Дарья Калинина

Любовь до хрустального гроба

Глава 1

Анжелика взглянула в зеркало и улыбнулась своему отражению. Она с самого детства любила себя ту – из прозрачного и загадочного мира, который простирался по ту сторону зеркального стекла. В обычной жизни Анжелика всегда была целеустремленной, волевой и энергичной, но когда она стояла у зеркала, ее взгляд неизменно мечтательно затуманивался, словно девушка видела в зеркале нечто особенное, недоступное другим людям.

Так она могла простоять часами. Родители посмеивались над этой ее особенностью, но беззлобно, потому что оба сильно любили свою замечательную девочку. Они не могли на нее нарадоваться, такую умницу, такую отличницу, такую красавицу.

Впрочем, сегодня Анжелика не могла посвятить своему занятию много времени, ей было некогда задерживаться возле зеркала, ведь ее ждал самый замечательный мужчина из всех существующих, и время, проведенное с ним, можно было смело считать приятным призом за долгие дни, недели и даже месяцы ожидания.

Восторг девушки достиг своего пика, когда она представила на минуточку, что сейчас она могла бы находиться в Питере, где с неба сыплет противная сырая морось – то ли снег, то ли дождь, вполне характерная для северного города февральская погода, но настроения уж точно не поднимающая.

А она, Анжелика, вместо того чтобы бежать по промозглым улицам, кутаясь в куртку, мех в такую погоду точно не наденешь, будет греться на солнышке, принимать морские ванны и наслаждаться вкусом тропических фруктов. Ну, и еще обществом красавца любовника – это уж до кучи.

Но надо объяснить с самого начала, как Анжелика очутилась в этом дивном месте, полном пения экзотических птиц, восхитительных запахов и свежего дыхания океана. Очутилась, хотя сама для себя отдыха в это время года никак не планировала. И даже больше того, точно знала, что планировать бесполезно, все равно так надолго ее никто с работы не отпустит.

И все-таки судьба странная штука. Иной раз она подкидывает нам такие подарки, о каких мы ее даже не думали просить.

Анжелика росла с твердой уверенностью, что этот мир целиком и полностью принадлежит ей. Захочет замуж за олигарха – выйдет. Захочет в любовники самого красивого мужчину на свете, хоть на одну ночь, но он будет ей принадлежать. Богатство, успехи, рекорды – все это во власти самой Анжелики. Она даже считала, что если захочет стать министром, ей придется всего лишь немножко постараться, и вожделенное кресло окажется под ней.

Впрочем, так высоко Анжелика никогда не рвалась. Понимала: на вершине хоть и престижно, но жутко одиноко и холодно. Добравшихся до таких высот, увы, немного, считаные единицы. Придется ей вариться в собственном соку, изо дня в день видеть одни и те же лица. Места на вершине мало, да и удержаться там трудно.

А настоящая жизнь – она кипит там, у подножия Олимпа и на благословенных подступах к нему. Поэтому еще в старших классах школы Анжелика поставила себе несколько целей и, перешагнув двадцатипятилетний юбилей – четверть века, могла сказать: она добилась всего, чего хотела, не потеряв ничего из того, что было дано ей от рождения.

У нее по-прежнему были любящие и любимые родители, предоставляющие дочери полную свободу действий, но при этом неизменно готовые подставить ей в случае нужды свое плечо. У нее была квартира. Изначально Анжелика получила однушку в подарок от папы, но с годами своими силами значительно улучшила собственные жилищные условия. И теперь девушка являлась счастливой владелицей вполне приличной трехкомнатной квартиры.

Особенной гордостью Анжелики была гостиная. Она представляла собой зал с обзорной витринной стеной, позволяющей любоваться закатом над заливом вместе с очередным бойфрендом. Мужчин у Анжелики было много. Иной раз она от их общества даже уставала. Но прелесть ее отношений с мужчинами как раз и заключалась в том, что она в любой момент могла указать им на дверь.

Нет, замуж Анжелика решительно не хотела. Замуж – это однообразно и скучно. Изо дня в день видишь рядом с собой одну и ту же физиономию, слышишь одни и те же шуточки. Да еще придется подстраивать свои привычки под вкусы другого человека. Как-то меняться, что-то менять вокруг себя. А Анжелике совсем ничего не хотелось менять. Ее все устраивало таким, какое оно есть.

Нельзя сказать, чтобы Анжелике не случалось задумываться, а не связать ли свою жизнь с тем или иным кандидатом. Но в последний момент что-то девушку удерживало от решительного шага. И хотя отношения с отвергнутыми женихами портились безвозвратно, но Анжелика точно знала: она поступила правильно.

Разумеется, у нее была престижная работа. Она трудилась в одной крупной энергетической компании, со всеми вытекающими отсюда последствиями. У нее были четкий график работы, полный соцпакет, страховка и твердая уверенность в завтрашнем дне и собственном продвижении по карьерной лестнице.

И самое главное, у Анжелики была ее личная свобода. Девушка могла передвигаться в любом направлении, никому не предоставляя об этом отчета, за исключением начальника на работе. Но начальником у нее была Клавдия Михайловна – хоть и строгая, но вполне справедливая семейная дама, которая сочувственно относилась к отлучкам Анжелики.

– Правильно, девочка, поезжай, пока молодая, – обычно говорила она, давая Анжелике пару дней за свой счет плюс к выходным или праздникам. – Тебе годков-то уже немало, пора и о муже, о детишках задуматься. Глядишь, съездишь да и найдешь в чужих краях себе подходящего мужа.

Анжелика скромно опускала глаза и шептала, что она старается, или вовсе молчала. Она не собиралась разочаровывать Клавдию Михайловну. Если бы та узнала, что Анжелика не только не рвется связать себя брачными узами, но всячески это событие оттягивает, начальница не относилась бы так снисходительно к ее отсутствию в пятницу, а то и понедельник.

Чтобы у начальницы не зародились какие-либо подозрения на ее счет, Анжелика время от времени просила родителей, чтобы они пригласили Клавдию Михайловну к себе на дачу, на знаменитое папино барбекю. Мама Анжелики, которая дружила с Клавдией Михайловной еще с детского садика, куда они ходили в одну группу, охотно звала старую подругу.

В свою очередь, Клавдия Михайловна любила вкусно покушать. И потому неизменно являлась на угощение. И там Анжелика знакомила ее с самым, на ее взгляд, неподходящим женихом из имеющихся у нее на тот момент.

Клавдия Михайловна неизменно приходила в ужас, наблюдая за очередным развязным мальчишкой, который набивался в мужья дочери ее старой подруги, и, восклицая, какая же нынче пошла отвязная молодежь, выделяла Анжелике лишние несколько дней для отпуска и поиска более подходящего кандидата. А когда Анжелика объясняла, что все равно у нее ничего не получилось, Клавдия Михайловна не терялась.

– Я сама найду тебе подходящего мальчика! – восклицала она.

Анжелика улыбалась в ответ. За последние годы она разработала целую стратегию, как лучше избавляться от женихов, которых ей сватали родители или Клавдия Михайловна. И до сих пор никто из них не понял, что девица ловко водит их за нос. Наоборот, они страшно жалели Анжелику и принимались с новыми силами подыскивать очередного кандидата.

Конечно, до бесконечности так продолжаться не могло. Но уже лет пять Анжелике удавалось ловко лавировать между Клавдией Михайловной и родителями, дружно мечтающими выдать ее замуж, и своими собственными желаниями. Как ни любила Анжелика своих родителей, как ни была благодарна Клавдии Михайловне, а собственные желания и чувства она всегда ценила превыше всего.

– Никто другой не может знать, что для меня лучше или хуже. Только я сама могу понять, правильный путь выбрала или нет.

Но порой жизнь ставит нас в тупик, не оставляя никакого выбора. Так случилось и в тот день, когда решилась судьба Анжелики. И в тот момент, когда девушку вызвали в кабинет начальства, она сразу почувствовала, что на сей раз простора для ее собственных желаний не будет. Вместо Клавдии Михайловны в ее кресле сидел какой-то незнакомый Анжелике молодой хлыщ, который буквально просверлил девушку неприятным взглядом своих маленьких блеклых глазок. Несмотря на молодость, на его макушке уже образовалась порядочная плешка.

– Эта? – чуточку брезгливо осведомился он у Клавдии Михайловны.

– Да. Это наша Анжелика, о которой вы спрашивали, и…

Молодой человек поморщился и едва заметно качнул головой. И что самое удивительное, Клавдия Михайловна тут же послушно замолчала. Анжелика с изумлением переводила взгляд с незнакомца на свою начальницу. Что происходит? Почему Клавдия Михайловна, всегда такая степенная и величественная, нынче стыдливо жмется у стенки, предоставив какому-то наглецу распоряжаться в ее кабинете?

– Садитесь!

Мысли Анжелики прервал грубый оклик плешивого типа, который расположился в кабинете Клавдии Михайловны. Чувствуя себя как на допросе, Анжелика тем не менее села на стул и даже попыталась придать своей позе максимум соблазнительности. Это не укрылось от глаз серенького хлыща. Он гадко усмехнулся, но при этом у Анжелики сложилось ощущение, что ему понравилось. Даже не ему лично, как мужчине, а…

Тут Анжелика окончательно запуталась и смутилась. Хотя она всегда думала, что хорошо разбирается в людях, этот хлыщ ее ввел в замешательство. Выглядел он совсем невзрачно. Несмотря на относительную молодость, вряд ли ему стукнуло хотя бы сорок, выглядел он не ахти.

– У нас есть к вам предложение, – без всякого вступления произнес хлыщ. – Вы должны будете поработать на нас. Съездить кое-куда. И хотя вопрос это чисто риторический, но все же я спрошу вас: вы согласны?

– А кто вы такой? – отважно произнесла Анжелика, хотя внутри нее все скручивалось от непонятного холода. – Назовите свое имя. Я не привыкла разговаривать с людьми, с которыми не знакома.

Анжелика сознавала, что ее поведение может показаться верхом наглости хлыщу, который по правилам хорошего тона, начиная разговор, и сам должен был бы представиться девушке. Но он этого не сделал. И все же, почему он так по-хозяйски расположился в кабинете Клавдии Михайловны за ее собственным столом? И он явно не случайно даже не подумал назвать Анжелике своей должности.

Так получилось, что Клавдия Михайловна после отпора, данного Анжеликой хлыщу, испуганно округлила рот и едва не грохнулась в обморок.

А вот хлыщ неожиданно рассмеялся.

– Знаете, а вы нам подойдете, – заявил он ей. – Вы первая, кто решился задать мне встречный вопрос.

Анжелике вдруг стало тепло и даже чуточку душно. Но зато она обрела возможность связно говорить. Слова больше не вырывались у нее из горла с натугой, они лились свободно и легко. Да и хлыщ теперь не казался таким уж противным. Хотя что-то в нем по-прежнему тревожило Анжелику.

– Вы должны будете полететь в Гоа, – неожиданно заявил этот тип девушке.

– Куда?

– Разумеется, полетите вы за наш счет.

– За ваш? За чей ваш? Знаете, я как-то не привыкла…

– Летать в Гоа за чужой счет? – перебил ее хлыщ. – Да, мы это знаем. Вы всегда платите за себя сама. И это нам в вас тоже нравится.

– Да кому вам-то? – воскликнула Анжелика, которую уже стали нервировать эти намеки.

Но плешивый хлыщ всей правды ей так и не открыл. Он лишь вкратце описал, что именно должна будет сделать Анжелика. Прилететь, заселиться в названный отель, где уже будет заказан номер на ее имя, и ждать.

– А затем вы получите дальнейшие инструкции и будете действовать соответственно им.

– От кого я получу инструкции?

– От нашего человека.

Опять это непонятное упоминание о наших и ваших! Полетите за НАШ счет, подойдет к вам НАШ человек. Потребует то, что НАМ надо!

– Нет, – покачала головой Анжелика. – Простите, но я вынуждена отклонить ваше предложение.

– Почему?

– Именно потому, что я всегда привыкла платить за себя сама. И в ВАШИХ услугах я не нуждаюсь.

Она нарочно выделила это слово интонацией, вставая. Каким-то внутренним чутьем Анжелика осознавала, что так просто ее не отпустят. И точно, серенький хлыщ даже вскочил со своего стула от волнения.

– Постойте, Анжелика, мы с вами еще не договорили, – взвизгнул он. – Это не просто предложение, это приказ!

– Что? – насмешливо фыркнула девушка. – Приказ? Вы будете отдавать приказы мне?

– Не я, – покачал головой плешивый. – Кто-то другой.

При этом он посмотрел в сторону Клавдии Михайловны, вид которой сделался совсем уж жалким. Под взглядом плешивого хлыща она совсем смутилась. Посмотрела на Анжелику и жалобно проблеяла:

– Ликочка… Деточка… Ну, пожалуйста… ну, ради меня.

Хлыщ осуждающе покачал головой. Видимо, он считал, что не так надо разговаривать с девушкой. Клавдия Михайловна еще больше смутилась, жарко покраснела и почти прошептала:

– Пожалуйста, Анжелика, выполни его просьбу. Иначе у меня будут очень серьезные служебные неприятности.

– Верно, верно! – засмеялся хлыщ. – Ваша начальница уже находится в пенсионном возрасте, а до сих пор занимает кресло руководителя отдела. А вы ведь сами знаете, как у нас относятся к таким пенсионерам? Одна промашка, и кресло займет более молодой и исполнительный сотрудник.

Вот тут Анжелика впервые испытала нечто вроде страха. Если Клавдия Михайловна уйдет на пенсию, то ее место займет один из ее двух заместителей. Ни с кем из них Анжелика не была дружна. И вряд ли они будут столь же снисходительны к ее отлучкам. Да еще ходят слухи, что скоро грядет реорганизация всей структуры. Слишком много людей с неспециальным образованием. Анжелика окончила филфак, а работает в энергетике. Ясно, что ее первую попрут, если дойдет дело до сокращений.

Терять такую замечательную, доходную и непыльную работу Анжелика не собиралась. Да и Клавдию Михайловну было жалко. Бедняжка, она совсем серая, едва стоит на ногах, прислонившись к стене.

– Ну… А что я должна буду делать там, в Гоа? – нерешительно произнесла Анжелика, посмотрев на плешивого.

– Вот это другой разговор! Значит, вы согласны?

Анжелика задумалась. Ее родители в прошлом году летали на Гоа, отзывы были самые положительные. Им понравился этот маленький кусочек Индии, тянущийся вдоль моря всего на сто один километр.

– Но что я должна буду там делать?

– Я ведь уже сказал вам, инструкции вы получите после прилета.

Анжелика вопросительно взглянула на Клавдию Михайловну. Та поспешно кивнула. Взгляд у нее был молящий. И Анжелика вздохнула:

– Ну, хорошо. Мне все это не нравится, но если надо… Хорошо, я полечу.

Клавдия Михайловна просияла. Хлыщ повеселел. И Анжелике показалось, что атмосфера в кабинете стала куда менее напряженной.

– Вот ваши билеты, страховка, ваучер и прочие документы! – радостно провозгласил хлыщ, кладя перед Анжеликой туго набитый конверт.

И пока девушка в немом изумлении созерцала документы, по всем правилам оформленные на ее имя, он неразборчиво попрощался и быстро вышел из кабинета. Оставшись наедине с Клавдией Михайловной, Анжелика повернулась к начальнице.

– Что происхо…

Но договорить ей не удалось. Клавдия Михайловна была бледна, губы у нее тряслись, а сама она нервно шарила рукой в своей объемистой сумке, явно в поисках лекарства. Испугавшись, что ее начальницу хватит удар – она явно была близка к тому, – Анжелика кинулась к ней на помощь. Нашла сердечные капли, налила стакан воды, приготовила лекарство и протянула его начальнице.

Клавдия Михайловна выпила лекарство и с благодарностью кивнула Анжелике.

– Спасибо, деточка. Дай мне сесть.

Усадив начальницу в кресло, которое недавно покинул плешивый, Анжелика попыталась вновь прояснить ситуацию.

– Клавдия Михайловна, а что этот человек?..

– Не сейчас! – слабым голосом простонала начальница. – Давай поговорим об этом завтра.

С этими словами она потянулась за телефоном, а потом с трудом поднялась.

– Неважно себя чувствую, поеду домой, полежу, – сказала она вместо объяснений.

– Может быть, вас проводить?

– Не надо, сын заберет меня на машине.

И Клавдия Михайловна величественно двинулась к выходу. Анжелика с легкой завистью проводила ее взглядом. Хорошо быть начальницей. Вот ей самой придется досиживать свой рабочий день до конца. А Клавдия Михайловна ни перед кем отчитываться не должна. Захотела – заболела, заболела – ушла.

– Ну, ничего! Завтра я с ней обязательно поговорю, – прошептала Анжелика, чувствуя, как ее буквально съедает любопытство.

Что это был за хлыщ? Ясно, что из какой-то спецслужбы. Судя по тому, как он изъяснялся, может быть, даже из разведки. Но почему ему понадобилось, чтобы именно Анжелика полетела в Гоа? И вообще, что забыли наши спецслужбы в этом крохотном индийском штате, живущем почти исключительно за счет туризма?

Но, к сильному разочарованию Анжелики, поговорить с Клавдией Михайловной до отлета ей так и не удалось. На другой день начальница не появилась на работе, а все попытки Анжелики дозвониться до женщины также оканчивались провалом либо Анжелику приветствовал автоответчик. Либо кто-то из домашних Клавдии Михайловны говорил, что та спит или плохо себя чувствует, подойти к телефону не может.

Так что в конце концов Анжелика оставила эти попытки, лишь сообщив о случившемся своим родителям. К ее удивлению, они оба отреагировали положительно.

– Слетай, доча, – пожала плечами мама. – В кои-то веки у тебя будет отпуск.

– Февраль – рай на Гоа! – мечтательно произнес папа. – Чего тут раздумывать? Лети!

Все попытки Анжелики втолковать родителям, что тур попал к ней весьма необычным путем, не вызвали в них никакого отклика.

– Ну и что? Клавдия сказала, что тебе дали ответственное поручение. От этого, возможно, даже зависит твоя будущая карьера. Ты же хочешь сделать карьеру? Или намерена всю свою жизнь пробыть девочкой на побегушках?

Слышать такое было унизительно, тем более что Анжелика совсем не считала себя девочкой на побегушках. Она дипломированный специалист, правда, не надо забывать, что диплом у нее филологический.

– А тут есть реальный шанс взойти на очередную ступень по служебной лестнице. Клавдия прямо сказала, что если ты справишься с поручением, то вопрос о твоем назначении на ее место можно считать решенным.

– Да ведь Клавдия Михайловна вроде бы не собирается уходить на пенсию.

– Пусть сегодня и не собирается, но через год, через два или даже через пять она будет вынуждена уйти. Здоровье у Клавдии уже не то, что было раньше. Давление скачет, сердце дает сбои. Она мечтает уйти на отдых, но лишь при условии, что ее место займет достойный претендент.

Анжелике было лестно слышать, что начальница именно ее считает таковым. Но в то же время ей было страшновато. Что ждет ее в Гоа? Вопреки общему мнению, что Анжелика ничего и никогда не боится, этот плешивый хлыщ изрядно ее напугал. В первую очередь загадочностью и неопределенностью. И все время, оставшееся до отлета на Гоа, девушку мучил один и тот же вопрос: что этому типу было нужно от нее?

Анжелике теперь было совершенно ясно: человек этот в самом деле опасный, иначе Клавдия Михайловна бы так не испугалась. Анжелика была уверена: внезапно возникшее недомогание начальницы, заставившее ее оставаться дома в постели, было вызвано ничем иным, как страхом перед плешивым и, возможно, еще перед теми, кто стоял за ним.

Впрочем, сам перелет никаких неприятностей Анжелике не доставил. Она сошла с трапа самолета, успев обзавестись в пути приятным знакомством. Ее попутчиком оказался Виталик – спортивный врач, патронирующий одну из футбольных команд страны. Всю дорогу он объяснял Анжелике, как сильно зависит успех команды от того, насколько опытный им достался врач.

Анжелика под его мерную бубнежку сладко вздремнула. А проснувшись, обнаружила, что Виталик продолжает развивать свою любимую тему, правда, переключился на команды иностранной футбольной лиги. Тем не менее он был ей чем-то симпатичен. И он явно полагал, что его рассуждения интересны его спутнице. Так что Анжелика с легким сердцем дала Виталику номер своего телефона. Хотя жить им предстояло в разных отелях, но Гоа ведь невелик. Да и в Питере они вполне могли пересечься и еще немного поболтать о футболе.

Надо сказать, что Анжелика предпочитала путешествовать в одиночку. Помнила слова своей бабушки о том, что никогда не следует тащить с собой в Тулу свой собственный самовар, всегда можно приобрести подходящий на месте.

Виталик скрасил время перелета, а также занялся ее багажом, не позволив своей прекрасной спутнице тащить тяжелую поклажу. И пока он возился с чемоданами – своим степенно коричневым и легкомысленно розовым Анжеликиным, девушка оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, нравятся ей местные мужчины или же нет.

«Пожалуй, мелковаты», – решила для себя девушка, оценив местное смуглокожее и темноглазое население.

В это время к ней подошел Виталик и отчитался, что багаж покружен в нужный Анжелике автобус. И ему тоже пора бежать. Анжелика простилась с ним тепло и ласково. Как уже говорилось, Виталик ее не раздражал, а его преданность своей работе прямо-таки умиляла.

Трансфер до отеля не занял много времени. Протяженность Гоа невелика. Так что меньше чем через час Анжелика уже находилась в своем номере. Сумку принесли темнокожие слуги, а с чемоданом возникла какая-то заминка внизу, но Анжелика не стала вдаваться в детали. В конце концов розовый чемодан все же оказался в ее номере, и она жестом дала понять горничной, что с вещами она разберется сама.

На самом деле Анжелике просто хотелось остаться одной, и она даже не собиралась сейчас прикасаться к чемодану. Все, что ей было нужно, имелось в сумке. А в чемодане лежали вечерние платья и другие наряды, которые она сегодня была не склонна надевать.

К тому же сейчас Анжелику куда больше интересовало ее временное обиталище. Она была приятно удивлена тем, что ей достался люкс и в нем имеется две большие комнаты плюс просторная ванная, где сама ванна скорее напоминала небольшой бассейн и была вмурована прямо в мраморный узорчатый пол.

– М-м-м… Симпатично, – оценила Анжелика щедрость плешивого.

Но тут же ее душу царапнуло неприятное предчувствие грядущих проблем. Ведь за эту щедрость как-то придется расплачиваться. И просто так никто не станет дарить красивым девушкам подарков. Такие галантные рыцари встречаются лишь в сказках. Да на то ведь они и сказки, чтобы там жили те, кого не бывает на самом деле. Эльфы, волшебники, ну и благородные рыцари, не мечтающие о другой награде за свою щедрость и отвагу, кроме как о простом поцелуе или даже устной благодарности.

Анжелика была современной девушкой, и она не сомневалась: очень скоро в уплату этого номера от нее потребуют какую-то услугу.

Теперь, когда она оказалась за тысячи километров от родного дома, ее внезапно стала терзать тревога. И зачем она только согласилась на эту безумную авантюру? Это Клавдия Михайловна ее заставила. Да и родители тоже хороши! Всю жизнь твердили, чтобы она не брала у чужого дяди даже конфетку, а сами…

Однако эти полные укора мысли не помешали ей выйти на просторную террасу и насладиться прекрасным видом на океан. Анжелика облокотилась на узорчатые перила, которые сами по себе были предметом искусства, и с удовольствием вдохнула морской воздух. Но спустя несколько минут она ощутила легкое беспокойство. На коже появилось какое-то непонятное ощущение, словно кто-то наблюдал за нею. Анжелика пошарила глазами и заметила стоящего среди деревьев мужчину.

Она не испугалась, потому что ярко горели фонари, сновали другие отдыхающие, а мужчина был молод, подтянут и явно хорош собой. Но тем не менее он не спускал с Анжелики глаз, в которых горел явный интерес. И когда она спустилась в ресторан, собираясь порадовать себя заслуженным ужином, незнакомец тоже оказался тут.

Шведский стол сервировали с большой пышностью, еды была целая прорва. Всюду расставлены живые цветы, к тому же веял теплый ночной ветерок, создавая ощущение, что Анжелика попала в какую-то волшебную историю. Девушке стоило большого труда не поддаться этому обману.

Впрочем, не прошло и минуты, как ее одиночество было нарушено и к ней за столик подсел тот самый мужчина, который глазел на нее из сада. Он приветливо улыбнулся девушке и просто произнес:

– Привет. А мы, кажется, уже виделись.

– Я видела вас, – кивнула Анжелика.

– У меня есть для вас кое-какой сюрприз.

Анжелика моментально напряглась. Вот и наступил час ее расплаты. Как быстро! Она впилась глазами в мужчину. К ее облегчению, он оказался симпатичным не только издалека, но и вблизи тоже был милым. В глазах у него плясали веселые чертики.

Что бы ни пришлось выполнить Анжелике по его приказу, это будет сделать приятнее, чем если бы приказ отдавал… отдавал… ну хотя бы тот плешивый хлыщ!

Тем не менее Анжелика не спешила показывать, что мужчина ей понравился.

– Нет, мы с вами незнакомы. И сюрпризов я от незнакомых мужчин не принимаю.

– Так что же нам мешает познакомиться? А там и до сюрприза дело дойдет.

Анжелика представилась. Она готовилась услышать насчет своего имени кучу бородатых комплиментов, начиная от всем известной героини Анн и Сержа Голон и заканчивая сравнением с ангелом, чье имя она и носила. Анжелика даже заранее приготовилась вежливо улыбнуться. Но обошлось. Мужчина лишь протянул мягкую, но в то же время сильную руку и проникновенным голосом произнес:

– Дмитрий.

Анжелика невольно оценила мышцы, туго вздувшиеся под тонким полотном его рубашки, и подумала, что совсем не против того, что ее непонятное задание оказалось таким обаятельным. Под бутылочку красного чуточку терпкого вина и жаренное на углях мясо время пролетело незаметно. Когда было покончено с горячим, Дмитрий принес несколько затейливых местных десертов из бара и два бокала с коктейлем.

– Вы хотите меня напоить? – хихикнула Анжелика, чувствуя себя и впрямь пьяной.

Долгий перелет плюс выпитое на голодный желудок вино показали свое коварство. Анжелика чувствовала, что голова у нее кружится, а самой ей хочется приключений и любви. Климат и атмосфера к этому располагали. Дома у Анжелики остались несколько любовников, которых она находила вполне сносными. По крайней мере ни один из них не заводил тягостных разговоров о замужестве, чем каждый из них и привлекал Анжелику. Но по сравнению с Димой все они теперь казались ей пресными и скучными. Дима был как кусок восхитительного шоколадного торта, который можно съесть после целого месяца диеты, состоящей из рисового пудинга. И да, пожалуй, Анжелика хотела этот торт.

После двух коктейлей последовали еще. Затем прогулка на берегу океана, который волшебно шумел. Волны лизали берег, а Анжелика прыгала по песку и ныряла в морской пене. Кажется, купальник она в тот момент сочла ненужной условностью. Но Дима взирал на ее веселье с одобрением, хотя сам раздеваться не торопился. Лишь сбросил рубашку, чтобы Анжелика не чувствовала себя смущенной.

– Дорогая, ты такая красивая, – с искренним восхищением произнес он, когда девушка вышла нагая из пены морской. – Наверняка ты и сама об этом знаешь.

Анжелика кивнула. Да, ее тело вполне могло бы послужить моделью для какого-нибудь древнегреческого скульптора. А ведь они знали толк в красоте. В настоящей красоте, ценимой мужчинами во всем мире и во все времена. Анжелика не раз бывала в музеях и неизменно восхищалась богинями, чьи тела хоть и отливали мрамором, но казались точными копиями ее собственного. Небольшая аккуратная грудь, чуть полные бедра, красивые стройные ноги с тонкими щиколотками.

На пляже они осушили бутыль еще какого-то напитка, который пах взбитыми сливками, вкусом напоминал сладкий кофе, хотя в действительности представлял собой зеленоватую прозрачную жидкость.

– Местное пойло, – со смешком признался Дмитрий. – Тут его пьют только избранные и посвященные. К тому же недешевое удовольствие, но оно того стоит.

Анжелика была согласна с ним. Напиток оказал на нее какое-то странное воздействие. Алкогольные пары явно улетучились, а им на смену явилась блаженная истома. Анжелика и сама не заметила, как они с Димой перешли к страстным поцелуям. Ночь неуклонно надвигалась на них – томная и жаркая. И под стать ей были ласки Димы. Он явно знал толк в любви. Уже давно Анжелике не попадался такой опытный и в то же время чуткий любовник.

Девушка тоже понимала, что к чему. Секс интересовал ее искренне и неподдельно. Едва Анжелика узнала, чем мужчины отличаются от женщин и чем занимаются супруги у себя в постели, она сообразила, что именно это и есть то самое, ради чего вертится этот мир. Слияние двух тел, а если повезет, то и душ – это то, что является самым желанным для каждого человека, будь он молод или стар.

Так что они с Димой провели восхитительную ночь, к тому же не налагающую на них ровным счетом никаких обязательств. Каким-то внутренним чутьем Анжелика понимала, что Дима относится к сексу столь же легко, как и она сама, – секс для него всего лишь способ провести время с удовольствием, раскрепоститься, да заодно и заняться гимнастикой. Нет, секс был куда лучшим способом избавиться от лишних килограммов, чем утомительные часы в спортзале. Но все же без истинного чувства это был всего лишь секс.

Утром Анжелика была готова к тому, что ее любовника не окажется рядом с ней. Но он был тут. Лежал в ее кровати, нахально пялился на нее своими чудными глазами и не собирался уходить. Анжелика на секунду почувствовала смятение. Она не любила, когда мужчины задерживались в ее жизни больше, чем на время, отведенное для секса и сна после него.

– А тебе не хотелось бы…

Анжелика намеревалась предложить Диме пойти к себе в номер. Дать ей возможность привести себя в порядок, принять душ или даже ванну. В одиночестве посмаковать подробности минувшей ночи. Но Дима не дал ей такой возможности.

– Приглашаю тебя сегодня в Сад семи чудес, – сказал он. – Уверяю, не пожалеешь.

– Но я собиралась…

– Нас там ждут. Даю тебе ровно полтора часа на сборы, потом встречаемся внизу, завтракаем и едем.

И Дима ушел, легко чмокнув Анжелику на прощание. Какое-то время она колебалась, а потом неожиданно махнула рукой и воскликнула:

– Почему бы и нет!

Полутора часов ей как раз хватило, чтобы вновь начать скучать по Диме. Она приняла ванну, не находя в той прежней прелести. Мысли о мужчине и его объятиях, которые она, возможно, вновь почувствует этой ночью, пьянили голову получше всякого шампанского.

И все-таки она не могла не задумываться, что же такое дал ей выпить Дима вчера вечером на берегу океана, вследствие чего ей так захотелось его? Ведь Анжелика не собиралась прыгать в постель к Диме в первую же ночь. Она намеревалась лишь поддразнить его. И вдруг такая страстная и бурная ночь. Ночь, каких у Анжелики не было… Да никогда у нее такой ночи еще не случалось!

– Будешь последней дурой, если упустишь такого классного мужика, – сказала Анжелика самой себе, стоя у зеркала и дуя феном на свои густые каштановые волосы.

Волосы ложились волнами, и Анжелика хохотала, чувствуя себя самой счастливой, красивой и обожаемой женщиной на свете. Если бы она знала, какие шутки приготовила ей судьба, смеяться ей вряд ли бы захотелось.

Глава 2

Сад семи чудес, о котором говорил Дима, оказался всего лишь массажным салоном. Впрочем, салон был дорогим, и тут тоже не обошлось без экзотики. Массажные столы стояли среди разбитого вокруг них сада, полного восхитительных цветов и растений. Невдалеке шумел океан. Укрытые от глаз посторонних тонким кисейным пологом, в шатрах нежились богатые клиенты, получая ни с чем не сравнимые ощущения в руках опытных мастеров.

– Ты можешь выбрать из них любого или любую, – нежным шепотом произнес Дима, кивая на выстроившихся перед Анжеликой нескольких девушек и юношей в красивой униформе. У девушек это были традиционные сари, у юношей белые шаровары и коротенькие ярко вышитые безрукавки.

– Я? Одна? А как же ты?

– Мне необходимо наведаться к хозяину этого местечка. Он мой знакомый, и у меня есть к нему небольшое дельце.

– А мне с тобой нельзя?

– Зачем такой красивой девушке сидеть в крохотной душной комнатушке с противным жирным стариком, насквозь пропахшим карри и чесноком? Уверяю, куда приятней для тебя будет провести время с кем-нибудь из них.

И Дима снова ткнул пальцем в шеренгу массажистов.

– Ну… тогда я выбираю эту девушку.

И Анжелика указала на миловидную индианку с копной тяжелых блестящих волос, уложенных в тугой узел на затылке. Девушка моментально просияла белозубой улыбкой и сделала шаг навстречу.

– Очень хорошо, – одобрил Дима выбор своей подруги. – Если бы ты предпочла кого-нибудь из мальчишек, я бы, пожалуй, стал ревновать.

Анжелика засмеялась. Надо сказать, что, несмотря на свое легкое отношение к сексу, она терпеть не могла, когда до нее дотрагивались незнакомые мужчины. Неважно, с какими целями они к ней прикасались. Расслабиться полностью в их руках у Анжелики все равно не получалось, и поэтому массаж она всегда делала только у женщин-массажисток. Уж к кому-кому, а к массажисту Диме ревновать ее не придется.

– Хорошо, – кивнула она. – А ты надолго?

– Ты не успеешь соскучиться, как я уже снова буду с тобой.

Сам сеанс не разочаровал Анжелику. Руки у выбранной ею девушки были нежными, но в то же время сильными, она явно знала свое дело. И хотя ароматное масло, которое она выбрала, могло бы быть чуточку менее ароматным, но свежий ветерок, гулявший по саду, уносил становящийся время от времени слишком сильным запах.

К тому же девушка оказалась молчаливой, хотя английский знала на приличном уровне. Анжелика могла бы с ней поболтать, да только не хотела. Ей нравилось просто лежать, пока ловкие руки разминали ее тело, каждую жилочку, каждую косточку.

Ночь у Анжелики была бурная, и она сама не заметила, как заснула. Проспала она довольно долго. Когда проснулась, солнце уже стояло высоко, а сама она была укрыта легкой простыней, которая приятно колыхалась, освежая разгоряченное лучами солнца тело.

Проснулась Анжелика от прикосновения мужской ладони. Каким-то образом, еще не открывая глаз, она поняла, что вернулся ее восхитительный любовник. И ее тело вновь ожило, готовясь к новой любовной схватке. Анжелика открыла глаза и лукаво улыбнулась. Она была совсем не прочь позабавиться немного, но выражение Диминого лица мигом выбило у нее эту мысль.

– В чем дело? – встревожилась она.

Дима был хмур, даже мрачен. Он рассеянно похлопал Анжелику по попке, но этим дело и ограничилось.

– Вставай, и пошли отсюда.

– У тебя что-то случилось?

– Почему ты так решила?

– Ты выглядишь мрачным.

– Просто голоден. Ту дрянь, которой пытался угостить меня милейший господин Джонсон, жрать просто невозможно.

– Почему? Место кажется мне достаточно респектабельным. Тут должны хорошо готовить.

– Джонсон помешан на аюрведе, и каждое его блюдо обязательно преследует какую-то очистительную цель. Возможно, эти кушанья и впрямь лечат тело, но выглядят они отвратно. Впрочем, с тех пор, как я его знаю, а знаю я его уже без малого лет десять, Джонсону становится все хуже. Я никогда особенно не верил всяким индийским шарлатанам, а учитывая пример Джонсона, моя вера в силу этого учения отрасли медицины вообще сильно пошатнулась.

– Напрасно. Говорят, индийские врачи получили свои знания от самих богов – Шивы, Парвати и кого-то там еще. Хотя лично я считаю, что они в свое время вступили в контакт с каким-то внеземным разумом, с цивилизацией, которая превосходила нашу тогдашнюю во много десятков или даже сотен раз.

В глазах Димы появилось странное выражение. Пожалуй, это был испуг. Да, точно, Дима выглядел испуганным. Неужели познания Анжелики, довольно-таки поверхностные, оказали на него такое шокирующее действие.

– Что? – засмеялась девушка. – Что ты так на меня вытаращился?

– А ты, оказывается, совсем не дура.

В голосе Димы послышалось удивление, и Анжелика расхохоталась в голос.

– Почему я должна быть дурой? Или ты считаешь, что всякая красивая девушка обязательно дура?

– Да. И ты красива. Мне показалось или грудь у тебя самая настоящая?

– Что значит показалось? – оскорбилась Анжелика. – Это моя грудь! Собственная!

– А… а нос?

– И нос мой! Слушай, какого черта происходит? Ты чего мне тут за допрос устроил?

Анжелика начинала всерьез сердиться, и Дима поспешно отступил.

– Нет, ничего. Не обращай внимания. Просто на меня плохо действует чувство голода. Я катастрофически глупею.

– Так пошли же в ресторан! Если дело только в том, что ты голоден, надо это быстрей исправить!

Однако до того ресторана, куда повел Дима свою спутницу, было не так близко. Им пришлось пройти пешком мимо десятка закусочных и уличных кафе, но Дима не останавливался, увлекая Анжелику все дальше.

– Куда мы идем? – наконец не выдержала девушка, которой эта прогулка по жаре перестала нравиться еще четверть часа назад.

– Тут есть одно место… Там готовят просто восхитительную еду!

На взгляд Анжелики, ничего примечательного в маленьком ресторанчике, куда они пришли, не было. Они прошли мимо множества кафешек ничуть не хуже, а порой даже лучше этого заведения. Мух тут было великое множество. Руки липли к столам. И запахи, которые доносились из кухни, далеко не радовали требовательный вкус девушки.

И в довершение всего прямо в центре зала вольготно разлеглась пара коров – белая и пятнистая. Обе чувствовали себя тут как дома. Важно принимали подношения от посетителей ресторана, которые кормили их со своих тарелок. И одна корова уже даже произвела из этого угощения прекрасное удобрение для сада, которое, однако, никто не торопился убрать с пола.

– М-м-м… Может быть, пойдем в другое место?

– Нет, – непривычно резко произнес Дима. – Останемся тут! Хозяин – мой друг. И здесь я хотя бы уверен, что меня не отравят.

У самой Анжелики совсем не было такой уверенности. Руки официантов, снующих между столами, могли бы быть и почище. Да и их белые форменные фартуки тоже. Извинившись перед девушкой, Дима снова отлучился, но в этот раз отсутствовал недолго, примерно четверть часа. А вернувшись, объяснил, что был у хозяина ресторана, своего приятеля.

– Похоже, у тебя друзья всюду, – примирительно заметила Анжелика. – Ты уже не первый раз в Гоа?

– Не первый.

– И похоже, живешь тут уже давно. Такой красивый и густой загар, как у тебя, невозможно приобрести за один день.

Но вопреки ожиданию Анжелики, мужчина вовсе не обрадовался комплименту. Напротив, он вспыхнул и зло процедил:

– Слушай, хватит из себя Шерлока Холмса строить! Ты красивая баба, тебе это не идет!

Анжелика нахмурилась. Она попыталась встать из-за стола, совместно проведенная ночь – это еще не повод выслушивать всякие грубости. Но Дима уже осознал свою ошибку, сам порывисто вскочил, схватил девушку за руку, запечатлел на ней страстный и искренний поцелуй, а затем умоляюще воскликнул:

– Прости меня! Я просто сам не свой, когда голоден! Сейчас я поем, и все снова встанет на свои места.

– Даю тебе шанс, – натянуто улыбнулась в ответ Анжелика.

Но в этот момент у Димы зазвонил телефон. Он заговорил по-английски, который Анжелика неплохо понимала. Отвечая собеседнику, Дима казался удивленным.

– Откуда у тебя мой номер? А-а-а… И что ты хочешь? Ну, не знаю. Вообще-то я занят. Сколько ты мне заплатишь? Пожалуй, это меняет дело.

Анжелика не поняла, с кем говорит Дима, но почему-то ей показалось, что ему звонит женщина, причем женщина молодая и красивая. Голос у Димы сделался каким-то таким… соответствующим. Злость и ревность проснулись в Анжелике. Что он себе позволяет? Если уж он с ней, то пусть будет с ней. А нет, так она и одна не пропадет.

К счастью, в этот момент принесли заказ. Дима прервал разговор, пообещав своему собеседнику или собеседнице перезвонить, и с жадностью набросился на еду. Его манеры поведения за столом оставляли желать лучшего, и Анжелика снова подумала, а не уйти ли ей. Но так как девушка была голодна, то уходить она передумала. На тарелке у Анжелики был белоснежный рис с тушеными овощами и мелко порубленным мясом какой-то птицы. А на тарелке у Димы дымился порядочный кусок мяса в обрамлении жареного картофеля и еще каких-то овощей.

– Ну как? Вкусно?

– Неплохо, – сдержанно отозвалась Анжелика. – Но немного остро.

– Так ты еще не ела в других местах. Там бы у тебя вообще волосы на башке дыбом встали!

Не было похоже, чтобы трапеза сильно улучшила манеры Димы, да и настроение его по-прежнему было хмурым.

– А у тебя не осталось того вчерашнего напитка? Это было что-то очень приятное и вкусное.

– Тебе понравилось? – обрадовался Дима. – Сейчас я скажу, нам принесут!

Но принесенный в высоком запотевшем кувшине напиток был мутно-белым, в нем плавали какие-то хлопья, а на вкус он оказался просто скисшим молоком, к тому же сильно разведенным водой.

– Это же совсем не то!

– Ты пей, пей, – посоветовал ей Дима. – Выпей, а потом скажешь, то или не то.

Он сам залпом осушил целый стакан, и Анжелика последовала его примеру. Да, напиток ей не очень понравился, но наступившее следом за этим улучшение настроения с лихвой компенсировало вкус. Анжелике вновь захотелось дурачиться и веселиться. Дима вновь показался ей самым желанным из всех мужчин в мире. И она с удовольствием принялась за еду, хотя вначале сомневалась, сможет ли справиться со своим блюдом, аппетит на жаре был далеко не силен.

В отель они возвращались также пешком. Правда, идти пришлось по берегу океана, что значительно скрасило долгую прогулку. И в отеле они оказались уже ближе к вечеру. Однако Анжелика невольно заметила, что за весь день, который они провели вместе, Дима ни разу не вытащил из кармана кошелек, чтобы расплатиться при ней.

В Саду семи чудес он просто оставил Анжелику наедине с выбранной массажисткой. В ресторане поблагодарил официанта кивком головы, кинув вместо денег на его поднос полотняную салфетку. И ни разу не предложил Анжелике купить сока, мороженого или фруктов, которые в изобилии продавались с маленьких прилавков на всем протяжении их прогулки.

Конечно, Дима мог волноваться о своем здоровье и поэтому питался только в тех местах, где был уверен в качестве приготовленной пищи и воды. Но все-таки какое-то непонятное беспокойство вновь охватило Анжелику. Но за ужином они снова выпили приятного зеленоватого напитка из фляжки, которую Дима принес с собой из своего номера, и мир вновь начал казаться девушке занятной штукой.

Ночь оказалась не такой страстной, наверное, сказывалась усталость их обоих. Дима выглядел задумчивым и каким-то недовольным. Анжелика же быстро заснула. И то ли подействовало то питье, которое дал ей Дима, то ли что-то иное, но сон у нее был какой-то беспокойный. Ей казалось, что Дима встает, куда-то уходит. Но когда утром Анжелика проснулась, он все еще храпел рядом с ней.

Отодвинув от себя его красивое тело, Анжелика задумалась. Курортный роман, несмотря на свою краткосрочность, захватил ее с головой. Она даже не разобрала свои вещи. Вытащила лишь те, что были в сумке. А чемодан, который принесли в ее номер с опозданием, так и стоял нераспакованный.

Девушка покосилась на любовника и поняла, что сейчас и надо заняться этим делом. Когда Дима проснется, ей снова будет не до ерунды вроде развешивания вещей в шкафах. Анжелика подошла к чемодану, но тут же остановилась, словно вкопанная.

Она готова была поклясться, что это не ее чемодан. Да, он был очень похож на ее, просто брат-близнец, но свой Анжелика купила с уценкой и хорошо знала об одном его недостатке, за который она и получила хорошую скидку у продавца. Дело в том, что на одном из его боков была дыра довольно-таки приличного размера.

Анжелика очень хорошо эту дыру помнила, потому что с ее помощью несколько раз немножко пополняла свой бюджет – она третировала работников аэропорта, в котором приземлялась, угрожая им судебным разбирательством. Обычно, чтобы не доводить дело до суда, Анжелике выплачивали требуемую за испорченный чемодан компенсацию – сто или сто пятьдесят евро прямо в аэропорту.

Анжелика воспринимала это как справедливую компенсацию за дорогой аэроперелет. И полученные таким не совсем праведным способом деньги легко тратила на развлечения или подарки родным. В остальное время, когда извлечь из дыры пользу было невозможно, Анжелика ловко прикрывала ее красивой наклейкой с изображением пальмы и тропического острова.

Но сейчас на боку чемодана никакой наклейки не было. Ни с пальмой, ни без нее. И это бы ладно, наклейка могла и отвалиться, все-таки отлепляла и прилепляла ее Анжелика на место не меньше пяти раз. Самое скверное, что и самой дыры на чемодане тоже не было. Исчезнуть сама собой она не могла, это факт.

– И значит, это не мой чемодан!

Первым побуждением Анжелики было спуститься и устроить разбор полетов за стойкой портье с привлечением администрации в полном составе. Анжелика почти не сомневалась, что багаж перепутали уже в отеле, и значит, она вполне может получить в качестве извинений от администрации бутылку шампанского или сладости.

Анжелика уже направилась к дверям, как что-то ее остановило. И это что-то было простым и понятным человеческим любопытством.

– А что, если я посмотрю, что там внутри?

Чемодан был заперт на код, но Анжелика по себе знала, что люди редко используют сложную комбинацию, которую настойчиво рекомендуют службы безопасности. Год рождения мамы, дата рождения вас самих, первые цифры телефона, номер дома и квартиры… Да, это все прекрасно, и комбинация легко запоминается. Вот только… вот только потом чертовски трудно бывает вспомнить, что именно стало кодом на этот раз – дата, номер дома или все же цифры телефона, и чьего именно телефона?

Поэтому сама Анжелика всегда набирала четыре нуля и теперь с удовольствием убедилась, что неизвестный владелец точно такого же, как у нее, чемодана тоже выбрал именно эту комбинацию. Замки на чемодане щелкнули, и крышка открылась.

Одного взгляда Анжелике хватило, чтобы понять: владелец чемодана женщина, и женщина молодая. Впрочем, Анжелика иного и не ожидала. Ее чемодан был нежно-розового цвета, какой ни один здравомыслящий мужчина, если только он не гей, для себя не выберет.

К тому же, как быстро поняла Анжелика, покопавшись в чужих вещах, незнакомая ей владелица чемодана была молода. Лазурное в оборочках с жемчужинками платье пожилая женщина, может быть, и наденет, но чтобы у нее вся обувь, включая домашние тапочки, была на высоком каблуке, такого Анжелике еще встречать не приходилось. У пожилой женщины при себе обязательно должна быть пара удобной спортивной или замшевой обуви без шпильки, чтобы дать ногам возможность хоть иногда отдохнуть.

– Так, так, – произнесла Анжелика. – Интересно, а что тут есть еще?

Немного порывшись, Анжелика убедилась, что ее любопытство принесло богатые плоды. В чемодане, помимо вороха дорогой одежды от известных производителей, имелся ноутбук с обкусанным яблочком, который Анжелика, не раздумывая, вытащила и сунула в тумбочку. Когда чемодан теряет хозяина, пусть даже временно, то с его содержимым может произойти масса неприятностей.

– Пока полиция или кто там будет искать настоящую владелицу, пусть все ценное полежит у меня.

Анжелика совершенно не доверяла никому из тех, в чьи руки может попасть розовый чемоданчик. Пусть даже работники отеля и не осмелятся взять чужое, но ведь есть еще грузчики, сотрудники аэропорта. Очень много людей, каждый из которых будет иметь возможность свалить потом кражу на другого.

– Концов никогда не найдут.

Также в чемодане лежала коробочка с украшениями, судя по всему, золотыми. Их Анжелика тоже присоединила к ноутбуку. Ну, и косметичку из кожи какой-то рептилии она тоже решила не оставлять. Дорожный несессер был сделан из полированной кости слона и украшен вставками из панциря черепахи. Шипчики, ножнички, кусачки и десяток каких-то предметов сказали Анжелике, что владелица близнеца ее чемоданчика весьма обеспеченная и даже богатая особа.

Да по-иному и быть не могло, ведь те двадцать процентов от истинной стоимости чемодана, которые заплатила за своего калеку Анжелика, и то подорвали ее месячный бюджет. Ясно, что такого мягкого и пузатого красавца за полную его цену могла позволить себе только очень богатая женщина. Продавец в магазине уверил Анжелику, что распродажи на эту фирму никогда не бывает.

– Берите, – уговаривал он колеблющуюся девушку. – Поверьте, другого шанса приобрести за бесценок такую статусную вещь у вас просто не будет.

– Если бы не дыра, мы бы никогда не снизили цену на это изделие, – доверительно сообщил он Анжелике, когда она уже расплатилась за покупку.

Анжелике ее чемодан нравился. И сейчас она задумалась о том, как бы его вернуть побыстрее. Ведь, что ни говори, вещи в этом чемодане были совсем чужие. А Анжелике были нужны ее собственные платья и наряды. Руки девушки продолжали машинально ощупывать внутренность чемодана, и наконец в одном из внутренних отделений она нашла симпатичный кожаный бумажник, тоже розовый, идущий в комплекте с чемоданом.

С любопытством открыв его, Анжелика разочарованно вздохнула. Тут были деньги, довольно много денег, и дисконтные карты, тоже много карт. Золотые, платиновые, они предусматривали серьезную скидку для их владелицы. Кроме них, в маленьком отделении лежали и водительские права на имя Анжелы Саркисян.

Отметив про себя, что владелицу розового чемоданчика зовут очень похоже, Анжелика с любопытством уставилась на фотографию на правах.

– Ну и нос! – вырвалось у нее. – Просто клюв какой-то, а не нос!

Нос был самым запоминающимся во внешности госпожи Саркисян. Собственно говоря, он воображал о себе слишком много, занимая практически все место на карточке. На его фоне совершенно терялись большие глубокие черные глаза, роскошные черные волосы и красиво очерченный рот. Безобразный длинный, крючковатый нос закрывал все остальное.

Сирано де Бержерак и даже Урфин Джюс могли отдохнуть в сторонке, пока на сцене двигалась и жила Анжела Саркисян.

– Ох, и страшна ты, мать, – посетовала Анжелика. – Что же ты операцию-то себе не сделаешь, при таких-то деньгах?

Но фотография неизвестной ей госпожи Саркисян и не подумала ответить. И как показалось Анжелике, взирала на нее грустно и даже как-то жалобно.

Анжелика задумалась. Нет, такой женщины она в отеле не видела. Если бы видела, обязательно бы обратила внимание. Впрочем, возможно, эта женщина отсиживалась у себя в номере? Лично сама Анжелика, награди ее природа такой внешностью, именно так бы и поступила. Но тогда зачем прилетать на курорт? Куда проще оставаться дома и сидеть за запертыми дверями.

– Ладно, какой бы она ни была, а чемодан ей вернуть надо.

Теперь Анжелике было понятно, что все эти нарядные и сильно открытые туалеты были нужны госпоже Саркисян, чтобы отвлечь внимание окружающих от своего носа. Если мужчины видят перед собой пышную грудь или соблазнительно длинные ножки, то на такую ерунду, как нос прекрасной дамы, они обращают внимание в последнюю очередь.

– Так, так… Без всех этих шмоток бедняжка просто носа на улицу высунуть не смеет.

Несмотря на получившийся каламбур, Анжелике не было смешно. Более того, она искренне жалела госпожу Саркисян, которая не могла выйти из номера, потому что ей было нечем отвлечь посторонних от своего шнобеля.

Скандалить Анжелике расхотелось. Она спустилась вниз и просто объяснила ситуацию портье. Тот очень удивился и заверил, что никто к ним по поводу утери или замены багажа не обращался.

– Проверьте! – настаивала Анжелика. – Госпожа Саркисян! Она должна быть в числе ваших гостей. Наши чемоданы перепутали в холле.

Но портье, хоть и проверил трижды слова Анжелики, девушка это видела сама, лишь недоуменно покачал головой.

– Госпожа Саркисян у нас не останавливалась. Нету также брони, подтверждающей ее намерение прибыть к нам.

– Очень хорошо! – оскорбилась Анжелика. – По-вашему, я лгу?

– Нет, что вы! – испуганно уставился на нее смуглолицый портье. – Но мы доставили к вам в номер тот багаж, который был внизу. Никакой путаницы быть не могло.

Анжелика задумалась. Действительно, когда она регистрировалась у стойки, в холле больше не было других чемоданов, и уж приметных розовых точно.

– Черт! – воскликнула девушка, которую внезапно озарило прозрение. – Черт! Черт! Черт! Виталик, чтобы тебя дьявол разорвал! Сцапал для меня в аэропорту не тот чемодан!

Вот и доверяй после этого мужчинам! Какое-то пустяковое задание и то они умудряются запороть! Всего-то от Виталика и требовалось взять чемодан с крутящейся ленты транспортера и принести его безмятежно дожидающейся в сторонке Анжелике.

– Зачем я ему сказала, что у меня чемодан розовый? Он схватил первый розовый, который попался ему на глаза, а багажный квиток, олух этакий, даже не проверил!

Но в то же время Анжелика понимала, что и сама виновата не меньше. Надо было проверить багаж, а не глазками по сторонам стрелять. К тому же, уже уходя из зала аэропорта, Анжелика зачем-то оглянулась назад, и ей в глаза бросилось еще одно ярко-розовое пятно. Наверняка это и был ее чемодан, который сейчас либо продолжает крутиться на ленте транспортера, либо… либо лежит в камере утерянных вещей.

И перед Анжеликой во всей ее неумолимости встала проблема. Придется вернуться в аэропорт, чтобы забрать свой чемодан и вернуть чужой.

Глава 3

Но вернувшись к себе в люкс, Анжелика столкнулась с еще одной проблемой. Дима проснулся и теперь с изумлением разглядывал выпотрошенный чемодан. Особое его внимание привлекли к себе водительские права госпожи Саркисян, которые так и лежали поверх прочих вещей.

– Что это? – произнес он с непонятной интонацией, протягивая Анжелике портмоне. – Откуда у тебя чужие документы?

– Понимаешь, произошла путаница. Я в аэропорту взяла не свой чемодан.

Про роль, которую во всей этой истории сыграл злополучный Виталик, девушка решила благоразумно молчать. По личному опыту она могла сказать, что мужчины обычно очень негативно воспринимают известие о наличии у них соперника. А сцены ревности с Димой ей сейчас хотелось меньше всего.

Но Дима и не стал заострять вопрос. Он просто изумился и переспросил:

– Ты взяла не свой чемодан?

– Ну да, случайно прихватила чужой. Он принадлежит не мне, а этой… как ее там, Саркисян.

И Анжелика сделала движение, стремясь забрать из рук Димы чужие документы. Но он также быстро движением отпрянул, и рука девушки схватила лишь воздух в том месте, где еще мгновение назад был Дима.

– В чем дело? – удивилась Анжелика. – Что с тобой?

– Нет, это я хочу спросить у тебя, в чем дело? Откуда у тебя эти документы?

К сильному удивлению Анжелики, она видела, что Дима сердит не на шутку.

– Ну я же тебе объясняю! – попыталась разрешить она ситуацию. – Это не мой чемодан. Это чемодан какой-то там Саркисян.

– Какой-то?! – словно бы взвизгнул Дима. – Ты что, даже ее не знаешь?

– Нет. Откуда? Я же тебе объясняю, просто я в аэропорту перепутала чемоданы. Ее по ошибке взяла себе, ну, а она… наверное, она взяла себе мой.

