Авакьян Сурен Адибекович

Свобода вероисповедания как конституционно-правовой институт

С.А.Авакьян

Свобода вероисповедания как конституционно-правовой институт

Общие подходы

Россия в XX в. прошла сложный путь формирования отношения к религии и чувствам верующих. В период монархии государство возвело в ранг юридической обязательности указание религиозной принадлежности подданных, оставляя человеку свободу выбора исповедуемой религии, но не допуская возможности отказаться от исповедания религии, выбрать и тем более проповедовать атеистические убеждения. В документах полагалось указывать религиозное вероисповедание. Были введены категория государственной религии и органы государственного управления религиозными делами. Церкви поручалось выполнение ряда государственных функций (особенно регистрации актов гражданского состояния), а также предусматривалось участие в идеологическом и духовном воспитании населения (обязательность преподавания религии в учебных заведениях, сопровождение государственных церемоний религиозными обрядами, введение категории армейских священнослужителей и т. п.).

Провозглашение социалистического государства в России сопровождалось, помимо прочего, принятием актов об отделении церкви от государства и школы от церкви. В частности, декретом ВЦИК и СНК от 31 (18) декабря 1917 г. "О гражданском браке, о детях и о ведении актов состояния"[1] и особенно декретом СНК от 2 февраля (20 января) 1918 г. "Об отделении церкви от государства и школы от церкви"[2] запрещалось принимать какие-либо местные законы и постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести либо устанавливали бы какие-то преимущества или привилегии по признаку вероисповедной принадлежности граждан. Церковь отделялась от государства, т. е. утрачивала статус государственной церкви, с упразднением государственного управления ею. Больше не требовалось указывать религиозную принадлежность в официальных документах. Становилось невозможным сопровождение религиозными церемониями государственных и иных публично-правовых мероприятий. Акты гражданского состояния поручались исключительно гражданской власти.

В законодательстве первых лет советской власти чувствовались, с одной стороны, необходимость считаться с тем, что подавляющая часть населения была верующей, с другой стороны, начало проявления враждебного отношения новой идеологии к религии. И поэтому вроде бы проявлялась терпимость к исповеданию религии, но вместе с тем религия настолько считалась личным делом гражданина, что все возможные публичные способы приобщения к ней запрещались. В частности, в связи с отделением школы от церкви нельзя было вести обучение религиозным вероучениям не только во всех государственных и общественных, но и в тех частных учебных заведениях, где преподавались общеобразовательные предметы (а разве мыслима школа, где бы их вообще не было!). Граждане могли учить и учиться религии частным образом. Не запрещался церковный брак, однако наряду с обязательным гражданским браком.

Особенно хотелось бы обратить внимание на следующее. Декрет 1918 г. провозглашал, что никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения своих гражданских обязанностей. Однако допускались изъятия из этого положения с условием замены одной гражданской обязанности другой и в каждом отдельном случае по решению народного суда. В последующем в развитие данной нормы даже была предусмотрена возможность замены военной службы. Декретом СНК РСФСР от 4-января 1919 г. "Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям"[3] лицу предоставлялось "право по решению народного суда заменить таковую (воинскую повинность. — С.А.) на определенный срок призыва его сверстников санитарной службой преимущественно в заразных госпиталях или иной соответствующей общеполезной работой по выбору самого призываемого".

Показательна для того времени норма ст. 13 Конституции РСФСР 1918 г.: "В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами". Как видим, нормой вводятся понятия религиозной и антирелигиозной пропаганды, т. е. воинствующее начало соперничества, поскольку известно, что пропаганда — это активные действия. Между тем по отношению к религии, если уж это частное дело, лучше говорить о распространении взглядов, чем о пропаганде.

Казалось бы, можно считать положительным то, что ст. 13 Конституции 1918 г. допускала пропаганду религиозных догм и взглядов, тем самым вроде бы приравнивая ее к антирелигиозной пропаганде. Но провозглашая религию частным делом, в качестве ее пропагандиста государство, конечно, видит отдельных граждан и конфессии. А кто же занимается антирелигиозной пропагандой? Хотя в норме Конституции прямо об этом не сказано ничего и можно предположить, что антирелигиозная пропаганда — дело как бы общественное, научное, в действительности это не так. Социалистическое государство по своей сути — атеистическое государство. Поэтому прежде всего именно оно само и будет заниматься антирелигиозной пропагандой. И конечно, в данном случае и те и другие пропагандисты попадают, используя спортивную терминологию, в разные "весовые категории". Государство может использовать весь свой мощный аппарат для популяризации взглядов, построенных на атеизме.

К сожалению, последующее развитие общественных отношений в стране показало, что государство в полной мере использовало свои возможности для того, чтобы принудительно обеспечить светский характер жизни людей, осуществления ими своих прав и выполнения обязанностей. О возможности замены военной службы на иные обязанности не вспоминали более 70 лет.

Впоследствии полностью подтвердилось то, что в отношении к пропаганде, связанной с религией, государство исходило из приоритета антирелигиозной пропаганды. Например, в ст. 52 Конституции СССР 1977 г. говорилось: гражданам СССР "гарантируется свобода совести, то есть право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести антирелигиозную пропаганду". Здесь уже нет никакой речи о возможности религиозной пропаганды, сказано только об отправлении культов. А тем же, кто не исповедует религии, дается право вести антирелигиозную пропаганду. И хотя речь идет о праве граждан, не стоит заблуждаться на этот счет: отражена государственная концепция отношения к религии. Не имеет принципиального значения и то, что в государственных органах отсутствовали структурные подразделения антирелигиозной пропаганды — как известно, данную функцию взяли на себя идеологические отделы правящей Коммунистической партии. К тому же в высших учебных заведениях гуманитарного профиля были курсы научного атеизма — обязательные или факультативные, а в школе (целиком государственной) антирелигиозная пропаганда пронизывала соответствующие предметы.

