались губы.

– Вы чем-то расстроены? – попытался угадать Матвей.

– Вот этого не надо! – строго нахмурил брови Хаустов.

– Почему? – удивился Матвей.

– Сейчас она скажет, что поругалась с гримершей, а завтра утром вся «желтая» пресса будет обсуждать сенсационный лесбийский скандал в актерской среде, – с раздражением выпалил гример.

– Вам нравятся женщины? – шутливо спросил Матвей, вновь посмотрев на красивое личико актрисы.

– Пойдемте, я распоряжусь принять у вас реквизит, – с нотками недовольства проворчал Хаустов.

Матвей направился за ним, на прощанье улыбнувшись актрисе и по привычке мысленно ставя ее рядом с Мартой.

Зеленоглазая брюнетка, ворвавшаяся больше года назад в его жизнь, заменила эталон красоты в лице бывшей жены Ирины. После предательства любимой ему перестали нравиться рыжие. Где-то на уровне подсознания этот цвет ассоциировался с изменой.

Матвей повернул ключ зажигания и тут же уловил появление рядом с машиной еще одного человека. Он повернул голову и увидел в окне красивое личико Латушкиной. На щеках женщины появился легкий румянец, а сама она выглядела слегка запыхавшейся. Он надавил на кнопку стеклоподъемника. В салон вместе с шумом города ворвался волнующий аромат ее духов.

– Извините, пожалуйста, – быстро заговорила она, – забыла, как вас?..

– Матвей, – напомнил он.

– Матвей, моя машина не заводится! Вы не могли бы подвезти меня до метро?

– Почему лишь до метро? – удивился он, неожиданно ловя себя на мысли, что впервые после знакомства с Мартой у него появилось желание провести время с другой женщиной.

– Я далеко живу, – начала было актриса, но он не дал ей договорить. Выйдя из машины, обошел ее с другой стороны и открыл дверцу:

– Садитесь.

– Вы где живете? – спросила Инна, пристегивая ремень безопасности.

– На Профсоюзной. – Матвей наконец завел двигатель и стал выезжать со стоянки.

– А я на Мосфильмовской, – сказала, будто похвасталась, Инна.

– Это повлияло на выбор профессии? – пошутил Матвей.

– Скорее профессия на выбор места жительства, – улыбнулась она. От ее плохого настроения не осталось и следа.

– Вы чем-то были расстроены? – бросил на нее осторожный взгляд Матвей.

– Пустяки, – отмахнулась Инна.

Матвей выехал на улицу и, чтобы как-то поддержать разговор, поинтересовался:

– Вы москвичка?

– Родилась в Питере, – выдержав паузу, ответила Инна. – А вы разве не знаете?

– Я не слежу за жизнью звезд, – догадавшись, к чему она клонит, ответил он.

– Какая я звезда? – смутилась Инна. – Вот Юрасов, да!

– Вы впервые с ним снимаетесь в одном фильме?

– Представьте себе, да.

– И как?

– В смысле?

– Что он собой представляет как человек?

– Вы думаете, я с ним спала? – почему-то расстроилась она. – Наши СМИ только и занимаются, что перемывают кости да подкладывают нас друг другу в постель…

– Знаете, а давайте заедем в ресторан! – неожиданно для себя предложил Матвей. – Я страшно проголодался!

– В таком виде?! – ужаснулась Инна и почему-то удручающе посмотрела на свои ноги.

– А почему бы и нет? – удивился Матвей. – Сейчас разгар дня, они полупустые. Кто на нас с вами будет смотреть?

– Увидите, стоит мне появиться даже в самом захудалом заведении, как туда через минуту примчатся папарацци, – надула она бантиком губки. – Все эти официанты и администраторы только и думают, как заработать пару сотен «зеленых». У них все номера телефонов «желтых» газет и глянца…

– Давайте проверим? – загорелся Матвей. – Я на Грузинской знаю небольшое и уютное кафе. Оно расположено в глубине тихого квартала, и там почти не бывает в это время людей.

– Кафе? – воскликнула Инна. – Еще не хватало, чтобы меня увидели в забегаловке! Вы знаете, какой поднимется шум?

Но Матвей уже принял решение и лишь улыбался. Он проворно перестроился в левый ряд и повернул.

– Матвей! Или как вас там!.. Я не одета! Что вы себе позволяете?! – стала вяло, больше для порядка, возмущаться артистка, но в ее голосе не было той настойчивости, которая обязательно присутствует, когда человек действительно не хочет того, к чему его принуждают.

– Хотите анекдот? – неожиданно спросил Матвей, ловко обходя «Майбах» и снарядом посылая машину вперед.

– Не хочу, – неожиданно сухо ответила она.

Как ни странно, именно эта фраза, брошенная скучным, вмиг уставшим голосом, подействовала на него как ушат холодной воды.

Матвей посмотрел на ее красивый профиль и сбросил скорость.

«Чего это ты, Матвей Сергеевич, так раздухарился? Как мальчишка! Сказала она тебе, не хочет, какого черта? Да и кто ты, и где она?»

– Значит, отказываетесь? – на всякий случай спросил он, прикидывая в голове, как короче проехать к ее дому.

– Почему же? – неожиданно улыбнулась Инна. – Поехали уже.

Набокин Родион Иосифович не спеша направлялся по дорожке, ведущей от Букингемского дворца к пруду Серпантин. Только что произошла смена караула, на которую собиралась разношерстная публика, растекающаяся сейчас в разные стороны по Гайд-парку. Родион Иосифович не был в числе зрителей, поскольку этот ритуал знал хорошо еще задолго до того, как въезд в Старый Свет стал доступен даже домохозяйке. Об этом позаботился папа, партийный чиновник, во времена горбачевской перестройки прорвавшийся к рычагам власти и кормушке, что, впрочем, одно и то же, и отправивший свое чадо учиться за рубеж. Конечно, в юности не отличавшийся прилежностью, Родион лишь бегло был знаком с достопримечательностями столицы туманного Альбиона. Предаваясь утехам, он прожигал молодость в многочисленных пабах, ресторанах, клубах и на вечеринках. Тогда еще чопорная и суровая Англия и подумать не могла, какой балаган могут устраивать гости с Востока, которые на удивление быстро осваивались и чувствовали себя здесь уже тогда полноправными членами общества. Однако сейчас, разменяв пятый десяток, он стал более сентиментальным. С возрастом вошло в привычку предаваться воспоминаниям и мечтам, прогуливаясь здесь. Ему нравились парки Лондона своей непринужденностью и чистотой. В ясные дни, которыми природа не радует англичан, на широких зеленых полях одинаково стриженной травы здесь можно было увидеть валяющегося в костюме клерка или устроившую под деревом пикник молодую семью. Упитанные белки, с трудом передвигающиеся от сытой жизни голуби, грациозные лебеди в озерах совсем не боялись людей. Приезжая сюда из унылой и серой России, Родион отдыхал душой и телом. И не потому, что ему приходилось круглые сутки у себя на родине трудиться, не разгибая спины. Нет, он был благополучным человеком и занимал достаточно высокий пост в Министерстве промышленности, чтобы работать не покладая рук. Просто убогая и серая Россия, с витающей в воздухе безысходностью, давила всей своей грязной массой, даже высокие заборы его загородных вилл не спасали от нее. Родион боялся видеть ту нищету, в которой прозябает большая часть страны, чтобы не портить себе настроение. Его охватывал настоящий ужас, когда случайно по телевизору он слышал, что где-то люди живут на три тысячи рублей детского пособия всей семьей. А когда на экране гигантской панели вдруг возникали беззубые бабы на фоне полуразвалившихся халуп, попросту гнал детей прочь из комнаты, чтобы не подрывать их психику. Хотите острых ощущений, смотрите фильмы ужасов, там все выдумано…

Обзаводясь здесь недвижимостью, в которую вложил почти три четверти своего состояния, Родион считал, что создает для себя и своей семьи кусочек рая вдали от хмурой и такой страшной родины. Однако на самом деле, на уровне подсознания, он попросту искал на будущее убежище, отделяя себя Ла-Маншем и своеобразной политикой Англии в отношении богатых перебежчиков от возможного уголовного преследования. Лондон будто засасывал капиталы нуворишей. До поры до времени никто не видел в этом ничего предосудительного: люди едут туда, где лучше. Оно и понятно, куда более спокойно жить размеренной жизнью на чужбине, чем дома как на пороховой бочке среди людей, у одной половины которой в крови страсть к переворотам и революциям, у второй – к воровству и пьянству.

За размышлениями Родион не заметил, как оказался в той части парка, что ближе к Оксфорд-стрит. В своих поездках он не раз бывал здесь, но никогда не замечал никакой активности, о которой в последнее время говорили в России. Родион огляделся. Люди сидели на скамейках и прогуливались, подобно ему, но никто не выступал и ни к чему не призывал. По слухам, именно здесь любой желающий может встать и высказать все, что думает о политике, демократии и обо всем, что с этим связано. На фоне последних выступлений оппозиции и «Марша миллионов» в Москве в российских СМИ ведутся страстные обсуждения проектов по примеру Гайд-парка. По-видимому, стоящие за этим люди попросту хотят таким образом хапнуть еще государственных денег. Из собственных наблюдений Родион знал, что англичане больше работают для улучшения своего благополучия и, вопреки утверждениям, почти не митингуют.

Он добрел до выхода из парка и посмотрел на часы. Пора. Как бы невзначай, огляделся – вроде никто следом не идет и, одернув пиджак, направился к переходу.

В операционном зале банка было немноголюдно. Пара человек тихо говорила у стойки ресепшен, а одна дама сидела за столом напротив клерка. Негромкие голоса терялись в высоких сводчатых потолках.

– Что вам угодно? – спросил возникший сбоку невысокий сухощавый мужчина. Серый костюм служащего банка размывал его, делал незаметным на фоне этого замка денег.

– Я хотел бы оплатить со своего счета сделку, – так же тихо ответил Набокин.

– Пройдемте, – указал на высокие двустворчатые двери клерк.

Этот зал был меньше первого и выглядел более современно. Клерк представил его молодой высокой особе в очках и удалился.

– На мой счет вчера поступили деньги, – протягивая документы, заговорил Набокин. – Сегодня я хотел бы оплатить частью их сделку…

– Набокин Родион Ярославович? – повторила девушка, четко проговаривая непривычные русское имя и отчество.

Глядя в монитор компьютера, она быстро пробежала пальчиками по клавиатуре и нежно тронула клавишу «Ввод». Брови ее при этом слегка вздрогнули, но тут же встали на место.

– Что-то не так? – слегка подался вперед Родион.

Пять миллионов долларов были перечислены из России через несколько небольших банков в офшоре и вчера должны были поступить на его счет сюда. Неожиданно Родиона охватило волнение. Он оглянулся на двери – стоящие в них двое сотрудников о чем-то тихо говорили, и непроизвольно выпрямил спину.

Между тем девушка наконец оторвала взгляд от монитора, перевела его на Набокина и встала:

– Подождите минуточку.

Вернулась она с каким-то полным круглолицым мужчиной.

– Роберт Кейтс, – представился он. – Старший менеджер банка. Пройдемте со мной.

– А что, собственно, случилось? – направляясь следом за мужчиной, спросил заплетающимся языком Набокин.

Под ложечкой неприятно заныло. Еще бы, на волне заявлений президента о борьбе с коррупцией нет-нет да и посещали страшные мысли. Конечно, система ревниво бдит свои интересы и не позволяет отдельным выскочкам покушаться на свое благополучие. Но иногда возникает необходимость объявить крайнего, и кто-то становится жертвой во имя спокойствия и благополучия остальных.

Они оказались в коридоре с зелеными стенами, по обе стороны которого располагались массивные двустворчатые двери с золочеными ручками и именами на перламутровых табличках. Открыв одну из них, Кейтс пропустил его вперед себя. Родион шагнул через порог и оказался в небольшом уютном кабинете без окон.

– Садитесь, – показал на стул с высокой спинкой Кейтс.

– Благодарю, – теряясь в догадках, Родион сел.

– В первую очередь от лица банка хочу принести вам извинения за невозможность сегодня удовлетворить вашу просьбу, – заговорил Кейтс.

– В чем причина? – напрягся Родион.

– Причина техническая. – Кейтс сложил на уровне подбородка пальцы и внимательно посмотрел в глаза Родиону: – Ваш счет заблокирован.

– Кем? – упавшим голосом спросил Набокин. Мир сделался вдруг уныло-серым.

– С вами имеет желание поговорить один человек. – Оставив его вопрос без ответа, Кейтс встал и вышел из-за стола: – Минуточку…

«Неужели конец?!» – накатившая волна жара, едва за сотрудником банка закрылась дверь, казалось, иссушила Родиона. Он запустил два пальца под воротник сорочки и потянул. Затылок стал наливаться свинцом, а в висках гулко застучало. Он поискал взглядом графин с водой. Куда там! Это не следственный изолятор ФСБ, который ему снился в начале карьеры помощника заместителя министра.

«Сколько веревочке ни виться…» – пропел в голове тонкий и гнусавый голосок.

«Это технический сбой!» – заглушил Набокин другой мыслью мерзкое пение.

«Никакой не сбой, – снова ответил голосок. – Доигрался! Сейчас арестуют. Ты подашь прошение о предоставлении политического убежища, тебе откажут, так как Россия докажет, что господин Набокин – носитель государственных тайн, и все! Сколько дадут? Сейчас тебе сорок два…»

«Господи, о чем это я?! – мысленно взревел Родион, пытаясь заглушить второе «я». – Кто в наше время сажает заместителей министров? Я ведь, в случае чего, всех за собой потащу! Не один на западные деньги разваливал микроэлектронику и запускал заранее обреченные на провал проекты для сжигания нераспиленных бюджетных средств».

«Как же, не сажают? – пробился откуда-то изнутри неуемный голосок. – Еще как сажают! Будешь козлом отпущения за все министерство! Ведь кто-то же должен ответить! Почему не ты?»

«Но все, что я делал, это пожелание руководства, – слабо защищался Набокин. – Я всего лишь звено цепочки…»

«То-то и оно, – театрально вздохнул голос-оппонент. – Чтобы ты вдруг не заговорил, тебя еще до экстрадиции грохнут. Напоят чаем, например, с полонием, и загнешься…»

Когда двери открылись, Родион вздрогнул, как от удара током, и вскочил со стула.

– Харви Смит, – протянул руку невысокий темноволосый мужчина.

– Родион Иосифович. – Пожимая сухую и узкую ладонь англичанина, Набокин попытался понять, с чем пришел этот человек, однако в его карих глазах не было ни злости, ни радости от встречи.

Мужчина опустился на стул напротив Родиона и выжидающе уставился на него.

Родион снова сел.

– Я уполномочен сообщить вам, что перечисленные на ваш счет деньги пришли из банка с сомнительной репутацией. В ходе дополнительной работы было установлено, что и там они оказались после не совсем понятных и законных операций.

– Но как?! – Родион дернулся, но быстро взял себя в руки: – Эти деньги мои, и я могу доказать это!

– Вы хотите сказать, что пять миллионов долларов получены вами в результате биржевых игр?

– Почему? – изумился Родион, не до конца понимая, к чему клонит новый знакомый. – Я владею двумя компаниями…

– По закону, действующему в России, вы не можете быть в бизнесе, – одернул его Смит.

– Формально, да, – согласился с ним Родион. – Но у меня жена этим занимается.

– Годовой суммарный оборот, заявленный ею в налоговые органы, говорит о том, что такая сумма не могла возникнуть от ее деятельности.

– Откуда вам известно? – округлил глаза Набокин.

– Сейчас речь не об этом. – Смит положил на стол руки и внимательно посмотрел в глаза Родиону. Он словно хотел заранее знать ответы на вопросы, которые собирался задать.

– Я понял, что счета заблокированы не просто так, – сник и отвел взгляд Родион. – Чего вы хотите взамен?

– Это уже деловой разговор, – обрадовался Смит.

Неделю после съемок Матвей занимался тем, что ходил в спортзал да наведывался за город, где втайне от Марты занимался строительством дома. Деньги, которые он вложил в это, были общими с ней, заработанными год назад в Африке. По идее их могло хватить на десяток особняков или на один огромный дворец, но Матвей ограничился скромным двухэтажным коттеджем, вокруг которого планировал разбить небольшой сад.

День близился к вечеру, когда Матвей толкнул дверь и шагнул через порог, сразу окунувшись в доносившиеся с кухни ароматы.

Марта возилась у плиты и вскрикнула при его появлении.

– Как ты меня напугал! – прижала она перепачканную в тесте руку к груди.

– С каких это пор ты стала меня бояться? – Матвей чмокнул ее в лоб и заглянул в глаза.

– Все хочу у тебя спросить, когда будем созерцать тебя на экране? – спросила Марта, беря с плиты сковороду.

– Скоро, – заверил ее Матвей. – Сейчас это быстро. Не то что раньше, по десять лет один фильм снимали.

– Правильно, в наши дни почти все спецэффекты на компьютере делают. – Она плеснула на сковороду растительное масло и вернула ее на плиту. – А раньше тонны взрывчатки на один сюжет тратили.

– Откуда ты знаешь? – удивился он.

– Угадала? – улыбнулась Марта.

– Не совсем. – Матвей замер, намереваясь рассказать про то, как режиссер Громов втискивается в минимальный бюджет, но звонок сотового не дал этого сделать.

Он глянул на определитель. Странно, но номер был ему не знаком. Выходя из кухни, на ходу приложил трубку к уху:

– Слушаю вас!

– Матвей, это я, Инна, – раздался, как гром среди ясного неба, голос артистки.

Матвей зашел в комнату и прикрыл за собой двери.

– Вы меня слышите? – с тревогой в голосе продолжала она.

– Здравствуйте, Инна, – ломая голову над тем, откуда у нее его телефон, наконец ответил Матвей.

«Может, эта «штучка» работает на контору? – мелькнула в голове мысль. – Глупости! – тут же возразил он себе. – Такое только в кино бывает».

Следующее предложение озадачило его сильнее:

– Мы можем встретиться?

– Отчего же не можем? – вопросом на вопрос ответил он, размышляя, как сказать Марте, что ужин с ней отменяется.

– Тогда давайте там же, где мы были в первый раз…

«Как будто был второй», – вслух подумал Матвей.

– Что вы сказали? – переспросила Инна.

– Нет, ничего, – спохватился он.

– Только не в самом ресторане, а где-нибудь рядом…

– Я понял. – Матвей быстро восстановил в голове район, где был расположен ресторан, и сказал: – В сквере через дорогу.

– Поняла.

– Когда? – напрягся он, косясь на бесшумно вошедшую следом Марту.

– Чем раньше, тем лучше, – продолжала интриговать кинозвезда.

– Хорошо, еду…

– Ты куда-то собрался? – спросила Марта, когда Матвей отключился.

– Один человек хочет встретиться, – не стал он кривить душой.

– Женщина? – насторожилась Марта.

– Нет, – ответил Матвей, проскальзывая мимо нее в коридор, – она артистка.

– Что? – протянула Марта. – А ну рассказывай, кто такая?

– Ничего серьезного, – натягивая кроссовки, успокоил ее Матвей. – В последний раз после съемок подвез эту фифу домой.

– Через ресторан? – прищурилась она.

– Откуда знаешь? – Матвей замер.

– Ты же поросенок, – грустно улыбнулась она. – У тебя на рубашке в тот день появилась капля соуса гаро, который в нашем районе делают только в «Эдеме».

– Но почему в нашем? – удивился Матвей. – Я мог поехать в любой другой грузинский ресторан.

– Ты сказал, с артисткой, значит, это была та самая Латушкина?

– Может, ты еще ее размер обуви назовешь? – беззлобно съязвил он, завязывая на кроссовках шкурки.

– Нетрудно при ее росте догадаться, что как у меня.

– Про рост откуда знаешь? – напрягся Матвей.

Он знал, «мыло» с участием Инны Марта не смотрит принципиально, «желтую» прессу игнорирует, глянцем пренебрегает. Все, что ей нужно, она находит в Интернете.

– В Интернете посмотрела, как только узнала, что тебе предложили подурачиться в том же фильме, где она главная героиня, – подтвердила его предположение Марта. – Как правило, сейчас режиссеры берут не смыслом, а эффектами да актерским составом. Учитывая этот факт, решила, что эта особа будет там примой. Если же брать во внимание, что мы с тобой уже больше года вместе, предположила, что тебя может потянуть на свеженькое…

– Со «свеженьким» и «потянуло» – перебор, а в общем ты меня удивляешь! – Матвей выпрямился и поцеловал ее в губы.

– Твоя школа, – бросила она ему вдогонку.

Матвей еще издали почувствовал недоброе. У входа в сквер стояла карета «Скорой помощи», с другой стороны – полицейский «УАЗ». За деревьями виднелись снующие фигурки и красная, с белыми полосками, лента.

В последний день съемок актриса была явно не в духе. Именно это подтолкнуло Матвея к разговору с ней. Обыкновенное желание помочь. Но она ограничилась легким флиртом и скорым обедом в ресторане. Потом он довез Латушкину к самому дому. Ничего лишнего. Это обстоятельство давало повод думать, что ее звонок и произошедшее здесь событие как-то связаны.

Матвей старался изобразить из себя случайного прохожего. Играя брелоком с ключами, он не спеша подошел к толпившимся недалеко от скамейки людям.

Последние сомнения развеялись быстро. Инна умерла, сидя на скамейке, лишь слегка завалилась на бок. На ней были бежевая блузка и джинсы, а на груди алело большое пятно. Рядом сидел на корточках мужчина в очках и резиновых перчатках. Роясь в стоящем перед ним старомодном саквояже, он что-то диктовал молодому парню, и тот записывал за ним на листе, под который положил потрепанную папку. Матвей быстро разобрался, что за персонажи участвуют в последнем массовом сюжете с участием известной кинозвезды. Главная роль и здесь отведена ей. Правда, на этот раз Латушкиной уже не надо ничего ни говорить, ни делать, просто нужно побыть трупом. Очкарик – судмедэксперт. Парень, торопливо записывающий все, что он говорит, – оперативный уполномоченный. Стоящий рядом с тусклой миной капитан – участковый. В отдалении двое в строгих костюмах – представители руководства МВД. Не каждый день артистов убивают. Только вот почему в таком случае описывать труп доверили практически стажеру? Ответ прост, «зубры сыска» по горячим следам сами взялись за поиск свидетелей. Труп, он и в Африке труп, а вот живой свидетель в таком месте – это явление исключительно редкое…

– Что за шум, а драки нет? – спросил Матвей невысокого мужчину в бейсболке.

– Женщину убили, – окинув его подозрительным взглядом, с затаенным страхом ответил тот.

– Вижу, что не мужчину, – пошутил Матвей.

Легкое касание за плечо заставило его обернуться.

Позади стоял Дешин. Само появление на месте убийства следователя не произвело на Матвея впечатления. Он не сомневался, что друг окажется здесь в числе первых. Это его район, а он в нем самый уважаемый сыскарь.

– Привет! – протянул для приветствия руку Матвей. – А ты что здесь делаешь?

– Шутка удалась, – кисло ответил Дешин, отвечая на рукопожатие. – Отойдем?

Среднего роста, со слегка вытянутым лицом и дугообразными бровями растерянного человека, Дешин не особо походил на матерого следака. Вернее сказать, вовсе не походил. А если брать во внимание его потуги в освоении приемов самообороны и нападения, которым учил его Матвей, то остатки романтического ореола этой профессии смывались, как грим на лице актера.

– Предугадывая твой вопрос, сразу начну отвечать. – Матвей оглянулся на толпу зевак и тихо добавил: – Она ждала меня.

– Кто бы сомневался. – Дешин достал пачку сигарет, однако Матвей бесцеремонно взял ее из его рук и смял.

– Ты чего себе позволяешь? – округлил глаза Дешин.

– Ты обещал эту гадость перестать сосать? – понизив голос, строго спросил Матвей.

– Я… Да с утра только одну…

– Нельзя быть немножко беременным. – Матвей поискал глазами урну и, не найдя, сунул смятую пачку в карман. – Не позволю табачным корпорациям наживаться на пагубном пристрастии товарища.

– Ну, допустим, ты сейчас еще и свидетель…

– А вот об этом я бы хотел с тобой отдельно поговорить. – Матвей снова бросил взгляд на толпу, взял Дешина под руку и увлек по дорожке, ведущей к тротуару. – Я все расскажу как на духу, – быстро заговорил он, решив немного развеселить друга. – Только ты нигде меня…

– Хорошо, – вяло кивнул Дешин. – Что-нибудь придумаю…

– Я не хотел ее убивать, – перешел на шепот Матвей. – Само как-то получилось. Видать, обострение началось.

– Послушай, клоун, – вырвав руку, одернул пиджак Дешин, – нашел место, где шутить!

– Извини, – расстроенно попросил прощения Матвей, – что-то я действительно перегнул.

– Ты в своем спецназе, видимо, остатки человеческой жалости потерял…

– В общем, месяц назад мне предложили сняться в качестве дублера в фильме…

– Там вы познакомились, – договорил за него Дешин. – Ты суть изложи!

– Неделю назад я пригласил ее в ресторан.

– У вас были близкие отношения? – попытался угадать Дешин.

– Нет, – покачал головой Матвей. – В тот день она была чем-то сильно расстроена, и меня что-то толкнуло…

– Вляпаться в новую историю, – договорил за него Дешин.

– На этот раз ты, Борис Геннадиевич, прав, – кивнул Матвей.

– О чем говорили?

– Представьте себе, ни о чем.

– Вы что, молча сидели?

– Нет, чавкали и вилками стучали, – пошутил Матвей. – Ни о чем, что заслуживает твоего внимания.

– Она не сказала, чем была расстроена? – продолжал допытываться Дешин.

– Нет, – покачал головой Матвей.

– Понятно, – задумчиво протянул Дешин.

– Еще очень боялась папарацци и «желтой» прессы.

– Так, с этого места поподробнее.

– Что я должен поподробнее? – не понял Матвей.

– Может, она упоминала конкретные издания, имена репортеров или журналистов?

– Нет, обычная реакция публичного человека на прессу.

– Не совсем она обычна, – перебил Матвея следователь. – При ней были фотографии.

– В моем обществе? – попытался угадать Матвей.

– Точно не муж, – вздохнул Дешин.

– Почему так уверен? Ты что, его знаешь?

– Была и фотография, где она с мужем.

– Понятно, – кивнул Матвей.

– По всей видимости, ее шантажировали.

– Значит, она хотела попросить у меня помощи, – догадался Матвей.

– Возможно, – согласился с ним Дешин. – Но вы ведь почти не знакомы.

– Я снимался в качестве дублера, выполнял трюки. Может, это дало ей повод считать, что я могу решить ее проблемы?

– Похоже на то, если учесть, на чем основывались ее представления о жизни, – вздохнул Дешин и, забыв, что лишен сигарет, похлопал себя по карманам.

– Я бы не хотел, чтобы ты думал, будто Латушкина была наивной и избалованной дурочкой, – предостерег Матвей. – Достаточно развитая дама.

– Я так не думаю. Вот с тобой как быть?

– Думай, – пожал плечами Матвей. – Кстати, а я могу взглянуть на фотографии, которые нашли при ней?

– Почему я должен их тебе показывать? – заупрямился друг, вмиг превратившись в следователя.

– Хотя бы потому, что изначально она несла их мне, – привел свой аргумент Матвей.

– Ты в этом уверен? – засомневался Дешин. – На них она в обществе другого мужчины.

– А ты не допускаешь, что я могу узнать этого человека? – прищурился Матвей.

– Сомневаюсь. – Дешин бросил взгляд в сторону толпы и полез в папку.

Матвей взял снимок и обомлел. Нет, этого не может быть!

– Ты сказал, что у нее были фотографии, – стараясь ничем не выдать своего волнения, напомнил он. – Почему показываешь одну?

– Ни на одной полностью лица не видно, – пояснил свои действия Дешин и достал следующий снимок.

Матвей смотрел и не верил своим глазам. Нет, конечно, он мог ошибиться, мало ли в Москве похожих людей. Тем более и на этом снимке он видит лишь часть лица человека, услужливо открывающего Латушкиной дверцу машины со стороны водителя. Он рассматривал снимок за снимком и все больше склонялся к мысли, что Латушкина на них запечатлена в обществе Рыка. Вот здесь Латушкина в ресторане – их сфотографировали через окно. Здесь, держась за руки, идут по набережной…

Размышляя над увиденным, Матвей вернул фотографии.

– Ну что? – испытующе заглянул ему в глаза Дешин.

– Не знаком, – покачал головой Матвей. – Я пойду?

– Иди, тем более что меня уже наверняка потеряли.

– Кстати, – спохватился Матвей, – а что еще известно?

– Представь себе, ничего, – развел руками Дешин. – Звонок поступил в девятнадцать часов. Смерть наступила где-то в этот период времени. Звонивший неизвестен, но маловероятно, что он и убийца – одно и то же лицо.

– Понятно. – Матвей, не прощаясь, направился к машине.

Было над чем подумать. «Рык и Латушкина. Да нет, – Матвей даже тряхнул головой, – не может быть! Просто очень похожий человек. Во что он там одет? Серая рубашка, джинсы, коричневый кожаный ремень… У Рыка такой был, но это еще ни о чем не говорит. Что может связывать офицера ГРУ и артистку? Ничего, тем более он под постоянным контролем. Нет, просто поразительное сходство, – уже усевшись за руль, сделал вывод Матвей и вдруг замер: – Стоп! А ведь именно Валера без объяснения предложил сняться в кино! Чего я ломаю голову? – поворачивая ключ в замке зажигания, подумал он. – Надо просто связаться с Рыком и обо всем расспросить. С другой стороны, мало ли что могло произойти? Вдруг он сейчас под наблюдением? А если это все же не он? Но как это проверить?»

Матвей восстановил в памяти все фотографии. В одном месте они у «Скалы», вторая фотография сделана на набережной. В машину она садится у… Пытаясь сосредоточиться, он закрыл глаза.

Позади Латушкиной – улица, похожая на Гарибальди, там, где метро «Новые Черемушки». Точно! Вот желтое здание, сразу за ним трехэтажный дом… Какой-то памятник… В Москве частенько проводились разного рода занятия и тренировки. Горожане и не подозревали, сколько раз становились невольными свидетелями отработки вопросов оперативного мастерства или просто участниками учений, создавая из своих машин пробки перед, казалось бы, настоящей аварией, а на деле разыгранной с участием спецслужб оперативной комбинацией. Да что там Москва, группа спецназа ГРУ, прибывая в любой город мира, где ей предстояло выполнить задачу, досконально изучала место предстоящих действий. Каждый офицер мог после небольшой подготовки от руки нарисовать план города даже с самыми маленькими и малознакомыми местным жителям переулками.

Матвей отъехал от тротуара и сразу развернул машину к станции метро «Новые Черемушки».

Глава 2

Еще в конце первого гейма Федор Федорович Желдин, или, как его называли в узких кругах, Шрек, понял, что скромно наблюдавший за ходом игры невысокий пучеглазый мужчина с круглой, как шар, и почти лысой головой пришел не для того, чтобы полюбоваться игрой. Тем более что они далеко не звезды. Соперником Желдина был собственный помощник и дружок, Плотов Герман Ярославович по кличке Плотник, которая закрепилась за этим человеком во времена горячей юности в драках за передел рынка между рэкетирами. Коренастый вертлявый крепыш считался сильным противником, но лишь на татами, где много лет назад заслужил в своей весовой категории черный пояс по дзюдо. Технику тенниса он освоил, но почти всегда проигрывал Шреку. Возможно, главной причиной этому был рост. Он тяжело брал высокие подачи, ему приходилось подпрыгивать там, где Желдин лишь выставил бы руку с ракеткой.

В очередной раз бросив взгляд на незнакомца, Шрек едва не получил по голове мячом, со свистом пролетевшим над самым ухом.

– Есть! – смешно задрав руки вверх, выкрикнул Плотник.

– Молодец! – похвалил дружка Шрек и приготовился к подаче.

– Время! – объявил сидевший на стульчике в створе сетки Чирок.

Похожий на цыгана водитель-телохранитель на подобных мероприятиях почти всегда становился судьей. В угоду хозяину он даже изучил правила судейства в большом теннисе.

Между тем незнакомец на скамейке вынул из кармана пиджака платок и стал протирать лоб. У него был широкий, асимметричный нос и одутловатые, покрытые мелкой сеточкой сосудов щеки. Можно с уверенностью сказать, что этот человек не дружит со спортом. Ко всему, если он не алкоголик, то у него большие проблемы со здоровьем. На мужчине был дорогой серый костюм. Невзирая на солнце, от которого не спасали росшие по периметру корта деревья, он не снял и даже не ослабил галстук.

Шрек решил не подавать виду, что заметил проявленный к нему интерес. Пусть помаринуется на жаре. Если пришел для того, чтобы создать проблемы, то обстановка перед разговором в самый раз. Федор Федорович был хорошим психологом и разбирался в вопросах медицины. Еще в бытность «стрелок» и малиновых пиджаков он даже время решения вопроса выбирал неблагоприятное для противной стороны. Его главный конкурент был гипертоником, и Шрек старался устраивать с ним встречи в жару или когда резко менялась погода.

Ломая голову, кто это может быть, Шрек не спеша подошел к скамейке, взял из стоящей на ней сумки бутылку воды, сделал глоток и так же неторопливо вернул ее на место.

– Чего-то ты сегодня много фору даешь, – массируя левой рукой шею, подошел и встал рядом Плотник.

– Это не к тебе? – заранее зная, что дружок тоже обратил внимание на странного субъекта, спросил Федор Федорович.

– Не знаю, – признался Плотник. – Раньше не видел. Подойти?

– Надо будет, сам подойдет, – сплюнув на землю, сказал Шрек и увидел, что незнакомец поднялся и направляется к ним.

Как бы невзначай, Чирок тут же оказался на расстоянии вытянутой руки позади круглоголового.

– Здравствуйте! – Мужчина с опаской покосился на Плотника и уставился в глаза Шреку: – Федор Федорович, если не ошибаюсь?

– Не ошибаешься. – Шрек снова наклонился и вытащил из сумки полотенце. Изучая мужчину взглядом, приложил его к шее, потом к нижней части лица.

– У меня к вам деловой разговор. – Мужчина заложил руки за спину, потом опустил и попытался сунуть в карманы брюк, под пиджаком. – Я Бичурин Кирилл Игнатьевич.

– Меня ты уже знаешь. – Шрек забросил полотенце в сумку. – Для встреч существует рабочее время…

– Будем считать ее неформальной, – заискивающе улыбнулся Бичурин.

– А мы разве друзья, чтобы в неформальной обстановке говорить? – удивился Шрек.

– Вопрос, который я хочу с вами обсудить… – Бичурин замялся, подбирая нужное слово, – пикантный, что ли…

– Не знаешь, каких девок в баню брать? – не выдержал Плотник.

– При чем тут баня? – вконец растерялся Бичурин.

– Как при чем? – ударил себя ладонью по бедру Шрек. – Сам сказал, в неформальной обстановке потрепаться хочешь.

– А ты предпочитаешь в кабинете и при галстуке? – неожиданно разозлился новый знакомый.

Внутри Шрека что-то екнуло от появившегося вдруг металла в голосе Бичурина.

«А ты еще та штучка», – подумал он про себя, глядя на то, как преобразился его собеседник.

От робкого и добродушного толстяка не осталось и следа. Перед ними стояло некое подобие небольшого и готового к бою танка. Но больше всего поразил взгляд. Не было в нем уже того плебейского подхалимажа и интеллигентной робости. Их сменили злость и решительность. Шрек опасался таких людей. Почувствовав в голосе Бичурина силу, он немного растерялся, но виду не подал, а уже более миролюбиво проговорил:

– Предпочитаю официальную обстановку.

«Может, этот тип из Следственного комитета? – обожгла догадка. – Да нет, Власик бы предупредил».

Сотрудник этой организации, начинавший свою карьеру следователем в районной прокуратуре, еще в девяностые подсел на долларовую иглу, любезно предоставленную Шреком, и уже не мог соскочить. Наверняка Власик давно втайне мечтал о смерти спонсора и поставил не одну сотню свеч, замаливая свои грехи и прося у Бога избавления. Однако за все время их совместной работы этот человек ни разу не подвел.

– Не очень подходящее вы место выбрали, – обвел вокруг себя взглядом Шрек.

– Извините, в свои апартаменты пригласить не могу, – ошарашил ответом Бичурин.

– А что, рожей не вышли? – открыл было рот Плотник, но тут же присмирел, как-то враз сделался практически незаметным под тяжелым взглядом хозяина.

– Хорошо, – вздохнул Шрек, – давай отойдем к машине.

Они вышли с корта, прошли вдоль сетки ограждения и оказались на небольшой аллейке, где любил после игры посидеть Шрек.

– Здесь устроит? – показал он взглядом на скамейку.

Не говоря ни слова, Бичурин сел. Только сейчас Шрек увидел в конце и в начале аллеи по одному бугаю. Оба настороженно смотрели на них, и ему стало не по себе.

«Да кто же ты такой будешь-то?» – опускаясь рядом, подумал он, а вслух сказал:

– Я весь во внимании.

– Вам знаком такой орган, как Совет Федерации?

– Послушай, ты! – Примерно представив, к чему клонит новый знакомый, Шрек развернулся к нему всем телом: – Мне знакомо много органов, в том числе и анатомических, так что давай без прелюдий.

– Хорошо, начну с того, что вчера я общался с Хоровским… – Бичурин выдержал паузу, следя за реакцией Шрека, но тот и виду не подал, что собеседник в курсе, кто реальный хозяин «Редута».

– Ну и что с того? – хмыкнул Шрек, однако внутренне напрягся. Что Хорек еще задумал? Почему не позвонил и не предупредил об этом клоуне?

Созданное Хоровским еще в девяностые частное охранное предприятие объединило под своей крышей высококлассных оперативных работников силовых структур, выброшенных на улицу в результате сокращений. Он умудрился перетянуть под свою крышу лучших юристов и адвокатов. Спектр предлагаемых услуг на рынке был широк – от охраны до оказания юридических услуг частным лицам и организациям, противодействие рейдерам… Но была и другая сторона медали. Созданная группа компаний успешно занималась техническим и экономическим шпионажем, а последние выборы расширили этот список до политического. Оказалось, что в стране появилась необходимость и такой услуги. «Контора» успешно «отжимала» любые предприятия, выбивала долги, разыскивала скрытую недвижимость за границей. Всего и не перечесть. Именно этим теневым сектором и руководил Федор Федорович. Не каждый мог стать его клиентом. Нужно было пройти через сито проверок или иметь хорошую рекомендацию уже проверенных людей. Бичурин не подходил ни под одну из этих категорий. Он сразу занял особую ступень клиентской базы и стал «випом».

– Знаете, у меня нет времени переливать из пустого в порожнее. – Делая вид, будто собирается встать, Бичурин положил пухлые ладошки на колени и наклонился вперед.

– Погодите! – придержал его за руку Шрек, боковым зрением заметив, как напрягся и медленно двинул в их сторону стоящий справа бугай. – Что у вас за вопрос?

– Необходимо вынудить одного человека выехать за границу, – испытующе уставился на Шрека Бичурин.

Некоторое время Шрек переваривал услышанное. До сих пор такого характера заказы ему выполнять не приходилось. Одно дело, заставить директора завода покинуть кресло или жильца элитной квартиры в центре столицы переселить, другое – сделать так, чтобы человек уехал из страны. Странный вопрос, а если ему некуда и не на что? Раз он так мешает, почему бы просто не убрать? Дешево и сердито. Шрек даже напрягаться не будет. Щелкнет пальцами, и человек исчезнет, навсегда сгинув с глаз, пополнив списки пропавших без вести… Такую работу, давно поставленную на поток, он может делать уже и бесплатно, в качестве рекламы или дополнительных услуг постоянным клиентам.

– Нельзя ли поподробнее?

– Адоратский Андрей Денисович, ведущий специалист в области отечественной микроэлектроники, – стал вводить в курс дела Бичурин. – Есть люди, заинтересованные в том, чтобы он оказался в США, причем сделал это не по принуждению, а добровольно.

– Так, – протянул Шрек, – кое-что становится ясно. Этот Адоратский трудится на оборонку?

– Не совсем так, – откинулся на спинку скамейки Бичурин, – но область применения устройств, которые он разрабатывает, широка.

– А вы сами не предлагали ему переехать? – спросил Шрек.

– Вы издеваетесь? – нахмурился Бичурин.

– Я не так сформулировал вопрос. Ему предлагали материальную выгоду?

– Он патриот, – цокнул языком Бичурин.

– Хорошо. – Некоторое время, уставившись перед собой, Шрек переваривал услышанное, потом вздохнул: – Когда я смогу получить на него информацию и где мы встретимся, чтобы обговорить детали?

– Информацию вам передадут, – заверил Бичурин. – А встречаться нам больше не стоит. Человек, который будет курировать ход выполнения этой работы, найдет способ общения. Сразу хочу заметить, вы его видеть не будете.

– Это как? – растерялся Шрек.

– В наше время компьютерных технологий совсем не обязательно прямое личное общение, – Бичурин встал. – Приятно было познакомиться.

Сказано это было с легким сарказмом и даже брезгливым пренебрежением, что, собственно, Шрек в этот раз проглотил.

Память Матвея не подвела, и он быстро нашел на улице Гарибальди место, где неизвестный фотограф запечатлел Латушкину в обществе похожего на Рыка человека. Это было между небольшой аптекой и газетным киоском. Рядом располагался жилой дом, первый этаж которого занимали офисы многочисленных конторок и фирм. Матвей оглядел козырек над главным входом, осмотрел стены и углы здания и зло выругался: ни одной видеокамеры.

Поразмыслив, он прошел, встал на то место, где в момент съемки оказался мужчина, и развернулся в сторону станции метро. Стоп! Его вдруг осенило. Боясь потерять нить рассуждения, он замер, снова восстанавливая в памяти фотографию. Для бывшего офицера одной из самых сильных разведок мира это не было проблемой. Перед глазами встал номер машины, съезжающей к тротуару, видеорегистратор, прикрепленный к лобовому стеклу «Тойоты». Он хорошо был виден на снимке из-за белеющих по бокам от объектива светодиодам. Матвей даже вспомнил лицо водителя. Это была молодая женщина…

Он огляделся. У тротуара было припарковано с десяток машин. Наверняка большинство из них принадлежало сотрудникам расположенных в доме компаний и их клиентам. «Тойоты» с фотографии среди них не было.

«Да и с чего я решил, что этот человек попал в кадр видеорегистратора? – подумал Матвей, направляясь к своей машине. – Даже если это так, то окажется, что водитель уже проехал не одну сотню километров и запись попросту стерлась».

Неожиданно у него появилось ощущение, будто он прошел мимо чего-то важного. Так бывает, когда мозг отложил в определенную ячейку памяти приметы человека или предмета, а они оказались, помимо воли, в поле зрения одного из органов чувств. Он оглянулся на дорогу и оторопел. У обочины стояла та самая «Тойота», что и на снимке. Более того, в нее именно в это время садилась хозяйка.

Не теряя времени даром, Матвей шагнул к машине и, рванув дверцу, плюхнулся на переднее сиденье.

Девушка оказалась не промах. Она закричала, развернулась и толкнула Матвея двумя руками в подбородок. Он успел поймать ее за запястья. Однако девушка либо прошла специальную подготовку женской самообороны, либо просто была не робкого десятка и тут же вцепилась ему в пальцы зубами.

Он дернул ее запястья на себя:

– Я не грабитель!

– Прочь из моей машины! – закричала она, пытаясь вырваться.

Однако Матвей снова дернул ее на себя:

– Успокойтесь, я не причиню вам зла!

В это время он почувствовал, что дверца с его стороны резко распахнулась. В тот же миг на шею легла чья-то тяжелая рука и его рванули из машины так, что потемнело в глазах, и он отпустил девушку. Рухнув спиной на асфальт, Матвей вскрикнул, однако воздух тотчас колючим комом застрял в горле от очередного удара в пах. Он перевернулся на бок и выставил руки в направлении летящей прямо в лицо туфли. Носок врезался в ладонь, отбросив руку в сторону. Превозмогая боль, Матвей откатился на асфальте, пытаясь чуть увеличить расстояние, однако налетел на ноги стоящего сзади человека. Обхватив его за голень, он рванул ее на себя.

– Ах ты, сука! – раздался над головой вопль.

– Сергей, ты как здесь оказался?! – с негодованием крикнула владелица «Тойоты». – Вы что, следили за мной? Это вас Вадим послал?!

Матвей сел, но кто-то тут же положил ему сзади на плечи руки, рванул назад, и он снова оказался на спине.

«Ну, это уже слишком!» – разозлился Матвей и схватил напавшего сзади за запястья. Повиснув на них, он повернулся вокруг своей оси и, оказавшись на коленях, вскочил на ноги. В следующий момент мощным ударом ногой в грудь Матвей опрокинул рослого парня на спину и поднял руки над головой:

– Стойте! Я ни на кого не собирался нападать!

– Рассказывать сказки будешь в полиции, – зло бросил среднего роста, коротко стриженный мужчина и толкнул в плечо стоявшего рядом крепыша: – Дербенев, вы что, не можете его обездвижить?

Матвей понял, трое молодых мужчин – это охранники, которые работают на мужа владелицы «Тойоты». Парням было приказано негласно сопровождать девушку, а из-за Матвея парни «засветились».

Стоящий слева мордоворот сделал к нему шаг и двинул кулаком в лицо. Матвей едва заметным движением убрал корпус вправо и толкнул открытой ладонью в предплечье летящую в уже пустое место руку. Парень развернулся к нему спиной, и Матвею осталось взять его за шею и дернуть на себя. Мгновение, и вот он уже распластался на асфальте. В это время поднялся на ноги первый нападавший.

– Послушай, – обратился Матвей к девушке, – скажи им, чтобы прекратили!

– Вадим, чего ты стоишь?! – спохватилась блондинка.

Увлекшись поединком, она забыла, что находится не в кино, а на улице, а охранников мужа избивают по-настоящему.

– Все! Хватит! – прикрикнул мужчина, которого девушка назвала Вадимом. – Пусть с ним полиция разбирается.

– Чего уставились? Проходите! – неожиданно набросился на столпившихся зевак один из побитых Матвеем парней.

Между тем мужчина, сунув руку в карман, достал сотовый телефон.

– Погоди с полицией! – отряхивая штаны, попросил Матвей. – Дай объясню, в чем суть проблемы.

– Давай быстрее, – нехотя согласился Вадим, брезгливо разглядывая своих подчиненных, и, неожиданно спохватившись, развернулся к девушке: – Вы бы, Юлия Петровна, ехали…

– Погоди! – испугался Матвей. – Как раз Юлия Петровна мне и нужна. Вернее, установленный в ее машине видеорегистратор.

– Еще чего не хватало! – нахмурилась Юлечка. – В аварию попали и хотите меня в свидетели записать?!

– Нет, – замотал головой Матвей. – Просто месяц назад вы были здесь, – показал он рукой в сторону киоска, – только парковали машину там.

– Да, – неуверенно кивнула она. – Я здесь была. Возможно, месяц назад тоже. И вообще, я здесь бываю часто, – и непроизвольно посмотрела на вывеску салона красоты.

– Так вот, – обрадовался он, – на этом месте стояли мужчина и женщина. Они должны быть на записи. Я подумал, вдруг вы редко ездите, а карта у вас с большой памятью…

– Вы думаете, она сохранилась? – догадалась Юлечка. – Вряд ли… Езжу много, с тех пор карта уже точно по второму кругу обновляется… – С этими словами она обошла машину и выжидающе уставилась на Вадима.

Матвей первый догадался, чего хочет хозяйка, подошел и открыл перед ней дверцу.

– Сказать мужу, чтобы на работу вас принял? – с сарказмом и так, чтобы было слышно Вадиму, спросила она, усаживаясь за руль.

– Да, – глядя вслед отъехавшей от тротуара машине, протянул Вадим, – удружил ты нам. Шеф теперь порвет…

– Откуда я знал? – виновато развел руками Матвей.

– Что хоть ищешь? – устало вздохнул Вадим.

– Жену здесь случайно один мой знакомый встретил с другим мужиком, – соврал Матвей. – Не растерялся и номер машины запомнил с видеорегистратором.

– Во дает! – удивился стоящий рядом громила.

– Хорошо, помогу я тебе, – усмехнулся Вадим. – Она не знает, а мы каждый день с ее карты перезапись делаем для отчета. Думаешь, муж ее для охраны нас назначил следить?

– Да нет, конечно, – улыбнулся Матвей.

– То-то и оно. Шеф требует докладывать о каждом шаге. Он у нас строгий мужик… Я на всякий случай создал архив всех ее перемещений, так что все записи в компьютере.

«Не было бы счастья, да несчастье помогло», – подумал Матвей, а вслух спросил:

– Где я могу посмотреть?

– Прямо здесь и покажу, – ошарашил Вадим. – В машине ноутбук.

Они устроились на заднем сиденье джипа. Один из побитых Матвеем парней нехотя достал ноутбук и разложил на коленях.

– Какое число? – пробежавшись пальцами по клавиатуре, спросил он Матвея.

– Третье, начало прошлого месяца, – на секунду задумавшись и восстановив в памяти электронную надпись в левом нижнем углу фотографии, ответил Матвей и добавил: – Двенадцать сорок три…

– Хорошая у тебя память, – хмыкнул парень, набирая названное время.

– И дерется хорошо, – добавил устроившийся впереди Вадим. – Может, мне его вместо вас шефу рекомендовать?

– Да нет, спасибо, – наблюдая за появившейся на экране картинкой, поблагодарил Матвей. – Я в работе не нуждаюсь.

В это время автомобиль Юлечки сбавил скорость. На экране поплыли стоявшие у обочины автомобили, за которыми, через тротуар, уже знакомое здание с офисами. Вот и свободное место. Машина принимает вправо…

– Стоп! – попросил Матвей.

Последние сомнения развеялись. Вот автомобиль Латушкиной, а рядом собственной персоной Рыкунов Валера.

– Ну что? – Вадим развернулся на сиденье и посмотрел на Матвея. – Нашел, что искал?

– Угу.

– Тебе копия не нужна?

– Да нет, спасибо, – покачал головой Матвей. – Сколько я вам должен?

– Брось, – отмахнулся Вадим.

Размышляя над увиденным, Матвей направился к своей машине.

Разрядив в грудную фигуру один за другим восемь патронов, Винт вынул из рукояти пистолета обойму и положил на столик ограждения. Потом щелкнул выключателем. Раздался гул электрического двигателя, и мишень поехала к огневому рубежу. Он снял наушники, положил рядом с пистолетом.