При мысли, что такое вполне возможно, Анжелика ощутила легкий трепет. А что, если Саркисян не захочет возвращать ей ее вещи? Нет, не потому, что захочет оставить их себе, а просто сочтет их… ну, недостойными внимания. Выкинет на помойку вместе с чемоданчиком самой Анжелики. Ведь эта Саркисян, судя по всему, счета деньгам не знает. И конечно, рваный чемодан, полный старья из прошлогодних коллекций, ей совсем не нужен.

– Ой, ой, – расстроилась Анжелика.

Впрочем, ее взгляд упал на те вещи, которые были раскиданы по комнате, и она моментально повеселела. Пусть ее собственные шмотки покажутся госпоже Саркисян нищенскими лохмотьями, но свои-то вещи она захочет себе вернуть! В этом у Анжелики сомнений не возникло. И она воскликнула:

– Мне надо в аэропорт!

– Я с тобой, – тут же вызвался Дима.

Анжелика кинула на него полный благодарности взгляд. Впрочем, Дима был какой-то странный. С его лица не сходило выражение крайней задумчивости, и он все никак не мог расстаться с фотографией Саркисян, то подносил ее ближе к глазам, то с недоумением переводил взгляд на Анжелику.

Он занимался этим всю дорогу до аэропорта.

– Сравниваешь? – не выдержала наконец девушка.

Дима промолчал. Но она и без его ответа не сомневалась, в чью пользу будет сравнение. Выходя из такси, ей наконец удалось завладеть портмоне. И только тут Дима обрел дар речи, который, казалось, его полностью покинул.

– А кто же ты тогда такая, если не Саркисян?

– Я? Мне казалось, я тебе представилась!

– Ты сказала, что ты Анжела. Анжела Саркисян!

– Нет, – покачала головой девушка. – Я тебе сказала, что я – Анжелика. А фамилию вообще не называла.

– Но у тебя был ее чемодан! – воскликнул Дима. – И остановилась ты в люксе! Я решил, что ты и есть Саркисян!

– Я – это не она, – терпеливо, как ей самой показалось, ответила Анжелика. – Я же тебе битый час объясняю, ее чемодан попал ко мне по ошибке.

– Ты сама его взяла.

– И все равно это была ошибка.

– О да! – неожиданно взвился чуть ли не до потолка Дима. – И ты себе даже не представляешь, насколько серьезная это была ошибка!

При этом он начал вести себя очень странно – подпрыгивал на месте, ругался и потрясал в воздухе сжатыми кулаками.

– Эй, потише! – попыталась угомонить его Анжелика, когда здоровенный Димин кулак просвистел в опасной близости от ее щеки. – Ты чего, котик?

Но котик словно с ума сошел.

– Последний раз тебя спрашиваю, это твой чемодан или нет?! – проревел Дима, даже не слушая Анжелику.

– Нет, не мой.

– А твой где?

– Ну… Где-то там.

И Анжелика сделала неопределенное движение, которое охватывало собой все здание аэропорта. Дима взревел особенно громко и внезапно сорвался с места. Секунда, и он уже затерялся в толпе других пассажиров. Анжелика с изумлением посмотрела ему вслед. Что с ним такое? Какая муха его укусила? Почему он так болезненно воспринял известие о том, что ее фамилия отнюдь не Саркисян?

– Была бы та еще красавицей, а так…

Анжелика пожала плечами и решила, что не стоит обращать внимания на мужские странности. Если принимать близко к сердцу все, что они вытворяют, то никаких нервов на этих чудаков не напасешься. Лучше уж она пойдет и попытается вернуть себе свой багаж.

К удивлению Анжелики, это оказалось сделать совсем просто. Без всяких проволочек ее проводили в помещение, где располагались полиция и стол находок. И тут миловидный черноглазый красавчик в безукоризненно белоснежной рубашке мигом выдал ей чемодан. Но на сей раз Анжелика не стала спешить.

– В чемодане дыра! – капризно заявила она, ловко содрав наклейку, пока молоденький полицейский этого не видел.

Анжелика справедливо рассудила, что раз уж ей пришлось потрепать себе нервы, пусть хоть это будет не бесплатно. К тому же, пока она спорит с работниками аэропорта, требуя себе небольшую компенсацию, мог вернуться Дима. Но если компенсацию в пятьдесят долларов Анжелике стрясти для себя на бананы удалось, то Дима так и не вернулся.

Девушка приехала в отель одна. Она уже знала, что госпожа Саркисян за своим чемоданом не появлялась, и это почему-то тревожило Анжелику. Вместе с чужим чемоданом она честно оставила свои координаты, потому что догадывалась: госпоже Саркисян ее чемоданчик покажется подозрительно пустым. Но о том, чтобы оставить ценные вещи и деньги в камере хранения аэропорта при полицейском участке, не было и речи. Вещи у Анжелики приняли без всякой описи, а когда девушка о таковой заикнулась, полицейские вдруг перестали понимать английский язык.

– Ну и черт с вами, ворюги! – сквозь зубы прошипела Анжелика. – Сами без вас разберемся.

При мысли, что вороватым полицейским уже не удастся умыкнуть ничего ценного из чужого чемодана, в душе Анжелики поднялась волна триумфа. В своей правоте она убедилась, прибыв в отель и хорошенько переворошив содержимое своего собственного чемодана.

Одежда была на месте, но не хватало пары новых босоножек и легкой сумочки, которая была совсем новой и, конечно, годилась в подарок. Уверившись в своих подозрениях насчет нечистоплотности местной полиции или по крайней мере отдельных ее представителей, Анжелика запрятала все ценные вещи из чужого розового чемодана в сейф в своем номере. Целее будут! А потом села и стала ждать звонка от Саркисян или появления Димы на пороге ее номера с цветами или по крайней мере извинениями.

Близилось время обеда, Анжелика заскучала, а ни того, ни другого ожидаемого события так и не произошло. Голод и недоумение одолевали Анжелику все сильней, и наконец она решила:

– Пожалуй, глупо тут сидеть. Дима может извиниться передо мной и в ресторане.

Но в ресторане Димы не было. Несмотря на это, Анжелика пообедала с большим аппетитом, отдав должное местной кухне, повара отеля научились класть жгучих пряностей и специй совсем немного, чтобы кушанье могли есть европейцы. Русских в отеле было всего несколько человек. И после обеда, вернувшись к себе в номер, Анжелика невольно заскучала. Пусть Дима оказался не подарком, но с ним хотя бы можно было словом перемолвиться.

– Пойду спрошу, в каком номере он остановился. А потом попытаюсь выяснить, какая муха его сегодня укусила.

Излишней застенчивостью Анжелика не страдала. К тому же и миндальничать не любила. Если она Диму чем-то разочаровала, так ведь он не единственный мужчина здесь. Просто сидеть и ждать Анжелика не любила. Она вновь спустилась на ресепшен, но там ее разочаровали.

– Ваш друг еще не возвращался. Впрочем, возможно, он и не вернется вовсе.

– Как это? Разве он не живет в нашем отеле?

– Живет, – замялся портье, – но…

– Говорите уж прямо.

– Он должен был заплатить за следующие сутки сегодня до полудня, таковы правила нашего отеля. Ваш друг не подтвердил бронь, и мы вправе передать его номер другим постояльцам.

– Погодите, – запротестовала Анжелика. – Нельзя же так! Наверняка в номере его вещи.

– Да, возможно. Скажите, вы могли бы предупредить его?

Анжелика растерянно похлопала глазами.

– Предупредить?

– Да, позвонить и предупредить о возможном выселении.

Молодой человек за стойкой смотрел на нее вопросительно, но Анжелика не знала, что ему ответить. У нее не было номера телефона Димы. Не было никаких его координат. И только сейчас Анжелика сообразила, что если Дима надумал ее бросить, у него это отлично получилось. Она не сможет его найти.

И девушка передернула плечами.

– Очень нужно! Пусть сам разбирается со своими проблемами. Тем более мы с ним немного повздорили сегодня.

– Как вам угодно.

Анжелика пошла к себе в номер и прилегла, но сон упорно не хотел забирать ее в свои объятия. Время шло, а никто ей не звонил, ни Дима, ни госпожа Саркисян. Прошло несколько часов. Анжелике надоело валяться в номере. Она взяла купальник и отправилась на берег, чтобы скоротать время до ужина.

Но и за ужином ситуация не изменилась. Димы в отеле по-прежнему не было.

– Мы передали номер другим постояльцам, – извиняющимся тоном просветил ее все тот же юноша, когда Анжелика вновь подошла к стойке администрации. – У нас в отеле все очень забито.

– А вещи?

– Вещи? Знаете, как раз вещей-то у вашего друга никаких и не было.

– Не было вещей? – поразилась Анжелика, не веря своим ушам. – Совсем никаких?

Молодой человек развел руками.

– Мы сами удивились, когда узнали об этом.

– Но как же без вещей? Разве возможно отдыхать без вещей? Столько времени прожить в отеле и без них?

– Знаете, не так уж и долго ваш друг оставался нашим гостем. Он заселился почти одновременно с вами. Точнее говоря, сразу же следом за вами.

– Что?

Анжелика выглядела такой пораженной, что портье встревожился.

– Скажите, а у вас самой не пропадали из номера никакие ценные вещи?

– У меня?..

– Понимаете, дело в том, что этот гость с самого начала попросил предоставить ему самый дешевый номер и только на сутки. И честно говоря, с трудом расплатился даже за него. Выгреб последние бумажки из кармана. Потом где-то раздобыл деньги и продлил срок аренды. Но сегодня не подтвердил бронь, и мы… У вас не пропадали ценные вещи? Деньги?

– Да как вы смеете! – возмутилась Анжелика.

Портье смутился.

– Ради бога, простите! – молитвенно сложил он руки. – Но понимаете, этот постоялец очень сильно отличался от всех остальных. Лично я бы дважды подумал, прежде чем его заселить, но Джоти поступила по-своему. Сказала, что он был так очарователен, она просто не смогла устоять перед ним.

Анжелика машинально кивала, не в силах поверить в то, что услышала. Дима вовсе не был постояльцем этого отеля. Он заселился сюда лишь на короткое время. И сделал он это сразу же после того, как приехала Анжелика. Возможно, он так поступил, потому что… преследовал ее?

Мысль была такой дикой, что девушка тут же постаралась ее прогнать. Но между тем тревога у нее в груди разрасталась. Сомнения, которые породил вопрос портье, ширились с ужасающей силой. Не дожидаясь лифта, Анжелика взлетела по лестнице на свой этаж и ворвалась в свой номер. Дверь была не закрыта, и увиденное в номере поразило Анжелику чрезвычайно.

Все вещи были разбросаны как попало. Это был какой-то дикий беспорядок, совсем не тот, который оставляла сама Анжелика, уходя на пляж.

– Ой! – воскликнула она. – Обокрали!

Впрочем, она тут же вспомнила, что деньги, документы и кое-какие личные драгоценности она спрятала в сейф вместе с добром неизвестной ей Саркисян. А сейф стоял целый и невредимый, без видимых следов взлома. Прекрасно понимая, что это отнюдь не гарантия сохранности вещей, Анжелика дрожащими руками отперла тяжелую бронированную дверцу.

– Ура! Все в порядке!

Сейф был битком набит. Неизвестный злоумышленник, кем бы он ни был, не смог вскрыть замок. Ключа у него не было, кода он не знал. Но все равно происходящее было вопиющим безобразием, и Анжелика снова поспешила вниз. Когда она очутилась у стойки портье, ей показалось, что на его смуглом лице мелькнуло выражение легкой паники. Определенно Анжелика была одним из самых беспокойных постояльцев, с какими довелось сталкиваться этому юнцу.

– У меня в номере был кто-то чужой!

– Это невозможно, мадам.

– А я вам говорю, это так!

– Наверное, это была ваша горничная.

– Впервые вижу, чтобы горничная расшвыривала вещи, а не собирала их, – злобно произнесла Анжелика.

Паренек побледнел, но покорно поднялся вместе с Анжеликой и еще одним работником постарше к ней в номер. Какое-то время они оглядывали его, переговариваясь на своем певучем, но совершенно непонятном Анжелике языке. Эти двое явно выглядели смущенными. Они не могли принять правильного решения, поверить Анжелике или счесть ее взбалмошной истеричкой. И кажется, склонялись ко второму варианту. Однако доказательств этому у них не было, а номер выглядел катастрофически разгромленным.

И один из молодых людей уныло поинтересовался у Анжелики:

– Вам угодно, чтобы мы вызвали полицию?

– Полицию?

Анжелика задумалась.

– Нет, пожалуй, полицию я не хочу, – твердо заявила она. – К тому же все ценные вещи я держала в сейфе, а он не пострадал. Обойдемся без полиции.

Оба работника моментально повеселели и принялись осыпать Анжелику комплиментами и заверениями в собственной непричастности и честности.

– Мы немедленно вызовем мастера, он осмотрит и перекодирует ваш замок.

– Лучшее шампанское за счет отеля.

– Бесплатное посещение спа-центра нашего отеля в течение всего вашего пребывания!

Одним словом, ребята были так рады, что дело обошлось без полиции, что Анжелика невольно задумалась. Судя по ее короткому опыту общения с местными полицейскими, они бы не ушли, пока не арестовали бы кого-нибудь из сотрудников. И совсем не важно, виноват этот человек или нет. Важно то, сколько он сможет заплатить за то, чтобы дело в отношении его было прекращено.

Сотрудники отеля так суетились вокруг Анжелики, что девушке даже стало неловко. Горничная примчалась с тысячей извинений, словно лично была виновата в том, что случилось. За какой-нибудь час номер был вылизан буквально до блеска. Нет, он и прежде сиял чистотой, но теперь тут сверкало все, начиная от ручки на двери и заканчивая последней плиткой.

Кроме того, пока Анжелика ожидала свой номер, она получила и шампанское, и угощение. А вернувшись в номер, увидела в нем роскошную корзину цветов и еще кучу мелких, но приятных презентов, включая устную благодарность дежурного администратора.

Последний с многочисленными поклонами вручил ей перекодированный электронный ключ и поклялся здоровьем всей своей многочисленной родни, что ключ этот перекодировал он лично.

– Вы можете спать совершенно спокойно. В нашем отеле вам больше ничего не грозит.

Во всей этой кутерьме был только один хороший момент. Пока все суетились вокруг Анжелики, ей совершенно некогда было думать о Диме и о том, что он, похоже, ее решил бросить. Это было тем более обидно, что обычно Анжелика своих мужчин бросала первой. Они просто ей надоедали, и она подводила отношения к концу. Но чтобы бросили ЕЕ, да еще так резко и внезапно, без всякой видимой причины…

Анжелика не могла понять, что произошло, и невольно ей в голову лезли самые удивительные мысли.

– Дима полагал, что я – это Анжела Саркисян, – принялась рассуждать она. – Но при этом у него явно не было ее фотографии. Он лишь знал, что она заселилась в этот отель и у нее в багаже есть розовый чемодан.

Но тут же Анжелика поняла, что в ее рассуждениях имеется существенная брешь. Когда она наводила справки у администрации, ей предельно четко и ясно сказали, что никакой госпожи Саркисян у них в ближайшее время не планируется. Значит, эта женщина не собиралась останавливаться в этом отеле? Но почему Дима прибыл именно сюда?

Ответ напрашивался сам собой. Дима прибыл в отель следом за розовым чемоданчиком, который принадлежал Анжеле Саркисян. Ну а тот факт, что чемодан этот оказался в руках у совсем другой молодой женщины, был не более чем досадной случайностью.

– Ох, как мне все это не нравится, – пробормотала Анжелика, укладываясь в свою постель. – Как же мне это не нравится.

Свежие накрахмаленные простыни противно хрустели, и Анжелика переворачивалась много раз с боку на бок, пытаясь понять, что же все-таки произошло между ней и Димой. И чего он так перепугался, когда понял, что ошибся женщиной? Ну не все ли равно, Анжела или Анжелика? Время-то они провели весьма приятно.

– Одно хорошо: близкого знакомства с местной полицией мне удалось избежать.

С этой обнадеживающей мыслью Анжелика и заснула. Но сегодняшний беспокойный и даже тревожный день все же сказался на ней. Во сне ее преследовали отряды полицейских, одетых почему-то в веселенькие шотландские килты. Вместо оружия у них в руках были лохматые обезьянки, которые по мере того, как длилась погоня, все увеличивались и увеличивались в размерах, отчего под конец полицейские уже с трудом волокли свое громоздкое оружие следом за собой.

Впрочем, ни одного выстрела из этого странного оружия по Анжелике не было сделано, так что она так и не поняла, как оно действует.

Проснулась девушка от громкого стука в дверь. Подняв с подушки тяжелую голову (сказывалась выпитая практически натощак бутылка шампанского, легкая закуска из фруктов и сладостей не в счет), Анжелика прислушалась. Ей чудится или за дверью раздается мужской голос? Дима? Одумался и вернулся?

– Откройте! Мадам, откройте!

Определенно это был не Дима. Во-первых, с чего бы Диме разговаривать на английском? А во-вторых, голос был не его.

– Да, открываю.

Анжелика накинула на плечи легкое кимоно и поспешила к дверям. Поеживаясь от прохладного воздуха (зря она включила кондиционер на слишком низкую температуру, так недолго и простудиться), она открыла дверь. В первую секунду Анжелике почудилось, что она все еще спит и это всего лишь продолжение ее сна, но уже в следующий момент девушка сообразила: на полицейских вовсе нет клетчатых юбочек. И в руках они держат не обезьянок, а вконец истрепанного и несчастного мальчишку-портье.

– У нас есть к вам несколько вопросов относительно вашего друга – Дмитрия Краснова.

– Кого?

– Вот этот человек вам знаком?

И полицейский сунул под нос Анжелике фотографию с мобильного телефона. Что-то в этой фотографии показалось Анжелике странным, но это определенно был ее Дима, и она кивнула.

– Да, я его знаю.

– Значит, подтверждаете факт вашего знакомства с господином Красновым?! – явно обрадовался полицейский.

– Подтверждаю.

– А вы не скажете, в каких вы были отношениях с господином Красновым?

– Ну… мы… Мы были с ним знакомы как женщина с мужчиной, понимаете?

– Понимаю, – сухо кивнул полицейский.

– Нет, не понимаете. Мы с Димой любили друг друга!

– А вот этот человек утверждает, что между вами и потерпевшим возникли какие-то разногласия, спор. И вы будто бы даже сами признались ему, что между вами и господином Красновым сегодня днем произошла ссора.

– Ну… ссорой это трудно назвать. Просто Диму почему-то рассердило, что у меня по ошибке очутился чемодан другой женщины, я перепутала багаж в аэропорту по прилете в вашу страну. Я пыталась объяснить это Диме, но он как-то странно себя повел. Мне это не понравилось, и мы… я… сама не знаю, что произошло.

И, запнувшись на секунду (зачем она выкладывает все это полицейским?), Анжелика решительно закончила:

– Но если вы ищете Диму, то тут я ничем не могу вам помочь. Я сама прождала его весь день, а последний раз видела его утром.

– И не вы одна, – многозначительно произнес полицейский. – Где это произошло?

– Что именно?

– Ваше расставание?

– В аэропорту.

– А куда вы потом поехали с господином Красновым из аэропорта?

Полицейский с явным трудом выговаривал фамилию Димы, она была чужда его слуху.

– Я же вам говорю, мы поссорились, и Дима ушел. Я закончила дела в аэропорту и вернулась в отель.

– Одна?

– Да.

– И кто это может подтвердить?

– Полагаю, таксист.

– Вы запомнили номер его машины?

– Нет, – обозлилась Анжелика. – А должна была? Объясните мне, какого лешего тут происходит?

Эту возмущенную реплику она бросила молоденькому портье, но тот лишь возвел глаза к небу, словно призывая Шиву, а заодно и весь многочисленный индуистский пантеон в свидетели того, что он тут ни в чем не виноват и пребывает точно в таком же замешательстве, как и девушка.

Зато полицейский, который допрашивал Анжелику, теперь держался совсем нагло.

– Проследуйте с нами, мадам, – сухо велел он ей.

– Проследовать? Куда это?

– В участок, мадам.

– И на каких основаниях?

– Основания, боюсь, самые неприятные. Вы обвиняетесь в убийстве господина Краснова.

В первый момент Анжелике показалось, что она неправильно поняла речь полицейского, все-таки свой английский он шлифовал явно не в Оксфорде. Да и Анжелика, если честно, тоже. Так что оба говорили с заметным акцентом, каждый из них коверкал английские слова на свой лад, что несколько затрудняло общение между ними.

– Убийство? – пробормотала Анжелика. – Дима убит?

– Да, да. Убит! Он убит. Вы его убили!

– Я?! – поразилась Анжелика. – Да вы что? Зачем мне это?

– Он ведь был вашим любовником. Не отрицайте это, у нас есть показания других свидетелей. В частности, горничной, которая перестилала вашу постель. У вас с покойным была связь, потом он вас бросил. Вы взбесились и убили его.

В словах полицейского деяние Анжелики выглядело так буднично и просто, что она даже дар речи потеряла. Вот уж никогда бы не подумала, что в далекой чужой стране ее примутся обвинять в такой низменной вещи, как убийство на почве ревности. И кого? Ладно бы любимого мужа, с которым не один пуд соли съеден. А так…

– И зачем мне убивать моего случайного знакомого? – спросила Анжелика у полицейских, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Случайная связь на то и случайная, что подразумевает полное отсутствие обязательств у обеих сторон.

Она была совсем не уверена в том, что полицейский ее понял, но он кивнул и заговорил. Из его слов Анжелика сделала вывод, что русские женщины поголовно психопатки, которые приезжают в его прекрасную и добродетельную страну, чтобы развращать, соблазнять, а потом и убивать местных мужчин. У себя на родине они уже всех истребили, теперь взялись за иностранцев.

Это было чудовищно несправедливо, тем более что Дима был отнюдь не местным мужчиной. Да и развращать его было совсем не нужно, он сам мог соблазнить любую женщину.

– Я его не убивала! – решительно произнесла Анжелика. – Согласна поехать с вами куда угодно, но требую присутствия российского консула, потому что ни фига не верю вашим бумагомарателям. Напишете там полное признание в убийстве да и сунете мне на подпись!

Полицейский выглядел настолько оскорбленным, что Анжелика поняла: в своих подозрениях она была очень близка к истине.

Допрос в участке затянулся на весь остаток ночи. Консула она, конечно, не увидела, да и чего бы ему было мчаться к ней среди ночи, этому консулу-то? Но после жаркой перепалки ей предоставили переводчика. Сначала Анжелику допрашивали только в его присутствии. Затем появился какой-то кривоногий мужчина в криво сидящих брюках и майке, надетой прямо под пиджак. Он объяснил, что он представитель российского посольства, поэтому в какой-то мере ответственен за присутствие госпожи Анжелики в этой стране.

Анжелика была приятно удивлена, что кривоногий коротышка в одном носке и с заспанной физиономией явно внушил почтение здешним полицейским. После его появления они стали держаться куда приличнее и уже не грозили Анжелике немедленным пожизненным заключением в камеру.

– Мое имя господин Сулейманов, – произнес коротышка, когда ему разрешили перемолвиться парой слов с Анжеликой. – В прошлом я юрист и адвокат. И как адвокат я вам запрещаю что-либо говорить этим людям.

– Но они грозятся заключить меня под стражу!

– Здешние законы не позволят продержать вас дольше трех дней без предъявления обвинений. А я буду ежедневно навещать вас, проверять, не оказывается ли на вас физическое давление.

– Вы думаете, они могут применить пытки? – ужаснулась Анжелика.

– О нет, моя дорогая! – ободряюще похлопал ее по руке Сулейманов. – Вы находитесь под защитой великой страны. Никто тут не посмеет причинить вам вред.

Другими словами, если бы Анжелика приехала из какой-нибудь маленькой и беззащитной страны или же вовсе была местной, то ее бы били до тех пор, пока не выбили бы из нее признание вины. Оставалось порадоваться за то, что приехала Анжелика именно из России. А заодно и возгордиться могуществом нашей Отчизны, которая даже в чужих дальних странах имеет своих представителей, способных влиять на продажных полицейских.

– Вы мне верите? – схватила Анжелика за руку единственного близкого ей тут человека. – Я его не убивала!

– Дорогая моя, вопрос не в том, верю ли вам я. Вопрос в том, кто будет отвечать за случившееся.

– А что?.. Диму действительно… убили?

Помимо воли голос Анжелики дрогнул.

– Да, моя дорогая. Боюсь, что так. Я вижу, вы побледнели. Вы были сильно привязаны к этому молодому человеку?

– Не скажу, что я его любила, но мы провели с ним в тесном общении почти двое суток. И мне бы хотелось разобраться в том, что с ним произошло.

– Одобряю ваше желание! – воскликнул господин Сулейманов. – Тем более что это целиком и полностью в ваших интересах. Чем раньше найдется истинный виновник, тем раньше с вас снимут обвинение и разрешат покинуть пределы страны.

– А пока… пока меня оставят под арестом?

– Скажите, у вас есть деньги?

– Ну…

В какой-то момент в голове у Анжелики мелькнула мысль отдать господину Сулейманову все прихваченные с собой наличные, но она тут же эту мысль пресекла. У нее при себе было не больше пятисот долларов. Вряд ли эта сумма послужит достаточным денежным залогом в ее случае. Да и вообще, залог должен назначать суд, а никак не господин Сулейманов и подозрительные полицейские, крутящиеся возле него, как гиены возле более крупного хищника.

На пятьсот долларов Анжелика могла бы купить себе сутки или чуть больше свободы. Но что помешает полицейским потом явиться к Анжелике и арестовать ее вторично?

И все же она призналась:

– У меня есть около пятисот долларов. Они там, в сейфе, в моем номере.

– Этого не хватит, – помрачнел Сулейманов.

– Не хватит для чего?

– Для того чтобы вас выпустили под залог. Вот если бы у вас было хотя бы тысяч десять или лучше двадцать, тогда… Даже три дня в местной тюрьме покажутся такой красивой и изнеженной барышне сущим адом.

Анжелика была с ним совершенно согласна. Лучше бы у нее было двадцать тысяч долларов. Но увы. А звонить родителям она пока что не хотела. То, что устроила бы ей мамулечка после возвращения, не шло ни в какое сравнение с тем, что могли преподнести Анжелике здешние полицейские.

– Что же, – с видимым сожалением произнес господин Сулейманов, – в таком случае вынужден попрощаться с вами до следующего раза.

– Постойте! – испугалась Анжелика. – Вы уже уходите?

– А что еще мне остается?

– Но ведь нету же никаких свидетельств того, что Диму убила именно я. А кстати говоря, как его убили?

– Зарезали.

– Зарезали? Ножом?

– Вроде того.

– Вот видите, я в жизни никого не зарезала! Даже цыпленка покупаю уже в виде готовых к жарке лапок!

– Боюсь, что это не покажется здешним полицейским достаточным основанием, чтобы выпустить вас без денежного залога.

С этими словами господин Сулейманов оставил Анжелику вновь один на один с ее мучителями. Впрочем, теперь они вели себя с ней вполне приемлемо. Больше ни о чем не спрашивали, а просто запихнули в камеру, где сидели еще несколько женщин.

Соседками Анжелики стали две запуганные простые женщины средних лет в традиционных сари. Очень бедных и сплошь покрытых пятнами и дырами. Судя по мозолистым рукам, эти женщины были крестьянками. И еще вместе с ними в камере сидели три девушки легкого поведения. Вульгарно короткие юбки, кожаные топики и яркая раскраска на лицах делали представительниц этой древней профессии вполне узнаваемыми даже на краю света.

Мысли Анжелики метались. Она не могла сосредоточиться ни на чем конкретном. И в конце концов, уже под утро, она все же заснула, хотя и сомневалась, что сможет забыться на жестком бетонном полу, на котором не было даже тряпья или соломы.

Глава 4

Утро началось для Анжелики с первым лучом солнца, проникшим в их камеру. Сначала зашевелились крестьянки, для них было в порядке вещей просыпаться на рассвете. Хоть и не старались, но своей возней они все равно разбудили Анжелику и проституток. Впрочем, последние не возражали. За ними очень скоро прибыл их сутенер – наглый смуглый парень в белых брюках и белом же пиджаке с закатанными рукавами и зажатой в уголке узких губ сигаретой.

Он приветствовал своих подопечных грубыми тумаками, побуждая их двигаться побыстрее. Анжелика поняла, что бедным девушкам сегодня еще придется отрабатывать ночь прогула. Можно подумать, они попали в участок по своей воле.

Затем, выдворив девушек из камеры, сутенер внимательно осмотрел девиц, убедился, что товар не искалечен, о чем-то переговорил с полицейскими, из его рук к ним перешли какие-то шуршащие бумажки. А повеселевшие девушки пестрой стайкой окончательно покинули помещение полицейского участка.

Анжелика осталась в камере вместе с пожилыми женщинами, ломая голову над тем, как они-то угодили в полицию. Может быть, украли что-то на базаре? Нет, на воровок они обе были решительно не похожи. Тогда за что? Самой подходящей версией была такая: женщины торговали фруктами из своего сада, не заплатив за место на рынке, или что-то в этом роде.

Но расспросить их хорошенько мешал языковой барьер. Женщины не знали английского, а Анжелика, само собой разумеется, не знала их языка.

– Руссишь! – услышала она внезапно со стороны решетки и поняла, что обращаются к ней.

Толстый полицейским манил ее к себе пальцем, похожим на сардельку. Несмотря на раннее утро, от него уже попахивало спиртным. И под мышками образовались два темных полукруга. С трудом превозмогая отвращение, Анжелика подошла к решетке, стараясь, чтобы полицейский не понял, что ее мутит от его присутствия. Анжелике было страшно. Всю ночь проституток вызывали по одной или даже по двое для вполне понятной надобности, и теперь девушка опасалась, как бы с ней тоже не случилось чего-то подобного. Если этот жирдяй захочет принудить ее к сексу, она за последствия просто не отвечает. Либо убьет его, либо умрет сама.

Анжелика еще не решила, что предпочтительней, сердце ее колотилось очень быстро. Но ничего страшного не произошло. Толстый полицейский всего лишь отвел ее в кабинет начальника, где тот в присутствии переводчика пояснил девушке, что за нее внесли залог и она может покинуть пределы камеры и участка.

– Но уезжать из страны вы не имеете права. Если уедете, залог останется у нас.

Залог? Кто же мог внести за нее залог? Анжелика искренне недоумевала. Неужели господин Сулейманов все-таки над ней сжалился и нашел деньги? И хотя он не походил на человека, способного не моргнув глазом расстаться с десятью тысячами долларов, никого другого на роль спасителя Анжелика придумать не могла. Полицейский тоже не пожелал просветить ее на этот счет.

– Идите! – коротко велел он девушке, не пожелав ответить на ее вопросы. – Понадобитесь, мы вас вызовем!

Анжелика вышла из участка, не веря в случившееся. Она свободна! Она жива! И даже в относительном здравии. И не чуя под собой ног от радости, она понеслась прочь, подальше от участка, где провела худшую ночь в своей жизни. Мысли теснились у нее в голове, как бабочки в банке. Бились о стенки, метались, не находя выхода. Анжелика никак не могла их упорядочить и решила, что подумает обо всем, когда примет душ и выпьет кофе.

Она помнила, что дорога от отеля до участка у полицейской машины не заняла много времени, и уже через десять минут Анжелика была в отеле. Портье за стойкой был другой, но он был явно в курсе случившегося ночью, потому что встретил Анжелику недоумевающим взглядом. Удивлялся, что полиция выпустила ее из своих лап. Он тут же принялся шушукаться со своим напарником, косясь в сторону девушки.

Но Анжелике было не до сплетен. Ее номер ждал ее, а там и душ, и горячий кофе. Впрочем, прежде всего у нее имелось более важное дело. И едва войдя в номер, Анжелика распахнула дверцы бара и вытащила бутылочку виски. Опорожнив пяток таких бутылочек, она наконец почувствовала, что ей становится легче. Терзающая ее дрожь отпустила, а душ помог окончательно избавиться от мерзкого ощущения полицейского участка.

И все же Анжелика понимала: успокаиваться рано, в любой момент ее могут вернуть обратно в камеру.

– Но я ведь его не убивала! – в отчаянии воскликнула она. – Я это точно знаю!

Увы, сведений о случившемся у Анжелики было крайне мало. Она даже не знала примерного времени, когда произошло убийство. Однако если из аэропорта Дима не вернулся в отель, то убийство могло произойти и по дороге в город, и в самом городе, и… и где угодно оно могло произойти.

Тут Анжелика остановилась, потому что наткнулась на глухую стену. Она ровным счетом ничего не знала о том, куда мог отправиться Дима.

– Допустим, он не жил в моем отеле. Но где же он тогда жил?

И в голову Анжелики невольно полезли воспоминания о том дне, который они провели вместе. Одновременно девушка подумала о том, зачем она вообще связалась с ним. Да, он был, безусловно, хорош собой, но при этом хамоват и примитивен. И еще он был очень подозрительной личностью.

Определенно тот прозрачный зеленый напиток, который пах травами, был каким-то наркотическим средством, иначе Анжелика ни за что не стала бы так себя вести. Но все равно, сделанного назад не вернешь.

– Теперь мне надо доказать, что Диму я не убивала, что это сделал кто-то другой.

Но кто? И Анжелика принялась шевелить мозгами. Пока что о Диме она знала очень мало. Как-то не дошло у них дело до задушевных разговоров. Они больше занимались сексом или просто молчали.

– Мы были с ним всего в двух местах. В Саду семи чудес и в ресторане. И там, и там Дима знал хозяев. Что же, с этих мест и начну!

И хотя Анжелика теперь чувствовала, что доверять словам Димы совсем не стоит, она все равно считала: надо наведаться в Сад семи чудес и в тот захудалый ресторанчик, где они обедали. Пусть владельцы и не лучшие друзья Димы, но они должны его знать достаточно хорошо, чтобы объяснить Анжелике, что за тип был ее случайный любовник и кто мог его убить.

Приняв решение самостоятельно расследовать убийство, Анжелика, как это ни странно, почувствовала прилив бодрости.

– Цель вижу, в себя верю, – натягивая легкие брючки и свежую майку, пробормотала она, очень кстати вспомнив летучую фразу.

В фильме, из которого и была взята цитата, герой учил другого героя проходить сквозь стену. И Анжелика чувствовала себя примерно так же. Перед ней была глухая стена, но там, за ней, имелась цель. Ну, а веры в собственные силы ей всегда хватало. Об этом она даже не задумывалась. Просто действовала, и все.

Анжелика причесалась, постаравшись усмирить свои густые каштановые волосы, и, добившись, чтобы они легли ей на плечи красивыми шелковистыми кольцами, вышла из номера.

Возле отеля не было недостатка в свободных такси и велорикшах. Анжелика хотела найти того водителя, который вез их с Димой, но он то ли был сегодня выходным, то ли находился в рейсе. Да и сунув голову в салон душного такси, Анжелика почувствовала приступ дикой головной боли. Пришлось девушке воспользоваться услугами улыбчивого парнишки-велорикши.

Оказалось, что за несколько мелких монеток он охотно довезет ее куда угодно. Но услышав про Сад семи чудес, он расплылся в какой-то слишком уж понимающей и многозначительной улыбке.

– Погоня за удовольствиями, да, мадам?

– Что ты имеешь в виду?

– Но вы же знаете, зачем едете в это место?

– Там массажный салон. Я еду на сеанс массажа.

Вид у рикши сделался удивленным. И если бы голова Анжелики не раскалывалась от боли, она бы попыталась выяснить у парнишки, что он имел в виду, задавая свои вопросы. Хорошо еще, что по дороге, обдуваемая свежим ветерком, Анжелика почувствовала себя лучше. Головная боль если не прошла, то по крайней мере сделалась тише.

– Пожалуй, не стоило с утра пить виски. Да и с кофе я переборщила, следовало ограничиться одной чашкой.

И приняв мужественное решение в будущем проявлять во всем умеренность, Анжелика шагнула в красивые ажурные ворота Сада семи чудес. Не прошла она и нескольких шагов по дорожке, как рядом с ней возникла молодая привлекательная девушка. Она обратилась к клиентке на английском, а потом замерла в ожидании ответа.

– Господин Джонсон, – твердо произнесла Анжелика. – Мне надо его видеть!

Девушка пустилась в путаные объяснения, из которых следовало, что господина Джонсона в данный момент нету.

– Ничего, я его подожду!

Девушка выглядела растерянной. Она явно не часто сталкивалась с такой настойчивостью. Но все же девушка проводила Анжелику в дом, где усадила в прохладном зале, и ушла. Не прошло и нескольких минут, как рядом с Анжеликой возникла еще одна девушка, но уже постарше. Анжелика и ей сказала, что хочет видеть господина Джонсона и без этого никуда отсюда не уйдет. Эта девушка тоже исчезла, а вернулась в сопровождении низкорослого коротышки.

Он смерил Анжелику враждебным взглядом и произнес:

– Вы были у нас вчера. Уходите!

Но после ночи, проведенной в полицейском участке, так легко Анжелику было не запугать.

– Верно, – кивнула она. – Я была у вас с Димой.

– Уходите!

– Теперь Дима убит! – не дрогнула Анжелика. – Полицейские меня обвиняют в его убийстве. А я этого не делала!

Коротышка замер, обдумывая услышанное. А затем неуверенно повторил:

– Уходите!

– Мне надо поговорить с вашим хозяином. А если вызовете полицию, вам же будет хуже! Дима убит, вас тут всех тоже могут заподозрить в его убийстве. Вашим полицейским, я так поняла, все равно, кого арестовывать. Запросто могут и вас самого сцапать! Вы же виделись вчера с Димой? Значит, виновны!

Возможно, всего коротышка с девушкой и не поняли, но суть они уяснили. На их лицах мелькнуло выражение страха, и они дружно воскликнули:

– Нет! Не надо полиции!

– Вот и я тоже так думаю, – мрачно кивнула Анжелика, которая после минувшей ночи и сама стремилась сократить общение с местными стражами порядка до минимума. – Так что? Позовете господина Джонсона?

– Он будет через час.

Господин Джонсон появился даже быстрее. Анжелика не успела соскучиться, как к ней подошел тот самый коротышка и отвел в комнату, где за столом сидел нездорового вида одышливый толстяк. Господин Джонсон, как без труда поняла Анжелика, собственной персоной.

– Дима убит? – спросил он у Анжелики, даже не поздоровавшись.

– Да. Так мне сказали в полиции.

– Полиция, – проворчал толстяк. – Что они там знают!

Он был белым, англичанином или американцем, но жил в Гоа достаточно долго, чтобы перенять многие из здешних привычек. К тому же кожа у него была покрыта тем ровным слоем загара, который возможно получить только в жарком климате, живя в нем из года в год. Точно такой же загар покрывал красивое и сильное тело Димы. И сопоставив эти два факта, Анжелика воскликнула:

– Помогите мне! Вы ведь хорошо знали Диму!

– Шельмец крутился в Индии не один год.

– А где он жил?

– Жил? – снова проворчал господин Джонсон. – Да где угодно. Своего жилья у него не было. Иногда жил, где его селили любовницы, иногда снимал жилье. А в последний год жил в ашраме.

– Ашраме? В каком именно?

Анжелика знала, что ашрамом в Индии называют некое место паломничества, но не к святым местам, а к какому-то вполне реально существующему святому отцу или матери. К человеку, чей земной путь позволил достигнуть высот просветления, и теперь трудностями или особенностями этого пути он охотно делится со всеми желающими.

В ашраме можно жить долгое время, а можно приехать на пару дней. Условия обитания там скромные, но ведь желающим достичь просветления совсем не нужны дорогие яства или пуховые одеяла. Вполне достаточно миски риса и соломенной подстилки.

К примеру, если говорить об одном из наиболее известных в мире ашрамов – ашраме Шри-Аурабиндо… Самого гуру уже нет в живых, но живет его дело.

У самой Анжелики были знакомые – муж и жена, молодые и вполне успешные архитекторы, которые внезапно закрыли свой бизнес, сдали свою обустроенную трешку возле метро и уехали в Непал. Из Непала подались в Гонконг, потом еще куда-то. Последний раз, когда Анжелика слышала новости об этой паре, они жили в какой-то маленькой общине на берегу, где один день казался продолжением другого, и были вполне довольны своим существованием.

Тех денег, которые они получали за аренду своей трешки, по-видимому, вполне хватало на безбедную жизнь в их жарком раю. Так что Анжелика не удивилась словам господина Джонсона. Многие молодые люди предпочитают вести вольготную и привольную жизнь в странах третьего мира, где на двести долларов в месяц можно чувствовать себя богачом, а имея в кармане тысячу, будешь тут почти что королем.

– В каком именно ашраме жил Дима?

Господин Джонсон покачал головой.

– Вы не знаете? – расстроилась Анжелика.

– Знаю. Но это довольно далеко отсюда. И… и зачем вам вообще это?

– Люди из ашрама могут мне объяснить, у кого были причины убить Диму.

– Вы что, хотите сама найти его убийц?

– Да!

Это восклицание вырвалось у Анжелики непроизвольно, но она не пожалела о своей откровенности. Одутловатое лицо Джонсона приобрело выражение какого-то восторга.

– Вот это настоящая женщина! – воскликнул он. – Вот это я понимаю! Местные девчонки, конечно, хороши, но слишком уж они покорны. Да и стоят они весьма дешево. Любую можно купить за полтинник в любом эквиваленте – денечком, цветочком или подарочком. А вы… Вы словно пришли к нам из другого мира. В вас чувствуются сила и боевой дух. Даже сейчас, будучи расстроенной, вы готовы ради своего любимого пойти на риск.

Вообще-то Анжелика собиралась пойти на риск исключительно ради себя самой. Обвинение в убийстве Димы висело над ней подобно дамоклову мечу. Бац! И без всякого предупреждения голова долой! Но господин Джонсон так растрогался ее благородством, что Анжелика решила, что лучше промолчать.

– Дорогая девочка, не надо вам впутываться в это дело, – произнес толстяк совсем иным тоном. – Дима был совсем не тем человеком, каким казался.

Анжелика это уже поняла и сама.

– Он был связан с такими людьми… – продолжил отговаривать Анжелику господин Джонсон, – с такими… Любой из них мог его убить.

– За что?

Джонсону явно об этом не хотелось беседовать, но симпатия, которую он почувствовал к Анжелике, заставила его разговориться.

– Ладно уж, скажу. Только учтите, милая девушка, если вы захотите, чтобы я повторил то же самое под присягой, я откажусь. Дело слишком щепетильное…

– Чем занимался Дима? – перебила его монотонный бубнеж девушка. – Наркотиками?

– Нет, не наркотиками, – покачал головой Джонсон, и Анжелике стало немного полегче.

– А чем?

– Дима занимался поставками истинного сокровища Гималаев.

– Что? В Гималаях есть сокровища?

– Есть. На высокогорьях, где выживают редкие люди, имеются уникальные по своим свойствам растения. Иной раз они стоят очень дорого. А попадаются и такие, один грамм которых стоит гораздо дороже грамма золота.

– Не может быть! – поразилась Анжелика.

– Может.

– Я слышала про кордицепс – полугриб-полугусеницу, верней, убитую и съеденную грибом гусеницу.

– Кордицепс хорошая штука, – кивнул Джонсон. – Но для меня и моего Сада семи чудес – это уже пройденный этап. К тому же у меня есть вполне надежные поставщики лекарств, изготовленных в Китае на основе этого гриба. Но в сравнении с тем корнем, о котором я вам говорю, он проигрывает кордицепсу так же, как женьшень самому кордицепсу.

– И чем же так ценно это растение, о котором вы говорите?

– Оно поистине уникально в своем роде. Его свойства многочисленны, и нам дня не хватит, чтобы их все перечислить. Но и другие растения, которые растут в Гималаях на большой высоте, издревле тибетские и китайские врачеватели используют для своих лекарств.

Анжелика с недоверием покосилась на толстяка. Траволечение – штука хорошо известная. Мама Анжелики неизменно заваривала дочери ромашку и шалфей, когда у той болело горло, и горло очень быстро переставало болеть. А голову заставляла ополаскивать отваром перегородок грецкого ореха, отчего волосы приобретали удивительно красивый каштановый блеск. Но чтобы отдать за какую-то травку целое состояние? Ведь одного корешка на курс лечения вряд ли хватит.

– Эта область медицины считается тайным знанием, – продолжал господин Джонсон. – Целители передают свои знания из поколения в поколение, от мастера к ученику. Изучению свойств растений, грибов и цветов посвящается целая человеческая жизнь. И даже не одна жизнь, а жизни многих и многих поколений.

– Но при чем тут Дима?

– Он привозил мне кое-какие медикаменты, которые… запрещены для ввоза в Гоа.

– Это я уже поняла. Но какие именно?

Господин Джонсон некоторое время поколебался, но затем все же выдавил из себя:

– Шиюра. Он доставал мне шиюру.

Название ровным счетом ничего не говорило Анжелике, и она спросила:

– И почему эти… эта шиюра запрещена?

– Понимаете, одно и то же растение в сочетании с разными добавками может стать лекарством, но оно также может оказаться ядом, а может доставить человеку ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Все-таки я права, речь идет о наркотических средствах!

– Но к тому же шиюра мощное тонизирующее средство. Она способна и мертвого поставить на ноги. Мне это средство было нужно для поддержания моего здоровья. Работающий у меня господин Ли – великий китайский целитель. Он готовит мне лекарство, от которого мое здоровье заметно улучшилось. Еще два года назад я собирался умирать, а сейчас… я живу и умирать не собираюсь.

Говоря это, господин Джонсон казался смущенным. Еще бы, он был жив, а вот Диме пришлось погибнуть за какую-то там паршивую травку или гриб. Что это вообще такое… шиюра?

– Шиюра – это корень растения. Но не просто корень, а только тот, который выглядит определенным образом – как мотылек или маленькая бабочка. Другое его название – сердитая или разгневанная бабочка.

Какие романтики эти жители Гималаев. Разгневанный мотылек, скажите на милость!

Вслух же Анжелика рискнула заметить:

– От Гоа до Тибета и Гималаев далековато будет. Неужели Дима всякий раз мотался в такую даль, чтобы привезти вам чуточку сушеных травок или корешков?

– Нет, нет. Конечно же нет. И вот тут мы и подходим к самому главному. Шиюра, как и любая вещь, приносящая огромный доход, контролируется целой группой лиц. Причем на каждом этапе эти люди меняются. Непосредственно в горах, где собирают шиюру, процессом руководит староста сборщиков. В ближайшем городке или поселке в дело вступают скупщики – бывшие сборщики шиюры, проявившие предпринимательские способности и выбившиеся из нищеты. Потом поток идет дальше, и его контролируют уже целые кланы. Каждый держится за свой участок и ни за что не позволит обойти себя.

– Но при чем тут смерть Димы?

– Обычно Дима приобретал для меня шиюру на рынке Пананджи.

Анжелика знала, что Пананджи – это столица Гоа.

– Но там шиюра стоила очень дорого, – продолжал господин Джонсон. – И Дима неоднократно говорил мне, что знает человека, который может указать ему другой источник шиюры. Ведь в горах, где ее собирают, корешок идет от силы по два доллара за штуку. Скупщик перепродает его уже за пять-десять. И дальше по цепочке все только возрастает в цене. В Америке или Европе за тот же самый корешок отдадут уже не сотню, а тысячи долларов.

– Так дорого? – невольно поразилась Анжелика. – Но почему же эту шиюру не выращивают в домашних условиях?

– Это невозможно. Растение собирают лишь в одном определенном месте, природные условия соединились там в уникальном симбиозе. Сильно разреженный воздух высокогорья, суровый климат, почти полное отсутствие воды. Это заставляет растение накапливать в своем корне все природные силы. К тому же я уже говорил, далеко не каждое растение подходит, а только то, чей корень деформирован определенным образом.

– Замечательно. Но в чем тут криминал? Дима покупал для вас шиюру, пусть это противозаконно, но его такие мелочи не смущали. Вы щедро платили Диме за риск, Дима платил поставщикам, по идее, все должны быть довольны.

Правда, есть еще полиция, которая могла начать отлавливать продавцов и покупателей шиюры, но Анжелика уже успела довольно близко познакомиться с местными полицейскими, и ей казалось, что убивать Диму, даже схватив того за руку, они бы не стали. Куда проще было вытянуть из него солидный штраф за несанкционированную покупку запрещенного в Гоа товара. Здешние полицейские не были суровы, они всего лишь были жадны.

– Месяц назад все изменилось. Дима сказал, что познакомился с одной женщиной. Ее дочь живет в Непале, а внучка вышла замуж и переехала высоко в горы. Так вот, муж внучки как раз и занимается сбором шиюры и может продать ее за куда меньшие деньги.

– И Дима стал покупать шиюру у этой женщины?

Первоначальная вспышка ревности, которую испытала Анжелика, тут же погасла. Если у женщины есть дочь и даже взрослая внучка, вряд ли она могла заинтересовать Диму. И Анжелика внимательно уставилась на господина Джонсона в ожидании окончания его рассказа. Девушка чувствовала, что господин Джонсон наконец-то подобрался к сути своей истории.

– Дима приносил мне шиюру отличного качества и по весьма низкой цене два раза. Завтра среда. Он должен был снова пойти к этой женщине, она торгует в Анджуне.

Это название ровным счетом ничего не сказало Анжелике. И к чему господин Джонсон упомянул про среду, она тоже не поняла.

– А сегодня я узнаю, что Дима уже ничего и никогда не купит у той женщины. Что он убит! Что бы вы подумали на моем месте?

– Не знаю. А что вы подумали?

– Я думаю… нет, я почти уверен: Диму убили люди, контролирующие поток шиюры. Они потеряли клиента, причем он отказался от их услуг без всяких объяснений. Разумеется, они удивились, а затем заподозрили, что он нашел иной источник шиюры. Но так как все точки контролируются ими и торгуют по одной твердо установленной цене, то метаться от одного продавца к другому смысла нет. А раз уж Дима соскочил, они поневоле забеспокоились. Вероятно, они следили за ним. Увидели, что он покупает шиюру у той торговки в Анджуне, и когда торговцы убедились в своих подозрениях, они убили Диму!

– Чтобы другим было не повадно покупать шиюру в других местах, а не у них?

– Да! – воскликнул господин Джонсон. – Ну что скажете?

Анжелика задумалась. На первый взгляд версия неплоха. Как известно, где крутятся деньги, там всегда есть место криминалу. Но возможно ли, чтобы продавцы запрещенного корня шиюры так жестоко расправились с отвернувшимся от них покупателем?

– Как-то уж очень кроваво. Что же это за торговцы, если они способны на зверское убийство?

– Деньги портят людей. Они побоялись, что примеру Димы последуют и другие и доходы их упадут.

– Но тогда логичнее бы было убить ту женщину из Анджуны.

– А кто вам сказал, что они ее оставили в покое? Уверен, она тоже пострадала. Хорошо, если только лишилась своего товара. Ее могли и убить. Рынок запрещенных к ввозу средств сильно криминализирован. Что под запретом, то и стоит чрезвычайно дорого. А тем более шиюра, которая и без того крайне редка и чья стоимость высока сама по себе.

Анжелика кивала, но кое-что ее все же смущало в этом рассказе.

– Знаете, все-таки странно, что продавцы шиюры так жестоко расправились с одним-единственным покупателем. Он ведь не делал им кассы. Приходил нечасто, покупал немного. Вряд ли вы один…

И тут Анжелика замолчала, потому что на лице господина Джонсона мелькнуло смешанное выражение вины и страха. Она невольно ахнула.

– Так Дима закупал шиюру не только для вас одного, он покупал ее для всей вашей клиники!

– Тише! Умоляю вас, тише! – взмолился господин Джонсон. – Тут и у стен есть уши.

– Вы пичкаете людей запрещенным препаратом!

– Ну да! Но он безвреден!

– Наверняка этот корень не просто так запрещен к ввозу.

– Он абсолютно безвреден! Я сам тому подтверждение.

– Но что он дает?

– О! Это совершенно волшебное ощущение. Корень шиюры утоляет все человеческие потребности. Он дает настоящее блаженство.

– И попробовав корень шиюры на себе, вы решили приохотить к нему и ваших клиентов?

– Вы правильно догадались. Дима покупал шиюру для мистера Ли. Тот просто волшебник, готовит поистине чудотворные снадобья. Но ему нужны ингредиенты! Ему нужна шиюра! И много шиюры! Число моих клиентов растет, всем нужна шиюра!

Теперь у Анжелики открылись глаза на происходящее. Выходит, для занимающихся полукриминальным бизнесом продавцов шиюры Дима был вовсе не мелким покупателем, а крупным оптовиком. Он покупал у них за один раз столько, сколько никто другой. И все же, если уж Дима покупал так много, продавцы должны были понимать: нищий парень, живущий в ашраме, не имеет денег, чтобы приобрести для себя самого шиюру в таких количествах. Да и зачем она молодому и здоровому мужчине?

– Уверена, продавцы знали, что Дима покупает шиюру не для себя, а для вас, – угрюмо произнесла Анжелика. – Знали, кто дает Диме деньги на покупку у них товара.

– И что?

– Если Дима перестал к ним приходить, они должны были понимать: деньги даете вы, значит, и разговаривать нужно с вами. Почему же они не пришли к вам?

– А они и приходили.

Господин Джонсон заметно нервничал.

– Приходили?

– Ну, я бы даже сказал, что они меня подкараулили, когда я возвращался домой. Не скажу, что у нас с ними состоялся приятный разговор.

– Они вам угрожали?

– Сказали, что обязательно найдут того торговца, к которому переметнулся Дима, и накажут и его, и Диму. И что, когда это случится, я снова буду покупать шиюру у них по их цене.

– И давно это было?

– Неделю назад.

– И вы предупредили Диму о грозящей ему опасности?

– За кого вы меня принимаете? Конечно, я ему сказал!

– И что же Дима?

– Он ответил, что глупо идти на поводу у каких-то там проходимцев. Что он осторожен, никто не знает, где он берет шиюру. И что тут мы платим по двести долларов за грамм, а той женщине он дает всего сто за грамм. Экономия получается ощутимая, почти тысяча долларов!

Да за тысячу долларов в Индии не только убьют, но еще и шкуру выделают и на стенку вместо ковра повесят! Тысяча долларов! О чем только думал Дима, уводя из кошелька продавцов шиюры такую сумму!

– Вы должны были настоять, чтобы Дима вернулся к прежним поставщикам! – воскликнула Анжелика. – Как вы могли! А еще назывались его другом!

Господин Джонсон был искренне смущен и опечален.

– Я пробовал. Пытался…

– Значит, плохо пробовали! Плохо пытались!

– Нет, я честно пытался. Но товар… у той женщины товар был уникального качества, гораздо лучше, чем до того приносил Дима. И еще Дима… Он сказал, что в следующий раз принесет мне цветок шиюры! И пусть цену за него хотели немалую, но это был уникальный шанс. Кто бы мог отказаться от такого предложения? Такое случается лишь раз в жизни!

– Но зачем вам был нужен цветок, если у вас уже имелись поставки корня?

– Вы не понимаете! Цветок шиюры – это совершенно особенная вещь. Цветет далеко не всякое растение, а только одно из сотни. И перестав цвести, растение погибает. И в этом цветке погибающего растения сосредоточена вся целебная сила. Корень – вещь сама по себе неплохая, но цветок шиюры – это поистине уникальное средство. Недаром он носит название цветка жизни. В его тычинках и пестиках сосредоточена огромная целительная сила. И правительство именно поэтому наложило запрет на вывоз этого цветка и вообще корня шиюры из страны. Но если по части корня шиюры существуют обходные пути, то с цветком так не получается. Все, что удается добыть сборщикам, должно поступать в самые лучшие клиники Непала, для омоложения и оздоровления лишь самых высокопоставленных политических чинов и членов семьи правящей фамилии.

– Значит, этот цветок стоит очень дорого?

– Он поистине бесценен! Я просто не мог отказаться от такого предложения. И Дима тоже не мог. Он сказал, что договорился с женщиной, она продаст ему цветок шиюры за полторы тысячи долларов. И столько же Дима хотел себе за посредничество.