90-е годы в нашей стране стали временем не только демократизации общественного строя, изменения политической и социальной сущности государства. Произошли радикальные изменения в отношении к религии. 15 декабря 1990 г. ст. 50 Конституции РСФСР 1978 г. получает новую редакцию. В ней говорится, что гражданам РСФСР гарантируется свобода совести и вероисповеданий, включая право каждого человека свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения, исповедовать любую религию или не исповедовать никакой и действовать в соответствии со своими убеждениями при условии соблюдения законов государства. Религиозные объединения в РСФСР отделены от государства. Государственная система образования носит светский характер. Все религии и религиозные объединения равны перед законом. Запрещаются ограничения прав граждан, разжигание вражды и ненависти по признаку отношения к религии.

Как видим, в указанной норме речь о пропаганде вообще, тем более атеистической, уже не шла, говорилось о возможности выбирать, иметь и распространять как религиозные, так и иные убеждения (под "иными" надо понимать и на тот момент, и позже атеистические убеждения, поскольку распространение иных идей больше связано со свободой слова и правом на информацию). Вместе с тем были сохранены два постулата общего положения религии в государстве: отделение от государства и светский характер государственной системы образования.

25 декабря 1990 г. был принят Закон РСФСР "О свободе вероисповеданий"[4], в целом имевший положительное значение в обеспечении прав и интересов верующих, в восстановлении подобающей роли конфессий в духовной жизни общества и нормализации отношений государства с ними.

Конечно, общественные отношения в целом и в связи с осуществлением вероисповедальных прав развивались непросто. Поэтому, естественно, новая Конституция Российской Федерации 1993 г. должна была уделить внимание этой проблеме.

Во-первых, в качестве одной из основ конституционного строя РФ в гл. 1 Конституции закрепляется светский характер Российского государства. Согласно ст. 14, Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

Во-вторых, в ст. 28 Конституции закреплены свободы и права человека в связи с религией: "Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними". Обратим внимание на то, что предшествующие конституции говорили о соответствующих свободах и правах граждан РФ, действующая Конституция гарантирует их "каждому", т. е. как гражданам РФ, так и иностранцам, лицам без гражданства, находящимся на территории страны.

В-третьих, Конституция запрещает использование религиозного фактора для осложнения отношений между людьми. Так, в соответствии с ч. 5 ст. 13 Конституции РФ запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели и действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности РФ, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни. В ст. 19 провозглашается равенство прав и свобод человека и гражданина независимо в том числе от отношения к религии. Ст. 29, гарантируя каждому свободу мысли и слова, говорит о том, что не допускаются пропаганда и агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещаются пропаганда социального, расового, национального и религиозного превосходства.

Хотя нами перечислены лишь статьи, где прямо говорится о религии, религиозные свободы обеспечиваются и иными нормами Конституции. Обратим внимание, в частности, на ч. 2 ст. 17, гласящую, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения; конечно, это относится и к религиозным свободам и правам. Согласно ст. 18, права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельности законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Данное принципиальное положение означает, что все нормы права и действия властей должны учитывать в числе других и интересы конфессий и верующих. Право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22) означает и невозможность задержания по принципу исповедания какой-то религии, если при этом не нарушаются законы государства. Право на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (ст. 26) очень важно для религиозной сферы. Перечень можно было бы продолжить, но вывод сам по себе очевиден: вся Конституция в целом является гарантом прав и интересов конфессий и верующих.

В настоящее время в Российской Федерации действует новый Федеральный закон от 26 сентября 1997 г. "О свободе совести и религиозных объединениях"[5]. Рождался он непросто, вызывая активные дискуссии внутри страны и за рубежом (даже в парламентах отдельных государств).

В отличие от других законов, где преамбулы (т. е. вступительные тексты), как правило, не имеют самостоятельного значения и объясняют цели акта, в названном Законе уже преамбула имеет важное политическое и конституционно-правовое звучание. Приведем ее полностью (надеемся, читатель извинит нас за то, что текст изложен подряд, а не с абзацев, как это сделано в самом документе):

"Федеральное Собрание Российской Федерации, подтверждая право каждого на свободу совести и свободу вероисповедания, а также на равенство перед законом независимо от отношения к религии и убеждений, основываясь на том, что Российская Федерация является светским государством, признавая особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры, уважая христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России, считая важным содействовать достижению взаимного понимания, терпимости и уважения в вопросах свободы совести и свободы вероисповедания, принимает настоящий Федеральный закон".

В преамбуле Закона следует особо отметить два фактора. Один заключается в том, что признается особая роль православия в истории России. Это связано, надо полагать, с тем, что православие является религией основной государствообразующей нации и оно всегда участвовало в укреплении Российского государства. Федеральное Собрание вместе с тем засвидетельствовало свое уважение к христианству, исламу, буддизму, иудаизму и иным религиям, распространенным у других народов России. Это не "ранжирование" религий, а именно учет степени их распространенности в Российской Федерации. Отсюда и второй фактор: содержание Закона свидетельствует о том, что никаких юридических преимуществ названные религии не имеют ни друг перед другом, ни перед иными религиями (верованиями).