Сидя за столиком, Шрек смотрел на широкую спину Винта, пил принесенный инструктором кофе и размышлял над предложенным Плотовым планом. За несколько дней помощник собрал всю возможную информацию по Адоратскому. Как оказалось, ученый жил на улице Юности, напротив Кусковского парка, где любил прогуливаться по вечерам, после работы. Жена, Адоратская Любовь Львовна, нередко составляла ему компанию в этих прогулках. Стройная женщина с остатками былой красоты работала в техническом университете на кафедре инженерного бизнеса и менеджмента. Адоратский боготворил супругу, в буквальном смысле сдувал с нее пылинки. Дочь жила отдельно, к родителям наведывалась редко. Одна воспитывала сына, внука Адоратских, который по выходным проводил время с бабушкой. Последние полгода дела у конструктора не ладились. Он разрывался между работой, министерством и частным бизнесом, где пытался найти спонсоров под свои проекты. Чувствовалось, выдавливание конструктора и ученого из страны ведется по всем направлениям. Недофинансирование его института сказывалось на здоровье, он дважды попадал в больницу. Для претворения планов в жизнь Плотник предложил использовать жену Адоратского. По его мнению, это был самый надежный вариант.

Получив и проанализировав всю доступную информацию, Шрек принял решение поручить работу Винтухову Руслану. Смуглый черноволосый крепыш, своей внешностью походивший на кавказца, выполнял у Шрека самые сложные поручения. Винт имел в своем подчинении собственных бойцов. Кареглазая блондинка Михайлова Соня и Дымов Егор зарекомендовали себя всесторонне подготовленными и исполнительными спецами. Они никогда не видели Шрека и понятия не имели, что за Винтом кто-то стоит.

Винт скучным взглядом оглядел пробоины, развернулся и, увидев Шрека, оторопел:

– Вы! – Но тут же взял себя в руки: – Здравствуйте. Не заметил, как вошли.

– Ничего удивительного, – успокоил его Шрек. – Ты стоял ко мне спиной, в наушниках, к тому же стрелял. Так к кому угодно можно на танке подъехать.

– Ошибаетесь, – покачал головой Винт. – Есть еще чувства, которым не даны объяснения. Интуиция, наконец. Никогда не жаловался, что она у меня плохо развита.

– Присядь, – небрежно показал Шрек на стул с другой стороны столика, – разговор есть.

– А я сначала не понял, в чем подвох, – опускаясь на стул, усмехнулся Винт. – Плотник позвонил и сказал спуститься в тир пострелять. Пришел. – Он кивнул в сторону выхода. – Инструктор выдал патроны и куда-то засобирался. Тут я и заподозрил, что все не просто так.

– Не надоело дома сидеть? – прищурился Шрек.

– Нет, – признался Винт. – Как я понял, работа появилась?

– На вот, возьми. – Шрек протянул через стол конверт с материалом по Адоратскому. – Изучишь – приступай. Деньги по этой проблеме будут брошены на твою командировочную карту. И смотри, – поднял он выпрямленный палец вверх, – заказчик очень серьезный.

– У меня несерьезных не бывает, – хмыкнул Винт, играясь конвертом.

– Таких еще не было. – Шрек поднялся: – Больше в офис не приходи. Как все сделаешь, сразу вали за бугор на пару месяцев. Отдохни. Я в твоих услугах до осени нуждаться не буду.

– Уверены?

– Если что, заменить тебя на рутине всегда есть кем, а вот такие проблемы, – показал он пальцем на конверт, – штучные.

– Вы меня заинтриговали. – Винт тоже встал.

– И не расстраивай меня, – на прощание бросил Шрек.

Винт дождался, когда шеф уйдет, открыл конверт, бегло просмотрел снимки, пробежал взглядом по распечатанному на листках тексту, хмыкнул и вышел в коридор. Оглядевшись, задержал взгляд на установленной под потолком видеокамере и посмотрел на часы. До ее включения оставалось совсем немного. Он прошел в конец коридора, миновав ведущую наверх лестницу, открыл своим ключом пластиковые двери и оказался в небольшом помещении, заваленном сломанной мебелью. Здесь он уже был, перед тем как направиться в тир. Винт отодвинул в сторону прислоненную дверцу шкафа, взял стоящую за ней сумку, вынул из нее парик и пенал с красками. Усевшись на стул, пристроил перед собой зеркало. Пять минут у него ушло, чтобы превратиться в совершенно другого человека. Искусству изменять внешность Винта никто не учил, и он гордился тем, что самостоятельно освоил это. Вскоре, «постарев» на добрый десяток лет, Винт превратился в слегка сутулого седого очкарика.

Вернувшись в коридор, он шагнул к двери напротив, которую тоже открыл своим ключом. Взору предстал закрепленный на шарнирах лист стали, гудевшей едва слышно вдобавок ко всему. Заглянув в вмонтированный в него глазок, Винт повернул рукоять и навалился на импровизированную дверь плечом. С обратной стороны этого куска железа был действующий распределительный шкаф. Шрек как-то проболтался, что над потайным ходом не один день работала целая бригада инженеров и электриков. Причем сделали и установили они дверь сначала в Подольске, а уже оттуда, заново разобрав, это устройство в глубокой тайне перевезли в Москву и заменили им дышавший на ладан щит, обеспечивающий напряжением левое крыло здания. Обслуживающий его электрик и предположить не мог, какую функцию он, помимо всего, выполняет.

Пройдя через захламленную часть подвала, Винт поднялся по грязной лестнице наверх, оказавшись во внутреннем дворике продовольственного магазина.

– Папаша, ты чего там делал? – строго спросил сидевший за рулем «Газели» парень.

– Ищу место для детской студии, – ответил Винт. – А ты что подумал?

– В туалет этот подвал превратили, – поморщился парень. – Как жара поднимается, дышать нечем.

Винт вышел за ворота и, сторонясь спешащих навстречу людей, поковылял по тротуару.

Войдя во дворик старого московского дома, он зло выругался. Одного взгляда на стоящий в тени деревьев джип было достаточно, чтобы заметить едва уловимое покачивание.

Оглядевшись по сторонам, Винт подошел к машине, открыл дверцу и уселся за руль.

– Вы вообще нюх потеряли?! – развернувшись на сиденье, буркнул он, глядя на то, как, торопливо соскочив с Дыма, Сонька натягивает трусики. – Вы что в машине творите? Кролики!

– Извини, Винт, – затягивая ширинку, стушевался Дым. – Как-то само…

– Ага! Оно само на тебя верхом село…

– Я уже оно? – покраснев от злости, вспылила Сонька.

– Женщины на твоем месте от стыда краснеют, а ты от досады, что закончить не дал, – с трудом сдерживая себя, чтобы не ударить ее, процедил сквозь зубы Винт.

Сонька поправила прическу и отвернулась к окну.

– Ну что, видел клиента? – спросил Дым.

– Козлы! – Винт надавил на кнопку стеклоподъемника, опуская стекло. – Дышать нечем.

– Ты тоже ушел, и с концами, – виновато вздохнул Дым.

– Работа есть, – поворачивая ключ в замке зажигания, зло заговорил Винт. – Шрек дал понять, что заказчик очень серьезный. Подробности позже.

С этими словами он тронул машину с места.

Дым с Сонькой никогда напрямую не общались со Шреком. В свое время Плотник отобрал их из десятка кандидатов, а помощники из числа сотрудников «Редута» создали такие условия, что «сладкая парочка» стала, по сути, рабами Винта. Оба и в мыслях не могли допустить, что убийства, которые они совершили, были подстроены. Учась на третьем курсе института и подрабатывая тем, что ублажала одиноких мужичков, Сонька в один прекрасный день, проснувшись в загородном доме своего постоянного клиента, с удивлением обнаружила себя одну в просторной кровати с ружьем в руках. Не понимая, откуда на животе и ногах кровь, она отправилась осматривать комнаты, в одной из которых обнаружила своего благодетеля мертвым, с развороченным пулей затылком… У Дыма все проще. Никогда не напивавшийся «до чертиков» парень однажды, после небольшого застолья у подруги, «нашел» себя в машине на пустынной улице. Все бы ничего, но на пассажирском сиденье оказалась его пассия с перерезанным горлом. Словно во сне, появился знакомый, который и свел их с девушкой. Он помог не только спрятать труп, но и устроить алиби.

Вот уже на протяжении пяти лет «сладкая парочка» с успехом работала на Шрека, и Винт уже подумывал поменять Соньку на другую девушку. Причин было много. Она слишком привыкла к нему, уже много знала и стала допускать вольности. Начинал говорить о себе и возраст. Ее сверстницы повыходили замуж, обзавелись детьми. Наверняка и Сонька стала втайне задумываться о своем предназначении. Не ровен час – возьмет и свалит без предупреждения. Страшно подумать, что будет, если она, оказавшись без прикрытия, попадет в руки полиции.

* * *

– Все запомнила? – испытующе заглянул в глаза Марты Матвей, когда они вошли в лифт.

Вместо ответа она устало посмотрела на него и вздохнула.

Он надавил на кнопку седьмого этажа. Двери с грохотом закрылись, лифт дернулся и поплыл вверх.

После того как Матвей убедился, что на оказавшихся в распоряжении Дешина фотографиях запечатлен не кто иной, как его бывший коллега и друг, капитан спецназа ГРУ Рыкунов Валера, он решил попытаться сам разобраться в происшедшем. Причин было сразу несколько, но основная – это то, что Латушкина именно ему собиралась что-то рассказать о событиях, связанных с этими фотографиями. Конечно, если бы Матвей не знал Рыка, он наверняка бы стал считать его главным подозреваемым. Сами собой напрашивались версии и мотивы. Латушкина не бедствовала, поэтому могли найтись люди, решившие разбогатеть за ее счет. Другим поводом к такому развитию событий могла стать обыкновенная ревность. Например, супруг нанял частного детектива, который в конечном итоге предоставил ему эти снимки. Как результат, супруг узнает, что жена снова ждет встречи со своим любовником, и убивает ее. Количество вариантов зависит от фантазии.

Матвей несколько раз пытался связаться с Рыком, однако трубку никто не брал. Это могло говорить о том, что он либо на учениях, либо в составе группы убыл в командировку.

Сегодня Матвей собирался навестить мужа артистки, чтобы изучить обстановку изнутри. Для этого Марта достала из Интернета всю доступную информацию о семье Латушкиных. Супруга звали Игорь Борисович. Еще в советские времена он окончил институт микроэлектроники. Больше Латушкин практически нигде не упоминается. Лишь мелькает на общих с женой фотографиях в разного рода статейках скандального и не очень характера. Но они в основном касались характера Инны. Она выдавалась за капризную и избалованную дамочку, постоянно скандалившую и устраивающую сцены коллегам. Много было написано об ее бескультурье и необразованности. Матвей отчасти понял, почему она была такой нервной. Конечно, того времени, что он с ней общался, было недостаточно, чтобы иметь полное представление о человеке, но хватало на понимание того, что в статьях сплошная ложь. Инна представлялась ему всесторонне развитой, но капризной, с высоким самомнением женщиной. Однако отнюдь не глупышкой, хотя выдавала себя за такую.

Латушкины жили в старом, послевоенной постройки, доме на Мосфильмовской. Легенда была, собственно, готова. Матвей имел полное право выразить соболезнование и даже оказать посильную помощь. Ведь как-никак он действительно снимался с убитой в одном фильме и был знаком с ней. Марту подключил по двум причинам: первая – наверняка в дальнейшем понадобится ее помощь и вторая – чтобы не навеять на безвременно усопшую тень подозрения. Мало ли что может прийти в голову убитому горем супругу, который увидит на пороге своего дома молодого мужчину, тем более он не знал, какие у них были отношения.

– Ты как? – придирчиво оглядел Марту Матвей.

– Нормально, – ответила она, поправляя прическу.

Двери долго никто не открывал. Матвей собирался еще раз надавить на кнопку звонка, но замок вдруг щелкнул, и перед ними предстал высокий, с благородной сединой на висках и печальным взглядом мужчина. Он был в черной рубашке и такого же цвета брюках.

– Здравствуйте, – узнав в мужчине Игоря Борисовича, мужа Инны, поприветствовал его Матвей. – Я работал с вашей супругой…

– Да, я понял, – кивнул он и посторонился. – Проходите.

Матвей пропустил вперед Марту и вошел следом.

– Не разувайтесь, – предупредил Латушкин.

– Примите наши искренние соболезнования, – оказавшись в комнате, сказал Матвей.

– Вы тоже артист? – указав на кресло, опустился Латушкин на диван.

– В какой-то мере да, – кивнул Матвей. – В последнем фильме выполнял за главного героя трюки…

– Вы служили в армии и уволились? Я вспомнил. Инна рассказывала.

Матвей с облегчением перевел дыхание. Как оказалось, зря переживал.

Шторы были прикрыты, и в комнате стоял полумрак. Зеркала завешаны.

Он незаметно огляделся. Интерьер, предпочтение цветам и порядок давали общую характеристику проживающим в квартире людям. Нельзя сказать, что Латушкины жили скромно, но во вкусах особенно не разбирались либо не придавали значения тому, что другим резало глаз. Так, например, старинная антикварная мебель соседствовала с гарнитуром современного дизайна. Книги на полках стояли беспорядочно. Пастернак соседствовал с кулинарными рецептами Донцовой, а Пелевин с Достоевским. Было много специальной литературы, в основном касающейся работы хозяина квартиры.

– Когда прощание? – нарушила тишину Марта.

– Завтра, – потухшим голосом ответил Латушкин.

– Может, нужна помощь? – вопросительно посмотрел на него Матвей.

– Нет, родственники всем занимаются, – покачал тот головой. – Приехали из Питера, Сочи, Ростова… Даже из Якутска.

– А где они? – удивился Матвей.

– На другой квартире, – махнул рукой Латушкин. – У нас на Пречистенке еще есть дом.

Неожиданно Матвей заметил, как скорбь на лице мужчины сменилась озлобленностью.

– У вас с ним связаны неприятные воспоминания? – осторожно спросил он.

– С чем? – не сразу понял, о чем речь, Латушкин.

– С домом.

– Действительно, вы угадали, – кивнул он. – Последние годы дом доставляет много проблем.

– Пречистенка – это весьма аппетитный район, – заметил Матвей.

– В том-то и дело, – согласился с ним Латушкин. – Золотая там земля.

– Вы сказали, дом, – переглянувшись с Матвеем, неожиданно заговорила Марта. – Он достался по наследству?

– По наследству, – подтвердил Латушкин. – Это даже небольшой особняк, построенный еще до революции моим дедом…

– Понятно, – переваривая полученную информацию, вздохнул Матвей. – А вы, простите, по профессии кто?

– Я занимаюсь микроэлектроникой, – ответил Латушкин и медленно поднялся с кресла: – Извините, для друзей жены, которые пришли, чтобы выразить соболезнование, вы задаете слишком много вопросов.

– Вы правы. – Матвей переглянулся с Мартой и тоже встал. – Мы пришли сюда не только для того, чтобы выразить соболезнование. У нас имеется кое-какой опыт в расследовании подобных дел…

– Вы частные сыщики? – В глазах Латушкина появились недобрые огоньки.

– Нет, – покачал головой Матвей. – Скорее, энтузиасты.

– Вот что, энтузиасты, делом моей жены занимается полиция. – И Латушкин показал рукой на дверь. – Попрошу вас оставить меня одного.

Некоторое время Матвей размышлял, стоит или нет настаивать на помощи. Не походило на то, что этот человек как-то причастен к убийству, Матвей разбирался в людях. Латушкин – увлеченный работой человек и вряд ли способен на такое.

– Игорь Борисович, – решил зайти он с другой стороны, – искреннее желание помочь вам вызвано тем, что ваша жена незадолго до этого ужасного происшествия просила прийти именно меня в этот сквер. Мы, извините, не были любовниками. С первых слов мне стало ясно, что она искала помощи.

Латушкин некоторое время молчал. Потом развел руками:

– Ничего не понимаю. В таком случае почему не обратилась ко мне?

– А где вы были в это время? – спросила Марта.

– Вы меня подозреваете? – расстроенно спросил он.

– Нет, хочу понять, почему она позвонила моему мужу, а не вам, – пояснила Марта.

«Молодец! – облегченно перевел дыхание Матвей, в первый момент решив, что своим вопросом она вынудит Латушкина выставить их за дверь. – А так получается, что Марта ревнует меня даже к покойнице».

– Видите ли, – потирая руки, словно они у него замерзли, заговорил Латушкин, – я практически не бываю дома. Эта квартира принадлежала Инне. – Он обвел взглядом стены, словно впервые здесь оказался. – Она ей тоже досталась по наследству. От родителей.

– Значит, и здесь вы не живете? – наконец догадался Матвей.

– Большую часть времени я провожу в Зеленограде, – подтвердил его предположение Латушкин.

– Выходит, у вас дом на Пречистенке и еще эта квартира? – хмыкнула Марта.

– Выходит, так, – кивнул Латушкин.

– А дети? – заранее зная, что у Латушкина от первого брака дочь, спросил Матвей.

– Общих детей с Инной у нас не было, – словно сожалея об этом, вздохнул Латушкин. – Она не торопилась, молодая еще, я не спешил, вроде как не совсем старый, есть еще время…

– Хорошо, – сказал Матвей, взглянув на часы, – мы тогда пойдем. Как что-то появится, сообщим.

– Вот наши телефоны, – протянула визитку Марта.

– И еще одна просьба, – задержавшись в дверях, добавил Матвей, – не говорите о нас ничего полиции.

– Почему? – удивился Латушкин.

Неожиданно Матвей почувствовал движение в соседней комнате и вопросительно посмотрел на хозяина.

– Друг прилетел ночью из Новосибирска, – виновато развел руками тот.

В дверях появился невысокий мужчина в домашнем халате и тапочках. Друг Латушкина не выглядел заспанным, отчего Матвей пришел к выводу, что он слышал разговор.

– Извините меня за вид. – Мужчина сунул руки в карманы. – Хочу представиться, Ивкин Леонид Дмитриевич. Я стал невольным свидетелем вашего разговора и вот что хочу сказать по этому поводу…

– Леня, – спохватился Латушкин, видя, что гости вызвали у друга подозрение.

– Погоди, Игорь, – предостерегающе выставил ладонь Ивкин, – ты сейчас не можешь адекватно воспринимать ситуацию. Не думал, что этим могут воспользоваться?

– Брось, Леня, – нахмурил брови Латушкин. – Так мы скоро в каждом врага будем видеть.

– А каждый не приходит на следующий день после смерти с расспросами, – повысил голос Ивкин. – Так что, молодые люди, попрошу больше не беспокоить!

– Как скажете, – видя, что доказывать что-то этому человеку бесполезно, пожал плечами Матвей.

Едва джип Геночки пронесся мимо, Сонька отъехала от бордюра и устремилась следом.

– Только бы рядом с тобой было место, – подумала она вслух.

Накануне студент сорвался с крючка. Сонька была тоже на «Форде», но другого цвета. Она дождалась его по дороге в университет и пристроилась сзади. Однако, въехав на стоянку, зарычала от досады. Гена Малкин поставил свою «Тойоту» так, что для Соньки рядом места не оказалось, поэтому знакомство пришлось отложить на сегодня. Сонька нервничала. Встав ни свет ни заря, она два часа провела перед зеркалом. Выстрел должен быть единственный, и поразить она должна была студента с ходу и наповал.

Отец Геночки, Малкин Иннокентий Петрович, был одним из многих сильных мира сего, оказавшихся в картотеке Винта по причине своей должности и непозволительным для нее пристрастиям. Судья был любитель провести время в веселой компании, был падок до женских ласк и не гнушался оказывать за вознаграждения услуги нужным людям. Избалованный сынок пошел весь в отца, однако Винт и подумать не мог, что в перспективе пригодится как раз это непутевое чадо, а не его родитель.

Малкин сбавил скорость и включил правый поворот. Сонька повторила его маневр, вкатившись на автостоянку. На этот раз Малкин встал так, что с двух сторон оказались свободные места. Сонька лихо затормозила рядом с джипом, заглушила двигатель и глянула на себя в зеркало заднего вида. На нее смотрела симпатичная озорная мордашка со смеющимся взглядом карих глаз. Боковым зрением она заметила, что Малкин вышел из машины, и с силой толкнула дверцу. Раздался удар о двери джипа.

– Ой! – вскрикнула она, выбираясь наружу и повторно толкая дверцу.

Раздался еще один звук удара.

Не сводя с нее глаз, Малкин обошел спереди машину и уставился на небольшую вмятину на своем «красавце»:

– Ты что, слепая?

– Извините! – Сонька прижала к груди красивую ручку с аккуратными коготками. – Сколько я вам должна?

Малкин стал молча протискиваться между машинами, чтобы лучше рассмотреть повреждения.

– Я недавно точно такую же вмятину ремонтировала на сервисе, мне обошлось в триста долларов, – соврала Сонька.

Студент подошел и встал рядом.

– Простите, – немея от страха, жалобно пропищала она.

Сейчас она не играла. Зная суровый норов подобных ребятишек, Сонька не исключала, что Малкин сейчас попросту изобьет ее.

– Бог простит! – зло бросил он.

– Я нечаянно! – всхлипнула она, готовая расплакаться.

– А ты ничего, – неожиданно переметнул он на нее свой взгляд.

Сонька испуганно втянула голову в плечи.

– Ну что ты, в самом деле? – растрогался Геночка. – Не надо все так принимать близко к сердцу. Ты мне должна… – Он выдержал паузу, а Сонька замерла, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий. Ей надо во что бы то ни стало познакомиться с ним и вытянуть на встречу. – …Должна сходить со мной в ресторан, – широко улыбнулся он, обнажив ряд красивых зубов.

– Вы такой добрый, – краснея, пробормотала она. – Давайте я все же заплачу?

– Я вам не нравлюсь? – явно расстроился студент.

– Нет, почему же? Как раз наоборот… Очень даже… Но я могу и заплатить, и сходить с вами в ресторан. Вы ведь студент? – бросила она взгляд на здание стоящего за дорогой университета.

– Рассмешила! – расхохотался Геночка.

– Ну что вы, в самом деле? – строя из себя расстроенную девочку, толкнула его в бок Сонька.

– Хорошо, – успокоившись, выдавил из себя Малкин. – Сегодня в семь на этом же месте. Идет?

– Идет, – кивнула она.

– Смотрите, – шутливо погрозил он пальцем, – я запомнил номер!

– Номер он запомнил, козел, – глядя ему вслед, беззлобно проворчала Сонька. – Даже имени не спросил.

Винт ждал ее на снятой два дня назад квартире.

– Ну как? – поднялся он с кресла навстречу, когда она вошла в комнату.

– Пока не знаю, – пожала Сонька плечами. – Вроде клюнул.

– Не клюнул, а захватил! – подбодрил вошедший следом Дым, шутливо шлепнув ее по ягодице.

– Значит, до вечера побудь здесь. – Винт оглядел комнату: – Ты должна привыкнуть к обстановке и чувствовать себя так, как будто живешь здесь давно.

– Мог бы и не говорить. – Сонька плюхнулась в кресло и забросила ногу на ногу.

– Гардероб сюда привезла? – испытующе посмотрел на нее Винт.

– Конечно, – кивнула Сонька.

– Препараты все в холодильнике, ты знаешь. Вино тоже.

– А если меня полиция начнет проверять? – спросила Сонька.

– Пусть проверяет, – пожал плечами Винт. – Ты законно живешь и работаешь в Москве.

– Хороша работа, два раза там была, – намекая на свою должность администратора спортивного зала, усмехнулась она.

– Ты же знаешь, что хозяйка – моя знакомая, – нахмурился Винт и посмотрел на Дыма: – Пошли.

– Может, я с ней останусь? – неожиданно предложил Дым.

– Ты меня все больше удивляешь, – расстроился Винт.

Они вышли.

Глава 3

Размышляя над разговором с Латушкиным, Матвей толкнул двери подъезда и шагнул во двор.

– Некстати все-таки этот Ивкин у него оказался, – вполголоса заговорила Марта. – Мне кажется, он сейчас Латушкина обработает, и в следующий раз нас даже на порог не пустят.

– Возможно, так оно и будет, – согласился Матвей и надел солнцезащитные очки.

День был солнечный. Радостно щебетали в ветвях воробьи. Резвились на детской площадке дети. Две бабушки что-то обсуждали, сидя на скамейке.

– Вот так и нас когда-нибудь не станет, а птички также будут петь и дети резвиться, – грустно вздохнула Марта.

– Чего это ты себя раньше времени хоронишь? – удивился Матвей, на ходу доставая брелок сигнализации. Он уже взялся за ручку дверцы, когда обратил внимание на стоящий напротив соседнего подъезда темно-синий «Опель». Машина как машина, только в ней сидели двое. Тот, что за рулем, дремал. Все бы ничего. Можно было подумать, что кого-то ждут. Только не так долго. У Матвея была отменная память. На момент приезда его и Марты к Латушкину в «Опеле» за рулем сидел парень в темных очках и белой футболке, а сейчас без очков и в рубашке. Поменялся и пассажир. До этого был брюнет, теперь лысый. Матвею не стоило большого труда восстановить в памяти и номер. Поэтому, садясь за руль, он уже был уверен, машина вместе с экипажем поменялась на точно такую, но с другим номерным знаком.

«Неужели полиция подозревает Латушкина в убийстве жены и организовала за ним слежку? – подумал Матвей, поворачивая ключ в замке зажигания. – Не похоже. Зачем тогда таким образом менять машину? Бред какой-то. Нет, наружное наблюдение так не ведется. Какая-то самодеятельность. Скорее, за ним действительно следят, но сторонняя организация или люди, которые не имеют никакого отношения ни к одной силовой структуре».

Он посмотрел на вызвавшую подозрение машину в зеркало заднего вида. Парни продолжали скучать.

«Может, действительно, кому-то просто хочется завладеть недвижимостью супругов? Но зачем тогда такие сложности? Есть десятки, если не сотни, других способов. – Матвей положил руку на рычаг переключения передач, но продолжал стоять, размышляя над тем, как быть дальше. – А что, если эта парочка готовит на Латушкина покушение? Судя по всему, он из дома еще не выходил, вот и поджидают. Хотя мало ли кто еще, кроме него, здесь живет?»

– Ты чего не едешь? – насторожилась Марта.

– Думаю, – признался Матвей, все еще не решив, стоит или нет прямо сейчас познакомиться поближе с находящимися в «Опеле» людьми. То, что оставлять этих парней без присмотра нельзя, это точно. Не просто же так они здесь парятся.

Он медленно выехал со двора.

– Чем ты так озабочен? – не выдержала Марта.

– Во дворе дома Латушкина был странный автомобиль, – ответил Матвей.

– Синий «Опель»? – в очередной раз удивила его Марта.

– Угадала. – Он улыбнулся: – Глазастая!

– Мне даже показалось, что, когда мы только приехали, в нем сидели другие люди.

– Ты делаешь поразительные успехи. Я тоже это заметил.

– Что собираешься делать? – посмотрела на него Марта.

– Сейчас объеду квартал, оставлю машину в соседнем дворе и под каким-нибудь предлогом познакомлюсь с ними поближе, – сказал Матвей, поворачивая на первом перекрестке направо.

– Может, лучше я? – предложила Марта. – Давай тормознем, купим сигареты? Сделаю вид, будто нечем прикурить.

– Не надо, – возразил Матвей. – Они тебя точно запомнили.

– Почему? – спросила она.

Матвей промолчал, вновь включив правый поворот. Марта и так знала, что, стоило ей появиться во дворе, как внимание обоих парней, если, конечно, у них все в порядке со здоровьем и ориентацией, было приковано к ней.

Вскоре они вновь оказались на Мосфильмовской. Матвей свернул в проезд под соседним домом, и они въехали в небольшой, глухой дворик.

– У тебя права с собой? – заглушив машину, протянул он ей ключи.

– Почему спросил? – удивилась Марта, подставляя ладонь.

– Если не появлюсь в течение получаса, езжай домой.

– Ты чего?! – встрепенулась она. – Больной, да?

– Я не исключаю того, что уеду с ними.

– Куда?! – Она развернулась к нему всем телом: – Ты не подумал, что это могут быть бандиты?

– Подумал, поэтому и не исключаю подобный исход дела. Если получится, я попытаюсь с ними познакомиться.

– Как ты себе это представляешь? – заволновалась Марта.

Матвей лишь улыбнулся и вышел. Он понятия не имел, как можно войти в контакт с этими людьми, однако другого варианта просто не видел. Конечно, можно было сообщить Дешину, и тот наверняка нашел бы способ решить проблему, тем более дело убийства жены Латушкина находится у него в производстве, только все карты путал Рык. Пока Матвей не убедится, что друг от участия в этой истории не пострадает, он будет действовать в одиночку.

Машина продолжала стоять на прежнем месте. Матвей был уверен, даже если парни видели, как он выходил из подъезда, наверняка не связали его с Латушкиным. Мало ли в какую квартиру он с Мартой приходил? Да и где гарантии того, что они караулят мужа актрисы?

Он подошел к машине со стороны пассажира и слегка постучал по стеклу ногтями.

Раздался мягкий гул, и стекло опустилось. Через образовавшуюся щель в лицо пахнуло холодом, кожей и пластиком салона.

– Привет! – негромко бросил Матвей. – Я смотрю, вы тут давно третесь. Ждете кого?

– А тебе какое дело? – окрысился лысый парень.

– Товарища ждем, – ответил сидевший за рулем крепыш в бейсболке. – Он в этом подъезде живет.

– Кого? Я здесь почти всех знаю.

– Чего ты гонишь? – вновь занервничал лысый. – Я тебя запомнил. Ты только что отсюда вышел. – Он показал взглядом на подъезд Латушкина. – С биксой…

– Ну вышел, что с того? – продолжал злить парней Матвей.

– Чего тебе надо? – выкатил глаза лысый. – Ты че, мент, спрашивать?

– Ты почему такой дерганый? – улыбнулся Матвей и украдкой оглянулся по сторонам. Нужно было дать парням понять, что он тоже нервничает.

– Камыш, может, ты ему объяснишь? – развернулся лысый к своему дружку в кепке.

– Слушай, иди, куда шел! – слегка наклонился, чтобы лучше видеть Матвея, Камыш.

– Я к вам шел, – продолжал нудить Матвей.

– Ну я сейчас! – не выдержал лысый и хотел было открыть дверцу, как сидевший за рулем парень одернул его:

– Сиди, Прут!

– А чего он…

– И окно закрой, жарко, – зло бросил Камыш.

– Погодите, парни, – быстро заговорил Матвей. – Я чего подошел? – Он снова воровато оглядел двор. – Дай сяду, перетереть надо…

– Залезай, – нехотя соблаговолил Прут.

– Чего хотел? – дождавшись, когда Матвей усядется на заднее сиденье и закроет за собой дверцу, спросил Камыш.

– Только быстрее, нам некогда, – поворачивая левой рукой установленное на лобовом стекле зеркало заднего вида так, чтобы видеть Матвея, поторопил Прут.

– Я чего подумал, – бросая по сторонам напряженный взгляд, быстро заговорил Матвей. – Может, у нас тут сферы интересов пересеклись?

– Сферы чего? – переспросил, кося под простачка, Прут.

– Погоди, не тарахти, – одернул его Камыш и всем телом развернулся к Матвею. – Продолжай.

– Я смотрю, вы двумя машинами тут кого-то «пасете». В то же время не менты…

– А ты глазастый, значит? – переглянулся с Прутом Камыш.

– Работа такая.

– Хату выставить здесь собираешься? – напрямую спросил Камыш.

– Что-то вроде того, – нехотя «признался» Матвей, обрадованный тем, что парни с ходу приняли его за проводившего рекогносцировку воришку.

– А баба, что с тобой была…

– Со мной работает, – догадавшись, что хочет спросить Прут, ответил Матвей.

– Не похож ты на «бродягу», – хмыкнул Камыш.

– Поэтому и сижу здесь с тобой, а не в камере.

– Значит, ты виды на тот подъезд имеешь, – размышляя над чем-то, задумчиво проговорил Камыш. – А этаж?

– Самый верхний, – нехотя продолжал «признаваться» Матвей.

– Работай, мы мешать не будем, – расслабились парни.

– А шума точно не будет?

– Нам шум ни к чему, – устало вздохнул Прут.

– И все-таки придется мне поискать место потише, – разочарованно произнес Матвей, берясь за ручку дверцы.

– Значит, пока мы здесь стояли, ты нас «пас»? – зачем-то спросил Камыш.

– Не только вас, – хмыкнул Матвей.

– Ну, извини, если мы тебе праздник испортили, – развел руками Камыш.

– Слушай, я вот что-то тебя не пойму, ты буром на нас попер, типа «братаны, здесь моя территория», а не подумал, что мы менты? – неожиданно спохватился Прут.

– Я давно в этой теме и знаю, как «мусора» работают, – с этими словами Матвей вышел.

«Пронесло, – про себя подумал он. – Интересно, а на самом деле бывает такое, чтобы вор или мошенник, узнав «братьев по оружию», так вот нагло полез разбираться? Надо будет у Дешина спросить…»

Марта уже пересела за руль. Еще издали он заметил, что ее лицо напряжено.

– Наконец-то! – воскликнула она, когда он уселся на пассажирское сиденье.

– Поехали, – доставая трубку сотового телефона, бросил Матвей.

– Куда?

Пропустив вопрос мимо ушей, Матвей набрал номер Рыка.

– Слушаю тебя, брат! – бодро проговорила трубка голосом друга.

– Наконец-то, – делая Марте знак рукой, чтобы притормозила, выдохнул Матвей. – Мне с тобой надо срочно встретиться.

– В чем такая срочность? – насторожился Рык.

– Не по телефону, – начал было Матвей, но передумал и решил хотя бы сделать намек о причине необходимости встречи: – Латушкину Инну знал?

– Почему спросил? – вмиг изменившимся голосом спросил Рык.

– Ее убили, – размышляя, правильно ли поступает, рассказывая другу заранее о причине необходимости срочного разговора, проговорил Матвей.

– Все-таки достали! – зло выругался Рык.

– Кто достал? – машинально спросил Матвей, удивленный репликой друга.

– Объясню при встрече, говори где?

– А ты сейчас дома?

Часть, в которой служил Рык, а когда-то и он, располагалась в двух часах езды от Москвы.

– У меня три дня выходных, – сообщил Рык.

«Значит, я был прав, они были в командировке, – догадался Матвей и почувствовал тоску. – Парни работают, делают полезное для страны дело, а я тут ерундой занимаюсь».

Близилось время обеда, и Матвей решил совместить приятное с полезным:

– У тебя напротив дома торговый комплекс…

– Так, – протянул Рык. – «Меркурий»…

– Там на первом этаже небольшое кафе. – Матвей сделал паузу, давая возможность Рыку определиться самому.

– Я тебя понял. Когда?

– Через час устроит?

– Буду, – бросил друг и отключился.

Малкин, как и обещал, приехал в назначенное время на стоянку.

Сонька еще посидела в припаркованной на другой стороне улицы машине, пролистывая журнал. Она не торопилась.

– Ты не боишься, что он сейчас развернется и уедет? – заволновался сидевший за рулем Дым. – У него таких, как ты, воз и маленькая тележка.

– Не боюсь, – фыркнула она, закрывая журнал. – Таких, как я, нет.

– Уверена? – насмешливо спросил он.

– Просто если потом он станет копаться в событиях минувшего дня, мое раннее появление будет уже выглядеть подозрительным, – резонно заметила Сонька, взяла лежащую рядом сумочку и вышла.

Увидев ее в зеркало заднего вида в вечернем платье, Малкин буквально вывалился из машины. Минуту он разводил руками и хлопал глазами, потом обежал машину и открыл переднюю дверцу:

– Прошу, королева!

– Фи! – придала лицу расстроенное выражение Сонька. – Я еще хочу побыть принцессой!

– Как скажете, – неожиданно перейдя на «вы», пролепетал Геночка, прикрывая дверцу.

Сонька была довольна собой. Она произвела впечатление даже на избалованного отпрыска судьи.

– Вы какую кухню предпочитаете? – спросил он, забравшись за руль. – А может, просто в ночной клуб?

– Что вы такое предлагаете? – шутливо надула она губки. – Я девочка приличная. А вообще, – ее лицо сделалось серьезным, – одета не для подобных прогулок.

– Тогда в ресторан. – Геночка повернул ключ в замке зажигания.

– Кстати, – спохватилась Сонька. – Кажется, еще днем мы перешли на «ты».

– Точно, – радостно кивнул он, трогая машину с места.

Как выяснилось, Геночка заказал столик в «Легенде». Небольшой и уютный ресторанчик находился неподалеку от университета.

– Вы были здесь раньше? – подвинув ей стул и заняв место напротив, спросил он.

– Не приходилось, – призналась Сонька, окинув зал взглядом.

– Я пару раз с друзьями отмечал дни рождения.

– Мне кажется, это старомодно как-то. – Она проводила скучным взглядом прошедшего мимо столика официанта. – Мы еще молоды для таких заведений.

– Почему же согласилась? – удивился Геночка.

– Я, правда, не люблю клубы… Шумно, людей много, – пожала плечами Сонька.

Она не врала. С тех пор, как в ее жизни появились тайны, раскрытие которых может грозить большим сроком или даже смертью, Сонька сторонилась подобных заведений. Ей начинало казаться, что она выделяется чем-то среди этой толпы и все это замечают. К тому же она боялась сильно напиваться, зная, что в таком состоянии развязывается язык.

Подошел официант, открыл бутылку вина и разлил в бокалы.

– Ты будешь пить? – испуганно округлила глазки Сонька, когда Геночка взял бокал.

– Немного можно, – поморщился он.

– Но ты же за рулем! – продолжала удивляться она.

– По тебе не скажешь, что ты никогда не позволяешь себе маленькие вольности, – улыбнулся Геночка.

– Но я никогда не сяду за руль, если от меня пахнет алкоголем. Сейчас так строго!

– Мне можно, – с загадочным видом произнес он.

– Как ты меня повезешь домой? – не унималась Сонька. – Я с пьяными не езжу!

– Домой, – повторил Геночка и поставил бокал на место. – А ты с кем живешь?

– Одна. – Она отпила вино и посмотрела ему в глаза: – Давай поужинаем, а выпьем у меня?

Расчет был точен. Вскоре они уже сидели за столом в комнате снятой накануне Винтом квартиры. Все шло по плану. Как бы случайно, у Соньки оказались два салата, бутылка вина и свечи. Гремучая смесь, заряженная в вино, должна была поначалу вызвать у Малкина безудержный порыв страсти. Сонька планировала провести с ним плодотворную ночь, а под утро дать выпить уже другого напитка, от которого он проспит до вечера. Крепкий сон после бурной ночи будет выглядеть правдоподобно. Сонька уже не раз испытывала похожие приемы на разного рода чиновниках, банкирах и бизнесменах. Одним нужно было после всего насовать по всему дому «жучков», у вторых обчистить сейф, третьих просто вывезти из города…

– Слушай, а давай выпьем за твою машину, – неожиданно предложил слегка захмелевшим голосом Геночка, беря бокал.

– Почему за машину? – Погруженная в свои мысли, она не сразу поняла, к чему он клонит.

– Благодаря сегодняшней аварии я тебя сегодня встретил! – пояснил Геночка.

– Если быть точнее, то пить надо за дверцу. Не стукни я твой автобус, так бы и разбежались!

– Точно! – согласился он и протянул бокал.

Они выпили.

Геночка поставил бокал на стол и посмотрел на нее маслянистым взглядом:

– А у тебя кто-нибудь есть?

– Разве ты здесь кого-то видишь?

– Тебе никто не говорил, что у тебя красивые глаза? Хотя постой, – прищурился он, – это, конечно, говорили. Я хотел сказать другое… Взгляд какой-то загадочный…

«Естественно, загадочный, – с сарказмом подумала Сонечка. – Тебя еще не такие загадки ждут».

Геночка резко встал и пересел на подлокотник ее кресла. Его рука легла Соньке на плечи. Он осторожно взял ее за подбородок, запрокинул голову назад и приник к губам…

«Наконец-то, – отвечая на поцелуи, думала Сонька. – А то достал своими глазами да авариями…»

Когда Матвей вошел в кафе, Рык уже сидел за самым дальним столиком в углу зала. Людей было немного. В основном работающие под крышей торгового центра продавцы, охранники да пара измученных сутолокой покупателей.

– Привет! – Матвей плюхнулся напротив.

– Ты, как я понял, был с Мартой? – вопросительно уставился на Матвея Рык.

– Она захотела посмотреть себе что-нибудь, – отмахнулся Матвей.

– Повезло тебе, – с затаенной тоской вздохнул Рык. – И красивая, и умная. Понимает, что при ней я много сказать попросту не смогу.

– А ты не завидуй, – предостерег Матвей.

Подошел официант.

– Принеси что-нибудь из вашей нездоровой пищи, есть хочется, – попросил его Матвей, невольно вспомнив о Марте, которая тоже с утра ничего не ела.

– Мне кофе без сахара, – бросил Рык и, провожая официанта взглядом, спросил: – Как все произошло?

– Она позвонила и сказала, что нужно встретиться. Приехав в назначенное место, я застал там полицию и «Скорую».

– Чем ее? – глядя поверх головы Матвея, продолжал Рык.

– Это я у тебя хотел спросить, – следя за выражением лица друга, усмехнулся Матвей.

Конечно, он был уверен, что Рык не убивал актрису, однако не исключал, что тот знает причину ее гибели. Ведь недаром у нее нашли его фотографии.

– Я ее не трогал, – как ни в чем не бывало ответил Рык.

– Знаю, это шутка такая была, – признался Матвей.

– Как узнал?

– О чем? – размышляя, стоит ли разыграть Рыка и сказать, что информацию получил от знакомого, который работает в полиции, спросил Матвей.

– Что я в теме, – уточнил Рык.

– При ней нашли фотографии, где она запечатлена в твоем обществе, – не сводя с него глаз, ответил Матвей.

– Надеюсь, на них я лишь со спины? – замер в ожидании ответа Рык.

– Со спины, – подтвердил Матвей. – Но я нашел способ увидеть лицо.

– Кто бы сомневался. – Рык отстранился от стола, давая возможность официанту поставить чашечки с кофе.

Перед Матвеем появилась тарелка с дымящимся бигмаком.

– И ты эту гадость жрать будешь? – шутливо удивился Рык.

– Змей, мышей, саранчу с червями, значит, можно, а булочку с мясом нельзя? – приноравливаясь к огромному бутерброду, усмехнулся Матвей.

– Змеи и червяки просто выглядят неаппетитно, зато экологически чистый продукт. – Рык отпил кофе, медленно поставил чашку на стол. – А это не поймешь что.

– Сейчас даже в самых глухих уголках мира идут радиоактивные дожди или снег с тяжелыми металлами, – возразил Матвей и вонзил в биг-мак зубы.

– По артистке была отдельная тема, – возобновил начатый разговор Рык. – Работали с ФСБ.

– Чего так? – пробубнил с набитым ртом Матвей, не удивившись новости. Армейцы не раз проводили совместные операции со смежниками. В основном они были в теме, когда вопрос касался терроризма.

– Ее муж – серьезный ученый-конструктор. Работает на оборонку. Были опасения, что его хотят либо убить, либо склонить к побегу за границу.

– А ты здесь при чем? – удивился Матвей.

– Мы вообще, как шеф выразился, включились в работу, чтобы повысить свое оперативное мастерство. Объект не сложный, смежникам меньше хлопот. На нас наружное наблюдение было и изучение окружения в быту, – стал рассказывать Рык. – Как ты знаешь, оптимальный способ получить об объекте максимум информации – это войти к нему в доверие. Я рискнул, и у меня получилось. Мы стали даже встречаться. Правда, это ограничилось посиделками в ресторане да одной ночью в гостинице…

– Чего? – не поверил своим ушам Матвей.

Ему не хотелось слышать от Рыка таких подробностей. Появилось даже нечто похожее на ревность.

– Да ничего особенного, – развел руками Рык. – Баба как баба…

– Я не это хотел узнать. – Матвей вдруг почувствовал к Рыку легкую злость. Неужели и он когда-то мог вот так спокойно относиться к тому, что делал?

– А что? – удивился Рык.

– Чем закончилось? – не сводя с него взгляда, спросил Матвей.

– Знаешь, – отставил уже пустую чашку в сторону Рык и слегка подался вперед, – в процессе работы действительно обнаружили за Инной слежку. Целая бригада «пасла», но непрофессионально. В общем, этих людей пробили. Оказалась шушера. Занимаются недвижимостью, завязаны на риелторскую контору. В общем, не наша тема. А мужу ее ничего не грозит.

– И вы так вот все оставили? – расстроился Матвей.

– Латушкина об этом знала и мне говорила, – признался Рык. – У меня была даже мысль помочь, но вовремя спохватился. Ты же знаешь, чем бы закончилось для меня общение с ней после снятия наблюдения? Не уверен, что «конторские» с этой семейки слезли… А криминал – не наш профиль, это дело полиции.

– Слезли. Иначе бы не допустили убийства средь бела дня, – переваривая услышанное, сделал вывод Матвей. – Ведь в их интересах, чтобы Латушкин занимался работой, а не страдал по жене…

– Тоже верно, – согласился Рык.

– Значит, встречаясь с ней, ты знал, что вас «пасут» бандиты?

– У тебя была возможность в этом убедиться, – кивнул Рык. – Ты хоть один снимок с моим портретом видел?

– Нет, – покачал головой Матвей.

– Я всегда знал, где располагается человек с камерой, и поворачивался к нему спиной, – словно восстанавливая в памяти связанные с этим события, задумчиво проговорил Рык. – Иногда второй номер прикрывал. Сам знаешь, это не сложно…

– Так чего эти риелторы от них хотят? – спросил Матвей и выдернул из стаканчика салфетку. – Неужели из-за дома такой сыр-бор? Не верится что-то. Какой-то шпионский детектив.

– Из-за дома тоже, – оживился Рык. – Но, как ты выразился, «сыр-бор» того стоит. Сам особняк, который, к тому же требует ремонта, никого особо не интересует. Скажу больше, его были готовы выкупить за большие деньги, Инна об этом сама говорила. Но уперся муж, который вообще собирается там музей сделать.

– Ты на главный вопрос не ответил, – напомнил Матвей. – Особняк бандитам не интересен. Может, тогда под ним золотая жила?

– Почти угадал. – Рык смахнул со стола невидимую крошку и поставил на него локти. – На том месте уже запланирован элитный многоквартирный дом с подземным гаражом… Теперь представляешь, какие это деньги?

– Представляю. Только все равно не могу понять, при чем тут жена, если особняк в собственности мужа?

– Обломав об него зубы, они стали искать способ, чтобы вынудить ее наступить ему на горло, – стал объяснять Рык. – Я тоже уверен, что в этом случае он подчинился бы. Латушкин очень любил ее…

– Стерва! – невольно вырвалось у Матвея.

– Почему? – заранее зная ответ, сделал вид, будто удивился, Рык.

– Не понимаю таких…

– Просто я такой, что ни одна не устоит.

– Ты от темы не отклоняйся, – недовольно проворчал Матвей.

– В общем, когда бандиты поняли, что с Латушкиным у них не выгорает, они изменили тактику и стали искать способ, чтобы склонить на свою сторону его жену. А для этого нужно что? – Рык замер в ожидании ответа.

– Компромат. Зачем же ты тогда с ней переспал? Не боялся подставить?

– Тогда, честно, еще не знал этого, – признался Рык. – Да и подстраховался хорошо. Ты же знаешь…

– Ладно, меня подробности твоих похождений, даже при исполнении, не интересуют, – с шумом выдохнул воздух Матвей. – Дело в производстве моего друга, хочу ему помочь.

– Что требуется от меня? – насторожился Рык.

– А ты не догадываешься? – удивился Матвей. – Расскажи о людях, которые за ней следили.

– Без проблем. – Рык оглядел зал и вновь уставился на Матвея: – Компания называется «Строй-Инвест». Головной офис на Партизанской. Директор Иванов. Но это вывеска. Реальный владелец – Хрустов Яков Георгиевич. – Он выдержал паузу, давая возможность Матвею продолжить.

– Знаю, слышал и читал, кличка Хруст…

– Точно, – оживился Рык. – Контора, которую они подрядили, носит название «Рэм и К». Руководит ею Едемская Надежда Николаевна. Дамочка еще та. У нее правая рука – Таланин Герман Филаретович. Именно он вступает в игру, когда исчерпаны все мирные способы урегулирования вопроса.

– Понятно, – кивнул Матвей. – По «пехоте» что можешь сказать?

– Бригада небольшая. Руководит ею Камыш. Бывший сотрудник милиции, не прошедший аттестацию…

– Уже имел честь с ним познакомиться, – признался Матвей, вспомнив коренастого крепыша в бейсболке.

– В общем, как я понял, эти парни собирали компромат, чтобы прижать Латушкину к стенке…

– Почему они ее убили? – нахмурился Матвей, пытаясь понять логику в действиях бандитов.

– А ты не допускаешь, что она умерла от рук, например, грабителей? – выдвинул предположение Рык. – Вот так случайно, одно на другое, и все!

– У нее остались при себе деньги и ценности, – возразил Матвей.

– Вспугнули, – стоял на своем Рык.

– Место неудачное для грабежа, – покачал головой Матвей.

– Наркоманам все равно где грабить, когда ломка.

– Исключено. Глупости!

– Сумасшедший поклонник, – выдвинул вторую гипотезу Рык.

– Хватит гадать, – поморщился Матвей. – Лучше скажи, зачем они сейчас продолжают за домом Латушкина наблюдать?

– Ты уверен?

– А где я, по-твоему, с Камышом познакомился? – вопросом на вопрос ответил Матвей.

– Может, решили завалить его? – неуверенно предположил Рык.

– На кой черт им убивать Латушкина? Ведь потом эта канитель и вовсе растянется на неопределенный срок. Мало того, что возбудят еще одно уголовное дело, которое наверняка объединят с первым, так еще начнется процедура определения наследников и прочая волокита…

– Действительно, – согласился Рык. – Что-то не вяжется.

– Меня Марта уже, наверное, потеряла, – спохватился Матвей. – Тебе спасибо!

– Рад был помочь, – улыбнулся Рык, вставая из-за стола.

Винт оглядел погруженный в темноту хозяйственный двор. Единственный фонарь освещал запасной выход из магазина. Черный джип «Тойота Ленд Крузер», как две капли воды похожий на машину развлекавшегося всю ночь с Сонькой сына судьи, стоял в тени забора, выдавая себя лишь тусклым блеском никелированных ручек. Дым уже установил на него номера. Перед этим они скрупулезно сравнили его с фотографией внедорожника Малкина. Лобовое стекло украсили точно таким же, как у него, футбольным мячиком. Дым потратил полдня, чтобы найти похожий видеорегистратор.

Винт только что позвонил Соньке. Она заверила, что все идет по плану. Измотав сына судьи ночным секс-марафоном, Сонька предложила ему перед сном еще раз смочить горло. Он, конечно, не отказался. Приняв на грудь вместе с вином приличную дозу транквилизатора, теперь Малкин-младший спал, забывшись глубоким сном.

Винт задрал голову. Светало. Им повезло с клиентом. Даже ничего не надо было придумывать. Парк под рукой, жена каждое утро «наматывает» там круги. Она не бегала, отдавая предпочтение быстрой ходьбе. Если с ней ничего не выйдет, можно попробовать вечером инсценировать нападение уже на обоих, когда отправятся на прогулку. Тут дело посложнее, но и на этот случай у Винта была заготовка. Он не торопился и делал все основательно. То, что Соньке лишь со второго раза удалось «склеить» Малкина, он не считал своим недочетом, тем более эта проблема была чисто техническая.