– Три тысячи долларов! – прошептала пораженная Анжелика. – Огромные деньги.

Но господин Джонсон выглядел печальным.

– Доживете до моих лет, дорогая моя, и поймете, что нет ничего дороже самой жизни. Человек, уже стоящий одной ногой в могиле, отдаст любые деньги, лишь бы продлить свою жизнь и поправить пошатнувшееся здоровье.

И господин Джонсон в полном расстройстве потянулся за еще одной жареной утиной ножкой, лежащей в окружении крохотных початков кукурузы, печеной тыквы и картофеля. Все овощи были обильно залиты соусом, даже на вид очень вкусным и жирным.

Уже прощаясь с гостеприимным хозяином, Анжелика невольно подумала, что если бы симпатяга Джонсон немного умерил свой аппетит, то и лекарств бы ему требовалось куда меньше. Лично ей после всего пережитого есть совершенно не хотелось.

Глава 5

И тем не менее, оказавшись на улице, Анжелика направила свои стопы именно в сторону ресторана. Нет, она не надеялась, что сумеет нагулять аппетит, шатаясь по жаре, скорее наоборот. Но с господином Джонсоном она уже побеседовала. Теперь ей надо было поговорить с другим знакомым Димы – владельцем маленького грязного ресторанчика.

Возможно, что и ему Дима также оказывал какие-нибудь не вполне законные услуги? А если так, то не могли ли какие-то еще люди желать зла Диме?

Анжелика уже поняла, что его жизнь была далеко не праведной. С ней Дима начал встречаться, потому что принял Анжелику за другую женщину, за очень богатую и поистине не знающую счета деньгам госпожу Саркисян. Какие были на эту богачку планы у Димы, Анжелика, само собой разумеется, не знала, но подозревала, что он и тут собирался ухватить свой кусок.

Пока Анжелика еще не решила, как ей действовать дальше. Версия господина Джонсона о причастности к смерти Димы торговцев корнем шиюры казалась ей весьма привлекательной. Но все же Анжелика считала, что торговцы также должны были бы устранить и первопричину, то есть женщину с рынка Анджуны, появлявшуюся там по средам.

«Завтра как раз среда, – решила про себя девушка. – Поеду в этот Анджун, посмотрю, жива ли тетка».

Правда, оставался вопрос, как найти на базаре данную торговку? Дима-то ее знал, но сам господин Джонсон понятия не имел, как выглядит женщина и как ее зовут. Вряд ли женщина, продававшая товар по сильно заниженной цене, не опасалась мести контролирующих поток шиюры торговцев. Насколько поняла Анжелика, тут была задействована целая мафиозная сеть.

Благоразумно ли одной пытаться воевать с мафией? Не будет ли это напоминать войну Дон Кихота с ветряными мельницами?

– Да мельницы-то еще ерунда по сравнению с этими злодеями. Если они дошли до того, чтобы угрожать господину Джонсону – весьма богатому и уважаемому предпринимателю, к тому же такому крупному внешне, то меня, маленькую и одинокую, они вовсе в порошок сотрут.

И все же у Анжелики имелась безумная надежда привлечь этих мерзавцев к ответственности.

– Если они Диму прикончили, как знать, возможно, у них есть или вот-вот появятся и другие жертвы.

Анжелика очень надеялась, что местная полиция не сможет и дальше закрывать глаза на деятельность торговцев. И хотя те наверняка подкупали полицейских, убийства им вряд ли сойдут с рук.

Мысли текли в голове у Анжелики медленно, жара замедляла все процессы. Анжелика глазам своим не поверила, когда добрела наконец до ресторана, в котором они обедали с Димой. Вошла и присела за столик, где они сидели в тот раз.

Легкая грусть охватила девушку. Пусть она знала Диму совсем недолго, да еще выяснилось, что ухаживал он за ней вовсе не потому, что «запал» на ее красоту, а потому что принял за другую, Анжелике все равно не хватало его компании.

«Не именно его, – тут же поправилась она, – но хоть чьей-нибудь. Так одиноко в чужой стране! Отдых не задался с самого начала. И зачем я только сюда прилетела?»

И тут же она вспомнила, зачем она прилетела в Гоа. За всей этой суматохой и кутерьмой, последовавшими за убийством Димы, девушка совсем забыла про наставления плешивого хлыща. Анжелике должны были передать задание, но какое, она не знала. Странно, почему к ней до сих пор не подошел человек плешивого?

«Еще и это задание, – вздохнула девушка. – И до того ли мне сейчас? Может быть, меня от него освободят в связи с чрезвычайной ситуацией?»

Но тут она вспомнила холодные глаза плешивого и поняла, что надеяться на снисхождение с его стороны нечего. С какой бы миссией ее сюда ни заслали, придется выполнить договор по всем пунктам.

Пока Анжелика сидела и грустила, к ней подошел официант. Услышав, что девушка хочет видеть хозяина ресторана, он ничуть не удивился. Кивнул и окинул Анжелику каким-то новым оценивающим взглядом, от которого девушке стало крайне неуютно. Если в Саду семи чудес в гостях у добряка Джонсона она чувствовала, что ей никакая новая неприятность не грозит, то тут дело обстояло совсем иначе.

Официант сделал приглашающий знак, предлагая Анжелике пойти с ним. Пройдя по замызганной лестнице, девушка в сопровождении все того же официанта поднялась наверх. За исключением еще двух грязно одетых мужчин, суетящихся на кухне, официантов было всего двое, да и то один одновременно исполнял обязанности бармена и уборщика.

Повара, как и предвидела Анжелика, относились к санитарным условиям своего труда, мягко говоря, наплевательски. Мясо курицы разделывалось ими прямо на каменном полу под взглядами прочих несушек, сидящих в клетке. Тут же несчастная птица ощипывалась, потрошилась, и кровь текла вперемешку с перьями и внутренностями в сток в середине помещения.

Увидев это, Анжелика окончательно убедилась, что идея зайти сюда перекусить возникла у Димы потому, что ему надо было о чем-то переговорить с хозяином этого захудалого ресторанчика, ведь они шли вдоль побережья довольно долго, миновали массу вполне приличных заведений, но пришли именно сюда, куда бы ни один европеец в здравом уме не сунулся.

– А я тут еще ела! И ведь было вкусно!

Оставалось только надеяться, что она не подцепила тут никакой заразы вроде дизентерии, холеры или брюшного тифа.

В обеденном зале еще наблюдалось некое подобие торжественности. Замызганные стены там были украшены пусть и всего лишь пожухлыми гирляндами цветов и старыми плакатами с изображениями артистов индийского кино, но все же они были украшены.

Анжелика, к примеру, в первый свой визит даже сочла это своего рода особым колоритом этого места. Ну ставят же в некоторых местах сломанные дореволюционные патефоны или машинки «Зингер», обломки царского прошлого, купленные по случаю или просто подобранные на помойке. Многим импонирует более поздний период, и они рассовывают всюду литературу советских времен, ставят уцелевшие бюстики вождя мирового пролетариата и развешивают побитые молью алые стяги, и пихают в угол пионерские горны с барабанами.

Так почему бы и тут, подумала Анжелика, декораторам не устроить нечто вроде индийского колорита? Кстати говоря, коровы с телятами в обеденном зале и на улице под навесом вполне вписывались в этот антураж. Анжелика даже оправдала странный выбор Димы именно этими соображениями, мол, хотел удивить ее местным колоритом.

Но, побывав в служебной части ресторана, где уже царила откровенная и ничем не прикрытая нищета, Анжелика свое мнение изменила. Тут было просто грязно и убого. Никто специально так не задумывал, получилось само собой с течением времени.

Сначала они поднимались по узкой лестнице на верхний этаж, потом долго шли по извилистым коридорам.

«Ой-ой, – ужасалась про себя Анжелика, бредя по лабиринту, заставленному старыми коробками и пыльными ящиками. – Ничего они специально не старили».

Причем вид у этих коробок был такой, словно хозяин готовил их себе на похороны, которые по индуистскому обычаю проводились на погребальном костре.

Сам хозяин заведения Анжелике также не понравился. Однозначно и категорически. Был он маленький, тощий и щеголял в алой шелковой рубашке, которая буквально задеревенела на нем от покрывающей ее грязи, пота и сала.

Но дело было не в росте и не во вкусе хозяина. Анжелика была далека от того, чтобы судить о людях только по внешности. Этот типчик ей не понравился прежде всего тем, что глазки у него были от хорька, а дыхание от скунса.

Воняло в комнатушке так отвратно, что Анжелику немедленно затошнило. Однако перед ней был хозяин этого гнусного местечка, сомневаться в этом не приходилось. Официант подобострастно поклонился и кивком указал на девушку. Хозяин отпустил его небрежным жестом руки. Сам он не сводил сладострастного взгляда с Анжелики. И от этого взгляда ее замутило еще сильней, чем от окружающей грязи.

– Ну что, деточка? – оскалился на нее гнилыми зубами этот красавец. – Хочешь на меня работать?

– Я? Д-да. Наверное.

– Я тебя помню. Ты сюда приходила с – Димой.

– Да! Верно.

Анжелика была удивлена. Откуда он знает? Вместо ответа хозяин отдернул грязную тряпку, которая занавешивала круглое окошко в его кабинете. Окошко смотрело в обеденный зал, прямо на тот столик, где сидели они тогда с Димой.

– И ты хочешь работать на меня? – спросил хозяин, обдавая Анжелику запахом изо рта. – Что ты умеешь?

Анжелика задумалась. Что она умеет? Ну, что-то она определенно умеет. Но вот готовить или разносить еду – тут она вряд ли справится.

– Танцевать умеешь? – подсказал ей Хорек. – Петь? Раздеваться под музыку?

Ах вот что его интересует! Анжелика смекнула, какого рода девушек вербует к себе грязный Хорек. То, что он делал это с помощью Димы, доставило Анжелике несколько лишних неприятных мгновений.

– Но разве тут танцуют? – произнесла она, выразительно оглядевшись по сторонам.

В ответ Хорек разразился целой речью, из которой следовало, что для него – большого бизнесмена – это место всего лишь прикрытие, легкая закуска перед серьезной ночной работой.

– Надо же чем-то заниматься и днем, – развалившись в кресле, которое когда-то было бархатным, а нынче буквально лоснилось от грязи, шипел он. – Но основной мой бизнес совсем не в этой дыре! У меня собственный ночной клуб. Видела плакаты внизу?

– Да.

– Все эти певицы начинали у меня! Потом их заметили другие продюсеры, переманили. Но у меня глаз – верняк! Если уж девушка мне понравилась, значит, в ней есть потенциал!

Хорек произнес какое-то другое слово, но Анжелика его все равно поняла. Английский его был ужасающ, сам он отвратителен, его ночной клуб, девушка заранее была в этом уверена, такая же гнусная дыра, как и его ресторан. Но она не видела другого выхода, кроме как дать согласие и на эту авантюру.

– Впрочем, меня ведь еще не видели в деле! – спохватилась она.

Хорек выжидающе посмотрел на нее, а затем включил музыку. Повинуясь его взгляду, Анжелика начала медленно и призывно двигаться, извиваться всем телом, стараясь подражать движениям стриптизерш, которых видела на сцене. Судя по взгляду Хорька, дело у нее шло на лад. Он весь как-то странно скукожился, тяжело дышал и то и дело вытирал выступивший на лбу пот.

Сама не ожидая, Анжелика вошла в раж. Несмотря на свою отвратительность, Хорек был очень благодарным зрителем. Он так потел, пыхтел и активно реагировал, что не оставалось никаких сомнений, он ее хочет, и еще как. Анжелика стянула с себя топик, оставшись в юбке и кружевном лифчике, который нацепила, несмотря на жару. Потом избавилась от юбки. А когда потянулась к лифчику, в дверь внезапно постучали.

Раздался чей-то громкий и властный голос, и Хорек испуганно взвизгнул, замахав руками на Анжелику:

– Хватит! Достаточно! Одевайся!

И пока Анжелика разыскивала свою одежду, раскиданную по комнате, он мрачно произнес:

– Учти, у меня принцип: не спать со своими девочками!

Надо же какой принципиальный! Анжелика была бы приятно удивлена, если бы не была убеждена: не постучи высокий сутулый мужчина в дверь, Хорек бы так быстро ее не остановил. А так он был вынужден отпустить девушку, принимая куда более важного гостя. И еще Анжелике показалось, что Хорек был явно испуган появлением этого человека. Он его не ждал. И теперь, вовсю заискивая перед ним, не знал, куда посадить и что предложить такому высокому гостю.

Заканчивая одеваться, когда незнакомый старик уже вошел в комнату, Анжелика постаралась отвернуть от него свое лицо. Почему-то этот немолодой уже мужчина, тяжело опирающийся на тяжелую резную трость с набалдашником из слоновой кости, показался ей куда опасней, чем мелкий вонючий Хорек. Анжелика и сама не могла объяснить, почему она постаралась скрыть лицо от этого человека.

В свою очередь, он тоже приветливости не демонстрировал. В сторону девушки даже не смотрел. И на лице его застыло угрюмое и недовольное выражение.

И все же Анжелика невольно отметила, что этот старик явно очень богат и знатен. Держался он с большим достоинством, высокомерно и даже надменно. Одет он был на европейский манер, но на голове была намотана чалма, и на пальцах сверкали крупные камни в старинной оправе. Впрочем, во всех деталях рассмотреть этого человека Анжелике не удалось, Хорек прогнал ее прочь.

– Ты принята! Приходи вечером! – махнул он ей рукой. – Мне сейчас некогда. Как добраться до клуба, спросишь у бармена.

Анжелика сама не помнила, как отыскала выход. Каким-то образом она миновала захламленный второй этаж, нашла лестницу и вновь оказалась в зале. Теперь ей казалось, что тут почти роскошно. Как говорится, все познается в сравнении.

Девушка подошла к бармену и сказала, что принята на работу в ночной клуб и что хочет узнать детали. Бармен отнесся к сообщению равнодушно. Он лишь кивнул в ответ на ее слова:

– Ты красивая. Я знал, что Скунс примет тебя.

Услышав прозвище хозяина, Анжелика невольно рассмеялась. Она была приятно удивлена собственной проницательностью. Она назвала его Хорьком, а местные работники звали Скунсом. Видимо, оба этих прозвища в равной степени точно характеризовали сущность хозяина.

– А где ночной клуб, где мне предстоит работать?

– Тут недалеко. Не беспокойся, публика там по большей части приличная. К тому же раз за тебя хлопотал Дима, то проблем, по крайней мере на первом этапе, не возникнет. Не ты первая, не ты последняя.

Эти слова немного успокоили Анжелику, но в то же время и озадачили. Если Дима полагал, что она богачка – госпожа Саркисян, то какого черта он притащил ее в это место, куда явно приводил уже не одну девицу, мечтающую покривляться у шеста? Зачем усадил за столик, который был виден Скунсу? Дима желал продемонстрировать ее хозяину ночного клуба? Но как он надеялся уговорить богатую госпожу Саркисян пойти работать в стриптиз?

– Скажи, а Дима сюда многих девушек приводил?

Бармен немедленно прибег к излюбленной защите местного населения. Он продолжал дружелюбно улыбаться, всем своим видом показывая, как ему не хочется этого говорить, как ему неловко и стыдно вести подобного рода беседы. Муки, которые испытывал юноша, заставили Анжелику похолодеть.

– Значит, многих! И… и где сейчас все эти девушки?

Лицо бармена приняло совсем уж страдающее выражение.

– Но они по крайней мере живы?

Бармен радостно и утвердительно закивал. Что же, и то радость. В том положении, в котором очутилась Анжелика, кочевряжиться не приходилось.

– Ладно, сегодня вечером я буду в вашем клубе. Передай Скунсу, что я все поняла и не подведу его. Кстати, передавай привет Диме, он куда-то запропастился, никак не могу найти его.

Это было сказано специально для того, чтобы ввести бармена, а также Скунса в заблуждение. Анжелика была уверена, что в этом месте доверять кому-либо просто глупо. А раз уж эти люди спокойно ей лгали, почему бы и ей не поступить аналогичным образом? Пусть подольше останутся в неведении относительно того, что Дима мертв. Это даст ей лишний козырь в игре.

Итак, теперь Анжелике открылась еще одна ипостась ее случайного любовника. Он промышлял торговлей запрещенным корнем шиюры. Он поставлял девушек для приватных танцев в сомнительный ночной клуб. Он профессионально соблазнял женщин. Чем еще занимался Дима и о чем Анжелике еще предстояло узнать?

«Нет, ну я конченая дура! – ругала себя Анжелика. – И зачем я только связалась с этим Димой? Ведь невооруженным же взглядом было видно, что он плут и мошенник!»

Но в то же время Анжелика не могла не сознаться самой себе, что такого захватывающего отдыха у нее еще ни разу в жизни не случалось. Обычно на курорте, каким бы веселым он ни был, приходилось порядком поскучать.

«Конечно, если бы я осталась за решеткой в полиции, то все было бы иначе».

Исходя из этого, Анжелика решила позвонить Сулейманову. Уходя из камеры, он все же сунул ей свою визитку на случай, если Анжелика передумает и захочет заплатить за себя залог. Она не передумала, но из тюрьмы все же вышла. И теперь думала, что надо бы поблагодарить своего спасителя, а заодно рассказать ему, что за Димой охотились озверевшие торговцы шиюрой.

На визитке значилось, что господин Сулейманов адвокат и вице-президент адвокатской конторы «Сулейманов и сыновья». Видимо, сыновей у Сулейманова было много, потому что вид у него был довольно затрапезный. Детишки высасывали из папули все соки. Тем более благородным выглядел поступок Сулейманова, отнявшего у семьи львиную долю бюджета, если не все их накопления.

Но когда Анжелика набрала указанный номер и принялась благодарить снявшего трубку Сулейманова за проявленное им благородство, тот огорошил девушку известием:

– Никакой залог я за вас не вносил! Что я, сумасшедший, отдавать такие деньги?

– А кто же тогда внес залог?

– Не знаю! Узнавайте в полиции!

– Сулейманов, ну чего вы врете?! – рассмеялась Анжелика. – Кому, кроме вас, могло понадобиться оставить за меня залог? Конечно, это были вы! Приходите, я вас поблагодарю.

– Оставьте вы меня в покое! Я женатый человек!

Сулейманов был явно не в настроении. И когда Анжелика намекнула ему, что сама занялась расследованием обстоятельств смерти Димы, разозлился еще больше.

– Ты чужачка! Куда ты суешь свой нос! Выпустили тебя, радуйся и уноси ноги из этой страны!

– Но я хочу выяснить, кто же убил Диму. Я не хочу оставаться с клеймом убийцы.

– Велика важность!

– Для меня это важно.

– Чокнутая! Больная! Ты же сама знаешь, что этого не делала, нет?

– Не делала, – согласилась Анжелика.

– Вот и сиди себе спокойно! Тебе не нужно впутываться во все это дерьмо, в котором варился твой дружок! Радуйся, что за тебя нашлось кому заступиться. Сиди в отеле и жди.

– Чего ждать-то?

– По крайней мере не делай больше глупостей.

На этом разговор и закончился. Разгневанный ее неблагоразумием Сулейманов просто бросил трубку. Но, несмотря на все предостережения этого мужчины, – а он явно неплохо к ней отнесся, – Анжелика считала, что поступает правильно. Да, пусть со стороны ее желание самостоятельно расследовать преступление и выглядит глупо, но все равно она поступает правильно.

И все же оставался вопрос, кто внес за нее солидный залог в полицию? Благодаря кому она до сих пор находится на свободе и может передвигаться по стране?

Но долго раздумывать об этом Анжелика не могла. Спасибо неизвестному доброжелателю, но у нее есть важное дело, которое нельзя откладывать. Ей надо было подготовиться к своему первому выступлению в ночном клубе. Она не сомневалась, что на нее, как на новенькую, будут устремлены все взгляды. Требовалось придумать какой-то действительно оригинальный танец, который бы взбудоражил пресыщенную голыми женскими телами публику.

Те жалкие кривляния, которые она продемонстрировала в кабинете Хорька, возможно, и подействовали на легковозбудимого хозяина, но остальным могли показаться слабоватыми. Анжелика не хотела опозориться, и поэтому сейчас все ее мысли были заняты тем, как бы получше выступить.

Оказавшись у себя в отеле, Анжелика лишь наспех перекусила в ресторане, а затем опрометью кинулась наверх в номер. Она даже не остановилась, чтобы поблагодарить какого-то высокого молодого человека, который придержал для нее дверцы лифта. Анжелика лишь мельком подумала – какое удивительно благородное лицо у этого мужчины.

– Добрый день, – произнес он, явно обращаясь к Анжелике.

Отвечая, она невольно взглянула на него повнимательнее. Да, симпатичный, даже красивый. И такие огромные темные глаза под изящными дугами бровей Анжелика до сих пор встречала лишь на древнегреческих, чудом сохранившихся до наших дней фресках.

В мужчине явно чувствовалась южная кровь, возможно, он был армянином или греком. Но так как к Анжелике он обратился на русском языке и без малейшего акцента, первый вариант был более вероятен. Все-таки армян живет в России куда больше, чем русскоязычных греков.

Анжелика еще мимоходом позавидовала красивой миниатюрной женщине, которая висела на руке у этого мужчины. И, убегая в свой номер, она совсем не заметила, каким восхитительно долгим взглядом проводил ее незнакомец и с каким плохо скрытым раздражением скинул со своего локтя цепкую лапку спутницы.

– Мы с тобой едва знакомы, Лили, – произнес он. – Не пойму, с чего ты вбила себе в голову, будто я твой мужчина?

– А разве это не так, котик? – плаксиво поинтересовалась обладательница этого имени. – Мы с тобой провели восхитительную ночь.

– Та ночь была ошибкой. Я был сильно расстроен и, как следствие этого, пьян.

– Напился ты уже после, – многозначительно изогнула бровь Лили. – А сначала набросился на меня, словно голодный тигр. – И, помолчав немного, она добавила еще более весомым тоном: – Я бы даже могла подать на тебя заявление в суд за изнасилование.

– Что? – задохнулся от негодования мужчина. – Да ты сама весь вечер липла ко мне. Назвала номер комнаты и пригласила заходить.

– Возможно, в полиции взглянут на дело по-иному. Индия, знаешь ли, страна патриархальная. Честь женщины тут до сих пор много значит.

– Лили, не говори глупостей! При чем тут Индия? Мы с тобой оба вполне цивилизованные люди. Каждый из нас прекрасно знал, на что идет. Та ночь была неплоха, но она закончилась, пойми это.

Постепенно до Лили дошло, что ее кавалер говорит вполне серьезно. Ее хорошенькое личико вспыхнуло от гнева, и она воскликнула:

– И знаешь, кто ты после этого? Ты… ты… Ты самая гнусная и отвратительная свинья, какие мне только встречались в этой жизни!

И с этими словами она топнула ножкой и поспешила прочь по коридору.

– Вот и поговорили, – вздохнул мужчина.

И, словно что-то его толкало, вновь посмотрел в ту сторону, где скрылась в своем номере Анжелика.

Но, как уже говорилось, Анжелике было не до чужих проблем, ей бы разобраться со своими собственными. И так как проблем было слишком много, она решила покончить с самыми мелкими, чтобы потом уже без труда сосредоточиться на крупных.

И одной из мелких проблем был недостаточный опыт Анжелики в стриптизе. Собственно говоря, она танцевала его всего дважды – на своем двадцатипятилетии, когда надралась до чертиков и плясала прямо между хрустальных мисок с маминым оливье и селедкой под шубой. И ей казалось, что для выступления в клубе этого опыта будет маловато.

– А мне кровь из носу надо задержаться в этом паршивом клубе хотя бы на одну ночь, – пыхтела Анжелика, отрабатывая особенно трудные движения перед своим любимым советчиком – зеркалом. – Нельзя, чтобы меня выгнали после первого же танца! А в идеале так мне вообще надо стать своей в том гадюшнике, которым владеет Скунс. Надо расспросить других девчонок, которых туда привел Дима, о нем самом. Уверена, они знают побольше моего. Черт подери, я хочу точно знать, кем он таким был, мой Дима, и кто мог его убить!

После получаса тренировок Анжелика решила, что черновой танец она отработала. Научилась двигаться вполне ритмично, грациозно и при этом сексуально. Пора было приступать к созданию сценического образа.

– А что самое главное в сценическом образе? Правильно, костюм!

Возможно, что костюм выдали бы Анжелике прямо в клубе, но она не хотела рисковать. А вдруг не дадут? И что тогда? Прямо в топике на сцену волочься? Так недолго проиграть, даже не вступив в игру.

И второй момент – Анжелике просто не хотелось надевать чью-то чужую одежду. В ночных клубах обычно жарко и душно, а уж у шеста и подавно. Пот с девушек льет в три ручья. Надевать пропотевшую насквозь одежду, пусть даже всего лишь легкое боа и пеньюарчик, Анжелике не хотелось.

– К тому же пеньюар – это слишком банально. Да и снимать там мало что есть.

И Анжелика внимательно осмотрела свой собственный гардероб. Ее внимание привлек длинный черный плащ, который она взяла по настоянию папы, который где-то прочитал, что в феврале в Гоа возможны ливневые дожди, и заставил дочь взять с собой дождевик.

– Он легкий и практичный. Я в нем за грибами вот уже который год хожу, а он все как новый!

– Но, папа! Он же закрывает меня целиком!

Папа у Анжелики был бывшим баскетболистом, и его рост приближался к двум метрам. Анжелика в его плаще совсем утонула, но папу это не смутило.

– Вот и хорошо! Не промокнешь!

Чтобы не спорить, Анжелика сунула скомканный плащик в чемодан, а теперь, достав его оттуда и разгладив, удивилась про себя. Скомканный в тугой комок, дождевик нисколько не потерял своего вида. Папа говорил, что дождевик ему презентовал какой-то давний школьный товарищ, служащий в десантных войсках и даже командующий приличным количеством новобранцев. И теперь Анжелика порадовалась за нашу военную промышленность, которая умеет изготавливать такие отличные синтетические ткани – легкие, немнущиеся и удивительно прочные.

Она тут же надела на себя плащ, он укрыл ее до пят, укутав мягкой, но в то же время прохладной тканью. Рукавов тут не было, капюшон напоминал огромный воротник. К этому одеянию так и просились черные туфельки на высоком каблуке. К счастью, таковые в гардеробе Анжелики имелись. Она их надела и понравилась сама себе. Выглядела она в высшей степени интригующе.

А когда она на сцене распахнет свой черный плащ и окажется в алой комбинации, эффект будет потрясающий. Публика одобрит фантазию стриптизерши, Анжелика в этом не сомневалась.

– Отлично. Теперь бы еще масочку, чтобы закрыть лицо, и будет полный порядок.

К этому черному плащу определенно подходила узкая черная маска, сделанная из шелка, но ничего такого у Анжелики не было и в помине. И она как раз ломала голову над этой задачей, как вдруг в дверь постучали. В чем была, Анжелика помчалась открывать, будучи уверенной, что это явился господин Сулейманов за своей благодарностью.

«Придется пообещать вернуть ему деньги в рассрочку. Такой суммы у меня нет, а просить у родителей я не хочу».

Но вопреки ожиданиям Анжелики, за дверью стоял вовсе не коротышка Сулейманов, а тот самый красивый темноглазый мужчина с грустным взором, с которым Анжелика столкнулась в лифте.

– Снова вы! – невольно вырвалось у нее.

– Да, я хотел узнать у вас…

– Скажите, у вас нет при себе черной шелковой маски?

Анжелика и сама не знала, почему у нее это вырвалось. Мужчина казался не менее ошарашенным, чем она сама.

– Черная шелковая маска? – повторил он. – А зачем вам?

– Понимаете, этой ночью я собираюсь танцевать стриптиз в здешнем ночном клубе и…

Не договорив, Анжелика уже поняла, что продолжать не стоит. Лицо мужчины совершенно окаменело, и он воззрился на Анжелику с таким негодованием, как мог взирать праведный Авраам на какую-нибудь библейскую грешницу. Затем он резко повернулся и зашагал прочь.

– Эй, а чего вы приходили-то? – крикнула ему вслед Анжелика. – Может, надо чего?

Но мужчина ей не ответил и даже не обернулся. Пожав плечами, Анжелика вновь плотно затворила дверь своего номера. Как уже говорилось, у нее было полно собственных проблем, решать в данный момент еще и чужие она никак не могла.

Глава 6

Ночной клуб «Пальмы», в который ее позвали работать, приятно удивил Анжелику. Он находился в окружении вполне приличных отелей и сам из себя представлял большое двухэтажное здание с огромной открытой террасой, заставленной плетеной мебелью. А для купания особо разгорячившихся гостей имелся целый океан, шумевший за песчаным пляжем.

– А что, тут очень даже ничего, – одобрительно пробормотала девушка. – Хотя разрази меня гром, если Скунс владеет этим местечком. Максимум он тут управляющий.

Да и до должности управляющего Скунс вряд ли дорос. Анжелика, как ее учили, подошла к служебному входу и назвала свое имя. Она была готова к тому, что внутрь ее не пропустят вовсе, и тогда придется идти с толпой, как-то знакомиться с выступающими на сцене девушками, объяснять им цель своего визита… В общем, забот получалось слишком уж много.

Но Анжелику пропустили через служебный вход без всяких вопросов. Дюжий охранник, лишь услышав ее имя, мигом кивнул и отворил перед Анжеликой дверь. При этом он хоть и смотрел на девушку с явным интересом, но обошлось без дружеских похлопываний по филейной части, чего она, признаться, побаивалась.

Внутри Анжелика быстро сориентировалась. Откуда слышался смех и девичьи голоса, туда надо было и ей. Она нашла комнату, забитую молодыми и не очень молодыми женщинами, и тут же была приветливо встречена:

– О, наша новенькая!

– Привет!

– Ты откуда к нам пожаловала?

Услышав, что Анжелика из Питера, девчонки поразились.

– И чего? Уже и в Питере работы нормальной нет?

– Есть, почему же? Есть, конечно.

– А зачем сюда приехала? – не отставали девчонки. – Добро бы мы, из разных там Задрипенсков понаехали. Но ты-то!.. Признайся, чем тебя Дима улестил?

Анжелика быстро смекнула, что все или почти все девушки тут были русскими и почти всех привел в этот клуб Дима. Они тут остались и образовали своего рода русскую мафию. Все девушки обсудили Анжелику и расселись обратно по своим пуфикам гримироваться и готовиться к выступлению. Возле Анжелики осталась только одна – миловидная блондиночка, с очень нежной белой кожей и неестественно огромными голубыми глазами, которые казались еще больше из-за наложенного грима.

– Тут есть еще две китаянки, они шпаги глотают, – быстро вводила она в курс дела Анжелику. – В первый раз смотреть жуть страшная, но потом надоедает. Есть одна профессиональная танцовщица, но она исполняет народные танцы. Знаешь, всякие там сари, рисунки хной, колокольчики на ногах. Красиво, но тоже быстро приедается. В основном публика идет на нас. Мы тут самые желанные артистки. Ты где танцевать училась?

Анжелика решила промолчать о своих уроках перед зеркалом и выпалила первую пришедшую ей на ум фамилию:

– В студии Артакова.

– Не слышала о такой, но, наверное, хорошая. В больших городах все хорошее.

Сама Анжелика так бы не сказала, но ей все равно было приятно, что ее новая знакомая такого высокого мнения о ней и городе на Неве.

– А что у тебя за номер?

– Увидишь, – чуточку загадочно произнесла Анжелика, решив, что опозориться она всегда успеет. – А что, Скунс еще не приходил?

– Откуда ты его знаешь?

– Так нас Дима познакомил, – лихо соврала Анжелика.

– Надо же, – неподдельно огорчилась Настя – так звали ее новую знакомую. – А меня Дима сразу сюда привел! Никакой личной встречи с хозяином мне не устроил.

– Наверное, был точно уверен, что ты подойдешь.

– Ты так думаешь? – оживилась Настя. – Но почему он тогда не остался со мной?

Чтобы отвлечь Настю от ее мыслей, Анжелика спросила:

– А Скунс в клубе действительно хозяин?

– Он тут хозяйничает, – еще больше оживилась Настя, которая явно обладала живым и неунывающим нравом. – Но хозяин тут другой человек. Один раз приходил. Это уже давно было, больше чем полгода назад. С виду такой высокий, страшный старик. Одет в брюки, но в чалме. Глазюками своими черными по сторонам так и зыркает, а в руках палка огромная, того и гляди треснет по спине, если зазеваешься. Настоящий махараджа! Тиран и деспот!

Уж не о том ли старике она говорит, что наведался к Скунсу в его ресторан? Если так, то Анжелика была целиком и полностью согласна со своей новой приятельницей. От взгляда того старикана и у нее самой по спине невольно пробежала холодная дрожь. Хотя ей он и не сделал ничего плохого, даже словечка не сказал, но все равно чувствовалось, что человек он властный и жестокий.

Настя уже снова что-то легкомысленно щебетала. Анжелика поняла, что вскоре ее очередь выступать, а она еще совсем-совсем не готова. Надо было торопиться. Поговорить с Настей она сможет и после выступления. Теперь Анжелика почти была уверена в том, что на фоне других девушек будет выглядеть сносно. Никого из Большого театра тут не было. Все девчонки учились то там, то сям, а то и просто довольствовались тем, что отсыпала им щедрой рукой матушка-природа.

Тем не менее Анжелика с интересом просмотрела и выступление китаянок, которые казались ей близняшками, и индийской танцовщицы, которая в прежние времена танцевала бы при храмах ритуальные танцы, а теперь вот была вынуждена подрабатывать в ночном клубе, увеселяя публику сложными многозначными движениями, совершенно непонятными и в общем-то ненужными.

Русские девчонки дали ей прозвище – Шивачка. Все они относились к индийской девушке настороженно-пренебрежительно, да и сама девушка была не слишком любезна со своими товарками. Пару раз огрызнулась, а один раз даже замахнулась на китаянку, которая, проходя мимо, случайно зацепилась ногой за подол ее костюма.

И все же Анжелика невольно была зачарована сейчас плавными и притягательными движениями танцовщицы, двигавшейся по сцене.

– Вот бы и мне так уметь!

– Она всю свою жизнь этому танцу училась, а зрители все равно заснуть готовы.

Зрители, которых Анжелика могла рассмотреть через щелочку в занавесе, действительно казались какими-то сонными. Кто-то разговаривал между собой, кто-то сосредоточился на прохладительных напитках или закуске. На сцену если и смотрели, то как бы желая проверить, долго ли там еще.

– Нас ждут! – с удовольствием заявила Настя. – После нас-то снова китаянки с Шивачкой танцевать будут, но тогда уже народ спиртным разгорячится, живей их принимать станет.

Настя оказалась права. Когда начался стриптиз, зрители проснулись, захлопали в ладоши. Многие мужчины передвинулись поближе к сцене, чтобы лучше видеть происходящее. Анжелика тоже выступила, надо думать, не хуже других. Во всяком случае, хлопали и одобрительно свистели ей вслед довольно долго.

Но когда она прощалась с публикой, ее взгляд случайно встретился со взглядом человека, которого она меньше всего ожидала тут увидеть. Это был тот самый привлекательный мужчина, с которым Анжелика уже столкнулась сегодня дважды. Первый раз это было в лифте, а потом он пришел к ней в номер. Кстати, зачем пришел, он ей так и не сказал.

И вот теперь Анжелике показалось, что, несмотря на маску, он узнал ее. Конечно, узнал! Если не ее саму, то приметный плащ точно должен был запомнить. Во всяком случае, едва Анжелика появилась на сцене, как мужчина сильно вздрогнул и впился глазами в ее лицо.

Девушка с трудом сдержалась, чтобы не выдать себя и не показать, что тоже его узнала. Теперь она сильно жалела о своей откровенности с этим человеком. Еще не хватало, чтобы про нее в отеле поползли всякие слухи! И так ее репутация основательно подмочена случившимся с Димой, а если узнают, что она подрабатывает стриптизом, могут и вовсе из отеля выселить.

Выделывая ногами диковинные па, Анжелика краем глаза заметила, что мужчина явился в клуб не один. Рядом с ним сидела та самая миниатюрная женщина, с которой он был в лифте. Она беззаботно посасывала свой коктейль. И на какую-то секунду Анжелике остро, прямо до боли захотелось оказаться на месте этой женщины, ни о чем не думать и чтобы все ее проблемы решал сидящий рядом мужчина.

Отработав свой номер, Анжелика поспешно ушла со сцены. Она не провалилась и могла немного расслабиться. Пару часов публика будет просто танцевать сама. А когда танцовщицы выступят по второму разу, народу будет уже все равно, что именно происходит на сцене.

– Будем надеяться, что во второй раз я этого типа с его мелкой вошью не увижу, – пробормотала Анжелика, которая все еще никак не могла выбросить из головы высокого мужчину с чудными грустными глазами. – Он явно не любитель стриптиза. Что ему понадобилось в таком месте?

Вообще, несмотря на заверения бармена, что «Пальмы» – это приличное место, Анжелике клуб больше напоминал сельскую дискотеку годов этак восьмидесятых. Правда, местный колорит присутствовал и тут. К примеру, первый этаж был открыт и выходил прямо на песчаный пляж. А на третьем, также открытом, располагалось кафе, где желающие могли любоваться звездным небом.

Под закрытой крышей и за плотными дверями и окнами был лишь второй этаж, где играла музыка. Но это было обязательное условие, в Гоа имелся запрет на шум в общественных местах после десяти часов вечера. Однако пол на втором этаже всюду был покрыт грубой кафельной плиткой, наведшей Анжелику на мысли об общественных туалетах советского периода. Из напитков подавалось местное пиво и местный же темный ром, ну, и всевозможные натуральные соки в больших количествах и по смешным ценам.

Анжелика быстро обежала весь клуб, убедилась, что ничего особенного он из себя не представляет, и вернулась назад в гримерку, где уже собрались все девочки. В ожидании своего следующего выступления они устроились на свободных стульях и пуфиках.

– Анжелика, иди к нам!

Настя приветливо помахала Анжелике из группы других девчонок. Китаянки сидели отдельно, беседуя между собой на своем чирикающем языке. А вот Шивачки видно не было. Но сейчас Анжелике было не до этой девушки. Ее буквально окружили со всех сторон. Русские танцовщицы уже давненько не были на родине и соскучились по новостям.

До выступления всем было некогда, а сейчас любопытство нашло выход и било из танцовщиц через край.

– Ну как там жизнь в России?

– Мужчины нормальные появились?

– Есть за кого замуж выходить?

– А то тут совсем беда. Местные ребята либо уже с рождения с кем-то сговорены, либо такая голытьба, что без слез и не взглянешь.

– Да отстаньте вы со своими глупостями! – перебила остальных Настя. – Ты, Анжелика, лучше расскажи нам, как дома с работой дело обстоит? Я уже давно задумываюсь, не бросить ли тут все и не податься ли обратно.

– А чего тебя тут держит? – не выдержала и задала мучающий ее вопрос Анжелика.

– Работа какая-никакая. Деньги, правда, небольшие. Но случается, клиенты чаевые оставляют.

– Ага, слушай ты ее больше! – воскликнула другая девушка с узкими темными глазами и широкими азиатскими скулами. – У нее любовь тут!

– Наша Настюша втюрилась! Уж мы ей твердили, твердили, что он ей не пара, но Настя нас и слышать не хочет.

– А в кого ты влюбилась? – заинтересовалась еще больше Анжелика. – В Диму?

Ее наивный вопрос вызвал сначала интерес на лицах девушек, а затем взрыв дружного хохота. Смеялись они над Настей, которая продолжала терзаться по Диме. Похоже, больше никто из девушек не понимал, как можно влюбиться в Диму.

– Нет, он парнишка из себя видный, – отсмеявшись, попыталась объяснить Анжелике одна из девушек. – Да и живет уже в Индии долго, дольше всех нас. Пообтерся, порядки местные узнал, с нужными людьми скорешился. Одним словом, умеет оказаться в нужном месте и в нужное время, чтобы слегонца подзаработать. Но ведь это все несерьезно. Свободных денег у Димы никогда нет. Что зарабатывает, сразу же на всякую наркоту просаживает. Он, к примеру, за каждую из нас со Скунса по сто долларов за посредничество взял. А за меня целых сто пятьдесят. И что? Куда он их дел? Сразу же просадил! Гашиша купил, на транспати на пляж отправился. Все! Больше я его не видела до следующего уик-энда. А когда появился, то уже с Маруськой!

И она мотнула головой в сторону беленькой неженки с трогательными веснушками на носу и щеках. В этом жарком климате ее белая кожа не торопилась стать коричневой, и девушка резко выделялась на фоне своих золотисто-смуглых товарок. Несмотря на изнеженный вид, Маруся была среди других девчонок за главную. Она умела придумывать розыгрыши, подчас довольно жестокие, и поэтому с ней старались не связываться.

Но к Анжелике все девушки почувствовали расположение, такое уж было ее счастливое свойство, всюду быть за свою. И поэтому Маруся, как товарке по несчастью, рассказала:

– Мне Дима золотые горы посулил. Уговорил в этот клуб на работу устроиться. Вот и работаю тут уже который месяц. Нет, тут неплохо, но ничего из того, что мне Дима обещал, не предвидится.

После получасовой беседы с этими девушками Анжелика поняла, что никто из них зла на Диму не держал. С некоторыми из девушек, вроде Насти, у Димы был краткосрочный романчик, с другими все ограничилось деловыми отношениями. Но никто из них не стал бы убивать Диму. Они снисходительно относились к его поведению, потому что и сами были не без греха.

Постепенно девушки забыли про Анжелику. Они отвлеклись на какие-то свои злободневные темы. Обсуждали, как лучше отомстить Скунсу за то, что он выгнал Лапсика – одну из девушек-танцовщиц, которая явилась в клуб пьяной и полезла выступать. Девушки считали, что Скунс был должен отдать Лапсику ее заработок за месяц, а не накладывать такой огромный штраф и лишать всех денег.

И теперь девушки вдохновенно обсуждали, что лучше им сделать: налить на стул Скунсу липкий клей или подложить скорпиона в постель. Настя вывела Анжелику из гримерки.

– Пойдем в курилку. Девчонки табачный дым не выносят, а я без сигареты не могу обойтись.

Курилка выглядела до того отвратительно, что у Анжелики даже дыхание перехватило. Грязные стены местами в паутине, местами в грибке. Простой бетонный пол. Да еще вместо унитаза дырка в полу.

– Да уж, наш Скунс на удобства для персонала не больно-то тратится, – перехватив взгляд Анжелики, заметила Настя. – Ты не возражаешь, если я закурю?

Анжелика молча кивнула. Сама она не курила, но если Насте хочется гробить свое здоровье, она взрослый человек, пусть гробит.

– А с чего ты про Диму заговорила? – спросила Настя у Анжелики, глубоко затянувшись и выпустив несколько красивых колечек. – Втюрилась тоже в него, что ли?

– Нет. Не в этом дело. Скажи, я могу тебе доверять?

Анжелике была нужна союзница в этой чужой для нее стране, а Настя так хорошо к ней расположилась. Да и Диму она знала неплохо. Возможно, лучше, чем другие, и поэтому она сможет быть полезной Анжелике в ее расследовании.

– В каком это смысле доверять? – поинтересовалась у нее Настя.

– Ты умеешь держать язык за зубами?

– А что случилось-то? – заинтересовалась Настя. – Димка куда-то влип?

– Влип, – мрачно кивнула Анжелика. – И даже кое-что похуже с ним случилось.

– Говори толком!

– Я скажу. Но помни, никому больше ни слова.

– Могила!

– Ой, не надо! – содрогнулась Анжелика. – Не надо потому… потому что… Понимаешь, Диму убили.

Настя побледнела. Сигарета чуть не выпала из ее ослабевших пальцев. Девушка едва успела подхватить ее, не дав долететь до пола.

– Иди ты! – прошептала она. – Серьезно?

– Да. Прирезали какие-то сволочи, а полицейские на меня думают.

– Почему на тебя-то?

– Потому что… потому что мы с Димой были вместе… какое-то время. Точней говоря, один день. А потом уже на следующий день мы с ним поссорились. Я уехала в аэропорт, а его… его убили.

Настя судорожно курила, не сводя глаз с Анжелики.

– Ну и ну! – произнесла она наконец. – А чего же ты не улетела, коли в аэропорт уже поехала?

– Да я не улетать собиралась, – отмахнулась Анжелика. – У меня там путаница с багажом произошла. А так-то я всего несколько дней как прибыла в Гоа.

– И столько уже всего успела!

В голосе Насти слышалось искреннее и неподдельное восхищение. В другое время оно бы польстило Анжелике, но теперь девушка только нахмурилась:

– Нашла чем утешить.

– М-да, – протянула Настя. – А полицаи в тебя крепко вцепились?

– Крепче не бывает. Хотели вообще в тюрьме закрыть, да кто-то залог за меня внес.

– Кто-то? – удивилась Настя. – Кто именно?

– Не знаю. Думаю, господин Сулейманов.

– Этот адвокатишка? – фыркнула Настя. – Да он и гроша ломаного никому не даст! Сам в долгах как в шелках!

– Ты знаешь Сулейманова?

– Он тоже в дружках у Димы ходил. Они на пару разные делишки прокручивали. Я этого Сулейманова отлично знаю, нипочем не стал бы он за тебя залога вносить. Забудь об этом!

– Но кто же тогда?

– Похоже, в Гоа у тебя есть влиятельный друг, – значительно произнесла Настя. – Знаешь кого-нибудь подходящего?

На мгновение перед мысленным взором у Анжелики почему-то мелькнуло лицо ее недавнего знакомого, но она тут же выкинула глупую мысль прочь. С какой это стати этот мужчина станет тратить на чужую ему женщину деньги? Ведь они с Анжеликой даже не познакомились толком.

Живут-то они, правда, в одном отеле, но Анжелике все это время было не до него. То она с Димой хороводилась, теперь вот тоже по его делам носится. Хотя ведь этот мужчина сделал сегодня попытку что-то ей сказать. Попытку-то сделал, а вот имени его она так и не услышала. Нет, но зачем же он все-таки к ней сегодня приходил?

И сделав вывод, что мужчине требовалась какая-нибудь ерунда, небось время хотел узнать или переходник спросить, Анжелика покачала головой:

– Нет, у меня тут никого нет и не было. Ну, кроме Димы, разумеется!

– Даже будь Димка жив, он бы за тебя залога тоже не внес! – убежденно произнесла Настя. – Деньги у него утекали между пальцев, как вода. Ты лучше думай, кто мог внести за тебя залог. Если этот человек так в тебе заинтересован, то надо получше о нем разузнать.

Но пока Анжелике больше хотелось разузнать о Диме. И она спросила:

– Говорят, Дима жил в ашраме? Ты там была с ним?

– Один раз ездила, – призналась Настя.

Она покраснела и смутилась, из чего Анжелика сделала вывод, что между Настей и Димой там в ашраме что-то произошло.

– Вы с ним там переспали?

– Ну… В общем, да, – кивнула Настя. – А что? Тебя это коробит?

– Что ты! Просто мне казалось, что ашрам – это место для духовного просветления людей. Туда едут не за сексом, а за духовным знанием.

– Не знаю, как насчет духовности, а у Димы там была своя комната, и ему никто не запрещал приводить к себе гостей и даже оставлять их на ночь. Многие наши девчонки там тоже побывали.

– А что это за ашрам?

– Ашрам отца Ауро, – принялась объяснять Настя. – Но этот Ауро, кем бы он ни был, уже умер, и давно. Говорят, он и впрямь совершал чудеса, исцелял людей и даже умел левитировать. Но это было раньше, потом ашрам пришел в запустение. А нынче снова процветает. Теперь в ашраме Ауро руководит один чудаковатый старикан. Уверяет, что он новый Мессия, отец Ауро в новом обличье, перевоплотившийся отец и еще что-то такое в этом духе. Но лично мне кажется, что он просто шарлатан и что во время коллективной медитации он что-то подмешивает своим ученикам в питье. Когда они собираются для молитвы, то есть для медитации, у них обычай – передают из рук в руки чашу с молоком. Каждый делает по глотку. И вот сдается мне, что в это молоко, помимо самого молока, еще что-то положено. Но транс у них всех после этого молочка получается замечательный. Люди довольны. Едут и едут со всех сторон света. Старик и его ашрам богатеют. А Дима там на особом положении.

В голове Анжелики мигом выстроилась стройная схема. Дима снабжал духовного лидера своего ашрама столь необходимыми тому снадобьями для введения своих последователей в транс, а взамен старик предоставлял Диме бесплатное жилье. Для человека, склонного нигде не работать, но зато всюду совать свой нос, Дима удивительно хорошо устроился в этой стране.

На одежду тратиться не надо, погода это позволяет. Жилье у Димы было бесплатное. Столоваться можно у Скунса в ресторане. А деньжонок подкинет добрый старина Джонсон. Просто райская жизнь!

Но тут Анжелика вспомнила, чем эта райская жизнь закончилась для Димы, и устыдилась.

– В ашрам поеду потом, – решила она. – Завтра у меня по расписанию рынок в Анджуне.

– А что ты там хочешь прикупить?

– Не знаю еще.

– Я бы советовала тебе обратить внимание на изделия из серебра. Очень красивые попадаются браслеты и другие украшения. Золото не бери, качество самого металла невысокое. Да и вообще, на рынке полно подделок.

По словам Насти, рынок в Анджуне был чем-то вроде барахолки, куда каждый мог принести то, что хотел продать. Работал он по средам. И завтра как раз была среда.

– Меня интересует одна женщина, которая торгует там лекарственными травами.

– Есть и такие, – пожала плечами Настя. – Но я бы не стала там ничего покупать из того, что потом будешь принимать внутрь. Мало ли чего они там подсунут!

За разговором время пролетело незаметно. Пора было возвращаться к остальным и готовиться ко второй, заключительной части выступления. Снова на разогреве у русских танцовщиц должны были выступать китаянки и Шивачка, но последняя где-то задерживалась.

– Вот стерва! – злилась на нее Маруся. – Это она мне назло!

– А что случилось?

– Шивачка вообще странная, обижается непонятно на что. Причем не как мы, обидимся, сразу все в лицо обидчику выскажем, подеремся, бывает, но зато в душе ничего не держим. А эта про себя обиду затаит, уйдет, спрячется где-нибудь. Ищем ее потом, ищем. Выступление уже к концу подходит, а она появляется.

– А сегодня она на что надулась?

– Да я что-то насчет ее родителей ляпнула, – призналась Маруся. – Сказала, что, наверное, они рады-радехоньки, что она деньги приличные зарабатывает. Тут вообще с работой туго, а уж для женщин и подавно. А Шивачка неплохо устроилась. Двух месяцев тут не работает, а ей с самого начала за выступление платят больше, чем любой из нас. Даже больше, чем получают обе китаянки.

– Почему так?

– Скунс говорит, что это потому, что Шивачке никто чаевых не дает. Но мне кажется, что Скунсу кто-то велел так сделать, потому что иначе с чего бы ему о Шивачке заботиться? Не в его это духе.

Время шло, а Шивачка не появлялась. Уже выступили китаянки, вышли все русские девушки. Вечер подошел к концу, публика расходилась. В зале оставались всего один-два клиента, да и те в таком состоянии, что просто не могли идти домой. Предполагалось, что охрана спустит их вниз и оставит на плетеных шезлонгах на свежем воздухе в ожидании утра.

Девушки снова собрались в гримерке. Настроение у всех было скверное. Отсутствие Шивачки действовало на нервы им всем.

– Зря ты, Маруська, про ее родителей помянула, – неожиданно сказала Настя. – У Шивачки и отец, и мать оба умерли, когда она была еще совсем маленькая. Вырастили ее бабушка с дедушкой. И сдается мне, что внучку они не баловали. В общем, Шивачке отца с матерью сильно не хватало. И для нее тема родителей – это больное место.

– Но я же не знала, – оправдывалась Маруся. – А что, они и впрямь погибли?

– Убили их.

– А кто?

– Кто-кто… убийцы! Не знаю я подробностей. Наша Шивачка не из болтливых.

– Верно. Иной раз за целый вечер и рта не раскроет.

– Может быть, потому что плохо говорит по-английски? – предположила Анжелика.

Но ее тут же подняли на смех.

– Кто плохо говорит? Да у нее английский получше иных, кто в самой Англии родился и вырос!

– Серьезно?

– Шивачка, она вообще со странностями, – зло хмыкнула Маруся. – Из нас всех она только с Настей иногда и разговаривала. Да и то потому, что Настька ко всем липнет и у Шивачки вроде прислуги была. Шивачке этого тут явно не хватало.

Настя насупилась, сердито взглянув на Марусю:

– И чего ты врешь? Ничего я у нее не в прислугах была!

– Скажешь, что и поручений она тебе никаких не давала?

– Ну, просила иной раз воду принести или в магазине что-нибудь купить. Так ведь это по-дружески. Что мне, трудно ей бутылочку воды передать? Или в магазин заскочить, если все равно по пути?

– Только для тебя она ничего подобного не делала! А когда ты ее о чем-то просила, глухой притворялась! Думаешь, я не видела! Сколько раз я тебе, Настька, говорила, не лезь ты к этой княжне-зазнайке в друзья. Не нужна она тебе, пусть со своими задвигами сама разбирается!

Маруся была очень зла на пропавшую танцовщицу. И не она одна. Остальные тоже были недовольны. Ведь Скунс, узнав об отсутствии девушки, заявил, что никто не получит денег, пока не найдется Шивачка. И теперь все сидели с мрачными лицами.

– Разве это справедливо?

– Нет, конечно, – сказала Анжелика. – Но с начальством не спорят. Предлагаю разделить клуб на части и начать поиски.

Маруся кинула на нее недовольный взгляд. Она была тут главной, а не новенькая. И это Маруся должна была отдать команду начинать поиски. Но Анжелика ответила ей простым и открытым взглядом:

– Ты как считаешь, Маруся? Ведь другого выхода у нас все равно нет?

Маруся смягчилась, кивнула и сказала остальным:

– Давайте, девчонки, раньше найдем эту дрянь, раньше получим свой заработок. Не знаю, как Шивачке, а у меня есть куда эти деньги потратить.

Девчонки разошлись по клубу, бормоча себе под нос, что будет верхом несправедливости, если Скунс заплатит Шивачке полный гонорар, ведь выступила девушка всего один раз, а не два, как все остальные.

Анжелика пошла в паре с Настей. Во-первых, потому что недостаточно хорошо изучила все закутки и окрестности клуба, а во-вторых, потому что просто чувствовала симпатию к Насте.

– Правда, что ты с ней дружишь?

– Ну, дружбой это не назовешь, – охотно откликнулась Настя. – Маруся кое в чем права, Рани бывает чертовски высокомерна.

– Рани?

– Ну да, Шивачка. Рани, так она велела себя называть. На самом деле ее полное имя звучит как-то очень сложно. Как я ни старалась, запомнить полностью не смогла. Рани происходит из какого-то очень древнего и знатного рода, и в ее полном имени указывается не только ее собственное имя, но и имя отца, а также название местности, которой владели ее предки.

И с оттенком гордости Настя закончила:

– Но мне она разрешила называть себя Рани.

Анжелика задумчиво кивнула. Ну и что, скажите пожалуйста, могло заставить наследницу древнего рода танцевать в ночном клубе? Да еще в таком невзрачном сельском, как эти «Пальмы»? Видимо, правда то, что у дедушки с бабушкой Рани жилось невесело. Наверное, они полностью разорились, и чтобы поддержать воспитавших ее стариков, Рани пришлось пойти на такую работу.

Девочки из знатных семей получали хорошее образование. Неудивительно, что танцевальные движения Рани отличали редкая точность и грациозность. Если танцам, как и английскому, музыке и другим наукам, девочка обучалась сызмальства, то это должно было воздвигнуть между ней и остальными обитателями Индии, в большинстве своем малограмотными или неграмотными вовсе, определенный барьер.

Поиски длились уже целых сорок минут, но никто еще не нашел строптивицу. Клуб был обыскан сверху донизу, но Рани так и не появилась. А Скунс, которому доложили об этом, твердо заявил:

– Вы все должны получить деньги сегодня.