Имея в виду то, что наше государство — федеративное и в разных его частях существуют и сосуществуют различные конфессии, очень важно подчеркнуть, что названный Федеральный закон является актом прямого действия на всей территории РФ. Ст. 2 Закона гласит, что законодательство о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях состоит из соответствующих норм Конституции РФ, ГК, из данного Федерального закона, из принимаемых на их основании иных нормативных правовых актов РФ, а также нормативных правовых актов субъектов РФ. Вместе с тем в ч. 2 ст. 2 сказано о том, что права человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания регулируются федеральным законом. Законы и иные нормативные правовые акты, принимаемые в РФ и затрагивающие реализацию права на свободу совести и свободу вероисповедания, а также деятельность религиозных объединений, должны соответствовать Федеральному закону 1997 г. В случае противоречия нормативных правовых актов субъектов РФ этому Федеральному закону по вопросам защиты права на свободу совести и свободу вероисповедания и по вопросам деятельности религиозных объединений действует указанный Федеральный закон.

Следует немного коснуться понятийного аппарата в рассматриваемой сфере. В советском законодательстве понятия "свобода совести" и "свобода (право) религиозного вероисповедания" были равнозначными. Это хорошо видно из упоминавшейся ранее ст. 52 Конституции СССР 1977 г.: ею гарантируется свобода совести, т. е. право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести антирелигиозную пропаганду.

Аналогичной была и ст. 50 Конституции РСФСР 1978 г. Но при изменении данной Конституции 15 декабря 1990 г. в статье уже говорилось о том, что гарантируется "свобода совести и вероисповеданий". Принятый же 25 декабря 1990 г. Закон РСФСР именовался "О свободе вероисповеданий", а в ст. 1 его задачами объявлялось регулирование возникающих в этой области общественных отношений в целях соблюдения и единообразного осуществления на всей территории РСФСР принципов свободы совести, закрепленных в Конституции РСФСР, а также реализации права граждан на пользование этой свободой. Т. е. несмотря на то что 10 днями раньше статья Конституции получила новую редакцию и в ней говорилось о свободе совести и вероисповеданий, в Законе по-прежнему речь велась о принципах свободы совести.

Конституция 1993 г. предусматривает, что каждому гарантируется "свобода совести, свобода вероисповедания". Таким образом, на конституционном уровне теперь свобода совести хотя и связывается со свободой вероисповедания, тем не менее не отождествляется с ней, как это было ранее. В чем же дело? Очевидно, в том, что их в принципе стали считать близкими, но самостоятельными понятиями. Свобода совести имеет как бы два аспекта. Один — это свобода морально-этических воззрений человека (т. е. что считать добром и злом, добродетелью или подлостью, хорошим или плохим поступком, честным или бесчестным поведением и т. д.). Отсюда, кстати, распространенные представления о порядочности, совестливости человека. Есть некий идеал, эталон, с которым можно соизмерять каждую личность. Другой аспект свободы совести — это как раз и есть внутренняя (духовная) возможность личности выбрать себе подобный идеал и поклоняться ему. Свобода вероисповедания представляет собой возможность верить в существование такого идеала не в виде кого-то из окружающих, а в виде необычного (божественного) существа, не только самого честного, справедливого, гуманного, но и думающего о нравственной чистоте каждого из нас, помогающего нам выбрать истинный путь, удерживающего от плохих поступков, настраивающего на помощь ближнему. Поскольку подобному существу принадлежат все самые лучшие качества — это сближает, а то и идентифицирует свободу вероисповедания со свободой совести.

Вместе с тем необходимо указать на то, что Федеральный закон 1997 г. "О свободе совести и религиозных объединениях" не проводит каких-либо различий между свободой совести и свободой вероисповедания, по тексту акта они используются совместно в виде обобщенного понятия. Причем надо отметить, что в Законе предусмотрено одно право личности, охватывающее обе данные свободы. Ст. 3 именуется "Право на свободу совести и свободу вероисповедания".

Из анализа ст. 28 Конституции и ст. 3 Закона следует, что к содержанию данного права и соответствующих свобод нужен многоаспектный подход.

Во-первых, по возможностям человека. Норма Конституции и повторяющая ее (но с некоторыми новациями) статья Закона говорят о том, что у личности есть право: исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой; свободно выбирать и менять (это слово добавлено в Законе), иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Представляется существенным положение, записанное в ч. 3 ст. 2 Закона: ничто в законодательстве о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях не должно истолковываться в смысле умаления или ущемления прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания, гарантированных Конституцией РФ или вытекающих из международных договоров РФ.

Закон устанавливает (ч. 2 ст. 3), что право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено федеральным законом только в той мере, в какой это требуется в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Во-вторых, по кругу субъектов данного права. Как уже отмечалось, согласно ст. 28 Конституции, указанное право гарантируется "каждому". Детализируя это положение, Федеральный закон 1997 г. устанавливает, что иностранные граждане и лица без гражданства, законно находящиеся на территории РФ, пользуются правом на свободу совести и свободу вероисповедания наравне с гражданами РФ и несут установленную федеральными законами ответственность за нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях.

В-третьих, по обеспечению равенства в осуществлении названного права. В этом отношении Федеральный закон 1997 г., с одной стороны, не допускает установления преимуществ, ограничений или иных форм дискриминации в зависимости от отношения к религии (ч. 3 ст. 3), а с другой — провозглашает то, что граждане РФ равны перед законом во всех областях гражданской, политической, экономической, социальной и культурной жизни независимо от их отношения к религии и религиозной принадлежности (ч. 4 ст. 3). Гражданин РФ в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой. По просьбам религиозных организаций решением Президента РФ священнослужителям в соответствии с законодательством РФ о воинской обязанности и военной службе в мирное время может предоставляться отсрочка от призыва на военную службу и освобождение от военных сборов.