Винт надавил на кнопку брелока сигнализации. Машина приветливо мигнула фарами и щелкнула замками.

– Ты готов? – вполголоса спросил он, взявшись за ручку дверцы.

– Как пионер, – выдохнул Дым.

– Тогда езжай следом. – Винт открыл дверцу и уже было занес ногу, чтобы забраться в машину, но передумал. – Имей в виду, как только Адоратская выйдет, «пасешь» ее до самого перехода. Вдруг она кого-то встретит или остановится, чтобы шнурок завязать? Держи меня в курсе.

– Понял я все, – сонным голосом сказал Дым. – Не первый раз.

– Тогда иди, – с этими словами Винт уселся за руль.

Накануне они уже проехали вслед за Адоратской. Винт разбил ее маршрут на участки и на каждом засек время, а заодно оценил обстановку. Женщина выходила ровно в шесть десять. На улицах уже есть машины и пешеходы, но не столько, чтобы затруднить их отъезд, однако достаточно, чтобы нашелся свидетель, который запомнит номера и джип.

Дым ему нужен на тот случай, если произойдет что-то из ряда вон выходящее, например, после наезда на Адоратскую он не сможет дальше продолжать движение из-за неисправности машины.

Наклеив усы и надев очки, Винт выехал за ворота и посмотрел на часы. До выхода жены конструктора оставалось всего ничего. По пустынным улицам, гремя, расползались трамваи и проносились редкие автомобили. Переехав по мосту через железную дорогу, он миновал Вишняки и остановил машину напротив поликлиники. Место выбрал не случайно. Одна из видеокамер как раз смотрела на проезжую часть. Это на тот случай, если не окажется свидетелей. Хотя и переход, где он собирался совершить наезд на Адоратскую, был в поле зрения еще одной установленной на перекрестке камеры. Однако, зная возможности судьи Малкина и зависимость от него полиции, Винт решил оставить лазейку для человека, который захочет в случае чего досконально разобраться в этом вопросе. Им непременно станет кто-то из сотрудников «Редута». Уж Шрек постарается, чтобы в этом случае «справедливость» восторжествовала. Запись подтвердит невиновность Малкина. На фоне участившихся в России случаев безнаказанности и ухода от ответственности разного рода губернаторов, высокопоставленных сотрудников МВД, судей, депутатов, а также их жен и отпрысков за совершенные ДТП это будет выглядеть плевком в лицо Адоратского, который наверняка считает себя не последним человеком в обществе. По плану Винта это должно его окончательно озлобить на систему. Он не исключал, что в совокупности с недофинансированием проектов Адоратского этого окажется достаточно, чтобы вынудить его поддаться на уговоры покинуть страну.

– Винт, это Дым, – ожил вставленный в правое ухо наушник. – Она вышла из двора.

– Понял, – бросил Винт, завел двигатель и посмотрел на часы. Все по графику.

– Повернула в сторону перехода! – торопливо доложил Дым.

Винт пошарил взглядом вдоль улицы и увидел Адоратскую. Она быстрым шагом шла по тротуару. Как и накануне, на ней был бежевый спортивный костюм.

– Все, я ее принял, – облегченно перевел дыхание Винт. Он до последнего момента опасался, что она направится к другому переходу.

Когда до перекрестка оставались считаные метры, Винт повернул ключ в замке зажигания.

Адоратская ступила на «зебру». Винт бросил взгляд в зеркало заднего вида. По второй полосе не спеша катил какой-то кабриолет. По всей видимости, кто-то возвращался после ночного кутежа из увеселительного заведения. Он торопливо включил левый поворот, отъехал от бордюра и встал на полосу кабриолета, который тут же недовольно моргнул фарами.

Пора! Винт вдавил педаль газа, направляя машину к переходу. Позади Адоратской какой-то мужчина катил спортивный велосипед. Отлично!

Следя за женщиной, Винт погнал по полосе. Она увидела несущийся на большой скорости к переходу джип и замедлила шаг, однако все равно лишь на секунду задержалась на островке безопасности. Хотя это бы ее тоже не спасло. Почти поравнявшись с ней, Винт резко крутанул руль влево и обратно. Хлопок по кузову и вскрик. Все. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Женщина отлетела на несколько метров назад, под ноги велосипедисту…

Еще издали Матвей увидел сидевшего на скамейке Дешина. Полицейский со скучным видом наблюдал за прохожими. Вечерело. В парке было немноголюдно.

– Зачем звал? – опускаясь рядом с ним, спросил Матвей.

– Для начала здравствуй, – протянул руку Дешин.

– По телефону не в счет? – улыбнулся, отвечая на рукопожатие, Матвей.

Дешин позвонил час назад и предложил встретиться в парке напротив здания РОВД. Матвей недолго ломал голову по поводу желания следователя пообщаться. Скорее всего, до капитана дошло то, как он навещал Латушкина. Не исключено, что в этом постарался Ивкин.

– Ты зачем к Латушкину приходил? – в подтверждение его мыслей спросил Дешин.

– Соболезнования выразить, – как само собой разумеющееся ответил Матвей. – Разве нельзя?

– Почему же, можно, только объясни, для чего тебе понадобилось наводить справки о его недвижимости? – Дешин уставился на его профиль.

– Даже так? – усмехнулся Матвей. – Может, купить домик хочу.

– У меня времени нет шутить, – нахмурился Дешин. – Говори или уйду.

– Есть кое-какие мысли по поводу случившегося, – уклончиво ответил Матвей.

– Делись.

– Не могу пока.

– Если ты насчет «Рэм и К», так мы эту тему тоже проверяем, – предупредил Дешин.

– Не сомневался, – признался Матвей. – Только она не по своей инициативе работала с Латушкиным, а выполняла заказ.

– Даже так? – удивился Дешин. – Ты, я смотрю, в своем репертуаре. Скоро нашу «контору» разгонять придется.

– Думаю, до этого не дойдет, – улыбнулся Матвей. – Хотя, не скрою, приятно такое слышать.

– Рассказывай, – потребовал Дешин.

– Они выполняют заказ «Строй-Инвеста», который планирует там застройку…

– Колись, как тебе все удается? – расстроенно спросил Дешин.

– Думаю, анализирую, наблюдаю, – попытался уклониться от ответа Матвей.

Действительно, что он может сказать? То, что чета Латушкиных на некоторое время попала в поле зрения ФСБ и ГРУ? Откуда узнал? Конечно, Дешин болтать не будет, однако Матвей своими принципами и чужими секретами поступаться не собирался.

– Не хочешь, не говори, – окончательно расстроился Дешин. – Спасибо и на том. У тебя все?

– Угу, – кивнул Матвей.

– Тогда мне пора. Не теряйся.

Солнце уже лишь серебрило верхние этажи зданий, когда Матвей вернулся к машине. Дешин на него обижался, но виду не подавал. Его понять можно. Всегда неприятно, когда тебе до конца не доверяют, а у Дешина именно такое сложилось впечатление. Матвей доверял, но недоговаривал. По-другому нельзя. Какой бы ни был друг, Матвей не имеет права пускать человека туда, где начинаются вопросы безопасности страны. Прямо или косвенно, информация о работе его бывших коллег является закрытой. Не раскрывает же своих секретов Дешин. А уже не раз возникали ситуации, когда Матвею необходимо было узнать вещи, находящиеся в правовом поле полиции. Дешин ограничивался очень скудной информацией или вовсе намеками. Дружба дружбой, а служебные тайны врозь.

Сегодня Матвей планировал начать и закончить главный этап операции по установлению убийц.

В уже знакомый двор на Мосфильмовской он зашел, когда на город опустились сумерки. Улицы и дворы осветили фонари. Стали четче огни реклам. В домах зажегся свет. Наступило как раз такое время, когда человеческий глаз и мозг перестраиваются на ночное восприятие. Любой водитель знает, что тяжелее всего вести машину именно в сумерки, на границе дня и ночи, когда очертания размыты, предметы теряют цвета и по-иному воспринимается расстояние. Матвей надеялся, что сейчас бандиты примут его за другого человека. Из-за этого поменял одежду и немного изменил походку.

Он переложил дорожную сумку и бегло огляделся. На этот раз машины с наблюдателями на месте не оказалось. Там стоял «Форд Матис», но это не значило, что люди Камыша отказались от наблюдения. Наверняка сменили место стоянки либо машину. Конечно, не исключено, что поменяли и тактику. Чего стоит, например, устроиться на пару дней в квартире дома напротив? Наверняка там есть опустившиеся на самое дно люди, готовые сдать на пару дней одну из комнат притона. Хотя, с другой стороны, зачем Камышу лишний раз светиться? Опять же смотря с какой целью они следят за Латушкиным.

Войдя в подъезд, Матвей пешком поднялся на пятый этаж и еще раз внимательно оглядел двор уже с лестничной клетки. Сидевшие в машине люди могут видеть лишь нижние этажи дома, поэтому он не боялся быть замеченным. Не увидев ничего заслуживающего внимания, продолжил подниматься по лестнице.

«Неужели зря пришел?» – с досадой подумал он, размышляя над тем, как его сейчас встретит Латушкин.

Двери, как назло, открыл Ивкин:

– Опять вы?!

– Здравствуйте, – кивнул Матвей.

– Зачем вы пришли?! – зло спросил Ивкин.

– Мне Игорь Борисович нужен. – Надеясь увидеть хозяина, Матвей заглянул через его голову в квартиру.

– Как вам не стыдно! – брызгая слюной, быстро заговорил мужчина. – У человека такое горе…

Матвей шагнул через порог и, бесцеремонно отодвинув его в сторону, прикрыл за собой дверь.

– Что? Что вы себе позволяете?! – задохнулся от злости Ивкин, прижатый грудью Матвея к стене.

– Кто там, Леня? – раздался из комнаты голос Латушкина.

– Это я, Игорь Борисович! – громко сказал Матвей. – Можно пройти?

– Только через мой труп! – Ивкин сделал шаг назад и смешно расставил руки.

– Вы, наверное, хороший друг, – улыбнулся Матвей, – но защитник из вас никудышный. – С этими словами он снова отодвинул мужчину в сторону и прошел в гостиную.

Латушкин сидел на диване. Рядом валялся плед. На журнальном столике лежал тонометр и стояли коробки с лекарствами.

– Это вы, Матвей, – слабеющим голосом сказал он. – А я думал, неужели уже Вика приехала?

– Вы кого-то ждете? – насторожился Матвей.

– Жду, – подтвердил мужчина. – Падчерицу.

– Кого? – не поверил своим ушам Матвей. От него редко ускользали такие детали.

– Это дочь Инны. Ей одиннадцать. Едет с бабушкой из Питера.

– Я не хочу, чтобы этот человек задерживался здесь! – раздался за спиной голос Ивкина.

– Я скоро уйду, – заверил его Матвей. – Мне надо лишь немного времени, чтобы кое-что сделать. – С этими словами он бесцеремонно прошел к столу и поставил на него сумку.

– Что там? – спросил Латушкин.

– Документы на твой особняк принес, – с сарказмом прокомментировал Ивкин.

– У вас хорошее чувство юмора, – похвалил его Матвей, расстегивая сумку и доставая оттуда чемоданчик с реквизитами. – Прошу меня ближайшие десять минут не смешить. – Он открыл чемоданчик и сел на стул.

– Что вы собираетесь делать? – изменившимся голосом спросил Ивкин, разглядывая уложенные по отсекам кисти, краски, тени, усы и прочие атрибуты большой сцены. Наверняка он подумал, что Матвей одолжил это у коллег покойной жены его друга. Однако чемоданчик остался у Матвея со временен службы. Странным образом после занятий по актерскому мастерству он однажды не отвез его в учебный центр и не сдал. Редко, но случается, когда и лаборанты ГРУ что-то путают и забывают. Так, спустя полгода, он с удивлением обнаружил его среди вещей в кладовке квартиры, в которой после развода с женой появлялся очень редко.

Матвей вынул из специального пенала спиртовые салфетки и тщательно протер лицо. Открыл отсек с париками. Здесь он оставил один, который подобрал дома. В нем Матвей становился седым, наполовину облысевшим мужчиной, с небрежностью относившимся к своей внешности. Надев его, посмотрел на себя в закрепленное на крышке чемодана зеркальце, после чего занялся лицом. Специальными карандашами сделал четче складки, нарисовал морщины, прибавив себе добрых пару десятков лет.

– Объясните, что вы задумали? – не выдержал Латушкин.

– Сейчас сменит внешность, потом прибьет нас и уйдет, – тусклым голосом произнес Ивкин, опускаясь в кресло.

– Юмор у вас черный, – прилаживая усы, усмехнулся Матвей.

Больше ни хозяин дома, ни Ивкин не проронили ни слова. Затаив дыхание, они завороженно наблюдали за приготовлениями Матвея. Наконец, когда все было кончено, он закрыл чемоданчик и встал.

– Вот это да! – воскликнул Ивкин.

– Для чего вы себя так?.. – обретя дар речи, спросил Латушкин.

– Могу предположить, что сегодня я отвечу на все вопросы, – ответил Матвей. – У меня есть одна просьба.

– Какая? – насторожился Ивкин.

Матвея так и подмывало сказать, что необходимо подписать дарственную на дом, однако шутка была неуместна.

– Мне необходима ваша старая одежда, желательно давно вышедшая из моды. Можно плащ, шляпу…

– Этого добра в чулане полно, – оживился Латушкин, вставая с дивана.

Глава 4

Адоратский Андрей Денисович открыл глаза от писка будильника, стоявшего на столе. Просидев ночь напролет над бюджетом проекта, под утро, не желая тревожить жену, он, по своему обыкновению, прилег прямо в кабинете, на диване.

Выйдя после душа из ванной, на ходу завязывая на животе пояс махрового халата, Андрей Денисович заглянул в комнату:

– Любочка! Ты где?

К своему удивлению, он обнаружил, что супруги до сих пор нет. Это насторожило. Она всегда старалась вернуться с пробежки в семь, чтобы накормить его завтраком и отправить на работу. Задержалась лишь однажды, зимой, когда поскользнулась на тротуаре и подвернула ногу.

Озадаченный таким оборотом дел, Адоратский вышел на балкон и оглядел улицу. Жена ходила в парк в бежевого цвета спортивном костюме, сразу бросавшемся в глаза. Сейчас, среди немногочисленных прохожих, постепенно начавших заполнять улицу, ее видно не было.

– Странно, – пробормотал он и отправился на кухню сам себе готовить завтрак.

«Что могло случиться? Может, на нее в парке кто-то напал? – Он замер. – Да нет, не может быть. Там в это время уже много народу. Они все друг друга знают и называют себя не иначе как членами группы здоровья».

Когда на сковороде зашипели яйца, он отключил плиту и еще раз вышел на балкон. С минуту постояв, Андрей Денисович бросился в комнату в надежде, что Любочка поступилась принципами и взяла с собой сотовый телефон. Однако трубка лежала на тумбочке рядом с кроватью. Его охватила паника. В голове закрутились самые разные мысли – от сердечного приступа до хулиганов.

Он не помнил, как оделся. Оказавшись во дворе, на секунду задумался. Дом располагался на одинаковом удалении от двух переходов. По какому она могла пойти? Махнув рукой, устремился к ближнему, что располагался напротив универмага.

– Здравствуйте, – тихо поприветствовала его попавшаяся навстречу соседка.

– Доброе утро! – кивнул Адоратский и едва хотел пройти мимо, как следующая фраза заставила его замереть на месте.

– Как там Любочка?

Вопрос был задан с сочувствием, и он вдруг понял, что не знает чего-то такого, что известно этой женщине.

– А что Любочка?! – подскочил он к ней и заглянул в глаза. – Почему вы спросили?

– Я подумала, что, быть может, вы звонили уже в больницу и знаете, как у нее дела, – ошарашила его ответом соседка.

– Господи! – ужаснулся Адоратский. – Скажите, что произошло?! Я спал в кабинете… Впрочем, это не так важно! В общем, она не пришла после своей обычной прогулки в парке.

– Голубчик, – взяла его за предплечье женщина, – так она под машину попала!

Все вокруг вмиг сделалось уныло-серым. В голове появился странный далекий писк, словно заработал старенький ламповый осциллограф, а к горлу подступил тошнотворный ком. Он попытался перевести дыхание, чтобы задать следующий вопрос, но все мысли как-то вмиг вылетели из головы, а грудь сдавило стальными клещами.

– Мужчине плохо, помогите! – раздался где-то далеко голос.

Андрей Денисович почувствовал, как его подхватили чьи-то руки и повели. С трудом передвигая ногами, он, наконец, смог сделать вдох, потом другой.

– Вызовите «Скорую»!

– У вас есть телефон?! – доносились с двух сторон женские и мужские голоса.

– Погодите! – наконец взял он себя в руки.

Как оказалось, на помощь соседке подоспел жилец этого же дома. Андрей Денисович не раз видел его прогуливающимся во дворе с небольшим пуделем.

– Не надо врачей, – освободил он руку, за которую его придерживал мужчина, и посмотрел на соседку: – Скажите, она жива?

– Конечно, жива! – часто закивала женщина. – На «Скорой» увезли, а куда, не знаю…

– Так что произошло?

– Машина ее сбила и уехала, – развела руками соседка. – Я видела лишь, когда увозили…

– А куда повезли?

– Да кто же его знает? – вмешался в разговор мужчина. – Вы бы позвонили на станцию, сказали адрес, вам бы и ответили.

– Да, действительно. – Андрей Денисович ударил себя ладонями по карманам, ища телефон.

– Милиционер! – прошептала соседка.

Андрей Денисович развернулся.

– Здравствуйте, – пристально глядя ему в глаза, поприветствовал полицейский. – Старший лейтенант Семигал. Ваш участковый…

– Я знаю вас! – вспомнил его Андрей Денисович.

– А вы…

– Я муж Адоратской, – догадавшись, что хочет спросить участковый, торопливо представился он.

– Дело в том, что ваша жена сегодня стала жертвой дорожно-транспортного происшествия…

– Мне кто-нибудь может объяснить, что с ней и где она?!

– В четвертой городской, – ответил за участкового мужчина в гражданской одежде. – Она жива…

– Я должен ее видеть! – решительно заявил Андрей Денисович.

– Обязательно увидите, – заверил его мужчина в штатском, – но для начала хотелось бы задать вам несколько вопросов.

– Какие вопросы? – возмутился Андрей Денисович. – Вы сказали, ее сбила машина! Так?

– Так, – в один голос ответили полицейские.

– Вот и ищите того, кто сбил!

– Дело в том, что это не обычный наезд, – вполголоса сказал Семигал, взял его за локоть и увлек в сторону. – Ее именно сбили. По свидетельству очевидцев, которых удалось опросить, вашу жену поджидали специально.

– Кому понадобилось сбивать Любу? – растерялся Андрей Денисович.

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – перехватил инициативу разговора мужчина в штатском. – Моя фамилия Иванов. Я – оперативный уполномоченный.

С трудом открыв двери подъезда, Матвей вышел во двор и, шаркая подошвами старых ботинок, направился в сторону мусорных баков. Они стояли в самом дальнем конце двора. Он планировал выбросить в них пакет, в который Ивкин с Латушкиным насовали всякого хлама, и пройти к выезду на дорогу. Это был единственный предлог, позволявший осмотреть все припаркованные рядом с домом машины.

Детская площадка тонула в темноте. Бандиты могут укрываться сейчас и там, а машину оставить на улице.

– Слышишь, Ген, представь, когда-то и ты таким будешь, – донеслось до слуха, когда Матвей поравнялся с молодой парой, сидевшей на скамейке у соседнего подъезда.

– Я столько жить не собираюсь, – усмехнулся парень.

Свет редких фонарей путался в листве росших вдоль дорожки деревьев. Навстречу прошла престарелая пара, вежливо пропустив Матвея мимо себя. Сгорбленный, с трудом передвигающий ноги и опирающийся на палку старик, в помятой фетровой шляпе и старомодном плаще, наверняка вызывал лишь сострадание.

Матвей забросил в бак пакет и развернулся назад.

В это время во двор въехало такси. Сонно прошуршав шинами, оно мягко скрипнуло тормозами у подъезда, из которого вышел Матвей.

«Падчерица должна приехать с бабушкой», – всплыли в памяти слова Латушкина. Значит, это наверняка приехала Вика.

Заглядывая в стоящие у бордюра машины, Матвей заковылял обратно. Пока он не увидел ничего подозрительного.

Между тем из желтой «Волги» вышли женщина и девочка. Таксист обошел машину и открыл багажник.

– Спасибо большое…

– Вам на какой этаж? – спросил мужчина.

– Здесь лифт, – успокоила его женщина, беря в руки сумку и небольшой чемодан. Матвей как раз поравнялся со скамейкой с влюбленными. Они тоже встали. Глядя на такси, парень звонил по телефону.

– Уже заходят, – донеслась до слуха фраза, сказанная с нервным придыханием.

Матвей напрягся. Неужели? Точно! Как он сразу не догадался. Ну конечно! Самый оптимальный вариант – это сейчас, накануне похорон Инны, взять в заложники ее дочь! В этом случае убитый горем Латушкин пойдет на любые жертвы. Что там какой-то дом по сравнению с несчастьем вселенского масштаба! Но как узнали и почему не перехватили на вокзале? – удивился он.

Матвей пошел медленнее, пытаясь понять роль влюбленной парочки.

– …Никого… Старик какой-то, – между тем приглушенным голосом продолжал говорить в трубку парень.

Со стороны улицы появился свет автомобильных фар и свист резины.

– …Вижу, – продолжая говорить, парень не спеша направился к такси.

Между тем влетевшая во двор на большой скорости машина пронеслась вдоль подъездов и резко затормозила рядом с девочкой. Матвей в этот момент был в двух шагах от нее. Парень поравнялся с ним, а его напарница ретировалась.

«Понятно, твоя роль – втолкнуть дочь Латушкиной в машину и сесть следом», – догадался Матвей.

– Папаша, посторонись! – крикнул парень, подскочил к девочке и схватил ее за плечи. Задняя дверца машины открылась. Из нее под ноги женщине вылетел сверток. Она вскрикнула и отпрянула. В этот момент парень втолкнул Вику в салон.

Матвей мог не допустить этого, но побоялся, что позже бандитов будет труднее уличить в покушении на похищение. Они работали под «крышей» серьезной риелторской конторы, а такие славятся большим штатом грамотных юристов.

Парень едва дернулся вперед, чтобы запрыгнуть на сиденье следом за девочкой, как Матвей ловко поддел ручкой палки его ногу. Причем не ту, которая первой подвернулась под руку, а со знанием дела, опорную, на которую парень перенес весь вес своего тела. Она оказалась левой. Правая была занесена для того, чтобы поставить в машину. Рука придерживала открытую дверцу за верх. Матвей с силой рванул костыль на себя. Одновременно истошный крик бабушки ударил по барабанным перепонкам. Парень полетел вперед и со всего размаху врезался лицом о порог машины.

– Ох!

Матвей шагнул вперед, нависнув над парнем. В следующий момент из легких негодяя вместе с воздухом вылетели на асфальт кровь и сопли. Однако Матвей не ограничился тем, что с размаха поставил ему между лопаток ногу. В довершение он с силой ткнул ему палкой в основание черепа. На все ушли доли секунды.

Отбросив в сторону костыль, Матвей нырнул в машину.

– Гони! – вопил кто-то так, что в спертом пространстве салона звенели барабанные перепонки.

– А-а! – голосила снаружи бабка.

Дочь Латушкиной прижимал к себе одной рукой какой-то мужчина. Лица из-за темноты видно не было. Свет уличных фонарей освещал лишь бобрик его волос.

Первым делом Матвей обезвредил его. Руки у не успевшего ничего понять негодяя были заняты. Ко всему он наверняка еще думал, что в машину, как и планировалось, вслед за девочкой заскочил подельник. Матвей схватил его левой рукой за затылок, дернул голову на себя и двумя выпрямленными пальцами с силой ударил по глазным яблокам. Расчет оправдался. Забыв обо всем на свете, мужчина заорал, подобно голодному слону, отпустил пленницу и рванул из машины. Матвей вслед за ним вытолкнул девочку. И вовремя. Водитель отпустил сцепление, и машина резко тронулась. Однако в следующий момент раздался грохот, и она врезалась в скамейку.

– Что это было?! – раздался из-за руля крик.

Матвей узнал голос Камыша. Из-за скудности освещения можно было различить лишь силуэты да свет приборной доски. Но Матвей понял, напарник Камыша наклонился вперед и смотрит на него. Не давая ему опомниться, Матвей рванул из кармана травматическую «Осу» и направил в бандита, целясь чуть ниже подбородка. Нужно было до конца ошеломить этих негодяев. От выстрела будто что-то лопнуло в голове. Из глаз разом брызнули слезы, а нос защекотали пороховые газы.

– А-у х-рр! – захрипел бандит и стал биться о двери. Судя по всему, им оказался Прут.

– А теперь поехали отсюда, – приставил ствол к затылку Камыша Матвей.

Сказал, стараясь подражать человеку в возрасте. Это должно было окончательно сбить бандитов с толку.

Словно под гипнозом, Камыш включил заднюю передачу.

Матвей закрыл правую дверцу и наклонился, высунувшись на левую сторону.

Гремя оторванными частями кузова, машина покатилась назад.

Бандит, которого Матвей ударил по глазам, стоял на четвереньках, вернее, опирался на три точки, одной рукой зажимая поврежденные глаза. Бабушка продолжала стоять у такси и крепко прижимала Вику к себе. Опасаясь, что, придя в себя, бандит сорвет на них или на таксисте злость, Матвей направил в него пистолет и дважды надавил на спуск. Попав в бок, пуля опрокинула бандита на асфальт.

– Ты что творишь, дед?! – вопил Камыш. В его сорвавшемся на фальцет голосе звучали нотки неописуемого ужаса. Бандита можно было понять. Он в шоке от того, что их «делает» какой-то старик, едва двигающий ногами.

– Поезжай, милок! – по-стариковски прошамкал Матвей и хлопнул дверцей.

Теперь у бабушки будет время зайти в дом. Да и шум подняли такой, что сейчас здесь соберется целая толпа. Наверняка и Латушкин уже в курсе происшедшего. Окна и балкон его квартиры выходили во двор.

– Ты кто? Чего тебе надо?! – нервно разворачивая машину, выкрикивал Камыш.

Его дружок, скрючившись на сиденье, громко стонал.

Наконец машина покатила к выезду.

– Супостаты, – прокряхтел Матвей, катая во рту половинки пластиковых шариков, придававших разговору специфическую артикуляцию. – Кхе, кхе… Я в Гражданскую таких, как вы, без суда и следствия к стенке ставил…

– Дед, ты чего творишь?! – холодея от ужаса, белугой завыл Камыш.

– Ты на дорогу смотри, – продолжал дурачиться Матвей. – Я-то свое давно отжил. А вот у вас вся жизнь впереди…

– Чего тебе надо? – Сворачивая в проезд между домами, Камыш наконец осмелился оглянуться и вновь уставился на дорогу.

Матвей устроился посередине заднего сиденья.

– Куда теперь? – выезжая на улицу, спросил бандит.

– В ваш офис, – продолжая подражать древнему старику, прошамкал Матвей.

– Дед, ты откуда взялся? – завыл Камыш.

Матвей понял, что его охватил новый приступ ужаса. Наверняка ему начинало казаться, что он сходит с ума. Ведь в голове нормального человека не укладываются происходящие сейчас события. Дремучий старик с легкостью расправился с тремя мордоворотами да еще диктует условия, подобно героям голливудских блокбастеров.

– Уходи! – поворачивая руль, попросил его Камыш.

– В офис, я сказал! – прошамкал Матвей.

– Но там никого нет! – простонал Камыш.

– Вызовешь!

– Кого?

Камыш то и дело бросал затравленный взгляд в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть Матвея. Когда Матвей начинал говорить, бедняга втягивал голову в плечи, словно опасался пули в затылок или удара.

– Едемская мне нужна, – сказал Матвей.

– Зачем?

– Любовью хочу с ней заняться.

– Чего? – протянул парень.

– Ты, милок, за дорогой следи, а то я старый уже, не ровен час угробишь…

Дым заглушил машину между двумя высокими, наспех сколоченными из свежеспиленных досок заборами и вопросительно посмотрел на Винта.

– Приехали, – заглянув в нарисованную от руки на листке бумаги схему, кивнул Винт и толкнул дверцу.

В разогретом за день воздухе стоял терпкий запах сосновой смолы и хвои. Где-то стучал дятел.

Винт огляделся. Они находились на окраине дачного поселка, сразу за которым начинался лес. По словам Шрека, люди, обеспечивающие работу Винта и его команды, уже были здесь и установили, что на строительстве загородного дома для декана университета, где учится Малкин и работает Адоратская, занято пятеро гастарбайтеров, трое из которых узбеки и двое из братской Украины. Живут здесь же, на цокольном этаже. Территория никак не охраняется, если не брать во внимание забор, где со стороны дороги для Винта и его напарника проделали проход.

– Пошли. – Винт направился вдоль забора. Не доходя до угла, остановился и выжидающе уставился на Дыма.

Догадавшись, что от него требуется, Дым надавил на две оторванные снизу доски и сдвинул их в сторону. Винт заглянул во двор. Было видно, дела у декана шли хорошо. Шрек утверждал, что это седьмой объект недвижимости, который Суворин строит только в Подмосковье. Расторопный декан обеспечил жильем жену, детей, брата и мать. У самого числилась лишь скромная квартира, полученная от государства еще во времена перестройки. Сегодня они с Дымом должны были вынудить Суворина без объяснения причин уволить с работы жену Адоратского. Вообще, Шрек работал на удивление сноровисто, чем настораживал Винта и давал повод к размышлению. Его удивляло, как скрупулезно шеф занимался каким-то сварливым ученым-конструктором, все состояние которого составляло лишь необходимый мизер, обеспечивающий его существование на верхнем уровне среднего класса. Куда серьезнее казался декан с многомиллионным состоянием и кучей разного рода «крыш» на самых разных уровнях и во всевозможных инстанциях. Узнав о предстоящей поездке к Суворину, даже Винт почувствовал легкую робость. Таких людей никто просто так трогать не разрешит, слишком многие от них зависят, а те, в свою очередь, немало знают. Быстрота, с которой Шреку выдали «санкцию» на работу с Сувориным, говорила сама за себя: за «заказом» ученого стоят очень серьезные люди. С одной стороны, это давало большие возможности, с другой – Винт начинал бояться, что его после всего устранят. Ведь неизвестна причина, по которой так взялись за Адоратского. Винт для Шрека такое же пушечное мясо, как для него Сонька, от которой он подумывал избавиться.

Дом уже был возведен. Трехэтажный кирпичный особняк смотрел на окружавшие его сосны пустыми провалами окон. С этой части строящегося здания людей видно не было. Где-то работала сварка, стучал молоток. Винт протиснулся в образовавшийся проход, дождался, когда следом пролезет Дым, и достал пистолет:

– Главное, быстро, чтобы не опомнились. Ты справа обходишь, я слева…

Он двинул к дому, вокруг которого лежали штабеля досок, кирпичей и разный строительный мусор, и, пройдя вдоль стены, выглянул из-за угла. Двое уже немолодых мужчин азиатской внешности с носилками поднимались по деревянному настилу. У небольшой работающей бетономешалки скучал еще один. Он был русоволосым и своей внешностью походил на одного из двух украинцев. В этот момент с другой стороны здания появилась голова Дыма. Винт махнул ему рукой и вышел из укрытия:

– Привет рабочему классу!

Азиаты с носилками остановились, а русоволосый у бетономешалки развернулся и испуганно захлопал глазами.

– Кому строите? – спросил Винт, показывая стволом пистолета на дом.

Неожиданно русоволосый сорвался с места и бросился прочь от Винта. Однако он бежал аккурат на Дыма, который направил на него пистолет. В последний момент, увидев на пути целящегося в него человека, парень встал, как вкопанный, и дрожащим голосом спросил:

– Чего вам надо?

– Я же уже задал вопрос, чей это дом? – повысил голос Винт.

– Декан это, – ответил за русоволосого азиат. – Мы строитель, ваших дел-мел не знаем. Зачем пистолетом машешь? Если полиция, удостоверение покажи, регистрация спрашивай. У нас все по закону…

– Молодцы, – повеселел Дым, пряча пистолет в кобуру под пиджак. – Нам надо с вашим хозяином поговорить, а потом мы уйдем. Вы не могли бы это время побыть у себя?

– А работать кто будет? – появился в дверном проеме еще один рослый мужчина. – Нам дела до ваших разговоров нет.

– Вы где живете? – спросил его Винт.

– Они здесь, в подвале, – показал себе под ноги мужчина. – Там специально помещение оборудовано. А я домой езжу.

– Дым, – перевел взгляд на помощника Винт, – закрой их там всех на время…

Винт сидел на недостроенной мансарде коттеджа и с тоской глядел через оконный проем на росшие сразу за забором сосны. Пахло свежеструганым деревом и цементом. На первом этаже дома скучал переодетый в синюю замызганную спецовку Дым. Гастарбайтеры были заперты в небольшом подвальном помещении, где, собственно, и жили.

День уже близился к вечеру, когда со двора раздались голоса. Винт встал со своего места и подошел к окну так, чтобы его не было видно снаружи. Среднего роста мужчина с одутловатым лицом, перепрыгивая через ямы и куски арматуры, направлялся к дому. Винту не надо было заглядывать в прихваченную фотографию, чтобы узнать Суворина.

– Никитенко! – крикнул мужчина. – Исмаил!

Через оставленную открытой калитку был виден бок серебристого «Мерседеса».

Неожиданно Винт увидел Дыма. Как оказалось, подельник прятался за сложенным справа от калитки в штабель брусом. Когда декан прошел мимо него, он устремился следом. В одной руке Дым держал мешок, в другой электрошокер.

В последний момент декан, видимо, что-то почувствовал и на ходу обернулся. Однако тут же выгнулся дугой, смешно приподнявшись на носках остроносых кожаных туфель от удара разряда тока в спину. Электрошок был немецкого производства, состоящий на вооружении охраняющих заключенных полицейских.

Подхватив повалившегося на землю декана, Дым бережно уложил его на траву, завел руки за спину и замотал их скотчем. Натянув мешок на голову, обмотал его куском веревки ниже плеч. Не прошло и минуты, а Дым уже волок делягу к дому.

Винт перешел к недостроенному балкончику с торца мансарды и, словно пробуя на прочность, потрогал рукой балку подъемного механизма, при помощи которого с земли на этажи поднимали строительные материалы. Она торчала на полтора метра за пределом стены. Трос, свисавший с закрепленного на ней редуктора, приводился в движение электрическим двигателем, расположенным внизу. Там же был и пульт управления.

Вскоре послышались шаги уже двух человек. Один шел, уверенно ступая, второй, судя по всему, это был декан, шаткой походкой.

– Двигай ногами, дядя! – раздался голос Дыма.

Наконец они появились из-за угла.

Обхватив декана за пояс, Дым в буквальном смысле волочил его за собой. Бормоча что-то нечленораздельное и спотыкаясь о попадающиеся на пути предметы, тот едва двигал ногами. Подтащив Суворина к закрепленному на подъемнике корыту, Дым повалил его на землю, найденной во дворе веревкой сноровисто обвязал ноги декана, а другой конец привязал к подъемнику.

– Зачем? Что вы делаете? – жалобно запричитал декан, которому из-за надетого на голову мешка ничего не было видно. – Скажите, сколько вы хотите, и мы обсудим этот вопрос…

– Деньги нам не нужны, – пропыхтел Дым, затягивая на лодыжках узел.

– Вы даже не представляете, какие силы стоят за такими, как я, людьми. Вас найдут! – пытаясь придать голосу уверенности, взвизгнул Суворин и стал извиваться.

– Тихо! – сунул ему кулаком в живот Дым.

– Я понял, вы чем-то обиженные на меня студенты…

– Хватит гадать, тебе наверху все скажут, а если не уяснишь, так и помрешь вниз головой, – с этими словами Дым надавил на кнопку подъемника и опустил ее.

Подъемник поднялся на полметра и застыл. Дым со знанием дела поправил веревку, задрал голову вверх, посмотрел на Винта и снова надавил. Бадья поползла вверх. Вытягиваясь вслед за ней, декан дико заорал. Дым стал придерживать его рукой. Когда замотанная в мешок голова декана оторвалась от земли, он снова прекратил подъем и присел на корточки:

– Слушай меня внимательно, наверху стоит человек, который скажет тебе, как поступить в отношении одного твоего подчиненного. Если в процессе подъема будешь брыкаться, разобьешь башку о стену. С твоим весом можно и захлебнуться содержимым желудка. Так что веди себя смирно и скоро окажешься на ногах. Понял?

– Я и так все сделаю! – захлебываясь слюнями, залепетал декан.

– Так не пойдет. Ты должен знать, как в случае чего будешь умирать, – назидательно проговорил Дым. – Мы тебя привяжем за ноги и бросим в лесу, – и снова надавил на кнопку.

Когда подъемник замер напротив окна мансарды, Винт вышел на небольшой бетонный выступ и присел на корточки:

– Суворин, ты слышишь меня?

Вместо ответа декан что-то пробулькал и едва заметно дернулся. Штаны свалились до колен, обнажив бледные и тонкие ноги. Пиджак задрался, оголив вывалившийся из расстегнувшейся рубашки живот.

– Завтра ты уволишь Адоратскую Любовь Львовну. Любой ценой. Понял? – боясь, что декан не выдержал и потерял сознание, быстро сказал Винт.

Кокон что-то снова булькнул.

– Чтобы тебе была понятна серьезность моих намерений, называю адрес никому, кроме тебя, не известной виллы на Средиземном море…

Вторые сутки Андрей Денисович разрывался между прокуратурой, больницей и институтом.

Любовь Львовна за все это время в себя так и не пришла.

С утра навестив жену и переговорив с врачом, который пока ничего определенного сказать по поводу перспектив ее лечения не мог, он отправился в полицию. Поводом послужил звонок следователя, который уточнил, стоит ли оформлять официальную повестку.

Андрей Денисович едва шагнул к окошечку дежурного, чтобы решить вопрос с пропуском, как из-за турникета его окликнул молодой круглолицый парень в пестрой рубашке и джинсах:

– Мужчина!

– Вы меня? – на всякий случай уточнил Андрей Денисович, для верности ткнув себя пальцем в грудь.

– Если вы Адоратский, то да, – подтвердил парень.

– Вы мне звонили! – догадался Андрей Денисович, шагнув к пропускнику. – Фомин Станислав Игоревич?

– Оформите пропуск, и в седьмой кабинет, – показал на окошко парень и устремился вверх по лестнице.

«Никого он не найдет, – сделал вывод Андрей Денисович, провожая его взглядом. – Совсем молодой».

В небольшом кабинете было два стола. За одним сидела белокурая девушка в форме лейтенанта полиции. Стоя у сейфа, Фомин перебирал какие-то бумаги.

– Это вы? – бросив на Адоратского ничего не выражающий взгляд, он сел за стол и указал на стул. – Присаживайтесь.

– Спасибо, – поблагодарил Андрей Денисович, устраиваясь напротив.

Шевеля губами, следователь прочитал первые несколько строк какого-то документа, отложил в сторону, взял другой и углубился в его изучение.

Андрей Денисович терпеливо ждал, однако внутри постепенно закипал.

«Что этот молокосос себе позволяет? – думал он, разглядывая висевший на стене стенд. – Неужели для меня, ученого, советника генерального конструктора и заместителя председателя военно-промышленной комиссии, не нашлось более солидного следователя? Почему такое пренебрежение?»

– Извините, но я ограничен во времени… – наклонился он к Фомину.

– Да, сейчас, – кивнул следователь, торопливо пряча бумаги в папку и кладя их на край стола.

– Вы нашли машину, которая сбила мою жену? – спросил Андрей Денисович, когда следователь устроился напротив него.

– Машину-то нашли, – сложил на столе руки Фомин и внимательно посмотрел на Андрея Денисовича. – Только вот не вяжется все как-то…

– Позвольте объяснить, – заволновался Адоратский.

– Позволяю, – откинулся на спинку стула следователь. – Джип, на котором сбили вашу жену, мы установили. Он принадлежит некоему Геннадию Малкину, студенту института, в котором работает ваша жена…

– Вы хотите сказать, что он совершил это преступление в качестве мести за какой-то инцидент? – не веря первым пришедшим на ум мыслям, спросил Андрей Денисович.

– Совершал он преступление или нет, это определит суд, – заявил Фомин. – Пока он в качестве подозреваемого.

– Почему подозреваемого? – не понял Андрей Денисович. – Разве этого недостаточно?

– Машина и то, что он учится в том же институте, где преподает ваша жена, еще не доказательство, – ошарашил его следователь.

– Как? – не веря своим ушам, медленно поднялся Андрей Денисович.

– Вы сядьте, – нахмурил брови следователь.

Переваривая в голове услышанное, Андрей Денисович подчинился.

– Машину зафиксировала камера наблюдения, установленная на перекрестке. Нашлись и свидетели, – устало вздохнул следователь. – Однако все указывает на то, что сам Малкин в этот момент находился в другом месте.

– Что? – протянул Андрей Денисович, опасаясь, что ослышался. – Вы мне эти штучки бросьте! – двинул он кулаком по столу и снова встал. – Телевизор смотрим, газеты читаем. Опять небось сынок какого-нибудь министра или олигарха? Так они у вас всегда ни при чем! Народ из благодарности сам под колеса бросается!

– Погодите, – предостерегающе выставил руку Фомин. – Успокойтесь!

– Я, между прочим, не последний человек в этом городе и государству принес пользы в сотни раз больше, чем те, чьих отпрысков вы сейчас защищаете! – уже кричал Андрей Денисович. – Если хотите, то, что я сейчас вынужден скитаться по больницам и слушать вас, наносит ущерб не только экономике, но и обороноспособности страны!

– Знаете что, – разозлился Фомин, – я действую по закону…

– У вас один закон, деньги! – взревел Андрей Денисович. – Чего бы мне ни стоило, я добьюсь справедливого расследования! Где ваш начальник?

– Успокойтесь, гражданин, – неожиданно вмешалась в разговор девушка.

Она торопливо вышла из-за стола, налила из стоящего на подоконнике графина воды и протянула Андрею Денисовичу.

– Я спокоен, – отвел он руку с наманикюренными ноготками в сторону и направился к дверям.

– Погодите! – вскочил со своего места Фомин. – Мы с вами не договорили!

– Не имею желания больше задерживаться здесь, – бросил Андрей Денисович, берясь за ручку двери.

– Но вас не выпустят, – растерялся следователь. – Давайте, я хотя бы сделаю отметку.

– Будьте добры. – Андрей Денисович вернулся к столу.

– Значит, вы утверждаете, что ни о каких конфликтах с Малкиным ваша жена не говорила, – расписавшись в пропуске, поднял на него взгляд Фомин.

– А вы меня не спрашивали, – уже более спокойным голосом ответил Андрей Денисович.

– Вы же рот не дали открыть, – усмехнулся следователь.

– А позвольте спросить, почему делом занимается полиция, а не прокуратура?

– Пока мы не можем его классифицировать, – пожал плечами следователь.

– Это как? – не понял Андрей Денисович.

– Неизвестна тяжесть причиненного вреда здоровью, – пояснил Фомин. – Ваша жена в реанимации…

– То есть вы ждете, умрет она или нет? – попытался угадать Андрей Денисович и, не мигая, уставился на следователя.

– Зачем же вы так? Следственные действия проводятся в полном объеме. Ждем результатов экспертизы…

– Значит, вы сказали, Малкин, – на всякий случай уточнил Андрей Денисович и покинул кабинет, решив лично заняться этим вопросом.

По дороге в институт он позвонил коллеге жены и уточнил, как найти декана.

Суворина он никогда не видел, но много слышал о нем от жены. Поэтому был в курсе всех «серых» схем, которые использует этот человек. Знал и о размерах взяток. Ведь и благополучие семьи Андрея Денисовича зависело от этого. Да, ему было противно и мерзко иногда годами жить на так называемые премии жены, но никуда не денешься. Она в буквальном смысле тянула его, месяцами не получающего даже мизерную зарплату в девяностых. На ее деньги выучили дочь и обзавелись более-менее сносной квартирой, построили дачу. Люба брала от Суворина подачки и сейчас, хотя в этом уже отпала надобность. Конечно, деньги не бывают лишними, но такой способ зарабатывания претил обоим супругам. А отказаться она уже не могла. И дело вовсе не в привычке или в жадности, просто боялась оскорбить остальных, оставшихся сидеть у кормушки. Не взять – значит указать Суворину на его место и унизить. Дать понять, что стали в один миг выше этого ничтожества. А за что? За то, что не дал загнуться голодной смертью, когда трещала по швам наука и рассыпалась страна? Нехорошо это, когда действительно нуждалась, брать и отказаться, когда все наладилось.

В кабинет декана Андрей Денисович буквально ворвался и навис над столом.

Розовощекий мужчина с одутловатым лицом вжался в спинку огромного кожаного кресла и округлил свои маленькие глазки:

– Вы… Что вам надо?

– Я – муж Адоратской Любови Александровны, – по складам проговорил Андрей Денисович и замер, давая возможность Суворину прийти в себя.

– Хорошо, муж, – поправляя галстук, кивнул декан. – Зачем так врываться? Мы цивилизованные люди…

– Мне необходимо увидеть студента Малкина! – выпалил Адоратский, одновременно поймав себя на мысли, что переборщил с деканом. Он здесь как раз ни при чем.

– Малкина, – эхом повторил Суворин, собираясь с мыслями. – А что, собственно, произошло? И как вы смеете врываться в мой кабинет?

– Извините! – взял себя в руки Андрей Денисович. – Нервы…

– У всех нервы. – Суворин взял лежавшие на краю стола очки в золоченой оправе, надел, потом снял, снова положил на стол и прищурился: – Напомните, кто это?

– Студент Геннадий Малкин…

– А зачем он вам?

– Вы разве ничего не знаете?

– Что я должен знать? – Глазки Суворина забегали, отчего Андрей Денисович пришел к выводу, что деляга в курсе всех дел.

– Как же…

– Вашу жену уволили по заявлению коллег, а не студента, – как гром среди ясного неба, раздались слова декана.

– Позвольте, – думая, что ослышался, заволновался Андрей Денисович. – Вы не увольняли Адоратскую.

– Что вы говорите? – ехидно улыбнулся декан. – Зачем же вы тогда сюда приехали?

– По поводу аварии…

– О какой аварии вы говорите? – нахмурил брови Суворин. – Вашу жену уволили за поступки, порочащие высокую честь педагога нашего университета. Скажите спасибо, что все обошлось тихо и мирно. А ведь могли завести уголовное дело.

– А… Мм-м! – глотая и пережевывая вдруг ставший вязким воздух, выдавил Андрей Денисович.

– Вам плохо? – напрягся Суворин.

– Ты за все ответишь! – рванув вдруг ставшим тугим воротничок, выдохнул Андрей Денисович.

– Могу и ответить, – выразительно кивнул Суворин. – С вашей женой на пару…

Со скрежетом и стуком проехав по Гарибальди, многострадальный «Опель», провожаемый взглядами немногочисленных прохожих, свернул на улицу Пилюгина. Только здесь напарник Камыша обрел дар речи. Все это время он ехал, наклонившись вперед, глядя куда-то себе под ноги.

– Камыш! – прохрипел он, продолжая держаться двумя руками за грудь. – Что это было?

– Блин, а я знаю?! – взорвался Камыш. – Зачем в это дерьмо влезли? Соскакивать надо было, как вся каша заварилась.

– Я разве вам разрешал говорить? – по-стариковски проскрипел с заднего сиденья Матвей.

– Дед, отпусти нас! – с наивностью провинившегося школьника попросил Камыш. – Скажи, сколько тебе заплатили? Может, больше дадим?

– Тебя Латушкин нанял? – слабым голосом спросил Прут.

Бандиты взяли себя в руки и немного успокоились. Теперь они могли с легкостью понять, что имеют дело не со стариком, а таким же, как и сами, молодым мужчиной. Конечно, это ничего не изменит, однако Матвей хотел, чтобы они побольше находились в неведении, и оставил их вопросы без ответа.

Машина подпрыгнула на бордюре и встала напротив выхода, над которым светилась зеленая вывеска с логотипом «Рэм и К».

– Приехали! – выдохнул Камыш.

– Звони Едемской. – Матвей упер ствол «Осы» ему в затылок.

Глядя вперед, бандит достал телефон, набрал номер и приложил аппарат к уху.

– У нас накладки, – с ходу заговорил он, когда на другом конце ответили. – С вами какой-то старик…

– Не старик, а дедушка! – поправил его Матвей, с силой вдавив ствол в голову.

– Дедушка, – поправился Камыш, – поговорить хочет. Чего! Чего! Приезжай и сама разбирайся! Я предупреждал, до добра это не доведет… Какой утром?! – взревел он и подпрыгнул на сиденье. – Он нас убивать собрался…

Матвей улыбнулся, представив нелепость их положения.

– Все, – медленно убрал трубку от уха Камыш. – Она сказала больше не звонить ей…

– У меня кровь, – прохныкал Прут.

– Ты чем это нас, травматикой? – попытался наладить контакт Камыш. – А разрешение есть?

– А у тебя, милок, есть грамота людей хватать беспричинно? – скрипучим голосом спросил Матвей, размышляя, как быть дальше.

– Ты что, дед, муж той бабки, что внучку привезла? – попытался угадать Камыш.

– Нет, я ее папа, – усмехнулся Матвей и вынул изо рта шарики.

Воцарилась зловещая тишина, нарушаемая звуком проезжающих по шоссе редких автомобилей.

– Отец, ты чего, с того, с потустороннего мира прикатил? – проблеял Прут.

– Ты совсем сбрендил? – набросился на него Камыш. – Он же ряженый!

– Наконец-то мозги заработали, – усмехнулся Матвей.

– Ты же этот, – осенило Камыша, когда он услышал голос, – ну, который к нам вчера подходил.

Он попытался обернуться, но Матвей не позволил ему этого сделать, толкнув сильнее стволом в голову. Камыш навалился грудью на рулевое колесо.

– Чего тебе от нас надо? – прошептал Прут.

– Кто убил Латушкину?

– Так вот оно что! – протянул Камыш. – Не мы.

– У нас самих из-за этого проблемы появились, – потирая ушибленную резиновой пулей грудь, выдавил Прут и закашлял.

– Едемская далеко живет? – оглядев освещенную фонарями улицу, спросил Матвей.

– В двух минутах езды отсюда, – нехотя ответил Камыш. – Что ты собираешься делать?

– Сейчас поедем к ней.

– Я понятия не имею, где она живет.

– Откуда же тогда знаешь, сколько ей до работы добираться? – удивился Матвей.

– Иногда, если что-то срочное, звоним, она быстро приезжает, – пояснил за Камыша Прут.

– А сегодня она от вас отказалась? – усмехнулся Матвей.

– Мы правда никого не убивали, – завел старую пластинку Камыш.