Девушки разошлись вновь.

– И какая муха его укусила? – недоумевали они.

Впрочем, Скунс был изрядно пьян, и это могло быть прихотью пьяного человека, нашедшего возможность поиздеваться над теми, кто от него зависел. Хотя Анжелике на мгновение показалось, что Скунс не просто выкаблучивается, ему зачем-то надо увидеть Рани именно сегодня.

– Как думаешь, куда она могла направиться? – спросила Анжелика у Насти.

– Может быть, на пляж?

– На пляж?

– У Рани там есть одно местечко, где она любит сидеть в одиночестве.

– Так пойдем туда!

– Ночью? На пляж? Не знаю, как ты, а я не такая отчаянная!

– Скажи, а Рани бы пошла одна ночью на пляж?

– Да, она бы пошла, – тихо произнесла Настя. – Она могла.

Анжелика пожала плечами. Ей казалось, что ответ тут очевиден. Если Рани нету нигде в клубе, значит, она может быть на пляже. И Настя смирилась. Девушки прихватили с собой охранника из клуба, а заодно и фонарь, чтобы не было страшно, и отправились на поиски. Они шли, увязая в мягком сыпучем песке, так и не остывшем до конца за ночь.

– Вон ее любимое место, – указала Настя на склонившуюся к самой воде пальму. – Там на стволе она обычно и сидит.

Анжелика с охранником сделали несколько шагов. На пальме никого не было. Но зато под пальмой… Под пальмой что-то темнело. Собака? Нет, темная масса была слишком велика для собаки. Очередная священная корова, вздумавшая вздремнуть под шум прибоя? Но какое-то неприятное холодное чувство, поселившееся в груди у Анжелики, подсказывало ей, что под пальмой отнюдь не корова.

Она сделала несколько шагов и услышала, как Настя радостно взвизгнула:

– Рани! А мы тебя обыскались!

Рани лежала на песке в своем сценическом костюме, красиво расшитом золотом сари, с бубенчиками на ногах и звенящими браслетами на руках. Ветер осторожно шевелил их, отчего над побережьем разливался тихий мелодичный звон. Лицо девушки было безмятежно и спокойно. От этой трогательной картины у Анжелики на глаза навернулись слезы.

И тут же она услышала голос Насти.

– Рани, почему ты молчишь? Ты спишь? Хватит, Рани, не шути так!

Настя говорила громко, но Рани не шевелилась. Настя без толку допытывалась у своей подруги ответа. Рани упорно молчала. Ее красивые полные губы были сомкнуты, словно девушка поклялась никогда больше не размыкать их, и слово свое держала. Анжелика насторожилась еще больше, а Настя затормошила Рани еще сильней, но внезапно отпрянула.

– Она совсем холодная! Рани! Ты… ты чего это?

Анжелика подскочила ближе.

– Господи! – ахнула она. – Кровь! Посмотри, у нее кровь и на теле, и на волосах!

Но охранник уже оттолкнул обеих девушек. Он сам наклонился над лежащей танцовщицей, а когда поднялся, то лицо его было мрачно.

– Нужна полиция, – произнес он. – Рана на голове, рана на груди.

– Но она жива?

Охранник мрачно помотал головой.

– Чего ты головой мотаешь, олух? – внезапно разозлилась на него Настя. – Говори толком!

– Она мертва.

Почему-то Анжелика совсем не удивилась, услышав эти слова. Каким-то внутренним чутьем она давно уже знала, что с Рани случилась беда и что сама девушка не найдется, сколько ее ни ищи. Смерть Димы была не единственной. Как говорится, пришла беда – отворяй ворота. И вот теперь Анжелика получила подтверждение своим страхам.

Но кто мог убить молодую танцовщицу? Кто мог подкрасться к ней на пустынном пляже? Анжелика этого не знала, но чувствовала, что придется узнать.

Глава 7

После того как Анжелика с Настей и охранником вернулись в клуб и сообщили о своей жуткой находке, суматоха там поднялась страшная. Никто не хотел верить в случившееся, но в то же время все понимали, что так шутить никто не станет.

– Надо вызвать полицию.

– Сначала взглянем сами, – строго произнес Скунс. – Лишний раз полицейских дергать нечего.

Все молча с ним согласились. Вместе со Скунсом отправились трое охранников. Обратно они вернулись быстро, лица их были мрачней мрачного.

– Убита, – кивнул Скунс в ответ на вопросительные взгляды остальных работников. – Кто-то ударил ее в грудь ножом.

– Наверное, изнасиловали девчонку, – услышала Анжелика шепоток в группе танцовщиц у себя на спиной.

– Вот идиотка! Кто ходит на пляж ночью и в одиночку?!

Из всех танцовщиц заплакала одна Настя. Китаянки стояли с влажными глазами, но держались. Русским же девчонкам было все нипочем.

– Теперь нам дадут наши деньги? – требовательно дернула Скунса за рукав Маруся. – Мы ждем наш гонорар за выступление!

Видимо, тот был в таком шоке, что даже не подумал отчитать Марусю за наглость. Вместо этого полез в карман и сунул ей деньги. Обрадованные девушки получили от Маруси то, что причиталось каждой из них. Немного, как успела заметить Анжелика. Сама она получила вознаграждение более чем скромное. Работай она в этом бизнесе ради денег, неизбежно бы разочаровалась в нем.

Но сейчас Анжелика отнюдь не чувствовала себя разочарованной. Тем более что она была уверена: Рани не насиловали и не грабили. Вся ее дорогая одежда была в полном порядке, а тело лежало в красивой позе. Убийца не зверствовал над девушкой. Он оглушил ее, ударил в грудь ножом и, убедившись, что жертва мертва, скрылся с места преступления.

«Он ничем не рисковал. На пляже в это время никого нет. А если бы кто-то и был, то в такой темноте лица преступника и его примет все равно разобрать бы не удалось».

Но почему Рани отправилась ночью на пляж одна? Только ли потому, что обиделась на Марусю? Лично Анжелике казалось, что повод был слишком несущественный для серьезной размолвки. Русские девчонки и прежде подтрунивали над Рани, но та переносила их издевки с присущей ей холодной отстраненностью и высокомерием.

Получившие свои деньги танцовщицы хотели расходиться, но их не выпустили из клуба.

– Скунс велел всем оставаться тут.

– По какому праву? – хотела возмутиться Маруся, но была быстро осаждена.

– Произошло убийство. Без полиции не обойтись.

– Но Рани убили на берегу! Не в клубе! – пыталась втолковать Маруся охраннику. – При чем тут мы? Мы тут совершенно ни при чем! Никто из нас понятия не имеет, кто убийца.

– Идите к управляющему. Без его приказа не выпустим.

Скунс, уже слегка пришедший в себя, держался твердо. Он сидел возле бара, рядом с ним стояла бутылка виски. И Скунс снимал стресс с помощью спиртного. Серо-зеленая окраска его физиономии уже вновь сменилась на кирпично-красную.

– Полиции нужны свидетели произошедшего, – заявил он в ответ не требование Маруси отпустить их всех домой.

– Но мы ничего не видели!

– Полиция захочет узнать, почему Рани оказалась ночью на берегу.

– А мы откуда можем знать?!

– Вы с ней дружили.

– И не думали даже! – сердились Маруся и остальные, смекнувшие, что расследование может затянуться надолго, а это значит, выспаться после тяжелой ночи им не удастся. – Гордячка и надутая гусыня! Кому она нужна, чтобы с ней водиться?

– Вы все проводили с Рани времени больше других. Идите и подумайте, кто мог желать ей смерти.

И видя, что девушки не собираются сдаваться, Скунс повысил голос.

– Все, я сказал! – заорал он на танцовщиц. – Как сказал, так и будет! А если посмеете ослушаться, на работу в «Пальмах» больше не рассчитывайте.

Возмущенные девушки оставили начальника наедине с его утешительной бутылкой. Они вернулись в гримерку, и Маруся решительно подошла к столику, который занимала Шивачка.

– Что ты собираешься делать?

– Скунс велел нам выяснить, какого черта происходило сегодня с Рани!

И Маруся дернула на себя хлипкий ящик. Тут же ей под ноги спланировал какой-то лист бумаги. Маруся глянула на него и фыркнула:

– Ничего тут нет!

Она уже приготовилась скомкать листок, но Анжелика не дала ей этого сделать.

– Погоди, – произнесла она, бережно расправляя лист бумаги. – Возможно, это важно.

Листок лежал в ящике поверх многочисленных тюбиков с гримом, тушью и помадой, и Анжелике показалось, что, в отличие от всех других предметов, он пролежал в ящике совсем недолго. Поваляйся он там хотя бы пару деньков, на нем бы обязательно остались пятна от декоративной косметики, которой Рани щедро покрывала лицо перед выступлением.

– А листок белоснежный. Он явно очутился в ящике только сегодня вечером.

– Ну, видела, как Шивачка его туда сунула, – пожала плечами одна из танцовщиц. – И что с того?

– Как это случилось?

– Да обыкновенно. Я была в гримерке одна, когда она заявилась. Со мной даже не поздоровалась, просто кивнула в ответ на мое приветствие. Села, вынула из сумочки этот листок, мельком его просмотрела и сунула в ящик. Мне показалось, что она это письмо уже читала раньше, а придя в клуб, просто освежила в памяти содержание.

Впрочем, письмом это назвать было трудно. Всего три строчки и подпись.

– Кто-нибудь из вас понимает, что тут написано? – обратилась Анжелика к девушкам.

Но те, лишь взглянув в листок, качали головами. Сама Анжелика тоже не понимала ни единого значка. Пришлось ей обратиться за помощью к охранникам. Они были местные ребята и вроде бы не совсем тупые, во всяком случае, в школе учились и читать явно умели. Анжелика видела, как один читал газету, а второй листал электронную книгу.

Однако Анжелику поджидало разочарование. Охранники тоже не смогли прочесть написанное в записке.

– Мне этот язык незнаком, – заявил один из них, а второй лишь кивнул.

– Как же так? – удивилась Анжелика. – Вы же оба вроде как родились и выросли в Индии?

– И что? У нас в каждом штате свой язык, а то и сразу несколько языков. Мои родители живут в деревне и не понимают соседей, которые живут в деревне за рекой.

И, ткнув пальцем в записку, он пояснил:

– Это не хинди, который знают все или почти все. Это какой-то другой язык.

– Но не урду, – добавил второй охранник.

– И не конкани.

– И точно не телугу и не бодо.

– Может быть, сантам?

– Нет, и не сантам тоже.

Стараясь не выдать охватившего ее разочарования, Анжелика тем не менее осторожно спрятала листок в карман.

Настя держалась рядом с Анжеликой, и, убедившись, что с запиской ничего не ясно, Анжелика повернулась к ней.

– Ты лучше других знала Рани. Как по-твоему, кто же мог выманить ее ночью на берег океана? Она тебе ничего не говорила, что куда-то собирается сегодня?

– Нет, ничего не говорила, – помотала головой Настя и прибавила: – Наверное, обиделась, что я с тобой сегодня все время провела.

– А обычно вы с ней ходили?

Настя замялась с ответом.

– Ну, в последнее время не так чтобы очень.

– А раньше?

– Раньше да, мы часто вместе ходили, – призналась Настя.

Анжелика кинула на свою новую приятельницу пытливый взгляд.

– И что между вами произошло? Почему вы перестали общаться?

– Да какая разница, – отвела глаза Настя. – Теперь уж все равно. Рани мертва, Дима тоже.

И по тому, как она это сказала, Анжелика поняла:

– Рани крутила роман с Димой? И она тоже?

Настя покраснела и внезапно выпалила:

– Да какой там роман! Переспала с ним, и все дела!

– Что?

– Вот уж на кого я бы никогда не подумала, так это на Рани! Наши-то все только и думают, как бы удачно замуж пристроиться. а Рани не такая была. Я честно, сколько с ней водилась, так и не поняла ничего про нее. Что у нее в голове за мысли крутились, для меня всегда загадкой было. Хоть и считалось, что мы дружим, но она меня на расстоянии держала, близко к себе не подпускала. Но любовника у нее никакого не было. Был у нее жених, но Рани про него тоже не особо распространялась. Вроде бы он сбежал или исчез. Но все равно с незнакомыми мужчинами Рани всегда с большим достоинством держалась. Я думала, что если она и обратит на кого-то свое внимание, то на какого-нибудь принца или кого-то в этом роде. И вдруг на днях вижу их с Димой!

Сказать, что Настя была удивлена, значило бы ничего не сказать.

– Челюсть у меня так и отвисла. И Дима так странно себя вел. Прибежал уже под конец выступления, такой весь взмыленный, рубашка расстегнута, словно бы только что из постели. И видно, что торопится. С ноги на ногу у бара переминается, но не уходит. Все ждал чего-то. Интересно, думаю, чего? А после выступления Рани к нему сама подошла, и они уехали.

– Куда уехали?

– Да уж ночь была. Куда могли уехать? В постель, наверное. В такси к Рашиду сели да и поехали.

Вид у Насти был кислый.

– И давно это случилось?

– Две ночи назад. Сегодня, вчера, да позавчера.

Выходит, Дима с Рани уезжал как раз накануне своей смерти. Символично. Но при этом Анжелика не могла сдержать удивления.

– А ты не ошибаешься?

– Нет. Все точно. Как было, так и рассказываю.

Но ведь ту ночь Дима и Анжелика провели вместе. Впрочем, недаром ведь Анжелике показалось, что ближе к утру ее любовник куда-то выходил. Но когда она проснулась, он был рядом с ней, и она успокоилась. Но оказывается, у Димы были какие-то дела с Рани. И Рани теперь мертва. И Дима тоже мертв.

– И с того момента между тобой и Рани черная кошка пробежала?

– Нет, если бы она мне всю правду сказала, я бы и не возражала! – горячо принялась оправдываться Настя. – Мне этот Дима, по большому счету, совсем не нужен был. Нравился, да и сохла я по нему. Но в то же время я же не конченая дура, понимала, что Дима из себя представляет. Но ведь Рани как подло поступила! За моей спиной ему, выходит, глазки строила, авансы раздавала. А мне даже ни словечком не обмолвилась. Могла я ее после этого подругой называть?

– Наверное, нет.

– Вот и я ей так сказала.

– А она?

– А что она, – вздохнула Настя. – Подбородок так надменно вздернула и говорит: «Я тебе отчета давать не обязана! А ты все слишком примитивно понимаешь. У меня к Диме дело было, поэтому я с ним и уехала!»

– Но ты ей не поверила?

– Какие у них с Димой могли быть общие дела? Они из разных миров. И Рани всегда к Диме относилась с презрением, нос морщила, когда он мимо проходил, словно воняет от него. Она и со Скунсом точно так же себя вела. Если честно, я вообще не понимаю, зачем он ее в клубе держал. Рани с ним обращалась, как с последним из своих слуг. И Диму она тоже презирала. Верней… верней, я думала, что она его презирает.

Выговорившись, Настя замолчала, удрученно глядя прямо перед собой и явно ничего не видя. Настя думала о своей подруге Рани. А Анжелика, лишенная ревности и пристрастности, думала о том, что если у Димы с Рани в последнее время появилось какое-то общее дело, то не стало ли именно это дело причиной смерти обоих молодых людей? Очень уж подозрительно совпали поездка Рани с Димой и их убийство.

Долго Анжелике размышлять об этом не пришлось. Прибыла полиция и, как водится, тут же принялась искать козла отпущения. К тому же один из полицейских узнал Анжелику и очень ей обрадовался.

– А! Снова ты! – воскликнул он, причем в его глазах Анжелика увидела приговор.

Но, к ее удивлению, другой полицейский одернул первого и что-то сказал тому на ухо. После чего первый полицейский совершенно потерял к Анжелике интерес и если смотрел на нее, то с большим недоверием и одновременно с уважением во взгляде.

Полицейские осмотрели тело Рани, подтвердили первоначальную версию. Да, девушку оглушили сильным ударом по голове, а затем зарезали. Это успел подслушать, а потом передать остальным охранник, отводивший полицейских на место происшествия.

– Скорее всего, жертва ничего даже не успела почувствовать.

Анжелика была согласна. Лицо мертвой Рани не было искажено страхом или предсмертной мукой. Она умерла легко, не поняв, что с ней происходит.

– Полицейские также убеждены, что тело погибшей девушки не подверглось надругательству, – продолжал делиться информацией охранник. – Кто бы ни напал на Рани, он ее не насиловал.

– Просто не успел, – предположила Маруся. – Извращенец чертов! Живых девок ему уже недостаточно. Мертвечинки захотелось!

Анжелике казалось, скорее было наоборот. Возможно, преступник хотел всего лишь оглушить Рани, но не рассчитал силы удара и убил девушку. Но зачем он тогда еще и ударил ее в грудь ножом? От отчаяния? Чтобы уж наверняка?

– Он ее хотел трахнуть, но понял, что убил, и убежал.

– Только Рани зачем поперлась одна на пляж?

– Вроде бы соображать должна.

– Наверное, ее кто-то знакомый на пляж пригласил, вот и пошла.

В связи с этим у полицейских возникла версия: убийца – это один из постоянных посетителей клуба, воспылавший к неприступной исполнительнице индийских танцев жгучей страстью, приведшей к преступлению. Рани этому человеку доверяла, поэтому и отправилась на свидание.

– Они думают, что дело было так. В перерыве посетитель вызвал девушку на берег океана, что-то ей пообещав взамен, а когда девушка пришла, напал на нее.

Очень кстати Анжелика вспомнила о записке, которую никто так и не сумел прочитать. Она отдала ее охраннику, а тот передал полицейским. Но и среди них тоже не нашлось грамотея, способного перевести содержимое записки. А между тем, хотя записка и была получена Рани еще в начале вечера, Анжелика не сомневалась – содержание крайне важно, и потихоньку поздравляла саму себя за предусмотрительно сделанную с этой записки на телефон копию.

«Если найду переводчика, то узнаю, что в записке. Узнаю, кто вызвал Рани на берег. И возможно, узнаю, кто ее убил».

Настя выглядела опечаленной.

– Сначала убили Диму, – вздохнула она, – теперь Рани. Что делается на этом свете?!

– А что, если эти две смерти между собой как-то связаны? – воскликнула Анжелика.

– Связаны? Каким образом?

– Ты говорила, что в последнее время Дима отирался возле Рани.

– Только один вечер.

– И они даже куда-то ездили вместе.

– Да. Той же ночью уехали вместе на такси.

– Вот тогда-то они и могли сделать что-то такое, за что их обоих убили.

– Что сделать?

– Да что угодно! Например, увидели что-то противозаконное. Преступник не хотел, чтобы они его выдали, вот и убил их. Сначала Диму, а потом Рани. Надо выяснить, доехали ли они вообще до ашрама. Возможно, трагедия произошла где-то по дороге.

– Но я думала, что они поехали к Диме, чтобы заняться там… А ведь ты права! И как мне это сразу в голову не пришло! Рани ни за что не легла бы в постель к Диме. Ей было что-то от него нужно. Она хотела, чтобы он ей что-то показал. А я-то, дура, обидела ее своими глупыми подозрениями!

И Настя схватилась за голову. Но Анжелика не успела ничего сказать в ответ. Только она подумала, что надо ободрить Настю, как пришли полицейские.

– Ты и ты! – грубо ткнули они пальцем в Настю и Анжелику.

В кабинете, который прежде занимал Скунс и откуда его бесцеремонно выдворили полицейские, сидел знакомый Анжелике следователь. Он тоже узнал девушку и кивнул ей:

– Замечательно. Меня уже предупредили, что и вы тут. Ну, и как вы объясните случившееся?

– А я должна объяснять?

– Но это же вы нашли тело убитой.

– И что? Мы все ее искали. Директор сказал, что без Рани не заплатит нам жалованье, вот мы и суетились. Рани мог найти любой.

– Но нашли-то ее вы, – многозначительно произнес следователь. – А? Вы не находите это подозрительным? Сначала погибает ваш любовник, затем девушка, с которой он был знаком.

– Если вы намекаете, что я убила Рани, потому что ревновала ее к Диме даже мертвому, то тут вы не правы! У Димы было столько женщин, что вздумай я убивать их всех, мне бы на это целой жизни не хватило!

– А как вы очутились в этом месте? Помнится, вы жили в отеле.

– Я тут работаю.

– И давно?

– С сегодняшнего дня.

– И уже появился первый труп. Подозрительно, вы не находите?

Положа руку на сердце, Анжелике и самой было не по себе. Уж не связаны ли эти убийства и впрямь с ее персоной? Но Анжелика посоветовала себе быть скромнее и твердо произнесла, глядя прямо в глаза следователю:

– Я не понимаю, что происходит. Но точно знаю, что ничего плохого я не делала.

И неожиданно она поняла, что следователь ей верит. Взгляд его как-то смягчился.

– Ну, а тут вы что делаете? Только не надо говорить мне о том, что вы внезапно воспылали страстью к танцам у шеста.

– Не буду, – кротко ответила Анжелика. – Просто после того, как вы обвинили меня в убийстве Димы, я захотела сама найти его убийц.

Теперь следователь смотрел на нее так, словно не был уверен, что понял девушку правильно.

– Как? – выдавил он из себя наконец. – Сами?

– Ну да, – пожала плечами Анжелика, словно не было ничего удивительного в том, что она решила искать преступника или преступников самостоятельно. – Я так всегда делаю. В смысле, сама все делаю, не доверяю посторонним людям. Моя бабушка всегда говорила, если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай это дело сама.

Следователь откинулся на спинку стула.

– Боюсь, что это не тот случай, – пробормотал он, причем лицо его выражало неподдельную тревогу. – Вы хоть понимаете, что убиты уже два человека? Если вы станете путаться под ногами у убийцы, вы рискуете стать третьей жертвой!

Анжелику искренне порадовало, что полиция больше не считает ее виновной в убийстве Димы. И даже следователь за нее тревожится.

– Вы что-то узнали про Диму?

– Да. Кое-что… Оказывается, этот молодой человек был связан с мафиозной структурой, контролирующей поток лекарственных и как бы лекарственных трав и кореньев в нашем штате.

Да это Анжелика знала еще почти сутки назад! Похоже, она двигается на шаг впереди полиции. Это простенькое умозаключение, как ни странно, чрезвычайно взбодрило Анжелику и придало ей уверенности в своих силах.

Следователь недолго мучил подруг. Он уже понял, что они ровным счетом ничего не видели, и теперь жаждал пообщаться с другими девушками.

Уходя, Анжелика не выдержала и оглянулась.

– Господин следователь, та записка, которую получила Рани…

– Да, – отрывисто произнес он. – Что?

– Когда вы узнаете, что в ней, вы мне об этом расскажете?

– С какой стати? Занимайтесь своими делами, а в дела полиции не лезьте! Вас никто больше не подозревает. Через пару дней зайдите ко мне, я сниму с вас подписку о невыезде.

– А залог?

– Залог мы тоже вернем.

– А кому? – жадно поинтересовалась Анжелика. – Кому вы его вернете?

По усам следователя скользнула мимолетная улыбка.

– Тому, кто его вносил, разумеется, – спокойно ответил он, притворяясь, будто не замечает досады, которая проступила на лице у девушки.

Настя с Анжеликой вышли из «Пальм», когда небо на востоке уже начинало розоветь. Начинался новый день, и Анжелика, как это ни странно, совсем не чувствовала усталости. Возвращаться в отель ей казалось ненужным.

– Лучше я съезжу в Анджуну, – решила она.

– Я с тобой! – тут же вызвалась Настя.

И, не дожидаясь согласия Анжелики, подняла руку и, помахав ею, закричала:

– Рашид! Рашидик!

Припаркованное возле клуба такси медленно подъехало к ним. За рулем сидел усатый мужчина лет сорока – сорока пяти. Физиономия у него была круглая и какая-то очень советская.

– Рашидик родом из Баку. Сюда приехал на работу, да так и остался. Правда, Рашидик?

– Твоя правда, о бутон моего сердца, – цветисто отозвался Рашид. – А куда вы хотите ехать?

– В Анджуну.

Шофер ничуть не удивился. Он услужливо распахнул перед девушками двери своей машины и, продолжая сыпать комплиментами, пригласил их садиться.

Внутри было красочно. Елочная мишура обрамляла пузатенького бога Ганешу с лицом слона и традиционным хоботом. Повсюду были развешаны картинки с изображением сладко улыбающихся и жмурящихся богов местного пантеона. Цвет кожи у них был неестественным, позы нарочитыми, а шесть и более рук, несколько голов, оскаленные острые зубы казались Анжелике мало уместными для божеств.

– У нас бы так чертей или сатану изобразили, – заметила она.

Настя не ответила, а вот Рашид неожиданно повернул голову к девушке.

– Какая страна, такие и боги, – произнес он. – Но туристам нравится, когда в салоне местный колорит чувствуется. Вот и приходится развешивать эту стыдобу.

И он ткнул пальцем в пышногрудую даму с красиво сложенными шестью руками и стоящую на красочно раскрашенном барабане с человечьими черепами.

– Кали-Дурга. Одна из наиболее почитаемых богинь. Одна из ипостасей бога Шивы. Хотя у них тут все так запутано, что без ста граммов и не разберешься.

Рашид пустился в рассуждения о том, как хорошо было в родном Баку и как отвратительно, грязно и вонюче на его новой родине.

– Но ничего не поделаешь, прикипел я к этим местам. Да и жена у меня из местных, ребятишки, любовница, ребенок от любовницы. Еще и ее сестра… тоже ничего себе такая девочка подрастает. Всего шестнадцать лет, но такой персик! Вах!

В общем, Рашид полностью обжился в Индии. Назад в Баку он не собирался, да и зачем, если вокруг одни лишь легкодоступные персики.

Пока мужчина вез их на рынок, Анжелика внезапно вспомнила кое-что еще.

– Рашид, а это не ты возил Диму с Рани несколько дней назад?

– Ночью? Ну, возил. И что?

– А куда они ездили?

– В ашрам, – пожал плечами Рашид. – К Диме домой. А куда еще молодой мужчина может отправиться ночью с молодой и красивой женщиной? Только к себе домой или к ней домой. Хотя я и не думал, что Рани так легко согласится. Эх, знал бы, что она такая доступная, раньше Димки к ней бы подкатил!

– А ты нас не отвезешь туда?

– Так вы же на рынок собирались.

– Мы туда поедем потом.

– А что? – задумался Рашид. – Это и правильно. В ашраме люди рано встают, а рынок, он часикам к десяти полностью наполняется. Пожалуй, вы и туда, и туда успеете.

– Ты нас отвезешь?

– Почему же не отвезти? Отвезу.

Рашид явно обрадовался дополнительному заработку, включил радио и принялся фальшивым голосом подпевать какому-то местному исполнителю, певшему таким высоким и пронзительным голосом, словно ему как раз в этот момент дверью прищемили одно пикантное место.

Глава 8

Ашрам показался Анжелике каким-то очень уж убогим. На роскошь она не надеялась, но все же думала, что ашрам хотя бы будет огорожен, а тут вместо ограды была простая черта на земле, показывающая, где кончается тот обычный и скучный мир и начинаются волшебные владения отца Ауро.

Собственно говоря, весь ашрам – это несколько построек барачного типа. Выстроенные из третьесортной древесины и выкрашенные в белый цвет, они выигрышно смотрелись на фоне окружающей их зелени и цветов. Но если бы климат тут был хоть самую чуточку похуже, то эти домики быстро превратились бы в самое унылое место на планете.

– И сюда надо было попасть Рани? Но зачем?

– Наверное, хотела побеседовать с отцом Ауро. Сюда все едут за этим.

Анжелика решительно кивнула и перешагнула черту. Что же, если даже отец Ауро спит, время-то раннее, она сумеет добудиться до него. Но оказалось, что ашрам уже давно проснулся. По дорожкам проходили какие-то люди, явно верующие, следующие по своим делам с отрешенным выражением лиц. И служители тут тоже имелись.

– Отец на молитве, – оповестил девушек худощавый молодой человек, замотанный с ног до головы в зеленую простыню – знак принадлежности к ближайшему окружению святого отца. – Хотите присоединиться к медитации?

Да, девушки хотели. Им было указано на полукруглую постройку, расположенную в центре ашрама, место для коллективных молитв и медитаций.

– И сколько это стоит?

– Вход свободный, только обувь надо снять, а тело облачить в свободные одежды нейтральных тонов.

Ничего такого у Анжелики не было. Они с Настей были в босоножках на каблуках, на ногтях у обеих был яркий лак. А лица еще хранили остатки декоративной косметики, которой они украсили себя во время выступления, да так до конца и не смыли. Ну, и обтягивающие джинсы вкупе с майками-стрейч не добавляли девушкам скромности.

У Насти на пышной груди красовался всемирно известный зайка, а Анжелика была вся в малинку. Вряд ли отец Ауро соблаговолил бы с ними помолиться, пока они в таком виде.

– Можете купить одеяние для медитации в нашей лавке, – тут же было предложено им.

Оказалось, что в ашраме имеется магазинчик, в котором продавались товары повышенного спроса. Ароматические палочки, колокольчики, набедренные повязки, сари и соломенные коврики для молитв и просто сна и еще куча всякого барахла, стоило которое отнюдь не дешево. Например, две простые белые простыни обошлись девушкам в двадцать долларов каждая. Дороговизна по меркам Индии просто невероятная.

Все тот же молодой человек в зеленой простыне продал подругам все необходимое, принял деньги и забыл про подруг. Расстелил на земле циновку, молитвенно сложил руки, что-то благоговейно забормотал, прикрыв глаза.

– Простыню-то, похоже, уже носили, и не один раз, – брезгливо заметила Настя, заматываясь в хламиду поверх собственной одежды. – Хорошо хоть постирали. Но все-таки двадцать долларов за старую простыню – это дороговато. Ты не находишь?

Но ради беседы со святым старцем Анжелика была готова и не на такие траты. Ей почему-то казалось крайне важным выяснить, зачем приезжала в ашрам Рани. Неужели ее так припекло, что она поехала за советом к провидцу? Но если да, то что за проблема терзала молодую красавицу? Уж не та ли самая проблема, за решение которой она и Дима поплатились собственными жизнями?

Старец оказался совсем не таким, каким представляла его себе Анжелика. Ничего благообразного в его внешности не было. Напротив, он напоминал старого мошенника, чье призвание заключалось в том, чтобы дурачить людей. Если это действительно было так, то отец Ауро успешно справлялся со своей задачей.

Вокруг него расположились не меньше двух десятков людей, почтительно взирающих на своего учителя. Отец Ауро вещал что-то на своем языке, рядом пристроился переводчик, который переводил все на английский. Девушки присели возле входа, надеясь, что молитва уже закончилась, а проповедь не затянется. Как бы не так! Отец Ауро честно отрабатывал деньги, которые платили паломники за право приобщиться к его мудрости.

– Жизнь дается человеку для того, чтобы он постиг свое духовное предназначение. Без этого нет пути вперед. Без осознания своей цели человек беспомощен в этом мире. Ваша задача понять самих себя, понять, кем вы были в своих прошлых жизнях, осознать свои ошибки, проступки и прочие деяния. Только так вы сможете выяснить, перед кем вам следует искупить свою вину, как очистить свою карму.

Это если в общих чертах. А так старикан задвинул речь на целых полчаса. Подруги невольно принялись позевывать, начала сказываться бессонная ночь. И они откровенно опасались, что не смогут дослушать мудрую речь отца Ауро до конца, заснут и все испортят.

– А теперь подошло время для самого главного! – возвестил отец Ауро, воздев руки в воздух. – Сейчас мы с вами проведем коллективную медитацию. Вы попытаетесь проникнуть мыслями в свои прошлые воплощения, а я буду следовать за каждым из вас, направляя на пути. Я помогу всем тем, кто в этом нуждается.

При этом взгляд его маленьких, но блестящих и проницательных глазок остановился на Анжелике. На какой-то момент, несмотря на простыню, намотанную поверх джинсов и майки, девушка почувствовала себя совершенно раздетой. Но отец Ауро уже что-то говорил своему помощнику, не сводя глаз с Анжелики.

– Старикан что-то заподозрил, – забеспокоилась Настя. – Смотри, вытаращился в нашу сторону. Как бы не прогнал!

Но она напрасно беспокоилась. Когда всех молящихся обносили большой чашей с зеленовато-белой жидкостью, молоком с примесью трав, Анжелику с Настей также не обошли вниманием. Служитель знаком предложил им отпить из чаши и, видя колебание подруг, на английском объяснил, что таково пожелание отца Ауро. Пусть они и не его ученики, но он видит, впереди у одной из них трудный путь, а другой необходимо просветление.

– Ну что же, – решилась Анжелика, – надо так надо!

Ей совсем не хотелось пить это подозрительное пойло, но она выбрала наиболее чистое место на чаше и сделала глоток. В принципе питье ей понравилось, оно было сладковато на вкус и пахло какими-то травами.

Настя тоже сделала глоток и вытерла рот, чем вызвала неодобрительный взгляд служителя. Девушки устроились на своих ковриках и прислушались к происходящему внутри них. Пока ничего не происходило.

– Молитва!

Отец Ауро вновь вскинул полные короткие ручки высоко вверх и задрал голову. Его примеру последовали все участвующие в действии. Потолок в комнате напоминал плетеную корзину, прутья которой были причудливо изогнуты в виде всевозможных солярных знаков. Круг жизни, инь и ян, свастика и еще некоторые символы, которые Анжелике были незнакомы, но которые определенно несли свое магическое значение.

Созерцая синее небо и загадочные символы на его фоне, Анжелика внезапно почувствовала, что мысли ее уносятся куда-то очень далеко. Она была вроде бы и не она, а какая-то молодая женщина, которая была давно и прочно замужем, но замужем очень несчастливо. Муж ей попался жуткая сволочь, он постоянно издевался над своей женой, тиранил ее, избивал, требуя, чтобы она подарила ему наследника.

Как назло, забеременеть у бедной женщины, хоть умри, не получалось, ни мальчика, ни девочки родить она не могла. И невольно Анжелика подумала, что муж ей достался полный придурок. Вместо того чтобы избивать жену, надо было заняться с ней совсем другим делом. Неудивительно, что женщина в конце концов не выдержала и кинулась в воду.

Этот мужчина удивительно ярко напомнил Анжелике ее первого жениха – богатого и значительного перца, за которого ее дружно уговаривали выйти замуж, но которого она все же отвергла, несмотря на то что половина родни после этого от нее отвернулась.

Вторая картина, которую увидела Анжелика, была ничуть не лучше. Многочисленная семья, грязные дети, нищета и убожество. В люльке ножками друг к другу спят сразу двое младенцев. На каменном полу, засыпанном сеном, устроились пятеро или шестеро сопливых сорванцов. Еще какие-то ребятишки сидят возле слабо тлеющего очага, в надежде, что пекущееся на его камнях черное месиво будет наконец готово и его можно будет разделить на всех и съесть. Но прежде чем это происходит, появляется сам муж, который пинками расшвыривает детей, отнимает это неаппетитное обуглившееся месиво, оказавшееся лепешкой, и сжирает ее сам.

И этот тип тоже был Анжелике вроде бы знаком. Если его отмыть и переодеть в современное платье, то это будет в точности ее второй жених, замуж за которого она тоже не пошла, как ни уговаривали ее родители и прочие родственники.

Третья картина показалась Анжелике самой приятной. Красивый дом, спокойная обстановка, льющийся из окна свет. И в этом свете стоит еще один мужчина, почему-то облаченный в одеяние монаха. Бритая тонзура на голове, коричневая ряса, подпоясанная простой веревкой. Определенно монах, а она в богатых одеждах знатной дамы. И кажется, под пышными складками тяжелого бархатного плаща у нее бьется новая жизнь.

Да, она определенно беременна. И беременна не от своего мужа, чьи тяжелые шаги уже слышатся в соседней комнате, а от этого молодого и симпатичного монаха. Ворвавшийся в комнату мужчина был похож на Даниила – ее последнего жениха, всерьез претендовавшего на ее руку и сердце. Лишь одно отличало его: лицо этого мужчины было перекошено дикой яростью, и в руках он держал огромный двуручный меч. Раздавшийся крик мог одинаково принадлежать той давно умершей женщине и нынешней Анжелике. Они кричали вместе, они в тот миг были единым целым.

Перепуганная, но целая и невредимая, Анжелика открыла глаза, чувствуя себя буквально родившейся заново. Она так прониклась своими прежними инкарнациями, что ни чуточки не сомневалась, меч опустился на ее собственную шею. Да и монаху тоже не поздоровилось. Но оказалось, что все это случилось в далеком прошлом, а она нынешняя – цела и невредима. Ее шея была в неприкосновенности, холодная сталь не коснулась ее.

Сидящие рядом с ней люди все еще пребывали в трансе. Анжелика почувствовала у себя на голове чью-то руку. Она подняла глаза и увидела рядом с собой отца Ауро. Вид у него был до крайности изумленный, но, столкнувшись взглядом с девушкой, он кивнул ей и отошел к соседней паре – мужу с женой.

Тем не менее Анжелике больше не хотелось находиться в этом месте, и она вышла на улицу.

– Ты что-нибудь почувствовала? – спросила она у Насти, которая вышла из странного помещения следом за ней.

Вид у Насти был какой-то отсутствующий, но в ответ на вопрос Анжелики она кивнула головой.

– Такие приятные ощущения, словно я вышла из своего собственного тела и порхала над ним. Как думаешь, так и бывает, когда умираешь?

– Не знаю, – вздрогнула Анжелика. – А свои прежние воплощения ты видела?

– Нет. А должна была?

Анжелика пожала плечами. Лично она прожила за несколько минут сразу три своих прежних жизни. И нельзя сказать, чтобы хоть в одной она была счастлива.

– Ну, по крайней мере теперь мне понятно, почему я не рвусь замуж и почему все прежние мои женихи мне не нравились.

Да уж, учитывая богатый опыт ее прежних замужеств, каждое из которых закончилось так печально, лучше уж ей было оставаться старой девой.

– Это у них надолго, – сказала Настя, кивком указав на помещение, которое они обе только что оставили. – Мне другие ученики сказали, что медитация у них длится иной раз до полудня.

– Так долго я ждать не могу, – встревожилась Анжелика. – Мне надо еще успеть на рынок!

– Пошли, – потянула ее за руку Настя. – Пошли в комнату Димы.

– Верно! Сразу надо было с этого и начинать!

И Анжелика пошла за ней.

– И чего нас потянуло на эту медитацию? – недоумевала она. – Прошлые воплощения, как же!

И все-таки в глубине души Анжелика никак не могла забыть то потрясение, которое ей довелось пережить сегодня. Нелегко узнать, что в трех прежних жизнях ты была глубоко несчастна. И особенно нелегко узнавать в тех прежних мужчинах своих нынешних женихов.

«А еще дети… Сколько их там у меня было? Наверное, многие из них тоже имеют что мне сказать ласкового».

Во всяком случае, тот последний малыш, которому так и не было суждено родиться на свет, точно мог бы упрекнуть свою мамашу в неосторожности.

«Нет, не буду думать об этом сейчас! – встряхнулась Анжелика. – А то голова совсем опухнет!»

Дима жил в ашраме в самом крайнем домике, комната его также была крайней. Таким образом, из соседей у него был всего один человек. И, к великой радости девушек, он находился сейчас дома. Да к тому же он оказался русским.

Виктор встретил симпатичных соотечественниц с нескрываемой радостью. Смотрел на них, словно кот на сметану, и пиарил самого себя, не жалея сил. Так уже через десять минут девушки узнали, что их новый знакомый имел в Москве процветающий бизнес, но деньги уже давно перестали приносить ему радость, душа упорно хотела чего-то еще. И вот в поисках этого чего-то Виктор попутешествовал по миру, приехал сюда в ашрам и жил тут уже третий месяц.

Виктор полагал, что то самое, что не давало ему покоя в Москве, здесь находится ближе к нему, чем где-либо еще.

– Хотя тут иной раз скучновато бывает, – признался он девушкам. – Вот и Димка уже несколько дней не появляется.

– Ты знаешь, где он может быть?

Виктор покачал головой.

– А зачем он вам?

Девушки не ответили. Вместо этого задали еще один вопрос:

– Пару ночей назад он приезжал сюда с индианкой, ее звали Рани.

– Ну, приезжала такая, – согласился Виктор. – Красивая девушка, только у них с Димой ничего не было, так что вы не ревнуйте, девчонки.

Вот еще не хватало! Девушки хотели так прямо и сказать Виктору, но промолчали. Виктор, судя по всему, еще не знал о смерти Димы. Если полицейские и появлялись в ашраме, до разговора с соседями Димы они не снизошли.

Виктор был явно не прочь поболтать с соотечественницами. Несмотря на поиски просветления, его душа все еще оставалась привязана ко многим земным радостям, и появление на пороге его комнаты двух симпатичных девушек Виктор воспринял как некое проявление высшей справедливости и даже милости.

– Честно говоря, не понимаю, как Димка тут уже не один год ошивается. Я по сравнению с ним недолго тут нахожусь, а уже соскучился и по мясному плову, и по седлу барашка, и по шашлыку. Кормят тут отвратительно, один рис и овощи с подливкой.

Судя по плотоядному взгляду, который он не сводил с девушек, Виктор соскучился не только по шашлыку.

– А почему ты считаешь, что у Димы с Рани ничего не было?

– Так ведь стены тут…

И Виктор постучал по стене согнутым пальцем.

– Разве что не из картона, каждый звук слышен. Не было у Димы с этой девушкой ничего. Она и в комнату к нему не заходила. Да и не к Диме она сюда приезжала.

– А к кому?!

Этот вопрос вырвался у обеих девушек одновременно. Виктор удивленно посмотрел на них и осторожно ответил:

– К человеку одному.

– К кому? Назови его имя!

– Не знаю я его имени, он не русский, индус.

– Вот как. Но кто он такой?

– Непростой парень. Ученый. Историк. В каком-то институте работал, что ли. А чего его в ашрам потянуло, то мне неведомо.

– И Рани хотела поговорить с этим человеком?

– Поговорить?

Виктор многозначительно хмыкнул.

– Ночью? Молодая женщина и нестарый еще мужик, который в этом ашраме без бабы уже целый месяц ошивался? Ну вы даете! Поговорить! Нет, ну это надо же! И о чем вы только думаете?

И Виктор разразился смехом. Он явно не представлял, что может быть иначе. Но подруги точно знали – Дима привез Рани в ашрам не для сексуальных утех. Рани было нужно о чем-то побеседовать с тем индусом. Кто он был такой и что она хотела от него узнать, дело другое, но Рани явилась в ашрам вовсе не в поисках сексуальных развлечений, не такой у нее был характер, не такое воспитание.

– Значит, Рани в вашем ашраме общалась только с тем индусом?

– К нему в комнату Дима ее повел.

– А ты можешь показать, где он живет?

– Жил, – поправил Виктор. – Потому как уже через день, то есть вчера утром, этот парень попрощался с отцом Ауро, собрал свои пожитки и уехал. Кстати, его потом полиция разыскивала.

– Что?

– Да, приезжали. Только как приехали, так ни с чем и уехали, Хатхи этот еще раньше утром слинял.

Значит, полиция искала этого человека! Значит, его подозревали!

– А Рани эта ваша тоже вчера приезжала, – неожиданно произнес Виктор. – Только уже одна, без Димы.

Еще бы она приехала с Димой! Парень был к этому времени уже мертв.

– Следом за полицией появилась, – продолжал говорить недалекий Виктор, не замечая вытянувшихся лиц подруг. – Видно, понравилось ей. Хотела сеанс повторить. Да только ничего у нее не получилось, уехал парень. Не приглянулась ему ваша красавица. Так что не переживайте, не так она хороша в постели, как на вид кажется. Я бы с такой и не лег.

– А предлагал?

Вопрос сорвался с губ Анжелики помимо воли. Очень уж ее допекли раздевающий взгляд Виктора и его однобокое восприятие жизни. Если так плоско обо всем думать, зачем в ашрам приезжать? Сидел бы себе в Москве, там легкодоступных девушек пруд пруди. К чему запирать себя почти что в монастыре, вести очень скудную жизнь, если можно ни в чем себя не стеснять и отрываться на всю катушку?

– Предлагал я барышне прогуляться, – признался Виктор. – Да только она злюка оказалась. Таким взглядом меня окинула, словно змея укусила!

В общем, путь просветления давался Виктору с явным трудом. Ему хотелось шашлыка, ему очень хотелось женщину, но он мужественно смирял себя, стремясь к чему-то, чего и сам до конца не понимал. Возможно, такое рвение стоит даже большего, чем то, когда человек точно знает, чего он хочет и чего добивается.

Напоследок подруги заставили Виктора показать им комнату, которую занимал заинтересовавший Рани индус, после чего остановили одного из служителей и потребовали назвать имя этого человека.

– Он назвался нам Хатхи.

– Хатхи? Это имя или фамилия?

– Хатхи – это прозвище, – безмятежно пояснил служитель.

Анжелика напрягла извилины и вспомнила, что так звали слона из книжки о Маугли.

– И вы разрешили поселиться у вас человеку, который пожелал утаить от вас все, кроме дурацкого прозвища?

– Для ищущих просветления имя – это просто звук.

– А для полиции?

Но служитель ничего не ответил и отправился дальше по своим делам, подметая двор полами своего светло-зеленого одеяния. Как поняли подруги, одеяния у всех служителей были зелеными, но цвет различался по степени интенсивности. Чем выше был рангом служитель, тем более насыщенным и темным был его цвет.

Или просто младшему персоналу тут доставались самые вылинявшие одежды? А тем, кто был и постарше, и рангом повыше, тем и рясы доставались поновей?

Рынок в Анджуне, куда девушки приехали после ашрама, очаровал Анжелику. Она полюбила это место с первого же взгляда. Тут можно было ходить много часов подряд, не чувствуя усталости. Ярко, пестро, весело. Совсем не похоже на ашрам с его тихой медитативной атмосферой.

Дожидаться отца Ауро девушки не стали. Во-первых, Анжелике совсем не хотелось повторения опыта погружения в свои прежние воплощения, опыта, оказавшегося для нее таким страшным. А во-вторых, даже если бы отец Ауро и знал настоящее имя человека, к которому приезжала Рани, то что бы это дало подругам? Где бы они искали этого человека?

На шумном рынке Анжелика была в своей стихии. Вещи и люди здесь были именно такими, какими и казались.

Торговцы уже разложили свой товар, и сделки заключались справа и слева, куда ни погляди. Всюду жарко торговались, уличали друг друга в обмане, расходились, сходились и наконец ударяли по рукам. Анжелика уже знала, что торговаться на таких рынках не только можно, но и нужно, и ей это тоже нравилось.

Не прошло и четверти часа, как она купила себе множество вещей. Первым приобрела ожерелье из ярко-алого коралла, потом прекрасно вышитую шаль, и почти невесомую. Купила серебряный кувшин, о котором давно мечтала и который вроде бы сейчас был ей совсем не нужен, но какое-то чувство заставило ее остановиться возле приглянувшейся ей посуды и вступить с продавцом в жаркий торг.

В результате кувшин перешел к Анжелике за цену втрое ниже первоначальной, которая заставляла усомниться в пробе металла, из которого он был сделан. И хотя торговец, он же мастер, изготовивший этот кувшин, клялся и божился с пеной у рта, что серебро тут самой высшей пробы, похоже, он и сам не верил своим словам, и поэтому, чтобы отблагодарить покупательницу за большую покупку, принялся совать ей в руки какие-то сувениры – браслет, серьги, перстенек.

– Нет, ничего не надо, я серебро не ношу.

Анжелика и правда не носила серебра, но не потому, что не любила этот металл. Она-то его любила, а вот серебро не отвечало ей взаимностью. Оно стремительно чернело, стоило Анжелике всего несколько дней поносить цепочку или кулон. Чистить серебряные украшения постоянно ей было лень, и еще в школьные годы она раз и навсегда решила для себя, что серебряные украшения не для нее. Будет носить золотые, это и дороже смотрится, и хлопот меньше.

Но кувшин был хорош, и Анжелика с радостью предвкушала, как будет наливать в него воду, как вода в нем будет «серебриться» и как потом будет приятно пить эту обогащенную серебром воду. Недаром ведь в прежние времена богатые люди использовали в обиходе золотую и серебряную посуду. Это было красиво, но, кроме того, еще и способствовало проникновению этих редких химических элементов в человеческий организм.

– Не надо мне ваших колечек, – отказывалась Анжелика. – Не ношу я их. Лучше скажи, где мне найти торговку лекарственными травами? У нее дочка в Гималаях живет с мужем. Нет, не дочка, внучка в Гималаях, а дочка с мужем в Непале. Знаешь такую?

Торговец потряс головой. Нет, он не знал. Но его благодарность щедрой покупательнице, сделавшей дорогую покупку, была велика, и он не успокоился, пока не отвел ее к своему приятелю, а потом и еще к одному. И когда то ли пятый, то ли шестой в ответ на вопрос утвердительно кивнул, радости торговца не было предела.

– Отведите же нас скорей к этой женщине! – взмолилась Анжелика.

Новый торговец – приятель первого – словно не слышал. Пришлось купить у него пару резных деревянных шкатулок и поднос. После этого продавец вновь обрел слух.

Впрочем, Анжелика не сочла себя в убытке. В прямоугольной шкатулке можно хранить нитки с иголками, а в круглой всякую мелочь, остающуюся каждый день в кошельке и неприятно там позвякивающую. А в те дни, когда мелочи в кошельке, наоборот, не останется, но она будет хозяйке нужна позарез, можно и залезть в круглую шкатулочку.

Еще Анжелике достался большой поднос, по дну которого резчик пустил величавых слонов с магараджей и его свитой на спинах. Этот поднос, девушка твердо решила, она подарит родителям. На таком подносе удобно переносить рюмки, вилки, солонку с салфетками и прочую мелочь к очагу, который папа Анжелики сложил из кирпичей и на котором жарил свое фирменное субботнее угощение – барбекю.

Нагруженные покупками, они с Настей отправились наконец в дальний конец рынка, где предположительно сидела женщина, у которой Дима брал свой товар, вожделенную господином Джонсоном шиюру, из которой его лекарь готовил чудодейственные снадобья, на которые пациенты слетались, словно мухи на мед.

– Как же я устала! – простонала бредущая рядом Настя. – Слушай, мы тут надолго? Если да, то надо бы перекусить. Хоть и стремно есть ихнюю стряпню на базаре, а от голода помереть еще страшней.

Анжелика не ответила Насте. Про себя она как раз в этот момент решила, если женщины нет на ее месте или она будет выглядеть напуганной и не предложит подругам шиюру, значит, полицейские и господин Джонсон правы, и Диму убили из-за того, что он переметнулся за покупкой шиюры пусть и от криминальных, но все же постоянных поставщиков к этой случайной торговке.

И если так, тогда Анжелика прекратит всякое расследование. Пусть полиция ищет преступников, она умывает руки. Разборки местных кланов пусть остаются на совести самих кланов, ее они не касаются. Дима пострадал за собственную жадность, так ему и нужно. Но в противном случае, если же торговка цела и невредима, значит, дело тут в чем-то другом, и тогда…

Как она поступит тогда, Анжелика еще не решила, когда внезапно увидела сидящую прямо на земле женщину, возле которой на стенде были развешаны пучки сухих трав, связки кореньев и стояли стеклянные баночки с разноцветными порошками и лекарственными травяными смесями, которыми тут пользовались очень многие.

Выглядела она слишком молодо для женщины, которая имеет уже взрослую замужнюю внучку. И Анжелика даже заколебалась, к той ли торговке их привели?

Но проводник подвел Анжелику с Настей к ней. Он сказал ей несколько слов, отчего лицо торговки приобрело приветливое выражение. После этого торговец оставил женщин одних в некотором затруднении. Девушки не знали хинди, а торговка едва могла связать пару слов по-английски.

Впрочем, вздумай девушки действительно купить у этой женщины лекарственные сборы, дело бы не застопорилось. Отсутствие знаний английского торговка с успехом заменяла языком жестов. Кладя руку попеременно то на голову, то на глаза, грудь или живот, женщина попыталась выяснить, какой именно недуг беспокоит подруг.

К тому же она осмотрела их ногти, не постеснялась попросить открыть рот и внимательно осмотрела языки. Взглянула в глаза, потрогала кожу и, уже не колеблясь, протянула Анжелике один пакетик, а Насте сразу целых четыре.

– Чего это? – немедленно встревожилась Настя. – Мне больше лекарств, чем тебе? Выходит, я чем-то серьезно больна?

Анжелика отмахнулась.

– Я так устала! – снова заныла Настя.

Торговка внимательно взглянула на нее, она явно поняла, что сказала Настя, и, поискав среди своих трав, нашла какой-то корешок. Отломив от него по кусочку, она сунула их девушкам, знаком показав, что надо положить в рот и разжевать.

– Ты думаешь, это нам не повредит? – с сомнением произнесла Настя, разглядывая грязный, с прилипшими к нему песчинками и мусоринками корешок.

Но Анжелика быстро сунула свой кусочек в рот. Она все еще не придумала, как бы ей расспросить торговку про Диму и купленную им шиюру, и поэтому сочла данное действие подходящим, чтобы завоевать доверие торговки.

Да и вообще, та ли это торговка? Несмотря на то что торговала травами она тут одна, где гарантия, что в другом конце не сидят еще пяток таких вот торговок и среди них та, что была нужна Анжелике?

Она разжевала корешок, и рот девушки до предела заполнила горьковатая слюна. Она хотела выплюнуть остатки корешка, но торговка жестами запретила ей это делать, и девушка покорно дожевала гадкий корень и проглотила его, одновременно с удивлением понимая, что спать ей больше не хочется. Противная слабость в ногах пропала, да и есть ей больше не хочется. Тело наполняла сила и энергия. И, не придумав ничего лучше, Анжелика извлекла из своего кармана телефон и показала торговке фотографию Димы.

На лице торговки, еще минуту назад благожелательном и спокойном, мелькнуло выражение нешуточной тревоги. Она с опаской посмотрела на Анжелику и отодвинулась от нее на несколько шагов назад.

– Вы знаете этого мужчину?

Анжелика могла бы не задавать этот вопрос. Она и так видела, что торговка узнала Диму.

Поколебавшись, женщина все же кивнула.

– Он покупал у вас шиюру.

На сей раз торговка замотала головой, всем своим видом показывая, что знать ни про какую шиюру не знает и ведать не ведает. Да и как иначе она могла бы себя вести, ведь торговля этим корнем была под запретом.

– Дима убит, – решила еще больше напугать эту женщину Анжелика.

И для пущей убедительности закатила глаза, высунула язык и скрестила руки на груди. Ее пантомима возымела успех. Женщина коснулась тонким смуглым пальцем экрана и вопросительно взглянула на Анжелику. Та решительно кивнула и резко чиркнула большим пальцем по горлу.

– Убит!

Торговка перепугалась еще больше.

– Шиюра, шиюра, – несколько раз повторила Анжелика. – Диму убили из-за шиюры.

Так как все слова были женщине понятны, она побледнела еще больше.

– А к вам не приходили?

– Полиция? – слабым голосом поинтересовалась женщина.

– Полиция и… другие.

Женщина растерянно покачала головой. Нет, к ней явно никто не приходил. Анжелика и сама видела, что до их с Настей появления торговка выглядела вполне спокойной и довольной жизнью, напевая, она перекладывала свой товар. Нет, никто даже не собирался наказывать эту женщину за подпольную торговлю шиюрой. Ей не угрожали и не пугали ее. Либо другие торговцы так и не узнали, где Дима брал шиюру, либо убили его вовсе не из-за шиюры.

– Надо шиюру? – неожиданно услышала Анжелика голос торговки и взглянула на женщину.

Та смотрела на нее вопросительно и немного с опаской. Видимо, она не была уверена, что поступает правильно. Но в то же время женщине надо было сбыть с рук опасный товар. А раз Дима убит и им интересуется полиция… Вот она и решила, что лучше уж предложит свой товар Анжелике, которая и так в курсе, чем кому-то другому.

Анжелика колебалась недолго.

– Да! – кивнула она. – Беру все, что у вас есть!