В-четвертых, в обеспечении равной защиты и гарантий при осуществлении религиозных прав. В этом подходе также можно выделить несколько направлений.

1. Никто не обязан сообщать о своем отношении к религии и не может подвергаться принуждению при определении своего отношения к религии, к исповеданию или отказу от исповедания религии, к участию или неучастию в богослужениях, других религиозных обрядах и церемониях, в деятельности религиозных объединений, в обучении религии.

2. Запрещается вовлечение малолетних в религиозные объединения, а также обучение малолетних религии вопреки их воле и без согласия их родителей или лиц, их заменяющих.

3. Наказывается воспрепятствование осуществлению религиозных прав. Согласно ч. 6 ст. 3 Закона, воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и свободу вероисповедания, в том числе сопряженное с насилием над личностью, с умышленным оскорблением чувств граждан в связи с их отношением к религии, с пропагандой религиозного превосходства, с уничтожением или с повреждением имущества либо с угрозой совершения таких действий, запрещается и преследуется в соответствии с федеральным законом. Проведение публичных мероприятий, размещение текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания запрещаются.

4. Тайна исповеди охраняется законом. Священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему на исповеди.

Отношения государства и религиозных объединений

Один из ключевых вопросов рассматриваемой проблемы — взаимоотношения государства и религиозных объединений. Исходные позиции уже упоминались нами: Россия является светским государством, поэтому не может быть провозглашения (установления) религий в качестве государственных, обязательных. Закрепленное в ст. 14 Конституции правило о том, что религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом, надо полагать, устраивает не только государство, но и сами религиозные объединения. Как раз при таком положении проявляется и обеспечивается их юридически равное положение в обществе и государстве.

Правда, это не исключает вопросов: а как же дело обстоит на самом деле; нет ли косвенного выделения государством тех религий, к которым принадлежат большие группы населения? Ответ должен быть очевидным: если юридически никакого выделения быть не может, то в реальных взаимоотношениях государство, безусловно, должно (вынуждено) считаться с тем, какова роль той или иной религии в жизни населения страны в целом, в отдельном субъекте РФ или даже отдельно взятом населенном пункте.

Причем в данном случае было бы неправильно спешить с выводом о том, что повышенное внимание опять же зависит от масштабности вероисповедания. Порой бывает прямо обратное: у больших конфессий (или в большинстве регионов страны) в целом есть понимание своего места в государстве и в жизни людей; проблемы как раз возникают на отдельных территориях. Наглядным примером служат Чечня, где в отличие от других частей страны с распространенным мусульманским вероисповеданием осуществляются попытки превращения ислама в государственную религию, а шариатских норм — в юридически обязательные правила жизни людей и оценки их поступков, или несколько сел Дагестана, объявивших неприятие светской власти и желание жить только по религиозным нормам. Подобные шаги требуют нередко особого внимания государства; достаточно отметить, что в Дагестан для улаживания конфликта между населением сел и властями республики выезжал министр внутренних дел РФ.

Федеральный закон устанавливает, что на основании конституционного принципа отделения религиозных объединений от государства последнее не вмешивается в определение гражданином своего отношения к религии и религиозной принадлежности, в воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии с убеждениями указанных лиц и с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания. Государство не возлагает на религиозные объединения выполнение функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления. Оно не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит федеральному закону. Государство обеспечивает светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.

Конечно, отношения государства и религиозных объединений нельзя представить как движение абсолютно не пересекающихся объектов. Поскольку между ними не могут не возникать различные контакты, государство обязано четко определить свое принципиальное исходное положение для всех возможных случаев. Думается, в этом плане особенно важны следующие позиции.

Прежде всего, государство — единственная нормативно регулирующая инстанция для всех без исключения религиозных объединений. Иначе говоря, только от государства могут исходить обязательные нормы, определяющие исходный статус и основные правила "нахождения" в государстве и обществе любых вероисповедальных организаций.

Далее, государство — и достоинство нового Федерального закона в том, что он четко говорит об этом, — свойственными ему средствами создает условия нормальной деятельности религиозных объединений. В частности, в ч. 3 ст. 4 Закона установлено, что государство регулирует предоставление религиозным организациям налоговых и иных льгот, оказывает финансовую, материальную и иную помощь религиозным организациям в реставрации, содержании и охране зданий и объектов, являющихся памятниками истории и культуры, а также в обеспечении преподавания общеобразовательных дисциплин в образовательных учреждениях, созданных религиозными организациями в соответствии с законодательством РФ об образовании.

Федеральный закон 1997 г. предусматривает различные пути материального содействия государства выполнению функций религиозных объединений. Это может быть передача в собственность религиозных организаций имущества от государства (ч. 2 ст. 21). Подобная возможность должна учитываться в особенности потому, что в свое время многие объекты, принадлежавшие церкви, были национализированы и таким образом перешли в собственность государства. Сегодня данный канал пополнения собственности религиозных организаций используется достаточно широко. Кроме того, согласно Закону, религиозные организации вправе использовать для своих нужд земельные участки, здания и имущество, предоставляемые им государственными, муниципальными, общественными и иными организациями и гражданами. Причем передача в пользование по функциональному назначению культовых зданий и сооружений с относящимися к ним земельными участками и иного имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности, осуществляется безвозмездно (ч. 1 и 2 ст. 22).