– Знаю, это Латушкина сама себя три раза в грудь заточкой ткнула…

– Скажи ему, Камыш! – умоляющим голосом попросил Прут. – Мне в больницу надо…

– Что ты должен мне сказать? – насторожился Матвей.

– Мы видели, кто это сделал, – признался Камыш. – Скажу больше, на всякий случай навели о нем справки. Этот урод нам самим все карты спутал.

– Почему сразу не сказал?

– А ты дал хотя бы сосредоточиться? – вопросом на вопрос ответил Камыш. – Как во сне. Представь себя на нашем месте.

– Не представляю, – признался Матвей.

– Зовут этого типа Герасимов Анатолий Петрович. Он шел за ней от самого дома, – открыл было рот Прут, но Камыш не дал ему договорить:

– Этот тип с самого начала путался у нас под ногами…

– Зачем он это сделал? – Матвей переложил «Осу» в левую руку.

– Страдал он по ней, – вздохнул Камыш. – Преследовал. В день убийства Герасимов догнал ее в сквере и стал уговаривать бросить Латушкина. Кричал, как сумасшедший, что любит ее…

– Он и есть сумасшедший, – вставил Прут. – Потом сам признался, что лечится периодически…

– А Латушкина что? – нахмурился Матвей.

– Смеялась, – с затаенной злостью сказал Камыш. – Любой бы не выдержал… Чувства…

– О чувствах заговорил, – хмыкнул Прут.

– Заткнись! – одернул его Камыш. – Могла бы и промолчать. Чего ржать, как лошадь? Дура!

– А они разве раньше встречались? – не давая ему уклониться от нужного русла, спросил Матвей.

– По ходу дела, нет, – перехватил инициативу разговора Прут. – Вернее, он следил за ней…

– В общем, воздыхатель, – догадался Матвей, вспомнив выдвинутую Рыком версию. – А почему не сообщили, куда следует? – насторожился он. – Тогда бы ведь и вам легче было продолжать трепать Латушкину нервы.

– Да здесь такое дело, – начал было Прут, но Камыш снова перебил его:

– Это все Едемская. Она не дала.

– Дальше можешь не говорить, – догадался Матвей. – У него за молчание «отжали» недвижимость.

– Угадал, – сник Камыш. – «Трешка» в Бутово…

– А где его можно сейчас найти?

– Так он пока на этой квартире и живет, – ответил Камыш. – Написал дарственную и сейчас ищет, где будет бомжевать.

– Он одинок? – уточнил Матвей.

– Один, – подтвердил Камыш.

– Поехали к нему, – принял решение Матвей.

– Прямо сейчас? – зачем-то спросил Прут.

– Ты предлагаешь до завтра подождать? – Матвей перевел «Осу» с Камыша на него.

Не говоря больше ни слова, Камыш повернул ключ в замке зажигания.

Мотор завелся.

– Неплохо было бы осмотреть машину снаружи, – не надеясь, что Матвей позволит это сделать, вывернул он руль и включил передачу.

– Что ты там хочешь увидеть? – удивился Матвей.

– Отогнули бы, что там колесо задевает, – пояснил Камыш.

– Езжай! – процедил сквозь зубы Матвей, догадавшись, что бандит окончательно взял себя в руки и сейчас ищет возможность перехватить инициативу.

Они задом выехали на проезжую часть и покатили по уже опустевшему шоссе. По-видимому, оторванная деталь притерлась, поскольку постепенно шум стал тише. Матвей опасался встречи с ГАИ. Однако они проехали почти через весь город, и их нигде не остановили.

– Значит, так, Прут, остаешься в машине, – глядя на подъезд семиэтажного дома, в котором, по словам Камыша, проживал убийца, принял решение Матвей.

– А я зачем там нужен? – удивился из-за руля Камыш. – Мы тебе клиента сдали, сам разбирайся.

– Вопросов меньше задавай. – Матвей толкнул дверцу. – Выходи!

Бандит нехотя подчинился.

– А ты, – Матвей толкнул рукой Прута, – не вздумай свалить.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Камыш показал взглядом на двери квартиры. Матвей надавил на кнопку звонка:

– Если решили обмануть, из-под земли достану.

– Я пойду? – обрадовался Камыш.

– Вам кого? – между тем раздался из-за двери мужской голос.

– Открывай, свои, – заранее зная, что жилец узнает его по голосу, приказал, не представляясь, Камыш.

Дверь открылась, и на пороге появился невзрачный щуплый мужчина в очках.

– Я еще не нашел, где жить, – пролепетал он, затравленно глядя на Камыша.

– Он? – удивился Матвей.

– Он. – Камыш с силой толкнул мужчину в грудь рукой и вошел следом. – С тобой человек потолковать пришел.

– Искать тебе угол не придется, – прикрывая за собой дверь, заговорил Матвей. – Теперь это проблема государства.

– О чем это он? – дрогнувшим голосом спросил мужчина Камыша. – Мы же договаривались. Я ведь вам квартиру…

– Увы! – Матвей отодвинул в сторону бандита и уставился в глаза убийце: – Мало квартиры оказалось…

– Я пойду? – снова робко спросил Камыш.

– Инвалидом стать хочешь? – не оборачиваясь, бросил Матвей.

– Нет, – признался Камыш.

– Даю два часа времени, что хотите, делайте, а ваша хозяйка должна быть на квартире у Латушкина.

– Да как…

– Так у вас будет шанс отделаться легким испугом за попытку похищения человека. – Опасаясь оставлять Герасимова у себя за спиной, Матвей схватил его за шею и развернулся вместе с ним к Камышу: – Ты ведь бывший сотрудник полиции, должен понимать, что долго вам не дадут бегать. И твое счастье, если первыми тогда тебя найдут твои бывшие коллеги, а не я…

– Я все понял, – часто закивал Камыш и проскользнул в дверь.

Глава 5

На то, чтобы в огромной массе студентов найти Малкина, у Андрея Денисовича ушел не один день. Все упиралось в то, что парень нередко пропускал занятия, отсутствовал на лекциях, что не мешало ему переводиться из курса в курс и доучиться до предпоследнего. К тому же Андрей Денисович не хотел, чтобы кто-то из студентов узнал, что муж сбитой преподавательницы ищет с негодяем встречи. Как правило, обязательно найдется тот, кто предупредит, и парень попросту исчезнет. Малкина ему показала коллега и подруга жены, сфотографировавшаяся со всем курсом на юбилей университета. Андрей Денисович сначала хотел подкараулить его на машине, однако, как выяснилось, последние несколько дней Малкин приезжает на занятия исключительно на такси. Причем каждый раз, по всей видимости, опасаясь самосуда со стороны родственников сбитой им женщины, выходил в разных местах. Конечно, можно было встать у центрального входа, но Андрей Денисович не хотел, чтобы кто-то еще стал свидетелем разговора. По словам все той же знакомой, после аварии Малкин отсутствовал лишь день, а теперь прилежно посещает все без исключения занятия.

Сегодня труды Андрея Денисовича были вознаграждены. Заехав во второй половине дня на автостоянку, он наконец увидел злополучный джип. Встав в соседнем ряду и почти напротив, он принялся ждать. Его так и подмывало выйти из машины, подойти к внедорожнику и размолотить ему все стекла, покорежить двери, порезать колеса, а в заключение ко всему поджечь. К этому сверкающему никелированными частями кузова монстру у него было столько же ненависти, как и к его хозяину.

Наконец появился Малкин. По виду юноши даже нельзя было сказать, что он законченный негодяй.

Трясясь от возбуждения, Андрей Денисович с трудом дождался, когда парень усядется за руль, и завел двигатель. Едва джип вздрогнул и начал выезжать задом, он отпустил сцепление и покатил аккурат ему в зад. Вскоре Малкин увидел в зеркало заднего вида надвигающийся «Форд», потому как резко вспыхнули тормозные фонари. От удара Андрей Денисович грудью налетел на рулевое колесо. Не ожидая, что даже на такой скорости последствия столкновения будут чудовищными, он некоторое время пребывал в оцепенении. Наконец, взяв себя в руки, выбрался из машины.

Малкин продолжал сидеть за рулем, из чего Андрей Денисович сделал вывод, что парень догадался, кто ударил его машину в зад.

Он взялся рукой за ручку дверцы и потянул на себя. Малкин не пошевелился, даже не моргнул глазом, продолжая глядеть куда-то вдаль.

– Ну что, молодой человек, скажете? – спросил Андрей Денисович, размышляя, как вести себя дальше.

– А что я должен сказать? – не поворачивая головы, едва заметно улыбнулся студент. – Попал ты, дед, на бешеные «бабки»!

– Что? – вне себя от ярости протянул Андрей Денисович, буквально захлебываясь от негодования.

У него оказалось столько всего, что вдруг надо было разом сказать этому недоноску, что он завис, подобно старому компьютеру, получившему сразу несколько задач.

– Это значит, живого человека сбивать можно бесплатно, вот так, ради развлечений или обиды за плохую оценку, а как машину, так сразу на «бабки» попал?! – выдохнул наконец Андрей Денисович, сформулировав сразу несколько пришедших на ум мыслей в одну.

Малкин наконец соизволил посмотреть в глаза Андрею Денисовичу. Не было в них ни вины, ни страха, ни сострадания. Просто какое-то пустое удивление.

– И-ии! – забыв обо всем на свете, Адоратский вцепился Малкину в руку и с силой потянул на себя.

– Ты чего? – неожиданно подскочил на сиденье парень. – Вы?! У-уу! – Он попытался оттолкнуть Андрея Денисовича и закрыть дверцу, но тот не дал ему этого сделать, практически наполовину забравшись в салон.

Парень развернулся на сиденье и толкнул Андрея Денисовича ногой в грудь. Руки разжались, Адоратский полетел на спину, а Малкин торопливо захлопнул дверцу.

Андрей Денисович со всего размаху упал на асфальт, однако тут же перевернулся на бок и попытался встать. Но боль в спине не дала этого сделать. Скрипя зубами, он сел и посмотрел на ненавистный ему джип.

Малкин проехал вперед, снова сдал назад, объезжая «Форд» Андрея Денисовича справа. Оказавшись между рядами, он не уехал, а опустил стекло и высунул в окно голову:

– В то время, когда сбили вашу жену, я спал по адресу Третий Дорожный проезд, дом десять, квартира семь! Это может подтвердить девушка, у которой я был! Зовут Соня. Еще две видеокамеры запечатлели за рулем другого человека. – Он уже включил передачу, намереваясь тронуть машину с места, но, словно что-то вспомнив, снова высунул голову: – К тому же на моей машине нет повреждений!

– Я знаю, что такое монтаж, и вообще, – устало махнул рукой Андрей Денисович, делая новую попытку подняться, – ты за все ответишь!

– Докажи сначала, козел! – выкрикнул из-за руля Малкин и рванул машину на выезд.

Андрей Денисович встал на четвереньки, оперся рукой о подножку стоящего рядом «Лексуса» и стал подниматься. Боль в спине и затылке была невыносимой, но не оставаться же здесь? Неожиданно он почувствовал, как чья-то сильная рука взяла его за плечо и потянула вверх.

Оказавшись на ногах, Андрей Денисович обернулся и увидел стоящего рядом молодого улыбающегося мужчину, похожего на кавказца.

– Спасибо! – кивнул Адоратский.

– Кто этот человек? – без всякого намека на акцент спросил незнакомец.

– Какой?

– Я видел, как вас толкнул сидевший за рулем джипа парень, – выжидающе уставился Андрею Денисовичу в глаза мужчина.

– А вы кто?

– Человек. – Вопрос Андрея Денисовича почему-то развеселил незнакомца.

– Спасибо, – сокрушенно вздохнул Андрей Денисович и посмотрел в конец стоянки, на шлагбаум, который опустился за выехавшей машиной Малкина: – Подлец!

– Позвольте, угадаю, – проследив за его взглядом, насмешливо заговорил незнакомец, – этот парень дружил с вашей дочерью…

– Упаси бог! – двумя руками отмахнулся Андрей Денисович. – Слава богу, она у меня давно выросла, окончила институт и работает.

– Странно, – нахмурил брови мужчина.

– Меня зовут Андрей Денисович. – Адоратский протянул руку первым, как это полагается старшему по возрасту.

– Руслан, – представился мужчина.

– А по батюшке? – склонив голову набок, спросил Андрей Денисович.

– Какая разница? – улыбнулся мужчина. – Не люблю условности.

– Вы здесь кого-то ждете?

– Я здесь по работе, – неопределенно махнул рукой в сторону Руслан. – Кое с кем надо было побеседовать. Вы так и не сказали, в чем причина агрессивности этого юноши?

– Он совершил наезд на мою жену, и теперь она находится в реанимации, – выпалил Адоратский.

– И вы решили устроить самосуд? – попытался угадать Руслан.

– Я хотел воззвать к его совести, – вздохнул Андрей Денисович. – Свидетели данного происшествия и записи с видеокамер говорят одно – в случившемся виноват этот негодяй…

– Кажется, мне становится ясно, – кивнул Руслан. – Следствие утверждает, что в момент наезда машина была в угоне.

– Что-то в этом роде, – согласился с ним Андрей Денисович.

– Тогда могу предположить, что родители этого парня либо олигархи, либо правительственные чиновники…

– Его папа – судья, – обреченно сказал Адоратский.

– Знакомая до боли история, приходилось сталкиваться.

– Тоже кто-то из родственников попадал под колеса отпрысков неприкасаемых? – попытался угадать Андрей Денисович.

– Провел много независимых расследований по похожим случаям.

– Руслан, вернусь к началу нашего разговора, – не дал ему договорить Андрей Денисович. – Вы кто?

– Я что-то вроде частного лица, выполняющего заказы состоятельных людей…

– Это как?

– Будем считать, что оказываю услуги частного детектива, – улыбнулся Руслан.

– Странно, что вы оказались здесь именно в этот момент, – задумчиво проговорил Андрей Денисович, размышляя о превратностях судьбы.

– О чем это вы? – встрепенулся Руслан и посмотрел на часы.

– Вы торопитесь? – насторожился Адоратский, размышляя над пришедшей на ум мыслью.

– Не сказать, чтобы очень, – пожал плечами Руслан. – А вы что-то хотели?

– Вы знаете, мне как раз нужен человек, который бы занялся независимым расследованием.

– Вы даже не поинтересовались, сколько стоят такие услуги. – Лицо Руслана сделалось серьезным.

– Действительно, – стушевался Андрей Денисович. – Хотя, возможно, я смогу оплатить вашу работу. Тем более что мне нужно совсем немного – перепроверить результаты официального расследования.

– Я бы не сказал, что это мало, – задумчиво проговорил Руслан. – Ведь вначале нужно их заполучить, чтобы работать.

– Вам не придется ничего получать, следователь держит меня в курсе дел. Так вот он утверждает, будто этот молодой человек, – он показал на пустующее место, где недавно стоял джип Малкина, – в момент наезда на мою жену находился в другом месте…

– Действительно, не так уж много вы и хотите, – хмыкнул Руслан. – В зависимости от времени, это будет стоить от одной до двух с половиной тысяч долларов…

– А сколько вам понадобится на это…

– От силы два дня, – на секунду задумавшись, ответил Руслан.

– Я согласен! – взвесив свои возможности, кивнул Андрей Денисович.

Усевшись за руль, он некоторое время размышлял, где взять деньги. Сумма действительно небольшая. Но не сейчас, когда жена в реанимации, к тому же и машину разбил, повреждения незначительные, но в сервис ехать придется. Неожиданно он вспомнил про недавний звонок старого институтского друга Леонида Ивкина. Они часто общались, по возможности, ездили друг к другу отдыхать. Ивкин быстро перестроил свой институт на рыночные рельсы и давно уж уговаривал вместе поехать отдохнуть на юга. У него должны быть не только деньги, но и связи, которые сейчас могут понадобиться.

Андрей Дмитриевич достал трубку сотового телефона и набрал заветный номер.

– Сюда? – с опаской оглянулся на Матвея водитель.

Он уже и не рад был двум попутчикам, остановившим его на пустынной дороге. Усевшись на заднее сиденье, за все время оба не проронили ни слова.

– Поворачивай! – кинул Матвей.

Машина проехала между домами и оказалась в уже знакомом дворе. У подъезда Латушкина стоял полицейский «уазик».

– Вот и твоя карета уже здесь, – обрадовался Матвей.

Полчаса назад он позвонил Дешину и сообщил, что гарантирует приезд на квартиру к Латушкину убийцы его жены и свидетелей этого преступления. Не один день зная Матвея, полицейский даже не стал задавать лишних вопросов, лишь уточнил, надо ли «подтягивать» ОМОН.

– Выходи! – протягивая деньги водителю, приказал Матвей Герасимову.

Убийца подчинился, и Матвей вышел следом за ним.

– Зачем вы меня сюда привезли? – узнав дом, затрясся Герасимов.

– Ты был здесь? – догадался Матвей.

Вместо ответа тот лишь кивнул.

Дверь открыл Дешин.

– Проходи, – подтолкнул в спину Герасимова Матвей.

– Почему ты его сюда приволок? – догадавшись, что это и есть убийца Латушкиной, зашептал Дешин. – Не мог в РОВД?

– Слушай, а может, мне его сразу с готовыми материалами расследования туда надо было доставить? – съязвил Матвей. – Чтобы тебе осталось передать дело в суд?

– Я передаю в прокуратуру, – уточнил Дешин, – суд – не моя прерогатива.

– Все равно, я за тебя почти всю работу сделал, даже свидетелей искать не придется, а ты…

– Ты меня не понял. – Дешин оглянулся в сторону комнаты: – Подумай, каково сейчас будет этим людям увидеть человека, перевернувшего их жизнь?

– У меня не было выхода, – признался Матвей. – Не уверен, что мне бы удалось уговорить ехать в полицию свидетелей, у них самих рыльца в пушку.

– А кто они?

– Люди, работающие на «Рэм и К».

– Это он?! – раздался за спиной Дешина голос Латушкина.

– До суда этот человек лишь подозреваемый, – торопливо надевая на Герасимова наручники, бросил через плечо Дешин.

– За что? – дернулся вперед Латушкин, но был остановлен появившимся сзади Ивкиным.

И тут раздался звонок в дверь.

– Вот и свидетели, – сказал Матвей, открывая ее. Как он и думал, на площадке стояли Камыш и немолодая женщина в строгом брючном костюме. – Теперь можете все вместе ехать в отделение, – довольно добавил он.

– Погодите, мы так не договаривались, – заволновался Камыш.

– Тебя вообще не спрашивают. А вы, Надежда Николаевна, в моем присутствии должны пообещать Игорю Борисовичу, что забудете про его дом, как страшный сон.

– Это и есть тот самый дедушка? – разглядывая старомодный плащ и не до конца смытый грим на лице Матвея, спросила она Камыша.

Бандит лишь потупил взгляд.

– Хорошо, обещаю, – кивнула женщина. – Но с условием…

– Здесь условия выдвигаю я, – напомнил о себе Дешин.

– Вы, наверное, полицейский?

– Так точно, – по-военному ответил следователь.

– Я хочу сделать заявление…

– Я вас прекрасно понял. Хотите официально заявить об убийстве?

– Угадали…

Когда Дешин вместе с дежурной группой увели Камыша и Надежду Николаевну вниз, Матвей вопросительно посмотрел на столпившихся в коридоре хозяина квартиры и его гостей.

– Проходите! – спохватился Ивкин. – Сразу хочу извиниться за глупости, которые сегодня успел вам наговорить.

– Забыли уже, – великодушно проговорил Матвей, заходя в комнату. – Впрочем, сегодня мне пришлось познакомиться с такими людьми, что ваше поведение в отношении моего появления отчасти оправданно.

– А кто эта женщина, что ушла с полицейским? – наконец подал голос Латушкин.

– Это тот человек, который трепал вам все это время нервы по поводу дома, – пояснил Матвей.

– Едемская! – вспомнил Латушкин. – Как же я ее не узнал!

– У нее была тяжелая ночь, – усмехнулся Матвей, вспомнив лицо риелторши. – Позже, когда все закончится, мы добьемся, чтобы она гарантировала вам спокойствие в письменной форме.

– Как-то все неожиданно, – задумчиво проговорил Ивкин.

– А вы как? – перевел Матвей взгляд на бабульку. – Извините, я вас бросил один на один с бандитом.

– Он потом поднялся, только когда «Скорая» приехала, – отмахнулась женщина. – И то, мы в окно видели. Кто-то еще и полицию вызвал, так что его забрали.

– А где девочка? – спохватился Матвей. – У нее все нормально?

– Слегка ободрала ладошку, – ответил за женщину Латушкин. – Спит уже.

– Чай будете? – спросила бабушка.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Матвей. – Я рад, что у вас все нормально. Еще раз извините, мне надо идти.

– Матвей, – неожиданно схватил его за руку Ивкин, – у меня есть к вам вопрос. Мы не могли бы с вами встретиться завтра?

– Мы приедем на кладбище, – напомнил Матвей.

…День похорон выдался пасмурный, но дождя не было. Небо хмурилось пустыми облаками, дул легкий ветерок. Толпа у могилы быстро таяла. Проходя мимо родственников, люди ненадолго задерживались, чтобы выразить соболезнование, и с чувством выполненного долга торопливо удалялись по асфальтированной дорожке, ведущей к центральному входу на кладбище.

– Пойдем? – вопросительно посмотрела на Матвея Марта.

Они отправились к выходу. Матвей решил не утруждать Латушкина соболезнованиями, эта формальность ему претила. Пришли на похороны, значит, выразили свое отношение.

– Матвей! – неожиданно раздался позади голос Ивкина.

Матвей обернулся.

Мужчина почти бегом подбежал к нему:

– Вы уже уходите? Хотя да, конечно. А ведь я даже не знаю, как вас в случае чего найти.

– У вашего друга есть мой телефон, – обернулся Матвей к оставшемуся стоять у могилы Латушкину.

– Видите ли, в чем дело, – виновато посмотрел на Марту Ивкин, – один из моих друзей в данный момент нуждается в услугах частного детектива.

– Я не детектив, – покачал головой Матвей.

– Я не совсем точно выразился, – потирая руки, спохватился Ивкин. – Ему нужен такой, как вы, человек.

– Для каких целей? – нахмурился Матвей.

– Боюсь, у него возникли проблемы, а вы со своими способностями, как никто другой, сможете их разрешить…

– Вы преувеличиваете мои способности. – Матвей посмотрел на Марту: – Верно говорю?

Она в ответ лишь молча пожала плечами.

– Не скромничайте, – возразил Ивкин. – Так как?

– Хорошо, – кивнул Матвей. – Я подумаю. А чем занимается ваш друг?

– Он известный в определенных кругах специалист, – быстро заговорил Ивкин. – Светило в области микроэлектроники. Советник генерального конструктора одного из ведущих оборонных предприятий, член военно-промышленной комиссии. Вы, наверное, знаете, Россия сейчас, казалось бы, безнадежно отстала по многим показателям в этой области, однако его разработки дают основание полагать, что скоро этот разрыв исчезнет…

Андрей Денисович сидел спиной к двери и не видел, как вошел врач. Но каким-то внутренним чутьем почувствовал появление в палате реанимации еще одного человека. Продолжая бережно перебирать тонкие пальчики жены, он обернулся.

Всегда хмурый начальник отделения подошел и встал рядом:

– Здравствуйте.

Андрей Денисович кивнул.

Доктор посмотрел на монитор, где пробегало несколько кривых кардиограммы и светилось множество цифр, потом слегка наклонился к Андрею Денисовичу:

– Мне необходимо с вами поговорить.

– Всегда к вашим услугам. – Андрей Денисович осторожно положил руку супруги на одеяло, провел по ней ладонью и встал. – Где?

– Ничего особенного, можно и здесь, – пожал плечами врач. – Если хотите, пройдемте ко мне в кабинет.

– Давайте выйдем, – шепотом попросил Андрей Денисович и перевел взгляд на жену: – Мне кажется, она все слышит.

– Вы знаете, мы делаем все возможное и даже более, – заговорил, оказавшись в коридоре, доктор. – Но травмы серьезные, и многое зависит не только от нас, но и от самой Любови Львовны. Пока состояние стабильно тяжелое.

– Что же делать? – с надеждой заглянул в глаза доктора Адоратский.

– У вас есть возможность отправить ее в Германию? – спросил врач.

– Почему в Германию? – удивился Андрей Денисович.

– У немецких врачей накоплен богатый опыт лечения подобных больных. Да и оборудование наше, увы, безбожно устарело.

– Как? – растерялся Андрей Денисович. – Мне рекомендовали вашу клинику как одну из лучших!

– Среди худших, – грустно улыбнулся врач.

– Я последнее время то и дело слышу, как министры и их помощники рапортуют президенту о новом оборудовании, которое поездами закупается за рубежом, вижу, как по стране одна за другой открываются клиники, ваши слова просто не укладываются в голове.

– Есть и другая сторона медали, – сложил руки в замок доктор. – Это мизерные зарплаты, разваленные уголовные дела за распил выделенных на медицину средств, закрывающиеся в провинции больницы и низкий уровень подготовки специалистов. Вы зайдите в аптеку, там почти нет лекарств отечественного производителя… Вообще склонен считать, что в шутке об уменьшении смертности есть большая доля правды.

– А что это за шутка? – размышляя над услышанным, тусклым голосом спросил Андрей Денисович.

– Смертность уменьшилась оттого, что в глубинке стало некому считать умерших. Вы посмотрите, любая катастрофа – и везут за тридевять земель в Москву. Да что далеко ходить, возьмите любую так называемую эстрадную звезду, так они даже рожать летают за границу.

– Хорошо, вы сказали, Германия, – спохватился Андрей Денисович. – А как ее в таком состоянии везти?

– Все решается, – пожал плечами доктор. – Были бы деньги…

– Снова деньги, – пробормотал Адоратский, вспомнив недавний разговор с Ивкиным.

Как оказалось, он сейчас находится в Москве на похоронах жены их коллеги Латушкина. Женщину зверски убили средь бела дня. Андрей Денисович плохо знал этого человека, наверное, поэтому ему не сообщили о несчастье. А вот Ивкин длительное время работал с ним в одном институте. Узнав о случившемся, Андрей Денисович не стал просить денег, а лишь поинтересовался, есть ли у Ивкина знакомые, которые могут повлиять на ход расследования по факту дорожно-транспортного происшествия, в котором пострадала Любовь. Тот пообещал помочь, но пока от него не было никаких звонков.

– Вы не ответили на мой вопрос, – вернул его в реальный мир голос доктора.

– Конечно, я найду деньги, – кивнул Адоратский. – В случае чего, возьму кредит.

– Нужна очень большая сумма, – пристально глядя ему в глаза, продолжал врач.

– Какая?

– Думаю, около миллиона долларов…

– Что? – решив, что ослышался, переспросил Андрей Денисович.

– Или в пределах семисот тысяч евро, – подтвердил доктор.

Домой Андрей Денисович возвращался, словно в тумане. В голове выстраивались столбцы цифр, которые перестраивались в ряды, мелькали ноли, единицы, двойки…

«Продать квартиру, дачу, – размышлял Андрей Денисович. – Господи, так ведь даже при самом благоприятном раскладе я не наберу и десятой части этой суммы! А если брать во внимание, что все нужно решить в кратчайшие сроки, то и того меньше».

Он вдруг вспомнил, как они впервые встретились с Любой на дне рождения его однокурсницы, подружкой которой и оказалась будущая жена, и снова ощутил трепет первого прикосновения, ее дыхание, дрожащие длинные ресницы… Потом мысленно вновь вернулся в больничную палату. Перед глазами возникло бледное, с прозрачной кожей лицо жены…

«А ведь у нее второй жизни не будет! – ужаснулся Андрей Денисович. – Нет, надо думать! А что, если обратиться к отцу этого негодяя? Ведь он судья! Наверняка у него есть деньги. А что, они все берут взятки! Отмазал олигарха или богатого чиновника от тюрьмы, получи вознаграждение. Деньги решают все. Ведь недаром нищая уборщица, попавшаяся на воровстве нескольких килограмм продуктов, чтобы прокормить детей, вынуждена отбывать многолетний срок за решеткой. С другой стороны, огромное количество тех же министров, которые наворовали миллионы и остались безнаказанными. А что, это идея! В обмен на это можно закрыть глаза на издевательства следователя», – рассуждал он, забираясь в трамвай.

Едва Адоратский вошел во двор собственного дома, как рядом остановилась машина, за рулем которой сидел Руслан.

– А я к вам! – обрадованно воскликнул он.

Андрей Денисович с трудом дождался, когда Руслан выйдет из машины, и с надеждой заглянул ему в глаза:

– Вам удалось что-нибудь узнать?

– Удалось, – подтвердил Руслан. – Боюсь, что вас не обрадует то, что я вам скажу.

– Я готов к любой правде, – заверил его Андрей Денисович.

– Мне удалось восстановить всю хронологию того злополучного утра, – тихо заговорил Руслан, воровато оглянувшись по сторонам. – Может, отойдем?

– Вы кого-то боитесь? – заволновался Андрей Денисович.

– Представьте себе, да, – подтвердил Руслан. – Не каждый день приходится следить за отпрыском судьи. Как оказалось, семейка еще та. Малкин не первый раз в похожей ситуации. У него был инцидент на выпускном вечере в школе. Этот «мажор» обманом затащил к себе на дачу девушку и изнасиловал.

– И что? – едва слышно спросил Андрей Денисович.

– Она написала заявление, однако почти сразу исчезла.

– Как исчезла?

– Просто вышла в булочную, и больше ее никто не видел, – ответил Руслан. – Мало людей без вести пропадает?

– Вы думаете, это не совпадение?

– Сами посудите, папик – судья. – Руслан в надежде, что Андрей Денисович сам договорит за него, выжидающе уставился ему в глаза, однако, не дождавшись, продолжил: – Мало он бандитов отмазал? Вот, так сказать, в благодарность кто-то девушку и убрал.

– Неужели в наше время есть способные на такое люди? – не поверил Андрей Денисович.

– В нашей стране это вошло в норму, – поежился, словно от холода, Руслан. – Ума не приложу, что в такой ситуации делать.

– Вы же говорили, что в вашей практике были похожие случаи, – напомнил Адоратский.

– Были, – подтвердил Руслан. – Даже начальники областных управлений МВД. Но вот с судьями я дело имею впервые. Знаете, не по себе как-то.

– Вы хотите отказаться?

– Поздно, – улыбнулся Руслан. – Я все сделал. – Он увлек Андрея Денисовича по дорожке вдоль дома, рассказывая на ходу: – Сын Малкина действительно накануне наезда встречался с девушкой. Я узнал, кто она. Михайлова Соня, девяностого года рождения. Родом из Тулы. Два года назад приехала покорять Москву. Работает администратором в фитнес-клубе. Но основной доход приносит красота. Отужинав в одном из ресторанов, они поехали к ней домой. До утра в квартире играла музыка, раздавались крики. Среди ночи они стихли. Есть очевидцы того, как Малкин уходил незадолго до рассвета, а в полдень снова приехал на машине.

– Вы можете сказать, кто эти люди? – обрадовался Андрей Денисович.

– Увы, все они сказали, что под протокол говорить ничего не станут…

– Тогда надо немедленно пообщаться с этой Соней! – почти выкрикнул Андрей Денисович.

– Я предвидел такой вариант и узнал график ее работы. – Руслан посмотрел на часы: – Мы можем прямо сейчас застать ее дома…

Двери открыла красивая девушка с роскошными волосами.

– Опять вы, – томным голосом проговорила она. – А это что за старик?

– Какой я вам старик? – возмутился было Андрей Динисович, но осекся, вспомнив, что от этой девушки теперь зависит почти все.

Ведь если даже не удастся упрятать отпрыска судьи за решетку, остается вариант шантажа с целью получения так необходимых для лечения денег.

– Знала бы, что вы, не открыла, – развернувшись и вильнув бедрами, девушка направилась в глубь квартиры.

Руслан подтолкнул Андрея Денисовича и вошел следом.

– Я вам сразу отвечаю, мне войны с судьей не надо, – раздался оттуда ее голос. – Поэтому зря приехали.

Андрей Денисович, не разуваясь, прошел вслед за Русланом в комнату.

Софья сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и выжидающе смотрела на появившихся в доме мужчин.

– Поймите, – с волнением начал Адоратский, – моя жена едва не умерла. И еще не факт…

– Я все знаю и сочувствую, – холодно заговорила Софья, – но ничем помочь не могу. А вы не русский, да? – перевела она взгляд на Руслана.

– Почему? – удивился тот.

– Потому что не понимаете с первого раза. – Она вставила в рот длинную и тонкую сигарету, чиркнула зажигалкой.

– Я заплачу вам, – пролепетал Андрей Денисович.

– Мне уже заплатили, – неожиданно призналась Сонька. – Боюсь, что вы даже половину такой суммы не наскребете. Да если бы и наскребли, я бы не стала воевать с судьей.

– Но почему?!

– Папаша, вы что, с Марса? Забыли, в какой стране живете? – Она сделала губки бантиком, картинно выпустила струйку дыма и по складам проговорила: – Россия! Здесь все только для избранных! Если вы к ним не относитесь, довольствуйтесь малым.

– И вам не стыдно?! – покачал головой Андрей Денисович, размышляя, как быть дальше.

– Мне? Нет. Каждый в этом мире выживает, как может. Это я поняла еще в детстве, когда на Новый год было счастьем получить бутерброд с маслом.

– Вы злая, – резюмировал Андрей Денисович, исчерпав все доводы.

– Какая есть, – разминая сигарету в пепельнице, хмыкнула Сонечка и встала: – У вас все?

– Послушай, – положил ей на плечо руку Руслан и силой усадил обратно, – пока тебя по-хорошему просят.

– Ой, как страшно, – усмехнулась Сонька, снова порываясь встать.

Однако Руслан продолжала удерживать ее за плечо.

– Отпусти! – взвизгнула Сонька.

– Обещай, что пойдешь к следователю и расскажешь правду! – потребовал Руслан.

В это время Сонька вывернулась и вцепилась ему зубами в запястье. Он сморщился и двинул наотмашь ладошкой по ее лицу. Девушка схватилась за голову, вскочила и бросилась прочь. Руслан устремился следом. Где-то в коридоре он нагнал ее. Раздалось несколько звонких шлепков, удар и вскрик.

– Сука! – хрипел Руслан.

– Убивают, помогите! – заорала Сонька. – Пожар! По…

Гулкий удар о стену вернул Андрея Денисовича в реальный мир. Он устремился следом:

– Руслан, прекратите… Что вы делаете?

В это время частный детектив втолкнул Соньку в ванную комнату. Она споткнулась о порожек и рухнула на кафельный пол. Он подхватил ее, словно пушинку, и забросил в ванну.

– Не надо! – Сонька яростно сопротивлялась.

Андрей Денисович обхватил Руслана за пояс и потянул на себя:

– Прекратите сейчас же!

– Сука! – выдохнул Руслан и выпрямился.

– Что вы наделали? – выдавил из себя Андрей Денисович, с ужасом разглядывая залитое кровью лицо девушки. – Я же не просил…

– С такими по-хорошему нельзя, – тяжело дыша, произнес Руслан.

– Надо вызвать «Скорую»!

– Чего? – Руслан взглянул на Адоратского, как на несмышленого ребенка: – Скажете тоже. Пойдемте лучше.

– Вы хотите ее так вот оставить?

– А что, предлагаете с собой взять? – спросил Руслан, вытирая разбитые руки о висевшее здесь же полотенце.

– Но ей нужна помощь!

– Вашей жене она нужна больше. – Руслан развернул Андрея Денисовича к выходу: – Пойдемте.

– Если бы я знал, каковы ваши методы, ни за что бы не пошел сюда, – признался Андрей Денисович, оказавшись на улице. – Да я бы и просить вас не стал заняться этим делом! – распалялся он все больше и больше.

– Что вы намерены предпринять дальше? – поинтересовался Руслан.

Размышляя над происшедшим, Андрей Денисович пожал плечами.

Ему было стыдно и страшно. В кого он превратился? На его глазах били женщину, а он даже ничего не предпринял, чтобы не допустить этого. Пусть она мерзавка, но кто давал право этому Руслану так поступать?

Они подошли к машине.

– Вас подвезти? – испытующе заглянул ему в глаза Руслан.

– Зачем вы так с ней? – выдавил из себя Андрей Денисович.

– Знаете, а я продолжу заниматься вашим делом, – неожиданно принял решение Руслан. – У меня даже какой-то азарт появился.

– Я буду категорически возражать, – покачал головой Адоратский. – Ко всему, мне нечем вам платить.

– Думаю, вы уже не сможете мне помешать, – ошарашил его Руслан. – Наверняка эта Сонечка побежит жаловаться на нас Геночке. Тот расскажет папаше. Единственный вариант выйти из этого положения, как можно быстрее найти факты, подтверждающие причастность сына Малкина к преступлению.

– Почему вы все время говорите «преступление»? – спросил Андрей Денисович. – Скорее, даже если это сделал он, то не специально.

– Я в этом не уверен, – возразил Руслан. – Сами посудите, у нас здесь не деревня с одной улицей и двумя домами. Москва – огромный город. Сбить студенту свою преподавательницу, да еще в то время, когда она конкретно переходит дорогу, это умудриться надо.

– В этом вы правы, – согласился Андрей Денисович, неожиданно вспомнив, как после всего случившегося Любу бесцеремонно уволили.

Матвей выпрямил руку, пытаясь схватить Дешина за горло. Сыщик убрал корпус слегка назад, поймал его за запястье и ловко опрокинул на спину, используя рычаг руки вовнутрь.

– Молодец! – похвалил его Матвей, после того как тот обозначил ему удар ногой по ребрам. – На сегодня хватит.

За те полгода, что Матвей занимался с полицейским, он добился хороших результатов. Дешин еще вряд ли сможет противостоять группе людей, но тот необходимый минимум навыков рукопашного боя, который позволит нейтрализовать мужчину со средними возможностями, освоил. Конечно, уметь драться, иметь силу и быть выносливым – это половина дела. Даже сильный дух не дает гарантий неуязвимости. Иногда человек, ставший в результате многолетних тренировок мастером спорта по боксу, пропускает совершенно нелепый удар наркомана и оказывается в глубоком нокауте. В спецназе рукопашному бою уделялось большое внимание, но офицеры знали: больше это делается для того, чтобы вселить в человека уверенность в себе, научить владеть своим телом. До рукопашной схватки дело доходит нечасто. Даже стрелковым оружием и ножами спецназовцы пользуются в реальных операциях исключительно редко. Вообще, если ты его применил в тылу врага, уже обречен. Главное – скрытность, ведь основная задача спецназа – это разведка.

Матвей ревностно следил, чтобы раз в неделю Дешин появлялся в плавательном бассейне и посещал тренажерный зал. Несмотря на ограниченность во времени, он старался соблюдать эти условия.

– Ты знаешь, я заметил, что эти тренировки на самом деле выматывают на «нет», но работать мне стало легче, – с благодарностью глядя на Матвея, признался Дешин.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Матвей, беря полотенце.

– Высыпаться стал, – продолжал перечислять преимущества занятия спортом Дешин.

– Вот если бы ты окончательно курить бросил…

– А я…

– Ладно рассказывать. Неделю назад у кого я пачку забрал? – напомнил Матвей про разговор у лавочки, на которой была обнаружена убитая Латушкина.

– Ну что, в душ? – вопросительно посмотрел на Матвея Дешин.

– Ты помнишь Ивкина? – неожиданно спросил Матвей.

– Это тот, кто был на квартире у Латушкина, когда ты привез туда убийцу его жены? – нахмурился Дешин. – Конечно, помню. Невысокий такой…

– Попросил оказать помощь его другу, который тоже живет в Москве.

– В чем суть просьбы?

– Якобы у этого человека машина сбила жену. Она в тяжелом состоянии находится в одной из клиник. Виновник случившегося – сын судьи по фамилии Малкин.

– Понятно, – скривился Дешин. – Дело зависло?

– Что-то вроде того, – кивнул Матвей.

– А поподробнее?

– Женщина работает в университете, в котором этот оболтус учится, – стал рассказывать Матвей. – Сама она каждое утро занимается спортом в Кусковском парке. Выходит в шесть. Когда переходила дорогу, он совершил наезд. Это подтверждается многочисленными свидетелями и записью с видеокамер.

– Зачем им понадобилась твоя помощь? – спросил Дешин и тут же сам ответил на вопрос: – Машина оказалась в угоне.

– Не совсем в угоне, – почесал затылок Матвей. – Просто все утверждают, будто за рулем сидел другой человек.

– Немудрено, – хмыкнул Дешин. – Запомнить лицо человека, сидящего за рулем несущегося автомобиля так, чтобы потом составить фоторобот, практически невозможно.

– На записи усы видно…

– Приклеил, – хмыкнул Дешин.

– Боря, ты чего? – удивленно уставился на друга Матвей. – Если он не хотел, чтобы его нашли, то почему тогда не поменял номера?

– Как правило, такие детки плотно сидят на стакане или игле, – привел свой аргумент Дешин, – поэтому меня это нисколько не удивляет.

– Если следовать твоей логике, то это все-таки сделал он? – Матвей замер в ожидании ответа.

– Выходит, так, – не понимая, к чему клонит друг, неуверенно кивнул Дешин.

– Значит, если бы тебе попалось в производство такое дело, ты бы был уверен, что Малкин преступник?

– Я бы занялся сбором фактов, подтверждающих это, – возразил Дешин.

– А тебе неизвестен, случайно, следователь Фомин?

– Какой район?

– Получается, Центральный, – на секунду представив карту Москвы и место, где произошел наезд, сказал Матвей.

– Не слышал, – покачал головой Дешин. – А почему спросил?

– Дело у этого парня.

– Так уж и парня? Сколько ему лет?

– Тридцати нет.

– Что тебя интересует?

– Все, – пожал плечами Матвей. – Отношение к работе, друзья…

– Матвей, это выходит за все рамки приличия, – почти простонал Дешин. – Есть, в конце концов, корпоративная этика. Он заочно мой коллега!

– Я не собираюсь использовать эту информацию где бы то ни было.

– Ты хочешь понять, может ли он умышленно заворачивать дело не туда? – задумчиво спросил Дешин. – Конечно, может. От этого любой не застрахован. А сын судьи – это сильно… Я бы любыми путями от этого дела отказался.

– Понятно. – Размышляя над услышанным, Матвей отправился в душ.

Сегодня ему предстояла встреча с Адоратским. Ученый еще не знает об этом. Он даже не в курсе, что его институтский друг и коллега обратился к Матвею с просьбой о помощи.

«Может, и не надо пока? – неожиданно подумал Матвей, подставив лицо под упругие струи теплой воды. – Если все так, как думает Дешин, то обо мне тут же узнает судья и найдет способ, чтобы вывести из игры. Но тогда как быть в курсе событий? Нет, без контакта с Адоратским его проблему не решить. Значит, надо встречаться. Только где-нибудь на нейтральной территории», – принял он решение и выключил воду.

Глава 6

Последнее время Андрей Денисович пользовался услугами исключительно общественного транспорта. Причин было несколько. После случая с женой, оказавшись за рулем машины, он стал ловить себя на мысли, что побаивается пешеходов, остерегается людей, идущих близко к кромке проезжей части и на переходах. Бросающиеся сквозь автомобильный поток смельчаки и вовсе ввергали его в ужас. К тому же передняя часть автомобиля после общения с сыном судьи требовала ремонта, а времени на это, равно как и денег, в настоящий момент попросту не было. Если прибавить к этому плохое самочувствие и бессонницу, то он за рулем попросту стал опасен. Можно было, конечно, взять машину из автопарка института, тем более что за ним был закреплен «БМВ». Но Андрей Денисович, являясь приверженцем старых традиций, считал использование служебного транспорта в личных целях неэтичным. Что скажут рядовые инженеры и сотрудники бюро, ежедневно сталкивающиеся с разного рода проблемами? Вот буквально два месяца назад с подобной проблемой столкнулся начальник инструментального цеха. Его жену сбила машина прямо во дворе дома. Тоже реанимация, несколько операций. Он дважды скрепя сердце подписывал ему заявление на отпуск по семейным обстоятельствам. Сорокалетний мужчина, на руках у которого трое детей, не скулил и как-то вышел из положения. Вообще, столкнувшись с проблемами, став слегка приземленным и вкусив жизни обыкновенного человека, которой живут его коллеги, Андрей Денисович вдруг стал стыдиться своих прежних привилегий. Единственное, в чем он не посмел себе отказать, это добился перевода жены в клинику Лазарева.

Направляясь на трамвайную остановку, Андрей Денисович, по своему обыкновению, задержался у газетного киоска. Поджидая, когда продавец обслужит немолодого мужчину, скрупулезно отсчитывающего на ладошке мелочь, он шарил взглядом по пестрым обложкам газет и журналов. Неожиданно его словно током ударило. Андрей Денисович сначала увидел, а потом осознал, что на первой полосе одной из «желтых» газетенок – его фотография. Со смешанным чувством он пытался понять, что мог значить расположенный выше заголовок статьи с названием «Развлечение для старичков». Снимок был свежий, сделанный совсем недавно и к тому же цветной. Андрей Денисович даже вспомнил, где его подловил вездесущий репортер. Синюю рубашку он купил перед наездом на жену и лишь позавчера надел, отправляясь к следователю. С трудом дождавшись, когда, наконец, продавщица обратит на него внимание, Андрей Денисович показал пальцем на газету:

– Мне, пожалуйста, «Пересуды».

Пока женщина искала взглядом среди всего обилия печатной продукции нужную газету, Андрей Денисович воровато оглянулся по сторонам. Он никогда не брал подобные издания, можно сказать, брезговал. Сейчас ему было стыдно вдвойне. Предполагая, что там наверняка какая-то мерзость по поводу его жизни, он ко всему всерьез опасался, что сейчас продавщица его узнает.

Но женщина бойко отсчитала сдачу и вместе с газетой сунула в оконце.

Еще раз бросив по сторонам настороженный взгляд, Адоратский отошел к дому и развернул газету.

Пробежав взглядом по первым строкам, он вдруг почувствовал, как воротничок рубашки туго сдавил шею. Липкий, наполненный запахом выхлопных газов и разогретого асфальта воздух стал вызывать тошноту. В глазах потемнело, но он взял себя в руки и стал читать. Уже через полминуты Андрей Денисович узнал про себя много такого, о чем даже не подозревал. Если верить корреспонденту, который осчастливил его своим вниманием, то по всему выходило, что он, Андрей Денисович Адоратский, считающийся в определенных кругах видным научным деятелем, доктор наук, на самом деле имеет у себя в шкафу не один, а добрый десяток скелетов. Так, например, в дорожном транспортном происшествии, в котором пострадала его жена, журналист по фамилии Глобин усматривает возможную месть студента за попытку прервать отношения. Будто бы госпожа Адоратская спешила на свидание и будто бы перед этим у них состоялся телефонный разговор, где она дала понять, что им нужно прекращать общение. Но если вся эта мерзость вызвала у Андрея Денисовича негодование и ярость, то следующее известие ввергло в ступор. Если верить автору статьи, два дня назад господин Адоратский в компании неизвестного молодого мужчины избил гражданку Софию Михайлову, доставленную после этого в Первую городскую больницу с рваными ранами на лице и с диагнозом «сотрясение мозга». По утверждению все того же Глобина, девушка подрабатывала занятием проституцией. По всей видимости, считает автор, пользуясь отсутствием жены, находящейся в коме, господин Адоратский решил воспользоваться услугами данной особы, однако в процессе их разговора на фоне личной неприязни возник конфликт, в который оказался втянут, по всей видимости, сутенер.

– Бред какой-то! – Андрей Денисович скомкал газету, забросил в стоявшую у остановки урну и направился в больницу пешком. – Нужно непременно отыскать этого журналиста!

Прохожие с удивлением оборачивались и провожали взглядом размахивающего рукой и разговаривающего с самим собой мужчину.

– Это же надо, я – к проститутке! – негодовал он. – Что люди скажут?

По мере того как он продвигался по улице и словно заново перечитывал строки этой гнусной статьи, здравый смысл постепенно начинал брать верх.

«А откуда, собственно, этот Глобин узнал, что я доктор наук? – подумал он. – Да, сейчас не так строго, как двадцать лет назад, но моя фамилия никогда не появлялась в открытой печати. Хотя, если эта Софья после нашего визита сразу позвонила Малкину, тогда все ясно. Для таких людей, как он, в этой стране нет запретных тем, даже если они относятся к государственным секретам».

Андрей Денисович не удивился, когда неподалеку от проходной больницы увидел Руслана. Накануне он сказал ему, что ежедневно навещает жену в полдень. Так он договорился с врачом. В руке мужчины была та самая газета, которую Андрей Денисович выбросил у дома на остановке.

– Вы думали, удивите меня? – отвечая на рукопожатие, вздохнул он. – Уже все знаю.

– Вы читаете «желтую» прессу? – удивился Руслан.

– Нет, конечно. Просто, едва вышел из дома, как тут же ко мне со всех сторон бросились за автографом, – грустно пошутил Андрей Денисович. – Так я узнал, что стал знаменитым.

– Я ее придушу, – пообещал Руслан.

– Вот этого делать ни в коем случае не надо, – испугался Андрей Денисович. – И вообще, я же просил вас, забудьте про это дело.

– Уже не получится. – Они дошли до крыльца и стали подниматься по ступенькам.

– Опять принцип? – расстроился Андрей Денисович. – Вы как маленький.

– Значит, вам ничего неизвестно, – пробормотал Руслан.

– А что еще случилось? – Андрей Денисович остановился, чувствуя, что его ждет очередной сюрприз.

– Раз вы читали статью, значит, в курсе, что эта тварь попала в больницу? – Руслан выжидающе уставился Андрею Денисовичу в глаза.

– Ну, – кивнул тот, пытаясь понять ход его рассуждений.

– Заявление от нее поступило в полицию, – вздохнул Руслан. – Теперь мы – участники разбоя.

– Какой разбой? – повеселел Андрей Денисович, но тут же до него дошла нелепость положения, в котором он оказался по вине этого человека. Хотя, с какой стороны смотреть. По сути, именно он втянул Руслана в это дело.

– Мало того, что я ее «побил», так она сказала, что нас было двое, а это уже статья посерьезнее. Уж поверьте, уголовное право я знаю достаточно хорошо. Незаконное проникновение в чужое жилище, угроза убийства, насилие в отношении гражданки Михайловой и нанесение вреда здоровью. Если этот Малкин подключится, сядем, невзирая на заслуги перед отечеством, – пообещал Руслан.

– Что же делать? – растерялся Андрей Денисович.

– Я обязательно что-нибудь придумаю, – по-дружески потрепал его по плечу Руслан. – Идите и ничего не бойтесь.

В больнице Адоратского ждал еще один сюрприз. Едва он надел бахилы и халат, как сбоку возник начальник отделения. Слегка склонившись, пожал руку и заговорщицки оглянулся на двери своего кабинета:

– Вас тут уже десять минут поджидает один господин…

– Следователь? – попытался угадать Андрей Денисович и встал.

– Американец. Представился как Моррис Аллен.