Покупка шиюры обошлась Анжелике значительно дороже, чем все то, что она уже купила на этом базаре. За две сморщенных штучки, мало напоминающих крылья бабочки, она отдала сто долларов. Пришлось отдать и свой заработок за ночь танцев, и те деньги, которые у нее были при себе. Но Анжелика не расстраивалась. В банкомате она сможет взять столько наличных, сколько ей надо. А шиюра явно эксклюзивный товар, его надо брать, пока дают.

И еще она подумала, что Дима здорово выгадывал на разнице в цене между здешней стоимостью шиюры и той, которую озвучил господин Джонсон. Он покупал у торговки шиюру даже не по сто, а по пятьдесят долларов за штучку. Очень неплохой приработок, ради такого можно было и рискнуть.

Когда сделка завершилась, торговка повеселела еще больше. Она и прежде не казалась сильно испуганной. Нет, ее явно никто не беспокоил. И Диму убили не из-за шиюры.

А если так, значит, Анжелике надо продолжить свое расследование. Потому что забыть просто так смерть близкого человека она не сможет. И пусть этот человек был близок ей всего пару дней, суть дела от этого не меняется.

Глава 9

Вернувшись к себе в отель, Анжелика скинула обувь, одежду и, оказавшись наконец полностью обнаженной, испытала настоящее блаженство. Прохладный воздух обдувал влажное тело. Истерзанным долгой ночью и прогулкой по базару ногам было до дрожи приятно касаться холодной мраморной плитки пола.

И кто только придумал все эти тесные лифчики, стринги и безжалостно впивающиеся в кожу ремешки модельной обуви! Куда приятней ходить, завернувшись в чистый хлопок, а ноги сунуть в тряпичные тапочки.

Анжелика запрыгнула в ванну, щедро сыпанув в нее соли. Когда крупинки растворились, в воздухе запахло морем, и девушка, прикрыв глаза, смогла вообразить, что она купается в волнах. Доползти до реального пляжа сил у Анжелики просто не было. Минувшая ночь, проведенная без сна, и дальнейшее расследование вымотали девушку совершенно.

Соль медленно растворялась. У Анжелики слегка пощипывало стертые до волдырей пятки. Но это была сущая ерунда по сравнению с тем блаженством, которое накатило на девушку.

Действие корешка, который им с Настей скормила торговка на рынке, закончилось уже давно. Несмотря на их просьбы, торговка отказалась дать им еще по кусочку. Она пояснила, что это может быть опасно, заболит живот и возникнет ряд других проблем, включая дрожь конечностей и зубную боль. Во всяком случае, именно так девушки поняли ее жесты и гримасы.

И вот теперь Анжелика боялась, что заснет в теплой воде. Но, к ее удивлению, сна не было и в помине. То ли действие корешка продолжалось, то ли нервное напряжение, в котором пребывала Анжелика, было слишком сильно, чтобы она смогла расслабиться даже с помощью ванны, но спать девушка не хотела. Мысли были ясны, и мозг работал превосходно.

– Выходит, Димасика-то убили вовсе не из-за шиюры, – пробормотала Анжелика, обращаясь к самой себе. – Торговка-то ведь цела и невредима, вполне довольна жизнью и не особо испугалась, когда узнала, что Дима больше не придет.

Затрепыхалась торговка лишь после того, как Анжелика упомянула о полиции. Ну а до того она явно пребывала в полнейшей безмятежности.

– Значит, к ней никто не приходил. Никто ее не расспрашивал и не угрожал. Но неужели преступники, убив Диму, потому что он отказался покупать у них шиюру, оставили бы эту торговку в покое?

Нет, никогда! Убийцы первым делом должны были выяснить, кто же перебежал им дорожку. Кто переманил у них выгодного клиента? И они должны были строго наказать не только Диму, но и эту женщину.

– И ее даже скорей, чем его.

Впрочем, возможно, развязка еще последует. Ведь рынок в Анджуне работал по средам, и, вероятно, сегодня вечером возмездие в лице разгневанных торговцев шиюрой настигнет бедную женщину после закрытия рынка. Но с другой стороны, Анжелика провела на рынке достаточно много времени, чтобы выяснить, где именно находится торговка травами. И если уж она нашла ее, то другие торговцы шиюрой нашли бы и подавно.

И тем не менее Анжелика сделала все от нее зависящее, чтобы проконтролировать ситуацию до конца. Невзирая на мольбы Насти вернуться, Анжелика пробыла на рынке до самого закрытия, накупила множество ненужных ей вещей и, несмотря на нытье Насти, не ушла, пока не убедилась в том, что за торговкой травами приехал то ли сын, то ли племянник, который и помог женщине сложить товар и посадил ее в свою видавшую виды повозку. Когда-то это был легковой автомобиль, в который теперь за неимением лошадиных сил под капотом была впряжена пара меланхоличных, но крепких и здоровых буйволов.

Так что торговка покинула рынок в полной сохранности. Никто к ней не приходил, никто не угрожал. И никто не требовал, чтобы она прекратила торговлю шиюрой.

– Да и не пытали Диму, – напомнила самой себе Анжелика слова следователя. – К нему подошли сзади и ударили ножом. Похоже на чью-то месть или заказное убийство. Но никак не похоже на то, что от Димы хотели получить какую-то информацию перед смертью.

Вряд ли криминальные торговцы шиюрой, коли уж они давно были в этом бизнесе, могли так облажаться. Наверняка подобные неприятные ситуации, когда случайный охотник за шиюрой или его родня перебегали им дорожку, случались и прежде. И у торговцев должен был быть отработанный сценарий, как расправляться и запугивать неугодных, которые им мешали.

– Между тем торговка на рынке чувствовала полную безнаказанность. Да что там, она даже мне продала свою шиюру!

Воспоминания об этом заставили Анжелику спохватиться. У нее в сумочке до сих пор лежали корешки шиюры, которые она даже не сочла нужным рассмотреть!

Прошлепав босыми ногами по номеру и оставляя мокрые следы, Анжелика извлекла пакетик. На вид два маленьких корешка или что там из себя представляла эта шиюра, которые передала ей торговка, не показались Анжелике стоящей вещью. Они были сморщенными и какими-то неприглядными.

Конечно, не такие противные, как кордицепс, который вообще вылитая гусеница-мутант, но все равно было противно прикасаться руками к этим бурым корешкам, пусть и похожим на крылья бабочки, но с множеством мелких волосков. Эти волоски были спутанными и напоминали чью-то неопрятную бороду.

Анжелика вспомнила, что говорил ей господин Джонсон об удивительных свойствах шиюры. Будто бы и наслаждение дарит, и силы укрепляет, и здоровье возвращает.

– Хм, – произнесла Анжелика. – Занятная вещь.

Вместе с корешками в пакетике перекатывалась еще какая-то сморщенная круглая штучка, то ли сухая ягодка, случайно прицепившаяся к волоскам шиюры, то ли чей-то глаз. Анжелика хотела выкинуть ее. Для этого она раскрыла пакетик, и воздух немедленно наполнился своеобразным запахом. Анжелика не могла с точностью утверждать, нравится он ей или же нет, но запах обладал редкой стойкостью. И даже после того, как Анжелика закрыла пакетик, непонятный аромат остался витать под потолком.

Похоже, он исходил от той самой странной ягодки, которую Анжелика собиралась выкинуть. Пришлось сунуть ягодку обратно и герметично закрыть пакетик. Запах стал несколько слабее, но совсем не исчез.

– И что будет дальше? – пробормотала Анжелика, принюхиваясь к странному запаху.

Сегодня утром она уже выпила нечто непонятное в ашраме отца Ауро, после чего улетела в далекое прошлое. Потом пожевала что-то странное у торговки травами и целый день таскалась по жаре, без устали покупая ненужные ей вещи и не чувствуя боли в стертых пятках. А теперь вот нюхает корешок шиюры, который явно обладает большой силой. Иначе не стали бы за него брать такие деньги, верно?

– Как бы не переусердствовать, – предостерегла саму себя Анжелика и тут же услышала стук в дверь.

Удивившись, кто бы это мог быть, она тем не менее обрадовалась. Ей позарез было необходимо перекинуться с кем-нибудь парой словечек, отвести душу. Настя была мила, но в компаньонки Анжелике явно не годилась, слишком много ныла.

Анжелика накинула на плечи большое махровое полотенце и вышла из ванной. Но ее путь к дверям лежал через спальню, и, когда она проходила через комнату, взгляд девушки сосредоточился на красивом красном сари с золотой вышивкой. Откуда взялось тут сари? Очень просто, это сари сегодня Анжелика купила на рынке. Она просто не смогла устоять перед его красотой. И, поторговавшись с продававшей его женщиной всего каких-нибудь полчаса, приобрела прекрасный наряд по цене обычных джинсов.

Вид этого сари был до того привлекателен, что Анжелика скинула с плеч полотенце, быстро натянула кофточку и несколько раз обернула вокруг себя длинное полотно. Возможно, она и не совсем правильно все сделала, но эффект все равно был потрясающим. Анжелика распустила свои влажные потемневшие от воды волосы и почувствовала, что никогда раньше не выглядела такой красивой.

Стук в дверь не утихал, он стал еще громче.

– Кто там? – крикнула Анжелика.

– Это… я.

Голос был Анжелике знаком. Но кто это, она вспомнить никак не могла. Голос был мужской и очень-очень приятный.

– Сейчас открою.

Она прильнула к глазку. За дверью стоял тот самый высокий мужчина с грустными глазами, который уже приходил к ней. Видимо, ему снова что-то потребовалось, и чисто по-соседски Анжелика была готова ему помочь.

– Да, – распахнула она дверь. – Я вас слушаю.

Мужчина выглядел каким-то смущенным. А уж при виде Анжелики, завернутой в роскошное алое сари с золотой вышивкой, он сильно покраснел и уставился себе под ноги, словно вовек не видел ничего интереснее, чем эта мозаичная плитка.

– У вас что-то случилось? – заботливым, почти материнским тоном спросила у него Анжелика. – Я могу вам чем-то помочь?

– Вы… вы не хотите поужинать?

– Поужинать?

Честно говоря, Анжелика не была уверена в том, что не ослышалась. Да и сам мужчина не выглядел уверенным в своем предложении. Однако, помявшись, он повторил:

– Я был бы рад поужинать с вами.

Его приглашение неожиданно подсказало Анжелике, что ей действительно нужно подзаправиться. Все ее страхи и сомнения не что иное, как чувство голода, притупленное различными травами, которые ей довелось сегодня есть, пить или нюхать.

– Я с радостью! – воскликнула Анжелика. – Прямо сейчас и пойду! Я уже совсем готова.

Она лишь захватила ключ от номера. И, лучезарно улыбнувшись своему соседу, призналась:

– Такого удивительного отдыха у меня не было никогда в жизни!

– В самом деле?

Анжелике показалось, что мужчина произнес это как-то грустно.

– О да! – с жаром откликнулась девушка. – Начать с того, что приехала я сюда не просто как отдыхающая, а по специальному заданию.

Мужчина при этом как-то странно на нее взглянул.

– Я не могу вам всего рассказать, – призналась Анжелика. – Это не в моей власти. Видите ли, я должна соблюдать конспиративность.

И для пущего эффекта она прижала ко рту палец.

– Мне надо быть незаметной.

Мужчина снова посмотрел на нее с недоумением. Видимо, считал, что наряжаться в алое сари с золотой вышивкой не лучший способ сделаться незаметной среди одетых по-европейски обитателей отеля. Но глаз при этом от девушки не отводил. И в его взгляде по-прежнему присутствовало какое-то странное выражение задумчивости.

Анжелику это даже стало раздражать. Что он все смотрит и смотрит? Пора бы уже и к делу перейти. Чего он от нее хочет? Или его мини-подружка бросила и он решил переключиться на кого-нибудь другого? В таком случае он промахнулся. Анжелике сейчас не до любовных свиданий.

Все так же молча, чинно, словно пожившие бок о бок пожилые супруги, они прошли в ресторан. Неизвестно, что при этом испытывал спутник Анжелики, а сама Анжелика чувствовала себя так, словно рядом с ней муж, с которым за многие годы они уже переговорили на все темы и теперь им решительно не о чем беседовать.

Когда Анжелика со своим спутником прошли в ресторан, на них немедленно обратили внимание. Наряд Анжелики вызвал некоторый шепоток в ресторанном зале. Несмотря на то что многие дамы поспешили приобрести изделия местных мастериц, щеголяли цветастыми шалями или изящными туфельками с загнутыми носами, ни у кого в ресторане не было такого красивого нарядного сари.

Анжелика чувствовала, что на нее со всех сторон обращены взгляды других отдыхающих. Некоторые качали головой, другие улыбались. Незнакомые молодые супруги подняли в знак одобрения большие пальцы на руках. Но в целом ужин показался Анжелике скучным. Сама она была слишком голодна, чтобы поддерживать беседу, а мужчина молчал. Перед ним стояла тарелка, доверху полная еды, но он к ней даже не прикоснулся.

Казалось, он о чем-то раздумывал. Анжелика его не торопила. Захочет – сам скажет. Сама она уже прикончила большой кусок необыкновенно вкусной белой рыбы, тушенной с овощами. На гарнир умяла тарелку с тремя видами салатов. И сейчас сдирала с куриной ножки аппетитную поджаристую кожицу, хрустящую и ароматную.

– Скажите, – неожиданно произнес спутник Анжелики, – а вы никогда не задумывались о том, что…

Но о чем задумывалась или не задумывалась Анжелика, ее спутнику узнать так и не удалось. Как раз в этот момент в дальнем конце ресторанного зала, где был вход с улицы, что-то стало происходить. Люди разлетались в разные стороны, словно их расталкивал невидимый великан. Раздались возмущенные голоса. Затем что-то мелькнуло через весь зал. И через мгновение возле столика Анжелики и ее спутника появилась миниатюрная красотка.

– Вот ты где?! – тоном, который не предвещал ничего хорошего, произнесла она. – Так я и знала!

– Лили, – поднялся из-за стола мужчина, – а что ты тут делаешь?

– Нет, это лучше ты скажи мне, что ТЫ тут делаешь?

– Я…

Мужчине явно не хотелось обсуждать это.

– Но почему ты так рано вернулась? – спросил он. – Ты же сказала, что собираешься прогуляться по магазинам пару часиков.

– И ты тут же помчался к этой… этой…

Возмущению женщины не было предела. Ее легкий северный акцент теперь прорезался четче, и Анжелика даже подумала, что девушка воспитывалась где-то в Прибалтике, только там жители тянут гласные.

Между тем Лили уставилась на Анжелику с таким видом, словно собиралась испепелить ее взглядом.

– Ты изменяешь мне с этой шалавой! – наконец вырвалось у нее.

– Не смей так говорить!

Но красотку уже понесло.

– И еще наряд свадебный нацепила! – издевательски закричала она. – Постеснялась бы! Видела, как ты вчера в клубе ноги свои раскидывала в разные стороны! Бесстыдница!

Анжелика покраснела и мысленно пожелала противной бабе тысячу чертей. Значит, все-таки они узнали ее в клубе. Верней, это он узнал! И проболтался об этом своей болтливой стервозной мадамочке. От мысли о том, что мужчина оказался таким болтливым, Анжелике стало противно до омерзения. Небось эти двое, возвращаясь после представления в отель, вслух обсуждали ее выступление. И, о боже, может быть, даже критиковали его!

– Мне пора! – поднялась Анжелика со своего места, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно холоднее. – Спасибо вам за компанию, которую вы мне составили. И простите, если моя невинная просьба поужинать со мной привела вас к семейному скандалу.

Она специально так сказала, чтобы у мужчины остался путь к отступлению. Пусть свалит все на нее, пусть скажет своей ревнивой мегере, что это Анжелика к нему прицепилась. Пусть даже наврет, что она поймала его где-нибудь на лестнице или в холле и что отвертеться не было никакой возможности.

Вернувшись к себе в номер, Анжелика первым делом закрыла дверь, чтобы ее невозможно было открыть снаружи. Ну и денек! Потом девушка стянула с себя проклятое сари и совершенно без сил рухнула на постель. Все! С нее достаточно на сегодня приключений. Теперь она будет спать и надеяться, что завтрашний день внесет какую-то ясность в то, что происходит вокруг нее.

Но уже погружаясь в сон, Анжелика услышала телефонный звонок. Внутренний голос шепнул ей, что уже так поздно, что она запросто может и не брать трубку. Потом всегда можно сказать, что она спала, не слышала звонка или поставила телефон на вибровызов, да и позабыла о нем. Но вселившийся в Анжелику бес, видимо, не знал устали. Возьми трубку, властно шепнул он ей, и девушка ответила на звонок.

– Это Мартин, – произнес знакомый голос. – Ну, мы с вами сегодня были в ресторане и…

– Спасибо, я помню, – ядовито произнесла Анжелика.

– Так я хотел извиниться за поведение моей подруги. Иногда Лили бывает чересчур несдержанна.

– Да что вы?

Анжелика постаралась вложить в свой голос максимум сарказма. И ей это удалось. Мартин начал что-то бормотать, но девушка его перебила:

– Спокойной ночи вам и вашей подруге! И еще раз спасибо за чудесный ужин!

В сердцах она выключила телефон и сунула бесполезный теперь кусок пластика под подушку.

Подумать только, его зовут Мартин! Что за имя такое дурацкое? Гусиное имя! Помнится, у какой-то маминой подруги был сын по имени Мартин. Они переехали в Эстонию еще в советские годы, там же он и родился. И Анжелика, когда мама рассказала об этом мальчике, долго хохотала и жалела неизвестного ей мальчишку с гусиным именем.

– Нехорошо смеяться над недостатками, в которых сами люди не повинны, – тогда ответила ей мама. – Но боюсь, ты права. Натали рассказывает, что мальчик умеет влипать в разные истории. То на перемене ему ножку подставят, он упадет, весь пол вытрет грудью, да еще штаны разорвет, весь класс над ним потешается. То другие мальчишки стекло разобьют, а он их покрывает. Друзей их родители телевизора и похода в кино лишат, а Мартину наказание не страшно. Все для других, ничего для себя.

Анжелика слушала и не знала, восхищаться или злиться на неведомого ей мальчика за его то ли глупость, то ли отвагу. И вот теперь ей на жизненном пути встретился очередной Мартин, судя по всему, такой же неуклюжий неудачник.

– Даже изменить своей мегере по-тихому и то не сумел! – пробормотала Анжелика, чувствуя, как у нее в душе поднимаются смешанные чувства. – Вот недотепа!

Ей было и жалко этого мужчину, и одновременно она сердилась на него за испорченное настроение. И в довершение всего ей опять совершенно расхотелось спать. Она до полуночи пролежала в кровати, уставившись в потолок и думая о том, почему хороших мужчин тянет на всяких истеричек, а славным девушкам достаются обормоты вроде Димы.

Единственное, что было в сегодняшнем дне хорошего, так это то, что она узнала имя своего соседа.

Так под эти мысли Анжелика и заснула. И проснулась уже поздним утром от стука в дверь.

– Кто там? – сонно произнесла она.

Анжелика попробовала пошевелиться, но все ее тело отозвалось болью. Особенно болели мышцы ног. Все-таки за прошедшие сутки она так набегалась пешком, как не бегала целый год в Питере. Дома-то она по большей части передвигалась либо на собственной машине, либо на машинах друзей, либо уж в самом крайнем случае на такси. А тут по большей части приходилось ходить на своих двоих. Да еще танцевать. Да еще расследованием заниматься. Вот мышцы и дали о себе знать резкой болью при малейшей попытке подняться.

– Мадам, – надрывался все тот же голос за дверью. – Мадам, вы живы?

– А почему вы спрашиваете?

– Мадам, ваш телефон! Он не отвечает. Вам не могут дозвониться из полиции. Мадам, вы ответите?

При слове «полиция» Анжелика вся напряглась. Вроде бы ей удалось достигнуть со следователем определенного взаимопонимания. Он признался, что не верит в ее виновность и что полагает, виноваты подпольные торговцы шиюрой, сводящие счеты с переметнувшимся от них покупателем. И хотя сама Анжелика уже не была так уж уверена в этой версии, она ее вполне устраивала хотя бы тем, что полиция оставила ее саму в покое.

Но оказалось, что у полиции к ней вопросы совсем по другому делу.

– Анжела Саркисян – это ваша знакомая? – услышала Анжелика незнакомый ей голос.

– Знакомая? Нет, мы не знакомы.

– А как же в таком случае у вас оказался ее чемодан?

– Мой знакомый в аэропорту перепутал наши чемоданы. Взял с багажного транспортера ее, я впопыхах не заметила. Обратила внимание лишь в отеле на следующий день.

– И вы так долго не замечали, что везете чужой чемодан?

– Наши чемоданы похожи, словно близнецы.

Анжелика умолчала про дырку на боку, решив, что она к делу не относится.

– Нам нужно поговорить с вами. Наш сотрудник приедет к вам через час. Вам будет удобно побеседовать с ним в это время?

Полицейский был безумно вежлив, и Анжелике захотелось быть с ним такой же вежливой. И хотя каким-то внутренним чутьем она предчувствовала, что вежливый полицейский – это к неприятностям, но все же не смогла отказать и согласилась на встречу в ресторане отеля ровно через час.

За этот час Анжелика как раз успела собраться с силами, залепить пластырем особо крупные волдыри на пятках и выбрать такую одежду и обувь, которая не будет стеснять ее движений. Домашние тапочки без задников оказались в самый раз. Пышная юбочка и белая майка отлично оттеняли успевшие загореть руки и плечи. И когда загар успел прилипнуть к ее телу? Вроде бы и на пляже она совсем не валялась, а посмотрите, майка кажется просто белоснежной на фоне загоревшей кожи.

Полицейский уже сидел в ресторане, когда Анжелика, прихрамывая, спустилась вниз. Он был молод, и отчего-то Анжелика подумала, что это его первое задание, таким робким и застенчивым выглядел этот юноша по имени Биджой. Но несмотря на робость, свое дело он знал отменно.

– У меня есть ордер на ваше задержание, – первым делом предупредил ее полицейский, отчего Анжелика поперхнулась кофе и испуганно уставилась на него.

– И в чем меня обвиняют на этот раз?

Вот ведь не зря же она чувствовала, не к добру вежливость полицейского!

– Вам известно, что госпожа Саркисян, чей чемодан оказался у вас, прибыв в нашу страну, так и не добралась до места своего назначения?

– Мне?.. Нет, честно говоря, последние дни мне было не до госпожи Саркисян.

Полицейский кивнул.

– Я знаю. Вы оказались замешанной в два убийства. В первом случае вас подозревали в убийстве вашего соотечественника – Дмитрия Краснова, а во второй раз вы оказались свидетельницей убийства уже моей соотечественницы.

– Да, Рани и Диму убили ударом ножа! Вам не кажется, что это не случайное совпадение?

– А это и не совпадение, – невозмутимо произнес молодой человек. – Оба эти преступления совершены одним и тем же человеком, который к тому же использовал одно и то же оружие.

– У вас есть свидетели преступлений?

– Эксперты это точно установили. Люди могут лгать, наука никогда.

Полицейский замолчал, а Анжелика уставилась на него во все глаза. Она понимала, что полицейский, как ни молод и неопытен он был, не стал бы разглашать важную информацию, не имей он при этом какой-то цели. Ему явно что-то было нужно от Анжелики, а именно ее сотрудничество, и только поэтому он посвящал ее в такие подробности.

Анжелика была уверена, что Биджой сказал ей еще не все. Надо было просто подождать. И юноша-полицейский оправдал ее ожидания. После многозначительной паузы он все же выжал из себя:

– Это было ритуальное оружие.

– Ритуальное?

– Да, нож, каким приносят кровавую жертву Кали-Дурге. Верней, раньше приносили!

Поправился он весьма быстро, но Анжелика все же уловила главный смысл.

– И вы думаете, что госпожа Саркисян не требует свой багаж, потому что тоже мертва? И ее убил тот же преступник, который отправил на тот свет Диму и Рани?

Полицейский молча кивнул.

– И так как вы последняя, кто видел этих двоих живыми и общался с ними, то я прошу вас, помогите следствию. Помогите найти этого человека.

– А что в противном случае? Меня арестуют?

– У меня есть ордер на ваш арест. Правда, он не подписан, но у меня четкие инструкции… Если вы не станете сотрудничать с нами, то ордер будет подписан в течение часа. Вы даже не успеете покинуть нашу страну.

– Я и не собиралась бежать! – возмущенно заявила Анжелика. – Я сама хочу узнать, кто же убил Диму и Рани! И вы правы, у меня есть кое-какие соображения на этот счет. Вот только боюсь, что к чемодану госпожи Саркисян они не имеют никакого отношения. Честно говоря, про ее багаж я в последнее время совсем забыла.

Но юный Биджой проявил удивительное для его возраста здравомыслие.

– По сравнению с двумя смертями пропавший чемодан – это ерунда, – заметил он. – Главное, найти вашу соотечественницу.

– Да. Я тоже так думаю. К тому же я надеюсь, что госпожа Саркисян жива.

Судя по виду Биджоя, он на это слишком-то не рассчитывал. И Анжелика решилась:

– У меня в номере есть ноутбук госпожи Саркисян. Я не оставила его в аэропорту в камере хранения, потому что не очень-то поверила в честность работающих там людей.

Биджой кивнул.

– Рад, что вы сами об этом заговорили. Мы связались с родными госпожи Саркисян, и они перечислили нам те ценные вещи, которые были в ее багаже. Многих мы недосчитались, изъяв чемодан из камеры хранения в аэропорту.

– Все в целости и сохранности лежит у меня в номере, в сейфе, – заверила его Анжелика. – Я надеялась, что владелица свяжется со мной, и я все ценные вещи верну ей сама. Но раз она исчезла… Что же, возможно, в ее ноутбуке мы найдем какую-то информацию. Вы знаете, как взломать пароль на ноутбуке?

– Я – нет, но я прихватил с собой сотрудника, который знает, как это сделать.

– Так зовите его скорей! – воскликнула Анжелика. – И поднимемся все вместе в мой номер! Не стоит посвящать в это дело посторонних свидетелей.

Биджой не заставил себя упрашивать, и еще до того, как Анжелика успела допить свою чашку кофе, рядом с ним появился толстопузый Рамеш. Выглядел он крайне неопрятно, и девушка невольно подумала, до чего же все компьютерщики в разных уголках мира похожи друг на друга, просто какая-то новая раса получается.

Молодые полицейские не хотели ждать, они подхватили Анжелику под руки и поспешили к ней в номер. Никто из них не заговаривал больше о том, чтобы ее арестовать, и, надо сказать, ей это очень нравилось.

Но в жизни не бывает все слишком гладко. Когда кажется, что уже ничего не случится, оно как раз и случается. И как раз в тот момент, когда Анжелика приглашающим жестом распахнула перед двумя полицейскими двери своего номера, в коридоре появился Мартин.

Анжелика не знала, куда направляется ее знакомый, однако при виде нее и двух молодых ребят, которые как раз входили в ее номер, мужчина замер, словно громом пораженный. А затем он резко повернулся и пошел прочь. Куда именно, Анжелика даже не стала выяснять. Она и так знала, что в том конце коридора был либо глухой тупик, либо номер противной Лили.

Глава 10

Впрочем, оказавшись в своем собственном номере, Анжелика быстро забыла про Мартина и его несдержанную подругу, к которой он поспешил. Стоило сунуть Рамешу ноутбук из розового чемоданчика, как молодой человек тут же преобразился. Куда-то делось его брюшко и обрюзгшие, несмотря на юные года, щечки. Рамеш оживился, глаза его заблестели, а все тело подтянулось, и даже волосы вроде бы стали чище и короче.

Одним словом, держа в руках электронное устройство, Рамеш занялся любимым делом и был подлинно счастлив. И, как всякий счастливый человек, он был по-своему красив.

– Вы нам нужны, – сказал Рамеш, обращаясь к Анжелике. – Тут есть несколько писем от госпожи Саркисян по некоему адресу. И есть письма, пришедшие с этого же адреса уже на ее имя. Но я не понимаю их смысла.

Анжелика заглянула через плечо полицейского. Письма были написаны по-русски. Еще бы он их понимал! Небось это послание для индусов еще большая тайна, чем найденная у Рани записка.

– Разумеется, мы покажем эти документы нашему переводчику, – объяснил Рамеш. – Но если бы вы были так любезны перевести прямо сейчас их примерное содержание… Это помогло бы нам быстро проследить судьбу пропавшей девушки.

– А кто потребовал начать ее поиски?

– Семья госпожи Саркисян, – неохотно ответил Рамеш и, переглянувшись со своим напарником, еще более неохотно добавил: – Ее братья.

Анжелика только вздохнула. Везет же некоторым девушкам. И деньги у них, и целые чемоданы, купленные отнюдь не на распродаже, и заботливые братья. Вот у самой Анжелики не было таких братьев. Собственно говоря, даже ее родителям не было до нее никакого дела. Они лишь однажды позвонили ей, убедились, что она долетела и в отель благополучно заселилась, и все.

Девушке было даже немного обидно осознавать холодность родителей, тем более что обычно они не оставляли ее своими заботами. Если она ехала на курорт, звонили ей каждый вечер и требовали отчета о прошедшем дне. Спрашивали, здорова ли она, все ли у нее в порядке. А в этот раз, когда Анжелике реально требовалась их поддержка, они попросту исчезли из эфира.

– Так о чем эти письма?

– Письма?.. – очнулась Анжелика. – Так, сейчас посмотрим.

Может быть, кто-то скажет, что читать чужие письма – это некрасиво и даже отвратительно, но Анжелика, за спиной которой стояли двое полицейских, а над головой висела опасность очередного задержания, просто не видела другого выхода. К тому же если эта Саркисян похищена…

Тут в голове Анжелики мелькнула мысль. А ведь Дима был уверен, что она – это Анжела Саркисян. Значит, Дима имел четкие инструкции о прибытии Анжелы в Гоа. Он должен был познакомиться с ней, войти в доверие. Возможно, это важно. Возможно, стоит посвятить в это Биджоя и Рамеша.

Анжелика так и сделала. Она немедленно поделилась своими соображениями насчет Димы и Анжелы Саркисян с полицейскими. Те переглянулись между собой, но с ответом не торопились.

– Прочтите, пожалуйста, сначала письма.

– Ах, письма… Да, да.

Нескольких минут Анжелике хватило на то, чтобы понять, что она читает любовную переписку госпожи Саркисян с неким мужчиной, к которому она обращалась не иначе как «Слоненок». Письма были удивительно целомудренными, как с той, так и с другой стороны. Но все же в них чувствовалась подлинная страсть и нежность.

Саркисян и ее Слоненок писали друг другу регулярно, почти каждый день. Если следовала задержка, то один мягко упрекал другого, а этот другой отвечал подробно и с многочисленными извинениями и заверениями в любви и преданности.

– Это любовные письма, – сказала Анжелика, поднимая голову. – Вы уверены, что нам стоит их читать?

– Да, продолжайте.

– Хорошо, я прочту. И переведу. Но вы мне в обмен расскажете о той записке, которая была найдена в вещах Рани.

– Вы не в том положении, чтобы торговаться.

– Что в той записке? – строго произнесла Анжелика.

– Мы пока не знаем. Записка не переведена. Читайте, пожалуйста.

Анжелика принялась послушно читать. Признания в любви она опускала, все прочее переводила полицейским, внимательно ее слушающим. Как она довольно скоро поняла, неизвестный Слоненок был археологом. Он возглавлял раскопки какого-то древнего храма и был в восторге от артефактов, которые они находили в земле.

Две трети каждого его письма были посвящены его нынешней работе, а треть составляли трогательные воспоминания о счастливых днях, когда влюбленных еще не разделяли тысячи километров. Анжелика поняла: эти двое познакомились еще в Питере и провели в холодном северном городе не один счастливый месяц, будучи то ли тесно заняты общей работой, то ли каким-то другим совместным проектом.

– Мне читать и дальше? – спросила Анжелика. – Если читать все письма подряд, то мы провозимся до вечера!

Писем было очень много, и все они были длинными. У Анжелики даже в горле запершило. Ей никогда еще не доводилось так много читать вслух, да еще переводить на английский. Она отпила глоток воды, пока полицейские совещались между собой. Они тоже заскучали. Любовные клятвы и признания интересны тем, к кому они обращены, для всех прочих они либо не представляют интереса, либо откровенно раздражают.

– Прочитайте, пожалуйста, последние три письма, – попросил Рамеш.

Анжелика взялась за них и сразу же поняла, что тон писем изменился. Если прежде Слоненок был от своих раскопок древнего храма в полном восторге, то в последних письмах все изменилось.

«Я не верю, что меня втянули в такую грязную аферу. Не верю, что я был таким болваном, что купился на обещания и посулы этого человека. Это наказание мне за мои амбиции. Ты спрашиваешь меня, как его имя. Прости меня, дорогой мой ангелочек, но я не могу тебе назвать его имени. Не потому, что я тебе не доверяю. Единственный человек на всем свете, кому я доверяю, это ты! Но для тебя было бы слишком опасно узнать его имя. К сожалению, у меня больше нет причин доверять этому человеку и нет причин верить в его порядочность».

Дальше Слоненок просил Анжелу беречь себя, чтобы он был уверен: ей ничто не грозит, и она будет жить, несмотря ни на что.

А в последнем письме и вовсе признался:

«Я думаю, что мне надо бежать. Исчезнуть на какое-то время, сохранить если не свое доброе имя, то хотя бы жизнь. И более того, я уверен, что эти раскопки в любом случае станут для меня последними. Либо меня уничтожит тот, против кого я осмелился пойти, либо он втопчет мое имя в грязь».

Дальше писем не было. Последнее было отправлено почти за месяц до прилета Анжелы Саркисян в Гоа. Видимо, потом у ее возлюбленного не было возможности строчить длинные письма, и он исполнил свое намерение, покинул возглавляемые им раскопки. Но в таком случае где эти двое встретились?

– Вероятно, Анжела не захотела оставить своего возлюбленного, попавшего в беду. Они договорились, что она прилетит, но переговоры велись по телефону. Писем они друг другу больше не писали. Лично я на ее месте обязательно бы прилетела к любимому.

Судя по взглядам, которыми обменялись полицейские, они тоже так думали. Более того, они явно имели еще какую-то информацию об этом деле и сейчас колебались, не зная, посвятить Анжелику в него или же нет.

– Вы знаете, меня обвиняли в убийстве Димы, – взялась помочь им Анжелика. – Потом намекали, что и Рани убила я. Но я этого не делала! И я хочу найти убийцу! А если Дмитрий Краснов был каким-то образом связан с пропавшей Анжелой Саркисян, то…

– Ее братья поручили ему присматривать за сестрой!

Это выпалил Биджой, а Рамеш укоризненно взглянул на него. Он был явно не уверен, что Анжелике стоит рассказывать подробности этого дела. Но Биджой не обратил внимания на взгляд напарника.

– Старший брат Дмитрия Краснова учился вместе с одним из братьев госпожи Саркисян. Узнав от него, что Дмитрий сейчас в Гоа, братья госпожи Саркисян связались с ним и попросили оказать им услугу. За определенное вознаграждение Дмитрий должен был встретить в аэропорту Анжелу Саркисян, познакомиться с ней, войти в доверие к молодой женщине и не допустить ее встречи с женихом.

– Женихом?

– Тот, кто скрывается в письмах под прозвищем Слоненок, на самом деле жених госпожи Саркисян. Братья не одобряли выбор сестры, они считали и считают, что этот человек подозрителен. Они не хотят видеть его своим родственником. И более того, они опасаются за безопасность сестры, которая связалась с этим аферистом. Анжела Саркисян далеко не красива, хоть и богата. И братья считают, что ее жених гоняется не за сердцем их сестры, его в первую очередь интересует ее капитал.

Анжелика покачала головой. Она читала письма Слоненка и могла бы поклясться, что в них звучало неподдельное чувство. Может быть, богатство невесты и было приятным бонусом, но на искренность и чистоту чувств жениха это никак не влияло.

– И братья думали, что Диме удастся перехватить их сестру в аэропорту?

– Да, но Дима опоздал.

– И вместо Анжелы увидел меня с таким же розовым чемоданчиком, как у Саркисян.

– Будучи уверен, что такой приметный чемоданчик во всем аэропорту у русской девушки только один, Дима не колебался. Он выяснил, в каком отеле вы остановились, и сел вам на хвост.

Так вот в чем причина повышенного интереса Димы к ее персоне! Вот почему он заселился в отель следом за ней! А Анжелика еще воображала себе разные глупости! У Димы был заказ на нее. Ему велели соблазнить Анжелу Саркисян, не допустить встречи девушки с ее женихом. И Дима, как он полагал, успешно справлялся со своим заданием.

– Вот почему он так распсиховался, когда узнал, что моя фамилия вовсе не Саркисян. Вознаграждение уплывало у него из рук. Братья Анжелы ведь наверняка обещали Диме солидное вознаграждение?

– Иначе бы он не стал им помогать.

– Одного я не пойму, – покачала головой Анжелика, – как он мог меня спутать с Анжелой? У него не было ее фото?

– Братья сообщили номер рейса и то, что сестра будет с приметным розовым чемоданом. Внешность за темными очками, в которых ходят большинство туристок в жарких странах, разглядеть трудно. А вот розовый чемодан – примета верная.

– Только они не учли, что таких чемоданов оказалось сразу две штуки. Один мой, а второй Анжелин. Но свой она так и не потребовала назад.

– Должно быть, не успела.

– Или не смогла. А вы узнали, кто встречал ее в аэропорту?

– Жених.

– Да, но кто он такой?

– Нам известно имя этого человека. Его нам любезно сообщили братья пропавшей девушки. Его зовут Абхай Радж Кашми. Он археолог, учился в вашем университете, там же познакомился и со своей невестой. Но после окончания учебы Абхай вернулся на родину в Индию. Он предлагал поехать и Анжеле, но та не осмелилась открыто прекословить родне, в частности своим братьям. Вернувшись домой, Абхай поступил работать в музей, побывал в нескольких археологических экспедициях. Анжела Саркисян несколько раз летала к жениху. Братья были против ее брака с этим человеком, но не могли запереть сестру в четырех стенах. И хотя Анжела могла видеться со своим любимым лишь втайне от братьев, она продолжала с ним видеться.

Какая же это была тайна, если братья даже Диму наняли, чтобы тот перешел дорожку жениху! Они прекрасно знали, куда и зачем мотается Анжела. Они были очень даже в курсе замыслов своей сестрицы. Но почему братья так настроены против Абхая? Только лишь потому, что он беден? Или имелось еще что-то, о чем Анжелике пока что не сказали?

Она так и спросила у полицейских.

– Вы подозреваете, что Анжела находится сейчас вместе с Абхаем?

– Да. Мы считаем, что он встретил ее прямо в аэропорту или же они договорились раньше и встретились в условленном месте.

– Ну… В таком случае не стоит беспокоиться. Анжела не одна, она вместе со своим женихом. Если ее братьям это не нравится, почему бы им самим не прилететь сюда и не попытаться разыскать свою сестрицу? Зачем вам-то бегать по их поручениям?

– Наш долг убедиться, что с молодой женщиной все в порядке, – уклончиво отозвался Биджой.

– Да что с ней может быть не в порядке? – возмутилась Анжелика. – Сами же говорите, она со своим женихом! Они вдвоем!

Вид у полицейских был до того загадочный, что Анжелика даже разозлилась на них.

– Выкладывайте-ка все начистоту! – велела она им.

– Те раскопки, – нерешительно начал Рамеш, – раскопки, о которых ты читала в письмах Анжелы…

– Да, да, они велись Абхаем, я помню.

– Он возглавлял раскопки древнего храма, чья постройка датируется третьим тысячелетием до нашей эры.

– Храму пять тысяч лет? – ахнула Анжелика. – Ничего себе!

– И сохранился он просто прекрасно! Собственно говоря, верхняя наземная часть храма давно открыта для туристов, хотя и не так уж много охотников добираться до него по густым джунглям. Но для любителей дикой местности есть тур на джипах или слонах. Стоит он недешево, но и удовольствие незабываемое. Впрочем, это касается наземной части храма.

– А что, есть и другая?

– Да. Скрытая под землей нижняя часть долгое время представлялась своего рода загадкой. По преданию, там находится усыпальница одного из могущественных царей этих мест – героя, воина, все такое. Вместе с ним были похоронены гарем из ста одной наложницы, стадо слонов, прислуги и челяди без счета. Захоронение богатейшее!

– И Абхаю удалось раскопать это захоронение?

– До этого дело не дошло. Но находки, которые были сделаны его людьми, весьма значительны. Люди Абхая раскопали только один из нижних ярусов, самый верхний, если можно так выразиться. Он ближе всего к поверхности земли. Но и это было замечательно, потому что прежде ставилось под сомнение само существование нижнего храма. Строительных планов и чертежей не сохранилось, и за пять тысяч лет люди забыли про существование нижнего, тщательно замурованного и похороненного в земле храма.

– Значит, Абхай своего рода триумфатор? Он подарил миру новое открытие?

– И он извлек из-под земли немало ценных предметов – украшения, статуи, оружие… в том числе и ритуальное оружие.

Рамеш произнес последнюю фразу таким взволнованным голосом, что Анжелика не могла не насторожиться.

– Оружие? Ритуальное оружие? Кажется, вы уже упоминали о нем, когда говорили об убийце Димы и Рани.

Полицейские синхронно кивнули, и Анжелику наконец осенило.

– Так убийство совершено оружием, которое подняли из храма? Ритуальный клинок?

– Да. До недавнего времени он хранился в Историческом музее в Дели. Отдел древних верований и религии занимался его изучением. Но где-то месяц назад клинок пропал. И самое неприятное, что его исчезновение совпало по времени с визитом Абхая в этот отдел, а ему там делать было совершенно нечего. Впрочем, Абхай бормотал что-то о том, что ему необходимо взглянуть на нож. Это было против правил, но, учитывая заслуги самого Абхая, извлекшего этот нож из-под земли, клинок сняли с полки и дали его ему в руки.

– И что?

– По словам работников отдела, Абхай пришел в сильнейшее волнение. Он кричал что-то о том, что должен вернуть нож его владельцам, что нож должен быть там, где его создали, и делать то, ради чего его создали.

– Если говорить откровенно, то Абхай совершенно обезумел. Работникам с трудом удалось отнять у него нож и выдворить археолога из здания музея. Это было в четыре часа дня. А в два часа ночи совершающий обход сторож обнаружил, что шкаф, где хранилось ритуальное оружие – так называемый нож Дурги – тяжелый, больше похожий на тесак клинок с богато украшенной рукояткой, взломан. Также там находились и другие ритуальные находки из подземного храма, но они остались на месте, а нож пропал. У полиции сразу же возникли вопросы к Абхаю. Но когда на раскопки приехали наши коллеги, то выяснилось, что Абхай из Дели обратно на раскопки храма не вернулся. И до сих пор его местонахождение остается под вопросом. Равно как и местонахождение ритуального ножа Дурги.

– Так это Абхай украл ритуальный нож? И он же убил им Диму и Рани? Принес своей богине кровавую жертву?

– Пока что мы можем лишь предполагать. Но да, такая ситуация более чем вероятна.

И снова переглянувшись с другом, Биджой произнес:

– И кстати, насчет той записки из вещей Рани… Мы не были с вами откровенны. Наши переводчики сумели прочесть ее.

– И что это за записка?

– Письмо написано господином Абхаем. Он вызывает Рани на берег, чтобы поговорить с ней.

– О чем?

– Там написано, что Абхай располагает сведениями, которые интересуют Рани, и что он готов поделиться ими с ней, если она встретится с ним в полночь. Время, назначенное в записке, совпадает со временем убийства девушки.

Анжелика обдумывала слова полицейских.

– Но тогда бедная Анжела оказалась в руках убийцы! Он уже прикончил двоих человек, он может принести своей богине и третью жертву!

– Он обезумел. Такое случается с любителями покопаться в чужих могилах. Древние мертвецы взимают страшную дань с тех, кто тревожит их многовековой покой.

– Тогда надо взглянуть на место раскопок! Надо поговорить с людьми, которые работали вместе с Абхаем. Это далеко отсюда?

– Нет, совсем недалеко, не больше двух часов на машине. Но наши люди уже переговорили со всеми рабочими. Они сами не понимают, что произошло. По их словам, Абхай в последнее время стал как-то очень уж задумчив. Но он ни с кем не делился тем, что его угнетало.

Анжелика молчала. Она уже поняла, что торговцы шиюрой не имеют никакого отношения к убийству Димы. А уж после убийства Рани последние подозрения с этих людей могли быть сняты, ведь если Рани убили тем же оружием, что и Диму, то сделать это никак не могли торговцы шиюрой хотя бы потому, что не владели данным оружием. Да и сама Рани вряд ли могла чем-то вызвать их гнев.

– Итак, Рани и Диму убили оружием, которое извлек Абхай из-под земли в прошлом году. Но целый год он был всем доволен, писал своей невесте жизнерадостные письма, уверял в них, что у него все в порядке. А вот около месяца назад внезапно свихнулся, украл оружие и принялся убивать им направо и налево? Как-то это выглядит странно. И почему Абхай убил Рани и Диму? Почему он выбрал именно их?

– Как раз сегодня мы собирались повидать одного человека, который знает об этом больше всех остальных. Он хочет забрать тело Рани, чтобы достойно упокоить его.

– Это родственник?

Анжелика была удивлена. Она помнила, что говорили девчонки в клубе. Рани – сирота, ее отец и мать погибли много лет назад при загадочных обстоятельствах.

– У девушки остался дед – очень уважаемый человек. И как раз на его землях проводились раскопки, возглавляемые Абхаем.

– Представляю, каково ему сейчас. Потерять внучку, да еще знать, что убил ее человек, которого он хорошо знал… Наверное, старик совсем сломлен горем.

– Судя по тому, как он разговаривал по телефону, господин Раджеш держится очень хорошо. Ему выпало тяжелое испытание, но господин Раджеш уважаемый член общества, его семья много веков властвовала над этими землями.

– Все так серьезно? – не смогла сдержать удивления Анжелика.

Конечно, она слышала, что Рани не из простой семьи, но то, что она внучка богатого землевладельца, такое в голову Анжелике не приходило. С какой стати внучке богатейшего землевладельца идти работать в ночной клуб? Танцевать перед пьяной публикой? Как ни крути, а занятие это малопочетное.

Анжелика-то была уверена, что Рани пошла на сцену не от хорошей жизни. Она полагала, что Рани содержит на свой заработок престарелых бабушку и дедушку. Но оказывается, дед Рани совсем не нуждается в том, чтобы его кто-то содержал.

– Вот как раз и статья о семье господина Раджеша.

И Биджой сунул Анжелике в руку свежий газетный лист. Это было местное издание, и титульный лист был посвящен трагедии, произошедшей в семье землевладельца. Пальцы Анжелики с жадностью ухватили газету. Ее внимание привлек к себе не текст, которого она не понимала, ее привлекла к себе фотография господина Раджеша. Всматриваясь в черты этого человека, Анжелика чувствовала, как становятся влажными ее руки, прилипая к тонкому газетному листу.

Этого самого мрачного, угрюмого старика Анжелика видела в кабинете Скунса! Она была уверена на сто процентов в том, что не ошибается. И чалма, и красивый, украшенный драгоценными камнями посох был тот же самый. И этот надменный взгляд из-под нахмуренных бровей Анжелика с легкостью узнала бы и через сто лет. Правда, на фотографии господин Раджеш был в традиционном одеянии – шароварах и расшитом золотом камзоле. Да и чалма на нем была парадная, с пером и каким-то сверкающим камнем в центре.

– Это костюм вельможи. Господин Раджеш увлекается историей, он ценит патриархальный уклад быта. Его дом битком набит всевозможной стариной, переходящей в его роду из поколения в поколение. Даже во времена английской колонизации семья господина Раджеша сохраняла право на управление своими землями. Доходы шли в английскую казну, но фактическими правителями округа оставались члены семьи господина Раджеша.

Анжелика не могла оторвать глаз от фотографии деда Рани. Что же могло связывать такого влиятельного и богатого господина с ничтожеством вроде Скунса?

И Анжелика потребовала от Биджоя:

– Переведи мне статью!

– Я не могу! Некогда. Нам надо торопиться обратно. Мы и так задержались слишком долго.

– Я поеду с вами! Переведете мне статью по дороге!

На это полицейским нечего было возразить. К тому же Биджой выразился в том духе, что, возможно, начальство захочет запротоколировать перевод Анжелики. Официальный перевод будет сделан позднее, но для оперативной разработки и поимки беглого археолога будет нелишним заручиться протоколом с переводом его писем.

– Тем более раз вам нужно заполнить бумаги! Едем!

И словно назло, внизу, в холле, куда Анжелика вылетела в растрепанных чувствах, прочно прилипнув к Биджою, который быстро переводил ей абзац за абзацем, все трое снова наткнулись на Мартина. Он побледнел и отступил в сторону. Но теперь Анжелика лишь краем глаза отметила его реакцию. Все ее сознание было сосредоточено на том, что переводил ей Биджой.

Главной темой газетной статьи было восхваление самого господина Раджеша. Его помощь в возвращении многих археологических и исторических ценностей музеям Индии. Его многолетняя борьба с Британским музеем за возвращение вывезенных из Индии артефактов. Его многочисленные и немаловажные заслуги перед обществом и всем индийским народом. Целый столбец занимало перечисление его званий, наград и премий, обладателем которых он стал за свою долгую и благородную жизнь.

Лишь после этого писаки перешли к сути произошедшего. Как быстро поняла Анжелика, журналисты также поспешили вынести ученому-археологу обвинительный приговор. Никто из них даже не рассматривал иной версии убийства внучки господина Раджеша – Рани, кроме как следование кровавому ритуалу.

Чуть дальше приводилось интервью с самим господином Раджешем, который умолял общественность поймать убийцу его единственной и горячо любимой внучки.

Но вот о том, что эта внучка танцевала в ночном клубе, не было сказано ни слова. Равно как журналисты обошли молчанием и трагедию, унесшую на тот свет родителей Рани. Об этом также не было сказано ни единого слова.

А когда Анжелика намекнула об этом полицейским, они лишь пожали плечами:

– Ничего удивительного, газета принадлежит господину Раджешу. Разумеется, тут написано лишь то, что он сам пожелал увидеть на ее страницах.

Это было очень скверно. Анжелика нахмурилась. Ее совсем не прельщало читать трактовку случившегося господина Раджеша. Она хотела получить беспристрастную картину происшедшего. И тут же ей пришла в голову мысль.

– А что пишут на этот счет в Интернете? – спросила Анжелика. – Там ведь что-то пишут, не так ли? Если этот ваш достохвальный господин Раджеш такой любитель старины и истории, вряд ли он способен контролировать Интернет.

Полицейские переглянулись между собой. И Биджой промямлил что-то о том, что у господина Раджеша достаточно денег, чтобы нанять специалистов в любом деле.

– Значит, и Интернет у него под контролем? – ахнула Анжелика. – Все негативные высказывания в его адрес подчищаются?

Полицейские выразились в том духе, что да, вряд ли неугодные господину Раджешу высказывания долго просуществуют в Сети. Скорей всего, его специалистами установлен специальный фильтр, который мигом выловит все негативное, что могут выложить другие пользователи.

– Но попытаться ведь можно?

Вопрос был обращен к компьютерному гению. Толстяк неопределенно хмыкнул. Похоже, ему самому порядком надоело плясать под дудку господина Раджеша. Ребята были еще молоды и полны иллюзий о том, что справедливость в этом мире еще возможна.

Так что Анжелика с Биджоем отправилась писать протокол, а Рамеш полез в Сеть. К тому моменту, когда Анжелика освободилась, толстяк смог порадовать ее несколько более подробной информацией о том, что же такое представляет собой господин Раджеш.

– У него очень властный характер. Его дом – это настоящая крепость. При нем служат только те люди, чьи предки также находились на службе у предков господина Раджеша. Собственно говоря, это целая каста со своими понятиями, традициями и уставом. Что касается единственного сына господина Раджеша и его жены, то они погибли в автокатастрофе двадцать лет назад.

– Рани в те годы было годика три?

– Ей было полтора года. Разумеется, своих родителей она не помнит. Воспитывалась Рани в специальном пансионе для девочек из благородных семей. Дома она проводила лишь каникулы.

– И это все, что тебе удалось узнать?

– Все остальное ты уже прочла в газете.

Анжелика была разочарована, но постаралась не подать виду. В конце концов полицейский и так потратил на ее прихоти свое собственное время. Возможно, этот господин Раджеш суров, но справедлив, и те мысли, которые крутятся у Анжелики в голове, не имеют под собой ровным счетом никаких оснований.

Но, выходя из полицейского участка, Анжелика неожиданно для самой себя лоб в лоб столкнулась с господином Раджешем. Старик тяжело поднимался по ступеням, опираясь на свою палку. Он шел требовать от начальника полиции более активных мер по поимке убийцы своей внучки.

И, как узнала вскоре Анжелика из новостей, господин Раджеш пошел даже еще дальше. Он официально объявил размер премии, которую он готов выплатить за голову убийцы. Живой или мертвый, Абхай был оценен в десять тысяч американских долларов. По меркам Индии и большинства ее обитателей, сумма просто астрономическая.

Но в тот момент Анжелика замерла, пусть и невольно, но все же пораженная мрачной энергетикой, которая исходила от этого старика. Даже сейчас, будучи человеком глубоко преклонных лет, господин Раджеш производил сильное впечатление. Его темный властный взгляд лишь на секунду задержался на девушке. Анжелика не могла понять, узнал он ее или нет, но внезапно ей стало жутко.

И еще она поняла, как, должно быть, неуютно чувствовала себя Рани, возвращаясь из пансиона на короткие каникулы в дом деда. Маленькой сироте в этом доме было еще холодней, чем в пансионе, полном чужих ей людей. Дед не смог подарить ей ни отеческой заботы, ни материнской ласки. Все его слуги наверняка были строго вышколенными и невозмутимыми роботами, которые помогали маленькой принцессе исполнять повседневные обязанности, но при этом не демонстрировали никаких человеческих чувств по отношению к ней.

Все эти сложные мысли девушка выразила одной фразой:

– Бедная Рани!

Анжелике действительно было очень жаль эту гордую и независимую девушку. Как же мало радости выпало на долю богатой наследницы! Ей суждено было прожить короткую и горькую жизнь. Сначала потерять любящую мать и отца в раннем младенчестве, остаться на попечении сурового и помешанного на традициях деда, а потом и вовсе умереть от руки сумасшедшего фанатика в столь юном возрасте.

Но почему-то, жалея Рани, девушка не нашла в своем сердце ни капли сочувствия к ее деду. А ведь тому должно быть сейчас еще тяжелей, он-то, похоронив сына и внучку, остался жив.

Глава 11

Оказавшись на улице, Анжелика вдохнула полной грудью свежий воздух. Даже при наличии множества кондиционеров, наполнявших полицейское отделение прохладой, дышать там было тяжело. На раскаленной полуденным зноем улице было куда легче, чем внутри кондиционированного пространства. Еще одна загадка, которая никак не давалась Анжелике.

Отойдя от полицейского отделения на безопасное расстояние, где ее уже не могли бы догнать и задержать, Анжелика вновь остановилась и попыталась привести свои мысли в порядок. Итак, Рани принадлежала к весьма процветающему и знатному роду. Ее дед до сих пор пользовался общественным уважением и держал в своих руках власть в этом штате.

– И при этом Рани танцевала в ночном клубе как простая танцовщица. Не думаю, что ее дед был в восторге от этой работы своей внучки.

Это наводило на мысль, что между Рани и ее дедом не было ни согласия, ни любви, ни даже взаимного уважения. Рани пошла танцевать в клуб, порвав со своей семьей. Вряд ли старый господин Раджеш с его приверженностью культовым традициям смог бы понять и простить вызов внучки. Он увидел в этом ее поступке лишь желание опозорить их древний род.

– И что он сделал в таком случае? Уверена, он был в ярости. Но как он мог помешать Рани позорить и дальше его имя?

Конечно, на какое-то время господин Раджеш мог заставить общественность молчать об этом проступке его внучки, но рано или поздно правда все равно выплыла бы наружу. И что тогда? Позор был бы страшный.

– А ведь Рани выступала даже не под псевдонимом. Она открыто заявляла о своей принадлежности к роду господина Раджеша.