Наконец, очень важно то, что государство оставило за собой функцию надзора и контроля за исполнением законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях. На основании ст. 25 Закона надзор за исполнением указанного законодательства возложен на органы прокуратуры РФ. А зарегистрировавший религиозную организацию орган (т. е. орган юстиции) осуществляет контроль за соблюдением ею устава относительно целей и порядка деятельности организации.

Нельзя не обратить внимания на то, что законодатель исходит из того, что сама по себе деятельность религиозных объединений свободна от государственного вмешательства. Предметом надзора является исполнение ими законодательства. А контролирующий орган своим объектом имеет соблюдение организацией устава не вообще, а в части целей и порядка деятельности.

Думается, для надзорных и контрольных органов повседневное внимание к функционированию религиозных организаций не служит ни целью, ни тем более самоцелью. Только соблюдение законодательства и в этом плане устава, составленного в соответствии с Законом, требует их внимания. Однако если уж такая потребность возникла, соответствующий орган будет интересоваться всеми аспектами деятельности религиозного объединения. Не случайно, например, при регистрации религиозной организации необходимо представить помимо прочих и сведения об основах вероучения и о соответствующей ему практике этих религии и объединения (хотя не стоит закрывать глаза на то, что подобная возможность таит опасность высокой степени усмотрения органов Министерства юстиции при регистрации религиозных организаций).

Кроме того, новый Федеральный закон повышает роль судебной защиты прав и интересов религиозных объединений. Любые шаги государственных органов, отказывающих в регистрации религиозной организации, препятствующих деятельности законно существующих религиозных объединений, а также действия, направленные на ликвидацию упомянутых объединений, могут стать предметом судебного разбирательства.

Следует также отметить, что в новом Федеральном законе достаточно внимания уделено принципам отношений (можно даже сказать, поведения) государства и религиозных организаций в публичной сфере. Исходя из признания светского характера Российского государства, Закон устанавливает, что деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и церемониями. Должностные лица органов государственной власти, других государственных органов и органов местного самоуправления, а также военнослужащие не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии.

В свою очередь на основе конституционного принципа отделения религиозных объединений от государства Законом определено, что религиозное объединение: создается и осуществляет свою деятельность в соответствии с собственной иерархической и институционной структурой, выбирает, назначает и заменяет свой персонал согласно собственным установлениям; не выполняет функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления; не участвует в выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления; не участвует в деятельности политических партий и политических движений, не оказывает им материальную и иную помощь.

Если в одних случаях отношений государства и религиозных объединений в публичной сфере все более или менее ясно, в других этого утверждать нельзя. Например, при вступлении в должность Президента Российской Федерации присутствовали главы наиболее распространенных конфессий России и от имени их всех Патриарх Московский и Всея Руси выступал с поздравлениями Президенту и пожеланиями ему успешной работы. Вполне очевидно, что о религиозном обряде, о церемонии здесь говорить не приходится. Соответствующие лица просто представляли большие группы граждан России, а их участие в инаугурации Президента свидетельствует не только о высоком авторитете религий, но и о конструктивных отношениях церковных иерархов с руководством государства. Однако в последнее время имеют место факты освящения священнослужителями введения в действие новых государственных учреждений, воинских частей, военных кораблей и т. д. В подобных ситуациях следовало бы уточнить, как нужно расценивать такую деятельность священнослужителей, необходима ли она, не является ли это косвенной формой превратного понимания норм Закона.

На волне всеобщей демократизации в 1989 г. в состав Съезда народных депутатов СССР был избран ряд священнослужителей, причем высших иерархов церкви. Избирались священнослужители и депутатами нижестоящих представительных органов государственной власти. Естественно, что участвовали они в деятельности Советов в качестве граждан РФ.

Новый российский Федеральный закон 1997 г. тоже в принципе не запрещает участия членов религиозных объединений в общественно-политической жизни страны. Ч. 6 ст. 4 Закона предусматривает: "Отделение религиозных объединений от государства не влечет за собой ограничений прав членов указанных объединений участвовать наравне с другими гражданами в управлении делами государства, выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления, деятельности политических партий, политических движений и других общественных объединений".

Несомненно, участие в политических партиях — личное дело верующих, так же как и желание быть избранным депутатом представительного органа, главой муниципального образования и т. д. Однако ряд конфессий уже в 1990 г. определился в том плане, что священнослужителям все-таки нецелесообразно становиться депутатами. Уж очень было сильным и остается таковым противостояние внутри представительных органов государственной власти или местного самоуправления по партийному признаку. Задача же религиозного деятеля заключается в содействии социальному миру, духовной терпимости людей.

Одновременно требует взвешенной оценки присутствие государственных деятелей на религиозных церемониях во время религиозных праздников. Как частное лицо Президент РФ, конечно же, может посетить церковь во время богослужения. Но поскольку происходит это обычно только в самые большие праздники и в главном кафедральном соборе, где обряд осуществляется Патриархом, появление на такой церемонии Президента выглядит как бы политическим шагом, выражением косвенной государственной благосклонности к данной религии. Не принадлежа к другим вероисповеданиям, Президент не посещает, например, мечеть, синагогу или буддийский храм во время больших праздников соответствующих религий. В свою очередь региональные лидеры, следуя данному примеру, посещают по торжественным поводам храмы тех религий, к которым сами принадлежат. Невольно дается пища для размышлений о государственных предпочтениях в отношении к конфессиям.