– Что ему надо? Вы вообще знаете, кто я?

– Помилуйте, – развел руками врач. – Но ведь не я его сюда пригласил. Он сам узнал о вашей беде.

– Хорошо, – размышляя, что все это значит, Андрей Денисович вошел в кабинет.

– Здравствуйте! – по складам, с акцентом сказал, поднимаясь со стоящего у стены дивана, сухощавый мужчина в очках, с благородной сединой на висках.

– С кем имею честь? – пристально глядя ему в глаза, спросил Андрей Денисович.

– Моррис Аллен, ваш коллега.

– Чем могу быть полезен? – Андрей Денисович оглянулся на дверь и удивился, что врач не зашел следом, а прикрыл ее, оставив его наедине с американцем.

– Я работаю в Европейском научном центре и давно слежу за вашими достижениями, – ужасно коверкая русские слова, но на удивление правильно складывая предложения, заговорил Моррис. – Вы мой, как это называется… – закатил он глаза под потолок и несколько раз щелкнул пальцами, подбирая нужные слова: – Кумир, вот!

– Но позвольте, – испуганно залепетал Андрей Денисович, пораженный откровениями заморского визитера. – Где вы могли слышать обо мне? Я не публичный человек, интервью не даю, в зарубежных научных журналах не публикуюсь…

– Это вам кажется! – улыбнулся Моррис. – Сейчас глобализация!

– Все равно, странно все это, – пробормотал Адоратский.

– Вы присаживайтесь, – наконец спохватился американец. – Хозяин этот кабинет сказал, можно говорить сколько угодно.

– Вы знаете, у меня здесь жена лежит, мне надо к ней…

– Конечно, я знаю. – Моррис изобразил на лице сочувствие, взял его за плечи и, слегка сдавив их, добавил: – Я узнал и решил навестить. Мне сказали, вы каждый день бываете здесь.

– Вы приехали из США, чтобы проведать мою жену? – удивился Андрей Денисович, плохо соображающий из-за жары и следующих один за другим стрессов.

– Нет, конечно, – улыбнулся американец. – Я здесь просто смотрю ваш замечательный страна.

– Спасибо, – не зная, как отвязаться от американца, стал пятиться к дверям Адоратский, – но мне пора. Приятно было познакомиться.

– Постойте, – неожиданно строгим тоном проговорил Моррис.

Андрей Денисович остановился с удивленным выражением лица.

– Врач все мне рассказал, – продолжил Моррис. – Я решил оказать вам любую помощь.

– Любую? – не поверил Андрей Денисович, однако тут же спохватился: – Мне ничего не нужно.

– Говоря так, вы примерно говорите: мне не надо, чтобы жил моя жена…

– Неужели вы готовы оплатить ее лечение? – размышляя, что потребует взамен американец, недоверчиво спросил Адоратский.

– Сделаю это с большим удовольствием.

– Давайте говорить открыто, – навалился рукой на стол Андрей Денисович. – Вы сами сказали, что знаете, чем я занимаюсь в этой стране. Поэтому ваше предложение помощи наверняка небескорыстно.

– Конечно нет, – холодно ответил американец. – Вам предлагается аванс за ту работу, которую вы потом сделаете для нас.

– Я не буду передавать вам никаких сведений, касающихся государственной тайны, – чувствуя, как предательски затряслись ноги, выдавил из себя Андрей Денисович.

– Нам этого и не надо, – успокоил его американец. – Под крышей вашего института у нас достаточно людей, предоставляющих всю необходимую информацию.

– Чего же вы хотите?

– Чтобы вы переехали на Запад, где возглавили бы лабораторию.

– По сути, вы все равно предлагаете мне стать предателем.

– А разве можно предать уже преданного человека? – удивился Моррис.

– Что вы имеете в виду? – не понял Адоратский.

– Неужели вы заслужили такого отношения от страны, на которую работаете?

– Извините, мне надо идти.

– Возьмите, – уже вслед бросил Моррис, протягивая ему визитку. – Я подожду, когда вы освободитесь.

Матвей стоял у окна вестибюля больницы и наблюдал за тем, как Адоратский разговаривает с похожим на кавказца мужчиной. Судя по выражению их лиц и жестам, разговор был напряженный. При этом Адоратский выглядел испуганным, хотя не похоже на то, что этот мужчина ему угрожал. Скорее, у них одно общее дело, которое они обсуждают.

«А что, если все не так, как представляется сначала? – неожиданно подумал Матвей, по мимике и жестам пытаясь понять содержание разговора. – Вдруг дело обстоит совсем иначе? Ведь вполне возможно, что этот Адоратский попросту решил избавиться от жены. Мало ли какие тараканы в головах у этой публики? Нашел человека со стороны. Этот черноволосый тип, судя по темпераметру, вполне способен сойти за исполнителя. Хотя зачем? Чушь! – Однако всплывшая в голове история с Латушкиной снова заставила начать перебирать версии. – Может, и у Адоратской был воздыхатель? Почему бы и нет? Но тогда как объяснить, что ее сбила машина Малкина? Что, если женщина под закат молодости завела интрижку со своим студентом? Вероятность этого ничтожно мала, но такое развитие событий тоже возможно. Не у одних звезд крышу сносит».

Наконец Андрей Денисович вошел в двери приемного отделения, а его собеседник направился по дорожке в сторону проходной.

Адоратский был у жены недолго. Матвей сидел на скамейке у входа в отделение, когда он вышел с двумя мужчинами. Один был врач. Второй, высокий, в очках, больше походил на какого-то крупного бизнесмена.

– Поэтому чем быстрее, тем лучше, – услышал он фразу, брошенную доктором.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пожимая руку, кивнул Адоратский.

Матвею, как хорошему психологу, было достаточно одного взгляда, чтобы понять, конструктор говорит неправду. Адоратский не верит в то, что обещает врачу. В то же время он выглядел подавленным и, как показалось Матвею, испуганным.

– Что вы скажете на мое предложение? – с акцентом англоязычного человека спросил Адоратского мужчина в очках, когда доктор вернулся в отделение.

– Я уже вам ответил, – замотал головой Адоратский и бросился к лестнице.

Неожиданно у Матвея пропало желание сегодня знакомиться с Адоратским. Тем более что Ивкин не говорил о конкретной дате. Его очень заинтересовал человек в очках. Опасаясь, что его лицо могут запомнить, Матвей отвернулся к окну.

– Вы подумайте! – между тем крикнул вдогонку Адоратскому мужчина в очках.

– Хорошо, господин Моррис, – уже на ходу бросил Андрей Денисович, – я подумаю!

«Странно, – подумал Матвей. – Кто все эти люди, которые крутятся вокруг Адоратского? Очень интересная компания. Похоже, Ивкин был прав, его другу действительно нужна помощь».

Он не понаслышке знал, что такое наружное наблюдение, не раз сдавал по этому предмету зачеты. Офицеру поручали в течение нескольких часов «вести» конкретного человека, а потом по памяти перечислить улицы, по которым он проходил, описать людей, с которыми тот общался, назвать адреса, куда и на какое время заходил «объект», и при этом остаться вне поля его зрения. Хорошенькое дельце, если учесть, что «объекту», как правило, ставилась диаметрально противоположная задача, а именно выявить слежку и избавиться от нее. Нередко для проверки наработанных навыков и знаний ГРУ использовало реальных людей. Так, пару дней Матвею и еще пятерым его коллегам пришлось осуществлять наблюдение за представителем английского посольства в Москве. Все знали, что его должность – лишь прикрытие основной деятельности. На самом деле этот человек был хорошо подготовленным членом английской резидентуры. Что им только не пришлось делать и какие роли не играть, чтобы не обнаружить себя. Но тогда спецназовцам противостоял хорошо подготовленный человек, который знал, что круглосуточно находится под «увеличительным стеклом». Ему было чего бояться. Нынешние же подопечные Матвея вели себя более беспечно.

Между тем Моррис вышел за пределы больницы и направился к стоящему у тротуара «Ниссану». Адоратского поблизости не было.

Машина Матвея стояла неподалеку, и он не особо боялся потерять Морриса из виду. Он уселся за руль и опустил стекла. Горячий ветерок с улицы в раскаленном салоне показался морским бризом. Правда, это ненадолго, и скоро организм раскусит обман. Снова станет жарко. Однако кондиционер Матвей не включил. Он вообще пользовался им, лишь когда они ездили вдвоем с Мартой. Не потому, что экономил бензин, потребление которого при работающем компрессоре заметно увеличивалось, просто не хотел баловать себя, справедливо считая, что все эти облегчающие жизнь ноу-хау лишь вредят. Стоит лишить этих благ цивилизации привыкшего к ним человека, и он оказывается беспомощным перед непогодой и неспособным противостоять стихиям.

Матвей тронул машину с места и уже на светофоре пристроился позади внедорожника Морриса.

Проехав пару перекрестков, «Ниссан» прижался к обочине и остановился. Матвей проехал вперед и тоже встал. Некоторое время из джипа американца никто не выходил.

«Может, заметили?» – подумал Матвей, размышляя, что может связывать работающего на российскую оборонку конструктора и американца? Конечно, пару десятков лет назад думать над этим наверняка не пришлось бы. Раз встречался такой человек с иностранцем, пожалуй на Лубянку. Однако сейчас времена кардинально переменились. Развелось превеликое множество совместных проектов, предприятий. Прочно вошло в обиход определение «инвестиции»… Впрочем, это нетрудно проверить. Тот же Ивкин наверняка сумеет просветить по этому вопросу.

Наконец задняя дверца открылась, и на тротуар вышел тот самый молодой мужчина, который разговаривал с Адоратским у выхода из больницы.

Джип тут же замигал левым поворотом. Матвей пришел к выводу, что следить за иностранцем больше не имеет смысла, в конце концов, номер машины он уже знает. Дождавшись, когда джип Морриса проедет мимо, он толкнул дверцу, вышел из машины и направился по тротуару в том направлении, куда ушел собеседник Адоратского, но того и след простыл. Удивленный таким оборотом дел, Матвей огляделся.

«Может, заскочил в магазин?» – мелькнула мысль.

Однако внутри небольшого бутика вообще, кроме продавца, никого не было.

«Неужели меня вычислили? – думал он, возвращаясь обратно. – Если так, значит, эти люди опасались слежки, а я, не зная об этом, почти не скрывал, что преследую их».

Этот день не заладился с утра. Сначала Андрей Денисович сжег утюгом рубашку, потом поскользнулся в ванной, рухнул на бок и ушиб локоть. Кончилось все тем, что, выйдя на площадку, он захлопнул дверь и лишь тогда вспомнил, что оставил ключи на полке в прихожей.

Сущие мелочи по сравнению с тем, что свалилось на голову за последние несколько дней. Но в совокупности с очередной бессонной ночью и остальными проблемами они окончательно добили Андрея Денисовича. Отчего-то долго не ехал лифт, и он, вне себя от ярости, стал пешком спускаться по лестнице. На первом этаже не горел свет, и под ноги попалась оставленная кем-то на ступеньке бутылка из-под пива. Андрей Денисович не успел ничего понять, как с размаху уселся на пятую точку, отбив себе внутренности. Поэтому в залитый солнцем двор советник генерального директора вышел с мрачными мыслями. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как едва не налетел на мягко скрипнувший прямо перед его носом темно-синий «БМВ».

– Да что это такое?! – взревел он и двинул его по крыше ладошкой. – …Пройти не дают!

– Адоратский Андрей Денисович?! – то ли спросил, то ли констатировал, а может, окликнул вышедший из машины молодой парень.

– Он это, – толкнув Андрея Денисовича дверцей, показался из салона еще один рыжеволосый крепыш. – Проедемте с нами.

– Зачем? – догадавшись, что это оперативные сотрудники полиции, ужаснулся Андрей Денисович. Одно дело, когда едешь сам, другое, когда вот так, официально, да еще двое, будто он преступник какой. К тому же через час надо было навестить Любу, а после обеда его ждал заместитель министра.

– Там объяснят. – Рыжий шире открыл дверцу и выжидательно уставился на Адоратского.

– Вы меня арестовываете? – вспомнив состоявшийся накануне разговор с Русланом, спросил Андрей Денисович.

– Ну что вы! – повеселел парень. – Просто нам было приказано доставить вас к следователю.

На этот раз Фомин был в форме.

Некоторое время он, по своему обыкновению, рылся в каких-то бумагах, потом что-то читал и наконец поднял взгляд:

– Знаете, по какому поводу я вас вызвал?

– Догадываюсь, – кивнул Андрей Денисович. – Готов понести заслуженное наказание.

– Нам поступило заявление от гражданки Михайловой, проходящей по делу о наезде на вашу жену в качестве свидетеля. С ее слов, вы оказываете давление и прибегаете к грубому физическому насилию. Все это тянет на вполне серьезную статью. Вы отдаете себе отчет в том, что делаете? Я далек от того, что все, что она здесь написала, правда, – ткнул в лежащий перед ним листок Фомин. – Но поверьте, у меня есть все основания, невзирая на все ваши заслуги и возраст, взять вас сейчас под стражу…

– Она написала, что мы избили ее? – тихо спросил Адоратский.

– И изнасиловали.

– Что?! – вскочил со стула Андрей Денисович. – Вы в своем уме?

– Я понимаю, выглядит абсурдно, но факты…

– Вы! – вскочил со стула Андрей Денисович. – Вы что себе позволяете?! Нет, это выше моих сил! Где ваш начальник? Я буду жаловаться!

– Это ваше право, – устало ответил следователь. – Но именно он на утреннем совещании проинформировал меня, что из-за широкого общественного резонанса лично берет дело на контроль. – С этими словами Фомин достал из выдвижного ящика уже знакомую Адоратскому газету и бросил на стол: – Читали?

– Я даже в суд на этого графомана подавать не стану, – обреченно вздохнул Андрей Денисович, опускаясь на стул.

– По существу случившегося я должен задать вам несколько вопросов. – Фомин взял ручку.

– Задавайте, – безразлично кивнул Андрей Денисович.

Следователь подробно расспросил о событиях злополучного дня. Следуя инструкциям Руслана, Андрей Денисович ни в чем не признавался. Он отрицал, что в тот день был у гражданки Михайловой, и стоял на том, что вообще никогда не общался с ней.

– Значит, вы утверждаете, что не оказывали давление на свидетеля? – запротоколировав последний ответ, проговорил Фомин и внимательно посмотрел на Андрея Денисовича: – Странно. А вот свидетели утверждают, что видели, как вы в компании с молодым мужчиной в указанный день приходили к потерпевшей.

– Какие свидетели? – ужаснулся Андрей Денисович, пытаясь понять, кто их мог видеть.

Ну, конечно же, перед подъездом сидели бабушки, в тени деревьев прогуливался мужчина с собакой, а когда они звонили в дверь Софии, из квартиры напротив вышел какой-то пенсионер.

«Что же делать? Сам себе яму выкопал! – Он достал платок, намереваясь утереть выступившую на лбу испарину, но тут же передумал, испугавшись, что следователь заметит, как трясутся руки. – Надо было рассказать все, как есть. А теперь, мало того что следователь вообще верить перестанет, так еще и дачей ложных показаний стращать будет. Ну и пусть! – Неожиданно страх прошел, уступив место странному, сродни ступору, спокойствию. – Шарашки сейчас отменили, а заменить меня в институте некем. Наверняка, если дело зайдет слишком далеко, вмешаются на самом высоком уровне. А пока надо просто увидеть Руслана и решить, как действовать дальше. Дернул же меня черт связаться с этим отморозком».

Андрей Денисович посмотрел на часы и перевел взгляд на следователя:

– Мне через час надо быть в больнице. Сегодня должен состояться консилиум по поводу дальнейшего лечения моей жены. На вторую половину дня назначил встречу заместитель министра…

– Будете, – заверил его следователь, разворачивая к нему протокол допроса, – только распишитесь…

Рабочий день подходил к концу, когда измотавшийся вконец Адоратский вошел в кабинет заместителя министра. Сидя за огромным письменным столом в окружении неотъемлемых атрибутов властной бюрократии, Набокин с умным видом читал лежащий перед ним документ. Несмотря на то что сидевшая в приемной длинноногая секретарша доложила о визите советника генерального конструктора, он некоторое время смотрел на Андрея Денисовича взглядом удивленного его появлением человека. Наконец, словно что-то вспомнив, кивнул и указал на один из стульев у стола для совещаний.

– Вчера мне принесли на согласование ваши планы и заявки. – Набокин, не глядя, взял лежавшую рядом папку и протянул через стол Андрею Денисовичу: – Я отметил там пункты, по которым финансирования не будет. Отдельно выделил статьи расходов, требующие корректировки. Надеюсь, понятно, что их необходимо уменьшить…

Набокин был намного моложе Андрея Денисовича, однако тон, с которым всегда говорил заместитель министра, не импонировал, сквозило в нем вызывающее пренебрежение. Набокин словно считал ниже своего достоинства общаться с человеком. Ни для кого не было секретом, как он относился к подчиненным, особенно к тем, кто занят интеллектуальным трудом. Сам в душе бизнесмен и по образованию социолог, только и делал, что «химичил» с бюджетными деньгами.

– Я разрабатывал план финансирования проекта не один день, – открывая папку, сказал Андрей Денисович. – И все мои расчеты основаны на реальных потребностях.

– Ваш проект съел в первом квартале полтора миллиона рублей, – напомнил Набокин.

– Американцы на подобные работы тратят десятки миллионов, и не рублей, а долларов. – Андрей Денисович замолчал, увидев сделанные на полях поправки, и поднял на Набокина удивленный взгляд: – Позвольте, но ведь это крах!

– Это – спасение мною бюджетных средств! – багровея, выдавил из себя Набокин. – Крах – это когда солидные люди, конструктора, руководители целых направлений, вместо того чтобы заниматься делом или, на худой конец, проведать находящуюся в тяжелом состоянии жену, идут к проституткам и устраивают там погромы!

После визита к следователю Адоратский в какой-то степени был готов к подобному развитию событий, поэтому внешне спокойно выдержал взгляд Набокина. Как заместитель министра ни старался, он не смог правдиво изобразить негодование, только пыжился, округлив глаза.

– Вам бы в цирк, клоуном, – усмехнулся Андрей Денисович.

– Что?! – взвыл Набокин. – Как вы со мной разговариваете?

– Сказал, что думаю, – пожал плечами Андрей Денисович. – Тем более, судя по всему, вы попросту зарезали финансирование моей работы. Не сомневаюсь, кто-то прилично увеличил свое состояние.

– Да как вы смеете! – поперхнулся Набокин.

Андрей Денисович молча встал и направился к выходу.

– Значит, вы пока не хотите, чтобы Адоратский знал о вас? – задержав чашку с кофе у рта, уточнил Ивкин.

– Именно так, – подтвердил Матвей.

Ивкин торопливо допил кофе, поставил на стол пустую чашку:

– Думаете, так будет лучше?

– Уверен.

– Если бы у меня были хотя бы сутки, чтобы пообщаться с ним, я бы узнал, кто такой Моррис, – задумчиво проговорил Ивкин. – Может, спросить по телефону?

– Тогда он поймет, что за ним следили, – покачал головой Матвей. – Не стоит вообще затрагивать эту тему.

Они сидели в небольшом кафе аэропорта. До регистрации Ивкина на рейс в Новосибирск оставалось полчаса. Задержаться в Москве ученый больше не мог, кроме того, он не знал, кто такой Моррис. Опасаясь, что Адоратский под наблюдением, Матвей принял решение пока не входить с ним в контакт.

– Странная ситуация, – неожиданно спохватился Ивкин. – Сразу у двоих моих друзей и коллег несчастье. И произошло оно практически в одно время.

– Вы все-таки допускаете, что это не случайно? – насторожился Матвей.

– Еще пару дней назад я бы точно так и подумал, – признался Ивкин. – Но сейчас, когда вам удалось доказать, что убийство Латушкиной носило, по сути, криминальный характер, я уже так не считаю.

– Над чем работает Адоратский? – спросил Матвей.

– Вы знаете, мы общаемся больше по телефону и Интернету. Как правило, таким вещам секреты не доверяют. Поэтому мне лишь известно, что он как-то связан с начинкой командных пунктов управления, а в военно-промышленной комиссии отвечает за все развитие военной микроэлектроники. Это его направление. Добился блестящих результатов в научной деятельности. Лично разработал несколько оригинальных способов и решений, которые позволяют совершить рывок в микроэлектронике. Ни для кого не секрет, что мы сильно отстали в этой области от других стран и вынуждены даже для баллистических ракет закупать микросхемы за рубежом. Кстати, – оживился Ивкин и слегка наклонился к Матвею, – он разработал и пытается внедрить способ безопасной адаптации импортных комплектующих под наши оборонные системы.

– Как это? – не понял Матвей.

– Если на самолет или ракету российского производства установить радиоэлектронное оборудование, собранное на основе, например, французских деталей, то есть угроза, что в нужный момент те же французские военные попросту выведут их из строя, используя заранее заложенные физические свойства. Адоратский нашел способы, как эти программки блокировать… Благодаря его открытию мы можем без опасений использовать при производстве своих вооружений электронную начинку любой страны мира.

– Значит, он работает на оборонку, – сделал заключение Матвей.

– Хотите сказать, что его пытаются завербовать? – догадался Ивкин. – Не исключено. Хотя я давно знаю Адоратского, он не убежал на Запад в девяностых, когда они с женой перебивались случайными заработками. Какой резон бежать сейчас?

– Времена меняют людей, – пожал плечами Матвей.

Объявили регистрацию на рейс до Новосибирска.

– Мне пора, – сказал Ивкин и вопросительно посмотрел на Матвея.

– Да, конечно, – кивнул тот, поднимаясь из-за стола. – Значит, договоримся так, до того момента, пока я не попрошу вас, вы обо мне ему ничего не сообщаете.

– Я понял, – кивнул Ивкин, и они попрощались.

В полдень Матвей въехал в тихий дворик находящегося на реконструкции старинного дома. В одном его крыле еще жили люди, другое было одето в строительные леса. Он подъехал вплотную к глухой стене и заглушил двигатель. Взял с заднего сиденья чемоданчик с театральным гримом и положил его на колени. За эту неделю он пользовался его содержимым уже второй раз.

Чтобы лицо выглядело худым и нездоровым, Матвей затемнил подскуловые впадинки и области под глазами. Оглядевшись по сторонам, надел парик, став брюнетом. Нарисовав темную перемычку на носу, сделал его шире. Критически оглядев себя во встроенном в крышку зеркальце, закрыл чемодан и вышел из машины. Не успел он покинуть двор, как в кармане заработал виброзвонок сотового телефона. На определителе высветился номер Марты. Матвей приложил трубку к уху.

– Он только что вошел в отделение, – тихо сказала Марта.

– Понял. – Матвей убрал телефон и направился к дому Адоратского.

Марта полчаса назад заняла позицию у проходной больницы. Теперь она должна была дать ему знать, когда Адоратский выйдет. Накануне он проследил за конструктором от больницы до самого дома. На дорогу у него ушло двадцать семь минут.

Матвей лифтом поднялся этажом выше квартиры Адоратского, после чего спустился по лестнице и позвонил в дверь. Как и следовало ожидать, никто не открыл. Он оглянулся на «глазок» двери напротив и достал отмычки. Днем раньше Матвей уже был здесь и знал, какие замки установлены в дверях. Сегодня она оказалась заперта лишь на один, что существенно облегчило ему работу. Не прошло и минуты, а Матвей уже шагнул в коридор. Осторожно прикрыв за собой двери, он достал из небольшой, висевшей на плече сумочки медицинские бахилы и резиновые перчатки. Надев все это на себя, прошелся по всем комнатам. В небольшом кабинете заглянул в выдвижные ящики стола, просмотрел записи, сделанные в еженедельнике, изучил содержимое книжных шкафов. Матвей хотел понять, чем жил Адоратский последний месяц. Он проверил память домашнего телефона и на всякий случай запомнил все исходящие номера. Марта еще утром в очередной раз поразила его своими способностями. Она взломала базу данных оператора сотовой связи и распечатала все номера, на которые звонил за последние полгода Адоратский, потом умудрилась часть из них идентифицировать одной лишь ей известными способами. Так, Матвей уже знал, что больше всего сейчас Адоратский общался по телефону с лечащим врачом Любови Львовны. Но были и номера, которые она «пробить» не смогла. Матвей не сомневался, они принадлежали занимающимся делом его жены сотрудникам полиции. Два телефона и вовсе насторожили. Они были оформлены на паспорта людей, которые не могли быть ни родственниками, ни коллегами Адоратского. Именно на один из них Адоратский звонил сегодня рано утром. Он был зарегистрирован на некую Анастасию Васильевну, тридцать седьмого года рождения, проживающую в Воронеже.

Установив под крышкой журнального стола «жучок», Матвей направился было к выходу, когда на глаза попался небрежно брошенный в кресло пиджак. Он проверил карманы и наткнулся на визитную карточку с именем Аллен Моррис. Запомнив телефоны, положил ее обратно.

Неожиданно в дверь позвонили. Матвея не бросило в жар, даже сердце не екнуло. Отправляясь в чужую квартиру, он был готов к любому развитию событий. Через Дешина Матвей узнал, что Адоратский не имеет договора с вневедомственной охраной, поэтому был уверен, что это не мобильная группа, которая прибывает в случае срабатывания охранной сигнализации. Сам конструктор еще в больнице. Как только он появится на проходной, Марта сразу предупредит.

Матвей прокрался в коридор и выглянул в глазок. Все-таки какими бы железными нервы ни были, а неприятный холодок по спине пробежал. На площадке стояли двое сотрудников в форме полиции и мужчина в очках. Дверь напротив была открыта. Нетрудно было догадаться, что все это результат бдительности «очкарика». Матвей бесшумно стал пятиться задом. Когда он входил в квартиру, то увидел на полочке ключи, и сейчас они были очень кстати. На ходу раздеваясь, Матвей метнулся в ванную комнату. Быстро стянув кроссовки и джинсы, включил воду и подставил под струю голову.

В дверь снова позвонили, теперь уже более настойчиво. Схватив висевший в ванной махровый халат, Матвей вернулся в коридор:

– Минуточку! Подождите! – И, оглядев себя в зеркале, открыл двери.

– Здравствуйте! – кивнул сержант в бронежилете и с автоматом Калашникова. – Сержант Васильев.

– Сергей Петрович, – представился Матвей, опасаясь, что вода с намоченного парика сейчас размоет краски. – В чем, собственно, дело?

– Он? – посмотрел на «очкарика» второй полицейский.

– Он, – кивнул тот.

– Гражданин утверждает, что по этому адресу проживает другой человек. А вы десять минут назад открыли двери отмычками.

– Что за глупости? – бросил на соседа осуждающий взгляд Матвей, отступил в коридор, взял ключи и протянул сержанту: – Андрей Денисович дал мне их перед отъездом в больницу к жене.

– А вы кто будете? – недоверчиво взял связку сержант, вставил один из ключей в замочную скважину и повернул.

– Родственник Любови Львовны, – наблюдая за тем, как язычок замка выскочил и вернулся обратно, ответил Матвей.

– Кто такая Любовь Львовна? – Сержант снова посмотрел на соседа.

– Это жена Адоратского, – тихо ответил тот.

– Дело в том, что Любочка попала под машину, и я сегодня приехал из Екатеринбурга, – с легким раздражением заговорил Матвей, смахнув со лба капли воды. – Если хотите, сейчас подъедет моя супруга и покажет вам паспорта. Она взяла их, чтобы купить билеты на обратную дорогу. Когда вы позвонили, я был в душе…

– Да, действительно, у Адоратского жена в тяжелом состоянии, – виновато потупившись, заговорил сосед. – Я как-то не подумал…

– Извините, – козырнул сержант и направился к лифту.

– Поверьте, – оглянувшись на полицейских, прижал руку к груди «очкарик», – я абсолютно из лучших побуждений.

– Вы у них просите прощения, – показал взглядом на сотрудников Матвей. – Это они по жаре сюда поднимались.

Закрыв двери, он снял халат и снова надел джинсы и рубашку. Посмотрел на себя в зеркало. Грим был качественный, поэтому не пострадал. Только вот голова под париком начала чесаться. Но это можно перетерпеть. Матвей снова натянул резиновые перчатки, достал из кармана платок и протер дверные ручки. После этого вернулся в комнату. Теперь, чтобы не насторожить Адоратского, придется что-то вынести. Пусть думает, будто здесь действительно побывали воры.

Он забрал из кабинета ноутбук, вытряхнул из небольшой шкатулки золотые украшения, рассыпал по полу содержимое нескольких выдвижных ящиков небольшого комода, открыл дверцы шкафа и там тоже устроил беспорядок. Критически оглядев результаты своего труда, Матвей вышел из квартиры.

Навалившись на стену, Андрей Денисович с тоской наблюдал за тем, как вызванный из домоуправления слесарь вскрывает замок, который утром он по неосторожности захлопнул, оставив на полочке ключи. Размышляя над разговором с заместителем министра, Андрей Денисович не заметил, как дверь напротив открылась, и на площадку вышел сосед. Конопатого, застенчивого очкарика звали Василий. Андрей Денисович знал, что он работал ночным сторожем на автостоянке.

– Добрый вечер, – поприветствовал Василий и виновато потупил взгляд. – Вы уж извините меня…

– За что? – не понял Андрей Денисович.

– За родственника, – вздохнул Василий, поправляя очки, перемотанные на переносице скотчем. – Но кто мог подумать? Он так долго возился с замком…

– С каким замком? Какой родственник? – насторожился Адоратский.

– Ну как? – Лицо соседа вытянулось от удивления, которое тут же сменилось прояснением и стало злым: – Точно! Он обманул!

– Кто обманул? – Андрей Денисович ровным счетом ничего не понимал.

– Ну как же так?! – в сердцах ударил себя сосед руками по бокам. – Ближе к обеду… Сейчас скажу. – Василий закатил глаза под потолок. – Без четверти двенадцать… У меня Моська затявкала. Я заглянул в глазок и увидел, как у вашей двери возится какой-то человек…

– И что? – покосившись на слесаря, Андрей Денисович всем телом развернулся к соседу.

– Я вызывал полицию. Они приехали… Сейчас скажу… – Он снова закатил глаза под потолок.

– Неважно! – поморщился Андрей Денисович. – Что было дальше?

– Они позвонили. – Сосед заговорщицки посмотрел на лестничный марш и заговорил быстрее: – Двери открыл какой-то мужчина в банном халате на голое тело. С него вода текла…

– Позвольте, вы хотите сказать, что в мое отсутствие ко мне кто-то приходил мыться? – растерялся Андрей Денисович.

После посещения следователя и разговора с Набокиным, Адоратский туго соображал и не мог взять в толк, что хочет сказать Василий. Он даже потянул носом воздух, заподозрив, что сосед пьян. Но запаха спиртного не было. От ночного сторожа за версту разило сугубо здоровым продуктом, а именно чесноком.

– Надо полагать, у вас дома мылся вор! – выдвинул очередную нелепость сосед.

– Вор? – протянул Андрей Денисович, размышляя над вменяемостью соседа. – Мылся?

– Готово! – наконец раздался голос слесаря, и он распахнул двери.

Только оказавшись в комнате, Андрей Денисович наконец понял, что стал жертвой квартирных воришек.

Полицейские приехали поздно вечером. Все это время Андрей Денисович просидел на кухне. Следуя инструкции участкового, он ни к чему не прикасался. Обследовав квартиру и не найдя отпечатков пальцев, полицейские составили список похищенных вещей, допросили соседа и уехали. Оставшись один, Андрей Денисович прошел в зал, достал из бара бутылку коньяка, рюмку и уселся на диване. Ночь напролет он молча пил и глядел на сереющий квадрат окна, размышляя над ставшими итогом всей жизни событиями. Перед глазами пронеслось послевоенное детство, ПТУ, смерть матери, институт. Лицо то светлело, и на нем появлялась нежная улыбка, то вдруг мрачнело, и тогда губы сжимались в одну сплошную линию, образовывая вокруг рта четкие складки. Когда в памяти всплыли годы перестройки, он снова наполнил рюмку и залпом выпил. В те тяжелые для всей страны времена Люба мыла лестницы, а он подрабатывал по ночам грузчиком. Утром, позавтракав бутербродом с маргарином, тогда еще просто Андрей садился на трамвай и ехал в институт. Люба бежала читать лекции, по пути проверяя магазины. При всем при этом они были счастливы и верили, что не может быть постоянно плохо, а черную полосу сменит белая. Он улыбнулся, вспомнив, как в начале девяностых узнал, что лишен всех сбережений. Как, продав дом родителей, Люба решила заняться бизнесом, а потом они долго прятались по съемным квартирам от бандитов. Все воспринималось как приключение и временные трудности. Однако сейчас совсем по-другому. Его, по сути, лишили всего, к чему он стремился и чем жил. Вчера заместитель министра Набокин ясно дал понять, что на всех его проектах поставлен крест. Все, над чем трудился все эти годы, оказалось ненужным. Если вдруг не выживет Люба, жизнь потеряет всяческий смысл. Занятая своими проблемами дочь практически не навещает их. Она и у матери-то была лишь раз, поразив Андрея Денисовича холодным спокойствием. Вечно занятые то выживанием, то наукой, они мало уделяли дочке внимания, не заметив, как вырастили совершенно чужого человека. Мысли крутились вокруг семьи и дела всей жизни. Он не заметил, как вновь вернулся к разговору с Набокиным, и в груди сразу защемило.

«Как такое возможно? Неужели этот лощеный торгаш не понимает, что без собственной микроэлектроники у России нет будущего? – думал Андрей Денисович, выпив еще одну рюмку крепкого напитка. – Чего я, собственно, добиваюсь? Ведь сейчас уже никакие деньги положение не спасут! Пусть даже дадут вместо полутора миллионов миллиард, а толку? Разработанные проекты российские предприятия из-за отсталости оборудования все равно не осилят. Это прошлый век».

– В России меня лишили будущего, – проговорил он вслух, не глядя, взял со столика телефон и набрал номер Руслана. Этот человек, по сути, бандит, сейчас, как никто другой, был нужен Андрею Денисовичу. Отчего-то ему вдруг показалось, что именно он, принадлежавший к числу беспринципных людей, порожденных бурными девяностыми и приспособленных к выживанию в этой стране, сейчас может помочь принять правильное решение.

Руслан появился на удивление быстро, у Андрея Денисовича даже возникло подозрение, что он живет где-то по соседству.

– Что-то случилось? – с порога спросил Руслан, настороженно глядя ему в глаза. – О! Так мы еще и выпили? Вы ли это, Андрей Денисович?!

– Проходите. – Андрей Денисович проводил гостя в комнату, по пути размышляя, правильно ли он поступает, решив спросить совет в таком пикантном деле, как побег за границу, у этого человека.

– Я вас слушаю, – усевшись на диван, выжидающе уставился на Андрея Денисовича Руслан.

– Выпьете со мной? – выставляя на журнальный столик вторую бутылку коньяку и две рюмки, спросил Андрей Денисович.

– Есть повод?

– Меня обокрали, – грустно усмехнулся Андрей Денисович.

– Много взяли? – встрепенулся Руслан.

– Сущие пустяки.

– По наводке работали, – сделал умозаключение Руслан. – Узнали, что жена в больнице, вас нет…

– Я вас не из-за этого пригласил, – перебил его Адоратский и поднял рюмку.

Они молча выпили.

– Я слушаю, – слегка поморщился Руслан, ставя рюмку на стол.

– Меня вчера вызывали к следователю по поводу нашего с тобой визита к Соне, – следя за реакцией гостя, начал Андрей Денисович.

– Что шьют? – оживился Руслан.

– Избиение и изнасилование, – обыденным голосом ответил Андрей Денисович, одновременно ловя себя на мысли, что всего лишь месяц назад и подумать не мог, что окажется в таком нелепом положении.

– Вы все рассказали? – замер в ожидании ответа Руслан.

– Я все отрицал, – цокнул языком Адоратский. – Но нашлись свидетели, которые нас видели.

– Я так и знал, – схватился за голову Руслан. – Что угодно, только не изнасилование! В зоне разбираться не будут… Да что там в зоне, в следственном изоляторе сгнобят…

– Вы думаете, они что-нибудь докажут? – нахмурился Андрей Денисович.

– А вы как считаете? Так и садятся. Вам, может, еще условно впаяют, вы человек уважаемый, а у меня уже «косяки» есть.

В какой-то момент Андрей Денисович вдруг поймал себя на мысли, что в их первую встречу Руслан вел себя совершенно иначе. Он показался ему серьезнее, рассудительнее, опытнее. А сейчас больше напоминает нашкодившего мальчишку. Он словно играет чужие роли, подстраиваясь под обстоятельства.

– Вы не бойтесь, я про вас ничего не рассказал, – напомнил Андрей Денисович.

– Вам еще придется это сделать, – ошарашил его Руслан.

– Почему? – удивленно захлопал глазами Адоратский.

– Будете скрывать, точно сядете. Нет, надо что-то делать…

– Мне предложили работать за границей, – осторожно произнес Андрей Денисович.

– Вот! – Руслан даже подпрыгнул на диване. – Соглашайтесь! Там они вас не достанут.

– А вы?

– Сами подумайте, пока у полиции только одна зацепка – это вы. – Руслан выдержал паузу, давая переварить услышанное, и продолжил: – Обо мне им ничего неизвестно. Сами сказали.

– Действительно, – задумчиво проговорил Андрей Денисович. – Я как-то об этом не подумал. Выходит, у меня и выбора-то нет. Если я не уберусь из России, они вынудят рассказать правду.

– Это называется «признаетесь под давлением улик», – со знанием дела вставил Руслан.

– Тем более есть свидетели…

– Так что вам надо соглашаться, – подвел итог сказанному Руслан.

– Не все так просто. – Адоратский взял бутылку и снова наполнил рюмки. – Дело в том, что я работаю в закрытом НИИ…

– Так сейчас вроде свобода передвижения, – удивился Руслан.

– Я не могу покидать страну без согласия руководства, – признался Андрей Денисович.

– Даже если это так, сегодня это не проблема. – Руслан взял рюмочку и залпом выпил.

Андрей Денисович пить не стал. Дождавшись, когда Руслан переведет дух и обретет способность думать, спросил:

– Как вам все это представляется?

– Просто, – пожал плечами Руслан. – Покупаете паспорт на другое имя и едете.

– Легко сказать, – повеселел Андрей Денисович. – Они что, в свободной продаже?

– С этим я вам помогу.

– А жена? – Андрей Денисович встал и заходил по комнате. – Что будет с ней?

– Как выздоровеет, заберете с собой.

– В том-то и дело, что не выздоровеет! – выкрикнул Адоратский и встал. – Ей необходимо лечение в Германии.

– Вон оно что, – протянул Руслан.

– Вообще я немного лукавил, когда сказал, что очень опасаюсь следствия, – неожиданно признался Андрей Денисович. – Кто поверит в чушь, которую написала эта девчонка? То, что потреплют нервы, да, но даже до суда это дело не дойдет.

– Не знаю, – задумчиво покивал головой Руслан.

– Основная моя задача – поставить на ноги Любу, и ради этого я пойду на все…

– Раз вам предлагают работу за границей, значит, ценят там, почему бы им не взять все расходы на себя?

Слова Руслана стали словно озарением.

– Действительно, а ведь вы правы!

Глава 7

– Все оказалось банально просто, – отстраняясь от стола, развернулся Матвей, взял стоявшую рядом Марту за руку и притянул к себе, – его просто хотят переманить на Запад.

Марта села к Матвею на колени и закрыла ноутбук:

– Я молодец?

– Не то слово! – поцеловал он ее в губы.

Марта действительно не переставала удивлять Матвея своими способностями. Врач по образованию, она была хакером по призванию. Сейчас они прослушали разговор, состоявшийся между Адоратским и неким Русланом. Камера сотового телефона, который Матвей спрятал на верхней полке среди книг, имела слабое разрешение, к тому же оказалась направленной на вход в зал. Но Матвей смог узнать человека, которого Адоратский называл Русланом. Именно этот мужчина разговаривал с конструктором на входе в больницу, а потом покинул машину Морриса.

– А ларчик просто открывался, – задумчиво проговорил Матвей, размышляя над прослушанным в комнате разговором между Адоратским и Русланом. – Этот Моррис приехал в Россию с целью вынудить Адоратского бежать на Запад. Здесь он отыскал Руслана. Пока не знаю, почему этот парень согласился работать на него, и вообще, что их связывает. Но мне ясно одно, сын судьи, по всей видимости, не причастен к наезду на жену Адоратского. Злоумышленники воспользовались либо его машиной, либо и вовсе похожим джипом, с такими же, как у Малкина, номерами. Меня с самого начала насторожила нелепость этой ситуации. В огромном городе студент сбивает преподавателя, да еще именно в тот момент, когда она обязательно будет на переходе! Я допускал, что Малкин просто сумасшедший, которого обидела бедная женщина. Но его однокурсники даже мысли такой не допускают. Да, как и всякое избалованное дите, он вел себя неподобающим образом, но наркотики не употреблял, а с Адоратской вообще никогда не конфликтовал.

– Причиной могла быть и неразделенная любовь, – возразила Марта. – А что, такое тоже бывает. Случайная встреча обернулась постелью, а она захотела продолжения. Женщины в ее возрасте непредсказуемы. Вот и стала его донимать.

– Исключено, – по складам проговорил Матвей. – Эту версию я тоже проверил. Он бы обязательно сказал своим дружкам.

– Что ты собираешься делать?

– Дешин раздобыл мне адрес свидетельницы, – пожал плечами Матвей. – Поработаю с ней.

– Это та, у которой провел ночь перед наездом Малкин? – Глазки Марты округлились. – И как ты собираешься с ней работать? Насколько я понимаю, просто так она с тобой откровенничать не станет.

– Конечно, не станет, – согласился Матвей. – Наверняка придется отрубить ей пару пальцев.

– Есть масса других способов заставить женщину откровенничать. – Марта встала с его колен и потрепала по голове, взъерошив волосы.

– Ты заочно ревнуешь? – догадался он.

– Еще чего, – фыркнула она. – Просто мне тоже хочется поучаствовать в этом деле. Давай я попробую наладить с ней контакт?

– Как ты это себе представляешь? – улыбнулся он.

– Я представляю тебя в ее постели, – отвела взгляд в сторону Марта, – и мне становится мерзко.

– Да и не сплю я с кем попало, – сделал вид, будто расстроился, Матвей, хотя поведение Марты его забавляло.

– Она красивая? – Марта замерла в ожидании ответа.

– Откуда мне знать? – вопросом на вопрос ответил он. – Я ее никогда не видел.

– Кажется, у меня появилась идея, – неожиданно просияла Марта.

– Колись, – устало вздохнул Матвей, уже уверенный, что общение с Софьей поручит Марте.

– Я могу выдать себя за девушку Малкина.

– А что, неплохая идея, – согласился он. – Только если она работает по поручению Морриса, упрашивать ее забрать заявление бесполезно.

– А зачем нам делать так, чтобы она его забрала? – удивилась Марта. – Как я понимаю, через нее ты хочешь подобраться к Руслану?

– Да, и девушка – самое оптимальное направление, – подтвердил ее предположение Матвей.

– Послушай, – неожиданно осенило Марту, – по-моему, нам теперь незачем во всем этом разбираться. Ведь все, что хочет Ивкин, это помочь Адоратскому. У нас уже достаточно фактов, чтобы просто рассказать ему обо всем. Пусть думает.

– Поверь мне, этого недостаточно, – покачал головой Матвей. – Если за Моррисом стоят западные спецслужбы, то наверняка в отношении Адоратского существует не один план. Он необязательно нужен за границей для того, чтобы работать. Такие люди, как Адоратский, очень мешают, укрепляя мощь вероятного противника. Если в том, над чем он трудится, есть перспектива и это подорвет, например, тот же баланс ядерного сдерживания, то его могут попросту ликвидировать. Это тоже ударит по нашему оборонному потенциалу. Представляешь, как могла повлиять на историю гибель того же Королева или Сахарова? Наверняка полет в космос был бы отложен на более поздний срок, как и создание водородной бомбы.

– Ты рассуждаешь странно, – задумчиво глядя на Матвея, произнесла Марта. – Что-то мне подсказывает, что в армии ты не только стрелял по мишеням и с парашютом прыгал.

– Чем же я еще мог там, по-твоему, заниматься? – улыбнулся он.

– Не знаю, – пожала она плечами и заговорщицки улыбнулась. – Может, тайный агент?

– Нет, я не тайный агент.

Матвей не рассказывал Марте о службе в ГРУ. Для нее он десантник, что в принципе тоже правда. Ведь вначале он окончил Рязанский институт и даже немного послужил в ВДВ.

– Послушай, а почему бы тебе просто не рассказать об этом в ФСБ? – неожиданно спросила она.

– Еще чего не хватало, – усмехнулся Матвей, – это мог сделать и Ивкин.

– А что ему помешало? – насторожилась Марта.

– Ты не подумала, как это может отразиться на дальнейшей судьбе Адоратского?

– Не подумала, – призналась она.

На самом деле Матвей лукавил. Из всего, что ему уже удалось узнать, становилось ясно: Адоратский достаточно серьезный ученый, чтобы на его карьере могло как-то отразиться желание бежать из страны. Просто в случае, если им займется ФСБ, Матвею вновь грозила скучная и размеренная жизнь.

– Пошли, попьем чай, а заодно подумаем, какую роль ты будешь играть, – беря Марту за талию, увлек он ее на кухню.

Сразу после разговора с Адоратским Винт отправился на встречу со Шреком. Босс поджидал его на пруду, расположенном недалеко от коттеджного поселка, в котором он строил дом для одной из своих пассий. В панаме, похожей на жеваную шляпу с маленькими полями, камуфлированной куртке и бриджах, Шрек больше напоминал дачника, измотавшегося на своих трех сотках и решившего остаток дня провести с удочкой, чтобы порадовать дома кошку. Он сидел на раскладном стульчике, наблюдая за поплавком. Пока Винт спускался к берегу, Шрек дважды дергался, намереваясь взять лежащее на мостках удилище, и дважды отказывался от этого.

Осторожно ступая по деревянному настилу, Винт подошел и встал рядом:

– Клюет?

– Мелочь. – Шрек, не глядя, показал рукой на опущенный в воду садок, в котором бултыхалось несколько небольших рыбешек.

– Я бы на месте кошки за такую рыбу хозяина из дома выгнал, – не удержался Винт.

– Слышь, ты, остряк, – поднял на него раскрасневшееся от солнца лицо Шрек, – я тебя сюда зачем вызвал?

– Сегодня был у Адоратского. – Винт присел на корточки и заговорил тише: – Сломался «ботаник».

– Это ты «ботаник», а он профессор, – усмехнулся Шрек. – За этого человека такие деньжищи готовы платить, что я его даже зауважал, что со мной редко бывает.

– В общем, согласился он уехать, но с условием, что Моррис окажет содействие в перевозке его жены и профинансирует ее последующее лечение.

– Американцы изначально были к этому готовы. – Шрек достал из кармана щепотку семечек, которыми последнее время стал заменять сигареты, и принялся их грызть.

– Я пообещал оказать всяческое содействие, – осторожно сказал Винт.

– Правильно, – смахнув рукой прилипшую к нижней губе шелуху, кивнул Шрек. – За этим ты к нему и приставлен.

– Какие мои дальнейшие действия?

– По обстановке, – не отрывая взгляда от поплавка, ответил Шрек. – Он себя вообще как чувствует?

– Его, ко всему, вчера обокрали, – вздохнул Винт.

– Как? – не понял Шрек.

– Пока был у жены, воры проникли в квартиру и вынесли ноутбук, немного украшений. – Винт пожал плечами: – Пустяки. Он не особо переживает.

– У него что, красть нечего? – Шрек наконец оторвал взгляд от поплавка и перевел его на Винта.

– Почему? – удивился Винт. – Просто вспугнули их.

– Как это?

– У соседа залаяла в коридоре собака, и он вышел, а на площадке мужик как раз с дверьми возился. Полицию вызвали. Так вор прикинулся родственником хозяйки квартиры, и те спокойно уехали.

– А тебе не кажется все это странным? – упер руки в колени Шрек и медленно встал. – Как это менты вдруг не смогли понять, что перед ними вор? А если это не вор вовсе был?

– А кто? – растерялся Винт.

– Тебя там часто видели?

– Да нет, – пожал плечами Винт и тоже поднялся.

– Адоратский – серьезный ученый, – заговорил Шрек. – Вполне возможно, что движения вокруг него насторожили спецслужбы. Моррис тоже мог к нему «хвост» приволочь, так что проверь срочно его хату на «прослушку» и прочие сюрпризы. Если мое предположение подтвердится, скорректируем план.

– Я немедленно еду к нему, – засуетился Винт. – Только он хочет знать, каким способом нужно будет уезжать. Как ни странно, он тоже остерегается ФСБ.

– Делаешь ему липовый паспорт, но такой, чтобы комар носа не подточил. Сажаешь на поезд в Азербайджан, а оттуда он уже полетит по своим документам.

Винт сделал было шаг, намереваясь бежать выполнять указания Шрека, но, словно что-то вспомнив, остановился:

– Еще один момент…

– Говори! – поторопил Шрек. – Мне тут тоже не в кайф жариться.

– Нужна ваша санкция на Соньку…

– Чем она тебе не угодила? – удивился Шрек.

– Баба! – лаконично ответил Винт. – Привыкла ко мне. Уже вольности себе позволяет. Да и вообще, знает она много. Мы ее сейчас вынуждены использовать по реальным документам. Риск огромный. Что, если следак въедливый попался? Проверит, прижмет.

– Не боишься? – брезгливо прищурился Шрек.

– Чего? – не понял Винт.

– Для тебя жизнь человека, как конфетный фантик. Даже мне иногда страшно.

– Вы меня обижаете, – расстроился Винт. – Думаете, легко?

– Я душу и плачу, – хохотнул Шрек. – Насмешил!

– Сонька уже отработала свое, – стоял на своем Винт. – К тому же к ней плотно люди судьи подобрались.

– Почему так решил? – насторожился Шрек.

– Утром ей позвонила какая-то Тая и сказала, что хочет пообщаться по поводу случившегося.

– Может, это мать?

– Нет, – замотал головой Винт. – Сказала, будто бывшая невеста.

– Что, отношения хочет выяснить?

– Да какие уж тут отношения? – поморщился Винт. – Подстава это! Зачем бывшей подружке Малкина встречаться с соперницей?

– Мало ли, – хмыкнул Шрек, вновь уставившись на поплавок. – Может, хочет ему отомстить за то, что он ее бросил? Сонька ведь в любой момент может изменить показания, и Малкин останется без алиби.

– Все складно, – согласился Винт, – только откуда у этой Таи телефон, который давали только следователю?

– Разве у Малкина его нет? – пытаясь уловить ход рассуждений Винта, наморщил лоб Шрек.

– У Малкина есть, но сами подумайте, для чего ему давать телефон Соньки своей бывшей девушке? – с нотками раздражения в голосе спросил Винт.

– Он мог и друзьям его проболтать, – продолжал перебирать варианты Шрек.