И еще Анжелика никак не могла забыть появления господина Раджеша в кабинете Скунса. Она страшно жалела, что не смогла понять, о чем говорили между собой эти двое. Чего требовал господин Раджеш от управляющего клубом? И что ответил ему на это Скунс? Господин Раджеш, коли уж был знаком со Скунсом, не мог не знать и о том, что его внучка выступает в «Пальмах». Может быть, разговор этих двоих как раз и шел о Рани?

Мысли Анжелики разлетались в хаотическом беспорядке. Она никак не могла собрать их воедино. Мысли то появлялись, то пропадали, то снова появлялись, но уже в измененном виде. Она присела на какую-то каменную тумбу, торчащую у обочины дороги, и глубоко задумалась.

– Анжелика! – услышала она чей-то знакомый голос.

И, подняв голову, она увидела Мартина.

– Опять вы! – невольно вырвался стон досады у девушки.

Но Мартин призывно махал ей руками из окна такси, в котором сидел.

– Идите сюда! Скорее!

Посмотрев по сторонам, Анжелика убедилась, что никакой Лили рядом не наблюдается и призыв Мартина обращен именно к ней. Она колебалась недолго. В конце концов, она не делает ничего плохого. Сесть в машину к своему соседу – это не запрещено даже в строгой Индии, а машина ей сейчас будет нужна.

В голове девушки наконец начал оформляться новый план, по которому должно пойти ее расследование.

– Привет, – произнесла она, забираясь на заднее сиденье к Мартину.

Но тот вместо приветствия лишь взволнованно поинтересовался:

– Вы были в полиции?

– Ну… да. Была.

– И что от вас хотели? Вас снова обвиняют в убийстве того человека?

– Нет. На сей раз нет, – покачала головой Анжелика.

И тут же девушка спохватилась:

– Эй! А откуда вы знаете, что меня вообще в нем обвиняли?

– Слышал! – небрежно отмахнулся Мартин. – А что тогда на этот раз?

Вид у него был до того встревоженный, что Анжелика не на шутку удивилась. С чего он так трепыхается?

– Вы должны мне сказать! – настаивал Мартин, явно неправильно истолковав ее взгляд. – Мне вы можете доверять.

– Да?

Анжелика колебалась. Она понимала, что Мартин не просто так появился возле полицейского участка. Наверное, он проследил за ней и полицейскими, когда они все вместе уходили из отеля, и теперь чего-то хочет узнать от нее.

И Анжелика решила действовать прямо.

– Слушайте, вы-то каким боком замешаны в этой истории?

– В истории? Вы имеете в виду убийство того молодого человека, вашего приятеля?

– А еще убили Рани – танцовщицу из «Пальм». Я тоже была с ней знакома. И еще пропало ритуальное оружие с раскопок в храме Кали-Дурги. И, судя по всему, именно этим оружием и прикончили этих двоих.

Мартин выглядел пораженным.

– И все это провернули вы? – прошептал он. – Успели за те несколько дней, что провели в Гоа?

– Скажете тоже! Я ничего этого не делала! Вы ставите знак минуса там, где надо поставить плюс. Я расследую, а не убиваю!

Теперь лицо Мартина выражало изумление, облегчение и, пожалуй, восторг. Но Анжелике было некогда раздумывать над сложной гаммой чувств, которую продемонстрировал этот мужчина. Она четко помнила, что за его спиной маячит агрессивная собственница – Лили, и значит, посягать на Мартина небезопасно, да и подло вдобавок.

Мужчина он симпатичный, ничего не скажешь, но никогда в жизни Анжелика не позволяла себе перейти дорогу другой женщине. Каким бы соблазнительным ни был мужчина, он должен сам разобраться в своих чувствах и сам отказаться от одной связи и прийти к другой.

– В общем, если вам не нужно это такси, то я его забираю себе.

– Как это?

– Мне надо поехать на раскопки храма Кали-Дурги. У меня есть вопросы к археологам, которые там работают.

– И о чем вы хотите с ними говорить?

– Меня интересует их начальник – господин Абхай. Так уж получилось, что его подозревают в двух тяжких убийствах. А у меня есть подозрения, что убийца совсем не он, а другой человек.

– Кто?

– Вы действительно хотите это знать?

– А зачем бы я стал об этом спрашивать, по-вашему?

– Просто это может быть небезопасно для вас.

– И все же я спрашиваю: кто? – настойчиво повторил свой вопрос Мартин.

И взглянул на Анжелику таким взглядом, что она невольно вздрогнула и покорно отозвалась:

– Дедушка погибшей танцовщицы – господин Раджеш.

Анжелике показалось, что при звуке этого имени голова шофера такси как-то подозрительно дернулась в ее сторону. Теперь Анжелика старалась говорить потише.

– Придвиньтесь ко мне, – попросила она Мартина.

Тот послушно придвинулся.

– Нет, не так же близко, – тут же осадила его Анжелика.

Мартин шарахнулся от нее. Девушка не смогла сдержать улыбки. Этот мужчина нравился ей все больше и больше. Несмотря на свою мужественную внешность, широкие плечи, высокий рост и гневный взгляд, когда он бывал не в духе, он слушался ее, как хороший оркестр слушается палочку своего дирижера.

– Скажите шоферу, чтобы отвез нас на раскопки храма богини Дурги, которые возглавлял господин Абхай.

Мартин передал слова Анжелики шоферу, и на лице того мелькнуло понимание. Спустя секунду его лицо приобрело какое-то странное выражение, пожалуй что недоверия или желания донести кому следует. Но Анжелика решила, что не стоит слишком уж зацикливаться на выражении лица простого шофера такси. К тому же тот быстро объяснил своим пассажирам, что добраться на его машине до храма, где ведутся раскопки, невозможно.

– Дорога слишком плохая, нужен джип.

Об этом же Анжелике говорили и полицейские, но она забыла об их предупреждении.

– И где мы возьмем джип?

– О! Он есть у моего брата!

Анжелика хотела возразить, что они поищут другого шофера, но Мартин уже кивнул.

– Нам это подходит.

И через полчаса – сущая ерунда при неторопливости местного населения, оба путешественника уже катили на стареньком «уазике» в сторону затерянного в джунглях храма. Машина попала в страну еще во времена правления Ганди и индийско-советской дружбы и, надо отдать должное, до сих пор преданно скрипела.

И пока они ехали до раскопок, Анжелика успела посвятить Мартина во все или почти во все перипетии своего расследования. Мужчина слушал ее очень внимательно. Анжелике даже польстило его внимание. Она и сама чувствовала, что влипла в нешуточную историю, и теперь ей позарез нужна поддержка сильного мужчины. Вот только ее смущало выражение лица шофера. Хотя Анжелика говорила с Мартином на русском, ей все время казалось, что их шофер понимает смысл сказанного или хотя бы улавливает общий смысл их беседы.

Анжелика старалась говорить как можно тише, и все же время от времени голос ее от волнения поднимался слишком высоко. И тогда она ловила в зеркальце заднего вида внимательный взгляд их нового шофера. Нет, он ей решительно не нравился. И не надо было соблазняться предложением таксиста. Надо было взять какого-нибудь другого шофера.

– Нам нужно разыскать людей, которые бы могли рассказать нам про Абхая и подсказать, где он сейчас прячется, потому что если этот археолог и впрямь прикончил Рани и Диму, то он законченный психопат, и за жизнь Анжелы Саркисян я не дам и ломаного гроша. И за саму себя я не могу быть спокойна. Да и ни за кого в округе. Но если же этот парень не виноват, тогда все еще хуже!

– Почему?

– Тогда спрос с его обвинителя – господина Раджеша.

– Ты думаешь, что преступник – это он?

За время пути Анжелика успела перейти на «ты» со своим нежданным попутчиком. Мартин держался с ней вполне дружески, а девушке был очень нужен верный союзник, который был бы целиком и полностью на ее стороне.

И она кивнула.

– Не исключаю такой вариант.

– Считаешь, что дед способен убить свою единственную внучку? – поразился еще больше Мартин.

– Но ты пойми, дед и внучка почти не общались. Рани воспитывалась в пансионе для благородных индийских принцесс. Господин Раджеш был занят продвижением и восхвалением своего рода. У каждого была своя собственная жизнь.

– И все-таки убийство внучки…

– Я и не говорю, что господин Раджеш самолично умертвил свою наследницу. Нет, уверена, если он и хотел ее смерти, он поручил это грязное дело кому-нибудь другому. К примеру, тому же Абхаю.

– Но зачем деду убивать внучку? Ведь она была его единственной наследницей!

– Семьи в Индии очень многочисленны. Уверена, что у господина Раджеша имеется десяток кузенов или племянников, которым он сможет передать свое состояние и власть.

– Но внучка, – продолжал упорствовать Мартин, чем изрядно разозлил Анжелику.

– Внучка опозорила своего деда! – безапелляционно произнесла она. – Рани танцевала в ночном клубе. Правда, до кувырканий у шеста дело не дошло, но все равно, по меркам древних родов этой страны, она позорила имя своих предков!

Анжелике казалось, что она все очень подробно объяснила Мартину, но мужчина неожиданно услышал в ее словах совсем не то, что она хотела, чтобы он услышал.

– Значит, ты сознаешь, что стриптиз – это совсем не то, чем должна заниматься порядочная женщина?

– Сознаю? Да я всегда это знала!

– И тем не менее согласилась выйти на сцену?

– Мне было нужно проникнуть в ночной клуб, куда Дима пристраивал девять из десяти своих любовниц! Все они скучковались там. Я была уверена, что хоть одна из них сможет помочь мне. Что там мне скажут, кто убил Диму, кто желал ему зла.

– И ты это выяснила?

– Да. Но у Димы была такая запутанная жизнь… Он встречался и с Настей, и с другими девушками, и даже с Рани у него были какие-то делишки, правда, не уверена, что любовного характера. Он возил ее в свой ашрам, где она хотела увидеться с мужчиной по прозвищу Хатхи – слон и…

И тут Анжелика замолчала, не в силах совладать с охватившим ее волнением. А что, если Слоненок из писем Анжелы Саркисян – это и есть тот самый мужчина – археолог, с которым хотела увидеться Рани? Хатхи – это слон из книги Редьярда Киплинга о Маугли, и Анжела Саркисян называла своего возлюбленного не как-нибудь иначе, а Слоненок.

– Хатхи – слон, Абхай – Слоненок.

– Что ты сказала? Прости, я не расслышал?

Но Анжелика помотала головой. Слишком много мыслей теснилось у нее теперь в мозгу. Допустим, Рани хотела повидаться с Хатхи. Допустим, Хатхи – это Слоненок. Допустим, Слоненок – это господин Абхай, жених Анжелы Саркисян. И что тогда? Как этих людей можно увязать друг с другом? Увы, ничего общего, кроме ритуального ножа из храма богини Дурги, который извлек на свет археолог Абхай, в голову Анжелике пока что не приходило.

А оставить ритуальный нож связующим звеном между госпожой Саркисян и двумя жертвами неизвестного преступника ей по определенной причине не хотелось.

– И этим самым ножом он убил Диму с Рани? – уточнил в это время Мартин, который очень внимательно слушал все ее размышления вслух.

– И возможно, убил или в ближайшее время убьет бедняжку Саркисян.

И Анжелика вздохнула, в то же время ощущая твердую решимость не допустить подобного злодеяния. Первым двум жертвам кровавого предмета культа уже нельзя было помочь, их судьба свершилась. Но прибывшая в Гоа госпожа Саркисян была еще жива. Во всяком случае, так считала Анжелика. Основанием для этого был тот факт, что тело Саркисян до сих пор не было обнаружено. И Анжелика ощущала уверенность в том, что именно она в ответе за жизнь этой женщины.

Именно к Анжелике попал розовый чемоданчик Анжелы Саркисян, и их имена были так схожи. Да и прибыли они в Гоа одним рейсом или, уж во всяком случае, точно в один день. Наверняка это было не просто так, это должно было что-то да значить.

– И зачем мы едем сейчас на раскопки?

– Там был найден нож, которым приносились жертвы богине Дурге. Там все началось, там и надо искать следы преступника.

– Вряд ли этот археолог до сих пор ошивается на раскопках.

– Я тоже не думаю, что он там. Более того, я почти уверена, что еще недавно он жил в ашраме отца Ауро и что именно с ним хотела повидаться незадолго до своей смерти несчастная Рани.

Мартин с интересом выслушал версию Анжелики.

– А нельзя ли как-то поточнее узнать имя археолога из ашрама?

– Увы, нет. Я пыталась, но мне объяснили, что живущие в ашраме люди вовсе не обязаны называться своими настоящими именами.

– Возможно, всем посетителям и нет, – стоял на своем Мартин, – но самому настоятелю должны быть известны настоящие имена людей, которых он у себя принимает.

– Видел бы ты этого настоятеля! – отмахнулась Анжелика. – Он явно не в себе. Целыми днями в его помещении курится какая-то дрянь, от которой всем мерещится черт-те что. Я вот тоже…

И она осеклась, решив, что про три ее прошлых неудачных замужества Мартину можно и не говорить. Он, бедняга, и так чересчур болезненно воспринимает появляющихся рядом с ней мужчин. Хотя, казалось, с чего бы? Ведь и сам не свободен, у самого романчик с этой противной Лили.

– А кстати, где ваша подруга?

– Что? А… она уехала.

– Уехала? Куда?

– Домой. Она вернулась домой.

– В Россию?

– Да.

– А почему так рано?

– Я не спрашивал, захотела и вернулась.

– Вы поссорились? – догадалась наконец Анжелика. – Надеюсь, не из-за меня?

– Нет-нет, – махнул рукой Мартин, но тут же нелогично прибавил: – То есть да.

– Так да или нет?

– Она улетела из-за вас. Но вы тут совершенно ни при чем!

Анжелика с трудом подавила улыбку. Нет, все-таки этот Мартин очаровашка. Как он умудряется за секунду нагородить столько ненужной лжи? И неужели он думает, что судьба этой Лили в самом деле интересует Анжелику? Да у нее сейчас такие события назревают, что Лили с ее жалкой ревностью просто отдыхает.

– Мы все время от времени совершаем ошибки, ведь верно?

Мартин с тревогой смотрел на Анжелику, словно ждал от нее какого-то конкретного ответа, но что могла ответить ему девушка? Она совершенно не понимала, кого имеет в виду Мартин, про чьи ошибки он толкует. Если он считает, что ошибся, когда расстался с Лили и отпустил ее одну домой, то пусть сразу бы ехал за ней, вместо того чтобы ныть тут и портить Анжелике настроение. А если он имеет в виду ошибки самой Анжелики, то пошел он далеко и надолго, потому что она вообще никогда не ошибается!

Анжелика сердито запыхтела, и Мартин поспешно умолк. Так в молчании они и доехали до места раскопок древнего храма. Тут они вылезли из такси и в растерянности огляделись по сторонам. Никто из них не знал, в каком направлении им следует двигаться дальше, и они решили для начала осмотреться.

Затерянный среди леса храм был невообразимо величественен и прекрасен. Его стены, уходящие далеко в высь небес, украшали пышные барельефы, иной раз весьма вольного характера. Пышногрудые девахи с упитанными филейными частями призывно изгибались перед существами, которых иначе как сказочными Анжелика назвать бы не могла. Оскаленные клыки, шесть и более рук, огромные выпученные глаза – такими были древние боги Индии.

– Не хотела бы я встретиться хоть с одним из них.

Хотя девушки-танцовщицы, которым довелось протиснуться поближе к ногам обожаемого божества, выглядели вполне довольными. А те, которым не так повезло и которые теснились в задних рядах, выглядели раздосадованными и призывно тянули руки к обожаемому кумиру.

Храм еще не был до конца расчищен. Даже его верхняя часть, о которой было давно известно, выглядела запущенной. Что касается нижних помещений, то проход туда был закрыт для посторонних.

– Нам нужно увидеть господина Абхая.

Но звук этого имени вызвал среди рабочих настоящую панику. Только что они стояли вокруг с кирками и лопатами, а через мгновение никого из них не осталось рядом.

– Чего это они?

– Похоже, ребятам не хочется, чтобы кого-то из них сочли приятелем твоего Абхая.

– Он не мой, он…

Но договорить Анжелика не успела. К ним спешил смуглолицый мужчина, но сразу было видно, что, несмотря на покрывавший его тело густой загар, мужчина этот европеец. Одет он был в легкие штаны и рубашку, запачканную красной глиной.

– Соотечественники! – воскликнул он, одним взглядом признав в Мартине и Анжелике русских. – Какими судьбами вас сюда занесло?

– Приехали взглянуть на древний храм.

– Очень рад видеть в вас неподдельный интерес к археологии, – похвалил их мужчина. – Таких любителей старины, увы, совсем немного. Вот я, к примеру, работаю на раскопках из чистого энтузиазма. Но такова уж моя природа, кому-то интересно валяться на песке, кто-то пытается очистить душу, вдыхая благовония и медитируя, а я вот копаюсь в земле и тем счастлив. Кстати, позвольте представиться, профессор Иванчук.

– Очень приятно, профессор. Как насчет небольшой экскурсии? Проведете ее для нас?

– Буду рад показать вам тут все.

– Мы хотели бы пройти в нижний храм.

– Вот как, – приподнял бровь Иванчук. – Вообще-то этот храм еще не действует, в нем ведутся раскопки.

– Нам надо туда попасть.

– Это невозможно. И, откровенно говоря, я сам не хочу вас туда вести. Так что если у вас интерес только в этом, то вам лучше уехать.

– Мы не уедем, пока не поговорим с Абхаем.

– А его тут нет. Уезжайте.

Настроение у профессора резко упало. Звук имени опального археолога не выдержал и он. Мужчина повернулся, собираясь уходить, но Анжелика обежала его и перегородила дорогу.

– Нам надо с ним поговорить! Надо, понимаете? Профессор, помогите нам!

– Не знаю, что вам наплели про Абхая, но я не верю ни одному слову, что пишут о нем здешние лживые газетенки!

– Вы не верите, что Абхай мог убить Диму и Рани? – обрадовалась Анжелика.

– Большей ерунды даже представить себе трудно! Абхай – добрейший человек. Просто невозможно себе представить, чтобы он кого-нибудь убил.

– А вдруг он сошел с ума?

– Абхай был в здравом уме, когда уезжал в Дели месяц назад, – сухо ответил археолог. – Уверен, что он в себе и сейчас. Правда, мы договаривались, что он вернется несколько раньше, но тут произошли такие события…

– Какие события, профессор? Вы имеете в виду украденный из музея клинок, известный под названием нож Дурги?

– Я не представляю, как такое возможно. Это ложь!

– Но газеты пишут…

– Врут газеты!

– И полиция…

– Полиция вся у Раджеша в кулаке!

И словно спохватившись, Иванчук втянул голову в плечи.

– Не стоит мне так отзываться о нашем хозяине. Они этого не любят.

– Они? – заинтересованно переспросила Анжелика. – Кто это они?

– Они.

И Иванчук показал глазами куда-то за спину девушки. Оглянувшись, она увидела двух индусов, ни одеждой, ни телосложением не походивших на худых и изможденных рабочих. На этих двоих и одежда была чистой и целой, и выглядели они так, словно питались хлебом и мясом, а не одним только рисом с овощной подливкой – неизменным обедом большинства населения – Индии.

– Личная охрана нашего господина Раджеша, – произнес Иванчук, не скрывая своей неприязни. – Все находки мы должны в первую очередь показывать им. Верней, их начальнику.

– Господину Раджешу?

– Станет Раджеш торчать на раскопках. Нет, он поручил присматривать за работами своему родственнику, то ли троюродному племяннику, то ли четвероюродному внуку. Не знаю, я в такие вопросы не вникаю. Но морда у этого типа самая отвратная из всех, какие мне доводилось видеть. Наглый, тупой, но Раджешу готов пятки лизать, за что тот к нему и благоволит.

– А я думала, что раскопки возглавляет – Абхай.

– Так и есть, но Абхай ведет археологическую деятельность. А все, что мы достаем из земли, попадает в руки этих троих. И уже они доставляют наши находки Раджешу, а он, в свою очередь, передает их в музей.

– Но может и не передавать?

– Господин Раджеш радеет за то, чтобы культурное наследие Индии находилось в самой Индии и было доступно широкому кругу желающих. Каждая из наших находок передается в музеи с пышной помпой. Имя Раджеша склоняется на всех телеканалах. На нашу же долю не достается даже простой похвалы.

– Зачем же вы работаете на этого неприятного человека?

– Так ведь это наша работа, – пожал плечами Иванчук. – И более того, призвание. Не знаю, как вы, а у меня, если не покопаюсь в земле хотя бы месяц, в буквальном смысле этого слова начинается ломка. Меня просто тянет на раскопки. Сейчас в наших широтах зима, все промерзло, в земле не покопаешься. Вот я и приехал сюда. У меня отпуск, другие в отпуске отдыхают, а для меня работа – лучший отдых на свете.

И, покосившись на двух охранников, приставленных к раскопкам господином Раджешем, археолог понизил голос:

– Уверен, эти двое ждут, когда тут появится Абхай.

– Это вполне вероятно.

– Нет, – покачал головой Иванчук. – Он совсем в другом месте.

– И вы знаете где?

– Догадываюсь.

Иванчук внимательно взглянул на Анжелику.

– Вы не похожи на алчных людей, которые бы стали гоняться за моим молодым другом из желания заработать награду за его поимку.

– Награда нас не интересует, – горячо подтвердила Анжелика. – Если Абхай не виноват в тех убийствах, в которых его обвиняют, ему бояться нас нечего.

– Я слышал, как о вас говорили между собой эти двое. Конечно, я не слишком хорошо понимаю хинди, а эти двое к тому же еще говорили на каком-то диалекте, но мне показалось, что они упоминали про красивую русскую женщину, которая и так замешана в убийстве.

– Это я! Это меня должны были арестовать за убийство Димы!

– Понятно, – кивнул Иванчук.

– Но за меня заступились. Полицейские поняли, что засадить меня за решетку без проблем не удастся.

– А когда погибла Рани, у них уже появился более подходящий объект, чтобы сделать его козлом отпущения, Абхай.

– Значит, вы уверены, что Абхая подставили?

– Я слышал разговор этих двоих. Они-то думают, что я не понимаю их языка. С рабочими я всегда общался на английском, знание хинди – это моя маленькая тайна. Я еще год назад сказал Абхаю, что на раскопках что-то происходит, что-то не очень хорошее. И я прилетел сюда и остался так надолго, потому что хочу разобраться в том, что именно происходит.

– Абхай с вами не делился своими подозрениями?

– Вещи, которые мы достаем из земли, порой бывают чрезвычайной ценности. На черном рынке за них можно получить огромные деньги. Действительно огромные, не по меркам Индии, а по меркам самых развитых стран мира. Коллекционеры сходят с ума, когда на аукцион выставляется лот, в подлинности которого не возникает сомнения.

– Значит, те предметы, которые вы поднимаете из земли, потом оказываются на аукционах?

– Нет, я этого не говорил. Я вообще совсем не то имел в виду.

– А что же?

Но Иванчук, такой разговорчивый, тут словно воды в рот набрал.

– Не имею права обвинять кого-либо без доказательств. Найдите Абхая, он может рассказать вам об этом больше моего.

– Как мы это сделаем? Вся страна гоняется за ним.

– В Индии еще сохранились островки безопасности, где до сих пор деньги – это далеко не главное.

– И что же это за места?

Иванчук загадочно улыбнулся и жестом попросил своих новых знакомых склониться к нему. Ученый явно опасался, как бы его слова случайно не долетели до прихвостней господина Раджеша. Предосторожность отнюдь не лишняя, потому что эти двое уже кидали в сторону слишком долго шушукающихся белых подозрительные взгляды. А один – самый толстый – даже переместился поближе к ним.

И если Иванчук сумел выучить местный язык, кто знает, вдруг охранники окажутся не такими тупыми, какими выглядели?

Глава 12

Место, где, по предположению его друга-профессора, скрывался Абхай, находилось высоко в горах. Совсем маленький храм, в который не было доступа даже туристам. Слишком длинным и трудным был подъем в этот храм.

– Там служат потомки жрецов, которые когда-то служили в этом большом храме. Ходят слухи, что они до сих пор приносят богине кровавые жертвы.

– И ритуальный нож, который сейчас в руках Абхая, им очень кстати!

– За то, что Абхай вернул им нож Дурги, они могли предоставить ему временный приют.

Иванчук не мог поехать вместе с Мартином и Анжеликой.

– Я слишком приметная фигура, за мной могут следить. Всем вокруг известно о моих дружеских отношениях с молодым Абхаем. Я ведь и приехал на эти раскопки не незваным гостем, а по его приглашению, ему требовалась моя консультация и опыт. Только вот уж не думал, что мне придется задержаться в Индии так надолго. Но ничего, пока Абхай не будет оправдан, я отсюда не уеду.

До храма в горах предстояло добираться несколько часов, к тому же часть пути надо было проделать пешком.

– В горах от вашего джипа толку не будет.

Но часть пути все же можно было проделать на джипе. И хотя шофер сначала не хотел ехать со своими пассажирами, он рвался назад на побережье, вспоминая многочисленное потомство, жену и даже ее достойную матушку, но перед несколькими цветными бумажками все же устоять не смог.

– Бог с семьей, обойдутся без меня. Но учтите, сегодня вы уже вряд ли успеете вернуться назад.

– Ничего страшного. Ты подождешь нас там, где мы расстанемся, а вернувшись, мы щедро отблагодарим тебя за потраченное на нас время.

Теперь шофер выглядел совсем довольным. И все-таки, хотя Мартину удалось договориться с этим человеком, Анжелике упорно не нравилась его плутоватая физиономия. К тому же никакой семьи в доме этого типа она не заметила. Во дворе не было детских игрушек, нигде не сохли детские вещички. И даже если предположить, что дети игрушек не имели вовсе и бегали целый день голышом, они должны были подать голос, когда в дом пришел водитель такси, их родственник, да еще не один, а с гостями.

Нет, Анжелика была уверена, что у шофера нет никакой семьи, и уж многочисленного потомства тем более не имелось. А между тем всю дорогу до храма он нежно по именам называл своих детишек, однако не показал ни единой их фотографии.

– Забыл дома, – объяснил он Анжелике, когда та выразила желание взглянуть на деток.

Это заставило девушку проникнуться к шоферу еще большей неприязнью. Да, она была уверена, что насчет детей он им наврал. А доверять человеку, который врет даже по такому ничтожному поводу, явно не следует.

– Наплевать на него, – ответил Мартин, когда девушка поделилась с ним своим беспокойством. – Даже если этот проходимец и удерет, мы сумеем найти себе транспорт назад к побережью. Вниз идти всегда легче.

Наконец дорога стала настолько сложной, что возле одного из больших камней, объехать который не представлялось никакой возможности, – справа была скала, а слева пропасть, свалиться в которую не хотелось никому из них троих, – путешественникам пришлось расстаться со своим шофером.

– Вот тебе деньги, остальное получишь после нашего возвращения.

Анжелика заметила, что шофер недоволен, и это в очередной раз укрепило ее в мысли, что мерзавец собирался удрать, как только получит деньги. Тем не менее шофер пересилил себя и даже приветливо помахал вслед Анжелике и Мартину, уходящим вверх по тропе.

По словам Иванчука, храм располагался на самой вершине горы, а до нее идти было еще часа два, если не все три. Между тем солнце уже клонилось к горизонту.

– Надо поспешить, если мы хотим добраться до храма до темноты.

Анжелика послушно прибавила ходу. И все-таки опасения не оставляли ее. А что, если на горе нету никакого храма? Что, если они заблудятся и останутся на всю ночь в лесу? Доживут ли они до рассвета? Смогут ли отбиться от диких лесных животных, которых тут наверняка водится в достатке?

– Не бойся, все будет хорошо, – сказал Мартин. – Я буду рядом.

И почему-то от этого простого обещания на душе у Анжелики стало удивительно спокойно.

Ночевать в лесу им не пришлось. Они успели к храму еще до наступления полной темноты. Как и обещал Иванчук, храм был совсем маленький, вряд ли тут могли находиться больше двух-трех монахов. Путешественники постучали в дверь и принялись ждать ответа.

– Не торопятся они открыть. Интересно, почему?

– Наверное, все на вечерней службе.

В словах Мартина не было ничего особенного, но теперь в голову Анжелике полезли непрошеные воспоминания о том, что она читала о культе этой богини.

Несмотря на то что Кали является одной из ипостасей жены Шивы, Деви, богиней материнства, она еще и богиня разрушения, кровавого возмездия и связи с загробным миром. И культу этой богини не одно столетие служили безумные фанатики, убивавшие людей во славу Кали.

Вплоть до середины девятнадцатого века во имя Кали по всей стране в храмах убивали молодых людей. Да и сам ритуальный нож, с которым явился в этот храм в поисках убежища Абхай, был нужен жрецам явно не для того, чтобы просто выставить его на всеобщее обозрение.

– А что, если нас тут зарежут?

– Не переживай, в жертву Кали обычно требует мужчин. Тебя, я думаю, не тронут.

– Слабо утешает, – пробормотала Анжелика, вспоминая бедную Рани.

Ее-то не спасли ни пол, ни молодость, ни красота. Кто бы ни взял нож Дурги, этот человек был безжалостен и к мужчинам, и к женщинам.

– Будем надеяться, что Абхай все же не убивал и что нам в этом храме ничего не грозит.

И все-таки Анжелику не оставляло непонятное беспокойство. Оно поселилось в ней с того момента, как они сели в джип и отправились на раскопки храма. И в течение дня это беспокойство ничуть не уменьшилось, напротив, оно возросло во сто крат и сейчас достигло своего предела.

– Иванчук знает, куда мы поехали.

– Толку-то от того, что он знает? Где мы, а где Иванчук. Сам-то он в этот храм не сунулся, предпочел остаться на раскопках.

Теперь раскопки представлялись Анжелике воплощением цивилизации и порядка. Да, тот храм зарос дикими деревьями, но возле него суетились люди – рабочие, ученый и охранники. А тут в тишине ночи были только они с Мартином – стояли под звездным небом в ожидании, пока на их стук в дверь кто-нибудь откликнется.

Наконец маленькая калитка заскрипела, и наружу высунулась голова.

– Мы друзья Абхая, – произнесла Анжелика. – И мы пришли с миром.

Она искренне надеялась, что ее слова будут понятны странному человечку в простом белом одеянии. Он закивал, что-то забормотал на непонятном друзьям наречии и, согнувшись в поклоне, засеменил перед гостями, показывая, куда надо идти.

Очень скоро выяснилось, что их привели в помещение, где жили монахи. Даже в темноте Анжелика заметила, что храм крайне беден. Одежда служителей была изношена до дыр. Красочные фрески на стенах храма давно облупились, и монахам самостоятельно было не под силу привести их в порядок.

Монахов тут оказалось всего двое. Оба тонкорукие, маленького роста, они не производили впечатления влиятельных людей. Наоборот, оба они умоляюще вглядывали снизу вверх на двух визитеров и старались казаться ниже своего роста.

– Нам нужно видеть Абхая.

Монахи что-то забормотали, отрицательно мотая головами. То ли не знали, кто такой Абхай, то ли просто не хотели говорить о нем.

– Абхай, понимаете? – допытывалась Анжелика. – Молодой археолог. Он должен быть тут. Мы знаем, что он принес вам нож Дурги.

Монахи забормотали быстрее и еще более неразборчиво. Впрочем, их и раньше невозможно было понять, так что друзья относительно спокойно выслушали пылкую речь и снова попытались втолковать цель своего визита.

– Мы должны поговорить с Абхаем!

Бормотание сделалось таким стремительным, что Анжелика отказалась от всякой попытки понять смысл сказанного.

– Абхай! Проведите нас к нему!

Монахи неожиданно замолчали и отрицательно покачали головами. Затем один из них недовольно уставился на друзей. Его взгляд был понятней слов. Он говорил: «Я уже все вам объяснил. Абхая тут нет, зря вы пришли. Можете переночевать, а утром отправляйтесь по своим делам. Мы живем тут в покое, молимся своей богине, нам нету дел до того, что происходит внизу».

Поняв, что первая попытка не увенчалась успехом, Анжелика тем не менее не сдавалась.

– Мы не верим, что он убил этого юношу и эту девушку, не верим, что вообще кого-либо убил, но…

Договорить Анжелике не удалось. Занавешивающая дверь циновка внезапно колыхнулась и отодвинулась и из-за нее навстречу Анжелике шагнул мужчина. Несмотря на молодость, ему вряд ли было много больше тридцати, он был весьма тучен. Но вряд ли его тучность говорила о здоровье. Оливковая кожа мужчины была бледна, а в глазах прочно поселились страх и отчаяние.

– Абхай?! – обрадовалась Анжелика, которой довелось увидеть в полиции фотографию разыскиваемого преступника. – Вы все-таки тут! Мы нашли вас!

Но ее радость была неполной. Следом за Абхаем в комнату вошла женщина – высокая, худая и темноволосая. И ее тоже Анжелика узнала. Главным образом по самому выдающемуся предмету, коим эта женщина обладала, по ее носу.

– Госпожа Саркисян! Вы живы! Вас ищут ваши братья!

Саркисян вздрогнула.

– Какое им дело, где я?

– Они узнали, что вы полетели в гости к своему жениху, и вознамерились помешать вашей встрече. Даже жиголо наняли, чтобы тот перехватил вас по дороге к вашему археологу.

Саркисян нахмурилась.

– Вот видишь, – повернулась она к Абхаю. – Я же тебе говорила, всему виной мои братья. Это их рук дело!

И однако же, в ее голосе вместе с гневом прозвучало и явное облегчение.

– Ну, теперь я с ними разберусь! Я долго терпела их контроль, но больше не стану! Деньги и фирму отец разделил между нами троими поровну. Что я, что братья – мы все имеем равный пакет акций. Я вернусь и велю братьям, чтобы они оставили тебя в покое, а иначе я продам свои акции нашим конкурентам. Если они хотят войны, то они ее получат! Но они трусы! Они не захотят воевать. Они пойдут на уступки, вот увидишь.

Анжела Саркисян улыбнулась своему жениху. Она явно стремилась уговорить своего возлюбленного не волноваться и повеселеть, но Абхай не торопился радоваться.

– Не думаю, дорогая, что твоим братьям под силу устроить на меня настоящую охоту в чужой для них стране. Нет, дело тут в куда более могущественном враге, чем они.

– Вы говорите о господине Раджеше? – спросила у него Анжелика. – Вы его имеете в виду?

Абхай устремил на девушку внимательный взгляд. Он явно колебался, не зная, доверять ей или же не стоит. Но так как Абхай был загнан в буквальном смысле этого слова в ловушку, выбирать ему не приходилось.

– Не знаю, кто вы такая и откуда узнали про меня, – сказал он, – но я с удовольствием выслушаю вашу историю за ужином.

– И уж поверьте, мне есть что вам рассказать, – заверила его девушка.

– Наверное, вы оба здорово проголодались, пока карабкались сюда снизу?

Да, от еды друзья не смогли отказаться. И хотя ужин был крайне скуден, чашка риса с жидкой подливкой из каких-то растений, никто не жаловался. После ужина монах налил всем из помятого алюминиевого чайника ароматный настой, поданный в половинках кокоса. Даже чашек в этом храме не было. Да и сам чай мало был похож на чай. Это был сбор трав и ягод, которые все вместе давали ощущение бодрости тела и ясности мысли.

После ужина монахи тактично оставили своих гостей одних, понимая, что им предстоит многое обсудить.

– Они не кажутся дружелюбными.

– И их трудно винить в этом. Когда-то они служили в большом храме внизу, но потом верхняя его часть, не скрытая под землей, подверглась разграблению. Это было еще во времена английской колонизации. Тогда многие храмы закрывались, и несколько здешних деревень, население которых ходило в тот храм, чтобы молиться богине, было уничтожено англичанами.

– Почему?

– Дело в том, что жители этих деревень дали отпор англичанам и те устроили что-то вроде показательной казни. Сожгли несколько деревень, разграбили храм. Мужчин расстреляли, женщин и детей перевезли в другое место. По дороге многие умерли, а выжившие вернулись в здешние края лишь спустя много лет.

– Странно. А мне казалось, что хозяева этих мест – предки господина Раджеша – были настроены к англичанам вполне лояльно.

– Жители деревень приняли страшную смерть от рук англичан. И во главе карательного отряда стоял один из предков нашего уважаемого господина Раджеша. У людей короткая память, а вот монахи хорошо помнят, кто прогнал их с насиженного места, кто уничтожил их храм и кто позволил англичанам надругаться над святынями.

– Значит, эти монахи?..

– Потомки тех, кто укрылся в этом храме после прихода англичан.

– Но сейчас времена изменились. Храм внизу скоро будет готов к открытию.

– Времена изменились, люди остались прежними. Лицемерные предки господина Раджеша на словах ратовали за свободную Индию, но расстреливали тех, кто осмеливался поднять голову против английского гнета. А сам господин Раджеш на всех углах кричит о возвращении Индии ее исторических и культурных ценностей, поиском которых он активно занимается, но на деле все эти ценности оседают в его собственной коллекции.

– Что?

Анжелика была готова услышать любую версию, но только не эту.

– Господин Раджеш – вор! – горько произнес Абхай. – И у меня есть тому доказательство. Вот оно!

И с этими словами он выхватил откуда-то из-под коврика, на котором сидел, огромный нож. Взметнулась узорчатая сталь клинка, тускло сверкнули на рукояти золото и драгоценные камни. Анжелика судорожно вздохнула, уверенная, что пришел ее последний миг. Сейчас этот ненормальный накинется на них и порежет на лоскутки, на кусочки.

И в следующую секунду, как только эта мысль пришла ей в голову, она внезапно почувствовала на своих плечах чьи-то крепкие руки, а затем она ткнулась носом в земляной пол, прикрытая сверху чем-то тяжелым, но удивительно надежным.

Прошло несколько мгновений, но ничего не произошло, ни криков, ни шума.

– Прости, – глухо произнес Мартин минуту спустя, отпуская девушку и снова усаживаясь рядом с ней.

Анжелика тоже села, ошеломленно покачивая головой. Что это было? Вроде бы Абхай враждебности больше не проявлял. Сидел у стены, крутил с удрученным видом в руках оружие. Но Анжелика не могла до конца поверить, что Мартин кинулся к ней, чтобы закрыть собой от угрожающей опасности. Абхай и Анжела смотрели на них с удивлением.

– Вы чего, ребята? – спросил Абхай, оторвавшись от созерцания клинка, вид которого явно доставлял ему сущее мучение. – Что с вами?

– Ты выхватил эту штуку, я подумал, ты собираешься напасть.

Теперь Мартин выглядел смущенным. Его благородный порыв оказался совершенно ненужным. Он выставил себя на посмешище. Он избегал смотреть на Анжелику, но та и не думала смеяться. Напротив, она была поражена до глубины души. Мартин думал, что Абхай собирается ударить ее этим огромным тесаком, но все равно закрыл ее собственным телом. Безоружный, он не стал размышлять, что будет дальше, он просто закрыл ее собой, ничуть не сомневаясь, что последующий удар может оказаться смертельным для него самого.

Но Абхай не обратил внимания на такие тонкости. Его больше волновали собственные проблемы. Он смотрел на клинок, и его лицо мучительно кривилось. Лично Анжелика его страданий не понимала. Клинок был очень красив. Широкий, но с острым кончиком. Им можно было рубить, можно было колоть, а можно было и резать. Даже издалека было видно, что клинок остер.

– Чем ты недоволен? Что не так?

– Этот клинок – подделка, – произнес Абхай. – Очень хорошая подделка, надо отдать должное мастерам, работающим на господина Раджеша. Но я, наверное, единственный, кто держал настоящий клинок Дурги в своих руках, и я могу сказать, это не он.

– Ты уверен?

– На все сто процентов. Он очень похож, и золото в нем именно золото, и драгоценные камни подлинные, и обработаны они по технологии многотысячелетней давности. Но вот сталь… Мастерам, которые тысячи лет назад ковали этот клинок, были известны свои секреты. Нынешние оружейники тоже куют неплохую сталь, я знаю многих, кто достиг определенного успеха, но это все же другой металл, он дает иной рисунок.

– Металл на этом клинке не выглядит новым.

– Конечно, его состарили искусственно. И если не знать, как выглядел настоящий клинок Дурги, то запросто можно принять подделку за оригинал. Но я-то видел тот клинок! Я любовался им много дней подряд. Я изучил каждую завитушку на его лезвии, каждый изгиб, каждую линию!

И Абхай принялся рассказывать. Подозрения у ученого возникли уже давно. Уже несколько месяцев как он сомневался относительно чистоплотности владельца здешних земель – господина Раджеша, который принимал активное участие в раскопках и частенько изменял своей обычной гордыне и наведывался в лагерь археологов, чтобы лично контролировать тот или иной участок работ.

– У него на раскопках имелись свои приспешники. Он всегда знал, когда происходила знаменательная находка. От него было невозможно что-либо скрыть. Ну, то есть почти невозможно. Я уверен, этот человек одержим алчностью. Когда мы извлекали из земли очередной артефакт, он буквально трясся от вожделения. Он был похож на сумасшедшего юнца, который видит перед собой первую доступную ему женщину.

Конечно, сначала Абхай и думать не думал, что хозяин здешних земель опасный сумасшедший. Ученый с легким сердцем передавал ему все свои находки, искренне веря в то, что они попадут прямиком в музей, в отдел религии и артефактов в Дели. И что господин Раджеш искренне радуется тому, что народ Индии сможет любоваться предметами, составляющими гордость страны.

– И мне даже приходили из музея письма с благодарностями. Мне описывали, какое огромное научное и культурное значение имеют мои находки. Господин Раджеш неизменно выплачивал всем нам премии, он был очень щедр.

И именно эта щедрость в конце концов заставила Абхая задуматься. Господин Раджеш не получал с этих раскопок никакой личной выгоды. Напротив, он оплачивал труд археологов из собственного кармана. Да, потом он передавал найденные артефакты ученым, но неизменно подчеркивал при этом, что никоим образом на них не претендует.

– Но почему ты думаешь, что этот клинок подменил именно господин Раджеш? Это могли сделать и те же ученые, которые занимались его исследованием.

– Нет, не могли. Среди них нет чокнутых коллекционеров.

– Цена на такой предмет очень высока. Они могли просто перепродать его, при чем тут коллекционирование?

– Постойте, я вам сейчас все расскажу, и вы поймете, что никто другой, кроме Раджеша, не мог заниматься подменой древних артефактов на более дешевые подделки.

Неясные подозрения, которые поселились в голове у Абхая, не имели под собой никаких реальных фактов, просто ощущения, которые невозможно было ничем подкрепить.

– Но пару месяцев назад или уже чуть больше я оказался в доме господина Раджеша. Меня позвали, чтобы я взглянул на одну вещь, которую он сумел вытребовать у английской короны. Не знаю, какие пружины ему пришлось нажать, на какие дипломатические уступки пойти, но этот артефакт вернулся на родину.

Это была прекрасная статуя танцующего Шивы, отлитая из чистого серебра и украшенная такой прекрасной чеканкой, какую только возможно себе вообразить.

– Голубая кожа была сделана из бирюзы, уложенной причудливыми узорами. Я сразу же понял, что эта статуя стояла в одном из главных храмов, возможно, даже была в царском дворце. Я очень внимательно осматривал ее, пытаясь найти изъян или огрех. Времени на это требовалось много, статуя была высотой почти два метра. Так что господин Раджеш, присутствующий при осмотре, на какое-то время был вынужден отлучиться и оставить меня одного.

И надо же такому случиться, что как раз в этот момент Абхаю пришло в голову, что надо простукать статую. Возможно, она не цельнолитая, а дутая. Если же внутри металл, то надо установить, какой именно. Может быть, там что-то иное, а не серебро.

– В поисках чего-то подходящего я полез в один из шкафов. И каково же было мое изумление, когда я обнаружил там стеклянную витрину, а в ней многочисленные артефакты трех– и даже пятитысячелетней давности. Их там было сотни. Но не меньше десяти из них я собственными руками очистил от песка и прилипшей к ним земли.

Абхай стоял словно громом пораженный. Он не верил своим глазам. Все те сокровища, которые он отправил в музей, находились тут! Они были надежно отделены от мира тяжелыми резными ставнями. Абхай увидел их по чистой случайности. Оплошность господина Раджеша, в упоении от нового приобретения забывшего запереть витрину со своей коллекцией, стала причиной того, что археолог совершенно потерял сон, аппетит и покой.

– Я не знал, как мне поступить. С одной стороны, я должен был донести на господина Раджеша, а с другой – понимал, что мне никто не поверит. Такой уважаемый член общества, меценат, благодетель, и вдруг вор? Да меня просто отправили бы в сумасшедший дом, и это было бы еще мягким наказанием. Меня могли просто растерзать. Популярность господина Раджеша в научных кругах невероятно велика, а между тем он отправлял в музей подделки, пусть и высококлассные, а подлинные артефакты оставлял себе.

– Но неужели невозможно определить, подлинная это вещь или же новодел?

– Конечно, способы есть, и их десятки, но на каждый замок найдется своя отмычка. На господина Раджеша работают настоящие кудесники. Господину Раджешу есть из чего выбирать. Эти мастера имеют перед глазами оригинал и делают такие точные копии, что никто не мог определить их точного возраста.

– А что же с ножом Кали-Дурги?

– Да, – спохватился Абхай, – что касается этого артефакта, то, когда мы извлекли его из земли, я уже был предупрежден. Я сфотографировал этот клинок, постаравшись, чтобы фотографии получились с максимальным разрешением. И все же я надеялся, что когда в следующий раз увижу этот клинок, это будет именно он, а не его новенькая копия.

И когда Абхай получил из музея очередное письмо, полное благодарностей и пожеланий успеха в его трудах, он понял, пора расставить все точки.

– Я отправился в Дели, пришел к сотрудникам музея, которых знал лично или по переписке. Я был уверен, что они встретят меня приветливо.

Абхай не ошибся. Сотрудники буквально осыпали его похвалами и комплиментами. И когда Абхай попросил еще раз взглянуть на клинок Дурги, тут же ему это разрешили.

– У них и тени сомнения не возникло, когда они вытаскивали клинок, поэтому я уверен, они не знали, что в их руках находится подделка.

– И что было дальше?

– Когда я увидел этот нож, у меня в голове все вновь помутилось. Это был не тот нож! Это была подделка! И я ощутил такое бешенство, какого еще никогда в жизни не знал.

– И что ты сделал?

– Сделал? А что я мог сделать? Я ушел из музея, проклиная тот день и час, когда стал работать на этого предателя страны и обманщика простого народа.

– И ты не крал клинок Дурги?

– Крал? Да как бы я его украл? В музее полно разных сигнализаций, охрана… нет, конечно!

– Как же он к тебе попал?

– А вот это уже другая история.

После того как Абхай ушел из отдела священных артефактов в полном разброде чувств и эмоций, на раскопки он уже не вернулся.

– Просто не знал, что сказать всем этим людям, ведь они мне доверяли, а я, выходит, их обманул.

– И вовсе не ты их обманул. Этот Раджеш виноват.

– Нет, все равно моя вина тоже есть. Я должен был раскусить его раньше, должен был понять его план, а я хлопал ушами, велся на лесть, покупался на подарки! Я был так глуп! Нет, не глуп, легкомыслен! И ведь я все время думал: с чего вдруг Раджешу дарить нам подарки? Мы делаем свою работу, он свою, в итоге все мы выполняем свой долг перед нашей бедной родиной, ничего личного.

– Но все же что ты предпринял, уйдя из музея?

– Я поехал в одно место, не монастырь, но нечто в этом роде.

– В ашрам отца Ауро?

– Да, – ответил Абхай, в голосе которого слышалось удивление. – Откуда вы знаете?

– И ты прожил там около месяца, велев всем называть тебя Хатхи?

– Мне не хотелось называть свое настоящее имя. Я понимал, что Раджеш знает, что я обо всем догадался, он будет меня искать. Мое поведение в музее, где я не смог сдержать своих чувств, должно было открыть ему глаза. А уж после того, как я не вернулся на раскопки, сомнений на мой счет у старого мошенника не должно было остаться вовсе.

– И что случилось потом? Почему ты уехал из ашрама? Или, правильней сказать, убежал?

– Я должен был встретить мою невесту, она прилетела в страну двумя днями раньше, но я не мог к ней подойти. Высматривал, нету ли за ней слежки.

И Абхай кивнул в сторону замершей Анжелы Саркисян. Увидев, что на нее наконец обратили внимание, девушка оживилась.

– Абхай – такой лапочка. У него столько проблем, а он мне о них ничего не рассказывал. Я прилетела, даже не зная, что тут творится. Абхай, бедняжка, не смог меня даже встретить в аэропорту. Лишь позвонил по телефону, сказал, что потом все мне объяснит и чтобы я из аэропорта немедленно ехала в одну гостиницу, где он забронировал для меня номер и где меня никто не знает.

– Анжела была так расстроена, но послушалась. Она всегда меня слушается.

– И мне пришлось пару дней пожить в одной маленькой гостинице, пока мы не убедились, что все чисто и за мной не следят! Ничего страшного, было скучновато, но зато я прекрасно выспалась и отдохнула после перелета.

Значит, пока у Анжелики был бурный роман с Димой, а потом она парилась в камере и на допросах, Анжела приятно проводила время в тишине маленькой гостиницы.

– И потом Абхай наконец-то утром появился у меня в номере, – продолжала рассказывать Анжела, – и отвез меня в это прекрасное уединенное место! Он был очень испуган, но не забыл про меня! У кого еще есть такой верный и преданный жених!

Анжела была явно влюблена. Впрочем, и Абхай смотрел на нее с большой теплотой. Возможно, все бы у этих двоих получилось наилучшим образом, а Анжелика с Мартином узнали бы продолжение истории беглого археолога, да только в дело вмешалась подлость человеческая.

Как раз в ту минуту, когда Абхай открыл рот, чтобы рассказать, что с ним было дальше, в ворота храма раздался громкий стук.

Глава 13

Этот неожиданный звук заставил всех четверых боязливо вздрогнуть. Из дома выскочили монахи, явно удивленные не меньше своих гостей. Они переглядывались с такими встревоженными лицами, что всем было ясно: чужаки за стенами храма такая же новость для них, как и для четверки гостей.

– Кто там может быть?

– Не знаю. Но сдается мне, такой поздний ночной визит не к добру.

И словно в подтверждение этих слов, из-за каменной ограды раздался чей-то голос.

– Приказывают открыть ворота, – прошептал Абхай. – Говорят, что храм окружен со всех сторон, сопротивление бесполезно.

– Сопротивление? Но мы и не думали сопротивляться.

Одновременно все четверо уставились на ворота. Если стены, ограждающие храм от леса, были сложены из камня и могли простоять еще тысячу лет, то деревянные ворота давно нуждались в починке или даже полной замене. Они не выдержат натиска извне, в этом не было никакого сомнения. Все изъеденные жучком и гнилью, ворота, казалось, только и ждали удобного момента, чтобы свалиться.

– Если сейчас шандарахнут по этим створкам чем-нибудь тяжелым…

Мартин не успел договорить. В ту же минуту ворота содрогнулись от сильного удара. Анжела испуганно взвизгнула. Однако ворота в первый раз устояли. Но уже следующий удар совершенно снес с петель одну из створок, и в образовавшийся проем ринулись целые толпы каких-то людей. Десятки, нет, сотни крепких вооруженных людей!

Возможно, что их было существенно меньше, но даже десять взрослых мужчин в тесном дворике создавали эффект густой толпы.

– Откуда они тут все взялись?

Действительно, вопрос был по существу. Вряд ли все эти крепкие смуглолицые ребята просто так прогуливались поблизости. Что им было делать в горах, когда на много километров вокруг не имелось ни единого человеческого поселения, кроме палаточного городка археологов у раскопок храма у подножия горы?

Под натиском враждебной толпы Анжелика хотела опереться о руку Мартина, но ощутила рядом с собой лишь пустоту.

– Мартин, – оглянулась она. – Мартин… ты где?

Но позади нее не было никого, лишь двое испуганных монахов жались к стенам храма, словно ища в них успокоения и защиты. Анжелика обвела глазами двор и пристройки. Нет, Мартин исчез. Сбежал! Бросил их тут на растерзание этим людям! Чувство горечи наполнило девушку, ей показалось, что она вот-вот заплачет. Как Мартин мог столь подло поступить с ней? Почему даже не намекнул, что собирается слинять? Впрочем, у него на это просто не было времени. Он позаботился о своей шкуре, предоставив Анжелику своей судьбе.

«Ну и черт с ним! – решила Анжелика воинственно. – Баба с возу, кобыле легче. То есть не баба, но… не важно».

Важно было совсем другое. Кто все эти люди? И что им нужно от них четверых… верней, уже троих?

Впрочем, ответ на этот вопрос Анжелика и Абхай с подругой скоро получили.

– Кто вы такие? – спросили девушки у главаря напавших на них разбойников.

– Мы служим хозяину этих земель – уважаемому господину Раджешу, и у нас есть приказ задержать всех, кто находится в этом храме.

– Все ясно, – фыркнул Абхай. – Шакал пронюхал, где мы прячемся.

– Это мы виноваты! – призналась Анжелика, которая углядела в толпе вооруженных мужчин физиономию их шофера.

Шофер явно сознавал, что его поступок низок, и поэтому вперед не совался, держался поближе к двум мужчинам. Их Анжелика тоже видела внизу на раскопках, это были охранники, приставленные к раскопкам господином Раджешем. Не было сомнения в том, что шофер поделился с охранниками своими подозрениями, а те, в свою очередь, собрали этих людей и привели их сюда.

Шофер встретился глазами с Анжеликой, вздрогнул и тут же попытался скрыться за спинами остальных.

– Предатель! – крикнула ему Анжелика. – Иуда! За сколько ты нас продал?

Но этот вопрос потонул в гуле возбужденных голосов. Множество рук тянулось к Абхаю.

– За его голову назначена щедрая награда!

– Убийца!

– Злодей!

– Это он убил нашу маленькую Рани!

– Зарезал ее, как свинью на базаре!

– Убьем негодяя!

Но все голоса перекрыл голос одного из охранников.

– Всем ни с места! Преступник будет передан в руки закона! А закон в нашей местности – это господин Раджеш. Он верховный судья нашего округа, он сам решит судьбу злодея!

Толпа возбужденно загудела. Как поняла Анжелика, это были простые люди, слуги и охранники из дома господина Раджеша. И хотя, служа в его доме, они не смели выказывать свои чувства к тому или иному члену семьи, но Рани явно успела заронить в их простые сердца любовь к себе. И теперь, думая, что перед ними ее убийца, люди были готовы растерзать Абхая.

Однако двое охранников знали свое дело. Они оттеснили Абхая от остальных пленников, а затем под эскортом повели его прочь, не позволяя никому дотронуться до него. Вся ярость толпы вылилась на ни в чем не повинных женщин. Анжела и Анжелика испытали на себе, что значит оказаться не в том месте и не в то время. Серьезных травм им, конечно, не нанесли. Пара тумаков и вырванная прядь волос не в счет. Но злые выкрики, проклятия и полные ненависти глаза, которые окружали их в темноте, были страшны.

Так, подгоняемые тычками и пинками, они спустились с горы. Внизу их ждали три джипа. На первый, уже знакомый Анжелике, погрузили Абхая, и туда же сели торжествующие охранники. Во вторую машину посадили девушек и двоих слуг. А все прочие загрузились в последнюю машину.

В другой раз зрелище, как все эти крупные мужчины загружаются в маленькую машинку, доставило бы Анжелике несказанное удовольствие, но сейчас она была слишком подавлена предательством Мартина. Как он мог бросить ее одну на растерзание этим грязным и озлобленным мужланам? Они жаждут отомстить за смерть своей прекрасной Рани, которую, оказывается, в глубине души все тут очень любили. Да они запросто могут растерзать их троих!

И даже тот факт, что Мартин ничем бы не смог помочь ей, останься он рядом, не мог утешить Анжелику. Настоящий мужчина должен оставаться с женщиной до самого конца, поддерживать и оберегать ее. Но Мартин был не из того теста. Трус, негодяй и предатель!