Вопросы создания и ликвидации религиозных объединений

Специальные законы, посвященные свободе вероисповеданий, обычно подробно регулируют вопросы создания религиозных объединений. Не составляет исключения и новый российский Закон 1997 г. В его ст. 6 определяется понятие религиозного объединения. Таковым в РФ признается добровольное объединение граждан РФ, иных постоянно и на законных основаниях проживающих на территории РФ лиц, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры и обладающее соответствующими этой цели признаками: вероисповедание; совершение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний; обучение религии и религиозное воспитание своих последователей.

Сравнивая действующий Закон с Законом 1990 г., можно увидеть некоторые примечательные особенности. В развитие Конституции РФ Закон 1997 г. считает религиозным объединением такое добровольное объединение, в которое входят наряду с гражданами РФ и иные лица, т. е. иностранцы и лица без гражданства. Предшествовавший Закон оперировал в основном категорией "гражданин", что предполагало пользование правом на религиозное вероисповедание главным образом для граждан РСФСР. Одновременно следует отметить, что Закон 1997 г. не позволяет иностранным гражданам и лицам без гражданства самостоятельно, без участия граждан РФ образовывать религиозные объединения. Учредителями местной религиозной организации могут быть только граждане РФ. А это означает, что другие категории лиц имеют возможность лишь подключаться, вступать в соответствующее религиозное объединение. Подобное решение законодателя представляется вполне оправданным: отправление культа может быть делом каждого конкретного человека независимо от его государственной принадлежности, но использование организационных средств для создания новых религиозных объединений без участия граждан РФ было бы неестественным.

Еще на одно обстоятельство хотелось бы обратить внимание, сравнивая два закона. Закон 1990 г. гласил (ст. 17), что исповедание и распространение веры включает в себя, в частности, совершение культа, распространение своих убеждений в обществе непосредственно или через средства массовой информации. Названный Закон если не в прямой, то в косвенной форме предполагал активную позицию верующих, не только лично исповедующих веру, но и убеждающих в ее ценностях других членов общества как собственным словом, так и через СМИ. В этом ощущался отголосок предыдущего времени: тогда была свобода антирелигиозной пропаганды, теперь допускалась другая крайность — гарантировалась свобода религиозной пропаганды.

Закон 1997 г. от этого отказался. Из приведенных положений ст. 6 можно видеть, что распространение веры происходит естественными для религиозных объединений и верующих путями: через богослужение, иные обряды и церемонии, воздействующие на всех, кто при этом присутствует; через обучение религии и религиозное воспитание своих последователей. Указанное положение отнюдь не означает того, что религиозные объединения не используют и не могут использовать каналы СМИ для передач религиозного содержания. Подобные передачи и публикации вполне возможны и потому, что у любого вероисповедания есть последователи, и потому, что каждая законно действующая конфессия имеет право распространять информацию о своих сути и учении. Надо сказать, что именно в таком ключе следует рассматривать и преподавание религиозных дисциплин в высших учебных заведениях. Специальное же религиозное образование получают в профессиональных учебных заведениях. Обучение детей религии в государственных или муниципальных образовательных учреждениях возможно лишь по просьбе родителей, по желанию детей, с разрешения администрации учебного заведения, согласованного с соответствующим органом местного самоуправления (ч. 4 ст. 5 Федерального закона 1997 г.).

Закон 1990 г. не воспринял существовавшее ранее деление религиозных объединений на религиозные группы и религиозные общества (первые были меньшими, вторые — большими по численности). В нем использовалась только категория религиозного объединения, в котором должно было состоять не менее 10 совершеннолетних граждан и устав которого подлежал регистрации в органе юстиции для получения прав юридического лица. Закон прямо не говорил о возможности существования религиозного объединения без регистрации устава.

Федеральный закон 1997 г. (ст. 6) предусмотрел, что религиозные объединения могут создаваться в форме религиозных групп и религиозных организаций. Он специально запретил создание религиозных объединений в органах государственной власти, других государственных органах, государственных учреждениях и органах местного самоуправления, воинских частях, государственных и муниципальных организациях. Закон также ввел запрет на создание и деятельность религиозных объединений, цели и функции которых противоречат закону.

Религиозной группой в Федеральном законе 1997 г. признается добровольное объединение граждан, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры, осуществляющее деятельность без государственной регистрации и приобретения правоспособности юридического лица. Помещения и необходимое для деятельности религиозной группы имущество предоставляются в пользование группы ее участниками. Граждане, образовавшие религиозную группу с намерением в дальнейшем преобразовать ее в религиозную организацию, уведомляют о ее создании и начале деятельности органы местного самоуправления. Религиозные группы имеют право совершать богослужения, другие религиозные обряды и церемонии, а также осуществлять обучение религии и религиозное воспитание своих последователей.

Религиозной организацией по Закону 1997 г. признается добровольное объединение граждан РФ, иных постоянно и на законных основаниях проживающих на территории РФ лиц, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры и в установленном законом порядке зарегистрированное в качестве юридического лица. Религиозные организации в зависимости от территориальной сферы их деятельности подразделяются на местные и централизованные. К местным религиозным организациям относятся такие, которые состоят не менее чем из 10 участников, достигших 18-летнего возраста и постоянно проживающих в одной местности либо в одном городском или сельском поселении. Централизованная религиозная организация должна в соответствии со своим уставом включать не менее трех местных религиозных организаций.

Как видим, Закон 1997 г. подходит с определенными критериями к классификации религиозных объединений: группы существуют без государственной регистрации и приобретения прав юридического лица, религиозные организации обязательно подлежат государственной регистрации и с совершением ее приобретают права юридического лица. Исповедовать и распространять веру можно, следовательно, на основе добровольного объединения любого количества лиц, создающих группу.

В новом Законе предусмотрено еще одно весьма важное обстоятельство. Учредить местную религиозную организацию, не имея предварительно созданной религиозной группы или уже существующей централизованной религиозной организации, практически невозможно. Согласно ст. 9 Закона, учредителями местной религиозной организации могут быть не менее 10 граждан РФ, объединенных в религиозную группу, у которой имеется подтверждение о ее существовании на этой территории на протяжении не менее 15 лет, выданное органами местного самоуправления, или подтверждение о вхождении в структуру централизованной религиозной организации того же вероисповедания, выданное указанной организацией. Если централизованной организации нет, то она образуется при наличии не менее трех местных религиозных организаций.

А поскольку для образования последних надо 15 лет подтверждать существование религиозных групп, их наличие уже становится значимым юридическим фактором. Не случайно в ст. 7 Закона, как уже указывалось, говорится о том, что граждане, образовавшие религиозную группу с намерением в дальнейшем преобразовать ее в религиозную организацию, уведомляют о ее создании и начале деятельности органы местного самоуправления. Получается, что уже в самом начале пути они должны представлять свои перспективные цели и действовать подобающим образом.

Прежний Закон говорил о регистрации уставов (положений) религиозных объединений. Новый Закон предусматривает регистрацию религиозных организаций. В принципе, особенно если учитывать правовые последствия, разницы здесь большой нет. Вместе с тем нормой о регистрации именно самих организаций, а не их уставов Закон 1997 г. как бы подчеркивает, что религиозная организация существует с момента не ее образования, а именно регистрации.

Непременным условием существования религиозной организации является наличие у нее устава. Согласно ст. 10 Федерального закона 1997 г., религиозная организация действует на основании устава, который утверждается ее учредителями или централизованной религиозной организацией и должен отвечать требованиям гражданского законодательства РФ. В уставе религиозной организации указываются: наименование, место нахождения, вид религиозной организации, вероисповедание и в случае принадлежности к существующей централизованной религиозной организации наименование последней; цели, задачи и основные формы деятельности; порядок создания и прекращения деятельности; структура организации, ее органы управления, порядок их формирования и компетенция; источники образования денежных средств и иного имущества организации; порядок внесения изменений и дополнений в устав; порядок распоряжения имуществом в случае прекращения деятельности; другие сведения, относящиеся к особенностям деятельности данной религиозной организации.

Однако на государственную регистрацию религиозной организации в орган юстиции представляется целый набор документов (ч. 5 ст. 11 Закона): заявление о регистрации; список лиц, создающих религиозную организацию, с указанием гражданства, места жительства, даты рождения; устав религиозной организации; протокол учредительного собрания; документ, подтверждающий существование религиозной группы на указанной территории на протяжении не менее 15 лет и выданный органом местного самоуправления, или документ, подтверждающий ее вхождение в централизованную религиозную организацию и выданный ее руководящим центром; сведения об основах вероучения и соответствующей ему практики, в том числе об истории возникновения религии и названного объединения, о формах и методах его деятельности, об отношении к семье и браку, к образованию, об особенностях отношения к здоровью последователей этой религии, об ограничениях для членов и служителей организации в отношении их гражданских прав и обязанностей; документ, подтверждающий место нахождения (юридический адрес) создаваемой религиозной организации.

Сравнивая новый Закон с предыдущим, можно констатировать, что процесс регистрации усложнился. Ранее, при регистрации устава, требовалось представить только его. Теперь же, при регистрации религиозного объединения, одними из наиболее важных становятся сведения об основах вероучения, причем с подробной расшифровкой. Очевидно, что без представления документа о таких сведениях регистрирующий орган просто не будет (да и не вправе) рассматривать заявление о регистрации. Кроме того, при регистрации данный орган имеет право оценить характер вероисповедания и отказать в регистрации. В соответствии со ст. 12 Закона религиозной организации может быть отказано в государственной регистрации, если, в частности: цели и деятельность религиозной организации противоречат Конституции и законодательству РФ — со ссылкой на конкретные статьи законов; создаваемая организация не признана в качестве религиозной; устав и другие представленные документы не отвечают требованиям законодательства РФ или содержащиеся в них сведения недостоверны.

Отказ в государственной регистрации должен быть мотивированным. Закон не допускает отказа по мотивам нецелесообразности создания религиозной организации. Отказ в регистрации, а также уклонение соответствующего регистрирующего органа от регистрации могут быть обжалованы в суд.

Известно, что в период подготовки и прохождения Федерального закона по стадиям законодательного процесса прозвучало немало обвинений в том, что он выдержан в духе благожелательного отношения к давно существующим в России вероисповеданиям и ограничения деятельности в РФ тех имеющихся за границей религиозных организаций, которые хотели бы создавать свои центры, объединения и распространять веру в нашей стране. Не вдаваясь во все детали споров, хотелось бы отметить следующее: государство действительно в данном Законе проявило сдержанное отношение к всевозможным религиозным организациям, желающим внедриться на российской почве. Как уже было сказано, Закон исходит из того, что в религиозных вероисповеданиях и церемониях должны непременно принимать участие граждане РФ. И если такое имеет место на протяжении многих лет, только тогда можно ставить вопрос о государственной регистрации соответствующей религиозной организации. Законодатель посчитал, что для этого необходимо 15 лет. Предметом же критики является не само установление срока, а его величина — по мнению некоторых, он слишком большой. Нельзя исключать того, что законодатель вернется к проблеме и сократит указанный срок. Но вряд ли он совсем откажется от каких-либо "испытательных" сроков для новомодных, а тем более зарубежных, религиозных течений в РФ. Рассматриваемая норма скорее всего должна будет получить оценку Конституционного суда РФ по поводу того, не ограничивает ли она конституционное право "каждого" на свободу вероисповедания.