– Я так не думаю, – цокнул языком Винт, уверенный в том, что на контакт с Сонькой напрашивается человек Малкина. – Завязли мы с судьей. Вцепился, как клещ.

– Не говори, – согласился Шрек. – Кто бы мог подумать, что именно он создаст проблемы, а не Адоратский?

– Может, его того? – Винт осторожно покосился на Шрека и провел по шее рукой.

– Ты спятил? – испугался Шрек. – Судью?

– Тогда не знаю даже, – погрустнел Винт.

– Значит, ты считаешь, что эта самая Тая – засланный казачок от Малкина? – задумчиво спросил Шрек. – Но зачем судье подсылать человека к Соньке, если она и так дает нужные показания?

– Не знаю, но судьи народ ушлый, – поежился Винт. – Может, он свое расследование проводит? Ведь Малкин тоже понимает, что его сына подставили. Наверняка роет… Поэтому я стал побаиваться, что Сонька может сболтнуть лишнее.

– Хорошо, убирай ее, – нехотя согласился Шрек. – Жалко, конечно, но никуда от таких издержек производства нашего не денешься. Ей бы детей рожать, но она сама такой путь выбрала. Аминь!

– Все сделаю в лучшем виде! – по-детски обрадовался Винт. – Заодно людей Малкина подставлю. Надо ментов от Адоратского отвлечь.

Спустя час Винт снова позвонил в двери Адоратского.

– Что-то случилось? – пропуская его в квартиру, спросил Андрей Денисович.

– Ничего особенного. – Винт прижал палец к губам, давая понять, чтобы конструктор не говорил на серьезные темы, и проскочил мимо него в комнату.

Положив на стол небольшой чемоданчик, он открыл его и достал детектор. Развернув рамку, включил питание.

– Руслан, что это? – спросил появившийся в дверях Андрей Денисович.

Но Винт уже не слышал его, завороженно глядя на мигающий индикатор. Детектор с ходу «захватил» работу «жучка». Винт провел рукой по нижней части крышки журнального столика и тут же нащупал небольшой, размером с пятирублевую монету, предмет. Осторожно поддев его ногтем, отклеил и вынул. Это был микрофон с активной антенной.

– Что это? – одними губами повторил Адоратский.

Не ответив, Винт быстро вытряхнул из устройства небольшую батарейку и двинул вдоль стенки. Почти сразу детектор вновь показал на активный источник радиосигнала. На этот раз обнаружилось собранное кустарным способом на основе сотового телефона устройство. По замыслу его создателя, оно должно было передавать видеосигнал. Судя по всему, в доме Адоратского побывали не представители силовых структур, у которых подобная техника промышленного производства, а, скорее, любитель, имевший серьезную подготовку. Не исключено, что частный детектив. Возможно, его нанял судья. Было над чем подумать. Так или иначе, но Винт решил использовать ситуацию в своих интересах. Обезвредив «сюрпризы», он убрал их в специальный контейнер, который уложил в чемоданчик, и плюхнулся в кресло:

– Как я сразу не догадался?

– О чем? – удивленно захлопал глазами Адоратский.

– Об этом, – продолжая интриговать, показал взглядом на чемоданчик Винт.

– Вы можете объяснить? – Андрей Денисович прошел и сел в кресло напротив. – Руслан, что происходит?

– У вас был не вор, – торжественно объявил Винт.

– А кто же?

– Возможно, представитель ФСБ.

– Но почему? – едва слышно спросил вмиг побледневший Андрей Денисович.

– По всей видимости, кто-то что-то заподозрил, – предположил Винт.

– Но я не давал повода…

– Не знаю. Тогда это отец того негодяя, что сбил вашу жену.

– Вы думаете, судья Малкин? Ему зачем?

– Вот и я так считаю, – задумчиво проговорил Винт. – Скорее всего, это все-таки спецслужбы. Вы ведь действительно работаете на оборонку?

– Вы мне не верите? – хмыкнул Адоратский.

– И ни с кем не конфликтовали? – пристально глядя ему в глаза, продолжал засыпать вопросами Винт.

– Разве что Набокин, – пожал плечами Андрей Денисович. – Хотя…

– Что Набокин? – уцепился за ниточку Винт, который хотел построить правдоподобную версию. – Кто это?

– Заместитель министра. Редкая сволочь, – покачал головой Андрей Денисович.

– У него есть причины устроить вам неприятности?

– Я сказал ему в глаза, что он вор.

– А вы, в случае чего, можете это доказать?

– Почему вы спросили? – насторожился Адоратский.

– Если он так считает, то вы действительно для него опасны, – продолжал нагнетать обстановку Винт. – Сейчас с такими людьми не шутят. Они на бюджете сидят, а это большие деньги, любого в пыль превратят.

– Что же делать? – поежился Адоратский.

– Нужно немедленно решать вопрос с вашим выездом за пределы этой страны, – твердо проговорил Винт и поднялся.

Марта позвонила в двери и замерла, затаив дыхание, вслушиваясь в доносившиеся из квартиры звуки. Послышались шаги, щелкнул замок, и перед ней предстала красивая девушка в полупрозрачном розовом пеньюаре.

– Вы – Софья? – заранее зная, что это так, спросила Марта.

– Это ты мне звонила? – Проигнорировав приветствие, Сонька окинула ее с головы до ног оценивающим взглядом.

– Наверное, я, – пожала плечами Марта.

– Откуда у тебя мой телефон?

– Один общий с Геной Малкиным знакомый помог достать, – уклончиво ответила Марта.

– Чего ты хочешь?

Было видно, визит незнакомки насторожил Соньку. Она лишь хотела выглядеть вызывающе, на самом же деле чувствовалась в голосе какая-то неуверенность и тревожность.

– Мне надо поговорить. – Марта поправила дужку очков в тонкой оправе, призванных немного изменить ее черты лица, которое теперь казалось слегка вытянутым.

– А ты кто такая? – бесцеремонно разглядывая Марту, продолжала Сонька.

– Можно я пройду? – Марта посмотрела на лестницу: – Здесь как-то неуютно разговаривать.

– Пройди, – сделала одолжение Сонька.

– Ты одна живешь? – спросила Марта, когда Сонька закрыла дверь на два замка.

– Ты вообще кто? – Сонька подперла бока кулачками и, не мигая, уставилась на Марту.

– Я хочу поговорить по поводу Гены…

– Думаешь, я его увести от тебя хочу?

– Нет, что ты! – замотала головой Марта, успокоившись, что разговор пошел по запланированному руслу. – Наоборот, хотелось бы с твоей помощью проучить его.

– Он тебя бросил? – На лице плутовки появилось любопытство.

– Что-то в этом роде, – уклончиво ответила Марта.

– Все они козлы! – со злостью бросила Сонька. – Кобели!

– В этом я с тобой согласна, – кивнула Марта, почувствовав легкое чувство вины перед Матвеем за этот диалог.

– Выпить хочешь? – Сонька развернулась и, увлекая за собой Марту, направилась в кухню.

– Немножечко можно, – обрадовалась Марта предложению. Алкоголь должен снять напряжение у Соньки и развязать язык. Да и ей не помешает расслабиться.

– Ты кем работаешь? – доставая из холодильника бутылку «Мартини», спросила Сонька.

– Я учусь в педагогическом, – соврала Марта, усаживаясь на пластиковый табурет.

– Хм! – удивилась Сонька.

– Что-то не так? – насторожилась Марта.

– Для студентки ты выглядишь слишком умной.

– Это все из-за очков, – удивляясь ее наблюдательности, смутилась Марта.

– Рассказывай, – разливая янтарный напиток в два высоких стакана, разрешила Сонька и уселась напротив.

– Бросил он меня, – начала врать Марта. – С ребенком…

– Ух ты! – оживилась Сонька, приподнялась на табурете и подложила под себя ногу. – Вот урод!

– В общем, встречались, а как узнал, что срок у меня, сразу пропал. – Марта выдержала паузу, интригуя Соньку. – Пришла к нему домой, а папа его со мной даже разговаривать не стал. Сказал лишь, что мы не пара.

– Еще бы! – скривилась Сонька, вытряхивая на стол из пачки сигарету. – Он судья!

– Поможешь? – осторожно спросила Марта.

– А что я должна сделать? – Сонька чиркнула зажигалкой и замерла, выжидающе глядя на Марту.

– Мне деньги нужны, – делая вид, будто ей очень неприятно в этом признаваться, потупила взгляд Марта. – Сама понимаешь, учеба, ребенок… Жить на что-то надо.

– Послушай, подруга. – Сонька прикурила сигарету, бросила на стол зажигалку и уставилась на Марту злым взглядом: – Развести его на «бабки» не проблема, ты лучше скажи, как мой адрес узнала?

– Адрес? – машинально переспросила Марта. – Так же, как и телефон, через его дружков. Он проболтался.

– Это как?

– Никто не хочет верить в то, что это не он за рулем был. Все думают, папашка отмазал. Вот он и усердствует, съездите, мол, спросите…

– Что еще говорил? – недоверчиво спросила Сонька.

– Я при разговорах не присутствовала, это мне один общий знакомый рассказал. Знаю только, что Генчик тебя Мартышкой называл…

– Как? – протянула Сонька, разминая сигарету в пепельнице. – Это я мартышка?

– Он со всеми такой, – продолжала врать Марта. – У него все мы делимся на «классных телок» и «мартышек». Не знаю, по каким критериям он это определяет.

– А как тебе удалось среди его дружков найти человека, который все стал рассказывать? – спросила Сонька. – Такое впечатление, ты тем и занималась, что справки наводила о его жизни.

– Просто в его группе мой одноклассник учится, – готовая к такому вопросу, ответила Марта. – Климентьев Саша.

Выдуманные имя и фамилия сделали свое дело. Подозрительность в глазах Соньки исчезла.

– Еще что обо мне говорил? – Она разлила остатки «Мартини» и поставила бутылку на пол.

– Правду хочешь услышать?

– Хочу, – призналась Сонька. – Не каждый день подворачивается случай узнать о себе мнение мужчины.

– Сказал, что красивая, но тупая, как все блондинки, – соврала Марта. – Еще скулил, будто от тебя табаком прет. – Она знала, что Малкин не курит.

– Хорошо, – задумчиво проговорила Сонька. – Я помогу тебе. Как появится, скажу, что если не заплатит тебе отступные, то дам показания, будто он ушел на рассвете…

– Спасибо! – сделала вид, будто обрадовалась, Марта.

– Ты особо на это не рассчитывай, – тут же осадила ее Сонька. – Так, из-за женской солидарности, попробую пристыдить. Может, и «подогреет» тебя немного. А вообще разбирайся, конечно, сама.

– Послушай, а у тебя есть парень? – осторожно спросила Марта.

– А ты как думаешь? – Сонька томно потянулась и взяла стакан. – Я с этим Геночкой из-за машины…

– Как это?

– На стоянке его джип слегка дверью поцарапала.

– Значит, у тебя с ним ничего серьезного?

– А зачем он мне нужен? – усмехнулась Сонька.

– Странно, – задумчиво проговорила Марта.

– Что? – насторожилась Сонька.

– Почему тогда ты ему алиби обеспечиваешь?

– По кочану. – Сонька вынула новую сигарету, однако, передумав ее курить, вставила обратно в пачку. – Он на самом деле у меня был, когда все произошло, поэтому в суде и следаку я врать не буду. Себе дороже, да и кто ты мне такая, чтобы под статью из-за тебя прыгать? Поведется на шантаж, хорошо, нет, без разницы. Хоть нервы потреплю. Не люблю я этих «мажоров». Суки!

Марта не рассчитывала на то, что Сонька скажет что-то лишнее. Матвей тоже придерживался того же мнения, и она не до конца понимала, какую цель он преследует, отправляя ее сюда. Даже если Сонька за деньги признается, будто Малкин в момент наезда на Адоратскую был у нее, зачем ей откровенничать с совершенно посторонним человеком?

– Никто не верит, что все было так, как ты говоришь, – тихо сказала Марта.

– А мне по барабану! – хмыкнула Сонька. – Или, думаешь, заплатил?

– Ничего я не думаю, – размышляя, как еще заставить Соньку сболтнуть что-нибудь лишнее, вздохнула Марта.

В принципе тот минимум, который ей поручил Матвей, она выполнила. Сонька пошла на контакт и решила помочь ей. Но как вести себя дальше, Марта не знала. Матвей заверил ее, что, завязав знакомство, будет легче изучить ближайшее окружение Соньки. Он был уверен, что она работает на Руслана, который утром обнаружил и снял на квартире Адоратского все, что было установлено им накануне. Они вместе наблюдали за тем, как бандит обследовал комнату специальным сканером, как снял «жучка», закрепленного под крышкой стола, а потом обнаружил и отключил камеру. Считая Соньку самым слабым звеном, Матвей планировал сосредоточиться теперь на ней.

– В общем, договорились, подруга, – вздохнула Сонька и, хлопнув себя по бедрам ладонями, встала. – Вечером я ему позвоню и выдвину условие. Сколько, кстати, ты хочешь?

– Тысячу долларов в месяц, – на секунду задумавшись, выпалила Марта.

– Ого, а у тебя губа не дура! – по-мальчишески присвистнула Сонька. – Ладно, мое дело сказать, а там уж как пойдет.

– Спасибо тебе, – обрадовалась Марта.

– Пока не за что, – задумчиво ответила Сонька.

– Что-то не так? – насторожилась Марта.

– Все-таки дура я! – неожиданно хлопнула себя ладошкой по лбу Сонька. – Ты ведь журналистка! А телефон с адресом у оперов вытянула! Ведь так? Или нет, – зло прищурилась она. – Поняла! Адвокат! Ну конечно же! Пришла проверить почву, а заодно познакомиться. А ну пошла вон! – и, грозно нахмурив брови, показала рукой на дверь.

– Соня, успокойся, – сложив руки лодочкой, заговорила Марта. – Я правду тебе сказала…

Матвей уже сто раз пожалел, что пошел на поводу у Марты и отправил ее одну к Соньке, когда дверь подъезда распахнулась, и она вышла во двор. Дождавшись, когда Марта усядется на пассажирское сиденье, повернул ключ зажигания:

– Почему так долго?

– Тебе показалось.

– Рассказывай, – трогая машину с места, поторопил он.

– Что рассказывать? – Марта положила сумочку на колени. – Похоже, Малкин действительно не врет. Сонька держалась уверенно, не юлила, над ответами не задумывалась.

– Она согласилась помочь?

– Согласилась. Только под конец занервничала. Ни с того ни с сего набросилась на меня и стала кричать, будто я журналистка.

– Я предупреждал, Сонька со своей стороны тоже ведет игру и пытается понять, кто ты. – Матвей посмотрел в зеркало заднего вида на торопливо садящихся в синий «Опель» парней и снова перевел взгляд на дорогу: – Она не сомневается в том, что ты кто угодно, только не обманутая девушка Малкина. Скажу больше, твоего визита здесь ждала не только она.

Погруженная в свои мысли, Марта не придала значения его словам.

– Я не пойму, что ты собираешься теперь делать? – спросила она.

– Поясни, что тебе непонятно?

– Мы договорились с ней, что она позвонит Малкину и скажет, будто знает меня. Поставит условие, если он будет продолжать игнорировать ребенка, окажется без алиби.

– Правильно, – выехав со двора и встраиваясь в поток машин, кивнул Матвей. – Не понимаю, что тебя беспокоит?

– Но Малкин наверняка знает, что у него нет никаких детей! – Марта посмотрела на него, как на несмышленого ребенка.

– Он хочет, чтобы так было, – бросил на нее быстрый взгляд Матвей и вновь уставился на дорогу. – Чего ты волнуешься? Думаешь, Сонька ему поверит? Тем более ты уже сказала ей, что он не признает сына.

– Но он скажет, что и Таи никакой не знает, – стояла на своем Марта.

– Думаешь, он всех баб помнит? – повеселел Матвей.

– Я не баба! – смешно нахмурилась она.

– Хорошо, не баба, но в наше время плоды мимолетных встреч могут всплыть когда угодно.

– Даже у тебя? – насторожилась Марта, и он невольно улыбнулся, продолжая наблюдать за тем, как синий «Опель» повторяет маневры его машины.

Он был уверен, что за всем тем, что происходит вокруг Адоратского, стоит серьезная организация, которая действует согласно хорошо проработанному и продуманному плану. То, как быстро были обнаружены и сняты на квартире профессора все его «сюрпризы», говорило о высоком уровне подготовки этих людей. Направляясь к Соньке, которую они с Мартой заранее предупредили о визите загадочной Таи по предоставленному Дешиным телефону, Матвей был уверен, что их ждут, и не ошибся. На лестничной клетке второго этажа дома напротив распивали пиво двое мужчин, а еще один коротал время, сидя в салоне преследующего их сейчас «Опеля».

– Куда ты едешь? – удивилась Марта, когда, выехав на Тверскую, он повернул в сторону центра города.

– Заедем ко мне. Давно не был. Мало ли…

Уже больше года с момента развода Матвей не жил дома, лишь периодически наведывался, чтобы протереть пыль. Сдавать жилье нужды не было, а избавиться от квартиры вообще он не хотел.

– Чего это ты вдруг? – насторожилась Марта, почувствовав, что он ей что-то не договаривает. – А ну колись!

– Думаю, тебе не совсем понравится то, что я сейчас скажу. – Матвей насмешливо посмотрел на Марту, потом в зеркало заднего вида. «Опель» шел, что называется, как привязанный. Сидевшие в нем люди знали толк в слежке. Прикрываясь машинами, они держались на удалении и лишь перед перекрестками сокращали расстояние.

– Ты решил охоту на «живца» устроить? – догадалась Марта.

– Почти угадала, – обгоняя небольшой автобус, улыбнулся Матвей. – Нас на машине преследуют трое. Нужно попробовать взять одного и попытаться развязать ему язык.

– Как ты собираешься это сделать? – заволновалась Марта.

– Пока думаю, – признался он.

– Хорошенькое дельце! Мало того, что ничего не сказал, так еще, как слепого котенка…

– Заметь, я собирался к Соньке пойти сам.

– Интересно, кем бы ты ей представился?

– Кем угодно.

Матвей сбавил скорость, резко свернул, и они оказались на небольшой улочке, соединяющей две магистрали. Он прижался к бордюру и надавил на тормоз. «Опель» с бандитами встал в паре десятков метров позади них, и из него сразу вышли двое. Это были те же молодые парни, которые пили в подъезде пиво.

– Сейчас выходим и спускаемся в бар, – показал взглядом на красующуюся над входом в подвал вывеску «Три кабана» Матвей. – Занимаем столик, заказываем ужин, после чего идем мыть руки. Поняла?

– Почти, – кивнула Марта. – Там есть запасной выход?

– Угадала, – подтвердил он и стал выкладывать в вещевой ящик из карманов пиджака документы и деньги.

– Что ты делаешь? – удивилась она.

– Так надо. – Матвей критически оглядел Марту: – Пошли!

Они вышли из машины и направились в кафе. Парни двинулись следом.

Придерживая Марту под руку, Матвей помог спуститься ей по лестнице. Они прошли отделанное декоративным камнем фойе и оказались в небольшом помещении со сводчатыми потолками, в котором располагались несколько столиков. Матвей подтолкнул ее к проходу в соседний зал. Он был немного меньше размерами и уютнее. Окна заменяли встроенные в стены и оборудованные подсветками аквариумы с экзотическими рыбами. Заняв у одного из них столик, Матвей повесил на спинку стула пиджак, выложил на стол прихваченный с собой телефон.

– Что за жизнь? – вздохнула Марта, разглядывая плавающую в подсвеченной зеленым светом воде оранжевую рыбку. – Всю жизнь провести в четырех стеклянных стенах, чтобы на тебя лишь изредка кто-нибудь посмотрел.

– Зато золотая, – усмехнулся Матвей, боковым зрением наблюдая за усевшимися за соседний столик парнями.

Подошел официант.

Матвей протянул меню Марте, она быстро сделала заказ, и официант удалился.

– Пойдем, – слегка наклонился он к ней.

– Пошли. – Марта взяла сумочку и встала.

Оставив пиджак на спинке стула, а телефон без карты на столе, Матвей таким образом притупил бдительность парней. Они проводили их взглядом, но не соизволили пройти следом.

– Сюда! – Прикрыв за собой двери, Матвей взял ее за руку и увлек за собой.

Пройдя по коридору до конца, они повернули за угол и оказались перед лестницей. В отличие от парадной, эта была грязной, а ступени скользкими. Пахло тухлой рыбой и жареным луком.

– Изнанка общепита, – бросила на ходу Марта.

Матвей промолчал. Он был здесь утром, когда планировал поездку к Соньке. Расположенный неподалеку от дома бар был удобным для «отрыва» местом, только и всего. Есть он здесь, даже после службы в спецназе, никогда бы не стал. Ему приходилось утолять голод лягушками, саранчой, личинками жуков, термитами и змеями. Много чего пришлось отведать за свою жизнь. Но тогда не было другого варианта набраться сил и выполнить поставленную задачу, отправляясь в своих командировках на задания, они всегда отдавали предпочтение боеприпасам и воде, нежели продуктам. Заведения, подобные этим, где их хозяева относились к клиентам, как к быдлу, Матвей обходил стороной.

Оказавшись во дворе, они обошли вокруг здания и вскоре оказались позади следившего за ними «Опеля».

– Как разберусь с водителем, прыгай в нашу машину и гони, – бросил он на ходу.

– А ты? – сильнее сжала его руку Марта.

– Вперед! – подтолкнул ее в спину Матвей, а сам шагнул к стоящему у обочины «Опелю», открыл дверцу и сел на заднее сиденье за водителем.

– Э-э! – протянул сидевший за рулем парень и лишь успел скосить взгляд в зеркало заднего вида.

Холодный металл травматической «Осы», прижатой аккурат под мозжечок, напрочь парализовал его.

– Теперь без резких движений заводи! – спокойно, можно сказать, даже ласково, попросил его Матвей.

Парень, словно под гипнозом, повернул ключ в замке зажигания.

– Поезжай вперед!

Марта уже отъехала от тротуара, однако встала с мигающим левым поворотом.

«Что она задумала? – Матвей оглянулся, но сзади никого не было. – Неужели собирается меня ждать?» – заволновался он и вдавил ствол «Осы» сильнее:

– Вперед!

Парень плавно объехал Марту и пристроился за бежевым «Ситроеном».

Матвей снова посмотрел назад. Марта ехала следом. Свободной рукой он махнул ей, давая понять, чтобы она обгоняла и двигала дальше, однако девушка замотала головой, продолжая тащиться позади него. Погрозив ей кулаком, он посмотрел вперед:

– На светофоре прямо. И быстрее давай!

Парень увеличил скорость.

– Тебя как зовут? – спросил Матвей.

– Егор…

– Вот что, Егор, если будешь слушаться, вечером вернешься целым и невредимым к жене, – пообещал он, мало надеясь на то, что парень поверит. – Ты же женат?

– Легко сказать, вернешься, – поежился парень. – Меня теперь порвут.

– Кто?

– Какая разница?

– Есть разница! – возразил Матвей. – Мне нужны люди, на которых ты работаешь.

– Шрек, что ли?

– И Шрек тоже, – подтвердил Матвей, радуясь тому, как Егор с ходу, не подозревая того, ответил на один из его вопросов. Не беда, что ему неизвестен человек с такой кличкой, наверняка его знает Дешин. – И помощнику его хочу в глаза заглянуть.

– Плотник в отпуск укатил, – ответил Егор. – На Гавайи.

«Теперь еще легче будет идентифицировать этого Шрека», – радовался Матвей.

– А чего это с вами Руслана не было? – опасаясь, что имя человека, постоянно крутившегося вокруг Адоратского, вымышленное, все же спросил Матвей.

– Вот ты у него и спроси! – вызывающе ответил парень.

– Не дерзи! – толкнул его стволом в затылок Матвей, отчего бандит навалился грудью на руль.

– Винт у Соньки был, – ошарашил ответом Егор. – Он и сейчас там.

– Это как? – растерялся Матвей.

– Он в дальней комнате сидел, когда твоя подруга с ней говорила.

– Дела! – вырвалось у Матвея.

«А ведь этот отморозок мог сделать с ней что угодно!» – с досадой подумал он.

– Вы на Малкина работаете? – спросил парень.

– Какая тебе разница? – отрезал Матвей. – Ты за дорогой лучше следи.

Они уже отъехали на приличное расстояние от бара, и он раздумывал, где продолжить разговор.

– Давай миром разойдемся? – неожиданно предложил Егор.

– А ты еще и войну в этом положении объявить можешь? – усмехнулся Матвей.

– Вас все равно теперь найдут и по стенке размажут, – удрученно вздохнул Егор.

Матвей снова обернулся назад.

Марта продолжала ехать позади них. Неожиданно его бросило вперед, лицом на подголовник, и раздался звук удара. В последний момент Матвей рукой с пистолетом попытался схватить Егора за голову, однако тот, проявив незаурядную прыть, сумел открыть дверцу и выскочить из машины. Тут же раздался скрип тормозов и грохот, какой бывает, когда человек на скорости падает на капот автомобиля. Из «БМВ», в который врезался Егор, вывалились двое крепких парней. Слева затормозила красного цвета «Мазда-3». Ее дверцы, так же как и у «БМВ», синхронно, но с небольшим опозданием открылись, и на проезжую часть выскочила женщина. Худосочная блондинка осмотрела капот своей машины, потом перевела полный ненависти взгляд на поднимающегося с асфальта Егора:

– Козел!

Матвей тоже выбрался из салона.

Прижимая правую руку к себе, Егор заковылял к тротуару.

– Братан, поясни, что за дела? – водя в воздухе руками, спросил водитель «БМВ» и шагнул было за Егором, но тот неожиданно резво бросился бежать. Тогда оба парня развернулись к Матвею.

– Это что было?!

Наконец водитель «БМВ» увидел в руке Матвея травматическую «Осу» и, по-видимому, решил, что он достал ее для того, чтобы разобраться с ними. В тот же момент у него тоже появился пистолет. Он держал его в опущенной вдоль туловища руке, и понять, боевой он или нет, было невозможно.

«Чтобы тем, кто эти законы придумывает, пусто было», – с досадой подумал Матвей, видя, что Егор уже затерялся в толпе пешеходов. Он развернулся и бросился к машине Марты.

– Стой, куда?! – всполошились парни и устремились следом.

Но Матвей уже запрыгнул на переднее сиденье:

– Гони!

Марта и сама поняла, что промедление смерти подобно, и сдала назад, отъезжая от стоявшего перед ней «Опеля». Она почти остановилась, когда сзади раздался легкий стук.

– Третья! – констатировал Матвей количество пострадавших от их действий машин.

Марта бросила машину вперед. Матвея вдавило в кресло.

Они пронеслись мимо «Мазды» и на первом перекрестке повернули направо. Через пять минут Марта остановила машину за трансформаторной будкой, стоящей между детским садиком и жилым домом. Матвей быстро сменил номера, установив вместо липовых настоящие, которые были в багажнике, повесил на лобовое стекло мартышку. Марта за это время натянула поверх синих чехлов белые. Вскоре они снова выехали на дорогу.

Глава 8

Вслушиваясь в доносившиеся из кухни голоса, Винт сидел в детской комнате и размышлял, на кого может работать пришедшая к Соньке Тая. Он был в одних трусах. Звонок в дверь застал его на Соньке. Он умышленно пришел немного раньше назначенного времени, чтобы заняться с ней любовью. Ведь к тому моменту, как загадочная гостья уйдет, он должен быть раздетый. По-другому нельзя, можно испачкать кровью одежду. Зато теперь никаких вопросов. Соскочив с Соньки, он схватил штаны, рубашку и кроссовки и скрылся в небольшой комнате, служившей хозяевам детской. Сейчас одежда лежала прямо на полу. Увидев его в одних трусах, Сонька ничего не заподозрит.

Голоса на кухне стали тише. Винт встал, подошел к дверям и прислушался. Нет, женщины продолжали говорить. Гостья не верила Соньке, что та обеспечивает Малкину алиби бескорыстно.

«На кого она работает, если интересуется, платит судья Соньке за показания или нет? – размышлял Винт. – Может, она просто журналистка? Хотя нет, говорит о каком-то ребенке… А что, если это просто легенда?»

Его так и подмывало выйти из своего убежища и допросить эту самоуверенную сучку с пристрастием. Он закрыл глаза и увидел ее красивое личико с заклеенным скотчем ртом и дорожками разбавленных тушью слез на румяных щеках. В какой-то момент бандита даже затрясло от возбуждения, когда он представил, как в ванной комнате выкручивает ей на ногах пальцы, как она мычит под шум воды…

Нет, сейчас нельзя. Ведь внизу ее поджидает дружок. Кто он? Вдруг судья попросил заняться вопросом своего недоумка настоящих полицейских? Так или иначе, но Винт сейчас надолго отобьет охоту у кого бы то ни было разбираться в этом деле.

Между тем голоса с кухни переместились в прихожую.

«Может, еще раз Соньку на прощанье трахнуть? – Под ложечкой сразу приятно заныло. – А что? Должен же я получить хоть какую-то компенсацию за то, что снова придется убивать? Хотя ну ее!» – поежился Винт, вспомнив, как снилась ему на заре его бандитской юности изнасилованная, а потом задушенная за городом случайная знакомая. Это было в небольшом провинциальном городке, где он пережидал последствия очередной, состоявшейся в столице кровавой разборки. Тогда, возвращаясь из ресторана, он случайно увидел стоящую у обочины девушку. Блондинка, короткая стрижка, эффектное платье, облегающее красивую фигурку, затаенная грусть в глазах… Решение созрело быстро, и Винт притормозил рядом с ней. Дождавшись, когда она усядется, он на бешеной скорости погнал машину за город… Девушку можно было оставить. Она совсем не сопротивлялась, а лишь умоляла сохранить жизнь взамен молчания. Но Винт на всякий случай, удовлетворив свою жажду, убил ее. Обыденно и спокойно. Даже не стал прятать труп. Сбросил в небольшой овраг, и все. Кто в те времена особо искал? Однако запала тогда эта девушка ему в душу. Свербел и не давал покоя оставшийся в памяти аромат ее тела. От воспоминания пережитых ощущений в груди начинало щемить. Он забыл ее лицо, и отчего-то это расстроило его до бессонницы. Винт даже порывался вернуться на то место, чтобы взглянуть на ее останки, однако огромным усилием воли отказался от этой затеи. В конце концов он пришел к выводу, что в тот вечер успел влюбиться, но не успел это осознать. Понимание этого стало причиной всплеска беспричинной жестокости и злости. В тот период переживаний Винт искал любую возможность выплеснуть клокотавшую и распиравшую изнутри ярость.

Отказавшись от мысли заняться, перед тем как отправить на тот свет, с Сонькой любовью, Винт принялся ждать. Пытаясь унять вдруг появившуюся дрожь, он прикрыл глаза, опустился на корточки и прислонился затылком к дверному косяку, а когда загадочная Тая ушла, устремился в зал. Здесь окна выходили во двор. Глянув вниз, увидел, что «Опель», за рулем которого сидел светловолосый парень, по-прежнему стоит на месте. Винт перевел взгляд выше. Дым со своим напарником Кабаном стояли у подоконника с полупустыми бутылками пива. Неожиданно они оживились, и он понял: дружки увидели, что Тая вышла из подъезда, и начали спускаться.

– Ну что, ты доволен? – раздался за спиной голос бесшумно подошедшей Соньки, и ее рука легла ему на плечо.

«А ведь совсем скоро она умрет!» – со странным восторгом подумал Винт и отвернулся от окна, оказавшись лицом к лицу со своей очередной жертвой.

– Ты чего? – Глазки Соньки округлились.

«Поняла! – со злорадством подумал он. – Всякая тварь чувствует приближение самого ужасного мгновенья в своей жизни!» А вслух спросил, взяв ее двумя руками за лицо:

– О чем это ты?

– Взгляд у тебя какой-то странный, как неживой… Пустой. У меня даже мурашки по спине побежали, – призналась Сонька.

– Ты все сделала, как я сказал? – прошептал Винт.

– Ты о чем? – слегка отстранилась от него Сонька.

– Об отпечатках.

– Ты так и не сказал, зачем они тебе.

– Мы посуду с ее пальчиками подкинем кое-куда, – ответил он и увлек ее на кухню.

Здесь, на столе, стояли два стакана.

– Который ее? – не оборачиваясь, спросил Винт.

– Ближний к тебе, – томно вздохнула Сонька. Ее руки снова легли ему на плечи.

– Не сегодня. – Он взял ее за запястья и слегка подтолкнул к мойке, рядом с которой стояла подставка для ножей. Протянул руку к рукояти разделочного ножа, осторожно взял его и, отстранив Соньку от себя с таким расчетом, чтобы не запачкаться кровью, вонзил лезвие ей в шею. Продолжая держать Соньку за плечо, ткнул, целясь острием в синюю жилку под кожей. Потом еще… Дважды сунул ножом в живот, стараясь попасть в солнечное сплетение. Винт мог убить ее одним ударом в грудь, но специально бил не сильно, однако достаточно точно, по жизненно важным органам, направляя лезвие слегка под углом. Недаром ведь изучал судебную медицину. Сильные удары насторожат судмедэксперта, да и не каждой женщине под силу пробить те же ребра.

Сонька смотрела на него широко открытыми глазами и беззвучно открывала и закрывала рот. Неожиданно она с силой вцепилась ему в запястье, и он отпрянул. Сонька рухнула на колени, взгляд ее затуманился.

Глядя на то, как напряглись мышцы ее лица, Винт вдруг испытал новый приступ восторга. Волна судороги пробежала по телу.

«Может, я маньяк?» – неожиданно подумал он, отскакивая от начавшего заваливаться на бок тела. Кровь хлестала из Соньки в такт сердцебиению, и, окажись она прямо сейчас на операционном столе, ей все равно уже не смогли бы помочь.

Сонька упала на бок, словно большая кукла. От стука головы об пол, издавшей звук упавшего кочана капусты, у Винта пробежали по спине мурашки. Пальцы Сонькиных рук скрючило, сделав их похожими на куриные лапки, которыми она стала загребать кровь.

Оставив девушку умирать на кухне, Винт направился в ванную комнату. Сняв трусы, встал под душ. Крови на нем почти не было, лишь на запястье руки, в которой он держал нож, попали брызги. Он лизнул их, сплюнул и, зажмурившись, подставил лицо под упругие струи воды.

После душа Винт тщательно вытерся висевшим здесь же полотенцем, прошел в комнату и оделся. Потом вернулся в кухню. Крови вытекло столько, что он неожиданно испугался, как бы она не проступила на потолке у соседей снизу, и заторопился. Орудие убийства завернул в специально прихваченный пакет и сунул в карман ветровки. Тщательно протер все, за что брался. Хотя за оставленные в квартире отпечатки пальцев он особо не переживал, их не было ни в одной базе данных. Не боялся он и экспертизы, которая, конечно, установит, что перед смертью у Соньки был контакт с мужчиной. Мало ли кто к ней приходил? Главное, пальцы и отпечатки помады на втором стакане в кухне. Это напрямую указывало, что последней у Соньки была женщина. Может, они что-то не поделили. Наверняка найдутся свидетели, которые смогут описать загадочную Таю. Поджидавшая ее машина при выезде на шоссе попала в сектор обзора сразу двух видеокамер. Винту оставалось лишь слегка направить в нужное русло человека, который будет заниматься расследованием.

– Все? – дождавшись, когда Винт усядется рядом, спросил Дым.

– Придется теперь тебе новую подстилку искать, – хмыкнул тот.

– Жалко, – заводя мотор, вздохнул Дым.

На этом тема верного соратника и боевой подруги Сони Михайловой была закрыта. Дыму действительно предстояло найти ей замену, и Винт уже подкинул ему пару идей.

Неожиданно он вспомнил, что в квартире Соньки отключал телефон, и торопливо вынул трубку. Так и есть, оказалось несколько пропущенных звонков от парней, которые занимались машиной Таи. Он надавил на вызов и приложил трубку к уху.

– Ты куда пропал? – с ходу раздался крик Хитрого. – У нас проблемы!

– У нас? – разозлился Винт, по интонации догадавшись, что выделенные в помощники люди упустили «Опель». – Это у вас проблемы. Я свои решаю сам!

– Хорошо, – недовольно проворчал Хитрый. – Потеряли мы этих уродов.

– Как это? – криво усмехнулся Винт. – Научи!

– Тот мужик, что в машине эту «телку» поджидал, шустрый оказался, он на раз нас вычислил. Заманил в бар, а сам через черный ход вышел и Егорку окучил. Насилу тот вырвался.

– Ты сказал, вырвался, – перебил его Винт.

– Он к нему на заднее сиденье в машину прыгнул и заставил ехать. Тот сумел на ходу выпрыгнуть.

– А баба?

– Она на «Опеле» свалила…

– Так, – лихорадочно размышляя, как быть дальше, протянул Винт. – Ты не в курсе, Егор ему ничего рассказать по дороге не успел?

– Говорит, что нет, – ответил Хитрый.

– В общем, так, – принял решение Винт. – К утру завтрашнего дня у вас должны быть ментовские ксивы и браслеты. Не говорю о внешности. Серьги, наколки, у кого есть на руках, убрать под рубашки.

– Понял, – ответил Хитрый и отключился.

– Что ты задумал? – осторожно спросил из-за руля Дым.

– Думаю, полностью состав бригады надо обновлять, – следя за реакцией помощника, усмехнулся Винт. – Отправлю к нему под видом ментов звено Хитрого во главе с ним. Скажу, что надо попрессовать в лесу, а сам их там грохну и предстану перед нашим «ботаником» как его ангел-хранитель…

От его внимания не ускользнуло, как Дым переменился в лице:

– Ты что, людей Хитрого… – он не договорил, боясь даже произнести это слово.

– Угадал, – с досадой бросил Винт.

– Но почему?

– Мужик, с которым гостья Соньки укатила, умудрился заскочить в машину, где один из лохов Хитрого сидел.

– Там Егорка за рулем был, – на секунду задумавшись, вспомнил имя Дым.

– Они пару кварталов вместе проехали…

– И что тут такого?

– За это время можно ответить на массу вопросов.

– Да ладно! – не поверил Дым.

– Раз он вынудил этого парня ехать, значит, с ходу сломал.

– Я, конечно, Егора не знаю…

– Ты чего, подписаться за него хочешь? – озлобился Винт.

– Нет, что ты? – отчаянно замотал головой Дым. – Ты бригадир, тебе решать. Только жутковато…

– Боишься, что и тебя когда-то так же?

– Боюсь, – честно признался Дым.

– Не волнуйся, у тебя льгота, ты умрешь самой легкой смертью, – недобро пошутил Винт.

Перебирая на телевизионном пульте кнопками программ, Андрей Денисович размышлял над своим положением. Сегодня он оформил себе отпуск. Сам написал заявление, сам сделал на нем резолюцию для отдела кадров, предварительно по телефону спросив разрешение у Набокина, который до этого времени курировал его направление. Заместитель министра не возражал. Мало того, Андрею Денисовичу вдруг показалось, что чиновник обрадовался. Наверняка так оно и есть. Некому теперь будет докучать с просьбами денег и оборудования. Хотя, останься он сейчас на работе, все равно ничего бы делать не стал. Свои обязанности Андрей Денисович на следующий день после несчастья распределил между помощниками и замами. Они справлялись. И не потому, что могли обойтись без него. Просто все работы, требующие средств, встали. Кучка энтузиастов трудилась на свой страх и риск, в лаборатории доводя технические параметры изделия под стандарты. Состояние Любы оставалось без изменений, то есть стабильно тяжелым. Андрей Денисович уже начал опасаться, что она так и останется в коме до самой смерти. Дочь проводила у постели матери ночь, а днем ее сменяла сестра-сиделка, работу которой Андрей Денисович оплатил своими отпускными.

Под сердцем снова заныло.

Он вздохнул, включил следующий канал и вздрогнул, как от удара током. На весь экран была фотография Сони Михайловой.

– …найдена мертвой у себя в квартире. По свидетельству очевидцев, – говорил за кадром женский голос, – незадолго до этого к ней приходила молодая женщина.

Фотографию сменило изображение двора, в котором жила Сонька. Андрей Денисович сразу узнал его.

– …Как нам стало известно, гражданка Михайлова проходила свидетелем по громкому делу…

Голова наполнилась странным звоном.

«Кто ее? Неужели Руслан? Конечно, а кто еще? Ведь Сонька обвиняла нас не только в избиении. Господи, этого еще не хватало! Связался с бандитом!»

Во рту пересохло, и он медленно встал, чтобы пойти на кухню и попить воды, однако из-за слабости в ногах снова сел.

Мысли путались и вязли в какой-то субстанции, вмиг наполнившей голову. Он надавил на виски пальцами и зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Какой-то непонятный, посторонний звук настойчиво мешал этому. Неожиданно он вдруг понял, что это звонят в дверь.

Андрей Денисович все-таки поднялся.

– Кто это может быть? Ну, конечно, полиция!

Он не помнил, как оказался в коридоре и открыл замок.

– Вы?! – застыл с открытым ртом, увидев на площадке Руслана.

Но едва бандит подался вперед, чтобы войти, как Андрей Денисович толкнул его двумя руками в грудь и попытался захлопнуть двери. Он не испугался и вообще ничего не подумал. Скорее, поступил бы точно так же, окажись на месте Руслана соседка или кто-то другой. Он просто не захотел впускать за порог кого-либо. Ему на мгновение показалось, что этот человек входит не только в его дом, но и внутрь него, в его сознание…

– Что с вами?! – растерялся, отступая назад, Руслан.

– Вы… Ты? Как ты посмел? – захлебываясь от негодования, выдавил из себя Андрей Денисович. – Убийца!

– О чем это вы? – переменился в лице Руслан.

Андрею Денисовичу неожиданно показалось, что Руслан даже не знает о случившемся.

«Господи, чего это я, в самом деле? – пробормотал он себе под нос. – При таком образе жизни, какой вела эта девица, подобный исход был предрешен. Мало ли кто мог это сделать?»

– Успокойтесь. – Держа перед собой руки, словно опасаясь, что Андрей Денисович может ударить, Руслан проскользнул в квартиру, отстранил его в сторону и закрыл дверь. – Вы, я вижу, все знаете?

– Кто это сделал? – пытаясь увидеть ответ в его глазах, спросил Андрей Денисович.

– Не волнуйтесь вы так, – улыбнулся Руслан. – Следствием уже установлено, что убийство совершила женщина…

– Откуда тебе известно?

– Приди я вчера к ней на полчаса раньше, неизвестно, чем бы все кончилось, – оставив его вопрос без ответа, вздохнул Руслан. – Я хотел поговорить с ней насчет заявления. – Он прошел в комнату и сел на диван. – Подхожу к дому, а там полиция и «Скорая».

– Что ты думаешь по этому поводу? – немного успокоившись, опустился в кресло Андрей Денисович.

– Думаю, наворотили вы дел!

– Как ты сказал? – решив, что ослышался, уставился на Руслана Адоратский.

– Или я ошибаюсь? – задумчиво глядя ему в глаза, ответил Руслан.

– В чем ты ошибаешься? – чувствуя, что его ждет новое потрясение, спросил Андрей Денисович.

– Мне кажется, смерть этой плутовки была выгодна только вам…

– Что? Да за кого ты меня принимаешь?!

– Давайте рассуждать логически. – Руслан выдержал паузу, давая возможность Андрею Денисовичу собраться с мыслями. – Следствие начнет с вас.

– При чем тут я? – недоумевал Андрей Денисович.

– А при том. – Руслан загнул указательный палец на левой руке: – У вас был мотив. Ведь так?

– Кто поверит в то, что она там написала? – взревел Андрей Денисович, в душе проклиная себя за то, что вообще связался с этим человеком. Ведь именно встреча и знакомство с Русланом стали причиной его положения. Сложилась парадоксальная ситуация: возненавидев этого мужчину, он в то же время подспудно чувствовал, что без его помощи ему уже не обойтись.

– Не кипятитесь, – предостерег Руслан. – Я просто поставил себя на место следователя. А они, как вы знаете, работают с фактами. Вы же не станете отрицать неприязненное отношение к этой девушке из-за того, что считали, будто она своими ложными показаниями обеспечила Малкину алиби?

– Я и сейчас так считаю, – прохрипел Адоратский.

– Видите! – торжественно воскликнул Руслан. – Прибавьте сюда заявление на вас по поводу изнасилования.

– Попытки, – тусклым голосом поправил его Андрей Денисович.

– Какая разница? – повеселел Руслан. – Ваше моральное состояние усугубили статьи в «желтой» прессе.

– Но ведь вы сами сказали, что ее убила женщина? – неожиданно вспомнил Андрей Денисович, машинально снова переходя на «вы».

– Никто не говорит, что вы в почтенном возрасте, такой уважаемый человек, станете сами убивать!

– Вы хотите сказать, что я ее нанял?

– Такую версию будет отрабатывать следствие…

– Хочется встать и побежать из этой долбаной страны! – в сердцах выкрикнул Адоратский.

– Вот! – Руслан потряс выпрямленным пальцем перед собой. – Именно. Только сейчас надо покинуть не страну, а для начала квартиру, и сделать это так, чтобы все думали, будто вы уехали отдыхать.

– Кто в это поверит? – удивился Андрей Денисович. – Жена в больнице, а муж на море?

– Так или иначе, но вам нельзя сейчас встречаться со следователем.

– Почему?

– Разве не понимаете? Закроет. Не сомневаюсь, что постепенно все встанет на свои места. Возможно, найдут и убийцу. Но будет упущено время, ведь из-за решетки что-то сделать невозможно.

– Что вы предлагаете? – Андрей Денисович с надеждой уставился на Руслана, окончательно придя к выводу, что у него один вариант – во всем подчиняться этому человеку.

– Вам предлагали работу за границей?

– Ход ваших мыслей мне понятен.

– Другого варианта я не вижу, – облегченно перевел дыхание Руслан. – А так и сами убережетесь, и мне поможете.

– Говорите, что надо делать? – упавшим голосом попросил Адоратский.

– Как вы должны связаться с теми, кто беседовал с вами по поводу отъезда?

Андрей Денисович вспомнил, как Моррис, догнав его в коридоре больницы, сунул ему визитку и ответил:

– По телефону.

Заглянув в экран домофона и увидев на площадке Дешина, Матвей удивился. Полицейский лишь раз был у них с Мартой в гостях, и то в выходной день. Увидеть его с утра в понедельник он никак не ожидал. Но дальнейшие события и вовсе шокировали. Едва Матвей успел открыть двери, как следователь влетел в коридор:

– Ты что наделал?!

Лицо Дешина было пунцовым и мокрым от пота. Видимо, он не стал дожидаться лифта и вбежал на седьмой этаж по лестнице.

Матвей никогда не видел друга в таком состоянии и сразу понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Какой я дурак! – Схватившись за голову, Дешин без приглашения прошел в комнату и плюхнулся в кресло. – Где Марта?

– Вышла, – ответил Матвей. – Объясни, чего воздух сотрясаешь?

– Ты зачем у меня адрес Соньки взял?

– Надо было. – Уже догадавшись, что произошло, Матвей сел напротив.

– Марта к ней ходила? – засыпал вопросами Дешин.

– Угадал, – кивнул Матвей.

– Да не угадал, это экспертиза установила! – Дешин со всего размаху ударил руками по подлокотникам, вскочил на ноги и заходил из угла в угол по комнате.

– Прекрати истерить! – разозлился Матвей.

– Что ты сказал?

– Ее убили? – спросил Матвей, заранее зная, что это так.

– Да, – упавшим голосом ответил Дешин, возвращаясь на свое место.

– Как?

– Пять ножевых. Результатов экспертизы пока нет, но уже известно, что это дело рук женщины.

– В какое время она умерла?

– Между шестнадцатью и семнадцатью часами, – задумчиво глядя перед собой, произнес Дешин.

– Так я и знал, – покачал головой Матвей.

– Марта выпивала у Соньки? – выжидающе уставился на него следователь.

– Почему спросил? – насторожился Матвей.

– На столе было два стакана. На одном отчетливые отпечатки губной помады и женских пальцев.

– Черт! – Матвей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное.

– Ты представляешь, в каком я сейчас положении?

– А мы?

– Я как чувствовал, – цокнул языком Дешин.

– Не ной, – разозлился Матвей. – Выкрутимся.

– Ситуация гнилая. Ты где в это время был?

– В машине… Во дворе сидел. Потом мы поехали, и за нами увязался хвост, – стал рассказывать Матвей. – Нам удалось их переиграть, в результате я немного поговорил с одним из этих людей.

– Что удалось узнать? – заинтересованно спросил Дешин.

– Работают они на Шрека. – Матвей выдержал паузу, рассчитывая на то, что Дешин скажет, кто это, но тот, по-видимому, не знал, кому принадлежит прозвище, или просто решил не давать никакой информации Матвею, лишь едва заметно пожал плечами.

– Помощник у этого Шрека – Плотник, – следя за реакцией друга, осторожно продолжил Матвей.

– Не надейся на то, что я скажу, кто эти люди, – твердо проговорил Дешин.

– Тебе дороже, – хмыкнул Матвей. – Я уверен, что раньше вас найду убийцу Соньки.

– Хочешь сказать, что не станешь отдавать его в руки правосудия? – встрепенулся Дешин.

– Наверное, так оно и будет, – подтвердил Матвей, уверенный, что врет. – К тому же я знаю, что, когда Марта была у Соньки, убийца находился в соседней комнате.

– Чего же ты так опростоволосился? – покачал головой Дешин.

– И на старуху бывает проруха, – развел руками Матвей.

– Кто он?

– Знаю, что погоняло Винт, а имя Руслан, – размышляя, стоит ли рассказывать, что у него есть запись разговора этого человека с Адоратским, сделанная на самодельную камеру, ответил Матвей.

– Значит, не станешь общаться со следователем, который будет вести это дело? – уточнил Дешин.

– Не стану, – подтвердил Матвей. – Если хочешь, подкинь сам ему эту информацию.

– Ага, – хохотнул Дешин. – И за меня тут же возьмется ОСБ. Так что давай без самодеятельности. Прямо сейчас идите в райотдел…

– Не уговаривай, – покачал головой Матвей.

– Это единственный шанс спасти Марту, – стоял на своем Дешин.

– От чего?

– От следственного изолятора точно! – выпалил Дешин. – У следствия не будет другого выхода, кроме как взять ее до суда под стражу. Ну, а если как-то узнают, что и ты там был…

– Можешь не говорить, – махнул рукой Матвей. – Кто будет вести это дело?

– Фомин.

– А разве такое возможно? – удивился Матвей. – Он ведь…

– По всей видимости, теперь оба дела объединят в одно, – кивнул Дешин, догадавшись, что насторожило Матвея.

– Ты у него взял телефон и адрес Соньки?

– Слава богу, нет. Адвокат Малкина – мой хороший знакомый.

– Редкая дружба следака и адвоката.

– Вернее, адвокатесса… Это моя бывшая…

– Не знал, что ты был женат.

– Не люблю вспоминать об этом, – с затаенной тоской в голосе признался Дешин. – Ты лучше скажи, что станешь делать дальше?