Кипя от негодования и одновременно замирая от ужаса, Анжелика вглядывалась в ночную тьму, которая окружала их со всех сторон. Может быть, удастся подать сигнал бедствия Иванчуку? Но три джипа у лагеря археологов даже не задержались, пронеслись во тьме, только их и видели.

Анжелика слышала, как переговаривались между собой их конвоиры. Но о чем они говорят, понять не могла, поэтому строила самые страшные предположения. Ехали довольно долго, уже начало светать, когда их вынужденное путешествие подошло к концу.

Впереди показался большой старинный дом, и рот у Анжелики невольно распахнулся. Это строение даже нельзя было назвать домом, это был дворец, поистине царский дворец. До сих пор, наблюдая нищенскую жизнь индусов, Анжелика даже не представляла, в каких дворцах живет индийская знать. На фоне общей нищеты и убожества быта, когда девять десятых индийцев живут в жалких лачугах, моются в Ганге или под дождем и ходят в обносках, этот дворец буквально подавлял своим великолепием.

– О боже! – выдохнула Анжелика, не в силах сдержать своего невольного восхищения. – Как красиво!

В ослепительных утренних лучах дворец выглядел сказочно прекрасным. Один из конвоиров понял восклицание девушки и взглянул на нее без прежней неприязни.

– Это дом нашего господина.

– Господин Раджеш живет тут?

Конвоир молча кивнул. В его глазах светилось торжество. Видимо, работая на такого важного и богатого господина и его дом, он и самого себя считал не последней спицей в колесе.

Анжелика принялась рассматривать дворец. Будь она на месте Рани, ни за что не ушла бы из этого прекрасного дома. Белый мрамор, кажущийся ажурным от покрывающей его резьбы. Высокие башни, напоминающие то ли минареты, то ли пагоды. Крытая золотом крыша. Дворец восхищал, он был равен величием королевскому. Прекрасный парк, прозрачный водоем, облицованный мрамором, певчие птицы, гуляющие по изумрудному газону павлины…

Впрочем, уже через четверть часа, когда пленников вытащили из машин и пинками погнали к дому, Анжелика изменила свое мнение. Всех провели совсем не через парадные покои, им было велено спуститься по тесанной в камнях лестнице на нижний этаж. Он был наполовину вырыт, а наполовину вырублен в камне. Свет сюда проникал через совсем крохотные оконца, к тому же расположенные высоко под потолком.

– И что? Нас оставят здесь? – со страхом произнесла Анжела, оглядываясь по сторонам.

Анжелика силилась разглядеть подвал. Где же они оказались? По прошествии некоторого времени, когда глаза ее привыкли к сумраку, она поняла, что это была самая настоящая темница. Девушек запихнули в одну камеру, Абхая поместили в помещении напротив. Таким образом, они могли видеть друг друга, даже могли переговариваться, но их разделял широкий коридор, по которому, наверное, много веков назад прогуливался усатый тюремщик с толстой связкой ключей на поясе.

Сейчас почти все камеры были пусты, лишь из дальнего помещения доносились слабые стоны. Ощущая полное бессилие, Анжелика опустилась на охапку прелой соломы, от которой исходил гнилостный запах. Но все же это было лучше, чем устроиться на голом каменном полу.

В душе девушки разрасталось отчаяние. По всему видно, что этот старый Раджеш шутить с ними не намерен. И если верны слова Абхая, старик прочно встал на путь зла. Смерть внучки вряд ли сделала его мягче, тем более что он намерен обвинить в этой смерти Абхая.

– Все плохо! Да еще Мартин сбежал! Трус! Разве мужчины так поступают? Разве они бросают своих женщин в момент опасности?

Анжелика совсем упустила из виду, что женщиной Мартина она никак называться не может, и значит, нечего рассчитывать на его помощь. И все же она не могла не презирать Мартина за его трусость. Она бы никогда не оставила своего близкого в час беды, а этот сбежал, только пятки сверкнули.

– И ведь не догнали его, быстрый какой!

Анжела подсела к ней.

– Ты говоришь про Мартина?

– Да.

– Думаешь, ему удастся привести помощь?

Теперь бегство Мартина представилось Анжелике в совсем другом свете. Она с благодарностью взглянула на Анжелу, которая ответила ей серьезным умным взглядом. Пусть Анжела была совсем некрасива, но она определенно была умна, образованна и благородна.

– Наверное, я должна перед тобой извиниться. Из-за нас с Абхаем ты влипла в скверную историю.

– И ничего не из-за вас! Верней, не только из-за вас. Мне следовало внимательней смотреть за своим багажом, тогда и проблем бы не возникло!

– А что с твоим багажом? Например, я свой чемодан оставила в аэропорту, надеюсь, ничего с ним не случится.

– Оставила? Просто оставила?

– Нет, конечно, не просто. Я была очень расстроена тем, что Абхай не смог меня встретить. Он позвонил мне, когда я уже стояла в зале, где всех других прилетевших встречали с цветами. Вокруг меня женщины обнимались со своими любимыми, все были вместе, все смеялись. Одна я стояла, словно тополь на Плющихе. И вдруг звонок Абхая. Но по телефону он ничего толком мне не объяснил, я только поняла, что у него крупные неприятности. Абхай велел мне не задерживаться в аэропорту. Сказал, что мне надо немедленно ехать в гостиницу, но по дороге я должна убедиться, не следят ли за мной. Его нервозность передалась мне, я схватила сумку и совсем забыла про чемодан. До нарядов ли мне было!

– Но там ведь были и ценные вещи.

– Ноутбук, деньги, – принялась перечислять Анжела. – Приехав в гостиницу, конечно, я вспомнила про свой чемодан. Позвонила Абхаю, спросила, как мне быть. Но он строго-настрого запретил возвращаться в аэропорт. Так и остался мой чемодан в аэропорту.

– Не остался. Я его по ошибке взяла с транспортера. То есть не совсем я… но это уже не важно. В общем, твои вещи не пострадали.

– Рада это слышать, – склонила голову Анжела. – Но, честно говоря, теперь это волнует меня меньше всего. А ведь все началось с того, что мои братья…

Но договорить Анжела снова не успела. Наверху громыхнула дверь. Раздались быстрые шаги. И мгновение спустя в подземелье вбежал мальчишка, поспешно пшикающий направо и налево ароматическую эссенцию. В подземелье перестало вонять старой мочой и запахло розами и гвоздиками. Через секунду следом за мальчишкой появились еще двое слуг, расстилающие длинную ковровую дорожку под ногами того, кто следовал за ними. А еще двое слуг тащили огромный резной стул – настоящий трон с высокой спинкой, который и установили между камерами девушек и Абхая.

Широко раскрыв глаза, Анжелика смотрела на эти приготовления. Сердце у нее болезненно екнуло. Было ясно, что по ковровой дорожке в окружении аромата цветов к ним может спуститься только сам хозяин этого дома – господин Раджеш.

И вскоре появился он. Анжелика сразу же узнала его, это был тот самый старик, которого она видела сначала у Скунса, а потом в полиции и на фотографиях в газете.

Тяжело ступая и опираясь на свой неизменный посох, он уселся на высокий стул, и слуга тут же поспешно подсунул под его туфли и спину несколько подушек. Устроившись с максимальным комфортом, господин Раджеш поднял голову и посмотрел на Абхая. Тот молчал, вцепившись в решетку и глядя на старика с откровенной ненавистью.

Помолчав, господин Раджеш заговорил. Говорил он мало, сказал всего несколько фраз, а затем, поднявшись, все так же величественно отбыл прочь. Абхай что-то кричал ему вслед, но тычок палкой от одного из слуг, попавший в живот, заставил археолога болезненно охнуть и замолчать.

Лишь после ухода господина Раджеша и его свиты из подземелья Абхай обрел возможность говорить. Сначала он не хотел рассказывать, в чем заключалась речь хозяина, но подруги не сдавались, и мужчина в конце концов признался:

– Он сказал, что я жив лишь по одной простой причине – мои знания все еще нужны ему. Он сказал, что если я буду и дальше работать на него, то мне гарантируют жизнь. Однако вы обе должны будете остаться тут в качестве заложниц.

– И ты согласился?

– Конечно нет!

– Но почему?! – в отчаянии воскликнула Анжела, глядя на жениха сквозь слезы. – Оказавшись на свободе, ты мог бы бежать!

– Один? – ужаснулся Абхай. – Без тебя? Нет, это немыслимо! Я так и сказал этому гаду! Пока моя любимая будет находиться в темнице, я буду рядом с ней.

– Милый мой! – растроганно воскликнула Анжела. – Как же я люблю тебя!

Она протянула руку, Абхай протянул свою. И какое-то время они пожимали воздух, так как дотянуться друг до друга не могли даже кончиками пальцев.

Анжелика мрачно взирала на эту сцену. Ее-то небось никто не собирался поддерживать в эту минуту. Мартин удрал, собака этакая!

Однако, когда эйфория от поступка Абхая прошла, а голод и жажда, наоборот, подступили, все трое задумались не на шутку. Утро прошло, наступил полдень, а за ним и вечер, но ни еды, ни воды пленникам так и не принесли.

– Он задумал уморить нас голодом, – мрачно констатировала Анжела, когда крохотные окошки окончательно потемнели, а ни хлеба, ни воды у пленников так и не появилось.

И, взглянув на скрючившуюся в углу камеры Анжелику, девушку терзал голод, Саркисян решительно произнесла:

– Абхай, тебе придется извиниться перед этим человеком и принять его предложение.

– Но вы обе останетесь в темнице.

– По крайней мере у нас будет вода и надежда на спасение. Какая-нибудь пища, способная поддержать наши силы, и…

Она не договорила, потому что Анжелика внезапно встрепенулась и принялась шарить по своим карманам.

– Что ты ищешь?

– Сейчас, сейчас. У меня тут было… А! Вот оно!

И Анжелика радостно засмеялась – она нашла пакетик с двумя корешками шиюры, которые ей продала торговка на рынке. Казалось, это было сто лет назад, где-то в прошлой жизни, однако сейчас эти корешки в виде бабочки могли прийтись как нельзя кстати.

Разломив одну бабочку пополам, Анжелика дала своей подруге одно крылышко, а второе сунула себе в рот.

– Что это такое?

– Ешь, классная вещь.

Анжела пожала плечами.

– Выбирать-то не из чего, а тут какая-никакая, но все-таки пища.

Шиюра подействовала очень быстро. Муки голода стали ослабевать. Дрожь и слабость в конечностях стихли. Тело наполнилось силой и энергией. Убедившись, что шиюра – штука стоящая, Анжелика перекинула кусочек и Абхаю. Сожалела она лишь о том, что до дальней камеры, где днем слышались стоны, было слишком далеко. Тому пленнику шиюра пришлась бы как нельзя кстати.

Подкрепив свои силы, Анжела тем не менее вернулась к прежнему плану.

– Абхай, ты должен пойти на уступки этому человеку. Тогда у нас будет еда и питье, а сейчас у нас нету ни того, ни другого. Этих корешков нам надолго не хватит. Что хотел от тебя этот человек конкретно?

– Только чтобы я вернулся к раскопкам. Мы уже очень близки к следующему ярусу, и господин Раджеш надеется, что если там и не будет гробницы, то все равно следующий ярус порадует нас богатыми находками.

– Вот и вернись, – велела ему Анжела. – И при первой же возможности дай знать полиции о том, где мы находимся.

– Полиция тут не поможет. Пока они доедут, от вас уже и следа не останется. Не говоря уже о том, что вся полиция округа подкуплена злобным стариканом. Он купил тут всех! Газеты и телевидение давно у него в руках.

– Что там говорить, – подала голос и Анжелика, – он даже Интернет умудряется контролировать!

– Значит, надежды нет?

– Абхай, а что хотела узнать от тебя Рани?

Вопрос прозвучал неожиданно для археолога. Он даже вдрогнул.

– Фу! Что узнать? Когда?

– Когда приходила к тебе в ашрам. Верней, ее ведь привел Дима?

– Да, привел.

– А что она хотела?

– Да все то же. Спрашивала насчет моих раскопок, найденных артефактов и коллекции своего деда. Сказала, что он забивал дом старинной мебелью и прочим антиквариатом, сколько она себя помнит. Господин Раджеш помешан на древней славе своего рода. Считает, что те вещи, которые были куплены или изготовлены по заказу его предков и оплачены их золотом, должны находиться на своих местах в его дворце, родовом дворце их семьи.

– А деньги на содержание этого дома у него откуда?

– Полезные ископаемые в Индии еще кое-где встречаются. Пара истощившихся рудников, на которые господин Раджеш поставил новое оборудование и построил обогатительное предприятие, дают неплохую прибыль.

– Какой молодец.

– К тому же ткани, слоновая кость, полудрагоценные камни – этого всего в нашей стране до сих пор в избытке. И еще во владении господина Раджеша сеть процветающих отелей, клубов, магазинов и стоянок такси.

– Потрясающе.

– Есть у него и заповедник, который снабжает его древесиной ценных пород дерева: палисандр, красное и черное дерево, – продолжал перечислять Абхай, – но одновременно этот заповедник служит питомником для множества видов диких животных, каждое из которых оценивается в полновесной валюте. Зоопарки всего мира заинтересованы в том, чтобы приобрести здоровое дикое животное, которое поможет избежать вырождения в замкнутой среде.

Возмущение их пленителем у Анжелики постепенно переходило в восхищение.

– Еще господин Раджеш владеет газетой, местным телевизионным каналом, ну это вы уже знаете. Еще на него работают множество мелких мастерских, изготавливающих на заказ для арабских шейхов резную мебель и предметы интерьера. Так что деньги у него есть. И разветвленная сеть дилеров охотится на всех аукционах, приобретая предметы, вывезенные когда-то из Индии.

– И так было всегда?

– На памяти Рани – да.

– Но что хотела от тебя Рани? Откуда она вообще узнала, где тебя искать?

– Она увидела меня в обществе Димы. Узнала. Дима мне потом сказал, что она расспрашивала про меня очень настойчиво. Даже денег ему посулила за то, что он отвезет ее в ашрам.

Так вот от кого был тот телефонный звонок, настороживший Анжелику. Она правильно угадала, звонила женщина, и женщина молодая и красивая. Вот только интерес Рани к Диме был всего лишь деловым.

– А приехав в ашрам, – продолжал Абхай, – сразу же потребовала отвести ее ко мне.

– Но что именно она от тебя хотела?

– У нее возникли какие-то претензии к деду. Какие-то их внутренние терки, я не вдавался в подробности, а Рани не стала распространяться. Я только понял, что историю с подделываемым антиквариатом она собиралась использовать в своих целях. Думала, что под угрозой огласки ее дед пойдет на уступки.

– Значит, Рани в чем-то подозревала своего деда? В каком-то преступлении, не имеющем отношения к поддельному антиквариату?

– Я так ее и понял. Собственно говоря, именно поэтому она и ушла из этого богатого дома. Сказала, что тут повсюду пахнет смертью. Каждое новое приобретение деда оплачено не только золотом, но и кровью.

Посидев в подземелье и послушав чьи-то стоны, которые становились все слабей и слабей, а под закат и вовсе стихли, человек впал в забытье или вовсе умер, Анжелика была готова согласиться со словами Рани.

– В общем, девочка затеяла собственное расследование. Ко мне она пришла, уже хорошо осведомленная о том, чем занимается ее дед. От меня лишь требовалось подтвердить ее собственные подозрения.

– И ты их подтвердил?

– Да. Мы с Рани поговорили, она пообещала, что скоро с господином Раджешем будет покончено. Он заслуживает сурового наказания за свои преступления. Девочка была настроена очень решительно, и я подумал, что у нее, видимо, есть на то основания. Но потом…

– Что же произошло потом?

– Я… я не знаю, как все произошло, я спал. А проснувшись рано утром, увидел рядом с собой окровавленный нож Дурги. Тот самый, что видел в музее. Но там он был чистый, а тут в крови, и я держал его в своих руках.

Анжелика внимательно взглянула на Абхая.

– Думаю, что нож мне вложили в руку, пока я спал. Но увидев его, честно говоря, я струсил. И еще раньше мне показалось, что за Рани следят. Какой-то человек на машине двинулся за ней следом, когда я вышел ее проводить. В общем, так совпало, что мне все равно надо было уезжать. И после того, как я встретил Анжелу в ее гостинице и понял, что слежки нет, в ашрам я возвращаться не захотел.

– И куда же вы пошли?

– К брахманам, у которых вы нас и нашли.

– И они вас приняли?

– Да. У меня было что рассказать им. Они очень внимательно меня выслушали. Ведь те вещи, которые крал из храма и свозил в свой дом Раджеш, имели для жрецов куда более серьезное значение. Это были предметы культа, необходимые для совершения религиозных обрядов. Со многими из этих вещей связывались удивительные истории, чудеса и великие исцеления. Конечно, жрецы были заинтересованы вернуть себе эти вещи.

– Но у вас был только фальшивый клинок.

– Однако этот клинок подтверждал правдивость моих слов. Он был изготовлен с древнего оригинала. Он почти его точная копия. Без оригинала невозможно было бы изготовить подделку. Я знал, что оригинал существует, и пообещал брахманам вернуть похищенное у них имущество. Но мне была нужна помощь.

Видимо, монахи тоже это понимали, потому что согласились принять опального археолога и его подругу.

– Мы прожили при храме несколько дней. Были уверены, что нам не грозит никакая опасность. В храм никто не приходил, а если кто-то и появлялся, то мы прятались от посторонних людей. А потом пришли вы. А следом за вами явились слуги Раджеша.

В устах Абхая это прозвучало упреком.

– Надо было сразу же идти в полицию, а не прятаться высоко в горах! Надо было бороться, доказывать свою невиновность, а ты скрылся, значит, в глазах всех подтвердил свою виновность.

– Я испугался! Не каждый день просыпаешься с окровавленным ножом в руках. На какую-то страшную минуту я даже подумал: а что, если я действительно совершил убийство? Что, если я безумен? Но потом я понял, что меня хотят подставить. Вечером в баре меня опоили какой-то дрянью, от которой я вырубился на всю ночь, а потом подсунули окровавленный нож. Если бы я пошел в полицию, меня бы тут же арестовали. Этот нож появился у меня в руке не сам по себе. Тот, кто мне его вложил, точно знал, что хочет свалить на меня свои преступления.

Анжелика тоже была уверена, что именно этим ножом убили Диму. Убили, а потом вложили орудие убийства в руку спящего Абхая. Но это значит, что в ашраме отца Ауро у господина Раджеша есть свои люди, это они попытались подставить археолога. Абхаю очень повезло, что он вовремя унес ноги. Успел удрать до того, как в ашрам пожаловала полиция по его душу. А так бы его взяли тепленьким, другого преступника и искать бы не пришлось.

Но это что касается убийства Димы. А Рани? Клинок Дурги уже был у Абхая, когда убили Рани. Значит, либо преступник – это Абхай, либо настоящий убийца воспользовался другим клинком… точь-в-точь похожим на первый.

– Рани убили настоящим клинком Дурги! – ахнула Анжелика. – Вот в чем дело!

– А клинок-то находился в коллекции господина Раджеша.

– Значит, убийца либо он сам, либо кто-то из его людей. Раджеш доверил ему клинок Дурги и…

Но в любом случае руку убийцы направлял господин Раджеш. Он убил свою внучку, пусть даже и чужими руками. А теперь он намеревался избавиться и от девушек, которые были опасными свидетельницами, и от Абхая. Архитектор вообще слишком много знал о тайнах Раджеша, да еще осмелился выступить с открытой критикой. Такое не понравилось бы никому, что уж говорить про деспотичного старика, привыкшего ко всеобщему послушанию и покорности.

– Просто ужасная история.

– Как жалко Диму и Рани!

– А господин Раджеш просто отвратителен!

– Он нас прикончит, тут сомневаться нечего.

И все затихли, обдумывая ситуацию. И чем больше думали, тем страшней она им казалась.

– Мои братья тоже хороши, – неожиданно вступила в беседу Анжела Саркисян. – Жадные сволочи!

Девушка явно стремилась разрядить обстановку, отвлечь своего жениха и Анжелику от грустных мыслей и поэтому начала рассказывать о себе:

– Отец оставил нам троим деньги поровну. И бизнес он тоже разделил на три части. Но братья с самого первого дня поставили себя так, будто они главные, а я должна во всем их слушаться и подчиняться.

До поры до времени Анжелу не слишком тяготило подобное положение вещей. Братья не стесняли ее в деньгах, свою долю доходов от бизнеса Анжела получала.

– Но когда я познакомилась с Абхаем, у нас возникла идея – начать собственные поиски. Тогда Абхай не был бы зависим ни от каких Раджешев. Но для финансирования подобных раскопок нужна немалая сумма. Я решила, что могу забрать свои деньги из бизнеса. Но когда я сказала о своем намерении братьям, тут началось такое!.. Они запретили мне встречаться с Абхаем. Он уехал, а я осталась.

– Почему же вы не уехали вместе?

– В таких делах мужчина должен делать первый шаг.

И Анжела кинула в сторону жениха выразительный взгляд.

– Но куда я мог тебя пригласить? – воскликнул тот. – У меня даже собственного дома не было! К родителям я вернуться не мог. Полюбив тебя, я отказался от невесты, которую они для меня сговорили. Мне тоже пришлось пережить нелегкое время. Родители не хотели меня видеть. Отец прямо заявил, что, пока я не женюсь на той девушке, он меня знать не знает. Экспедиции и раскопки стали моим домом. Я жил в палатке, не мог же я пригласить тебя туда же?

– А почему нет? Я согласна была бы жить с тобой и в палатке.

– Но, Анжела… ты достойна лучшего.

– Не тебе решать, чего я достойна, а чего нет. Всю свою жизнь за меня решали мой отец и братья. А теперь ты будешь?

Анжела была вся в слезах. И хотя Анжелике казалось, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений, она невольно увлеклась чужими страданиями. Но, слушая слова любви, которыми страстно обменивались Абхай со своей невестой, Анжелика все острей чувствовала собственное одиночество. Пожалуй, впервые в жизни она пожалела, что с ней рядом нету мужчины. И не какого-либо абстрактного мужчины, а именно Мартина.

Как жаль, что он оказался всего лишь ничтожным трусом!

Глава 14

Давно уже успокоилось все вокруг. Замолчали счастливые и объяснившиеся наконец друг с другом Абхай с Анжелой. Пара поклялась в вечной преданности, и Абхай заявил, что если им всем посчастливится выжить, то первое, что они сделают, оказавшись на свободе, – поженятся.

– Какой я был дурак, что раньше не предложил тебе стать моей женой.

Перед лицом близкой смерти все прочие чувства казались мелкими и незначительными. Абхай и Анжела так и заснули, мечтая о том счастливом дне, когда они смогут быть вместе и никто уже не сумеет разлучить их.

– Мои родители будут вынуждены признать мой выбор, – твердил Абхай, явно стараясь отвлечь любимую от мыслей о смерти. – И даже если они никогда меня не простят, я все равно поступлю так, как мне велит сердце, а не сыновний долг.

– И я скажу братьям, если они меня любят, пусть признают как равную себе. Они женились на тех девушках, которых выбрали сами. Я молчала, хотя и не одобряла их выбора. Теперь пришел их черед стиснуть зубы и полюбить тебя.

Анжелике было отрадно наблюдать, как эти двое, еще недавно находившиеся в шорах условностей и предрассудков своих семей, перед лицом неминуемой смерти сбросили их и радовались искреннему и чистому чувству, которое досталось им в дар. У самой Анжелики не было даже такого утешения. Наверное, потому тюремное заключение ей было переносить вдвойне тягостно, и заснуть так быстро, как счастливые жених с невестой, у нее не получилось.

Она лежала, считала трещинки на потолке и думала о том, до чего же все скверно вышло. Выручила, называется, Клавдию Михайловну! Помогла начальнице! Хотела оказаться на хорошем счету у начальства. Теперь уж все, не придется Анжелике занять кресло руководителя отдела, сгинет она в этом мрачном подземелье, только косточки от нее и останутся.

Внезапно Анжелика услышала над головой какой-то шум. Она подняла глаза, и ей показалось, что в одном из узких окошек под потолком, через которые лился лунный свет, что-то мелькнуло. Камеры тут находились в два ряда, и в одном ряду были отделены одна от другой лишь решетками. Да, решетки были толстые, вмурованные в каменный пол прочно и надежно, но все же решетка – это вам не глухая стена. И даже самая частая из них позволяет видеть, что делается в соседнем помещении.

И Анжелика была убеждена, кто-то светит с улицы фонариком в камеры. Вот снова мелькнула вспышка, на этот раз совсем рядом.

– Свет! Там свет! – воскликнула Анжелика, но тут же зажала себе рот.

Если это спасение, то нельзя привлекать к себе внимания. Анжелика сомневалась, что их хозяин поставил в подземелье камеры слежения, но лучше не рисковать. Поблизости могут быть стражники. Впрочем, вполне вероятно, что это никакое не спасение, а всего лишь охрана светит с улицы в камеры, ленясь спуститься в подземелье, но желая убедиться, что все пленники по-прежнему находятся на своих местах. Поэтому Анжелика молча ждала, когда дойдет очередь и до ее окошка.

Соседняя камера. Ага, вот сейчас…

– Анжелика, – услышала она шепот. – Анжелика!

Голос принадлежал Мартину, и в первый момент Анжелика готова была подпрыгнуть до потолка от радости, что он тут, что он ее не бросил. Но уже в следующую секунду страх одолел ее. А что, если Мартина сейчас схватят? Он же погибнет! Нет, пусть бежит, пусть прячется!

– Беги, – прошептала Анжелика одними губами. – Беги…

– Анжелика, вы тут все трое? – снова послышался настойчивый голос Мартина. – Прошу, ответьте мне!

– Да, – произнесла девушка вполголоса. – Мы с Анжелой тут, а Абхай в камере напротив.

– Вы можете ходить?

– Пока да. Нам не дали ни еды, ни воды, но у меня была шиюра, и, думаю, мы еще сможем стоять на ногах.

– Замечательно. Тогда я протяну вам веревку, хватайтесь за нее.

Анжелика на ощупь нашла сброшенный лохматый канатик и подняла его конец. Она хотела спросить, зачем ей веревка, ведь она все равно не протиснется через крохотное окошко под потолком, но Мартин пресек все ее расспросы.

– Разговаривать будем потом! Веревку взяла?

– Взяла.

– Замечательно, разбуди Анжелу.

Анжела уже проснулась и теперь изумленно таращилась на потолок, откуда слышался голос.

– Анжела не спит.

– Протяните конец веревки Абхаю. Он должен привязать ее к своей решетке. Его камера находится через проход?

– Да.

– Действуйте. У вас есть пять минут, потом начинаем.

Что начинаем? И кто начинает? Но лицо Мартина уже исчезло из окошка под потолком, и в подземелье снова стало темно и страшно.

На то, чтобы разбудить Абхая, ушло почти все время, отведенное Мартином. Да у них бы ничего не получилось, если бы Анжела не догадалась посвистеть. Это нехитрое действие разбудило Абхая, он перестал храпеть и пожелал узнать, что же случилось.

Еще несколько драгоценных секунд понадобилось на то, чтобы втолковать Абхаю, что от него требуется. Со сна археолог удивительно туго соображал.

– Что привязать? Куда?

– Веревку! К решетке!

– Зачем?

– Привязывай, некогда объяснять.

– Нет, не буду, – упирался Абхай. – Объясните, что снова случилось, пока я спал?

– Нас сейчас будут спасать!

– О! Это дело другое!

И Абхай быстро привязал веревку, куда требовалось. Почти сразу за этим возле окошка появился Мартин.

– Ну что? Веревка привязана?

– Да.

– Девочки, отойдите от решетки подальше. А лучше забейтесь в самый угол. Через минуту тут такое начнется…

И без дальнейших объяснений Мартин снова исчез, а девушки поспешили выполнить его новый приказ. Они шмыгнули в дальний угол своей камеры и замерли там. Сердца у них стучали быстро-быстро, они с нетерпением ждали, что же произойдет через минуту.

Внезапно в отдалении что-то грохнуло, земля содрогнулась, и даже подземелье осветилось взрывом. Затем прогремел взрыв еще и еще. Серия взрывов происходила чуть в отдалении от дворца господина Раджеша, за его оградой, но в доме тут же поднялась кутерьма. Охранники и слуги проснулись, забегали, закричали.

– В такой суматохе можно было бы убежать нам всем!

И стоило Анжелике это сказать, как во дворе тоже раздался взрыв, а потом сильно запахло дымом.

– Ух ты! – восхищенно прошептала Анжелика, будучи уверена, что все происходящее не иначе как салютом в их честь не назовешь. – Мы прорвемся!

Анжелика оказалась права. Внезапно последовал еще один сильный взрыв. На этот раз он прозвучал совсем рядом. Верхняя часть стены обрушилась с диким грохотом. Наверху образовался проем. А девушки были вынуждены закрыть лица руками, чтобы не задохнуться от поднявшейся пыли. Когда пыль немного улеглась, кашляя и хмурясь, они все же смогли разглядеть, что под потолком образовалось внушительное отверстие, через которое можно было бы бежать. Вот только стены в темнице были слишком высоки, до дыры еще предстояло каким-то образом дотянуться.

Но и это было еще не все. Привязанный канат перестал валяться на полу безвольной кишкой, он туго натянулся, и с сильным скрежетом решетчатая дверь камеры Абхая начала гнуться, следуя за натягивающей канат силой. Какое-то мгновение канат вибрировал, словно туго натянутая струна.

– Только бы не лопнул! Только бы не лопнул!

Но первой не выдержала дверь. Все-таки она тоже была старой, как и все это подземелье. С визгом она сорвалась с петель и выбила вторую дверь – уже камеры девушек.

Теперь все трое пленников собрались вместе. Внезапно они увидели, как из провала в стене к ним спускается Мартин. Секунда, и он уже рядом с ними. Обняв всех троих, он строго произнес:

– Поспешим!

– Но разве нам не туда? – ткнула Анжела пальцем в дыру под потолком.

Мартин покачал головой.

– Пусть думают, что вы вскарабкались по этой веревке и убежали.

– А куда пойдем мы?

– Вон туда.

И Мартин указал на противоположную часть подземелья.

– Я изучил план этого дома. Там должна быть дверь, ведущая на верхние этажи и в жилые помещения.

– Откуда ты знаешь?

– Говорю же, я изучил план и…

– А план ты где взял?

– Один хороший человек дал. Как я его нашел – это уже другой разговор. Но сразу же скажу, нам повезло. В этом штате полно недовольных политикой вашего хозяина, и сейчас мы пойдем к нему, в его личные покои.

– А… А зачем нам в жилые помещения?

Лично Анжелика мечтала очутиться от этого дома как можно дальше. Если сперва она испытывала восхищение, смешанное с ужасом, то теперь восхищение совершенно улетучилось, остался один ужас. Остальные, судя по их лицам, мечтали о том же самом. Но Мартин держался твердо.

– Пошли, – велел он им и сам первым двинулся в том же направлении.

Анжелика тут же пошла за ним. Абхай с Анжелой колебались ровно две секунды. А затем они также присоединились к Мартину, оставаться одним было еще страшней.

– А что нам нужно там… наверху?

– Сам господин Раджеш, конечно, – почти весело отозвался Мартин. – Что же еще?

– А… он нам зачем?

– Еще не знаю. Но думаю, что пригодится.

Мартин выглядел удивительно безмятежным для человека, который только что штурмовал чужой дом, проник в подземелье и совершил ряд террористических актов.

– Думаю, что погоня будет снаряжена за нами отменная, – с удовлетворением произнес он. – И полиция еще подключится. Так что побеседовать по душам с господином Раджешем нам нужно прямо сейчас. Потом за наши головы будет объявлена награда, и мы очень недолго сможем скрываться в этой чудной стране.

Анжелика смотрела на своего соседа и не узнавала его. Лицо его было безмятежным, но на скулах ходили желваки. Мартин был явно очень зол.

– Мартин, а все эти взрывы… Это твоих рук дело?

– Взрывы? Да это обычные шутихи. Ну, добавил в них немного одного порошка. А хорошо они дымили, правда? И грохот отменный получился. Эти олухи поддались на уловку, всем табуном кинулись за ограду, проверять, кто там штурмует дворец их обожаемого хозяина. А там и нет никого!

– Так ты что… все это провернул в одиночку? – поразилась Анжелика.

– А зачем нам лишние свидетели? К тому же господин Раджеш слишком уж полагается на свою значительность, чтобы нанять настоящих профессионалов. А возможно, он все свои деньги тратит на покупку сокровищ, на стоящую охрану средств уже не хватает. Все, кто на него работает, обычные ребята, в лучшем случае окончившие двухмесячные курсы охранников и получившие лицензию на ношение оружия. По стоящей мишени они еще худо-бедно попадут, но на большее не способны. Я столкнулся с некоторыми из них, справиться с ними оказалось не сложней, чем с котенком.

Пока Мартин, давая пояснения, возился на том месте, где, как он считал, находилась дверь в жилые помещения, Анжелика заметила в последней камере на полу что-то темное.

– Абхай, сбей замок на этой клетке, – попросила она.

После нескольких ударов тяжелым камнем, подобранным на месте взрыва, Абхай справился с замком, и Анжелика проворно открыла дверь клетки, из которой весь день доносились стоны. Она не знала, чем провинился перед господином Раджешем лежащий тут мужчина, но девушка не сомневалась, враг Раджеша – их друг!

– Вставайте! – тормошила она беднягу, услышав под мощной грудной клеткой ритмичные удары сердца. – Очнитесь! Уходите! Вы свободны!

Наконец мужчина пришел в себя. Один глаз и вся правая половина лица у него превратились в сплошной синяк, но второй глаз смотрел пристально и живо. Анжелика сунула ему в рот последний кусочек шиюры, велев разжевать. Она видела, как силы возвращаются в тело этого человека. Светлеет и набирает краски его лицо, страдания и боль покидают его.

– Уходите! – делала пассы руками Анжелика. – Уходите, пока тут никого нет!

Но, к ее удивлению, мужчина хоть и встал на ноги, но не спешил убегать. Вместо этого он внимательно смотрел на своих спасителей, а затем, слегка пошатываясь, подошел к тому месту, где в отчаянии у глухой стены маялся Мартин. Тут он решительным движением отодвинул Мартина в сторону, легко нажал на какой-то камень в кладке, и стена, заскрипев, ушла в сторону.

После чего мужчина снова посмотрел на друзей.

– Раджеш? – спросил он.

– Да, мы его ищем.

– Я – Радж. Я – отведу, – коротко произнес мужчина.

И, видя, что они колеблются, добавил:

– Я в силах продолжать путь. Я покажу вам, где сейчас мой дядя.

– Дядя?

– Господин Раджеш – мой единокровный дядя, брат моего отца.

– И за что же ваш дядя так вас изувечил?

На лицо мужчины набежала тень.

– Это наше дело.

– Постойте, но если вы племянник Раджеша, вы должны были знать его внучку – Рани?

– Рани была моей невестой, – кивнул мужчина. – В апреле мы должны были пожениться. И если бы… если бы не то, что случилось, то после нашей свадьбы мы оба стали бы полноправными наследниками наших состояний. Но дядя, как обычно, все решил по-своему.

После этого мужчина отвернулся, вид у него, несмотря на увечья, был достаточно решительный. А по-русски он говорил превосходно. Видимо, получил образование где-то в России, куда традиционно любят отправлять своих сыновей и дочерей богатые или, во всяком случае, состоятельные индусы.

Но сейчас Радж не был расположен к разговорам, он жаждал мести. И вид у шагающего впереди них проводника был до крайности грозный. Запекшаяся кровь, взлохмаченные длинные волосы и дикий взгляд единственного целого глаза наводили на мысль о грядущем кровопролитии.

Они уже оказались на верхних этажах. Анжелика выглянула в окно во внутренний двор. Там явно велись какие-то реставрационные работы. Лежали мешки цемента, декоративная плитка, которой должны были отделать то ли сам двор, то ли внутренние стены дворца. Известь, веревки, а вот и строительная лебедка, с помощью которой Мартин вырвал двери их темницы.

Содрогнувшись от пережитого ею тогда страха, Анжелика обратила внимание на те помещения, где они находились теперь.

– Как тут роскошно! – невольно вырвался у нее возглас.

Полы всюду были застелены коврами. Вдоль стен стояли прекрасные статуи, вазы и другие произведения искусства. Стены и потолок покрывала искусная резьба. Друзья подбирались к обиталищу старого Раджеша.

По мере приближения к логову врага Радж становился все свирепее и свирепее. Теперь из его широкой груди вырывалось глухое рычание, и поэтому никто не удивился, когда господин Раджеш при виде озверевшего племянника вскрикнул и вскочил на ноги.

До этого старик стоял на коленях у мраморного возвышения, на котором были уложены целые ряды самых прекрасных цветов. Вокруг резного мрамора были расставлены бронзовые курильницы, от которых исходил ароматный дым. Друзья не сразу поняли, что это своего рода катафалк, на котором уложено тело Рани. Вся горькая правда дошла до них в тот момент, когда Радж взревел и кинулся на старика, явно собираясь задушить того.

– Надо их разнять!

Но пальцы раненого пленника впились в горло старика с такой силой, что разжать их никак не удавалось. Раджеш уже синел и хрипел в руках своего родственника, когда Мартину пришлось пойти на крайнюю меру. Он схватил одну из курильниц и, не обращая внимания на рассыпавшиеся угли, ударил по голове Раджа. Тот немедленно обмяк, а его дядя обрел возможность нормально дышать.

И что бы вы думали? Он был благодарен Мартину за свое спасение от неминуемой гибели? Ничуть не бывало. Этот гнусный старикан и тут продемонстрировал неблагодарность. Он открыл рот и позвал на помощь. Даже без перевода друзьям было ясно, что он зовет стражу.

Долго ждать не пришлось. Далеко не все слуги отправились в погоню за пленными беглецами. Некоторые остались в доме и находились достаточно близко к покоям своего хозяина, чтобы примчаться на его зов в ту же минуту.

Первыми в комнату ворвались двое дюжих детин с копьями в руках.

– Спокойно, ребята! – воскликнул Мартин. – Копья – это вам не «калаши»!

Конечно, окажись у стражников знаменитые автоматы Калашникова, ситуация была бы без вариантов. Но тут любовь господина Раджеша ко всему старинному сыграла на руку его врагам. Копье, как ни мастерски с ним обращается его владелец, всего лишь копье. И Мартин с успехом нейтрализовал обоих стражников, огрев одного из них древком его же копья, а второго отправив в нокаут, швырнув об стену.

– Ого! – одобрительно выразил общее мнение Абхай. – А он – спец!

Анжелика смотрела на все происходящее, буквально открыв рот. Она никак не могла поверить в то, что милый, добрый и чуточку неуклюжий Мартин может оказаться таким смертельно опасным противником. Но худое тело мужчины сейчас превратилось в одну тугую пружину. Он прыгал, перекатывался и сражался со стражниками, и такое Анжелика видела только в кино.

Следующая тройка стражников вбежала в зал почти сразу за первыми, и на мгновение Анжелика испугалась. Но Абхай тоже вступил в схватку. И хотя его боевые навыки сильно уступали навыкам Мартина, на какое-то время он отвлек противника на себя и дал возможность Мартину закончить и эту стычку с перевесом в свою пользу.

– Пять ноль!

В это время Радж слабо пошевелился на полу. Он приходил в себя, его единственный глаз открылся и дико сверкнул:

– Хватайте дядю!

Он протянул руку, указывая куда-то в угол. Оказывается, воспользовавшись суматохой и тем, что сражающимся мужчинам было не до него, господин Раджеш собрался сбежать. Он уже почти достиг еще одной потайной двери, когда на него налетел его племянник. На этот раз тот не стал душить того, кого считал виновным в смерти Рани, он лишь ударил его кулаком в висок. И, когда тело Раджеша обмякло, скрутил его и свирепо уставился на Мартина и Абхая.

– Никто не отнимет его у меня! Я жизнь отдам, лишь бы забрать его с собой!

И такова была сила, прозвучавшая в этих словах, что Мартин с Абхаем отступили на два шага назад.

– Как тебе угодно. Неси его сам. Но нам надо уходить из этого дома.

С этим Радж был согласен. Он поудобнее перекинул своего дядю через плечо и бодро двинулся вперед. Силой этого человека можно было только восхититься. Или это действовал корешок шиюры? Сама Анжелика ощущала удивительную бодрость и свежесть, словно бы и не было бессонных ночей и тяжелых дней, заполненных беготней и расследованиями. Ни голода, ни жажды Анжелика также не испытывала, и это было удивительно.

Абхай с Анжелой, судя по всему, тоже чувствовали себя прекрасно. Но девушка не слишком-то обнадеживалась, корешки шиюры закончились, и пополнить запас сил, когда они истощатся, будет уже невозможно.

– Нам надо поскорей покинуть это место, оказаться в безопасности.

Мартин согласно кивнул.

– Отступаем.

Но Радж не нуждался в чьих-либо указаниях. Он первым двигался вперед, безошибочно ведя своих союзников к свободе.

– Я вырос в этом доме. У него нет от меня тайн.

Это было удачей – встретить Раджа. Без него у друзей не было бы шансов покинуть дом господина Раджеша, ни разу не столкнувшись со стражей, но Радж вывел их. И когда свежий утренний ветерок коснулся лиц пленников, они наконец-то поверили, что свободны!

Мартин привел всех к джипу, припаркованному возле дома какого-то крестьянина. За высоким забором не было видно, что делается во внутреннем дворе, и стража Раджеша если и пробегала мимо, то не сочла нужным побеспокоить хозяина этого дома. Стражникам и в голову не пришло, что их враг может оказаться так близко.

Однако на условный стук – три быстрых удара, затем один короткий и снова три быстрых – ворота быстро отворились, и всю компанию встретили хозяин – прямой, высохший от прожитых лет старик – и его седая жена, чьи белые волосы были рассыпаны по плечам.

Взгляд у женщины был какой-то странный, а выражение лица отсутствующее, словно она находилась где-то очень далеко. Но когда она увидела господина Раджеша, который так и не пришел в сознание, все тело этой женщины судорожно дернулось, и тонкие пальцы сжались в кулаки.

Издав гортанный крик, больше похожий на вой, она кинулась на пленника, которого Радж как раз в этот момент скинул на землю. И пока племянник с облегчением растирал занемевшие от тяжкого груза плечи и шею, старуха начала действовать. Оскалив неожиданно крепкие желтые зубы, она кинулась на Радшеша и попыталась загрызть его. Ее мужу стоило многих усилий, чтобы оттащить обезумевшую женщину от ее жертвы.

Вряд ли бы ему это удалось: в немощной старухе проснулась нешуточная сила, свойственная настоящим сумасшедшим в момент припадка. И тогда старику на помощь пришли Радж и Мартин с Абхаем. Лишь вчетвером мужчины оттащили обезумевшую женщину от тела поверженного владыки.

– Что это с ней?

– Единственная дочь моей сестры погибла по вине этого человека. Он взял ее к себе в дом наложницей, но плохо обращался, и моя племянница умерла.

В глазах старика мелькнула давняя боль, так и не изжитая им с сестрой за долгие годы. Он с ненавистью посмотрел в сторону Раджеша и теперь явно сожалел, что помешал сестре сотворить правосудие.

– Вы его ненавидите?

– Я хочу, чтобы его власть над нашей округой кончилась, – просто ответил старик.

Он был явно образован, свободно говорил по-английски, но был совсем не прост. Его дом, который вначале друзья приняли за дом простого крестьянина, был явно жилищем куда более просвещенного человека, об этом говорили многочисленные книжные полки и шкафы, которыми были заставлены внутренние помещения дома.

Здесь находились научные труды, многие из них были на английском, испанском и французском языках, все они были посвящены медицине.

– По образованию я врач, – объяснил подругам старик. – И когда моя сестра после смерти дочери повредилась рассудком и стала нуждаться в специальном уходе, я не захотел поместить ее в клинику. Там ей было бы плохо, я это точно знал. Поэтому я купил этот дом и поселился с сестрой тут.

– И вдвоем вы стали жить поблизости от человека, которого ненавидели, и ждать возможности отомстить убийце?

Старик вздрогнул, но взгляда не отвел.

– Да, признаю, таково было наше с сестрой желание.

Что же, для этих двоих потерять единственную отраду в жизни было тяжким ударом. По рассказу старика, его сестра овдовела очень рано, а он так и не женился. По этой причине связь между ним и сестрой с племянницей была очень крепка.

– Родители поддерживали сестру, сколько могли, но когда их не стало, я понял, что теперь моя очередь быть с ней рядом. Я нарочно поселился в этом месте, стал лечить всю округу. Надеялся, что когда-нибудь меня позовут в дом Раджеша в качестве врача. И тогда… тогда я буду знать, что мне делать!

Но у Раджеша был свой собственный лечащий врач – и в услугах врачей со стороны он не нуждался.

– И все же я продолжал ждать. Я был уверен, сколько бы ни длилось зло, конец уже близок.

Благородством этого человека можно было только восхищаться. И все же друзьям надо было убираться прочь из этого места. Не найдя их следов в округе, стража могла вернуться назад, и тогда дом старого доктора неизбежно привлек бы к себе их внимание.

– Стража в поисках виновников беспорядков отправилась по всем дорогам, – проинформировал друзей старый доктор. – Во всех направлениях, я знаю, выставлены посты. Вы не первые, кому удается бежать из темницы Раджеша, и всегда его стражники действуют одинаково. Их тактика безупречна. Всех пленников до сих пор отлавливали и возвращали во дворец, и об их дальнейшей судьбе можно только догадываться.

Анжелика переглянулась с Мартином. Так как других пленников во взорванной темнице, кроме них и Раджа, не было, судьба прежних пленников господина Раджеша представлялась им более чем трагической.

Видимо, не у них одних в голове появилась такая мысль. Хранивший до сих пор молчание Радж шагнул вперед.

– Я знал этих людей лично, – произнес он. – Многие из них погибли на моих глазах. Клянусь, я отомщу дяде за их смерть и смерть моей Рани.

Доктор, который до сих пор не обращал внимания на Раджа, теперь вздрогнул и внимательно взглянул на молодого мужчину. Радж ответил ему открытым честным взглядом.

– Но вы же…

Доктор был поражен.

– Да, это я, – спокойно и в то же время величественно кивнул ему Радж. – Между мной и дядей не может быть больше ничего общего. Он преступник, он должен понести наказание.

Старый доктор кивнул. Первоначальное смятение, которое охватило его, когда он понял, кто именно стоит перед ним в грязной окровавленной одежде, сменилось грозным торжеством.

– Теперь я верю, что мы сумеем отстоять свои права. С таким лидером во главе… У нас есть все шансы на победу!

Анжела кашлянула.

– Не хочу вас расстраивать, но ваши грандиозные идеи могут и не осуществиться. Стражники ищут нас по всем дорогам.

– Верно, – кивнул доктор.

Он не терял бодрости.

– Но я знаю, как можно их обмануть. Я многие годы жил поблизости от дворца и наблюдал за тем, как стражники действуют в момент опасности, как они ловят сбежавших пленников. И теперь я знаю, как можно провести этих прихвостней зла. Скажите, вы готовы довериться мне?

– Да.

В этом ни у кого из участников маленького отряда не возникло ни малейших сомнений. У них просто не было другого выхода. Если уж стражники так лютовали, стремясь выловить сбежавших пленников, то что говорить теперь, когда господин Раджеш похищен – стража из кожи вылезет, чтобы найти хозяина и наказать преступников.

– Даже если вам всем придется идти пешком не один десяток километров? – спросил старый доктор.

– Да, мы готовы и на это.

– Хорошо, – кивнул доктор. – Тогда я расскажу вам, как добраться в одну деревушку, где вам помогут. Она спрятана глубоко в джунглях. Ее нет ни на одной карте, но именно там находятся все те, кто недоволен нынешним правителем нашего округа. И только вместе с ними вы сможете одержать окончательную победу над ним!

Глава 15

Слова старого доктора были настолько значительны и торжественны, что в первую минуту ни у кого не зародилось сомнений в их правильности.

Но затем раздался голос Анжелы:

– Но зачем нам идти так далеко? Виновный находится у нас в руках. Он совершил ряд правонарушений и должен быть осужден за них.

Старик грустно взглянул на Анжелу и покачал головой:

– Только не у нас в стране, моя дорогая, только не тут. Официальный суд нам в этом не поможет.

– Что вы имеете в виду? Разве наших показаний не достаточно, чтобы отправить этого мерзавца за решетку?

– Увы, но мой ответ отрицательный – нет. Тюрьма в Индии не страшна тем, кто имеет деньги и власть. Судьи тут подкуплены и прикормлены на много лет вперед. Кто не желает сотрудничать, те просто оказываются не у дел. Богатые землевладельцы до сих пор диктуют политику этой страны. И господин Раджеш не первый и не единственный среди них. Они не дадут одного из своих в обиду, ведь это будет означать, что и другие богатые люди могут быть наказаны за совершенные ими преступления.

– Но он же похитил нас! Он похитил клинок Дурги. Он похитил и другие артефакты из недавно раскопанного храма. Да что там какие-то старый железки! Он настоящий преступник. Ведь он похитил, изнасиловал и убил дочь вашей сестры!

При упоминании о племяннице лицо старика вновь исказилось от снедающей его боли.

– И я ненавижу этого человека больше, чем кто-либо, но казнить его без суда и следствия прямо у меня во дворе дома я не позволю. Так недолго уподобиться ему самому!

– Но как же быть, если вы сами говорите, что официальный суд все равно будет подкуплен и признает господина Раджеша невиновным?

– Его будут судить, – сурово произнес старик. – Но судьями будут те, кого он обидел, кому причинил в этой жизни зло.

И доктор подошел к Раджу, что-то вполголоса объясняя ему. Затем Радж махнул рукой, призывая к себе Мартина и Абхая. И старый доктор принялся объяснять им троим, тыча пальцем в карту, которая оказалась при себе у Мартина.

Закончив объяснения, старик удовлетворенно сказал:

– Теперь вы знаете, что надо делать.

– Да.

– Мы с сестрой прибудем позднее. Она захочет услышать последнее слово того, кто доставил ей столько горя.

Итак, теперь друзьям предстояло еще одно испытание. Им надо было каким-то образом доставить господина Раджеша к месту суда над ним. Но как это сделать? Вряд ли Радж сможет в одиночку дотащить тяжелого старика.

– А далеко до нужного места?

– К полудню дойдете.

– Но как мы доберемся? Ведь всюду стражники господина Раджеша.

– Они уже далеко отсюда, – уверенно произнес старик. – Ищут за пределами округа, ведь вашей машины они не нашли. Им и в голову не придет, что кто-то из местных вам помогает.

Но все-таки было решено замаскироваться.

– Я дам вам свою машину, его в багажник положите.

И он кивнул на связанного Раджеша, рот которого был заткнул кляпом. Но судя по его злобной гримасе и внимательному взгляду, полному ненависти, в душе Раджеш выносил приговор всем свидетелям своего позора. Лицо старого доктора, когда он смотрел на своего врага, снова исказилось. Боль, отчаяние, горечь – все было в его взгляде. Не было только сочувствия к пленному владыке этих мест. Если господина Раджеша так же ненавидят и остальные жители, то шансов на спасение у него нет.

– Странный старик, – сказала Анжелика, когда они отъехали от дома доктора и его сестры. – Жить столько времени рядом со своим врагом, видеть его если не каждый день, то достаточно часто, ощущать в воздухе его дыхание, его злобу… Так недолго и самому с ума сойти.

– Не говори так, – покачал головой Мартин, который сидел за рулем. – Старый доктор оказался всем нам чрезвычайно полезен.

– Ну да, отправил нас в джунгли.

– Не только. Это ведь он дал мне план дома своего врага и объяснил, как проникнуть в темницу, где держали вас и Раджа. К тому же старик помог взорвать шутихи, которые я немного усовершенствовал. Без него мне было бы крайне трудно сориентироваться на незнакомой местности.

– А как ты его нашел?

– Когда мне удалось бежать, а вас троих схватили люди Раджеша, я понял, что в полицию мне идти бесполезно. Так нагло действовать мог только человек, полностью уверенный в собственной безнаказанности. Но если он сеял вокруг себя зло, должны были найтись люди, которые хотели ему отомстить. Так я и вышел на старого доктора.

Анжелике показалось, что Мартин уклонился от прямого ответа, но расспрашивать его более подробно она не стала. Девушку больше волновало, нету ли за ними погони. Она без устали вертела головой, но дорога позади них оставалась чистой.

Старик оказался прав, до джунглей друзья добрались без помех. Все стражники рыскали уже где-то за пределами округа, даже не представляя, что творится под самым их носом. Однако в лесу машина оказалась бесполезной, пришлось выгрузиться и тащиться дальше пешком. Было душно, жарко, и самое главное, Анжелика не очень была уверена в том, правильно ли они поступают.

Видимо, Мартина тоже терзали сомнения, потому что лицо у него было хмурым. И, немного отстав от маленького отряда, Анжелика спросила у своего друга:

– Может быть, нам с тобой повернуть назад? Мы же ни в чем не виноваты.

– Сам об этом же думаю, – признался ей Мартин. – Но власть Раджеша в этом округе и впрямь велика. Ты же помнишь, что нам рассказывал старик.

– Но не сгущал ли он краски?

– Я уверен, старик прав, и долго мы с тобой на свободе не останемся. Нас неизбежно схватят либо полицейские, либо стражники Раджеша и начнут требовать выдать место, где держат Раджеша и где скрываются остальные.

– А если мы им не скажем? Не станут же они нас пытать?

Мартин кинул на нее такой взгляд, что Анжелика побледнела.

– Тогда лучше поспешим! – воскликнула она и первой бросилась вдогонку за остальными. – Да и вообще, не дело оставлять друзей в последнюю минуту.

Идти по лесу пришлось не так уж долго, да и сейчас деревья не выглядели такими пугающими, как во время подъема на гору, но тогда надвигались сумерки, да и лес был каким-то другим. Тут он был и светлее, и жизнерадостнее, поэтому и дорога показалась не такой уж длинной.

И все же Анжелика обрадовалась, когда впереди увидела крыши домов. На самом деле это были жалкие лачуги, крытые разным хламом и сооруженные из такого же хлама – кусков картона, ржавых листов железа, пластика и тому подобного мусора, который можно за бесценок приобрести на свалке или просто подобрать на улице.

Но Радж приветствовал вышедших к нему людей с видимым облегчением и радостью. И они отвечали ему тем же. А когда они поняли, что за ношу тащил на себе Радж, то их радость перешла в настоящее ликование. Они плясали, обнимали друг друга и Раджа, а некоторые распространили свою симпатию и на белых гостей и Абхая.

– Что это с ними?

– Все эти люди в разное время пострадали от произвола моего дяди, были вынуждены бежать из своих домов, чтобы не попасться ему в руки. В обычном обществе они объявлены вне закона, на них постоянно охотятся и полиция, и Раджеш. Мой дядя вообще воспринимает слово «охота» буквально. При мне он несколько раз приказывал организовать охоту на этих людей. По всем правилам вызывались загонщики и людей травили собаками.

– Какой ужас!

Да этот старый убийца еще хуже, чем представлялось Анжелике раньше.

– Поэтому эти люди все время вынуждены прятаться в лесу и постоянно перебираться с места на место, чтобы их не вычислили и не схватили. Некоторые из них ведут такую жизнь уже десятки лет.

– Десятки лет! – ахнула Анжелика. – И они до сих пор не взбунтовались?

– У них нет денег, нет оружия, ничего нет, только их жажда мести и ненависть к тому, кто сделал их такими бесприютными скитальцами.

Анжелика смотрела по сторонам и понимала: все виденное ею до сих пор, вся нищета Индии не шла ни в какое сравнение с нищетой и убожеством этой деревни. На всех жителей тут не было ни единого целого платья. Дети щеголяли в таком рванье, которое никак не могло прикрыть их тел. И все же они выглядели бодрыми и очень довольными, вероятно, потому что сегодня у них был праздник.

– И эти люди будут судить Раджеша? Они его убьют?

– Они не убийцы, как он, они вынесут ему справедливый приговор.