Закон устанавливает правила, стесняющие деятельность иностранных религиозных организаций в стране. Так, при регистрации в случае, если вышестоящий руководящий орган (центр) образуемой религиозной организации находится за пределами РФ, дополнительно к документам, перечисленным ранее, должен быть представлен устав или иной основополагающий документ иностранной религиозной организации, который удостоверен государственным органом страны нахождения этой организации.

Иностранной религиозной организации может быть предоставлено право открыть свое представительство на территории РФ. Подобное представительство не может заниматься культовой и иной религиозной деятельностью, и на него не распространяется статус религиозного объединения, установленный Федеральным законом 1997 г. Закон позволяет российским религиозным организациям иметь при себе представительство иностранной религиозной организации.

Спецификой нового Федерального закона является подробное регулирование вопросов ликвидации религиозной организации и запрета деятельности религиозного объединения в случае нарушения ими законодательства. Закон 1990 г. решал данные вопросы излишне просто: деятельность религиозного объединения может быть прекращена по решению суда, если она противоречит уставу (положению) такого объединения и действующему законодательству.

Теперь даже это общее правило стало более развернутым: согласно ч. 1 ст. 14 Федерального закона 1997 г., религиозные организации могут быть ликвидированы по решению суда в случае неоднократных или грубых нарушений норм Конституции РФ, настоящего Федерального закона и иных федеральных законов либо в случае систематического осуществления религиозной организацией деятельности, противоречащей целям ее создания (уставным целям).

Далее в ч. 2 указанной статьи Закона приведенное положение детализируется и в ней говорится, что основаниями для ликвидации религиозной организации, запрета на деятельность религиозной организации или религиозной группы в судебном порядке признаются:

1) нарушение общественной безопасности и общественного порядка, подрыв безопасности государства;

2) действия, направленные на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации;

3) создание вооруженных формирований;

4) пропаганда войны, разжигание социальной, расовой, национальной или религиозной розни, человеконенавистничества;

5) принуждение к разрушению семьи;

6) посягательство на личность, права и свободы граждан;

7) нанесение установленного в соответствии с законом ущерба нравственности, здоровью граждан, в том числе использованием в связи с их религиозной деятельностью наркотических и психотропных средств, гипноза, совершением развратных и иных противоправных действий;

8) склонение к самоубийству или к отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи лицам, находящимся в опасном для жизни и здоровья состоянии;

9) воспрепятствование получению обязательного образования;

10) принуждение членов и последователей религиозного объединения и иных лиц к отчуждению принадлежащего им имущества в пользу религиозного объединения;

11) воспрепятствование угрозой причинения вреда жизни, здоровью, имуществу, если есть опасность реального ее исполнения, или применения насильственного воздействия, другими противоправными действиями выходу гражданина из религиозного объединения;

12) побуждение граждан к отказу от исполнения установленных законом гражданских обязанностей и совершению иных противоправных действий.

Все перечисленные основания могут быть применены и в отношении запрета деятельности религиозной группы.

Новый Закон четко определил субъектов, наделенных правом ставить вопрос о ликвидации в данном случае. Согласно ч. 5 ст. 14, органы прокуратуры РФ, орган, осуществляющий регистрацию религиозных организаций, а также органы местного самоуправления вправе вносить в суд представление о ликвидации религиозной организации либо о запрете деятельности религиозной организации или религиозной группы.

В Законе не разъясняется, отличаются ли чем-либо друг от друга ликвидация религиозного объединения в случае нарушения им законодательства и запрет на его деятельность. Анализ норм Закона показывает, что рассматриваемые понятия в принципе идентичны. Речь о ликвидации и о запрете идет в одних и тех же частях ст. 14 Закона и основания для применения таких мер одинаковы. Возможно, в связи с этим стоило бы в данном Федеральном законе использовать формулировку из ст. 44 Федерального закона "Об общественных объединениях" 1995 г.: ликвидация общественного объединения по решению суда означает запрет на его деятельность независимо от факта его государственной регистрации.

* * *

В заключение следует отметить, что в целом в Российской Федерации сегодня созданы необходимые конституционно-правовые предпосылки полноценного осуществления каждой личностью свободы совести и религиозного вероисповедания, а также деятельности религиозных групп и организаций. Разумеется, проблемы существуют, и их разрешение есть и останется на многие годы важнейшей задачей государства и общества. Но достаточно очевидно, что создание условий для полного выражения каждым человеком своей духовной свободы — важный фактор демократизма страны и ее конституционного строя.

Доктор юридических наук, профессор С.А.Авакьян

Примечания

1

СУ РСФСР. 1917. N 11. Ст. 160.

2

СУ РСФСР. 1918. N 18. Ст. 263.

3

Декреты Советской власти. М., 1957. Т. 4. С. 282.

4

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. N 21. Ст. 240.

5

Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. N 39. Ст.-4465.

Content

Авакьян Сурен Адибекович Свобода вероисповедания как конституционно-правовой институт

С.А.Авакьян Свобода вероисповедания как конституционно-правовой институт

Общие подходы

Отношения государства и религиозных объединений

Вопросы создания и ликвидации религиозных объединений

Примечания