– Пока собираюсь установить, кто скрывается за кличкой Шрек. Ты ведь не хочешь мне сказать.

– Вот гад, – усмехнулся Дешин. – Хорошо, возьму грех на душу.

Неожиданно раздался звук открывающихся дверей.

– Марта, – прошептал Матвей, поднимаясь с кресла. – Не говори ей пока ничего…

Сидя на поваленном дереве, Винт со скучающим видом наблюдал за тем, как Егор и Миня выбрасывают из ямы лопатами песок.

Был полдень. Здесь, в лесу, в тени вековых сосен, было еще не так жарко. Лениво стрекотали кузнечики, где-то стучал дятел.

– Не пойму я, зачем нам ментами прикидываться, если мы его в лес повезем? – задумчиво спросил сидящий рядом Хитрый и привычным движением руки смахнул с выбритой головы вновь присосавшихся комаров.

– А как ты его средь бела дня собираешься из квартиры в центре города в машину провести и усадить без шума? – Винт уставился на Хитрого, как на несмышленого ребенка. – Или кино про хлороформ насмотрелся?

– Хорошо, придем, представимся полицейскими, предъявим обвинение, наденем наручники, – перечислил Хитрый. – А обыск зачем?

– Ты чего так волнуешься? – разозлился Винт. – Я тебя не вагоны заставляю разгружать!

– Логику хочу понять, – признался Хитрый. – Может, на будущее пригодится.

– Все перечисленные мероприятия, от наручников до обыска, призваны рассеять его внимание и подавить волю, – вздохнул Винт. – Так легче работать с человеком.

– Теперь понятно.

– Я думаю, ты имеешь представление о том, как в таких случаях себя настоящие полицейские ведут? – улыбнулся Винт, прекрасно зная, что Леня Хитров несколько лет проработал оперативным уполномоченным уголовного розыска.

– Издеваешься, – вздохнул Хитрый.

– Повторяю последний раз, – решил сделать последние наставления Винт, – привозите сюда, подводите к яме и требуете от него гарантий не давить на следствие.

– Смешно, – вынимая из пачки сигарету, хмыкнул Хитрый. – А что может сделать в его положении человек?

– Ничего, – пожал плечами Винт. – Но он этого не знает. Ваша задача – окончательно отбить у него охоту оставаться в этой стране. Более того, он должен возненавидеть ее.

– А если будет стоять на своем? – Хитрый прикурил сигарету, выпустил тонкой струйкой дым и посмотрел на Винта. – Я эту публику знаю. Гнилая интеллигенция. Они упертые…

– Стоять на своем он не станет, – покачал головой Винт.

– Хорошо, сделаем, как скажешь, – кивнул Хитрый.

– Ладно, я поеду к нашему «ботанику», а вы, как здесь закончите, приведите себя в порядок и тоже к нему…

– Ну как? – дождавшись, когда Винт усядется на сиденье, спросил Дым.

– Нормально.

– Ничего не чувствуют? – Дым посмотрел на роющих яму бандитов.

– А ты у них спроси, – зло бросил Винт. – Поехали!

– Даже не знают, что себе могилу готовят, – поворачивая ключ в замке зажигания, горестно вздохнул Дым.

– Иди и скажи!

– Ты чего? – растерялся Дым.

Трогая машину с места, он быстрее, чем надо, сбросил сцепление, и машина рванула вперед.

– Думаешь, я маньяк, и мне доставляет удовольствие убирать их? – зло посмотрел на Дыма Винт и продолжил: – Я всего-навсего исправляю ошибки.

– Успокойся, Винт, – ловко объезжая деревья, примирительным тоном заговорил Дым. – Я уверен, что все правильно, только не по себе как-то.

– Если бы ты знал, какие люди стоят за всеми этими делами, – уже более спокойно заговорил Винт. – Я их не видел, но по тому, как шеф мечется, догадываюсь, что с нами будет за прокол.

– Странное дело, – выезжая на дорогу, заметил Дым, – мы в девяностых так людей не валили…

– И не говори, – согласился с ним Винт.

– Куда сейчас?

– Сначала к Шреку. Он на выезде из Вырубово ждет.

Машина Шрека стояла у обочины. Водитель возился с колесом. Даже здесь, вдали от оживленной автострады, шеф соблюдал условия конспирации. Он считал, что водитель не переломится, если пару раз переставит колесо, зато одиноко стоявший у обочины джип ни у кого не вызывет подозрений.

Дым подъехал и, встав сзади, насмешливо спросил у водителя Шрека:

– Помощь нужна?

– Тебе сейчас самому понадобится, – окончательно разозлился Винт.

Шрек сидел на заднем сиденье, задумчиво глядя перед собой.

– Добрый день, – не зная, с чего начать разговор, поприветствовал его Винт, поймав себя на мысли, что подобное начало перед предстоящей расправой выглядит по меньшей мере кощунством.

– Как там Хитрый? – не удосужившись даже посмотреть на усевшегося на переднее сиденье Винта, спросил Шрек. – Ничего не заподозрил?

– Не знаю, мне не говорил, – усмехнулся Винт.

– Шутишь?

– А что остается делать? – вздохнул Винт. – Не комара предстоит раздавить.

– Ты хорошо подумал перед тем, как все это сделать? Может, есть другой вариант?

– Я не оставляю ни одной зацепки кому бы то ни было, – почти по складам произнес Винт. – Егор был в машине с человеком, который выполняет чей-то заказ в отношении нашего «ботаника». Думаю, это судья. Такие люди знают, кому доверить дело.

– Ну, ехал этот Егор два квартала за рулем, так он же убежал! – стоял на своем Шрек, который всегда очень болезненно относился к устранению своих людей.

– Ему позволили это сделать, – выдержав паузу, проговорил Винт. – Или не особо держали. Он рассказал, кто стоит за наездом на Адоратскую, и все.

– Думаешь, успел?

– Думаю, да.

– Но тогда тем более его трогать уже не имеет смысла, – сделал вывод Шрек.

– Ага, – усмехнулся Винт. – Чтобы он теперь дал показания под протокол?

– Об этом я как-то не подумал. Хорошо, с Егором все понятно. Ну, а Хитрый с Миней при чем?

– После того как они станут свидетелями убийства своего товарища, на месте которого могли оказаться сами, наверняка попытаются свалить. Да и работать уже будут с оглядкой. Надо обновлять это направление полностью, – холодно ответил Винт.

– А если нам эту парочку попросту взять да пообщаться? – не унимался Шрек.

– Которую? – не сразу понял, о ком речь, Винт. С одной стороны, есть загадочная Тая, с не менее таинственным супергероем в лице молодого светловолосого мужчины, а с другой – Хитрый и Миня.

– Те, которые вчера к Соньке приезжали, – уточнил Шрек.

– Вот этого делать нельзя, – запротестовал Винт. – Им найдут замену, которую еще придется вычислять. К тому же, если за всем этим стоит судья Малкин, он будет знать, в каком направлении двигаться. Ведь исчезновение его людей даст все основания считать, что это наших рук дело.

– Не совсем я понимаю действия Малкина, – задумчиво произнес Шрек. – Чего он копает?

– Поверил сыну, что он невиновен, вот и надавил на все возможные рычаги, – озвучил свою версию Винт. – Любой судья в такой ситуации начнет рыть землю. Скольким он людям насолил?

– Зря мы с ним связались, – с горечью в голосе заметил Шрек. – Надо было кого-то попроще найти…

– Любой в таком деле не пойдет, – возразил Винт. – Любого, как вы выразились, уже бы судили…

– Злой ты, – едва слышно проговорил Шрек.

– Не нравится, ищите другого, – вспылил Винт.

– А не боишься, что я тебя тоже так же заменю, как ты сейчас Хитрого и его людей?

– Не боюсь, – покачал головой Винт.

Он никогда не говорил, но и не скрывал, что, как непосредственный исполнитель и участник всех грязных дел Шрека, позаботился о своей безопасности.

– Сволочь ты, – беззлобно бросил Шрек. – И за это я тебя люблю.

– Не сомневаюсь, – повеселел Винт.

Андрей Денисович вынес чемодан в прихожую, вернулся в комнату и еще раз огляделся. Вроде взял все.

– А ведь может так выйти, что я уже никогда сюда не вернусь, – неожиданно вслух подумал он.

В груди защемило, а на глаза навернулись слезы.

«Неужели это я? – медленно опустился он на стул. – Адоратский Андрей Денисович, спасаюсь бегством, как какой-то бандит! Что я, в самом деле? Чего удумал? Поддался панике и решил спрятаться? Зачем, если я ничего не совершал? Да, я был у Михайловой, но не угрожал и не бил ее! Инициативу проявил Руслан. Разве я просил его об этом? Напротив, просил не делать этого. Но он проигнорировал меня. Почему теперь я должен нести за этого негодяя ответственность? И почему он так ратует за мой отъезд? – неожиданная мысль была сродни удару тока. – Ну, конечно, этот молодец попросту наворотил в России дел и теперь хочет скрыться от правосудия! А поскольку за границей у него нет средств к существованию, он решил использовать меня. Ведь после всего я буду попросту вынужден оказывать ему помощь. Судя по разговору с Моррисом, у меня появятся для этого и средства. Ах, Руслан! – покачал головой Андрей Денисович. – Как ты обманул меня! Почему я сразу тебя не раскусил? Ведь стоило просто сесть и обстоятельно подумать, как все встало бы на свои места».

Пораженный собственным открытием, Адоратский стал снимать с себя пиджак, кардинально изменив свое решение.

Неожиданный звонок в дверь вернул его в реальный мир. Едва он открыл замок, как его буквально отбросило внутрь коридора. Отлетев к стене, он больно ударился об нее затылком и едва удержался на ногах. Перед глазами поплыли светящиеся круги, сквозь которые он разглядел, как в квартиру ворвались трое молодых мужчин.

– Здесь он! – торжественно сказал рослый, бритый наголо парень.

– Адоратский Андрей Денисович? – внимательно разглядывая лицо, уточнил второй. Он был ниже ростом своего напарника, но шире в плечах. Нижнюю губу украшал шрам.

– Нет, вернее, да, – приходя в себя, часто закивал Андрей Денисович, лихорадочно соображая, кто бы это мог быть.

Его подхватили под руки и увлекли в гостиную, где бесцеремонно бросили на диван.

– Сейчас нами будет произведен обыск вашей квартиры. – Лысый открыл папку, достал из нее какой-то лист бумаги с компьютерным текстом и помахал перед его лицом: – Вот постановление суда.

– Вы меня арестовываете? – отрешенно спросил Андрей Денисович.

– У вас есть право хранить молчание, – вместо ответа стал перечислять полицейский.

Тем временем оперативные сотрудники принялись выворачивать с полок книги, переворачивать их корешками вверх и сноровисто рассыпать веером страницы, проверяя, нет ли чего между ними. Потом вывалили из шкафа прямо на пол белье. Это вывело Андрея Денисовича из себя.

– Позвольте спросить, господа полицейские, – стараясь говорить уверенно, возмутился он, – а где понятые?

– Понятых захотел?! – взорвался следователь, все это время сидевший за столом и со скучным видом наблюдавший за действиями своих сотрудников. – Будут тебе понятые! – Он встал, однако вместо того, чтобы идти за соседями, неожиданно махнул рукой: – Закругляйтесь! Нечего здесь искать.

Андрею Денисовичу надели на руки наручники, набросили на них его же пиджак и подтолкнули к дверям.

– Ключи от квартиры, – вопросительно посмотрел на Андрея Денисовича следователь.

– На полке в прихожей, – кивком головы показал он.

Адоратского вывели из квартиры и захлопнули двери. Один из парней достал клеящий карандаш, приладил между косяком и дверьми полоску бумаги с печатью и приклеил. Андрея Денисовича подвели к лифту. Неожиданно дверь напротив открылась, и на пороге появился сосед.

– У вас все нормально? – спросил он, поправляя на носу перемотанные пластырем очки.

– Да, конечно, – кивнул Андрей Денисович и спохватился: – Анатолий, позвони…

– Тихо! – Его грубо толкнули в спину, прижав грудью к стене. Створки лифта разъехались.

Андрей Денисович хотел сказать соседу, чтобы тот сообщил об аресте дочери. Однако дальнейшее поразило его до глубины души. Оперативный сотрудник со шрамом на губе неожиданно шагнул к соседу и ударом ноги отбросил его назад, внутрь квартиры. Залилась лаем собачка, послышались женские причитания.

Андрея Денисовича втолкнули в лифт.

– Здравствуйте, – поприветствовала его ехавшая в нем соседка.

Следователь взял ее под руку и грубо вытолкнул из кабины:

– Поедете следующим поездом.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась было она, но, увидев, как на нее посмотрел один из оперов, осеклась.

У подъезда стоял черный джип «Чероки». Адоратского усадили на заднее сиденье, оперативники устроились с боков. Как ни странно, следователь сел за руль, и это отчего-то насторожило Андрея Денисовича.

Тем временем машина завелась и выехала со двора.

– Куда вы меня везете? – спросил он, когда они свернули на шоссе.

Сидевший справа парень со шрамом неожиданно двинул ему локтем в бок. Охнув, Андрей Денисович наклонился вперед. Его голова оказалась между спинками передних сидений. Этим не преминул воспользоваться следователь, залепивший ему по макушке ладошкой:

– Слышь, «ботаник», ты меньше вопросов задавай, легче перенесешь дорогу.

Андрей Денисович негодовал. Кусая от досады губы, он едва сдерживал себя, чтобы не зарычать. Внутри все клокотало от бессилия и злобы. Он знал, что в милиции, а теперь и в полиции, полный беспредел, но почему-то считал, что он распространяется лишь на тех, кто нарушает закон. Он же добропорядочный гражданин, отдавший жизнь науке во благо страны и ее оборонного потенциала.

«Как такое возможно? – с ужасом думал он. – Может, полицейские просто не знают, кто я? Конечно, так оно и есть. Сказал прокурор привезти Ивана Ивановича, и все тут. Они и рады стараться. Наверняка за день это у них не первый выезд. Вот и срывают злость почем зря. Погоди! – неожиданно нахмурился он. – А почему они так вели себя с соседом? А женщина в лифте… Что-то здесь не так!»

Андрей Денисович осторожно поднял голову и, к своему удивлению, увидел, что они едут в направлении от центра города. Он хорошо знал эту часть Москвы и был уверен, что РОВД находится совершенно в другом месте. Мало того, они уже пересекли границу соседнего района.

«Да и машина у них явно не милицейская, – неожиданно подумал он и затрясся. – Кто это может быть? Бандиты, которых нанял Малкин? А зачем ему их вообще нанимать? Он же судья! Пообещал кого-то не посадить, и все, рады стараться».

Пока Андрей Денисович размышлял над положением, в котором оказался, машина уже выехала за город.

– Признайтесь, вы ведь не полиция? – Он весь сжался, опасаясь получить вместо ответа очередную оплеуху.

Однако его не стали больше бить, но и не ответили. Постепенно злость, обида, горечь отступили, уступив место страху. Он завладел Андреем Денисовичем полностью, когда машина резко сбавила ход и свернула на дорогу, уходившую в глубь леса. Навстречу попался лишь какой-то старенький «жигуленок» с багажником на крыше. Проехав с полкилометра, снова повернули и затряслись по ухабам проселка. Удалившись от дороги на пару сотен метров, машина свернула прямо в лес. По корпусу зловеще заскребли ветви деревьев. Наконец машина встала. Андрей Денисович посмотрел вперед, но ничего, кроме частокола стволов деревьев, не увидел. Между тем все двери синхронно открылись, впустив снаружи вместе с запахом хвои и сосновой смолы шум леса. Опера вышли из машины.

– Чего сидишь? – уставился на него бритоголовый.

Андрей Денисович стал выбираться, помогая себе скованными наручниками руками. Он едва добрался до края сиденья, как лысый схватил его за плечо и рванул на себя. В следующий момент ему показалось, что он взорвался и разлетелся на мелкие брызги, в каждом из которых остался кусочек затухающего сознания. В себя пришел также от боли, молнией пронзившей его через плечо куда-то в затылок. Андрей Денисович вдруг понял, что стоит на ногах, а его держат под руки. Странно, но машины рядом уже не было. Приводя мысли в порядок, он зажмурился и снова открыл глаза, обнаружив себя на краю ямы. А когда вдруг снова обрел способность слышать, то был очень удивлен, что не придал до этого значения абсолютной тишине. А может, он просто не воспринимал речь?

– …Слышишь, «ботаник»?

Андрей Денисович поднял взгляд на мужчину, который выдавал себя за следователя:

– Что вы сказали?

– Ты что, глухой? – возмутился бритоголовый.

– Нет, – покачал головой Адоратский.

– Ты сейчас нам должен обещать, что если мы тебе сохраним жизнь, расскажешь, кому заказал убийство Софьи Михайловой.

– Я не заказывал! Это чудовищная ошибка!

– Значит, не хочешь говорить, – с сожалением проговорил лысый. – Тогда лучше тебя закопать. И проблемы разом отпадут.

«Может, это действительно полиция? – вновь засомневался Андрей Денисович. – Что, если взять и пообещать, а там будь что будет. Главное, чтобы увезли из этого леса».

– Это еще кто? – раздался голос парня со шрамом.

Хрустнула ветка, и Адоратский вздрогнул от выстрела, за которым последовал второй, потом третий, утонувший в хоре недоуменно-испуганных криков. Отчего-то он решил, что это стреляют в него, и приступ ужаса, никогда ранее не испытанного, вырвался из глотки вместе с воздухом. В какой-то момент ему показалось, что у него в груди включился паровозный гудок, и, чтобы его не разорвало звуком, он широко открыл рот. Пытаясь спастись от пуль, Андрей Денисович бросился вправо, тут же шагнул влево, однако потерял равновесие и полетел в яму.

Глава 9

Опустив спинку сиденья, Матвей полулежа наблюдал из-под прикрытых век за выходом из офиса, в котором располагалась возглавляемая Шреком группа компаний «Редут». Дешин в очередной раз поступился своими принципами и предоставил информацию. Как оказалось, Желдин Федор Федорович, по кличке Шрек, как и его помощник Плотников, которого в определенных кругах называли не иначе как Плотник, были достаточно известны полиции. В чем причина такого внимания, Дешин говорить отказался, однако и так можно было догадаться, что, если полиция проявляла интерес даже к заведениям, которые предпочитали эти два человека, все это не из праздного любопытства.

Расположенную рядом с домом, через дорогу, позицию Матвей занял за час до начала рабочего дня. Накануне он уже побывал здесь. Подъехал к концу рабочего дня и, представившись человеком, который хочет найти работу, пообщался со стоявшим на выходе парнем. Охранник оказался немногословным, однако на вопросы посетителя, касающиеся трудоустройства, ответил. Так Матвею стало известно, что Желдин Федор Федорович с соискателями, как и с персоналом низшего звена, практически не общается, а всем этим занимается Плотников, который как раз находится в отпуске. Посетовав на патологическую невезучесть, Матвей ушел, чтобы с утра вернуться.

Звонок сотового отвлек от размышлений. Заранее зная, что это Марта, он приложил трубку к уху. С утра она под видом дальней родственницы отправилась в больницу, где лежала Адоратская. Марта была врачом, и Матвей хотел, чтобы она изучила обстановку вокруг женщины.

– Привет! – проворковала трубка голосом Марты. – Говорить можешь?

– Могу, – выдохнул Матвей, ловя себя на мысли, что у Марты странный, с едва уловимыми нотками тревоги голос. Он наклонился вперед и свободной рукой поднял спинку сиденья выше.

– Я не буду вдаваться в подробности, как и что мне удалось, но могу со всей уверенностью сказать, что Адоратская находится не в том состоянии, о котором идет речь.

– Как это? – не понял Матвей.

– Могу ошибаться, но мне кажется, мои коллеги преднамеренно сгущают краски. Конечно, никто не дал мне, а я и не просила, историю болезни, но Адоратскую, скорее всего, без всяких на то причин умышленно держат в состоянии искусственной комы.

– Зачем это нужно? – вслух спросил самого себя Матвей.

Он рассчитывал услышать что угодно, но только не это. Кого, а главное, по чьему приказу врачи вводят в заблуждение? Имеет ли к этому отношение Адоратский?

– Может, таким способом просто кто-то сводит счеты с судьей? – выдвинула предположение Марта.

– Все возможно. – Матвей увидел, как из офиса в сопровождении водителя вышел Шрек и направился к своей машине. – Я перезвоню позже.

Между тем Шрек забрался в услужливо открытую дверцу на заднее сиденье. От Дешина Матвей знал, что этот человек очень осторожен. Он даже с особо приближенными предпочитает говорить, лишь когда те сидят спереди. Хотя, вполне возможно, что таким способом он попросту старается держать в напряжении человека, которому приходится отвечать на вопросы, не видя того, кто их задает.

Когда машина отъехала от бордюра и притормозила у перекрестка, Матвей повернул ключ в замке зажигания. Дорога, по московским меркам, была свободна, и вскоре они уже мчались по Бакинской. Матвей предположил, что Шрек держит курс в свой загородный коттедж. Опасаясь быть замеченным, на развязке через МКАД он максимально увеличил расстояние и едва не потерял машину Шрека из виду. Продолжая держаться от него на удалении, он еще некоторое время ехал следом, пока перед Измайлово джип вдруг не включил левый поворот и не остановился. Зарычавшему от досады Матвею пришлось проехать мимо. Дорога была прямой и хорошо просматривалась на много километров вперед. Он проехал достаточное расстояние, прежде чем свернул на лесной проселок и остановился.

«Что делать? – глядя в зеркало заднего вида на проезжавшие по шоссе машины, думал Матвей. – Пройти вдоль шоссе лесом к месту остановки и выяснить, кого Шрек там ждет? А вдруг он по нужде остановился и, когда я подойду, уже отъедет?»

Он вышел из машины и не спеша направился обратно к шоссе.

«Что, если Шрек просто заподозрил слежку и решил проверить, так это или нет?» – версия показалась Матвею правдоподобной. Он с самого начала сомневался в правильности своего решения в течение дня проследить за перемещениями бандита. Этот человек окружен хорошо подготовленными специалистами, которые в разное время оставили службу в силовых структурах. Если сейчас Шрек затеял какую-то гадость, он вдвойне осторожен. Ко всему, отсутствие сопровождения еще не говорит о том, что его нет.

Словно в подтверждение его мыслей, на шоссе, в створе дороги, мягко скрипнула тормозами черная «Тойота Ленд Крузер».

«Может, случайность?» – подумал он, отходя к дереву и расстегивая на джинсах замок.

Все время, пока Матвей делал вид, будто справляет малую нужду, сидевшие в джипе люди оставались в машине. Едва он отошел от дерева, как машина тронулась с места и круто повернула в его сторону.

Матвей открыл дверцу своего джипа и с безучастным видом стал ждать.

Мягко скрипнув тормозами, «Тойота» встала рядом. Передние дверцы открылись, и на дорогу вышли двое крепко сложенных парней.

– Ты кто? – оглянувшись по сторонам, спросил его крепыш в облегающей мощный торс майке с замысловатым рисунком на груди.

Бесцеремонность и пренебрежение, с которым был задан вопрос, развеяли последние сомнения. Это был экипаж, тайно следовавший за своим боссом.

«Что ж, технично, ничего не скажешь, – с досадой подумал Матвей. – Интересно, они одни или где-то еще есть машина?»

– Ты что, оглох? – глядя исподобья колючим взглядом, спросил второй. Этот был немного ниже своего напарника. Черные волосы сзади были стянуты в нелепую косичку.

«Козлы!» – прошептал себе под нос Матвей и уже громко спросил:

– Вас вежливости не учили?

– Во, дает! – с восхищением воскликнул крепыш в майке.

«Если вы не доложили своему боссу обо мне, то теперь наверняка это сделаете, – стал рассуждать Матвей, – и тогда мне придется туго. А что, если мне вас Бог послал? – неожиданно подумал он и смерил расстояние до дороги. – Вдруг как раз вы и ответите мне на вопросы, которые я не успел задать вашему Егору?»

Он уже внутренне приготовился к атаке, но в последний момент передумал. А вдруг сейчас и Шрек сюда пожалует?

Однако бандиты сами не оставили ему шансов. Парень с косичкой неожиданно сделал шаг и оказался справа от него. Второй повторил маневр своего дружка, подскочив слева. Матвей понял, они хотят схватить за руки и скрутить его. Прыгнув вперед, он развернулся и оказался лицом к ним.

Парень с косичкой смешно поймал воздух рядом с собой. В тот же миг Матвей залепил ему ногой в подбородок. Парень перевернулся в воздухе и полетел на спину. Он едва коснулся лопатками земли, как колено левой ноги врезалось в пах его дружку. Согнувшись, тот лишь крякнул. Матвей двинул сверху вниз ему локтем в основание черепа и посмотрел на дорогу. По ней по-прежнему проносились машины, и никто не проявлял интереса к трем мужчинам на лесной дороге.

Матвею хватило пары минут, чтобы обоим бандитам связать за спиной руки и забросить их в багажник своей машины. Его так и подмывало привести обоих в чувство и допросить прямо здесь, но времени не было. Прыгнув за руль, он перегнал «Тойоту» бандитов подальше в лес, потом вернулся к своему джипу. Усевшись за руль, развернулся и выехал на дорогу.

Андрей Денисович чувствовал, что лежит на боку, подогнув под себя ноги и упираясь теменем во что-то твердое. Он открыл глаза и увидел землю. Вернее, это была глина, красновато-кирпичного цвета. Затылок мгновенно налился болью. Сверху вдруг прогремело еще два выстрела.

«Странно, меня убили? Но неужели мертвые видят и ощущают боль? – ужаснулся он. – Так значит, я буду чувствовать, как меня станут закапывать?»

– Андрей Денисович! – раздался откуда-то сверху голос Руслана. – Как вы себя чувствуете?

– Вы?! – медленно перевернулся на спину Адоратский.

Руслан сидел на корточках и насмешливо смотрел на него сверху вниз. В правой руке он держал пистолет.

– Что это было? – одними губами спросил Андрей Денисович.

– Судья нанял бандитов, которые должны были вас убить, – ответил Руслан.

– Малкин?

– Он самый. После того как умер свидетель в лице Соньки, ему ничего не оставалось, как убрать вас.

– Но зачем? Она ведь уже дала показания?

– Но не подтвердила их в суде. К тому же, убрав вас, он ликвидирует угрозу продолжения этой тягомотины. Ведь больше никто не будет докучать следователю, писать жалобы в надзорные инстанции, делать заявления в прессе…

– Но я и так ничего этого не делал! – удивился Андрей Денисович, все еще находясь под впечатлением происшедшего.

– Это обычная практика, – продолжал вводить в курс дела Руслан. – После вынесения решения судом первой инстанции недовольные приговором истцы, как правило, идут дальше. Все это обязательно отразилось бы на карьере Малкина. Я не говорю о сыне.

– А где эти люди?

– Которые? – Делая вид, будто не понимает, о ком речь, Руслан оглянулся по сторонам.

– Полицейские.

– Они такие же полицейские, как я балерина.

– И все же…

Руслан поднес ствол пистолета к губам и картинно, по-ковбойски, дунул в него.

– Вы их убили? – немея от очередного приступа ужаса, спросил Андрей Денисович.

Вместо ответа Руслан выпрямился, сунул пистолет за пояс и спрыгнул в яму:

– Поднимайтесь. Нам еще надо трупы спрятать…

– Трупы?! – провыл, не узнавая собственного голоса, Андрей Денисович, чувствуя, что сходит с ума. – Но позвольте, во что вы меня опять втянули? – От страха увидеть тела ему вдруг как-то сразу расхотелось вставать на ноги.

Однако Руслан больше не церемонился. Он взял Адоратского под руку и с силой потянул вверх. Перебирая ногами, Андрей Денисович встал, и яма оказалась ему по пояс. Взору открылась страшная картина. Бандиты лежали в разных позах. Прямо перед кучей песка, на правом боку, лицом к нему, бритоголовый. Его левая глазница была разворочена пулей, и он смотрел на Андрея Денисовича одним, правым глазом.

– И-ии! – протянул Андрей Денисович, опускаясь на вдруг сделавшихся ватными ногах на землю.

– Куда?! – прохрипел Руслан и потянул его из ямы.

Во время падения браслеты наручников затянулись, и Андрей Денисович вдруг ощутил сильную боль в запястьях.

– Руки! – прохрипел он. – Снимите наручники!

– Успеем, – кряхтя, выдавил из себя Руслан.

Обхватив за пояс, он вытолкнул Адоратского из ямы. Правда, немного не рассчитал, и тот в буквальном смысле уткнулся головой в живот лысому. Андрей Денисович попытался отползти назад, но Руслан толкнул его еще раз, и он замер, дожидаясь, когда его спаситель выберется следом. Руслан встал, огляделся по сторонам, потом подошел к лежавшему на животе трупу и стал ощупывать карманы. Наконец нашел ключи и расстегнул наручники.

– Господи! – сидя на земле и растирая запястья, простонал Андрей Денисович. – За что мне все это?

– Хватит стонать! – разозлился Руслан, беря за ноги лысого. – Помогите лучше.

– Что нужно сделать? – одними губами спросил Андрей Денисович.

– Лопату в машине посмотрите. Они ведь вас закопать чем-то должны были.

– Меня? – Андрей Денисович вдруг снова оцепенел.

«А ведь на их месте должен был быть я», – глядя на то, как Руслан волочет бандита к яме и сваливает туда, словно мешок с картошкой, подумал он.

– Живее! – направляясь за вторым трупом, поторопил Руслан.

Адоратский, словно под гипнозом, встал и направился к машине бандитов.

– У-уу! – раздался вдруг леденящий душу вой.

Андрей Денисович медленно развернулся. Как оказалось, один из бандитов был жив, парень со шрамом на губе. Когда Руслан схватил его за ноги, чтобы подтащить к яме, он пришел в себя. Сейчас бедняга то поднимал, то ронял голову, утыкаясь окровавленным лицом в траву и еловые шишки. Руслан продолжал волочить его по земле. Одежда на раненом задралась, постепенно сползая на голову и оголяя белый живот.

– Что ты делаешь? – ужаснулся Андрей Денисович и бросился к нему.

– Винт! – неожиданно прохрипел раненый. – Ты что делаешь? Как же так? Винт!

Руслан отпустил его ноги, выхватил из-за пояса пистолет, направил в спину несчастному и выстрелил. Андрей Денисович рухнул на колени:

– Зачем?

– А как ты хотел?! – Руслан повернул к нему перекошенное от злости лицо: – Отвезти в больницу, чтобы его спасли? Так? А не подумал, что он сразу нас заложит? Тогда уже точно остаток дней придется за решеткой провести.

Обхватив голову руками, Андрей Денисович повалился на бок и завыл…

Матвей выехал на шоссе и повернул в сторону Москвы. Машины Шрека уже не было. С того момента, как он увидел, что она остановилась, и проехал мимо, прошло почти полчаса. Что здесь делал этот человек?

Из-за задних сидений донеслось протяжное мычанье.

– Один ожил, – усмехнулся он, увеличивая скорость. Теперь надо было как можно дальше уехать от этого места. Ведь наверняка парней уже хватились и ищут. Может, и Шрек встал здесь, получив от них предупреждение.

Спустя час Матвей въехал в ворота давно не работающего завода. Когда-то здесь делали железобетонные конструкции, теперь же в пустующих цехах лишь завывал ветер. Привычная для современной России картина. Матвей хорошо знал это место. Пару раз его использовали для отработки вопросов освобождения заложников на промышленных предприятиях. На это время по периметру территории выставлялось оцепление, вывешивались запрещающие знаки. На этажах заводских корпусов расставлялись пневматические подъемники мишеней, крепились щиты-пулеулавливатели. Группы штурмовали этот объект, проводили разбор и уезжали, оставляя, на радость местным мальчишкам, кучи стреляных гильз.

Медленно объезжая остатки металлических ферм, Матвей проехал к самому дальнему корпусу и заглушил двигатель.

– М-мм! – снова раздалось сзади.

– Потерпите, парни, вам немного осталось мучиться. – Он вышел из машины, обошел ее сзади и открыл дверцу багажника.

Оба бандита пришли в себя. Они сидели, прислонившись к спинкам задних сидений, и глупо таращились на Матвея.

– Начнем с тебя. – Он схватил за ноги парня с косичкой и потянул на себя.

Парень замычал и замотал головой, понимая, что волочивший его из машины человек церемониться не будет. Так оно и вышло. Матвей выдернул бандита из машины как мешок с картошкой, и парень со всего размаху рухнул на землю. Из носа вместе с воздухом вылетела красная пена.

– Никак, внутренности отбил? – наклонился над ним Матвей, взял за уголок скотча, которым был залеплен рот, и дернул.

– Ах! – взревел парень. Из его глаз брызнули слезы, и он громко застонал.

Матвей вытащил из багажника ящик с инструментом, поставил рядом и открыл крышку.

Парень перестал стонать и во все глаза наблюдал за его действиями.

– Тебя как зовут? – спросил его Матвей.

– Костя! – закричал парень.

– Что с тобой? Я не глухой.

– Больно! – процедил сквозь зубы Костя.

– Подумаешь, на задницу приземлился, – усмехнулся Матвей, беря в руки плоскогубцы. – Вот когда я тебя ею на кол посажу, будет действительно мало приятного.

– Какой кол? – испуганно спросил Костя, не сводя взгляда с плоскогубцев.

– Обыкновенный, острый и толстый, – стал объяснять Матвей. – Он здесь неподалеку в землю врыт. Для верности я его вазелином мажу. На треть в тебя без проблем войдет, потом придется мучиться. Как правило, здесь, – он ткнул его пальцем под ключицу, – вылезет лишь на третьи сутки. Будешь все это время слушать под гул мух, как медленно разрываются под твоим весом внутренности…

– Ты даже не знаешь, в какое дерьмо влип! – выкрикнул Костя.

– М-мм! – замычал оставшийся в машине парень.

– Как твоего дружка зовут? – догадавшись, что тот дает понять, что согласен говорить, спросил Матвей.

– Влад.

– Влад, – повернулся к парню Матвей, – потерпи. И до тебя очередь дойдет.

Влад побагровел от напряжения. На лбу и шее вздулись толстые вены. Казалось, еще немного, и его глаза вывалятся из орбит.

Матвей уже был уверен, Влад все расскажет. Но нужно его подготовить так, чтобы он даже не задумывался, отвечая на вопросы.

– На кого работаешь? – перевел он взгляд на Костю.

– Ты не жилец, – продолжал стращать его бандит.

Матвей перевернул его на живот, зажал губками плоскогубцев мизинец на руке и с силой повернул. Хруст ломающейся кости заглушил вопль, вырвавшийся из глотки Кости.

– Тот же вопрос. На кого работаешь? – повторил Матвей, перевернув его на спину.

– Пошел на… – разразился Костя отборными ругательствами в адрес Матвея, его родственников, детей…

– Молодец, – похвалил Матвей, когда парень немного успокоился. – Если бы ты знал, сколько удовольствия я получаю от общения с тобой. А то вот недавно попался мне один… В общем, тоже поговорить по душам меня потянуло. Не успел я ему яйца отрезать, как он уже все рассказал. Даже не интересно.

– Тебя найдут! – выпучив глаза, выкрикнул Костя.

– Кто? – удивился Матвей.

– Урод! – простонал парень.

– Послушай, а чего ты так часто моргаешь? – Матвей приподнялся и заглянул ему в глаза. – Давай тебе веки оторвем? – С этими словами он двумя пальцами оттянул ресницу и поймал ее плоскогубцами.

Парень взвыл и вырвался.

Пытаясь обратить на себя внимание, его дружок в кузове стал стучать по полу пятками и мычать.

– Сейчас. – Матвей выпрямился и, усмехнувшись, спросил: – Чего же ты хочешь мне такого сказать, что аж ножками сучишь?

– Тварь! Пидор вонючий! – вопил Костя.

Матвей двинул ему ногой по лицу, и бандит мгновенно замолк. Взяв за ноги, Матвей потащил его прочь. Он не хотел, чтобы даже находящийся в бессознательном состоянии дружок Влада находился рядом, подспудно это будет давить на него. А так, пусть думает, что Матвей убил его, и все.

Когда он вернулся к машине, то с удивлением обнаружил, что Влад сидит в луже собственной мочи.

– Ты зачем машину испортил? – расстроился Матвей, отклеивая с его губ скотч.

– Шрек… Шрек, – судорожно хватая посиневшими губами воздух, повторил несколько раз парень. – Мы за ним ехали. Тебя возле офиса вычислили… Шрек…

– Что ты заладил, Шрек да Шрек? – поморщился Матвей.

– Нас Плотник отправил…

– Он же на отдыхе? – удивился Матвей.

– Ночью вернулся и сразу на работу вышел, – объяснил Влад.

– Он знает, что вы меня вели?

– Нет, – замотал головой Влад. – Плотник не велел докладывать. Он приказал и ему на глаза не попадаться.

– Куда ехал Шрек?

– На встречу с Винтом.

– Зачем?

– Не знаю, – пожал плечами парень.

– Кто сбил Адоратскую?

– Винт…

– Для чего? Хотел подставить отца Малкина?

– Нет, им Адоратский нужен, – уже более спокойно ответил Влад.

– При чем тогда жена? – не понял Матвей.

– Не знаю. Все запутано. Единственно, что понял, они знают, что тебя судья нанял в этом вопросе разобраться.

– Меня?! – не поверил своим ушам Матвей.

– Ну да, – кивнул Влад. – Разве не так?

– Все так, – переваривая услышанное, проговорил Матвей. – Откуда подробности покушения на Адоратскую знаешь?

– Точно такую машину, на какой ездит сын судьи, Хитрый за день до случившегося угнал в Центральном округе, а мы с Костяном перегнали в Юго-Западный, где ее Дым забрал.

– Кто такой Дым?

– Дым с Винтом работает, – пояснил Влад.

– А Хитрый? – пытаясь разобраться в преступной иерархии Шрека, спросил Матвей.

– У Хитрого тоже звено, но он по статусу ниже Винта.

– Так, – протянул Матвей, пытаясь упорядочить информацию.

– Винт – любимчик Шрека, и люди у него серьезные, – сказал Влад и неожиданно осекся.

– Ты чего? – насторожился Матвей.

– Кроме Дыма с ним «телка» одна работала, я с утра ее портрет в криминальной хронике видел. Вроде как ее Адоратский все же достал за жену.

– Михайлова Соня, – подтвердил Матвей. – Только грохнул ее не Адоратский, а Винт.

– Винт? – недоверчиво протянул Влад.

– А чего ты удивляешься? – разозлился Матвей. – Или ты думал, Шрек вам всем потом пенсию оформит?

– Ничего я не думал, – отвернулся Влад.

– Значит, люди Шрека сбили Адоратскую, но сделали это так, чтобы все подозрения пали на сына судьи, – сделал вывод Матвей. – Чем же Малкин так насолил ему? И зачем тогда такая сложная схема?

– Вчера я привез в офис заграничный паспорт на Адоратского, – неожиданно произнес Влад. – Только там имя и фамилия другие…

– Точно? – окончательно запутавшись, нахмурился Матвей.

– Точнее некуда! – выкрикнул Влад, словно боясь, что Матвей подумал, будто он врет. – А куда ты Костяна дел?

– К нему хочешь?

– Нет, – ужаснулся Влад, уверенный, что Матвей убил дружка. – Отпусти меня!

– Отпущу, – неожиданно пообещал Матвей. – Только после того, как ты своему «бугру» позвонишь…

– Что я должен сказать? – замер в ожидании ответа Влад.

– Скажешь, будто «пасли» меня, но я оторвался за городом…

– Уже много времени прошло, – возразил Влад. – Мы должны были быть на связи.

– Говори, менты задержали, – нашелся Матвей. – Все правдоподобно. Пытаясь меня нагнать, шли на максимальной скорости. Не остановились на сигнал. Вас стали преследовать и в конце концов взяли на одном из постов. Пока разбирались, время прошло…

– Нет, – неожиданно замотал головой Влад. – Звонить не буду. Узнают, что наврал, с живого шкуру снимут.

– Ты лучше подумай, что с вами будет, если твои работодатели поймут, кто им всю информацию слил, – усмехнулся Матвей.

– Неужели ты скажешь? – испугался Влад.

– Они и так узнают, только одно дело, когда это произойдет в суде, и другое – на свободе.

Влад молча смотрел перед собой ничего не видящими глазами.

– Что с тобой? – насторожился Матвей. – Или уже столько грехов, что тебе пожизненное светит?

– Да не то чтобы очень, – отрешенно покачал головой Влад. – «Мокрухи» точно нет.

– Ну, вот и ладненько, – обрадовался Матвей.

Андрей Денисович не помнил, сколько он пролежал. Время словно застыло. В себя пришел от того, что кто-то грубо толкнул его в бок:

– Поднимайся!

Голос Руслана вернул его в реальный мир. Он медленно встал. Правое плечо и нога сильно болели, кружилась голова и слегка тошнило.

Руслан стоял сбоку и держал в руке лопату.

– Все? – зачем-то спросил Андрей Денисович, страшась посмотреть в сторону ямы.

– Пойдемте. – Руслан взял его за локоть и увлек за собой.

Неожиданно Андрею Денисовичу показалось, будто сзади кто-то застонал, и он обернулся. На том месте, где недавно была вырыта для него могила, уже ничего не было. Руслан не только закопал ее, но и засыпал сверху прошлогодней листвой, хвоей и ветками.

– Что с вами? – насторожился Руслан.

– Там, – показал рукой на могилу Адоратский, – звуки…

– Это вам показалось, – вздохнул Руслан и повел его к машине.

Они забрались в джип, на котором лжеполицейские привезли Андрея Денисовича. Руслан достал ключи, завел двигатель. Наблюдая за действиями своего спасителя, Адоратский вдруг поймал себя на мысли, что во всей этой истории полно несоответствий. «Почему они возвращаются на этой машине? Как здесь оказался Руслан? Что хотел сказать тот несчастный, в которого он разрядил последние патроны? – Пытаясь сосредоточиться, Андрей Денисович потер висок. – Винт! Ну, конечно, он назвал Руслана Винтом. Значит, они знакомы!»

– Руслан, – осторожно позвал он, когда машина выехала из леса на проселок.

– Что еще?

– А вы на чем сюда приехали? И вообще, как узнали, куда меня повезли?

Было видно, вопрос застал мужчину врасплох, но он быстро взял себя в руки:

– Я к вам шел, когда увидел, как вас усаживают в машину, – бросая на Андрея Денисовича короткие взгляды, начал рассказывать Руслан. – Сразу вернулся на улицу и остановил такси. Потом поехал следом. Таксист в лес ехать не решился, поэтому остаток пути прошел пешком.

– Вас зовут Винт? – неожиданно для себя спросил Андрей Денисович.

– С чего вы взяли?

– Но этот несчастный у ямы назвал вас Винтом.

– Человек бредил, вот и нес всякую околесицу, – хмыкнул Руслан, выезжая на шоссе.

– Куда мы едем?

– Есть одно место. Пересидите, пока все уляжется, потом в Баку, а оттуда в Турцию…

– Какой Баку, какая Турция? – ужаснулся Андрей Денисович.

– Слышишь, ты, чего раскудахтался? – взорвался Руслан, вновь перейдя на «ты». – Я сейчас из-за тебя троих на тот свет отправил! Мало?

Андрей Денисович осекся. Действительно, чего это он?

Все происходившее с ним походило на кошмарный сон и никак не укладывалось в голове. Он чувствовал себя зверем, всю жизнь прожившим в зоопарке и абсолютно не приспособленным к самостоятельному существованию, когда его под старость лет выпустили обратно, в переполненный хищниками лес.

– Вы звонили своему Моррису? – отвлек от размышлений Руслан, к которому вместе со спокойствием вновь вернулся уважительный тон.

Некоторое время Андрей Денисович силился понять, о ком речь, а когда до него дошло, покачал головой:

– Нет.

– Так позвоните, – доставая левой рукой из закрепленного на брючном ремне чехла сотовый телефон, приказал Руслан.

– Что я должен ему сказать? – беря в руки трубку, спросил Адоратский.

– Скажите, что готовы ехать, и чем быстрее, тем лучше.

– Но мы с вами договаривались, что выдвинем условие. Надо, чтобы Моррис обеспечил переезд и лечение Любочки.

– Обеспечит, – усмехнулся Руслан. – А вообще, сейчас главное уехать. Любой ценой, и куда угодно. Из-за решетки вы ей точно не поможете…

Андрей Денисович достал из нагрудного кармана рубашки визитку и набрал номер.

– Слушает Моррис, – ответили на другом конце с легким акцентом.

– Это Адоратский…

– О! – воскликнул американец. – Можете не продолжать. Ваша фамилия для меня звучит как пароль к действиям…

– Я принимаю ваше предложение, но с одним условием, – глухо заговорил Андрей Денисович. – Вы позаботитесь о моей жене.

– Не беспокойтесь, – заверил Моррис. – На такой случай у меня даже есть копия ее медицинских документов…

Матвей обманул Влада, что после звонка Плотнику отпустит его. Едва парень закончил говорить, как он убрал от его уха телефон, а левой рукой двинул ему в висок. Голова бандита упала на грудь, и он стал медленно заваливаться на бок.

Матвей взял его за щиколотки, подтянул к краю багажного отсека и с силой дернул на себя. Влад на мгновение пришел в себя, выдав это вскриком, и тут же снова потерял сознание.

Влада и Костяна Матвей перетащил в небольшое захламленное помещение с единственным, расположенным под самым потолком, размером с ладонь, вентиляционным оконцем. Двери везде были сняты, поэтому дружков пришлось привязать к чудом оставшейся здесь чугунной батарее.

Спустя час он остановил машину у здания районного суда.

– К Малкину? – протянула девушка в форме судебного пристава и подняла на него удивленный взгляд: – А вы кто?

– Знакомый, – пожал плечами Матвей. – Мы живем в одном подъезде. Вчера я делал ремонт, и у меня случилась небольшая авария. Хочу его увидеть и спросить, пострадал он из-за меня или нет.

– Судью затопили? – усмехнулся стоявший у турникета коллега девушки.

– Что-то вроде того, – подтвердил Матвей.

– Хотелось бы узнать чем? – перейдя на шепот, заговорщицки спросил судебный пристав.

– Водой, – улыбнулся Матвей, догадавшись, что хотел услышать парень.

– Минуточку. – Девушка взяла трубку и набрала номер.

– Не любите судей? – Матвей снова посмотрел на парня, решив попытаться выудить у него характеризующую Малкина информацию.

Однако тот уже принял соответствующий занимаемой должности и местонахождению неприступный вид и попросту промолчал.

Конечно, судебный пристав мог от скуки перекинуться с Матвеем парой ничего не значащих фраз, тем более что круг его общения ограничен этим проходом в здание. Однако Матвею показалось, что парень знает больше, чем кажется. И если на его реакцию посмотреть с другой стороны, можно предположить, что судью здесь попросту недолюбливают. Интересно, почему?

Малкин сидел в кабинете один. Среднего роста, русоволосый, с уставшим лицом, он смотрел на посетителя настороженно и удивленно.

– Здравствуйте, – поприветствовал его Матвей.

– Что-то я вас не припомню, – нахмурился судья. – Мне сообщили, что вы меня подтопили?

– Извините, но я пришел по другому поводу, – размышляя, как построить разговор, ответил Матвей. – Он касается инцидента с участием вашего сына.

– Так, – протянул Малкин и встал из-за стола. – Вы родственник Адоратской?

– Нет.

– Если журналист, то должны понимать…

– Я человек, который знает, что ваш сын невиновен, – не дал ему договорить Матвей.

Некоторое время Малкин хлопал глазами, переваривая услышанное, потом обошел стол и встал напротив:

– Признаюсь, даже подумать не мог, что когда-то могу услышать нечто подобное.

– Почему? – сделал вид, будто удивился, Матвей.

– С того момента, как в отношении моего сына началась эта травля, я временно прекратил участие в судебных разбирательствах. – Малкин показал на стоящий у стола стул, дождался, когда Матвей сядет, и вернулся на свое место. – Вы знаете, что он пока проходит в качестве свидетеля, и это всех бесит.

– Надо полагать – сын судьи, – соглашаясь с ним, кивнул Матвей.

– На фоне того, что творится в стране, это закономерно, – грустно вздохнул Малкин. – Родственники депутата, мэра, председателя Центризбиркома или нефтяного магната тут же признаются людьми виновными в любом совершенном рядом с ними преступлении.

– Согласитесь, нет дыма без огня.

– Согласен, – тусклым голосом произнес судья. – Что вы хотели мне сообщить?

– Я знаю, кто сбил Адоратскую, и могу с уверенностью сказать, что все это было заранее спланированной акцией.

– Кто стоит за всем этим? – замер в ожидании ответа Малкин.

– Вам известен такой человек, как Желдин?

– Федор Федорович, – переменился в лице Малкин. – Но почему?

– Вы просто оказались инструментом в очень запутанной игре. Как я понял, Желдин, он же Шрек, выполняя чей-то заказ, пытается вынудить уехать за рубеж мужа Адоратской. По моим данным, он известный ученый, который работает на оборонку.

– Так, – задумчиво протянул Малкин. – И где сейчас этот Адоратский?

– Зачем он вам? – насторожился Матвей. – Решать вашу проблему через него бесполезно.

– Пусть он скажет, кому интересна его персона, – пояснил свое желание увидеть конструктора Малкин.

«А ты еще и тупой!» – с досадой подумал Матвей, а вслух спросил:

– Откуда ему знать?

– Вы же только что сами об этом сказали! – воскликнул Малкин.

– Сказал, – подтвердил Матвей. – Но сам Адоратский об этом не знает!

– Как это? – удивленно захлопал глазами судья.

– Все делается таким образом, чтобы, не найдя здесь правды и оказавшись с безнадежно больной для российской медицины женой на руках, он сам обратился за помощью, – объяснил Матвей.

– К кому?

– У-уу! – протянул Матвей. – Как все запущено!

– Молодой человек, зачем вы морочите мне голову? – неожиданно возмутился Малкин.

– Судя по тому, с каким трудом до вас доходит то, о чем я говорю, морочить там как раз нечего! – выпалил Матвей.

– Как вы смеете?! – взревел Малкин. – В каталажку захотели?

Матвей почувствовал, что сзади него открылись двери, и встал. Нет, садиться сейчас, даже за административное правонарушение, не входило в его планы. Так дело дойдет и до Марты. Он шагнул в сторону, одновременно восстанавливая в памяти расположение коридоров, лестниц, переходов здания суда. Какие двери ведут в кабинеты и помещения, окна которых выходят на козырек или на противоположную фасаду сторону. В его голове в разных ракурсах развернулся весь четырехэтажный комплекс. Матвею понадобились доли секунд, чтобы разместить в нем схемы эвакуации на случай пожара, которые он видел по пути сюда. Сразу за кабинетом Малкина комната для конвоя, а дальше – один из четырех залов. Нет, отход в том направлении обречен, вспомнив решетки на окнах, сделал он вывод и, кожей почувствовав, что сзади к нему приблизились уже на расстояние вытянутой руки, развернулся. Перед ним стоял щуплый паренек в форме судебного пристава. В согнутой на уровне пояса правой руке – резиновая дубинка.