Анжелика поежилась. Можно не сомневаться, каким будет приговор. Многие из этих людей потеряли не только кров, они потеряли близких, которых замучили и убили по приказу Раджеша.

– Но они же его убьют!

– Этого я не могу знать.

И Радж отвернулся, показывая, что какова бы ни была судьба его дяди, он полностью ее заслужил. Анжелика его понимала. Этот гордый молодой человек мог бы занимать почетное место в обществе, мог бы наслаждаться счастьем и безмятежной жизнью с любимой женой-красавицей, а вместо этого на долю Раджа достались темница и пытки. И смерть Рани, на которой он должен был жениться, подкинула дров в огонь его ненависти.

Оставшись одна, Анжелика огляделась по сторонам. Несмотря на бедность, жители этой деревни оказались на редкость гостеприимными. Путники получили по чашке какого-то зеленого месива, сдобренного каплей молока. Как поняла Анжелика, это молодые ростки какого-то съедобного растения, которое в изобилии росло повсюду в лесу. На вкус было совсем неплохо, и девушка с жадностью накинулась на еду. В доме старого доктора есть ей совсем не хотелось. А вот сейчас действие корешка шиюры стало заканчиваться, и девушка испытывала страшный голод.

Сразу же после обеда Анжелике захотелось прилечь, но к ней подошел Мартин и сказал:

– Радж беседует с дядей. Хочешь пойти и послушать их разговор?

– Конечно! – вскочила на ноги девушка. – Как ты только можешь спрашивать?!

Через минуту они зашли в жалкую лачугу, которая теперь заменяла господину Раджешу его дворец. Старик сверкнул злобным взглядом в сторону вошедших, но возражать против их присутствия не стал. Абхай и Анжела уже были тут. Они скромно держались возле стены, там же устроились и Мартин с Анжеликой.

Напротив дяди сидел один Радж. Он смотрел на него со странным выражением лица, словно бы не до конца верил в то, что все это происходит с ним на самом деле.

Разговаривали дядя с племянником на своем языке. Абхай, как мог, переводил их беседу своим друзьям.

– Дядя, я не могу тебе простить многого. Но главное, о чем болит мое сердце, – это Рани. Я знаю, ты воспитывал ее в большой строгости, но ведь она была твоей внучкой. Ты не мог совсем ее не любить.

– Что такое любовь к девочке по сравнению с величием рода? Благодаря мне наша фамилия, наша семья вновь начала пользоваться заслуженным почетом и уважением.

– Ты много сделал, чтобы наш род вернул себе прежние земельные владения и процветал, но Рани…

– А что Рани? Ты должен был жениться на ней, но была бы она тебе хорошей женой? Ты хоть знаешь, что она собрала на меня информацию, которая могла серьезно повредить мне? И хуже того, она собиралась ее опубликовать в независимых изданиях. В тех газетах, которые я не мог контролировать. У нее уже был договор с одним иностранным издательством, которое собиралось опубликовать ее грязные инсинуации!

– И ты приказал своим людям убить ее!

– Она понесла заслуженную кару. Она хотела предать нашу семью, предать нас с тобой. Она заслужила свою участь.

– Ну, меня-то она не предавала, – грустно усмехнулся Радж. – Когда это случилось, я уже не первый месяц томился за решеткой в твоей темнице, дорогой дядя.

– Ты должен был стать моим наследником.

– Тебе не нужны наследники, тебе нужны бессловесные рабы! Наверное, ты собирался жить вечно.

– Ты не смеешь так разговаривать со мной! Я вырастил тебя в своем доме! Я дал тебе образование и работу.

– И ты убил моего отца! Я теперь это точно знаю! Не забывай, я провел в темнице долгие месяцы. Я разговаривал со многими твоими врагами. Один из твоих бывших прихвостней, который чем-то провинился перед тобой, перед смертью успел рассказать мне о том, как забрался в дом и под видом ограбления убил моего отца. Он сделал это по твоему приказу!

– Тот человек обманул тебя.

– Нет, перед смертью не лгут. Моя мать умерла от горя, потеряв отца. Она не хотела жить без него. Значит, их обоих убил ты! И родителей Рани тоже убил ты!

– Они повели себя недостойно той славной фамилии, которую мы все носим!

– Тебя послушать, так только ты один достоин своего имени! Но ты не просто убил Рани, ты еще хотел обвинить в ее смерти ни в чем не повинного человека.

И Радж кивнул на покрасневшего от смущения Абхая. Раджеш тоже взглянул в сторону археолога и разразился злым смехом.

– Этот ничтожный человечишка возомнил о себе невесть что. Мои похвалы ударили ему в голову. Он забыл, кто его кормит, хотел укусить руку, дающую ему хлеб. Я не мог этого так оставить, я должен был его наказать!

– И тогда ты придумал этот план? Выдать Абхая за сумасшедшего, убивающего направо и налево клинком Дурги?

– А что? Неплохая идея? Никто бы вовек не доказал, что это не он. Клинок был у него, мои люди об этом позаботились. Тот русский мальчишка был убит поддельным клинком. Но Рани… о, моя внучка была достойна лучшей участи. Ее душу забрал к себе подлинный клинок Кали-Дурги. Душа Рани теперь на небесах. Богиня приняла ее кровь в жертву.

– Ты совсем свихнулся от своих злодеяний. Ты уже не различаешь, что есть добро, а что зло.

– Ошибаешься. Нет никакого добра и зла, есть только сила, которая поддерживает наш род из века в век. И чтобы семья процветала, недостаточно быть сопливым добряком, как твой отец, или жалким неудачником, как отец Рани. Для процветания семьи нужен такой человек, как я! И каким мог бы стать ты, если бы хоть иногда меня слушал!

– Но за что ты убил того русского юношу?

– Он откуда-то узнал о планах Рани. Наверное, подслушал, когда девчонка разговаривала с этим гнусным наушником-археологом.

И старик кивнул в сторону Абхая.

– И только поэтому ты приказал его убить?

– Он вздумал меня шантажировать! Меня! О глупец! Он привык к мелким мошенникам, с которыми имел обычно дела. Он даже не понял, на кого замахнулся! Конечно, я не мог оставить такую чудовищную наглость без наказания. Он умер, как собака. Он даже не понял, кто его убил и за что.

– А Рани?

– О, ее я вызвал на берег океана запиской от его имени.

Снова кивок в сторону Абхая.

– Она пришла, и богиня забрала ее жизнь.

Радж вскочил на ноги. Лицо его перекосилось от гнева, и он закричал:

– Это не богиня взяла жизнь Рани! Это ты забрал ее жизнь!

Какой-то миг всем казалось, что Радж сейчас кинется на связанного дядю, но племянник пересилил себя, он снова сел на пол и устремил на дядю взгляд.

– Как к тебе попал клинок Дурги?

– Так же, как и все прочие артефакты, которые работающие на меня археологи подняли из храма. Его отдала мне земля.

– Ты должен был отдать его брахманам.

– Не говори мне, что я должен, а чего нет! Брахманы не смогли удержать его первый раз, где гарантия, что такая ценность останется у них? Нет, клинку было лучше у меня.

– Он и сейчас в твоей коллекции?

– Обагренный кровью свежей жертвы, он стал еще ценнее. Если бы ты не был так ничтожно увлечен своими страстями, ты бы это тоже понял.

Радж бессильно уронил голову на руки. Даже ему, привыкшему к злодеянием своего дяди, было невыносимо тяжело слушать его откровенные признания. А господин Раджеш продолжал корить племянника:

– Ты неблагодарен. Ты сам виноват в том, что с тобой случилось.

– Ты прав, я виноват, – поднял голову Радж. – Я виноват в том, что Рани сбежала из дома.

– Не пойму, откуда она узнала правду о смерти своих родителей.

– Это я ей сказал.

– Ты?

– Я узнал правду от одного из своих сокамерников и нашел способ передать весточку Рани.

– Гнусный лжец! Из моего подземелья нельзя послать весть на волю!

– А я нашел способ. Твоя власть, дядя, слишком долго приносила горе окружающим. Вокруг тебя почти не осталось тех, кого бы ты так или иначе не обидел, не унизил, не оскорбил. Люди недовольны тобой. В твоем собственном дворце куда больше бунтарей, чем ты можешь себе вообразить. Люди не хотят видеть тебя своим владыкой.

– А кого же они хотят? Уж не тебя ли?

Радж не ответил на этот ядовитый вопрос своего дяди.

– Я виноват в том, что случилось с Рани. Я не должен был взваливать на ее плечи этот груз. Мне надо было молчать.

– Рад, что ты это понял.

– Но сегодня я молчать не буду!

– И чем же сегодняшний день отличается от всех остальных? – ехидно поинтересовался Раджеш у своего племянника. – Я тебя знаю, ты не осмелишься убить меня.

– Сегодня восторжествует справедливость.

– Ты такой же глупец, каким был твой отец.

– Ты виновен в стольких преступлениях, что у меня кружится голова. Самой толстой книги не хватило бы на то, чтобы описать или просто перечислить их все! Долгое время ты сеял в нашем округе страх и ненависть, но сегодня все закончится. В этом месте собрались те, кто ненавидит тебя больше других. И сегодня ты взглянешь в лицо всем этим людям.

С этими словами Радж поднялся на ноги и быстро вышел из хижины. Казалось, еще немного, и он просто задохнется от вони, которую источала душа его дяди.

Примеру Раджа последовали и остальные. Господин Раджеш остался в хижине один, но он и не нуждался ни в чьем обществе. Закрыв глаза, старик погрузился в отрешенное молчание. Трудно было себе даже представить, какие черные мысли кружили у него в голове и какие ужасные, невероятно жестокие казни представлял он для своих мучителей.

Глава 16

Раджа друзья нашли у леса. Молодой человек сидел на камне, устремив взгляд в никуда. Услышав рядом с собой чьи-то шаги, он обернулся.

– Вы все слышали? – спросил он у друзей. – Слышали, какое чудовище досталось мне в родственники? Он убивал не только тех, кого считал своими врагами. Он убивал и тех, кого по закону рода должен был охранять и опекать больше, чем самого себя.

Голос Раджа дрогнул. Он говорил о своих родителях, родителях Рани и самой Рани. И наверное, еще о многих и многих других жертвах господина Раджеша, которому жажда власти и неверно понятое понятие долга совершенно затмили взор.

– Когда состоится суд?

– Суд назначен на вечер. Надо, чтобы тут собрались все желающие сказать свое слово. Многие едут из других мест. Мы будем ждать до темноты, а потом начнем.

И Радж поднялся с камня. Он явно хотел побыть один, и Анжелика его хорошо понимала. Ей самой сейчас был необходим отдых. Девушка выбрала себе гамак, свитый из лиан и висящий в тени какого-то дерева, и устроилась в нем.

– Я только немножечко полежу, – сказала она Мартину.

И тут же уснула. Сон не подкрадывался к ней незаметно, он накрыл ее сразу, в одну секунду перенеся в другой мир.

Проснулась Анжелика от громких возбужденных голосов. Открыла глаза и убедилась, что уже стемнело. Повсюду горели костры, и в деревне вроде бы прибавилось жителей. Видимо, это были те недовольные, о которых говорил Радж. Они прибыли из дальних уголков штата и даже всей страны. И они хоть и не лишились своих домов, но тоже ненавидели властелина здешних земель.

Среди них был и доктор со своей безумной сестрой. Впрочем, сейчас старая женщина не казалась сумасшедшей. В толпе были мужчины и женщины с еще более пустыми глазами и лицами.

– Уже скоро, – услышала Анжелика голос Мартина.

Она опустила глаза и увидела, что он сидит на земле возле гамака.

– Охраняешь мой сон?

Но Мартин не ответил на улыбку.

– Мне тут не нравится. Все эти люди ведут себя чрезвычайно шумно, и их пришло так много! Слишком много, чтобы все оставалось незамеченным.

– И что ты думаешь? Сюда может нагрянуть полиция?

– Или стражники господина Раджеша. От них не могло укрыться то, что столько народу пересекло штат в одном направлении.

Анжелика поежилась. Да уж, неизвестно, что хуже. И как это так получилось, что из законопослушной туристки она всего за несколько дней превратилась в злостную нарушительницу порядка? А теперь вот и вовсе скатилась ниже некуда. Стала за свою в стане бездомных бродяжек, на которых в любой момент могла начаться охота.

Мартин продолжал хмуриться, когда все жители деревни и их гости принялись рассаживаться по кругу. В центре было приготовлено возвышение, на котором напротив своего дяди должен был находиться Радж. Анжелика не хотела идти, но Абхай и Мартин настояли, что именно они должны поставить точку в этой истории.

– И мы тоже пойдем. Нам также есть что сказать Раджешу.

– Не забывай, меня хотели посадить за убийство, которое совершили его люди и по его приказу.

– Но ведь все обошлось. Давайте уйдем отсюда.

– Ты же помнишь, я говорил тебе, сейчас в долине опаснее, чем где-либо в лесу.

– Говорил, но…

– Пошли к остальным.

Абхай и Анжела уже заняли места и, увидев своих друзей, помахали им руками, приглашая устроиться рядом с ними.

– Садись вот тут, – возбужденно говорила Анжела. – Абхай мне рассказал истории некоторых из этих людей, сейчас я тебе все передам. Вон та женщина потеряла сына. Раджеш взял юношу к себе загонщиком, и на охоте того задрал тигр.

– Это просто ужасно, но вряд ли можно обвинять в этом Раджеша. Юношу убил тигр.

– Да, но Раджеш не выплатил матери никакой денежной компенсации, а ведь именно он требовал, чтобы юноша полез в те заросли, откуда слышался подозрительный шум. Своих собак он пожалел, а слугу нет! А вон там сидит старик, у него стражники забрали последнюю корову, невзирая на то, что она была кормилицей всех его внуков, и после они вынуждены были голодать. А самый маленький так и вовсе умер.

Анжелика покачала головой.

– Не может быть, чтобы Раджеш совсем не делал ничего хорошего.

– Почему же, делал! – фыркнула Анжела. – Он отреставрировал свой дворец. Финансировал раскопки храма. Подкупал чиновников, чтобы те принимали выгодные ему и другим землевладельцам законы.

– Я читала об этом в газетах.

– Ну а жизнь простых маленьких людей никому ведь особо не интересна. Всех интересуют великие деяния. Про то, как Раджеш сделал женщину вдовой, а стариков лишил единственного кормильца, писать в газетах не будут.

Тем временем совсем стемнело. Анжелика рассеянно жевала какой-то стебель, подобные, как она заметила, жевали местные дети. Стебель оказался кислым, он хорошо сбивал жажду, но совсем не утолял голода, а рассчитывать на сытный ужин в этом месте и в более спокойное время было нечего, а уж теперь, когда все жадно ожидали предстоящего суда над общим обидчиком, и подавно.

– У меня какое-то неприятное ощущение в животе, – произнес сидящий рядом с ней Абхай.

– Это от голода. У меня тоже внутренности все свело. Хоть бы уж они начинали побыстрей. Как говорится, раньше начнешь, раньше закончишь.

И, словно услышав пожелание Анжелики, на поляну вышел Радж. Его приветствовали одобрительным гулом. Радж обратился к толпе с речью, которую переводил девушкам Абхай. Впрочем, сейчас археолог тоже понимал не все слова. Радж говорил на диалекте, на котором общались здешние простолюдины между собой. Но все равно общее впечатление от речи Раджа девушки уловили.

– Да тут и без перевода все понятно. Сейчас они его выведут, каждый плюнет ему в лицо, а потом они будут его судить.

– Приговор будет только один. И вот мне интересно, кто приведет его в исполнение?

Абхай вздохнул:

– У здешних племен есть свой собственный способ казни. Виновного отводят в джунгли и там оставляют. Если он спасется, значит, так тому и быть, а если его задерут дикие звери, такова судьба.

Анжелике этот способ показался довольно глупым. Как можно полагаться на зверей? Вдруг Раджеш спасется? Что тогда? Этим людям и так живется не сладко, но если Раджеш выживет, он захочет им всем отомстит. Да он спалит эту деревню вместе со всеми ее обитателями и джунглями возле них в придачу! И это еще будет самая гуманная смерть из всех тех, что он сможет придумать для ослушников.

Радж закончил свою речь и взмахнул рукой. В ту же минуту на поляну вывели господина Раджеша. Он был явно испуган, но держался гордо и не соизволил даже взглянуть на женщину, которая выскочила из толпы и вкатила ему оплеуху.

Женщину поспешно посадили на место, но было видно, что руки у ее соседей также чешутся от желания отвесить хороших тумаков жестокому хозяину.

– И все-таки это сильно похоже на самосуд, – неодобрительно покачал головой Мартин. – Я не хочу в этом участвовать.

Анжелика тоже не хотела. И Абхай с Анжелой не хотели, но куда им было деваться?

Впрочем, обошлось без дальнейших эксцессов. Раджеша торжественно усадили на стул посреди поляны. И мужчины, а за ними и женщины стали вставать один за другим, перечисляя свои обиды. Раджеш молчал, но, как показалось Анжелике, он и сам был удивлен количеством обиженных им людей. Творя зло, легко забыть чувство меры. И Раджеш, творя беззаконие и насаждая всюду свою волю, даже не задумывался о том, как много судеб он искалечил.

И вот теперь все эти маленькие люди – лесники, крестьяне, мастеровые и другие – вставали и называли свои обиды. Абхай переводил не все, но Анжелика и сама поняла – для господина Раджеша никогда не существовали все эти люди. По сравнению с величием его рода они были ничто. Он даже не задумывался о том, что они тоже могут страдать и чувствовать боль.

Это длилось долго, но наконец высказались все, кто хотел, и слово вновь взял Радж. Он заговорил, и при звуке его голоса сидящий в центре пленник вздрогнул:

– Будь ты проклят! – воскликнул он. – И будь проклята та кровь, что течет в твоих жилах!

До того пока обвинения ему в лицо швыряли люди низшего сословия, господин Раджеш не показывал, что слышит их, но сейчас, когда к нему обратился человек равного с ним положения, во всяком случае происходящий из одного с ним рода, господин Раджеш ожил:

– Ты гнусное порождение чресл моего недалекого брата! Ты такой же тупица, каким был твой отец!

– Мой отец умер, и в том моя боль и твоя вина.

– Твой отец хотел раздать свои деньги нищим! Он был готов тратить все то, что я зарабатывал и приумножал для возрождения славы нашего рода.

– Ты убил моего отца. Почему ты пощадил меня?

– Мне нужен был преемник.

– Ты – лжешь! Тебе никогда не был нужен преемник! Ты всегда мечтал о единоличной власти, поэтому твой дом опустел. Ты живешь там один в окружении вещей, которые напоминают тебе о былой жизни.

– И что? Пусть так! Но моя жизнь значительнее, чем твоя! Чем все то, что ты сделал и еще сможешь сделать!

Дядя с племянником уставились друг на друга с ненавистью. Похоже, они наконец высказались, и теперь последние недомолвки были сняты.

– Ты убил Рани!

– Девчонка вела себя неподобающе принцессе. Она позорила наш род! Ты сам должен был убить ее. Но ты слабак!

– Рани не делала ничего плохого!

– Она танцевала в клубе перед похотливыми мужчинами! Разве этого я хотел от своей внучки? Она опозорила не только меня, но и тебя – своего жениха!

– Я знал Рани как никто другой. Она бы никогда не сделала ничего плохого. И ты боялся вовсе не того, что она опозорит наш род своими танцами. Ты боялся, что она расскажет правду о том, что ты уже много лет воруешь исторические ценности и присваиваешь их себе!

– У кого я их ворую? Эти вещи всегда принадлежали нашему роду! Они были украдены и вывезены в Англию, но я вернул их в Индию, вернул их нашей стране!

– Ты даже сейчас умудряешься лгать. Вот этот человек раскрыл тебя. Он знает, что ты вор! И пусть теперь все остальные это тоже узнают!

С этими словами Радж протянул руку и вызвал к себе Абхая. Тот поднялся с явной неохотой, археолог смущался говорить перед такой большой аудиторией, поэтому вначале его голос звучал неуверенно, часто срывался. Но затем Абхай вдохновился, и дело пошло на лад.

Он рассказал свою историю. И Анжелика заметила, что именно эта история заставила этих людей гневаться еще сильней. Раньше они обвиняли своего хозяина в жестокости и черствости по отношению к простым людям, но у них было хотя бы одно оправдание его поступкам. Хозяин задался великой целью – хочет вновь возвеличить свой древний род, свои владения. Но узнав, что господин Раджеш всего лишь набивает собственные карманы, воруя из музеев вещи, якобы отданные им для всей страны, люди зароптали еще громче.

Но внезапно шум стих. Все смотрели в сторону леса. Анжелика тоже посмотрела туда и увидела, что к ним направляются еще два человека. Это были знакомые ей брахманы из храма Дурги на горе. Видимо, они каким-то образом узнали про похищение господина Раджеша, и они шли весь день, чтобы вовремя попасть на этот суд.

Увидев их, Абхай вернулся на свое место. Впрочем, он все уже сказал, что хотел, теперь слово было за монахами. Но они оба медлили. И хотя приблизились к Раджешу, но порицать его за жадность не торопились. Их лица были бесстрастны. Но почему-то Раджеш заметно побледнел, когда эти двое замерли рядом с ним. Он произнес несколько слов, и Абхай поспешил перевести их своим друзьям:

– Говорит, что ни в чем не виновен. Заклинает их помочь ему. Обещает в награду передать лично им храм, в котором сейчас ведутся раскопки.

– Как же! Там одни развалины!

– Он обещает отреставрировать храм на собственные деньги и вернуть ему былое величие. Монахи будут по-прежнему совершать свои ритуалы, но к ним пойдут тысячи и сотни тысяч верующих.

– Вот как… щедро.

Но монахи, похоже, не собирались прислушиваться к обещаниям Раджеша. Он и прежде был щедр на посулы, с монахами предпочитал быть в хороших отношениях. Но, кроме посулов, они не увидели от Раджеша ничего. А уж история с украденным клинком Дурги и вовсе вывела их из себя. Лица у них, несмотря на посулы, щедро расточаемые господином Раджешем, оставались невозмутимы.

И монахи не встали рядом с пленным, они старались держаться поближе к Раджу.

– Похоже, они ставят на нового владельца здешних земель.

Монахи не без оснований надеялись, что, натерпевшись от своего дяди немало зла, Радж будет управлять владениями более справедливо.

– Они больше не верят Раджешу, – в полном восторге твердил Абхай. – Они отказываются признать в нем правителя здешних земель. Они хотят, чтобы власть перешла к Раджу.

– И как это осуществить на практике? Старик-то еще жив. Он ни за что не расстанется со своей властью, покуда жив.

– Монахи могут вынести приговор. У их богини есть право – карать и миловать. Кали-Дурга может быть добра, но может и наказать виновного.

Однако монахи не успели произнести своего слова. Внезапно со всех сторон послышался резкий свист, затем за деревьями заметались огни фонарей, а потом из леса появился смешанный отряд полицейских и военных. Они вышли из леса так быстро, что никто из находящихся на поляне людей не сумел сориентироваться. Мгновение, и военные рассыпались вокруг поляны, чтобы не дать никому уйти.

Сидящие люди кинулись бежать. Они пытались спастись, уйдя в густой лес. Кому-то это удавалось, но подавляющее большинство оказывалось в пределах досягаемости полицейских, которые избивали людей дубинками, швыряли на землю, били электрошоком. Хорошо еще, что обошлось без стрельбы.

– Сиди тут, – удержал Мартин Анжелику, когда девушка вскочила на ноги, стремясь убежать. – Мы не сделали ничего плохого, просто сиди.

Абхай точно так же удержал Анжелу, но у него было куда меньше поводов для спокойствия. Как ни крути, а его имя до сих пор числилось у полиции в списках наиболее разыскиваемых преступников Индии. И все же он сидел, явно не желая попасть под удары.

Полицейским вместе с военными удалось довольно быстро согнать всех обратно на поляну. Нападение было произведено так решительно, что никто из заговорщиков и опомниться толком не успел.

– Господин Раджеш! Вы живы!

Начальник отряда поспешил к пленному владыке. Старик никак не отреагировал на его возглас. Он все так же, гордо выпрямившись, сидел на своем стуле в центре поляны. Со стороны казалось, что он совсем не рад прибывшему спасению. Он ни разу не шевельнулся, не улыбнулся, вообще никак не продемонстрировал свое отношение к происходящему. Его невозмутимость и самообладание казались просто невероятными, и в сердце Анжелики пробрался холодок.

– Господин Раджеш, вы меня узнаете? Что эти люди с вами сделали?

Мужчина дотронулся до старика и внезапно вскрикнул. Тело господина Раджеша словно только и дожидалось этого легкого прикосновения, оно тут же покачнулось и с глухим стуком упало на землю.

– Он же мертв! – не сдержавшись, вскочила на ноги Анжела. – Умер! – В голосе ее звучало нескрываемое торжество. – Люди! Радуйтесь! Старый злодей умер!

Как ни странно, но ее крик поняли все. Люди кричали от радости, облегчения и еще какого-то суеверного ужаса. Полицейские и военные метались взад и вперед, изо всех сил они пытаясь навести порядок. Но куда там! Даже их объединенных усилий не хватало на то, чтобы справиться с обезумевшей толпой. Люди верили и не верили, каждый порывался взглянуть сам. На многих лицах читалась нескрываемая радость, но были и такие, чьи физиономии выражали смятение.

Анжелика не принимала участия в переполохе. Глазами она пыталась отыскать две маленькие фигурки. Но брахманы как внезапно появились из леса, так же внезапно в нем и растворились.

Но девушка могла бы поклясться, что за секунду до того, как на поляну хлынули полицейские, старший монах приложил указательный палец к шее господина Раджеша. И именно это едва заметное, почти нежное прикосновение перекрыло поток злой силы, которой владел хозяин здешних земель.

Глава 17

Похороны господина Раджеша прошли в обстановке большой торжественности и пышности. На церемонию прибыли первые люди государства, политики, землевладельцы. Одним словом, похороны собрали весь цвет нации, ее гордость – самых отпетых негодяев, чванливых бездельников и вороватых чиновников.

Среди этой разряженной толпы ближайший родственник господина Раджеша, его племянник, смотрелся очень сурово в своем простом белом одеянии и чалме с одним-единственным пером. Даже на похоронах самого ненавистного ему человека Радж держался со свойственным ему достоинством. Никто не видел истинных чувств, обуревавших Раджа.

Также он ни в чем не упрекнул своего дядю, наоборот, старался всячески обелить его имя.

– Смерть всех примиряет, – объяснил он свое поведение. – Дядя умер. Топор войны между нами надо зарыть.

Предавать огласке злодеяния дяди, когда тот уже умер и не мог ничего возразить, Радж счел недостойным имени своих предков.

– Они бы не одобрили, что я выношу, как говорят у вас на родине, грязное белье из дома.

– У нас говорят: не надо выносить сор из избы или рыться в грязном белье.

– То, что случилось между мной, дядей и Рани, должно так и остаться нашей семейной тайной, поэтому я прошу вас также о молчании.

– А слуги? Те, кто непосредственно исполнял волю твоего дяди? Их ты тоже простишь?

– Многие из этих людей действовали не по собственному желанию, а по принуждению или из страха.

И действительно, стоило последнему вздоху старого тирана унестись ввысь, как его охранники приняли сторону нового правителя.

Историю с похищением господина Раджеша удалось замять. Радж – племянник, ближайший родственник и наследник – заявил, что они с дядей совершали прогулку по окрестностям.

– Охрану мы о своем намерении не оповестили, потому что не хотели шумихи и пышного эскорта. Это должен был быть маленький пикник без посторонних.

По факту убийства господина Раджеша также никого не арестовали.

– Да и не было никакого убийства.

– Удачно получилось. Старый негодяй умер сам.

– Разрыв сердца на почве проснувшейся совести.

Одна Анжелика помалкивала, не вступая в разговоры своих друзей, когда они обсуждали случившееся ночью в лесу. У нее было свое мнение на этот счет. Такие закоренелые злодеи, каким, без сомнения, был господин Раджеш, от угрызений совести не умирают. Нет, тут было что-то другое, что-то тайное и пугающее. И Анжелика никак не могла выбросить из головы двух маленьких брахманов, чьи лица выражали крайнюю степень удовлетворения, когда им сообщили о смерти господина Раджеша и о том, что хозяином их земель отныне будет молодой Радж.

Впрочем, Анжелика считала, что Радж будет управлять полученными в наследство от дяди землями и предприятиями куда более справедливо.

– Ты хороший человек, – сказала она молодому владыке на прощание. – Я уверена, ты будешь куда добрей к людям, чем был твой дядя. И еще… я думаю, ты найдешь новую любовь.

Взойдя на престол своего дяди, заняв место фактического хозяина округа, Радж произвел, если можно так выразиться, реорганизацию в своем аппарате. Те охранники, которые были особенно близки к его дяде, отправились на охрану дальних объектов, а двое особо приближенных оказались на скамье подсудимых.

Сразу же после похорон господина Раджеша они явились в полицию и там признались в убийствах Димы и Рани, как они сказали, совершенных ими с целью личного обогащения. Полиция охотно приняла их признательные показания. Имя господина Раджеша так и не прозвучало в суде, а вот эти двое преступников получили солидные сроки.

Каким образом Раджу удалось добиться у убийц признания, остается загадкой. Впрочем, в его жилах все же текла кровь дяди, и Радж мог быть очень жесток к тем, кто один раз перешел ему дорогу. Сесть на скамью подсудимых этих людей, скорее всего, заставил страх. Радж сумел объяснить им, что либо они признаются в содеянном, либо смерть войдет в их дома.

Таким образом, Абхай был целиком и полностью оправдан. С него сняли все обвинения, вернули доброе имя, и он смог вернуться к своей любимой работе и раскопкам. Анжела осталась с ним, они поженились. Некоторое время Абхай продолжал работать на раскопках храма Дурги, который Радж финансировал точно так же, как это делал его дядя. Раскопки были слишком важны, чтобы прекратить их из-за недобрых воспоминаний.

Но спустя полгода Абхай подал в отставку, уступив место своему другу Иванчуку. Этот жизнелюбивый балагур с удовольствием занял место Абхая и приступил к самым интересным в своей жизни раскопкам.

Абхай же уехал в глубь полуострова. Там он организовал самостоятельную экспедицию к затерянному в джунглях древнему городу. Анжела и тут осталась со своим мужем. Она продала свою долю в отцовском бизнесе, уступив ее за весьма приличную сумму своим же братьям. И хотя они стонали, клялись и божились, что сестра их хочет разорить, необходимые деньги наскребли и выплатили их Анжеле. Так что теперь, став независимой от них, она может финансировать любые начинания любимого мужа.

Что касается Анжелики и Мартина, то окончание их отдыха было совсем не похоже на начало. Теперь они были повсюду вместе, и Индия раскрылась перед ними во всем своем великолепии. Возвращаться домой ни одному из них совершенно не хотелось, и неожиданно для самой себя Анжелика предложила Мартину:

– А что, если нам остаться тут навсегда?

– Согласен.

– Но сначала я хочу навестить одного человека. И хочу, чтобы мы поехали к нему вместе.

– Кто он такой?

– Ты его не знаешь. Это один чудаковатый старикан. Возглавляет ашрам, в котором жил – Абхай.

– И где жил Дима?

Мартин оказался удивительно ревнивым. Любое напоминание о сопернике заставляло его нервничать.

– Чего ты дергаешься? – рассмеялась Анжелика. – Ты ведь пережил Диму, значит, выиграл у него и забег, и соревнование.

Мартин еще немного поворчал, как ворчал всегда, вспоминая о Диме, но, как обычно, согласился на предложение Анжелики.

– Только учти, если тебе там что-нибудь предложат съесть или выпить, – предупредила его девушка, – не соглашайся.

– Чудное место. Ты уверена, что хочешь туда поехать?

– Я буду медитировать, а ты будешь сидеть рядом и следить, чтобы со мной чего-нибудь не случилось.

– Это я могу. Только ты уверена, что именно так и надо поступить?

– Уверена!

На сей раз Анжелика не колебалась. Она выпила бледно-зеленое молоко, которое ей поднес служитель в тоге такого же цвета, затем девушка закрыла глаза и унеслась в очередное свое далекое-далекое прошлое. Она и в прежних своих воплощениях уходила все дальше и дальше, а теперь оказалась вовсе в какой-то седой старине. Об этом говорило хотя бы даже то, что вокруг нее не было ни богатых, ни бедных. Все жители общины, где оказалась Анжелика, жили одной семьей. Все были равны. Старейшины управляли жизнью общины не потому, что имели особую власть, а потому, что были мудры и хорошо знали, что и как в этой жизни.

На сей раз Анжелика попала как раз на собственную свадьбу. Вместо подарков молодым деревня построила дом, а если совсем точно, пристроила просторное светлое помещение к остальным двум десяткам. Очень простое жилище, и обставлено оно было просто. И свадьба была простая, вместо драгоценных украшений – деревянные бусы и венок из цветов.

Но вот только на сей раз замуж выходила Анжелика за того мужчину, к которому у нее самой лежало сердце. Девушка взглянула в его глубокие, немного печальные глаза, которые оставались такими даже в этот счастливейший день в его жизни, и внезапно поняла, что видит наконец перед собой того, кто предназначен ей самой судьбой, того, с кем ее когда-то разлучила, а теперь снова столкнула жизнь.

Вынырнув из омута прошлого, Анжелика вновь встретилась взглядом с отцом Ауро. И вновь тот не произнес ни слова в ответ на вопрос в ее глазах. Старик лишь одобрительно кивнул девушке и одарил ее понимающим взглядом, а затем поспешно отошел к другим своим ученикам, которые требовали большего внимания своего учителя и проводника в мир прошлых перевоплощений.

– Что это за старый клоун? – поинтересовался Мартин, когда они покидали ашрам, забрав на память очередную пару простыней.

– Не говори так о нем! Этот человек помог нам с тобой соединиться.

– Когда ты выпила это их пойло, он внезапно соскочил со своего табурета, подошел к тебе и застыл рядом.

– И что он делал? – полюбопытствовала Анжелика.

– Руками шевелил, бормотал чего-то. Я уже хотел его шугануть, да поостерегся. Ты ведь мне на это никаких указаний не давала.

– И очень правильно сделал, что не стал.

– Серьезно?

– Да. Я увидела в прошлом кое-что… кое-что очень для нас важное.

И Анжелика неожиданно для самой себя запечатлела на губах Мартина сочный поцелуй. Это был их первый поцелуй, и Мартин долго не мог прийти в себя.

– Что это было? – спросил он, немного отдышавшись.

– Ничего.

– Ничего? А мне показалось, что это было что-то!

– Нет, ничего особенного не произошло, – весело засмеялась Анжелика. – Просто теперь я уверена, что ты и есть тот, кто предназначен мне самой судьбой. И я согласна выйти за тебя замуж.

– Не помню, чтобы я делал тебе предложение.

– Этого и не надо. Я все равно согласна. И тебе просто придется на мне жениться, если я что-нибудь понимаю в карме.

– Ну, что же… Если уж ты решила выйти за меня замуж, полагаю, ты должна кое-что знать о своем будущем муже.

Анжелика выжидающе смотрела на Мартина. Что он ей скажет? Признается, что у него жена и четверо маленьких детей? Только не это! Такого разочарования она просто не переживет! Мартин молчал. И тревога раздирала сердце Анжелики. Мысли теснились у нее в голове, безмятежность уступила место совсем другим чувствам.

Или все дело не в старой толстой жене, а в этой противной мелкой Лили? Она вовсе не случайная приятельница Мартина, а его давняя любовь? Может быть, даже невеста? Или… или жена?

От последнего предположения Анжелике стало совсем уж не по себе.

– Говори, что ты хотел! – затеребила она Мартина. – Лучше самая страшная правда, чем неизвестность.

– Ну, не знаю, как тебе и сказать.

– Говори как есть, – посоветовала ему Анжелика. – Поверь, так будет лучше для нас обоих. У тебя есть жена?

– Нет. Не совсем.

– А кто? Невеста?

– Почти.

– И… и что?

– И это за ней я прилетел сюда в Гоа.

– За ней? За своей невестой?

Внутри у Анжелики внезапно стало холодно и пусто. Она ошиблась! А старик Ауро просто гнусный шарлатан! У Мартина уже есть любимая девушка, и не просто девушка, а невеста. Да еще такая, ради которой он полмира готов пролететь, лишь бы быть с нею рядом.

От мысли, что она сама такого чувства никогда не узнает и не изведает, на глазах у Анжелики навернулись самые настоящие слезы.

– Ну и где же она, твоя невеста? – почти плача, спросила она.

– Понимаешь… так уж получилось…

Мартин казался страшно смущенным.

– Так уж получилось, что моя невеста – это ты, Анжелика!

– Я?!

Некоторое время Анжелика пыталась понять, что к чему. Поняла, что ничего понять не может, и снова уставилась на Мартина.

– Как я?

– Твои родители сговорили нас с тобой еще в детстве. Ты этого не помнишь?

– Мои родители? Нас с тобой?.. Сговорили? Как это сговорили?

И тут из памяти Анжелики, словно из глубин омута, неожиданно всплыло воспоминание. Она приходит из школы, а ее мама весело болтает с кем-то по телефону.

– Да, да, – говорит она. – А когда подрастут, мы их поженим. Ты совершенно права, чем со стороны кого-то искать, лучше уж пусть при нас будут. Хоть мы все их достоинства и недостатки заранее знаем. Хотя у твоего Мартина из недостатков, пожалуй, только слишком доброе сердце и имеется.

Анжелика потрясла головой.

– Мои родители мне ничего про тебя не говорили. Ну, в смысле о том, что ты хочешь на мне жениться.

– Видимо, они знали, как ты отреагируешь.

– Терпеть не могу, когда за меня что-то решают.

– Вот поэтому они тебе ничего и не сказали.

Анжелика не сводила пораженного взгляда с Мартина. Так вот кто он такой! Сын маминой старой подруги. Не случайно его имя показалось ей знакомым. Еще бы, ведь она потешалась над мальчишкой с таким чудным именем с самого своего детства.

– Так ты прилетел в Гоа следом за мной?

– Правильнее сказать, я уже ждал тебя тут.

– Ждал? Не ври! Как ты мог меня тут ждать, если я сама не знала, что полечу сюда. Мой прилет сюда был организован…

– Он был организован мной.

– Тобой?

– Мной и еще твоими и моими родителями. Ну, и твоя начальница Клавдия Михайловна тоже участвовала в спектакле.

– Так это все был розыгрыш? – ахнула Анжелика

– Ну, не знаю. Для меня это все было очень серьезно.

И, взяв руки Анжелики в свои, Мартин взглянул ей прямо в глаза и произнес:

– Видишь ли, я любил тебя всю свою жизнь. И я всегда знал, что мы будем вместе. Ни одна другая женщина не могла вытеснить из моего сердца тебя.

– Что? И даже Лили? – ревниво поинтересовалась у него Анжелика.

– Лили? Это была моя ошибка. Но что мне было делать, если ты умудрилась весь наш тщательно срежиссированный план отправить ко всем чертям сразу же по прилету?

– Я?

– А кто закрутил роман с этим прохвостом Димой?

– Но я… я же не знала!

– Мне было очень больно наблюдать за вами. А Лили была рядом. Я и подумал, какого черта… А потом напился.

– Но я же…

– Что? Ты не знала?

– Да. Прости меня! Ай да Клавдия Михайловна! Ведь я реально подумала, что она вот-вот от страха богу душу отдаст! А тот плешивый?

– Актер. Актер из группы сценического мастерства твоей мамы.

– Моя мама хочет быть актрисой?

– А ты этого не знала?

Анжелика покачала головой. Какие-то смутные воспоминания, как ее мама рассказывает о том, что в их доме открылся новый драмкружок, у Анжелики, конечно, имелись. Но ее мама была натурой увлекающейся, где только она не занималась. И секция любителей кактусов, и клуб пернатых, откуда мама принесла двух прехорошеньких попугайчиков-неразлучников, которые с тех пор умудрились произвести на свет не меньше пяти выводков таких же птенчиков, как они сами. Еще были аэробика, танцы и хоровое пение.

Так что драмкружок растворился в прочих маминых увлечениях.

И все же ни на единую секундочку Анжелика не усомнилась в рассказе Мартина. Во-первых, потому что он отнюдь не был похож в данный момент на шутника, а во-вторых, теперь ей многое становилось понятным. Даже практически все. И внезапно свалившийся на нее тур, и странное молчание ее родителей, которые ни разу не позвонили ей и не осведомились о том, как проходит ее отдых.

– Папа с мамой мне совсем не звонили, потому что?..

– Я сам звонил им каждый день и давал отчет.

– Отчет?

– Рассказывал им, как продвигается наш план.

– А у вас был план?

– Правильнее это было бы назвать сценарием. И главную роль в нем предстояло сыграть мне.

– Ну-ну, – подбодрила его Анжелика. – Интересно послушать.

– Мне ни в коем случае нельзя было раскрывать перед тобой, кто я есть на самом деле. Твои родители твердо уверены, что любой кандидат в женихи, поступающий от них или кого-либо их знакомых, автоматически вызывает в тебе чувство отторжения.

– И ничего подобного!.. – сердито начала Анжелика, но тут же сникла и умолкла.

Выходит, ей вовсе не удалось водить старших за нос. Они давно разобрались, что к чему, и просто помалкивали.

– Они не хотели с тобой спорить. Знали, что это ни к чему не приведет. Ты ведь, прости меня за это сравнение, бываешь упряма, как целое стадо ослиц.

Анжелика не обиделась. Ей не терпелось услышать продолжение истории.

– И как ты должен был выйти на сцену?

– О! Это должен был быть героический выход! Спасение прекрасной дамы от рук напавших на нее злодеев. Но ты спутала мне все карты, сразу же по прибытии связавшись с этим жиголо.

– Он принял меня за Саркисян. Ее братья поручили Диме скомпрометировать Анжелу и не допустить ее до жениха.

– Я это уже понял. Но в тот момент мне было очень тяжело. Видеть тебя в объятиях другого мужчины, когда было уже столько сделано для того, чтобы мы могли познакомиться, узнать и полюбить друг друга.

– Прости меня, – в очередной раз робко произнесла Анжелика. – Но я же ничего не знала.

– И все же после того, как Дима исчез из отеля, а ты металась взад и вперед, разыскивая его, я понял, что подошла моя очередь! Помнишь обыск в твоем номере, который тебя напугал?

– Да, конечно. Но администрация все быстро решила. И еще они принесли мне свои извинения, шампанское и фрукты.

– Это все был я.

– Ты? Что ты? Ты обыскал номер?

– Инсценировал обыск. Ну, а шампанское и сладости для тебя были оплачены мной.

– Значит, администрация тоже была в курсе вашего плана? – поразилась Анжелика.

– Мне стоило большого труда и еще больших денег убедить их в своих искренних и честных, как это ни парадоксально звучит, намерениях. Но потом тебя задержала полиция по подозрению в убийстве твоего случайного кавалера, и я всерьез задергался. Потерять тебя в местной тюрьме на многие годы мне совсем не хотелось.

Анжелику осенило, и она воскликнула:

– Так это ты внес за меня залог?!

– Я, – кивнул Мартин. – Полицейские оказались очень любезны, они сразу же отпустили тебя.

– Но ты ведь должен был им объяснить свой интерес ко мне!

– Я сказал, что являюсь другом твоей семьи. Фактически так оно и есть.

Анжелика рассмеялась.

– Надо же, как просто объясняются многие вещи. А я-то голову ломала над тем, кто мог внести за меня залог. Еще господина Сулейманова благодарила. Помню, он так удивился!

– Сулейманов мелкий мошенник. Полагаю, он хотел выудить у тебя деньги и разделить их со своими дружками-полицейскими. Ко мне он не имеет ни малейшего отношения. Ну что? Я ответил на все твои вопросы?

– Да. Спасибо.

Лицо Мартина приняло очень серьезное и одновременно взволнованное выражение.

– А теперь, если не возражаешь, я хотел бы поговорить о нас с тобой.

– О нас с тобой?

Мартин кивнул, а когда заговорил, голос его дрогнул:

– Я… я был уверен, что мы сумеем не только найти, но и понять друг друга. Видишь ли, не одна ты что-то такое почувствовала в ашраме отца Ауро. Я… я тоже видел сон.

– Сон? Где? В ашраме?

– Нет. Не в ашраме. Я увидел его у себя дома. Еще много лет назад. И сон этот снился мне не один раз.

– И что за сон?

– Это был прекрасный и яркий сон, и в нем мы с тобой были вместе.

И с этими словами Мартин заключил Анжелику в объятия. На сей раз между ними не было никакого взаимного недоверия или недоговоренности.

– И надеюсь, что так будет всегда. Ты как? Согласна?

Анжелика могла лишь кивнуть. Глаза ее сияли так, что могли затмить собой все драгоценные камни Индии, когда-либо найденные в этой стране. Разве может у кого-то быть жених лучше, чем ее Мартин? Да все прочие кавалеры ему и в подметки не годятся!

– И совсем тебе не надо было изображать передо мной спецагента, – произнесла Анжелика, немного отдышавшись после бурных поцелуев. – Ты для меня самый лучший на свете!

– Очень рад это слышать. Тем более что теперь мне придется подать в отставку. Мое начальство вряд ли одобрит мой выбор.

– Почему? Потому что я россиянка, а ты подданный Эстонии?

– Дело не в этом. Видишь ли, мой босс мечтал поженить нас со своей дочерью, и я… Да ты и сама все прекрасно знаешь.

– Лили?

– Она самая.

Анжелика кивнула. И совершенно правильно, если Мартин подаст в отставку. Службу можно нести и в другом месте. Совсем не обязательно, чтобы рядом ошивалась эта мелкая особа из холостого прошлого Мартина. Совсем не нужно, чтобы она постоянно напоминала им о том времени, когда Мартин еще не сделал своего окончательного выбора и когда несчастливая случайность могла помешать их с Анжеликой счастью.

Глава 18

Конец этой истории был таким: все вернули назад свои долги. Каждый злодей получил за свои дела достойное возмездие. А те, кто были добры, щедры, храбры и благородны, были вознаграждены.

Еще до того, как тело господина Раджеша было предано земле, его племянник открыл сокровищницу своего дяди и начал раздавать то, что господин Раджеш всю свою жизнь старательно туда складировал. Первым отправился в храм клинок Дурги и несколько других артефактов, имеющих для монахов большое значение.

Затем Радж обменял подделки, хранящиеся в музеях страны, на подлинные сокровища из коллекции дяди. Сделал он это тихо, не привлекая общественного внимания. Музейные работники если и были поражены двуличием Раджеша, то шума тоже не стали поднимать. Все понимали, что нынче власть и деньги находятся в руках Раджа, а вовсе не его дяди, и если молодой наследник хочет, чтобы о его дяде в этой стране сохранилась хоть какая-то хорошая память, то предавать огласке действия Раджеша не стоит. Если таково пожелание доброго молодого наследника, то они с радостью пойдут навстречу его желаниям.

И наконец, из тех вещей, которым он не смог найти новых хозяев, Радж несколько выставил на аукцион. Полученных денег с лихвой хватило на то, чтобы выплатить долги дяди своим подопечным. Осиротевшие родители получили денежные компенсации, дети-сироты получили пенсии. И кроме того, на их счета в банках легла сумма, позволяющая получить впоследствии высшее образование. А те крестьяне, кто был выгнан из своих домов, смогли вернуться в новенькие домики, выстроенные также на деньги их нового хозяина.

Все это произошло не сразу, а постепенно, и, улетая из Индии, Анжелика еще не могла самолично наблюдать новую политику штата.

Перед своим отлетом она зашла в Сад семи чудес, попрощаться с чудаковатым толстяком – господином Джонсоном. Он был мил с ней, когда все вокруг ополчились против девушки. И ведь он искренне хотел помочь Анжелике в ее расследовании, сделал все, что от него зависело, даже сдал торговцев шиюрой, хотя это могло нанести вред его бизнесу.

Господин Джонсон был в своем кабинете, но выглядел он не ахти. Щеки мелко колыхались, дыхание было тяжелым. И самое главное, в его глазах больше не было блеска.

Тем не менее господин Джонсон с видимой радостью поприветствовал Анжелику и поздравил с успешным окончанием дела.

– Слышал, что моя версия оказалась правильной. Очень рад, что помог вам.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила его Анжелика.

Она-то лучше кого-либо другого знала, что версия господина Джонсона была очень далека от истины, но официальное следствие придерживалось линии о причастности торговцев шиюрой к убийству двух молодых людей, так что теперь для торговцев наступили черные дни. Полицейские лютовали, стремясь совсем свести торговлю этим растением на нет.

Господин Джонсон хлопнул в ладоши, велев принести угощение для гостей. Когда две красивые девушки принесли поднос со всевозможными кушаньями, в глазах господина Джонсона ненадолго проснулся интерес, но, едва пошевелившись, он со стоном откинулся назад в кресло.

– Что с вами? Вам стало хуже?

– Мне совсем плохо, – согласился господин Джонсон. – Запасы шиюры подошли к концу. Проклятые взяточники!

– О ком вы говорите?

– Полицейские… Они обложили торговцев шиюрой такой данью, что те прекратили всякую торговлю. Мой бизнес на грани разорения. Я сам вырыл себе могилу!

– Ничего, все обойдется, – постаралась утешить его Анжелика. – Полицейские должны понимать, чтобы приносить им доход, торговцы шиюрой должны торговать своим товаром. Все наладится.

– Да… Но когда? Мои клиенты могут потерпеть, но я-то не могу! Мое здоровье катастрофически пошатнулось. Я умираю!

Господин Джонсон и впрямь выглядел очень плохо, и Анжелика даже пожалела о том, что они съели оба корешка шиюры, ничего не оставив про запас. Надо было помнить про господина Джонсона. Хотя она ведь полагала, что у него-то запасы целебного корешка не кончатся никогда.

– Какой же я был дурак! – причитал господин Джонсон. – Надо было не тратить все запасы шиюры на клиентов. Надо было оставить что-то и для себя. Но я был уверен, что проблем не возникнет. Что если не Дима, то кто-то другой купит для меня товар. И вот теперь ничего невозможно приобрести. Ах, как же мне худо!

И заметив, что Анжелика с Мартином не притронулись к угощению, а испуганно смотрят на него, взял себя в руки и произнес:

– Кушайте, мои дорогие! Доставьте мне такое удовольствие.

Доброта господина Джонсона простерлась еще дальше. Он позвал своего лекаря – господина Ли и попросил того приготовить набор трав для обоих молодых людей.

– Что-нибудь поддерживающее силы мужчины, – сказал он ему. – Ну, ты сам знаешь, что нужно молодым, вступающим в брак.

Господин Ли понимающе улыбнулся и исчез. Обратно он вернулся спустя полчаса, когда Анжелика с Мартином уже собирались уходить. Господин Ли все так же молча протянул Анжелике два пакетика. Девушка поблагодарила, в душе сильно сомневаясь, что стоит пить эти травы. Вон ведь господин Джонсон плотно подсел на них, а теперь ему так плохо.

Убирая их в сумку, Анжелика почувствовала, как тонкая сухая рука доктора схватила ее за запястье. Подняв на господина Ли удивленный взгляд, девушка увидела, что тот не может оторваться от пакетика с шиюрой, который все еще находился в сумке у Анжелики. Два корешка в виде бабочек были съедены, но сморщенная ягодка все еще уныло перекатывалась в прозрачном пакетике. Избавиться от нее у Анжелики все не доходили руки.

– Шиюра? – дрожащим голосом произнес господин Ли, который выглядел очень взволнованным. – Шиюра?

Теперь он указывал пальцем на злополучный пакетик.

– Да, тут была шиюра, – со вздохом подтвердила Анжелика. – Я бы отдала ее вам, но, увы, ничего не осталось. Только эта ягодка. Хотите?

Она протянула пакетик господину Ли, который немедленно открыл его. В воздухе распространился тот же непонятный аромат, который Анжелике уже доводилось вдыхать. Господин Джонсон необычайно оживился.

– Благодетельница! – воскликнул он, простирая к Анжелике свои толстые руки. – Спасительница! Да это же он!

– Кто – он?

– Цветок! Цветок шиюры! Я говорил о нем!

– Вот это?!

И Анжелика в полнейшем недоумении уставилась на сморщенное нечто, что находилось в руках доктора Ли.

– Не судите по внешнему виду. Да, цветок неказист, но его лечебная сила уникальна. О, теперь я спасен! Дорогая! Просите любые деньги за ваш цветок!

– Мне ничего не нужно!

– Не говорите так! Ли! Ты знаешь, что нужно делать!

Доктор понимающе склонил голову, и спустя несколько минут в руках Анжелики оказался плотный белый конверт. Судя по его пухлости, там была весьма приличная сумма.

– Я не могу это взять!

– Отдайте это бедным, – замахал руками господин Джонсон, – отдайте убогим! Поступайте с этими деньгами как сочтете нужным! Только оставьте цветок мне!

И так как день отлета Анжелики и Мартина из Гоа приходился на среду, то самым последним визитом, который нанесла Анжелика своим знакомым, был визит к базарной торговке травами в Анджуне. Та сидела на своем обычном месте, но, увидев Анжелику, сразу же покачала головой:

– Шиюра – нет. Слишком опасно.

– А мне и не надо! – весело сказала Анжелика. – Вот, возьмите. Это вам!

И с этими словами она протянула торговке деньги, полученные от господина Джонсона. Она не стала дожидаться, пока торговка откроет конверт и пересчитает содержимое. Но уже смешавшись с толпой и оглянувшись, девушка увидела, как бедная женщина вскочила на ноги. Вид у нее был такой потрясенный.

Она дрожала и снова и снова заглядывала в конверт. Анжелика понимала ее чувства. На деньги, что заплатил благодарный господин Джонсон за совсем ненужный Анжелике товар, эта женщина сможет прожить безбедно очень долго, возможно, даже их хватит на всю жизнь.

Что касается их с Мартином, то они улетали назад в Россию. То есть для Анжелики это был путь назад, для Мартина это был шаг вперед, в новую и неизвестную ему жизнь. Родители Анжелики, узнав, что их план сработал, жаждали познакомиться с собственным зятем. Родители Мартина, узнав о решении своих детей пожениться, также прилетели в Питер.

Что касается Мартина, то он при них всех повторил о своем желании уйти в отставку.

– Моя служба подходит для одинокого мужчины, не имеющего жены и детей, но я не хочу, чтобы Анжелика проводила бессонные ночи, гадая, где сейчас ее муж и не грозит ли ему смертельная опасность.

И, заметив взгляд своей невесты, предупредил:

– Я не преувеличиваю, напротив, преуменьшаю. Я хочу быть уверен, что наша с тобой жизнь будет долгой и безоблачной, и поэтому я твердо решил: я подаю в отставку.

Анжелика не возражала. Если Мартин говорит, что так будет лучше, значит, так оно и есть. А деньги… что же, деньги – штука преходящая. В конце концов, у нее есть квартира, у Мартина есть собственное жилье. Если сдать их, то можно вернуться в Гоа и жить там припеваючи.

Прощаясь со своими друзьями, Радж пригласил их вернуться и пожить в его большом доме, сколько захочется.

– Я буду только рад, если вы разделите со мной бремя этого дома. Скажу честно, он на меня давит. Он слишком велик и значителен для меня одного. Приезжайте, будем жить тут все вместе.

И хотя жить во дворце, который пропах кровью жертв его прежнего владельца, счастливым жениху с невестой совсем не хотелось, но приглашение Раджа они приняли с благодарностью. Если они захотят вернуться в Гоа, то тут их будут ждать с распростертыми объятиями. Дружба такого влиятельного человека, каким стал Радж, стоила в этом штате очень дорого.

К тому же у Анжелики уже складывался план, как вновь заставить Раджа улыбнуться. У нее есть хорошая подруга, которая вполне может полететь с ней и Мартином в Гоа. А там… Конечно, потеря Рани останется в памяти Раджа на всю его жизнь, но он жив, а значит, должен продолжать жить. И нет ничего лучше для несчастного влюбленного, чем новое сильное чувство.

Content

Дарья Калинина
Любовь до хрустального гроба

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18