Матвей неожиданно для себя улыбнулся, но смотрел на паренька так, что того до мозга костей пробрал леденящий холод. Он знал это, поскольку даже взгляд приходилось тренировать. Им можно остановить, напугать, ввести противника в замешательство… Вот и сейчас, лишь заглянув в потемневшие от страха зрачки, Матвей просто обезоружил человека.

Тронув пристава за плечо, он убрал его с дороги и вышел.

– Почему вы стоите?! – раздался вопль судьи. – Задержать! Он… Как он прорвался сюда?!

Ломая никелированной решеткой «кенгурятника» тонкие деревья и кустарник, джип упорно продвигался через сосновый лес по заброшенной дороге. Подпрыгивая на выступающих из земли корнях, скатился в лощину, прошуршал днищем по разросшейся между колеями траве и выскочил на край огромного, засаженного подсолнечником поля. Дорога повернула круто вправо и пошла вдоль его кромки.

Чем ближе был карьер, тем сильнее крутил головой Винт. Не нравилось ему выбранное для разговора с Плотником место. Ему вообще с середины сегодняшнего дня абсолютно все не нравилось. Отправив на тот свет еще трех человек, Винт вдруг стал опасаться, что история с Адоратским закончится тем, что с ним обойдутся так же, как он с Сонькой, Хитрым и его людьми. Именно из-за этого он не взял с собой Дыма.

«Если нас действительно решили убрать, то он уже ничего не решит, – рассуждал Винт. – А так, есть еще шанс поторговаться. Спросит сейчас Плотник: «А где твой помощник?» – возьму, да и скажу: «Сидит в надежном месте с флэшкой, на которой вся история нашего с тобой сотрудничества – в цветах и красках…» Хоть какая-то гарантия…

Карьер в окрестностях Гарино Винту был хорошо знаком. Не один раз приезжал он сюда с братвой на «терки» и «стрелки» в девяностые, прятал «хвосты» в нулевые, и вот теперь сюда ему приказал приехать Плотник.

«Зачем?» – рыская взглядом по росшему справа от дороги кустарнику, терзался он одним и тем же вопросом. С одной стороны, Плотник не дурак, и если бы пригласил для того, чтобы списать, то уж сделал бы это так, что не дал повода даже заподозрить что-то плохое. С другой, может, наоборот, решит, что в такое место Винт поедет без опасений, потому что именно так и думает.

Дорога пошла вниз. Деревья сменили горы песка. Подпрыгивая на ухабах, джип весело понесся между двумя медленно расступающимися склонами. На песке были видны лишь старые следы машин. Сначала Винта это успокоило, потом, наоборот, напрягло. Он сбавил скорость и стал осматривать кромку карьера. Доехав до его центра, встал и вышел наружу.

– Что за чертовщина? – развернувшись вокруг своей оси, спросил он вслух.

Неожиданно сзади послышался гул. Оглянувшись, он увидел, что в его сторону направляется джип Плотника, и напрягся. Пытаясь скрыть охватившее вдруг волнение, присел на корточки и заглянул за колесо. Сунул руку под арку, зачем-то потрогал тормозной шланг.

Подняв клубы пыли, джип Плотника встал рядом.

– Фу! – нарочито громко сказал Винт, выпрямляясь и отряхивая руки.

Не дожидаясь приглашения, он забрался на заднее сиденье и плюхнулся рядом с Плотником. Кроме него и водителя, в машине больше никого не было.

– К чему такая конспирация? – настороженно глядя на профиль Плотникова, спросил Винт. – К тому же я совсем недавно с шефом говорил.

– Ситуация резко переменилась, – слегка подался вперед Плотник и тронул водителя за плечо: – Погуляй. – А когда дверца за ним закрылась, продолжил: – Когда Шрек поехал на встречу с тобой, я без его ведома отправил следом экипаж. Они держались на удалении, и он ничего не заметил. К тому же ты наверняка догадываешься, что у него в машине «маяк». Так мне спокойнее.

– У меня тоже? – не выдержав, спросил Винт, ловя себя на мысли, что каждое утро начинает с того, что проверяет салон портативным сканером. Но мало ли, прогресс продвигается семимильными шагами, а Плотник любит всякие там шпионские заморочки. Вероятно, уже приобрел устройство, которое сканер не может обнаружить. Винта давно не удивляло оборудование, которое Плотник давал для выполнения тех или иных задач. О существовании некоторых устройств и приспособлений он до некоторых пор даже не догадывался.

– Ты думаешь, я скажу правду? – улыбнулся одними глазами Плотник. – В общем, когда ты сел к Шреку в машину, ребята доложили, что обнаружили «хвост» и ведут. Я приказал разобраться, кто там.

– А номер?

– Ты когда за кем-то следишь, делаешь это на своей машине? – прищурился Плотник.

– Логично, – вспомнив загадочного дружка Таи, ушедшего на «Опеле», номер которого вообще не числился в ГАИ, согласился Винт.

«Может, это один и тот же человек?» – подумал он, а вслух спросил:

– Они его потеряли?

– Я всех потерял. Нашу машину нашли тоже по «маяку» в двух километрах от места, где ты говорил со Шреком. Удалось установить по протектору, что вторым там был джип.

– Значит, парней увезли? – задумчиво проговорил Винт. – А они много знали?

– Достаточно, чтобы создать нам неприятности, – подтвердил Плотник.

– Кто этот супермен? – зло спросил Винт. – Где его Малкин откопал?

– Этот парень никакого отношения к судье не имеет, – ошарашил его ответом Плотник.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Пару часов назад Малкин лично позвонил Шреку и сообщил, что ему известны все подробности дела, в котором замешан его сын.

– Еще бы, – хмыкнул Винт. – Понятное дело. Эта парочка, которая от нас у Соньки сорвалась, много успела нарыть…

– Они работают не на судью.

– А на кого тогда? – удивленно захлопал глазами Винт. – Энтузиасты?

– Судья их не нанимал, – повторил уже с нотками недовольства в голосе Плотник.

– М-да, – произнес Винт, лихорадочно соображая, каким боком он может всплыть в этой истории. – Значит, у нас проблемы…

– Проблемы у Малкина, – усмехнулся Плотник. – Думаешь, он не знает, сколько у нас на него компромата? Поэтому сразу предложил сделку. Мы вытаскиваем его сына, а он отдает нам супермена.

– Во как! – обрадовался Винт. – А откуда он знает этого парня? Сам ведь сказал, что никакого отношения к нему не имеет.

– Этот мужик, а зовут его Кораблев Матвей Сергеевич, сам заявился к нему и рассказал, с чем связано его нынешнее положение. Но судья быстро сориентировался и понял, на чьем поле мяч. Он тут же попытался шантажиста задержать, однако тот оказался шустрым малым и снова ушел. Но перед этим оставил свои данные на проходной, а его машина попала в поле зрения камер видеонаблюдения, расположенных по периметру здания суда. Теперь нам известен не только его адрес, мы знаем, где живет его жена, с которой он развелся год назад, и подруга…

– Та самая Тая? – оживился Винт.

– Думаю, да.

– Так чего же мы ждем? – заволновался Винт.

– Я ничего не жду, – хмыкнул Плотник. – Я работаю. Тихо, незаметно делаю свое дело. Как говорится, с чувством, с толком, с расстановкой…

– И… – Чувствуя, что Плотник сейчас скажет главное, то, ради чего и вызвал своего лучшего специалиста, Винт даже слегка наклонился к нему.

– Наши люди в течение двух часов опросили соседей, живущих рядом с квартирой, в которой прописан Кораблев. Удалось узнать, что он около года появляется там лишь на короткое время, однако его пассия сейчас там.

– Тогда я еду? – Винту так не терпелось снова встретить эту парочку, ловко облапошившую его людей, что он схватился за ручку дверцы.

– Не торопись, – остановил его Плотник. – По поводу сына судьи что предлагаешь?

– А что я должен предлагать? – насторожился Винт.

– Ты не понял? – удивился Плотник. – Отмазывать парня надо.

– А что его отмазывать? – хмыкнул Винт. – Пусть теперь говорит, что Сонька ночью угоняла его машину. Какой с покойницы спрос?

– Ага, и труп на него повесят, – усмехнулся Плотник.

– Ну что вы, в самом деле? – скривился Винт. – Папа – судья, пусть теперь сам думает.

– Но он ведь теперь знает, чьих это рук дело!

– Против Шрека переть – у районного судьи кишка тонка.

– Думаешь, у него нет связей в криминале? – нахмурился Плотник.

– Есть, конечно. – Винт открыл дверцу и свесил ногу наружу. – Но в его положении сейчас лучше разрулить это тихо и мирно.

Глава 10

Было уже поздно, и народу с трамвая сходило совсем ничего, однако за размышлениями Матвей едва не упустил Дешина.

Солнце давно опустилось за горизонт, но напитавшийся за день жаром город теперь отдавал его обратно, и стояла страшная духота. Несмотря на это, сыщик был в ветровке, отчего Матвей решил, что он едет с задержания, на которое надевал бронежилет, либо прячет кобуру с пистолетом. Хотя, с другой стороны, следователь не должен заниматься такими делами.

Матвей вышел из машины, надавил на кнопку брелока сигнализации и направился за ним следом.

У Дешина была машина, но в последнее время он чаще ее ремонтировал, чем ездил, отдавая предпочтение общественному транспорту. Матвей прождал его недалеко от остановки больше часа. Можно было, конечно, предупредить об этом по телефону, однако пока он решил ограничить такое общение. Мало ли? На Адоратском сейчас пересеклись интересы судьи Малкина, полиции и «Редута», который оказывает не только охранные и юридические услуги. Полукриминальная организация имела в своем штате лучших специалистов, в разное время и по разным причинам оставивших силовые структуры. Если учесть, кто такой Адоратский, то вполне возможно, что параллельно работает и ФСБ. Ведь проявили же они интерес к Латушкину. Все это вынуждало быть максимально осторожным.

Дешин между тем повернул за угол, в проезд между домами. Матвей лишь на мгновение увидел профиль лица друга, однако этого было достаточно, чтобы понять – сыщик уже заметил его и принял условия игры.

Матвей взял правее, ближе к дороге и дальше от угла. Он не сомневался, Дешин сейчас ждет его там. Однако действия Дешина удивили. Полицейский действительно стоял за углом, спиной к стене. Но в тот момент, когда их взгляды встретились, он прижал указательный палец к губам и взглядом дал понять, чтобы Матвей проходил дальше. Теряясь в догадках, тот подчинился и как ни в чем не бывало повернул во двор.

«Наверное, у них здесь операция, и я появился не к месту», – с досадой подумал Матвей, различив за своей спиной шаги нескольких человек, свернувших следом.

Играясь на ходу брелоком с ключами, Матвей неожиданно выронил их и тут же наклонился, чтобы поднять. Мгновения ему хватило, чтобы разглядеть двух парней, шедших, как ни странно, следом за ним. Один высокий, в армейских ботинках. Второй ниже ростом, с боксерской челюстью. Майка без рукавов плотно облегала мощный торс. Матвей сразу окрестил его «боксером». Пропустив парней мимо себя, Дешин устремился вслед за странной парочкой, а Матвей отправился дальше, лихорадочно размышляя, как быть. По всему выходило, что каким-то образом совпало так, что именно сейчас Дешин участвует в полицейской операции у своего дома, а Матвей своим появлением наверняка спутал ему все карты.

Между тем шаги приближались, и он понял, что парни нагоняют его.

– Молодые люди! – раздался вдруг голос Дешина.

– Чего тебе? – ответил один из парней. Матвей попытался угадать, кому принадлежит голос. По всему выходило, это спросил дружок «боксера».

– Вы не знаете, где седьмой дом, корпус «Б»? – спросил Дешин.

– Чего? – В голосе парня угадывались нотки досады. Так бывает, когда кто-то появляется не к месту. – Мы не местные! – зло бросил он.

Шаги снова стали приближаться.

Матвей подошел к дверям подъезда и, встав таким образом, чтобы видеть парней и Дешина, набрал номер его квартиры. Конечно, он знал, что по домофону ему никто не ответит, но не видел другого варианта разобраться в происходящем. Это надо было для того, чтобы технично исчезнуть и не помешать Дешину довести свое дело до конца.

Между тем парни тоже подошли к подъезду и встали в ожидании, когда откроется дверь. Неожиданно Матвей поймал на себе странный взгляд длинного. Так не смотрят на случайно оказавшегося рядом человека. Было в нем любопытство, настороженность и злость…

Он перевел взгляд на Дешина. Сыщик смотрел на него с нескрываемой досадой и показал взглядом сначала на длинного, потом на «боксера» и на Матвея. Это могло значит одно: «эти двое тебя…»

«Что меня? – удивился про себя Матвей. – Убьют, если помешаю или стану свидетелем их преступления? Чего хочет Дешин? Чтобы я ушел?»

– Ну, ты чего, заходить будешь или нет? – не выдержал длинный.

– Не отвечает никто, – развел руками Матвей. – Наверное, зря приехал.

В это время раздался писк, и дверь открылась. Волоча под мышкой свернутый в рулон коврик, на пороге появился какой-то пенсионер.

– Извините! – придержал рукой дверь длинный.

В этот момент «боксер» неожиданно подтолкнул Матвея вперед. Как-то само собой получилось, что он оказался в подъезде.

– Куда?! – крикнул длинный.

Послышались звуки борьбы, какие бывают, когда один человек пытается оттеснить другого плечом.

Матвей развернулся, и вовремя. Доли секунды не хватило вошедшему следом за ним «боксеру», чтобы ткнуть электрошокером ему в спину. Электрический разряд голубой нитью с угрожающим треском проскочил между контактами перед самым носом, и Матвей инстинктивно схватил «боксера» за запястье правой рукой, большим пальцем надавил на обратную сторону ладони, одновременно поворачивая кисть к плечу. Удар ногой в пах превратил «боксера» в тряпичную куклу, которую в следующий момент Матвей припечатал к полу. Бандит рухнул на спину так, что ноги оказались в дверях, не дав им до конца закрыться. Это позволило видеть, что происходит во дворе. Как оказалось, Дешин тоже не терял времени даром. Он поймал руку длинного, которой тот пытался оттолкнуть его назад, и завернул за спину. Однако бандит оказался не промах и локтем левой двинул ему в лицо. Дешин охнул и отлетел.

Стало ясно, что цель этой парочки – Матвей, но как это удалось узнать Дешину, непонятно.

Матвей наклонился, подхватил выпавший из рук «боксера» электрошокер и шагнул к длинному. Однако в следующий момент замер, увидев направленный ему прямо в лицо пистолет. Дружок «боксера» держал оружие двумя руками, затравленно оглядываясь по сторонам. Почти одновременно за спиной продолжающего держаться за лицо Дешина остановился черный «БМВ». Дверцы синхронно открылись, и наружу выскочили еще двое парней. У обоих в руках тоже были пистолеты.

Матвей отбросил в сторону электрошокер, который не только стал ненужным, но мог спровоцировать кого-то на стрельбу. Нервы у всех были на пределе.

В это время пришел в себя «боксер».

– У-уу! – потирая ушибленный о пол затылок, протянул он и сел.

– Сахно! – позвал его длинный и затравленно оглянулся на своих дружков.

– Козел! – процедил сквозь зубы «боксер», которого, как оказалось, зовут Сахно. – Урод!

Видя, что дружок еще плохо соображает, длинный набросился на Матвея:

– Бери его, и в машину. Живо!

«Еще чего!» – подумал Матвей, лихорадочно соображая, как быть дальше.

События развивались стремительно. Один из приехавших на машине парней уже стоял за спиной Дешина. Матвей не успел открыть рот, чтобы предупредить друга, как его двинули по затылку пистолетом, и он рухнул на колени.

– Ты что, не понял?! – взревел длинный, тряся направленным в Матвея пистолетом. – В машину! Живо! – и показал взглядом на все еще не пришедшего в себя дружка: – Его с собой! Забирай!

– Сейчас, сейчас, – вытянув вперед руки с открытыми ладонями, залепетал Матвей, делая вид, будто сильно испугался вида оружия.

– Куда прешь?! – рявкнул приехавший на «БМВ» парень на появившегося сзади пенсионера с собачкой. Мужчина натянул поводок и бросился прочь.

Матвей на полусогнутых ногах подошел к «боксеру». Бандит уже почти оклемался и встал на четвереньки. Матвей обхватил его за пояс и потянул на себя.

– У-уурод! – задыхался от негодования и боли Сахно.

– Давай быстрее! – торопил, озираясь по сторонам, длинный.

Все это время Матвей контролировал обстановку вокруг себя. Через открытые двери он видел, как Дешин вдруг набросился на ударившего его парня. Но тот отступил назад и двинул полицейскому свободной от оружия рукой в челюсть.

Матвей каким-то особым внутренним чутьем поймал момент, когда длинный тоже переключил свое внимание на развивающиеся во дворе события, отпустил «боксера», снова впечатав его в пол ударом кулака в затылок, шагнул через порог и оказался нос к носу с длинным. Удар локтем в подбородок не оставлял тому шансов. Развернувшись вокруг своей оси, длинный рухнул всей массой на асфальт, к ногам одного из своих дружков. Матвей успел левой рукой поймать за ствол пистолет. Шаг вперед, и ствол трофейного оружия направлен аккурат в переносицу крепко сложенного черноволосого парня с серьгой в левом ухе.

– Замерли! – выкрикнул Матвей.

– Ты тоже без глупостей! – в свою очередь, крикнул второй бандит, нависший над Дешиным.

Он, по-видимому, собирался ударить его ногой, однако в последний момент передумал и направил свой пистолет на Матвея.

Можно было резко уйти вниз с линии огня и попробовать прострелить бандитам ноги, но Матвея удерживало от использования оружия место, где развернулись события. Кругом железо, бетон и камень. Попади в них пуля, неизвестно, куда она полетит. Он был уверен: люди сейчас столпились у окон, не подозревая, какой опасности себя подвергают, а некоторые снимают происходящее на свои мобильники. Когда такое еще увидишь практически в центре города?

– Так, – не сводя взгляда с направленного на него пистолета, протянул между тем крепыш с серьгой. – Опусти ствол, и мы уедем.

– Договорились, – медленно отступая к Дешину, кивнул Матвей.

Крепыш с серьгой посмотрел на своего дружка, продолжавшего держать на прицеле Матвея, и устремился к Сахно.

Тот лежал на пороге и не давал собой закрыться двери. Матвей боковым зрением увидел, что длинный тоже постепенно приходит в себя.

– Сахно! – крикнул «боксеру» крепыш. – Забирай Кегу, и в машину.

– Парни, вы кто? – продолжая держать пистолет, направленный в крепыша, спросил Матвей.

– Может, тебе еще и паспорт показать? – забрасывая руку длинного, которого называли Кегой, себе на плечо, съехидничал крепыш.

– Опусти «пушку»! – попросил Матвей его дружка.

– Ты тоже.

– Договорились, – уверенный в том, что в планы этих людей не входило поднимать шум, согласился Матвей.

Через минуту машина выехала со двора.

Матвей присел перед Дешиным и потрепал его за плечо:

– Ты как?

– М-мм! – Морщась и потирая ушибленный затылок, следователь сел.

– Уроды, нашли, где разборки чинить! – раздался с балкона, расположенного над подъездом, вопль. – Во дворе дети!

Это словно послужило сигналом.

– …С ума сошли! – забрюзжала какая-то бабка.

– …Милицию! Лидочка, милицию вызови! – писклявым голосом требовал появившийся в окне первого этажа круглолицый мужчина.

– Сейчас полиция! – с раздражением напомнили с балкона дома напротив.

Как всегда бывает, быстро сообразив, что оставшиеся во дворе люди не опасны, обыватели подняли гвалт, разорвав воцарившуюся на время потасовки тишину. Они напомнили Матвею декоративных собак, разминающих голос лаем на собственный хвост.

– Началось! – с досадой процедил сквозь зубы Дешин.

– Что это было? – помогая ему подняться, спросил Матвей.

– Во дворе дома Марты организовали засаду. – Дешин покатал во рту слюну и сплюнул на асфальт кровью. – Я вычислил, решил тебя подстраховать…

– Но мы сейчас у тебя во дворе! – не понял Матвей.

– Потерпи, – поморщился Дешин, – все объясню.

Оказавшись у себя в квартире, Дешин сразу направился в ванную. Матвей пошел за ним:

– Ты долго будешь в молчанку играть?

– Минуту! – Сыщик осмотрел свое отражение в зеркале, поворачивая голову сначала вправо, потом влево. Открыл воду, подставил руки, набрал пригоршню и плеснул на лицо. Взял полотенце, намочил и приложил к затылку: – Как только ты позвонил мне и сказал, что был у судьи, я сразу поехал к тебе домой…

– Зачем?

– Ты паспорт при входе в суд предъявлял? Предъявлял. Это общепринятая практика. Поскольку я не исключал, что Малкин как-то связан с бандитами, у меня возникло подозрение, что они быстро узнают твой адрес прописки. Мы оба знаем, как в таких случаях нужно работать. И бандиты, и мы на этом этапе используем примерно одинаковые методы. Зная, что после переезда ты оставлял адрес Марты соседям, я отправился к ним и сказал, что, если кто-то будет спрашивать, где живет Кораблев, отвечать, что здесь.

– Значит, ты дал адрес своей квартиры, – кивнул Матвей. – Зачем?

– А ты хотел, чтобы они заявились к Марте?

– По крайней мере, там никого нет, – пытаясь понять логику в действиях друга, напомнил Матвей.

– Поэтому я решил ускорить события, отправив бандитов к себе домой, – пояснил Дешин.

– Почему мне ничего не сказал?

– Не успел. Когда вышел из трамвая и увидел тебя, решил, что сообщу дома. Я же не знал, что они нас встречают.

– Меня, – уточнил Матвей.

– Ну, да, – кивнул Дешин. – А когда увидел, уже было поздно. Ты все внимание на мне сосредоточил, а эта парочка шла, не таясь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, с какой целью они идут за тобой.

– Почему бы им не подождать меня во дворе? – удивился Матвей.

– Думаю, они как раз для этого и приехали, но случайно увидели тебя на улице…

– Хорошо работают, – похвалил Матвей бандитов. – Ни одного из тех, кто сейчас здесь был, я раньше не видел. Наверняка и они меня тоже. Значит, у них есть моя фотография.

– Тебя это удивляет? – насмешливо спросил Дешин. – Двадцать первый век на дворе. Можно и на телефон снять.

– Погоди, – спохватился Матвей, – ты сказал, что предупредил моих соседей, чтобы говорили, будто я сейчас живу по твоему адресу!

– Ну, – подтвердил Дешин, не понимая, к чему он клонит.

– А ты не подумал, что нашлись и такие, кто сказал, что у меня дома сейчас находится женщина? Наверняка бандиты опросили не только тех, кого ты застал дома!

– Точно! – смешно шлепнул себя ладошкой по лбу Дешин.

– Если с Мартой что-то случилось, я себе этого не прощу! – направляясь к выходу, бросил Матвей.

Андрей Денисович открыл глаза. Предметы были размыты полумраком. Силясь понять, какое сейчас время суток, он сел. Тихо скрипнули пружины старой кровати с железными спинками, украшенными витиеватым узором и шариками, покрытыми крапинками ржавчины. У стены напротив – старинный комод и трюмо, над которым висело несколько пожелтевших фотографий. За окнами, до половины задернутыми выцветшими занавесками, в розоватом свечении слегка покачивались ветки черемухи.

Судя по всему, он спал недолго, и был лишь вечер.

После событий в лесу, потрясших Андрея Денисовича до глубины души, Руслан привез его в этот дом, расположенный на окраине небольшой деревни. По его словам, она находилась на границе Московской и Рязанской областей. Напоив Андрея Денисовича успокоительными, он умчался обратно в Москву утрясать какие-то дела, а ему велел сидеть и никуда не отлучаться.

Андрей Денисович прошел во вторую комнату, посреди которой стояла печь, и выглянул в окно. Оно выходило на улицу. У дома напротив стоял трактор, а на скамейке сидели две старушки.

Немного поколебавшись, Адоратский вышел во двор. Стоял теплый и ласковый вечер. Пахло луговыми цветами, ночной фиалкой, сеном и парным молоком. Где-то в стене разогретого за день дома пел сверчок.

Усевшись на завалинку, Андрей Денисович задумался.

Наконец появилась возможность разобраться в происшедшем. На первый взгляд все ясно. Да и Руслан по дороге, насколько мог, обрисовал ситуацию. А она была безрадостной. Малкин после убийства Софьи, единственного человека, который мог в суде подтвердить алиби его чада, попросту решил устранить Адоратского. Ведь в случае принятия решения в пользу его сына Андрей Денисович мог начать продвигать дело в высшие инстанции. Судья прекрасно понимал, что, ко всему прочему, он имеет и определенный вес. Все это в совокупности и сыграло роковую роль.

Постепенно перебирая в памяти события, Адоратский вновь оказался на краю собственной могилы.

– Ты сейчас нам должен обещать, что, если мы тебе сохраним жизнь, расскажешь, кому заказал убийство Софьи Михайловой. – Слова бандита прозвучали так отчетливо, что Андрей Денисович вздрогнул и огляделся. Но во дворе никого не было.

«Получается, изначально они не собирались меня убивать! – неожиданно осенило его. – Вывезли в лес, где заранее приготовили могилу, чтобы запугать!»

Он зажмурился, восстанавливая каждое слово, произнесенное бандитами.

– Сколько времени? – спросил парень со шрамом своего дружка. – Скоро, – вместо того чтобы ответить на его вопрос, вяло бросил бандит.

«Что скоро? – стал лихорадочно размышлять Андрей Денисович. – Убивать меня будут или что-то еще? А через минуту появился Руслан! Точно, весь вид этих отморозков говорил о том, что они кого-то ждали! Конечно, они заранее знали, что он появится! Выходит, раненый парень назвал кличку! Значит, Руслан – это все-таки Винт!» – пришел к выводу Андрей Денисович и поднялся с завалинки. Теребя подбородок, он снова и снова прокручивал в голове произошедшие с ним события и неожиданно решил, что судья Малкин нанял Руслана, который все повернул таким образом, будто, наоборот, печется о судьбе Андрея Денисовича. Но кто тогда все эти люди, которые заняли место в приготовленной для него могиле?

– Бред какой-то! – вслух сказал он и стал ходить из угла в угол по двору. – Тогда почему теперь Руслан хочет меня спасти? Зачем заставил звонить Моррису, обещал привезти новые документы?

Продолжая напряженно думать, Андрей Денисович вернулся на свое место.

От размышлений его отвлек стук калитки и шаги. Он поднял взгляд и, увидев силуэт мужчины, спросил, поднимаясь:

– Кто вы?

– Я от Винта, – ответил незнакомец. – Он велел до его возвращения побыть с вами.

– Все-таки Винт! – вырвалось у Андрея Денисовича.

– Что вы сказали? – Молодой мужчина подошел ближе и настороженно уставился ему в глаза.

– Руслана зовут Винт?

– Ну да, – удивленный вопросом, ответил мужчина.

– А почему?

– Так фамилия у него Винтухов.

– Вон оно что! – протянул Адоратский, теперь уже твердо уверенный, что оказался участником чудовищного розыгрыша. Да, он еще не понимал, кто и для чего разыграл этот чудовищный спектакль, но ясно осознал главное: нужно срочно сойти со сцены.

– А вас как называть? – спросил он незнакомца.

– Клим, – пожал плечами мужчина.

– Значит, ваша фамилия Климов? – отчего-то повеселел Андрей Денисович.

– Угадали, – кивнул Клим. – А почему вы смеетесь?

– Разве нельзя?

– Почему? Можно, – пожал плечами Клим. – Я загоню машину во двор и приду.

– Конечно, – кивнул Андрей Денисович, уже зная, как он поступит.

Когда Клим закрыл ворота и направился в дом, Андрей Денисович взял стоявший в сенях топор и встал справа от дверей. На улице было светлее, поэтому бандит не мог увидеть летящий в лоб кусок металла. От удара обухом он отлетел обратно на улицу, скатился с крыльца и упал на спину.

Адоратский вышел из укрытия, подошел к бандиту и присел на корточки. На лбу Клима буквально на глазах увеличивалась в размерах гигантская шишка. Он потрогал его шею. Бандит был жив. Отбросив топор в сторону, Андрей Денисович вышел на улицу. У дома напротив по-прежнему сидели старушки.

– Добрый вечер! – поздоровался он с ними.

– Здравствуйте! – с любопытством уставились на незнакомца женщины. – Вы, никак, родственник Авдотьи?

– Какой еще Авдотьи? – не понял Андрей Денисович.

– Жила здесь раньше, – показала на дом, из которого он вышел, одна из женщин.

– Вроде того, – кивнул Андрей Денисович. – Вы не скажете, у вас здесь полиция есть?

– Так вон, как раз участковый идет! – показала бабка на мужчину в форме полицейского, катившего по улице велосипед.

Свесив наружу ноги, Винт сидел за рулем своего джипа и со скучным видом слушал оправдания Сахно. Тридцатилетний мужчина был назначен Плотником старшим команды, которой было поручено схватить и вывезти за город Кораблева. Шрек дал сутки на то, чтобы разобраться, что это за человек и на кого работает. В распоряжение Сахно выделили на это дело четырех хорошо подготовленных парней, двое из которых были из бывших ментов, не прошедших аттестацию, и один военный. Но час назад Винту позвонил Плотник и сказал, что Сахно провалил задание. Теперь ему поручалось разобраться в причинах, наказать виновных и самому заняться проблемой. Причем решить ее к утру. Свою работу Винт начал с того, что попросил Плотника назначить Сахно встречу во дворе подготовленного к сносу дома, а заодно и представить его. До сего момента они не встречались. Сахно и не подозревал о существовании в штате Шрека такого человека, как Винт. Неизвестно, что Плотников сказал по телефону Сахно, но когда Винт остановил свою машину напротив этой парочки и открыл дверцу, у обоих парней от страха задергались ноги.

– …В общем, этот второй, по ходу, полицейский, – бубнил молодой мужчина, понуро опустив голову. – Как его туда занесло, не знаю, но наш клиент с ним, оказывается, знаком…

– Дебилы, – покачал головой Винт и выбрался наружу. – Впятером на одного, и еще без пушки остаться! Это умудриться надо! Гамадрилы!

Стоящий рядом с Сахно Кега прыснул со смеху.

Винт понимал, ему не смешно, просто сдали нервы, однако это окончательно вывело его из себя. Он шагнул к Сахно. Тот отпрянул, но споткнулся о сваленные на землю кирпичи. Рухнув всей своей массой на спину, скорчился от боли:

– У-уу!

Не имея желания наклоняться, чтобы дотянуться до него, Винт решил выместить всю злость на Кеге и залепил ему кулаком в лоб. То ли у того была сильно наклонена голова, и он попал по лобной кости, то ли сгоряча неправильно повернул кулак, но боль молнией прошла от мизинца к пястной кости, и он сморщился:

– Черт!

Кега от удара пошатнулся, но на ногах устоял.

Прижав поврежденную руку к животу, Винт двинул ему ногой в грудь. Кега полетел спиной вперед и врезался в стену.

– Винт, мы же знаем, где его баба! – закричал Сахно.

– Козлы! – Неожиданно успокоившись, Винт стал осматривать руку. Перелома не было, но ушиб сильный. Раздосадованный случившимся, он забрался за руль машины и, прежде чем закрыть дверцу, зло плюнул на землю: – Последний шанс. Сам с вами поеду. Не дай бог, какой косяк, лично порву. Вы меня еще не знаете.

К дому, где, по всем данным, находилась подружка так насолившего за эти дни Кораблева, Винт подошел пешком, оставив машину на дороге. Недалеко от въезда во двор он приказал Сахно занять позицию. Толку теперь от этих людей было мало. Их лица Кораблев уже запомнил, поэтому на фактор внезапности рассчитывать не приходится. Взял он их с собой только потому, что этого хотел Плотник. Решив, что на подхвате эти оболтусы могут пригодиться, Винт поручил им поставить машину у въезда во двор дома, где жил Кораблев, и предупредил, чтобы без команды не высовывались. Он с таким расчетом выбрал для Сахно позицию, чтобы лиц сидящих в машине людей нельзя было рассмотреть с тротуара. Затем, немного поколебавшись, оставил с ними Лекаря. Лазарев Эдик был у Шрека на особом счету и стоял вместе с ним еще у истоков «Редута». Винт недолюбливал этого человека. Можно сказать, просто терпел из уважения к шефу. Несмотря на то что тот ему безгранично доверял, для Винта оставалось загадкой, как этому парню удалось дважды избежать тюрьмы. И хотя Шрек утверждал, что он всего-навсего фартовый, Винт подозревал его в другом.

Было уже темно. Детская площадка, укрытая от света фонарей, погрузилась в темноту. На скамейке у подъезда, в котором располагалась квартира Кораблева, о чем-то болтали парень с девушкой. Это были Бек и Людочка. Двадцатипятилетний парень уже год как за небольшую плату выполнял мелкие поручения Винта. В прошлом он был неплохим спортсменом, мастером спорта по боксу, который в пик популярности ушел в бои без правил. Винт познакомился с ним случайно и уже не раз прибегал к его услугам. Лицо Бекеева было в шрамах, а нос казался в сумерках бесформенным и нелепым.

Остановившись напротив скамейки, Винт посмотрел вверх, на балконы, потом на Бека:

– Ну что?

– Ничего. – Бек при появлении Винта словно стал меньше.

«Странное дело, физически он меня сильнее, – подумал Винт, заметив перемены во внешности своего помощника. – Не сосчитать всех боев, которые он провел, но стоит мне появиться, и тоже начинает трепетать».

– Долго нам еще здесь торчать? – спросила Людочка.

– Сколько надо, столько и будешь, – зло ответил ей вместо Винта Бек.

– Пусть идет, – сказал Винт.

– Куда? – растерялась Людочка.

– Куда хочешь. – Винт перевел взгляд на Бека: – Открывай двери.

– Ты чего, сам, что ли, решил? – глядя вслед удаляющейся Людочке, едва слышно спросил Бек.

Вместо ответа Винт подошел, поставил ногу на ступеньку и выжидающе уставился на него.

Зачем рассказывать Беку, что за то время, пока он тут сидел, специально проинструктированные люди все подготовили для того, чтобы тихо взять Кораблева? Винт только направлялся для разговора с Сахно, а Дыму уже удалось обманом пройти в квартиру его соседей.

Винт с Беком вышли из лифта этажом ниже. Заранее зная, что напуганный человек при грохоте кабины наверняка подходит к двери, чтобы выглянуть на площадку, несколько минут постояли на лестничной клетке. Винт сунул руку в карман и надавил на трубке сотового телефона кнопку вызова. Звонок был сигналом Дыму, и почти сразу на этаже едва слышно щелкнул замок.

Винт многозначительно посмотрел на Бека и направился вверх по лестнице. Поднявшись на площадку, он толкнул дверь семидесятой квартиры, расположенной напротив дверей Кораблева. Если верить соседям, сейчас там находилась подружка, которая приехала еще в обед. Винт был уверен, что это и есть та самая девушка, приходившая к Соньке.

– Где хозяева? – дождавшись, когда встретивший его в коридоре Дым прикроет дверь, спросил Винт.

– В зале.

– Ты, – ткнул Бека в грудь пальцем Винт, – стоишь здесь и в «глазок» пасешь «хату» напротив. Внизу люди есть, но парень, которого мы ждем, очень осторожный. Может пройти незамеченным…

– Понял, – кивнул Бек.

Винт прошел в квартиру.

Щуплая женщина сидела в кресле с надетым на голову пластиковым пакетом. Руки были примотаны скотчем к подлокотникам.

– Как тебе удалось? – разглядывая висевшие на стене фотографии, спросил Винт вошедшего следом Дыма.

– Что ты имеешь в виду?

– Проникнуть в квартиру. – Винт прошел и сел в кресло напротив женщины.

Она повернула голову на звук шагов, отчего пакет противно зашуршал.

– Элементарно, – хмыкнул Дым. – Ничего придумывать не пришлось. Она во дворе гуляла с собачкой. Вошел следом в подъезд, вместе поднялись на этаж, а в лифте я у нее ключик попросил…

– Где собачка? – огляделся Винт.

– Вон, – показал взглядом на стоящий у стены пакет Дым.

– Что с ней?

– С детства не люблю животных, – усмехнулся Дым.

– Живодер, – поежился Винт.

– Да если бы она молчала, разве я ее…

– Хватит! – Винт слегка наклонился, чтобы увидеть стоявшего в коридоре Бека: – Ну что там, Бек?

– Тихо…

– Слышишь, Винт, – с опаской покосившись на женщину, проговорил Дым, – этот Кораблев далеко не лох… Может, подстрахуемся?

– Я тебя понял, – кивнул Винт и встал.

– Ты Галку Тихонову знаешь? – спросил Матвей, сделал из горлышка бутылки глоток и, уткнувшись носом в макушку прижатой к груди головы Дешина, с шумом втянул в себя воздух.

– А кто это такая? – прохрипел Дешин.

– Соседка твоя! – крикнул ему на ухо Матвей.

– Соседка? – протянул Дешин.

С трудом передвигая ногами, они шли в обнимку по пустынному тротуару, громко матерясь и размахивая руками, имитируя сильно выпивших людей. Водку купили в расположенном за углом магазине. Там же вынудили охранника отдать форменную куртку, которую Матвей надел на себя. Переодеться времени не было, а он опасался, что его майку запомнили бандиты. Со стороны могло показаться, что по ночному городу возвращаются с работы засидевшиеся в какой-то рюмочной после работы дружки.

На самом деле полчаса назад они уже проезжали по улице на такси. Матвей успел разглядеть в припаркованной недалеко от въезда во двор своего дома машине людей. На сидевшего за рулем парня падал свет фонаря, и он узнал в нем бандита, который пытался нейтрализовать его электрошокером. Дружки называли его Сахно.

Марта продолжала сидеть дома. За нее он особо не волновался. Сейфовые двери, установленные год назад, были оборудованы ко всему еще и внутренним запором, а петли спрятаны в металлический каркас, что исключало возможность бесшумного проникновения. Матвей был далек от того, что бандиты попробуют их взорвать, они попытаются войти хитростью. Хотя зачем им проникать в квартиру? Матвей прекрасно понимал: их цель взять его и узнать, на кого он работает. До сегодняшнего дня Шрек был уверен, что его нанял судья Малкин, а после визита Матвея к Малкину бандиты наверняка в растерянности.

– Ух! – крикнул он и швырнул бутылку на дорогу. Звеня и разбрызгивая остатки водки, она покатилась, описала круг и ударилась в колесо «Опеля» бандитов. Сидевшие в салоне парни не преминули этим воспользоваться. Дверца со стороны пассажирского сиденья открылась:

– Э! Вы чего разорались?!

– А тебе какое дело? – спросил Матвей, не опасаясь быть узнанным. Тротуар от света фонарей закрывали кроны росших вдоль дороги деревьев.

– Сядь, пусть катятся! – раздался из-за руля голос Сахно.

– Вообще оборзели, – закрывая дверцу, проворчал парень.

– Это кто оборзел? – взревел не своим голосом Матвей, достал из кармана куртки небольшую пивную банку, специально прихваченную для такого случая, и с силой метнул в машину. Раздался хлопок. В какой-то миг показалось, что машина приподнялась на воздух. Улицу огласил звериный рев. Дверцы распахнулись, и на асфальт выкатились трое бандитов.

– Только без шума! – запоздало крикнул из-за руля Сахно. Но парни, потеряв голову, неслись на двоих друзей.

– Мой правый, – бросил Дешин.

– Не суетись, – убирая его за спину, усмехнулся Матвей, вспомнив, как сыщик час назад получил во дворе собственного дома, – сам справлюсь.

Он не хотел поручать Дешину такую ответственную работу. Тот не только мог провозиться и затянуть время, парни, далеко не дилетанты, попросту могли свернуть ему шею. А их нужно было отключить всерьез и надолго.

Матвей отпустил Дешина и шагнул навстречу бандитам. Первым оказался Кега. В какой-то момент Матвею показалось, что он узнал его, но это не имело ровным счетом никакого значения. Вся троица была в «мертвой» для них зоне. Матвей поймал летящую в лицо руку, развернул Кегу к себе спиной и дернул за лоб на себя. Бандит начал падать спиной на заплеванный асфальт и тут же получил ребром ладони в выпирающий кадык. Все произошло настолько быстро, что его дружки не успели ничего понять. Второй рухнул как подкошенный от удара в висок. Третий налетел подбородком на кулак и в следующий момент чуть не лопнул от боли в причинном месте. Последний бандит еще не упал на землю, а Матвей был уже рядом с машиной.

– Ты! – успел выдавить из себя Сахно.

Матвей плюхнулся рядом с ним на сиденье. Сахно выпрямил руки, пытаясь оттолкнуть его:

– Урод, пока… Ы-уу! – Договорить он не успел, так как Матвей ловко поймал большим и указательным пальцем его за нижнюю губу и сдавил:

– На этот раз я тебя не отпущу!

С улицы раздавались вскрики бандитов, которым Дешин надел наручники, а теперь волочил к машине.

– Выходи, – потянул Сахно на себя Матвей.

Несмотря на свои габариты, бандит ловко перебрался на сиденье пассажира, а потом следом за Матвеем на улицу.

– Вот так встреча! – обрадовался Дешин.

Матвей повернулся к нему. Казалось, что в темноте его лицо светится от счастья.

– Ты чего, знакомого встретил?

Наклонившись, Дешин разглядывал лицо сидящего перед ним на асфальте бандита, которого Матвей обработал последним.

– Еще бы, – кивнул Дешин. – Эдик, фамилия Лазарев, а погоняло Лекарь. Учился в медицинском. Выгнали за драку. Грешков уйма, два года как бегает.

– У-уу! – затрясся Лекарь. Он пришел в ужас от того, что его опознали.

– Значит, мы знаменитого разбойника поймали? – весело проговорил Матвей.

– Только бы разбойника, – усмехнулся Дешин и покосился на сидевших на земле бандитов.

Матвей почувствовал, как по пальцам потекли слюни Сахно, и с силой толкнул его. Бандит налетел спиной на машину и, охнув, сложился от удара под ребра. Рухнув на колени, он захрипел и повалился на бок.

– Кто еще, кроме вас, здесь? – присел перед ним на корточки Матвей.

Сахно издал нечленораздельный звук.

– Не хочешь говорить?

– Матвей, иди сюда, – позвал Дешин.

– Что такое?

– Нам сейчас все Лекарь как на духу расскажет, – продолжал интриговать следователь.

– Винт и еще двое в квартире напротив, – неожиданно отчетливо произнес Лекарь.

– Козел! – процедил сквозь зубы Кега и тут же охнул от оплеухи Дешина.

– Им так и так теперь хана, – зачем-то попытался оправдаться Лекарь.

– Давай вызывай своих, пусть пакуют, – заволновался Матвей. – А нам надо еще Марту вытащить.

– Знаешь, у меня другая мысль появилась, – неожиданно сказал Дешин и ткнул носком кроссовка Лекаря: – Вставай!

Опасаясь в очередной раз просчитаться, Винт решил подстраховаться и заставил своих помощников установить в коридоре стул и пересадить на него из кресла хозяйку квартиры. Теперь она стала заложницей. Винт не сомневался, что при виде женщины, к голове которой приставлен ствол пистолета, Матвей поумерит свой пыл. Немного поразмыслив, он решил не пытаться проникнуть после всего в квартиру, где укрывалась загадочная Тая. Конечно, Винт очень хотел ее увидеть. Но наверняка шум на лестнице насторожит жильцов. Им придется быстро обездвижить Матвея и спуститься во двор.

Он осмотрел сидевшую на стуле женщину. Ее плечи едва заметно вздрагивали.

– Не задохнется? – спросил он стоящего в проходе Дыма.

– Не должна.

– Проверь! – неожиданно приказал Винт, удивившись возникшему у него чувству жалости.

Дым снял с головы женщины пакет. Бедняжка зажмурилась от света и втянула голову в плечи, словно опасаясь удара. На вид ей было лет пятьдесят.

«Наверное, ровесница матери», – подумал Винт, разглядывая худое лицо. Мокрые, седые волосы прилипли ко лбу. Рот был небрежно заклеен скотчем.

«Интересно, что бы я сделал с человеком, который так же обошелся с моей матерью?» – Возникший в голове вопрос неожиданно подтолкнул Винта к несвойственной ему мысли.

– Вы не будете кричать, если мы отклеим ленту? – спросил он.

Женщина замотала головой.

Винт посмотрел на Дыма. Тот молча взял за уголок ленты и рванул. Охнув, женщина открыла глаза.

– Как вас зовут?

– Зоя. – Женщина покосилась на стоявшего сбоку Дыма, потом снова перевела взгляд на Винта и робко добавила: – Ивановна…

– Вот что, Зоя Ивановна, – вздохнул Винт. – Сейчас в квартиру напротив придет один человек. Он причинил много вреда и должен понести наказание… Увидев, что из-за него можете пострадать вы, он, скорее всего, согласится выполнить наши условия.

– Этот человек Матвей Кораблев? – тихо спросила Зоя Ивановна.

– Вы его знаете? Расскажите мне о нем, – попросил Винт.

– Он живет здесь недавно, – пожала она плечами. – Был женат. Развелся. Сейчас у него девушка Марта.

– Опишите ее, – оживился Винт.

– Черные волосы, – она на секунду задумалась, – голубые глаза…

– Значит, Таю зовут Марта! – сделал вывод Винт. – А этот Матвей случайно не полицейский?

– Больше я о нем ничего не знаю.

Винт хотел задать еще один вопрос, как неожиданно в кармане куртки зазвонил телефон. Он вынул трубку и приложил ее к уху.

– Винт, с тебя причитается, – раздался уставший голос Лекаря. – Мы взяли этого клоуна.

– Как? – Не веря своим ушам, Винт дрожащей рукой переложил трубку к другому уху: – Повтори, что ты сказал?

– Что слышал, – тяжело дыша, ответил Лекарь. – Мимо машины шел. Парни вышли и сзади его нагнали… Делов на три копейки. По голове двинули, он до сих пор в отключке…

– Вы его не убили? – заволновался Винт, раздосадованный тем, что снова подфартило не ему, а Лекарю.

– Нет.

– А почему у тебя такой странный голос? – неожиданно насторожился Винт.

– Обычный голос, – хмыкнул Лекарь. – Просто пока этого кабана в багажник сунули, измотались. Тут ведь еще люди ходят. Пришлось объяснять, будто пьяный…

– Иду! – крикнул Винт и посмотрел на Дыма: – За мной!

Винт не стал дожидаться лифта, а бросился вниз по лестнице.

Машина Сахно стояла на том самом месте, где он и сказал. Рядом топтался кто-то из его парней. Винт оглянулся по сторонам. Улица была пустынна, лишь шуршали шинами редкие автомобили.

– Ну, что, показывай, где этот красавчик, – узнав в стоящем у машины силуэте Лекаря, бросил он.

– В багажнике, – буркнул Лекарь и стал пятиться за машину.

– Живее, чего как в штаны наложил? – засуетился Винт.

Ему не терпелось увидеть человека, причинившего за короткое время столько хлопот. По вине Кораблева Винта даже «вывели из тени», и теперь его каждая собака знает.

В последний момент, по-видимому, вспомнив о своем статусе, он оттеснил Лекаря в сторону и надавил на замок багажника. Дверца поднялась, и Винт наклонился, чтобы разглядеть лицо скорчившегося там человека. Неожиданно в глазах словно лопнул наполненный ослепительно-белым светом шар. На какое-то мгновение ему показалось, что он взорвался, разлетевшись на множество мелких осколков, которые вдруг стали вновь собираться в одном месте. Постепенно он ощутил голову, руки, ноги и открыл глаза, хотя некоторое время никак не мог понять, почему все пульсирует каким-то неестественным синим светом. Неожиданно его прошиб пот. Винт сидел на асфальте со скованными за спиной наручниками между двумя полицейскими машинами с включенными проблесковыми маяками. Рядом стоял здоровенный амбал в камуфлированной форме и маске с прорезями для глаз и рта. Сколько раз он видел это по телевизору и в страшных снах!

Эпилог

Голос диктора эхом объявил, что до отправления поезда Москва – Новосибирск осталось две минуты.

– Ну что, давайте прощаться? – засуетился Ивкин и протянул Матвею руку.

– До свидания, – отвечая на рукопожатие, кивнул Матвей.

– Спасибо тебе, дружище! – обнял Ивкина Адоратский.

– Это ты не меня, их благодари! – Ивкин подмигнул Марте. – Как они этого Шрека! Говорят, двадцать лет бесчинствовал, а Матвей с Мартой его раз – и за решетку!

– Ну, допустим, не без помощи друга в полиции, – посмотрел на скромно стоявшего сбоку Дешина Матвей.

– Не преувеличивай! – шутливо нахмурился тот.

– Ты давай, – перевел взгляд на Адоратского Ивкин, – как Люба поправится, сразу к нам. Отдохнешь. Или снова попытаешься за границу сбежать?

– Хватит шутить, – помрачнел Адоратский. – Тебя бы так…

– Сколько твою голубушку эти врачи-вредители в искусственной коме держали?

– Больше недели…

– Гады…

– Послушай, я что-то так закрутился с этими вашими допросами и очными ставками, что так и не понял, а как тебе удалось так легко уговорить Лекаря помочь нам? – глядя, как Ивкин забирается в вагон, спросил у Дешина Матвей. – Он ведь далеко не простой бандит.

– Этот гаденыш работал на меня, – ответил следователь. – Представь его состояние, когда перед его ясными очами возник я. Он понял, что дела зашли слишком далеко. Ведь мы хотели вызвать ОМОН раньше, они все равно взяли бы Винта. Вот Лекарь и испугался, что, оказавшись с ним за решеткой, тот узнает, как он все это время сливал нам информацию.

– То есть, вынудив обманом прийти Винта к машине, он причинил ему меньшее зло, чем своим стукачеством?

– В какой-то мере да, – кивнул Дешин. – Однако больше всего Лекарь боялся другого. Пару месяцев назад благодаря ему «закрыли» очень серьезного человека. Вот тот, если что, точно не простит ему эту «услугу».

– Как я понял, ты теперь готовишь новую дырку на своем кителе? – шутливо спросил Матвей.

– На этот раз награда не найдет своего героя, – грустным голосом сообщил Дешин. – С утра пришло распоряжение подготовить дело Адоратского к передаче в ФСБ.

– Чего так? – сделал вид, будто удивился, Матвей.

На самом деле из выпуска новостей он уже знал, что с арестом Шрека и его людей странным образом совпал отъезд из страны высокопоставленного чиновника по фамилии Набокин, который по приезде в Лондон тут же заявил, будто скрывается от российских спецслужб, начавших его преследование по политическим мотивам. Не было секретом, что этот человек курировал работу электронной промышленности. Матвей допускал, что гибель утром в автомобильной катастрофе одного из сенаторов тоже как-то связана с этим делом.

Content

Альберт Байкалов
Смертельная роль

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог