Игорь Срибный

«Каскад» начинает прорыв

Часть 1

Мы приходили пропахшие потом,

Запахом смерти, тротила, свинца…

Мы нашу войну называли работой,

И этой работе не видно конца…

В бой уходя за Россию, за Веру,

Мы никогда ничего не просили.

Лишь бы Всевышний смотрел на нас сверху.

Только б нас дети наши простили…

Игорь Срибный

Глава 1

16 февраля 2000 г. 04–00. Урочище Танги-Чу

Вертолет на несколько секунд завис над плато, и разведчики быстро покинули борт, один за другим исчезая в кромешной темени февральской ночи.

Как только глаза привыкли к темноте и стал виден вдали ровный, словно обрезанный по вершине, пик высоты 817,9, Седой махнул рукой, и группа двинулась к высоте. Дойдя до редколесья, опоясывающего подножие высоты, Седой остановил группу и, накрывшись плащ-палаткой, развернул карту. Некоторое время он водил по ней китайским фонариком-карандашом, затем велел позвать Паршакова и выключил фонарь, ожидая, пока прапорщик втиснется в тесное пространство под палаткой.

– Смотри, Дрюня, наша высота нависает над урочищем Танги-Чу. С гряды вся дорога видна как на ладони и простреливается на всем протяжении. При этом сама высота прикрыта густым лесом. Ну, и как ты думаешь, где сейчас противник?

– Ты считаешь, «духи» уже здесь?

– Уверен!

– Но ведь разведка мотострелков работала в этих местах трое суток и обнаружила только небольшие рейдовые отряды боевиков.

– Дрюня, они занимались тем же, чем и мотострелки: контролировали ситуацию на участке дороги, по которой начнется выдвижение колонн для наступления. И «духи» наверняка знали его дату. К тому же это было три дня назад.

– И что ты предлагаешь?

– Ну, задачу нам никто не отменял: идем на высоту. Но не скопом, а разделившись на две группы, при этом обтекая высоту и соблюдая максимальную осторожность. За три дня здесь многое могло измениться. Не удивлюсь, если мы обнаружим уже оборудованные позиции боевиков. Давай, дели людей на две группы, и выдвигаемся…

Разведчики зашевелились в темноте, растекаясь двумя ручьями, и в этот момент луна, до сей поры плотно скрытая за облаками, вдруг мелькнула мутным, расплывчатым пятном, а потом вывалилась из тучи, низвергая яркий свет на мокрые скалы, на разведчиков, блеснувших оружием… Строй сломался, кто-то бросился под защитную тень редких деревьев, кто-то просто упал, вжимаясь в камни.

Над хребтом взлетела и зависла в небе осветительная ракета, и один за другим заухали минометы. По звуку их было два.

– В лес! – заорал Седой. – Все в лес!

Мины упали метрах в пятидесяти от группы, не причинив никому вреда.

«Сейчас пристреляются!» – подумал Седой, подталкивая бегущего впереди радиста группы связи.

– Филин, прикрывай радиста! – крикнул он, понимая, что ему нужно осмотреться. Упал за высокий камень и, переместившись в тень, выдернул из чехла бинокль. И сразу заметил метрах в четырехстах склон сопки, поблескивающий огнями выстрелов.

Два миномета били бегло и кучно. Никаких сомнений, что единственная пригодная для высадки десанта площадка была заранее пристреляна. И Паршаков, быстро сообразив это, крикнул: «Ложись!»

Взрывы слепили и глушили, осколки вжикали над самой землей, не давая поднять головы.

В короткую паузу, пока минометчики готовили мины, Седой поднял разведчиков, и все, что было сил, рванули к лесу. Филин и радист бежали последними: мешала рация. Филин вырвал у радиста автомат и забросил себе на шею. Не успел он подумать, что осталось всего несколько метров, как прямо перед ним выплеснулась яркая вспышка. Ослепший и оглохший, разведчик будто налетел на стену. Воздушная волна остановила его и швырнула назад. Едко пахнул в лицо тротиловый смрад. Соображая, что нужно укрыться, Филин с трудом дополз до черного, опаленного круга воронки и свалился в нее, вжимаясь в теплый обугленный каменный пласт. Он вытянул вперед руки, согнул ноги, покрутил головой и понял, что жив.

И вдруг все стихло. Потеряв цели, минометчики «духов» не стали бесполезно расходовать снаряды.

Филин выполз из воронки и увидел радиста, который лежал ничком метрах в трех от воронки. Он знал его только по имени, потому что этот парень пошел с ними впервые в качестве дублирующего радиста.

– Василь! – позвал он. – Вась!

Спина Василия мелко вздрагивала короткими, слабыми толчками. От этих толчков рация постепенно сползала набок…

Филин подполз к радисту и стащил с него рацию. Перевернув его на спину, он отшатнулся, закрыл глаза, увидев в жидком свете луны на месте живота мешанину крови, костей, остатков бушлата, мелких камней и грязи, и громко застонал. Кто-то позвал его, и, с трудом подняв голову, он увидел троих бойцов, быстро подползавших к нему. Подхватив под руки погибшего радиста, разведчики быстро отползли в лес…

Глава 2

15 февраля 2000 г. 22–00. Авиабаза. Ханкала

Группа уходила в ночь. Когда командующий прибыл на взлетку, она уже построилась. Еще издали он насчитал двадцать шесть человек вместо оговоренных двадцати пяти. Плюс Седой – командир группы.

– Один лишний, – сказал командующий, выслушав доклад Седого.

– Никак нет! – уверенно ответил тот. – Основной состав, плюс дублирующий радист группы связи, как положено.

Командующий пошел вдоль строя, и каждый разведчик представлялся ему по должности, званию и фамилии, хотя всех их он знал наперечет. И любил, словно своих родных сыновей. Он знал, на что способны эти люди и сколько они сделали для того, чтобы сберечь своим маленьким коллективом жизни сотен солдат.

Выйдя на середину шеренги, командующий раскрыл полевую сумку и прохрипел:

– Слушай, хлопцы, боевую задачу! Согласно приказу командования 19 февраля 2000 года начинается наступление на нагорную часть Чеченской Республики. Вы выдвигаетесь завтра – 16 февраля в 4-00 часа – в район урочища Танги-Чу, чтобы, закрепившись на заданной высоте 817,9, не допустить внезапного нападения противника на маршруте продвижения мотострелковых подразделений. В район выполнения боевой задачи вы будете доставлены вертолетами и высажены посадочным способом. После высадки вам придется около десяти километров идти пешком, так как ближе площадок, пригодных для десантирования, вертолетчики не выявили. Ваша задача: после марша и обследования указанной высоты и прилегающей местности расширить квадрат поиска в направлении населенного пункта Харсеной. Далее, вы должны закрепиться на высотах и обеспечить прохождение колонн мотострелков, которые в случае необходимости окажут вам помощь людьми и прикроют огнем. Во время выполнения поставленной задачи постоянно находиться в радиоконтакте с МСП, задействованными при проведении операции. Все ясно? Или есть вопросы?

– Для выполнения такой задачи нас слишком мало, – резко сказал Седой. – Если завязнем в боестолкновении с группой боевиков, превосходящей нас даже вдвое, мы будем вынуждены вести бой всеми наличными силами. А кто тогда будет выполнять нашу непосредственную задачу?

– Я же сказал: ваша задача пройти по хребту до высоты 817,9! Там трое суток назад работали разведчики МСП и крупных сил врага не обнаружили. В районе высоты к вашему подходу уже начнут концентрироваться мотострелковые войска, с которыми вы сможете контактировать в случае внезапного нападения противника. Все, орлы! Готовьтесь! Владислав Юрьевич, – обернулся командующий к начальнику разведки. – Вместе с командиром группы проверь еще раз снаряжение, боекомплект, средства связи… Зимние маскхалаты у каждого… Времени до вылета у вас предостаточно. Досконально проверьте, чтобы ничего не упустить. Все же группа не на одни сутки уходит!

Он вдруг повернулся к радисту группы связи.

– Ты, сынок, уже ходил с разведчиками? Или в первый раз идешь?

– В первый, товарищ генерал!

Командующий взял за рукав Седого.

– Побереги его там, в горах. Пацан ведь впервые… – Он хотел что-то еще сказать, но только махнул рукой и зашагал к своему «УАЗу».

Глава 3

16 февраля 2000 г. 04–23. Урочище Танги-Чу

Как только минометный обстрел прекратился, разведчики двинулись дальше в лес.

Луна, будто специально убравшая свой лик, дав бойцам возможность уйти в лес, снова выкатилась из-за туч и зависла между двух скал с ровными, почти отвесными склонами. Она в очередной раз выдала направление их движения, и вслед им затрещал пулемет, к которому присоединилась звонкая дробь автоматов. Но вся эта огненная метель бушевала правей и сзади – они ушли из зоны поражения.

Седой, шедший первым, вдруг так резко остановился, что Кум уткнулся в его спину. Он некоторое время стоял, внимательно прислушиваясь к очередям, бьющим вслед группе, подождал, пока подтянутся остальные, и скомандовал привал.

– Всем провериться! Подтянуть снаряжение!

– Да ты что, командир! – подал голос Паршаков. – «Духи» же рядом! Мы в западне. Раз они ждали нас здесь, значит, ждут и на высоте. Куда мы идем? «Черту в зубы?»

– Они не ждали нас здесь, – спокойно произнес Седой. – Они прибыли недавно и успели только установить минометы и подготовить десяток-полтора мин. Пристреляли площадку и успокоились. Нас высветила луна, и только поэтому они с перепугу открыли огонь. Наверняка им была дана команда сидеть тихо, не выдавая расположение минометной батареи, но, решив, что мы реальный десант, они все же открыли огонь. Правда, сделали только пять залпов, обратил внимание? А зря… Если бы у них были еще готовые к стрельбе мины, они раскрошили бы лес в щепки, лишь бы уничтожить нас; но они больше не стреляли, потому что наводка минометов выведена на площадку для десантирования. Их всего-то десять-двенадцать человек!

– А это тебе откуда известно? – Паршаков прислонился плечом к дереву, утирая пот мокрой вязаной шапкой.

– Стрелял один пулемет Калашникова и восемь-десять автоматов, не больше. Значит, это группа, которая доставила на плато минометы и боезапас и осталась охранять все это имущество до утра. А вот утром их, конечно, будет значительно больше… Поэтому, ты, Дрюня, берешь с собой десять разведчиков, идешь к сопке и уничтожаешь и «духов», и минометы, и боезапас. Встречаемся вот в этой точке в 6-30, – Седой ткнул ногтем в точку на карте. – Думаю, вам хватит времени.

– Н-да, командир, умеешь ты поднять настроение своими приказами. – Дрюня оторвался от дерева и пошел отбирать людей. – За это мы тебя и уважаем.

– Дрюня, не бурчи! Иди выполняй приказ.

Седой присел под деревом, и тут к нему подошли Кум и Ящер.

– Командир, с радистом что будем делать?

– Здесь прикопать не сможем, – сказал Седой. – Везде камень. Придется нести дальше. Кстати, что с рацией?

– В хлам! – ответил Кум. – С десяток осколков.

– Та-ак, теперь мы еще и без запасной рации остались?.. Ладно, поднимайте людей, пошли!

До высоты дошли за пару часов. В точке сбора Седой остановил группу и разрешил отдых. Сразу же все разведчики повалились на раскинутые на голых камнях коврики и мгновенно заснули…

Глава 4

16 февраля 2000 г. 7-00. Урочище Танги-Чу

Вымотанные до предела, грязные, забрызганные кровью, к семи часам вернулись разведчики группы Паршакова.

– Ты был прав, командир! – едва отдышавшись, доложил Дрюня. – Боевики приперли на двух «шишариках» минометы и боезапас. Мин там немерено – ящиков сто, не меньше.

– Что-то мы взрыва не слышали… – настороженно проговорил Седой. – Сто ящиков должны были лихо рвануть…

– Значит, так, – прокашлялся Паршаков. – Охрану мы уничтожили, грузовики сожгли; минометы привели в негодность, уничтожив приборы наведения. Ну, и под опорные плиты «гостинцы» подложили… Но уничтожить весь штабель нам было просто нечем. У нас оставалось всего четыре четырехсотграммовых шашки тротила. Все четыре мы заложили в одном месте, чтоб взорвать побольше. Но весь штабель наша закладка, конечно, не потянет…

– Твою мать, Дрюня! Куда ж ты шел, не имея на руках хотя бы десяти килограммов взрывчатки? Да и детонирующего шнура у нас целая бухта…

– Кто ж знал, что их там такое количество? – обиженно засопел Дрюня. – Думал, ящиков двадцать, ну пусть тридцать. Спокойно бы подорвали. Но не сто же!

– Размеры упаковочного ящика, насколько я помню, 65х25х30 сантиметров, – сказал Седой. – Да, на двух «шишариках», пожалуй, сто ящиков и привезли… Может, штук на двадцать меньше. Но нам от этого не легче. Особенно, если сегодня эти мины полетят в нас. А твои четыре шашки только разбросают ящики. Ну, может, парочка сдетонирует… Ладно, группе прапорщика Паршакова – отдыхать полчаса. Батон, выйди на мотострелков и передай им координаты минометной батареи «духов». Да предупреди о наличии у минометов солидного боезапаса. Пусть обработают сопку, прежде чем проходить ее. А то нарвутся по полной… – Он развернул карту и долго изучал ее. – Кум! – наконец заговорил снова. – Бери Кефира, Могилу, на всякий случай снаряжение для подъема по минимуму, еще восемь человек с собой, и потихоньку начинайте подъем на высоту. Будьте предельно внимательны. Хрен его знает, чего тут «духи» могли нагородить за трое суток… Ваш маршрут вот от этой промоины и до вершины. Я с группой Паршакова пойду с другой стороны. Портативные рации не выключать! Вперед!

Группа Кума подтянула снаряжение, оружие и начала медленный подъем. Кум сразу оценил выбор маршрута Седым – промоина полностью скрыла группу от посторонних глаз.

– Филин, Ящер! – Седой кивнул на плащ-палатку, в которую было завернуто тело радиста. – Запакуйте тщательно тело и прикопайте его в лесу. Только так, чтобы потом найти можно было. Камнем привалите, чтоб зверье не раскопало… Филин, записку воткни ему в руку – его фамилия Белов Василий Павлович, рядовой. Выполняйте…

Через полчаса отдыха Седой поднял группу Паршакова. Начался подъем по кромке леса, прикрывающей глубокий разлом. Он отнял все силы, и на вершине группы встретились полумертвые от усталости.

Мелкая морось сыпала с неба не переставая, и одежда разведчиков, постепенно набухая влагой, добавляла на плечи лишние килограммы.

Закрепившись на вершине, разведчики приступили к наблюдению. Никаких признаков передвижения мотострелков они не обнаружили, и Седой вышел на связь с оперативным дежурным. То, что он услышал, повергло его в глубокое уныние.

– Что? – спросил Дрюня.

– Пехота застряла в грязи, – ответил Седой, – практически утонула…

– А мы?

– Что мы? Разве нашу задачу кто-то отменил? Продолжаем выполнение задачи…

Глава 5

16 февраля 2000 г. Около 9-00.

Минометная позиция боевиков

Натужно ревя мощным мотором, на плато вскарабкался военный «Урал». Обогнув сопку и сделав разворот, грузовик медленно сдал задним ходом до капониров, в которых были установлены минометы.

Из кабины выпрыгнул человек, выправка которого сразу выдавала в нем кадрового военного. Человек действительно был в прошлом капитаном Советской армии, артиллеристом и служил в Шали в учебном полку. Звали его Фуат Гаджиев, был он азербайджанцем, но женился на чеченке. В январе 1995 года потерял все: дом, жену, детей… И остался в воюющей Чечне.

Капитан потянулся, разминая затекшие во время долгой езды по горам члены, и вдруг присел, рассматривая что-то позади насыпи за капониром. Прервав занятие минометчиков, аккуратно сгружавших доставленные на позицию минометы, он крикнул: «Все сюда!»

Когда моджахеды зашли за насыпь, головы их поникли… На земле вповалку лежали тела бойцов, оставленных Гаджиевым на позиции до утра. Все они имели следы ножевых ранений. А внизу, в заросшей кустарником низине, все еще дымились остовы сгоревших вездеходов «ГАЗ-066», на которых на позицию были доставлены минометы и боеприпасы к ним…

Капитан взглянул на минометы и сразу увидел, что с них сняты прицельные приспособления. Не было никаких сомнений, что на позиции поработала разведгруппа федералов.

– Шапи! – кивнул он радисту. – Разворачивай рацию! Доложи амиру, что здесь находится разведгруппа «собак» и они уже уничтожили нашу позицию. Пусть высылает людей. «Собак» нужно найти до того, как пойдут колонны федералов. Иначе мы будем постоянно под угрозой нападения!

Моджахеды все еще стояли над телами товарищей.

– Нет времени лить слезы! – крикнул, раздражаясь, Гаджиев. – Займитесь оборудованием позиции, устанавливайте минометы! Иса, за мной! – И они отправились на гребень.

С гребня, как на ладони, видна была и дорога в глубокой лощине, и сухое русло реки, по которой могла пройти тяжелая техника русских. Они наметили ориентиры, на которые нужно было пристрелять минометы, и Гаджиев ушел на позицию, оставив Ису готовить себе укрытие.

На позиции кипела работа. Все три 120-мм миномета уже были установлены в капониры, и минометчики заканчивали приведение их в боевое положение.

Капитан осмотрел минометы, поврежденные русскими, и довольно ухмыльнулся.

– Салман! Возьми в кузове футляры с запасными прицелами.

Он начал устанавливать прицелы, а Салман ему помогал.

– Скажи, капитан, почему русские не взорвали боезапас? Не подорвали минометы? Тебе не кажется, что они приготовили нам ловушку?

– Салман, им просто нечем было взрывать. И время поджимало. Ты же видел, что раны у всех моджахедов свежие. «Собаки» были на позиции буквально за час до нашего приезда. Они сделали то, что успели сделать.

Установив и выверив прицел на первом миномете, Гаджиев вызвал по рации Ису.

– Иса, это капитан!

– На связи! – сразу же отозвался Иса.

– Я сейчас сделаю пристрелочный выстрел – ориентир один. Прицел новый, может давать погрешность, поэтому смотри внимательно!

– Я понял, капитан. Давай выстрел!

Гаджиев опустил мину в ствол и отвернулся, закрыв уши.

Мина сработала, но взрыв был такой силы, что опорную плиту оторвало, и она боком рубанула по коленям капитана, буквально оторвав ему ноги. Ствол свечой взмыл в небо и, кувыркнувшись, рухнул на ящики с минами, разбив часть из них. Мины и навесные заряды, похожие на матерчатые колбаски, посыпались на землю.

Салмана правым боком швырнуло на ящики, и, почувствовав, как ломаются ребра, сбивая дыхание, он мешком рухнул в грязь.

Не решаясь подойти к минометам, моджахеды рванули в лес. И только через несколько минут, услышав стон капитана, двое пошли за ним. Гаджиева выдернули из капонира и понесли в лес. Но он умер прямо у них на руках.

Салман с трудом пришел сам. Он был самым опытным из минометчиков и сразу понял, что под опорные плиты минометов, оставленных на ночь, русские заложили мины-сюрпризы.

– Все, надо вызывать саперов. Из новых минометов тоже нельзя будет вести огонь, пока взрывчатка не обезврежена. От сотрясения земли она может сдетонировать…

– И что нам делать? – спросил кто-то.

– Шапи! – Салман нашел глазами радиста. – Передай амиру, что нам еще и сапер нужен. Иначе мы не сможем вести огонь, когда пойдут русские.

В грязи, выбитой опорной плитой из земли, захлебывалась вызовами рация капитана. Иса все пытался узнать, что у них там случилось. Вода потихоньку просочилась в корпус рации, и, захрипев в последний раз, та замолчала…

Глава 6

16 февраля 2000 г. 10–30.

Вершина высоты 817,9

Седой уже полчаса «висел» на рации, расписывая указания, которые шли из штаба одно за другим. И каждое третье повторяло первое, не отменяя второго. Наконец он разобрался в хитросплетениях штабных игр и с наслаждением стащил с головы наушники.

– Что за взрыв был? – первое, что он спросил, освободив уши, натертые резинками наушников докрасна.

– Сработала наша ловушка на минометной позиции «духов», – ответил Паршаков. – Пока только одна.

– Сдается мне, она одной и останется, – хмуро промолвил Седой и стал наносить на карту маршруты. – Не знаю, кто и как считал состав разведгруппы, но сейчас от нас требуют: оставить пост наблюдения здесь – на вершине, отправить группу в урочище Малый Харсеной и группу в урочище Танги-Чу. К вечеру – к какому, не уточнялось – обещали прислать нам в подмогу разведроту пехоты. Значится, делимся так: прапорщик Паршаков, с тобой девять бойцов, идете на Танги-Чу. Как только портативные рации прекращают принимать сигнал, возвращаетесь в зону уверенного приема, докладываете обстановку и получаете дальнейшие указания. Готовьтесь! Вторая группа – прапорщика Шульгина. Стас, с тобой тоже девять бойцов, уходите на Малый Харсеной. Задача та же: контролировать подходы к дороге, выявлять скопления противника, о чем сразу же докладывать мне, поскольку рация у нас одна и остается она здесь, на вершине. Как только теряете связь с портативок, возвращаетесь, как и первая группа. В эфире не долдонить, докладывать быстро и по существу. Упаси господи нам сейчас остаться без связи. Стас, готовьтесь! Да, пацаны, с «тушняком» аккуратней! Задача поставлена на трое суток, но чует мое сердце, что эти сутки растянутся ох как надолго. Поэтому жрачку экономьте. Трепайте банку «тушняка» на троих! Со мною здесь остаются четверо – радист, пулеметчик, гранатометчик и, конечно, Ящер, куда ж я без него?

Разведчики хохотнули, памятуя о том, что Ящер умудрялся постоянно получать ранения одновременно с Седым, в одних и тех же боях. И его первым вопросом, когда он приходил в сознание в госпиталях, был вопрос: «А где койка Седого?»

Группы ушли, и Седой остался на вершине с четырьмя разведчиками. Они сложили себе амбразуры, создав круговую оборону, прекрасно понимая, что, если их местонахождение обнаружат «духи», их просто расстреляют из подствольников.

Скоро стали поступать доклады от групп.

Первым отметился Стас. Седой по укоренившейся привычке отметил время: 13–09.

– Командир, «духи» практически на всех высотах, на оборудованных позициях. Нам здесь шариться не с руки, в любой момент можем нарваться!

– Давай координаты, – запросил Седой.

– Квадрат 16–78, высота 458,0, квадрат 17–78, высота 537,1, чуть дальше на запад в том же квадрате, высота 526,3. Дальше идти рискованно. Они ходят по лесу мелкими группами, можем не уследить…

– Зашкерьтесь где-то, Стас! Я выйду на штаб, доложу обстановку, потом решим, что делать дальше.

Через час вышел на связь Паршаков. 14–20.

– Командир, пиши координаты. – Дрюня выдал шесть позиций «духов». – Со стороны Малого Харсеноя прошла рейдовая группа «духов» – 15 штыков. Отследить движение не удалось. Далее, здесь обнаружилась рокадная дорога, по карте это речка без названия, но на самом деле река давно высохла и по ней ходит транспорт боевиков. Смотри в квадрате 19–81.

– Вижу! – ответил Седой. – И какой транспорт вы зафиксировали?

– «КамАЗ», «Урал» и трактор с ящиками в прицепе. Похоже на мины.

– В каком направлении двигались?

– В вашем, командир, в вашем. Я так думаю, там уже не одна батарея развернута…

– Ладно, думай поменьше. За нас есть кому думать. В штабах бо-ольшие пацаны сидят – и думают, думают, думают… Шкерьтесь куда-то и ждите приказа.

Седой передал данные в штаб и запросил дальнейших указаний. Ответ был, как всегда: «Ждите!»

В 21–00 радист снова запросил штаб и получил все тот же ответ. Командир приказал выключить рацию, чтоб сберечь батареи на завтра.

Группы Паршакова и Шульгина остались где-то в лесах, в полном бандитском окружении…

Лежащий рядом Батон зябко поежился и поправил плащ-палатку, которой была накрыта рация.

– Командир, – вдруг заговорил он, – как ты столько лет выдерживаешь все это? У меня бы давно уже крыша поехала от таких условий жизни. Если это можно назвать жизнью…

– Да очень просто, Саня, и в то же время очень сложно. – Седой давно уже все решил для себя и не задержался с ответом. – Стал разведчиком – первое, что ты должен сделать, это изменить в себе все: привычки, вкусы, образ мыслей, выкорчевать все, кроме одного – преданности Родине! Психологически это тяжело и трудно, нужно очень любить Родину, чтобы не особачиться от такой жизни. Только огонь преданности и любви сжигает все соблазны, страх и усталость. Я понятно высказался?

– Да уж куда понятней… Только Родина что-то не очень нас жалует, все норовит к нам задом повернуться… Но ты, наверное, прав: только преданность Родине может помочь не сломаться…

Глава 7

17 февраля 2000 г. 00–10.

Расположение мотострелкового полка

– Смотри, Павлов, внимательно, – генерал склонился над картой. – Вот это селение мы должны взять ночью, поскольку утром колонны должны начать выдвижение, а единственная дорога, как ты видишь, проходит через этот населенный пункт. К утру мы должны контролировать дорогу полностью. Значит, так, сейчас готовь роту и отправляй на штурм. Ночью «духи» не ожидают от нас никакой активности, так что все должно пройти ровно!

– Товарищ генерал, без разведки, без артподготовки…

– Какая тебе, на хрен, разведка?! – заорал генерал. – В селении ни огонька. Да там, может, и люди давно не живут!

– Товарищ генерал, разрешите хотя бы разведвзвод вперед послать? – умоляюще посмотрел на генерала полковник Павлов.

– Павлов, – вкрадчивым голосом начал генерал. – Пожалуйста… Видишь, я даже устав нарушаю, отдавая приказ. Так вот, пожалуйста, отправь в селение роту и закрепись в нем. Утром дай войскам пройти селение без эксцессов. Или ты отказываешься выполнить приказ?

– Да не отказываюсь я! Но давайте хотя бы разведку проведем, прежде чем людей на гибель посылать…

– Вот ты как заговорил? – Генерал вскочил с табурета, опрокинув его. – Людей, значит, я на гибель посылаю?! Выполняй приказ, полковник!

Они пошли в ночь, под проливным дождем. Двигались короткими перебежками, через каждые 10–15 шагов падая в липкую, холодную грязь. Артподготовки не было. Как не было и разведки. Кто-то из больших командиров решил взять селение «втихую»…

В селении была полная тишина: казалось, оно вымерло. У Сычева мелькнула в голове безумная надежда, что их никто не ждет, что джамааты каким-то чудом решили оставить селение и ночью ушли…

Прошли поле и втянулись в узкие кривые улочки окраины. Никого. Группа рассредоточилась вдоль заборов и медленно пошла по главной улице, прижимаясь к домам.

Вдруг через улицу, прихрамывая, ломанулась худая, облезлая собака. У кого-то из бойцов не выдержали нервы, и ночную тишину разорвала короткая очередь. Собака кувыркнулась через голову и забилась в судорогах…

Лейтенант поднял правую руку, останавливая группу. Все замерли, прислушиваясь, хотя за шумом дождя ничего слышно не было. Но что-то же он услышал…

И в этот миг раздался одиночный выстрел. Лейтенант повалился в грязь, как будто у него сразу сломались все кости.

А еще через секунду по ним с разных сторон ударили пулеметы, разрывая в клочья слабую человеческую плоть. Не было никаких сомнений: группа попала в ловушку.

Несколько бойцов ринулись в ближайший дом, надеясь укрыться за его стенами, но дом оказался заминированным. Внутри глухо бухнуло, а затем крыша медленно поднялась, выпустив из щелей выхлоп огня, и дом с грохотом развалился, похоронив бойцов под своими руинами.

Капитан, вжавшись в мелкий проем калитки, матом орал в рацию, требуя огневой поддержки. Но получил приказ на отход.

– Какой, б…дь, отход?! – орал он. – Отступать некуда – вся улица простреливается, сквозняком!

Они забились в какой-то небольшой то ли поворот, то ли въезд во двор, оказавшись в «мертвой зоне» для пулеметов. Но впереди и сзади вдоль улицы зона была действительно мертвая. В буквальном смысле.

Капитан дернул за рукав Сучкова – солдата химзащиты, у которого в руках был «Шмель».

– Сучок, вон видишь окно с пулеметом? – Он показал рукой на угол улицы, откуда, басовито рыча, бил «Утес». – Сможешь загасить его?

– Я не смогу, тащь капитан! У меня прицел сбит! Я промахнусь! – испуганно замотал головой Сучков.

Сычев молча вырвал из рук Сучка огнемет. Сорвав пистолетную рукоять «Шмеля», приводя его в боевое положение, навел по стволу на брызжущий огнем проем окна. Громыхнул выстрел… Дом, откуда бил «Утес», мгновенно вспух огненным шаром и разлетелся пылающими клочьями.

Они сделали бешеный рывок до угла и ушли с главной улицы.

Кто-то из группы еще огрызался огнем из-за заборов, но, быстро сообразив, что «Утес» подавлен, рванули к остальным.

Группа стала медленно отходить, отстреливаясь. Но, дойдя до крайних домов, поняли, что их просто запустили в селение, как в мешок. Окраина заполыхала пулеметным огнем, прижимая бойцов к земле.

– Твою мать! – матерился рядом капитан. – Вояки бездарные! На нас им насрать, лишь бы доложить о победе! Вчера на КП насчитал десятка полтора генералов с умными рожами! На хрена их здесь столько?! За орденами понаехали?! А мы должны штурмовать это сраное селение без разведки, без подготовки! Ненавижу!

– Слышь, капитан, – тихо сказал Сычев. – Я возьму пяток бойцов. Мы доползем до окраины и закидаем огневые точки гранатами. Иначе нам не уйти.

– Давай, Сычев, действуй! Эй, пацаны, гранаты Сычу отдайте. И пятеро добровольцев с ним. Быстро! Быстро!

Сычев пополз по жидкой грязи, вжимаясь в землю. За ним поползли добровольцы. Пули, повизгивая, взбивали фонтанчики грязи вокруг, но он не обращал на это никакого внимания. Ему уже было все равно, убьют его или бог милует, – настолько он отупел под огнем, черным липким покрывалом ночи.

Метрах в тридцати от домов, откуда велся огонь, Сычев остановил группу и приказал разобрать огневые точки.

– Приготовились! – привстав на одно колено, вырвав кольцо из «эфки». – Гранатами огонь!

Ребристые тяжелые гранаты полетели в окна. Несколько секунд улочку сотрясали взрывы, затем все стихло.

Тяжело бухая сапогами по грязи, мимо них потянулись отходящие из селения бойцы.

И вдруг все побежали. Быстро, еще быстрее… Вслед им лениво постреливали, но не преследовали. И вдруг Сычев встал как вкопанный.

Они вырвались! Но их осталось мало, очень мало…

Глава 8

17 февраля 2000 года. 6-00.

Вершина высоты 817,9

Седой проснулся от жуткого холода и с трудом выбрался из «кокона» из двух спальных мешков, в который они закрутились ночью с Ящером. Приморозило. Он взглянул на термометр и обнаружил – 1°. «Еще один чудесный день в аду», – пробормотал свою поговорку, которую всегда употреблял в подобных обстоятельствах. Он и предположить не мог, насколько «чудесен» будет этот день…

Часовой на посту – гранатометчик Макс – спал как убитый, завернувшись в спальный мешок, и Седой от всей души врезал по нему промерзшим берцем. Макс дернулся, пытаясь вскочить, но только и смог, что ткнуться головой в землю.

– Виноват, командир, – буркнул он.

Седой поднял свое «войско», и на спиртовках стала закипать вода для чая.

– Батон, давай связь! Чем-то нас сегодня озадачат отцы-командиры…

Радист связался с группой связи и передал ларингофон Седому.

Тот коротко доложил о расположении групп и получил приказ выдвинуться всем составом к высоте 947,0. Но до этого нужно послать группу к дороге, где разведчиков в указанной точке встретят спецназовцы из группы «Тайфун» и передадут им двоих авианаводчиков и двоих арткорректировщиков. Их задача: при прохождении колонны мотострелков выявлять скопления боевиков и наводить на них огонь авиации и артиллерии. После этого уходить на высоту 947,0 и там закрепляться.

У Седого отвисла челюсть.

– Здесь лес кишит боевиками! – заорал он в микрофон. – Они повсюду, на всех высотах! Я же вчера передал координаты боевых позиций «духов», но ни один снаряд к ним не прилетел. Ни один «Грач» или «Крокодил» эти высоты не обработал… Зачем же нам еще лишние люди? У нас заканчивается продовольствие, садятся батареи к рациям, а вы нам шлете авианаводчиков, хотя по нашим координатам не работаете!

– Ты все сказал? – Седой узнал голос командующего Южным направлением.

– Все! Но могу еще наговорить!

– Тогда слушай! Все, что вы передали ранее, зафиксировано и заложено в план операции. Но время отработать по данным тобой целям еще не пришло. Мы сейчас сметем заслоны боевиков с гор, но завтра их сменят другие. Наша тяжелая техника идет с большим трудом, вязнет в грязи. Отставание от графика операции уже более двенадцати часов. Понимаешь ситуацию или нет?! Ты там соберись в кулак и выдержи, разведчик! Выполняй задачу. Как только колонна войдет в график движения, вас сменят разведчики мотострелков. Обещаю!

Идти по лесу пришлось в страшном напряжении сил и воли. Группа постоянно натыкалась на мелкие и более крупные группы «духов», едва успевая раствориться в складках местности, чтобы не быть обнаруженной. В 15–00 встретили группу Шульгина, и троих разведчиков отправили на встречу с «Тайфуном». Пока ждали их, подтянулась и группа Паршакова. И только в 19–34 возвратились разведчики Шульгина, приведя с собой четверых наводчиков.

Седой взглянул на их рюкзаки и сразу все понял.

– У вас что, с собой только аппаратура?

– Ну, да! – удивленно ответили вновь прибывшие.

– А жрать, извиняюсь, что вы будете?

– Ну, нам выдали по одному сухпайку, – сказал один из корректировщиков. – Сказали, операция на сутки.

– Ну, надо же! Нам это постоянно говорят, но мы уже не верим… Н-да, переедание вам явно не грозит. Так, дальше идти нет смысла – темно. Стас, где вы прятались? Там втиснемся такой бандой?

– Легко! – ответил прапорщик Шульгин. – Огромный скальный выступ. Почти пещера, только открытая с двух сторон, потому продуваемая, как аэродинамическая труба.

– Ничего, один выход забьем камнями. Переночевать-то сможем? Не вымерзнем?

– Попробуем… – пожал плечами Стас.

Через час, пройдя по скользкому карнизу, втянулись под высокий каменный свод. Усталость валила с ног, и никто даже не заикнулся о еде. Выставив дозоры, разведчики упали на коврики, тесно, прижимаясь друг к другу и с треском натягивая на головы спальники, которых было всего десять штук…

Глава 9

18 февраля 2000 г. 9-30.

Минометная позиция боевиков

С группой моджахедов приехал араб Абдельжаффар – ас в минометном оружии. Он сразу же обнаружил закладку под вторым 82-мм минометом, оставленную русскими, и обезвредил ее. Теперь на позиции было три 120-мм и один 82-мм минометы – грозная сила. Вместе с Исой Саидовым он пристрелял минометы по ориентирам, выставил прицелы, и теперь минометчикам нужно было только закладывать мины в стволы оружия. Араб остался на позиции руководить боем, а группа моджахедов из полусотни человек, во главе с амиром Шапи Гусейновым, ушла искать следы разведгруппы «собак».

Около 12–00 на дороге послышался гул, и Иса передал по рации, что видит танк с противоминным тралом.

– Жди, пока танк сравнаитса с оринтирам номэр пят! – приказал Абдельджаффар. – Ми его будэм жечь, штаб она закрила дарога! Пригатовитса! Вистрел!

Четыре мины точно накрыли громоздкий корпус танка. Тот содрогнулся и, заскрежетав трансмиссией, встал, накренившись левым боком в глубокий кювет. Из моторного отсека повалил черный дым… И вдруг полыхнуло чадящим пламенем. Танкисты выпрыгнули из танка, разбегаясь по кюветам. Пламя теперь вырывалось из всех щелей. Сдетонировал боекомплект, сорвав башню, и она медленно сползла на дорогу, перекрыв ее.

– Цел давай! – приказал по рации араб.

– Ориентир номер один! – крикнул Иса.

– Выстрел! – скомандовал Абдельджаффар, быстро наведя прицелы на минометах.

Второй залп накрыл БМП, сметя с брони десант. Машина села на брюхо, раскорячив гусеницы. Одна из них, перебитая прямым попаданием мины, медленно разворачиваясь, поползла по дороге.

– Кто там воюет? – спросил Седой, прислушиваясь к звукам разгорающегося где-то поблизости боя.

– Судя по звукам выстрелов, бьют минометы, – сказал Паршаков.

– Это те, которые ты взорвал? – искоса взглянул на прапорщика Седой.

– Сделал, что смог, – хмуро ответил тот. – К тому же мы сразу передали в штаб координаты батареи. Ты забыл? Что стоит сейчас накрыть ее «Градами»?

Седой стал долбить штаб, повторно загоняя координаты минометной батареи боевиков. Его радиограмму принял начальник оперативного отделения и пообещал сейчас же отдать приказ артиллерии.

Непонятно почему, но командир мотострелкового полка принял другое решение и отправил на высоту разведроту. Попав под огонь минометов и потеряв шесть бойцов, разведчики откатились на дорогу. Но комполка посылал их снова и снова, и разведрота вынуждена была штурмовать высоту, теряя людей. Боевики подтянули к сопке подкрепление и полностью перекрыли гребень, отрезав доступ к батарее. А батарея посылала на дорогу мину за миной, разнося колонну в пух и прах, и скоро вся дорога была забита сгоревшей и подбитой техникой.

Разведрота, встретив ожесточенное сопротивление боевиков и потеряв треть личного состава убитыми и ранеными, была наконец-то отведена на отдых. Собрав погибших, хмурые разведчики ушли в расположение, не понимая уже ничего в этой бессмысленной бойне…

С наступлением темноты боевики прекратили огонь, и на дорогу выползли ремонтники. Сгоревшую технику распихали по кюветам, подбитую стали вытаскивать в тылы, освобождая дорогу…

Группа Седого к концу дня добралась до высоты 947,0, но плато под высотой было забито прибывающими подразделениями «духов». Нечего было и думать прорваться сквозь их порядки, и Седой увел группу в глубокий распадок.

– Командир, а почему не работала в течение дня наша артиллерия? – спросил прапорщик Паршаков, завязывая тесемки маскхалата. – Мы же сбросили им координаты батареи «духов»!

– Ты не знаешь, почему? – с глухой яростью переспросил Седой. – Да потому, что ее нет! Плавает где-то в лужах… А если и есть, то без боезапаса, поскольку колесная техника по такому распутью просто не пройдет. Вот поэтому я и приказал тебе уничтожить батарею минометов!

Дрюня виновато опустил голову…

Глава 10

19 февраля 2000 г. 8-00.

Расположение разведчиков

Седой построил группу и, разделив на две части, отправил работать с наводчиками по целям.

Связавшись со штабом и узнав, что в горы выброшено еще несколько групп разведки мотострелков и ГРУ, он взялся за голову и некоторое время сидел, раскачиваясь всем телом.

– Хоть бы, блин, своих не перестреляли! – наконец выдавил сквозь зубы. – Ни одна группа не сможет выполнять задание: в течение дня все завязнут в локальных боестолкновениях. Это же ясно, как божий день! Что они там, в штабах, вообще с ума посходили?!

Он предупредил по портативной рации своих разведчиков, что теперь в лесу они не одни, и приказал удвоить бдительность, чтоб не вступить в бой с разведгруппами пехоты и ГРУ.

Седой оказался прав: очень скоро с разных направлений послышались автоматные и пулеметные очереди; правда, все стычки заканчивались очень быстро – постреляли и разбежались в разные стороны.

Он не находил себе места. Хотя от ушедших на задание групп поступали рабочие доклады, командир каждый миг ждал беды. Кто-то должен был нарваться на крупную группу «духов», и он молил господа, чтоб это были не его пацаны…

И все же первой нарвалась группа Стаса. Наведя артиллерию на две позиции «духов», она вышла к накатанной лесной дороге, которая не была обозначена на карте. Разведчики только начали по одному проскакивать дорогу, как из-за деревьев вылетел «КамАЗ», а следом за ним – старый, раздолбанный «ЗИЛ-130». Шульгин сразу же влепил очередь в ветровое стекло «КамАЗа», прочертив его ровным пунктиром, и автомобиль, завиляв по дороге, врезался в дерево и заглох. «Зилок» остановился так резко, что его занесло на мокром снегу и поставило поперек дороги. Из кузова горохом посыпались «духи», сразу же уходя под прикрытие машины и открывая огонь. Тюлень и Суслик свалились в снег. Точку в сражении поставил Филин. Сдернув с плеча «Муху», он быстро привел ее в боевое положение и послал заряд в бензобак. «Зилок» рванул так, что задние колеса оторвались от земли на метр, и сразу полыхнул огнем. Разведчики заскочили за пылающий грузовик и добили раненых «духов», отброшенных взрывом от горящего автомобиля.

Заглянув в кузов «КамАЗа», Шульгин увидел, что тот полностью забит ящиками с боеприпасами, и окликнул сапера:

– Крот! У тебя сколько тротила?

– Десять шашек по 400 граммов, – ответил тот.

– Хватит, чтоб взорвать все?

Крот заглянул в кузов и присвистнул.

– Все не протянуть… Что-то сдетонирует, а бо́льшую часть разбросает по лесу. Лучше поджечь. Когда ящики начнут гореть, они будут детонировать сами по себе. Тогда взорвется каждый ящик.

– Поджигай! – приказал Стас.

Крот отцепил ведро, висящее на крюке около кабины, и свернутый в кольцо шланг. Соснув из шланга, пустил толстую струю соляры из бака и, наполнив ведро, полез в кузов. Стас подал ему ведро, и Крот аккуратно облил дизтопливом ящики. В баке оказалось всего три ведра топлива, но их хватило, чтобы полностью полить ящики с боеприпасами. Остатками солярки из последнего ведра он облил колеса. Соорудив факел из найденной в кабине промасленной ветоши, зажег его и поднес поочередно к каждому колесу. Колеса полыхнули, задымив черным, чадящим дымом.

– Разойдись! – крикнул Крот и, дождавшись, пока разведчики отойдут на безопасное расстояние, метнул факел в кузов. Раздался хлопок, и огненный шар медленно растекся по всей поверхности снарядных ящиков. Сухое дерево снарядных ящиков стало быстро разгораться, потрескивая.

– Уходим! Быстро! – приказал Стас.

Разведчики подхватили под руки раненых Тюленя и Суслика и, срываясь на бег, стали уходить к лагерю. Уже в сумерках они вышли к месту.

Седой и Серега Мелкий сразу занялись ранеными. У Тюленя оказалось простреленным насквозь бедро, Суслику две пули попали в левую руку. Просто чудо, что ни у одного не были затронуты кости.

Через полтора часа возвратилась группа Паршакова…

Глава 11

20 февраля 2000 г. 2-34.

Расположение разведчиков

Седой проснулся от неясной тревоги, которая змеей заползла в сердце. Это был не страх – все страхи исчезают в то мгновение, когда переваливаешь очередной хребет, и вот ты уже на территории, контролируемой «духами». Здесь все – и тело, и разум – работает «на автомате», разведчик превращается в слух и внимание, места для других эмоций и переживаний не остается.

Он вскинулся на коврике, отбросив плащ-палатку, и прислушался, ловя звуки ночного леса. Ночь была тихая, только где-то вдалеке, на южной окраине леса, изредка постреливал пулемет. Но что-то было не так, и Седой чувствовал это каждой клеточкой своего тела…

– Ну-ка, подъем, хлопцы! – негромко сказал командир, расталкивая разведчиков.

Через минуту группа была на ногах, готовая к любым действиям.

– Уходим! Быстро! – И Седой повел группу вокруг высоты, в глубь леса.

Через пару километров пути передовой дозор наткнулся на брошенный лагерь «духов». Четыре палатки стояли под деревьями, замаскированные ветками. Из труб тянул легкий дымок. Часовых нигде видно не было…

Филин подкрался к палаткам и заглянул в каждую – они были пусты. Выйдя из крайней палатки, он по рации доложил Седому о лагере.

Скоро подтянулись остальные разведчики.

– Отогреемся в палатках, – решил Седой. – На рассвете уйдем. Во всяком случае, сейчас нас искать именно здесь никто не будет.

Он рухнул на нары и задумался. Не было никаких сомнений, что их выследили после боя группы Стаса с «духами». Костер из двух автомобилей не мог остаться незамеченным, тем более что потом еще полдня в «КамАЗе» рвались боеприпасы…

И вдруг над палаткой раздался тихий шелест. Седой, как, впрочем, и любой другой разведчик, прекрасно знал, что означает этот шелест. Он вышел из палатки и увидел, как над оставленным ими распадком повисла осветительная мина. Затем мины стали рваться в распадке одна за другой, выворачивая деревья и выбрасывая в воздух комья мерзлой земли. Обстрел продолжался минут десять и накрыл практически всю площадь распадка…

– Поэтому «духи» и ушли из лагеря, – сделал вывод стоящий рядом Стас. – Боялись, чтоб случайная мина на лагерь не плюхнулась. Но теперь, после обстрела, они же могут и вернуться?

– Так точно! – подтвердил Седой. – Вопрос стоит остро: куда нам, бедолагам, девать свои промерзшие кости? Хозяева лагеря могут заявиться с минуты на минуту – им же не в кайф мерзнуть где-то в лесу, в палатках-то теплее…

– А если уйти опять в распадок? – спросил Стас.

– Утром туда обязательно заявится делегация считать наши трупы и найдет нас живыми и бодрыми. И что? Опять придется воевать. А ты наш закон «три О» знаешь – «обнаружен, обстрелян, отошел». И знаешь, что это для нас означает, – плохо отработали, задание не выполнено… Нет. Ну-ка, Стас, сосчитай места в палатках, на всякий случай.

Стас ушел, но вскоре вернулся.

– В каждой палатке обитало по пять человек, – доложил он. – Здесь у них, видать, было что-то типа перевалочной базы: медикаменты, жрачка – макароны, «дошираки», печенье, чай.

– Н-да, значит, база часто посещаемая. Можно бы было ее захватить, но раз сюда постоянно шастают «духи» – пролетаем.

В этот момент в наушнике у него раздался щелчок и за ним – тихий голос Кума:

– Командир, к лагерю с юга прет толпа – человек двадцать. Выйдут позади палаток.

– Как идут, с боевым охранением или скопом? – спросил Седой.

– Толпой прут. Замерзли, суслики.

– Пропусти их, и прикройте с тыла. А мы здесь встретим. Стас, строй людей!

Как только разведчики построились, Седой сказал:

– Быстро рассредоточиться по лесу! С юга идут хозяева лагеря – их два десятка. Как только обойдут палатки и выйдут на пространство перед ними, без команды – огонь на поражение. Стрелять только тем, у кого «ПБСы». Ни одного выстрела с их стороны прозвучать не должно! Разойдись!

Разведчики привычно подтянули снаряжение, приготовили оружие и растворились в лесу.

Черед двадцать минут из-за палаток потянулись боевики. Видно было, что они промерзли до костей, потому что никто из них не удосужился хотя бы осмотреть территорию лагеря.

Тихо захлопали очереди «бесшумок», валя «духов» на утоптанный снег, который сразу обагрился кровью…

– Батон! – подбежал к Седому радист. – У них должна быть рация: Р-159 или Р-163. Найди хотя бы батареи, наши сегодня уже сдохнут.

– Стас, Дрюня! Смените постовых, и всем спать. В 5-00 подъем и сразу уходим! Но прежде затариться медикаментами и продуктами!

Крайняя палатка вдруг странно дернулась, и, держась за растяжку, из-за палатки с трудом вышел Макс, зажимая одной рукой живот. Отпустив веревку, он рухнул на снег и потерял сознание. На грязно-серой ткани маскхалата быстро расплывалось кровавое пятно.

Седой бросился к нему и рывком задрал одежду на животе разведчика. В левом боку зияла широкая резаная рана.

– Ножевое! – сказал Седой и кивнул за палатки.

Несколько разведчиков бросились туда и притащили еще живого «духа», раненного двумя пулями в грудь. Филин держал в руке широкий тесак, с клинка которого на белый снег капали тяжелые капли крови.

– В руке у него был! – сказал он, кивнув головой на «духа».

– Свинья! – прохрипел «дух» и запрокинул голову.

– Макс, что, живым его хотел взять? – удивился Стас. – Зачем?

Седой «колдовал» над раной, пытаясь остановить кровь.

– Филин, готовься! – сказал он. – Потащишь его на дорогу, сдашь мотострелкам. Пусть срочно отправят в госпиталь!

В лесу вдруг явственно зазвучали голоса и заскрипели сучья под множеством ног.

– Командир! «Духи»! Движутся в строну лагеря! – ожила рация Кума, которого не успели сменить на посту.

– Сколько их? – спокойно спросил Седой.

– Трудно сказать, – ответил Кум. – Думаю, не меньше пятидесяти. Уйти не успеем, быстро идут!

– К бою! – скомандовал Седой. – Филин, бери Макса и быстро уходи!

Глава 12

20 февраля 2000 г. 5-23.

Лес восточнее лагеря

Филин вышел на небольшую поляну, и здесь силы оставили его. Он свалился в глубокий снег, уронив с плеча Макса. Тот глухо застонал и закашлялся, переворачиваясь на спину.

– Прости, братишка! – тяжело, с хрипом, выдохнул Филин.

Позади них разворачивался нешуточный бой. Филин уходил уже сквозь разрывы гранат, швыряемых «духами» через палатки. По тому, как растянулись по лесу звуки стрельбы, он понял, что бой разорвался на стычки и разведчики бьются отдельными группами. И тут же подумал, что должен быть сейчас там – с ребятами, он же слышал слова Кума, что «духов» около пятидесяти, а это значит, расклад в бою – один к пяти… Но командир приказал ему вынести раненого Макса к бронегруппе пехотинцев, и ему придется выполнять приказ.

Только сейчас Филин почувствовал саднящую боль в левой руке и увидел, что рукав до локтя набух кровью. Рванул его вверх – от запястья до локтевого изгиба вся внешняя поверхность руки была густо утыкана осколками. Некоторые из них вошли в мягкие ткани полностью, но несколько довольно крупных осколков торчали головками наружу. Он выдернул их пальцами, достал из нарукавного кармана ИПП, разорвал зубами прорезиненную упаковку и наспех перевязал руку.

– Как ты, Макс? – повернулся он к раненому разведчику.

– Не спрашивай, – прохрипел Макс. – Дай воды…

– Какой воды? У тебя ранение в живот! Терпи, братан!

– Дай! Хоть глоток!

Филин снял с пояса фляжку и слегка смочил водой губы Макса. Затем попытался поднять его, но тело казалось неподъемным.

– Макс, блин, ну тя на хрен! Помогай давай!

Макс зашевелился и с трудом встал на четвереньки. Филин поднырнул под него и, взвалив на плечи, поднялся, упираясь руками в колени. Он решил не выходить на тропу, пробитую разведчиками к базе «духов», а идти напрямик – через лес, сокращая пару километров пути. Он шел, не останавливаясь, шел на полном автомате, полностью выключив чувства и мысли – на одном неимоверном напряжении воли…

Скоро лес начал редеть – опушка была уже где-то рядом. Совершенно обессиленный Филин шел, шатаясь, еле переступая одеревеневшими ногами.

– Остановись… – скорее почувствовал, чем услышал он Макса. – Отдохни…

– И то… – ответил Филин, выискивая глазами дерево, у которого можно было бы присесть, и, осторожно опустив Макса на землю, прислонился спиной к мощному стволу. Горячий пот заливал глаза, пробиваясь через пропотевшую насквозь ткань шапки, окровавленная повязка на руке сползла, скрутившись жгутом у кисти, и кровь тяжелыми каплями капала на штаны, но он не обращал на это никакого внимания…

– Ну, как ты, Макс? – спросил он, хотя и сам видел, что тому становится все хуже и хуже.

– Больно… – едва слышно ответил Макс. – И холодно…

Филин тяжело вздохнул и снова, качаясь, как осина на ветру, побрел к опушке, теряя последние остатки сил, сгибаясь под весом товарища, который, казалось, становился все тяжелее с каждым шагом, проделанным с зубовным скрежетом…

Он даже не почувствовал, как ногой сорвал тугую струну растяжки, он только услышал характерный хлопок сработавшего взрывателя. В оставшиеся до взрыва три секунды Филин успел рухнуть за дерево, накрыв Макса своим телом. В тот же миг прогремел взрыв, выбросив на его спину кучу комьев промерзлой земли, веток и с головой засыпав вытряхнутой взрывной волной из-под снега прелой листвой…

Командир группы мотострелков, выставленной прикрывать операцию разведчиков, услышал близкий взрыв в лесу и дал команду «К бою!». Мотострелки дружно передернули затворы, изготовившись к стрельбе. Но прошло полчаса, а из лесу не доносилось ни звука, кроме звуков далекого боя.

– Может, кто из наших подорвался? – вдруг спросил сержант Ахметшин – контрактник, воевавший еще с Таджикистана.

– Откуда там наши? – недоуменно пожал плечами командир.

– Всяко бывает, – ответил Ахметшин. – Может, группа раненого выносит; может, за подмогой, за боезапасом… Разрешите пойти проверить!

– Ну, сходи, – нехотя согласился командир. – Возьми троих бойцов и сходи.

Ахметшин кивнул бойцам, и трое потянулись за ним в лес…

Филин с трудом разлепил веки и увидел яркое солнце, пробивающееся сквозь заснеженные ветви деревьев. Он повернул голову и наткнулся на тревожный взгляд Макса, который лежал на боку, тесно прижавшись к нему, будто пытаясь согреться…

– Ты жив, братишка? – спросил он и не услышал своего голоса.

Макс в ответ только слегка кивнул.

А потом над ними склонилась голова в армейской шапке с кокардой Вооруженных сил России…

Глава 13

20 февраля 2000 г.

Около 5-00. Лагерь боевиков

Позиция у разведчиков была выгодной – в ходе предыдущего боя с хозяевами лагеря, или перевалочной базы «духов», каждый нашел себе удобную огневую позицию. «Духи» же вынуждены были выходить из лесу на открытую площадку перед палатками, попадая под плотный огонь. Но, несмотря на потери, понесенные в первые же минуты боя, они упорно лезли вперед, оглашая лес криками «Аллах акбар!».

И тут Седой понял, что «духи» пришли за каким-то грузом, который находится в палатках или в одной из них, и они будут постоянно атаковать, пока не уничтожат группу и не заполучат груз, спрятанный, скорее всего, под нарами. Он помнил, что у разведчиков оставалось только три «Мухи», но надеялся на удачу…

– Все, у кого «Мухи», быстро ко мне! Я примерно в центре позиции.

Вскоре трое разведчиков с гранатометами собрались около него.

– Нужно сжечь палатки, – приказал Седой. – Но стреляйте так, чтобы уложить заряд точно под нары. Понятно?

– Так точно! – в один голос ответили разведчики и уложили «РПГ» на плечи, приведя их в боевое положение.

– Огонь!

Палатки после залпа разлетелись горящими клочьями, нары разбросало взрывами, горящие доски воспламенили четвертую палатку, и «духи», невзирая на плотный огонь, стали забрасывать ее снегом. Значит, то, что им нужно, находилось именно в этой палатке, на которую не хватило «Мухи».

Седой в ярости скрипнул зубами. Но тут кто-то дернул его сзади за плечо. Он резко развернулся и увидел Кума, в руках которого был «РПГ-7» с двумя зарядами.

– Это откуда?

– Оружие Макса, – коротко ответил Кум. – Что нужно сделать?

– Дай сюда! – Седой нервничал.

– Командир, ты только прикажи, – спокойно проговорил Кум, видя его состояние.

– В четвертой палатке у них какой-то груз, за которым они и пришли. Без него они не уйдут. Груз под нарами. Положи снаряд так, чтобы он сработал именно там.

Кум привстал на одно колено, зарядил гранатомет и нажал на спуск…

Взрыв был такой силы, что разведчиков, находившихся не менее чем в ста метрах от палатки, отшвырнуло, как котят, опалив жестким ударом горячего воздуха.

Седой встал на четвереньки, мотая головой и пытаясь прогнать тягучий звон в ушах. В глазах плавали радужные круги. Он понимал, что нужно собраться, что «духи» сейчас могут их, беспомощных, перебить, как зайцев в тире, но сил подняться не было. Он рухнул лицом в снег, и ему показалось, что снег горячий…

Кто-то подтащил его к дереву и прислонил к нему спиной.

– Командир, «духи» уходят! – услышал он откуда-то издалека слабый голос и с трудом поднял голову.

Перед ним стоял Крот и что-то рассказывал, показывая рукой куда-то за спину Седого. Но Седой абсолютно ничего не слышал из того, что говорил сапер. Он взял пригоршню снега, приложил к голове и только сейчас обнаружил, что шапки на голове нет. Как нет и короткого ежика волос, которые были под шапкой. Он ощупал свое лицо – брови тоже исчезли, но каким-то образом сохранились, хоть и опаленные, усы. Это почему-то несказанно обрадовало его.

Через час, когда небо на востоке уже начало сереть, он полностью пришел в себя.

– Где Кум? – спросил он неотлучно торчащего около него Крота.

– Лежит, – ответил Крот и кивнул головой вправо. – Пулю поймал в грудь.

– Как он?

– Да ничего вроде. Дышит. Серега Маленький ему перевязку сделал, чего-то вколол.

– Кто еще?

Крот отвернулся и замолчал.

– Кто еще? – уже жестче спросил Седой.

– Ну, Ящер… Ребра, видать, и ключица перебиты. Его взрывной волной об дерево приложило.

– Дальше!

– Ястремский, Кузякин и Подколзин – «двухсотые», – выпалил Крот и снова отвернулся.

– Позови Шульгина, – тихо попросил Седой. На него снова наплывала муть, голова безвольно свесилась…

Подошел Стас и присел около командира на корточки.

– Как случилось… с пацанами? – спросил Седой.

– В перестрелке. Когда «духи» усиленно атаковали. Из подствольников их положили. Стреляли по деревьям, под ветки, чтоб осколки вниз шли.

– Стас, – Седой говорил с трудом, – уводи нас в свою пещеру. Люди на пределе. Всем нужен отдых. День будем отлеживаться, а ночью уйдем к дороге. Все! Предел! Разведчик может эффективно работать на выходе трое суток. На четвертые – начинает уставать. Я уже не говорю о боестолкновениях…

– Согласен с тобой, командир! Все, что могли, мы уже сделали, – твердо ответил он. – Твое решение правильное. Мы здесь шаримся уже неделю. Сейчас я соберу людей и отправимся. Ты готовь себя помаленьку… Идти-то сможешь?

– А куда я, на хрен, денусь?!

Глава 14

20 февраля 2000 г. 9-45.

Скальный массив в квадрате 18–78

Разведчики ушли от двух небольших групп моджахедов, очевидно, патрулирующих местность, и ввалились под каменный свод, как к себе домой.

– Стас! – тяжело дыша и утирая пот с обожженного лба запасной шапкой, сказал Седой. – В завале, на самом верху, нужно разобрать небольшое отверстие и натаскать под него сушняка. Там мы разожжем костер. Правый проход завесим мокрыми спальниками – их не будет трепать ветром от тяжести, и снаружи его нужно замаскировать ветками. Те, кто замаскирует вход, влезут обратно через дымовой проход. Нам всем нужно обсушиться и обогреться.

– Все понял! – и Стас пошел выполнять приказание.

Вскоре в углу пещеры запылал почти бездымный костер, прогревая внутреннее пространство. Стало значительно теплее.

– Где наши «двухсотые»? – спросил Седой подсевшего к нему Паршакова.

– Мы прикопали их в глубоком снегу, в овраге.

– А если?..

– Вряд ли, командир. Там глубина снежного покрова больше метра. Никто не найдет: ни звери, ни «духи». К тому же сейчас в лесу такое движение, что в округе ни один заяц не появится, пока здесь война не закончится.

В пещеру нырнул сменившийся с дозора Макосей и сразу подошел к Седому.

– Командир, «духи» накапливаются. Притащили еще два миномета на тракторе. В сторону гребня пошли. Наши, если пойдут сегодня, как раз под огонь попадут.

– Наши рации выведены из строя, мы даже эту информацию в штаб передать не можем.

– Секундочку! – сказал вдруг один из авианаводчиков. «Капитан Толстиков», – вспомнил Седой. – Наша рация еще «дышит», и я могу передать своим координаты минометной батареи. Вы сможете показать на карте, куда увезли орудия? – обратился он к Макосею.

– Куда их установят, я точно не знаю, но направление было вот сюда, а дальше – гребень, дальше некуда!

Капитан стал вызывать свой радиоузел, но рация только хрипела и кашляла.

– Ты не свяжешься отсюда, – сказал ему Седой. – Над нами и под нами тысячи тонн камня. Здесь сигнал экранируется. Тебе нужно выйти на воздух. Там связь будет. Макосей, иди прикрой наводчика, пока он радио передаст.

– Есть! – ответил Макосей и выполз вслед за капитаном Толстиковым.

Вскоре они вернулись. Лицо капитана сияло, и Седой понял, что сеанс связи состоялся.

– Я передал информацию, – доложил капитан. – И сообщил о нашем бедственном положении…

– А с чего ты взял, что оно бедственное? Тебя кто-то уполномочил передавать такую информацию?! – разозлился Седой.

– Ну, скажем так: взял на себя смелость… – замялся капитан.

– Смотри, блин, смелый какой! – завелся Седой. – Что-то я в бою тебя не видел!

– Так вы же сами приказали нам зарыться куда-нибудь и носа не показывать, пока вы воюете!

– Ну да! Вам же на войну только пистолетики выдали… Куда ж вас под пули подставлять?

– Вот! Сами же признаете, что не дали нам проявить себя в бою! – воскликнул капитан.

– А тебе очень хотелось?

– Честно?

– Ну, давай честно!

– Если честно, было очень страшно… Мне никогда в жизни не было так страшно… Спасибо вам… всем… – голос капитана дрогнул.

– Да ладно тебе! – махнул рукой Седой. – Потом благодарить будешь. Когда выберемся отсюда. А это будет ох как проблематично…

В наушнике у Седого щелкнуло, и дозорный доложил:

– Командир, внизу, на дороге, вроде как звук «саушек». Накапливаются…

– Точно?

– Да куда уж точнее!

– Быстро все валите с постов! Все в пещеру! Пулей!

Едва четверо дозорных ввалились сквозь щель в пещеру, земля задрожала от сдержанного гула. Даже сквозь толщу камня разведчики услышали мощный залп «САУ». Каменный свод содрогнулся от мощных взрывов, и с него посыпались мелкие камни.

– Господи, что это?! – ужаснулся авианаводчик.

– Самоходные артиллерийские установки «Мста-С», – пояснил ему с нескрываемой гордостью арткорректировщик. – Калибр снаряда 152 мм, минимальная дальность стрельбы 26 километров… Батарея из восьми «САУ» в минуту может выстрелить до 3 тонн снарядов. Амбец теперь минометам «духов»!

– Мм-да, – промычал Седой. – В них еще попасть надо…

– Попадут! – уверенно сказал артиллерист. – Начнут бить по площадям, накроют все!

– И нас в том числе, – хмуро добавил Седой.

Артиллерист осекся и замолчал.

Но канонада была недолгой. Через пять минут стрельба «САУ» стихла.

– Все, как всегда, – прокомментировал Седой. – «Саушки» сюда добрались – они же на «гуснях», а колесные «Уралы» с боеприпасами – хрен. Вот расстреляли штатный боезапас, и теперь никому на фиг не нужны, поскольку снарядов у них нет и не предвидится. А вот недобитые «духи» начнут давать «звездюлей» «саушкам» по пристрелянным ориентирам.

Он не ошибся. Не прошло и десяти минут, как глухо забухали чеченские минометы…

Глава 15

20 февраля 2000 г. 20–00.

Пещера разведчиков

В дыру, запорошенную снегом, влез дозорный, похожий на кокон из ваты. Сердце Седого оборвалось. Он сразу понял, что случилось. Надев просохшие наконец-то берцы и накинув бушлат, командир выбрался наружу и, провалившись по пояс, зажмурился: мокрый, тяжелый снег валил крупными хлопьями, залепляя глаза.

Он влез обратно в тепло пещеры и сел на камень, сжав виски руками.

– Ты чего, командир? – спросил Стас, осветив его светом фонаря.

– Амбец! – ответил Седой, не поднимая головы. – Снег валит. К утру будет по пояс. Как нам прорываться по пояс в снегу?

– А если выйти сейчас?

– Снег слепит. Видимость нулевая. Пока еще не завалило полностью, нужно отправить раненых. Завтра мы их вынести уже не сможем. Носилки придется тащить на плечах – представь, какие это будут мишени! Готовь наших наводчиков, нам они больше не нужны, а при прорыве будут только обузой. Пусть несут раненых. Тюлень и Суслик ходячие – пусть уходят вместе с ними. Прикроют огнем, если что. Да, и дайте с Паршаковым по одному разведчику в сопровождение. Вдруг нарвутся… Но лучше бы не нарвались. Вряд ли «духи» сейчас бдительно охраняют свои рубежи, даст бог, пройдут наши.

– Все же не понимаю, почему сейчас не выйти всем? – спросил Стас. – Если уж раненых отправляем?

– Стас, при такой видимости группа рискует рассеяться по лесу. Это раз. Второе – у нас нет связи, нет паролей для пехоты. Сейчас мы свалимся толпой с гребня, не обозначив себя, и что будет? Правильно: в спину – огонь «духов», в упор – огонь своих.

– А как же пройдут наши с ранеными?

– Так для наших с ранеными носилки и есть пароль! Вряд ли мотострелки откроют огонь, обнаружив небольшую группу, выносящую раненых. Для них сейчас главное – незамеченными пройти позиции «духов». Поэтому разведчиков дайте опытных, чтобы группу вывели!

– Понял, командир! – ответил Шульгин и пошел в темноту пещеры искать Паршакова.

Раненых укутали, выдрав из подсохших спальников одеяла, и ремнями привязали к носилкам, изготовленным из плащ-палаток, натянутых на жерди. Седой осмотрел раны Суслика и Тюленя и сделал им свежие перевязки. Проверив снаряжение разведчиков, уходящих в сопровождение раненых, он вдруг перекрестил группу и тихо сказал: «С богом!»

После ухода группы в пещере воцарилась полная тишина, только костерок тихо потрескивал угольками. Каждый думал сейчас об ушедших в ночь, в снег, в неизвестность. И каждый внутренне ожидал, что вот-вот, вот сейчас прозвучит предательская очередь…

Прошло более часа, и Седой поднялся с камня. Некоторое время стоял, прислушиваясь, затем скомандовал:

– Всем спать! Завтра тяжелый день. Силы будут нужны…

Суслик своим чутьем снайпера первым обнаружил позицию «духов» и резко поднял правую руку. Шедший за ним след в след Макосей передал сигнал остальным. Суслик прошел вперед и увидел смутные очертания окопа. Он лег в снег и медленно пополз к окопу, загребая одной рукой. Заглянув внутрь, увидел спящих «духов», укутанных плащ-палатками, сместился влево и через несколько метров наткнулся на бетонную плиту, которой был накрыт окоп, образуя своеобразный блиндаж. Он прополз вдоль плиты и понял, что это стандартная шестиметровая плита перекрытия, применяемая в строительстве.

Вернувшись к группе, шепотом сказал:

– Идите за мной! Там лежит бетонная плита, через нее перемахнем и начнем спуск. Только тихо. Очень тихо!

Разведчики бесшумно перебрались через окоп по плите и стали спускаться с гребня. Идущий первым капитан Толстиков поскользнулся на жидкой грязи, припорошенной снегом, и упал, вслед за ним упал и его напарник. Лежащий на носилках Кум глухо застонал. Некоторое время лежали, не двигаясь, ожидая очереди в спину, но все обошлось, и разведчики продолжили спуск.

Уже переходя дорогу, пришлось упасть вторично. Кто-то из постовых пехотинцев, услышав их движение, проявил бдительность и выпустил в небо осветительную ракету, которая вырвала из темноты лежащие в снегу фигуры.

– А ну, лежать, не двигаться! – заорал с перепугу постовой, и над головами разведчиков веером прошла пулеметная очередь.

– Что ж ты делаешь, выблядок?! – не сдержавшись, закричал Суслик, понимая, что сейчас в бледном свете осветительной ракеты их увидят и «духи».

Но нашелся в боевом охранении мотострелков кто-то умный, и на дорогу выбежало человек десять пехотинцев. Мгновенно подхватив носилки с ранеными, они вырвали их с дороги и унесли в темень сумрачного леса.

Заведенный, как боевая пружина, Суслик шагнул к пулеметчику. Из ствола еще тянулся кислый пороховой дымок.

– Ты стрелял? – спросил он, замахиваясь здоровой рукой.

Солдат присел так резко, что каска, скользнув по шапке, ударила его по носу.

– Благодарю за службу, идиот! – сквозь зубы прошипел Суслик и ушел к своим.

Глава 16

21 февраля 2000 г. 0-20.

Расположение мотострелкового полка

Раненых сразу отправили в полевой госпиталь, расположенный в глубине леса, а разведчиков повели в палатку, в которой размещалось разведотделение.

– Пацаны, вот трак от самоходки, вы грязь с ботинок посчищайте! – сказал кто-то в темноте, плеснув лучом фонарика по вбитому в землю широкому гусеничному траку.

Разведчики добросовестно счистили налипшую на берцы грязь, и Макосей откинул полог палатки.

Едва ступив на первую ступеньку, ведущую во врытую в землю палатку, он встал как вкопанный, и идущий следом за ним Вован наткнулся на его каменную спину.

– Ты че встал, Данила?

– Блин, у них даже свет есть! – ответил Макосей и спустился по ступенькам на накрытый разобранными снарядными ящиками более-менее чистый пол. – Отвык я от такого курорта. Живут же люди!

Разведчики-пехотинцы спустились вслед за ними и быстро накрыли стол, сбитый из тех же снарядных ящиков. Они «распотрошили» каждому по банке тушенки, тонкими ломтями нарезали сало и лук, выудили из трехлитрового баллона десяток маленьких, хрустящих на зубах огурчиков, порезали хлеб и… дружно уставились на лейтенанта – командира разведвзвода.

– Ну, че вылупились? – нарочито грубо спросил лейтенант, доставая из своего «сидора» фляжку. – Кружки давайте. Только гостям! Нам еще в горы идти.

Перед Вованом и Макосеем тут же возникли солдатские алюминиевые кружки, закопченные на кострах, с изрядно помятыми боками. Лейтенант плеснул в каждую кружку на два пальца жидкости, остро пахну́вшей спиртом, и предупредил: «Чистый!»

Слегка разомлевшие от спирта и от тепла «буржуйки», в которую пехотинцы, не жалея, накидали дров, разведчики допивали по второй кружке крепкого, сладкого чая, когда в палатку шагнул облепленный снегом человек.

– Полковник Павлов! – представился он, привычным жестом бросив правую ладонь к шапке. – А вы, я так понимаю, разведчики из группы, связь с которой пропала несколько суток назад? Но ваш авианаводчик навел «крокодилов» на две минометные батареи «духов» по своей рации. Так?

– Точно так! – ответил Макосей.

– Где-то рядом с вами работала и вторая группа ГРУ. Вы не встречались с ними?

– Никак нет, товарищ полковник! У нас было несколько серьезных боестолкновений, были раненые и обмороженные. Одного тяжелого мы отправили вниз еще дня три назад.

– Да, солдат, было такое… Только вместо одного тяжелого мы получили двух.

– Как это?

– Вот так! Ваш товарищ тащил раненого на себе и, видимо, настолько устал, что не заметил растяжку. Но своим телом он прикрыл товарища, получив множественные осколочные ранения…

– Да-а, – протянул Макосей. – Филин, он такой. Сам погибнет, но товарища прикроет.

– Но мы отвлеклись, – перебил его полковник.

– А, да! Так вот, после крайнего боя мы уже были на грани: продукты кончились, медикаменты кончились, а когда хотели захватить все это на базе «духов», на нас поперло человек пятьдесят. Пришлось принять бой. В результате: трое «двухсотых» и двое «трехсотых», которых мы сейчас спустили. Ну, и почти все контуженые. Поэтому мы после того боя почти сутки отлеживались в пещере, в себя приходили…

– Во-он как… – задумчиво протянул полковник. – Ситуация паршивая. Мне дан приказ спустить вашу группу и соседнюю. Ее мы нашли, потеряв при этом шестерых разведчиков. Еще восемь остались с группой, так как сразу прорваться не смогли. Их накрыли минометным огнем. Связь с ними с ночи пропала тоже. Но мы хоть знаем их координаты. А вот как искать вашу группу, ума не приложу! В какой пещере Аладдина?

– Так зачем ее искать, товарищ полковник? – Макосей даже привстал от волнения. – Мы и проведем к группе. Самим им не выйти – ведь три тела нести, а наши все уже на ногах еле стоят. Мы же восьмые сутки в горах!

– Да как же вы пойдете? – удивленно посмотрел на Макосея полковник. – Вы же только оттуда. Еле живые… И пойдете снова?

– А то! – Макосей умоляюще смотрел в глаза Павлову. – Разрешите, тащь полковник! Мы ведь и проход знаем. Только идти надо часа в четыре, когда самый сон у «духов». Разрешите? Мы проведем, как надо, без потерь!

Павлов некоторое время сидел, задумавшись.

– Так! – наконец сказал он, хлопнув шапкой о колено. – Командира разведроты ко мне!

Через пять минут прибежал капитан. Он был в таком же грязном, изодранном маскхалате, как и разведчики. Его красные глаза с набрякшими веками и трехдневная щетина говорили о том, что он уже не помнит, когда отдыхал. «Ну, этот свой!» – подумал Макосей, имевший еще более страшный вид.

– Капитан, у тебя что, нет запасного маскхалата? – поморщился полковник при виде своего главного разведчика.

– Откуда, товарищ полковник? – прохрипел простуженным горлом капитан. – Один на все случаи жизни! Постираю, подштопаю, будет как новый!

– Ты что, издеваешься?

Капитан молча вывернул изнанку маскхалата. На белом изнутри полотне синел чернильный штамп «Размер 3. г. Куйбышев. Артель инвалидов № 6. IX.1944 г.».

– Вот это да! – только и смог произнести полковник. – Ладно, Сергей, присаживайся. Слушай боевую задачу!

Глава 17

21 февраля 2000 г. 4-00. Пещера

Погода в ночь на 21 февраля была ужасная. Мокрый снег шел всю ночь, не прекращаясь ни на минуту. В пещере все замерзли, поскольку искать сушняк под полуметровым слоем снега – дело безнадежное, а старый запас дров сожгли.

Седой поднял группу в 4-00 и приказал готовиться к выходу. Подсвечивая себе фонариками и зажигалками, разведчики стали паковать рюкзаки.

– Дрюня! – позвал Седой прапорщика Паршакова. – Как упакуетесь, оставляйте свои ранцы здесь и идите за «двухсотыми». Понесем с собой. Увяжите их в палатки и привяжите к жердям. Боюсь, все равно придется нести их на плечах. А за радистом вернемся позже, как только погода позволит слетать за его телом на вертушке. Сейчас не осилим двадцать километров, чтоб вернуться на место высадки.

– Я понял, командир! – ответил Паршаков. – С собою брать всю группу?

– Конечно! Вам же нужно будет меняться у носилок. Удачи!

– К черту!

В 4-30 откинулся полог, и в пещеру неожиданно ввалился… Макосей, отправленный ночью с ранеными.

Седой подумал о самом худшем, но разведчик предостерегающе выставил вперед обе руки, подняв ладони:

– Ша, командир! Все нормально. Задание выполнено. Я не один пришел. Со мной десять пацанов из разведки мотострелков. Мы слегка перекусить принесли, чаю горячего, батареи для рации…

– Ну, ты даешь, Макосей! Я уже черт-те что подумал… – Седой обнял облепленного снегом разведчика. – Ну, давай свой перекус. Весьма кстати, конечно, после двух суток голодухи.

Пехотинцы пролезли в пещеру и, обменявшись приветствиями, стали вскрывать пакеты с сухим пайком. А из термоса пахнуло ароматом свежего чая. Скоро на спиртовках затрещал, побрызгивая жиром, «тушняк», распространяя по прокопченной пещере запах говядины… Разведчики оживились.

Батон тем временем поменял батареи на рации и вышел на связь со штабом. Но его тут же «отфутболили», приказав работать с командующим операцией. Седой взял ларингофон.

Командующий, как всегда, давал четкие, конкретные команды.

– Разведка мотострелков выведет вас на вторую группу. Ваша задача: соединиться с ней, отработать по карте взаимодействие и на месте решить, как вам выходить – двумя ударными группами или одним кулаком. Мы готовим вам встречу и поможем с прикрытием прорыва. Метеослужба обещает солнце, так что, не исключено, и авиацию подтянем.

– У меня люди измотаны… – начал Седой, но командующий перебил его:

– Что ты от меня хочешь? Вторая группа в таком же состоянии. Поэтому вам и им в помощь и отправили разведвзвод мотострелков. Это все, чем мы могли помочь. И то, спасибо твоему разведчику: провел пехоту через боевые порядки «духов»… Все, Каскад, готовьтесь к выходу. Как соединитесь со второй группой, выйдешь на меня, обсудим дальнейшие действия.

Группа Паршакова пришла уже перед рассветом. Разведчиков качало от усталости, и горячая пища пришлась как раз кстати. А напившись чаю, разведчики вообще приободрились.

– Где наши? – тихо спросил Седой Паршакова. – Хочу проститься.

– У входа оставили. Они уже проморозились насквозь.

Седой вышел в серый рассвет и подошел к трем тюкам, в которых смутно угадывались человеческие тела, – все, что осталось от его боевых товарищей…

А из пещеры уже потянулись разведчики. Глядя на их серо-черные, изодранные маскхалаты, на серые от усталости, обветренные лица, заросшие бородами, он вдруг в который уже раз испытал какое-то теплое, почти отцовское отношение к ним. И страх за их жизни. Бесценные жизни…

К нему шагнул командир взвода пехотинцев и протянул руку.

– Я – лейтенант Тимофеев. Давайте мы понесем носилки. Мои ребята более свежие. Да и честь для них.

Седой молча кивнул, пожав руку лейтенанта.

– Первым пойдет старший сержант Сычев – он уже дважды ходил ко второй вашей группе, дорогу знает.

– А растяжки? А мины? – Седой внимательно смотрел на лейтенанта.

– Сыч – достаточно опытный разведчик! – твердо проговорил лейтенант. – У него эта война – третья. И все – в разведке.

– Такого орла я бы с удовольствием забрал у тебя, – растянул сухие губы в улыбке Седой. – Да ты ведь не отдашь!

– А у него мечта – попасть в спецназ ГРУ. Так что удерживать не буду, если заберете.

– Лады, лейтенант! Что ж, отправляй своего Сыча вперед, и двинулись!

Редкая цепочка разведчиков двинулась на юг, ступая след в след за коренастым, широкоплечим пехотинцем, которого все звали Сычем…

Глава 18

21 февраля 2000 г. 10–00.

Лощина, прилегающая к высоте 900,4

Рейд группы капитана Калиненко начался 16 февраля. 20 февраля обе радиостанции – и основная, и дублирующая – вышли из строя, а к 21-му у спецназовцев закончилось продовольствие, на исходе были боеприпасы. 20-го они сообщили в штаб операции, что батареи радиостанций разряжены полностью, но получили приказ продолжать выполнение задания. Продукты и боеприпасы им пообещали доставить 21 февраля. Измотанным спецназовцам ничего не оставалось, кроме как следовать в точку ожидания и ждать подмоги.

Командующий операцией, понимая, что обе группы спецназа находятся в крайне опасном положении, с раннего утра 21 февраля отправил две роты мотострелкового подразделения на разведку новых маршрутов, но внезапный удар минометной батареи «духов» унес жизни троих бойцов, шестерых ранило. Роты вынуждены были рывком уйти из-под огня и откатились на свои позиции…

Разведчики Калиненко были настолько измотаны длительными переходами по глубокому снегу, нагруженные снаряжением и боеприпасами, что, прибыв в точку ожидания, не выслали разведдозоры на опасные направления. Видимо, по той же причине командир группы, обнаружив, что точка ожидания – практически открытая местность, поросшая низким кустарником, не стал менять место дислокации, оставив группу на месте.

Между тем разведчики «духов» выследили группу еще 20 февраля, и 21-го из урочища Малый Харсеной выдвинулся резерв противника для ее уничтожения в количестве 100–150 человек…

Группа Седого находилась в пути уже два часа. Снегопад прекратился, ярко и ослепительно светило солнце, поэтому идти приходилось, низко пригибая голову, пряча глаза от слепящих лучей. Шли тяжело, проваливаясь в некоторых местах в снег по пояс.

Ведущему группу Сычу перед выходом Седой выдал портативную радиостанцию погибшего Подколзина и, чувствуя, что разведчикам необходим отдых, вызвал Сыча на связь.

– Далеко еще, Сусанин?

– Еще столько же, – ответил Сычев. – Может, чуть меньше.

– Все! – резко выдохнул Седой. – Привал двадцать минут!

Слышавшие переговоры разведчики упали в снег, даже не подстилая коврики. Усталость выматывала не только физически…

«Духи» заперли группу капитана Калиненко с двух направлений, и по команде амира Абдул-Малика на разведчиков обрушился шквальный огонь минометов. Замкнув окружение полностью и приперев разведчиков к скале, к обстрелу присоединились автоматчики и пулеметчики; разведчиков выбивали снайперы, а когда отбиваться от значительно превосходящих сил моджахедов было уже практически некому, под скалу было выпущено четыре заряда «Шмелей», которые накрыли там все живое…

Минометы забухали, казалось, так близко, что разведчики группы Седого мгновенно вскочили на ноги. Потом заработало стрелковое оружие…

– Это в той стороне, где расположение второй группы, – угрюмо просипел в микрофон Сыч.

– Успеем? – спросил Седой.

– Ну, если бегом… – сострил Сыч. – Если ускорим темп ходьбы, часа за полтора дойдем.

– Вперед! – скомандовал Седой.

И снова изматывающий марш по колено в снегу.

Разведчики вышли во фланг группе боевиков, которые лениво ходили между кустов и добивали раненых, и, не дожидаясь команды, открыли огонь. Не ожидавшие нападения «духи», потеряв десяток моджахедов, стали быстро уходить на тропу, быстро исчезая между деревьями.

– Осмотреть здесь все! – приказал Седой. – Ищите живых!

Он прошелся по периметру поля боя и насчитал около 30 трупов боевиков. Это удивило его. Но, еще раз осмотревшись, он понял причину, почему боевики не унесли сразу тела своих: он не увидел на поле боя ни одного «нашего» ствола. Значит, боевики сначала собрали и унесли все спецоружие разведчиков – величайшую ценность для них, – и только потом вернулись, чтобы добить раненых и забрать тела своих мертвых.

Стало ясно, что они скоро вернутся. Перегруппируются и вернутся, чтобы разобраться с ними, с его группой.

– Стас! – позвал Седой Шульгина. – Давай пять разведчиков и Крота на тропу. Сапер пусть обставится там, а вы контролируйте подход «духов».

– Думаешь, они вернутся?

– Обязательно вернутся! – Седой кивнул подбородком на тела моджахедов. – И очень скоро…

– Тридцать три «двухсотых», – подошел лейтенант Тимофеев. Голос его дрожал. – Из них восемь – разведчики моего взвода… Нашли двух раненых. Оба тяжелые, но один в сознании. Говорит – радист группы.

– Да ты что? Пойдем!

Серега Маленький обрабатывал раны радиста, не трогая лицо, которое напоминало кровавую маску. Нос разведчика был срезан пулей или осколком, потому его, наверно, и сочли мертвым.

– По нам ударили сначала с двух сторон, а потом окружили полностью, – тихо рассказывал радист. – Били из огнеметов и гранатометов. Конечно, мы сами во многом были виноваты, расслабились. Но восемь дней по горам ходили, устали… Просто физически очень трудно пробираться по снегу так долго, а после этого воевать. Спали прямо на земле. На себе все приходилось нести, боеприпасы в первую очередь. Не каждый хотел нести еще и спальник. У нас в группе было всего два спальника – у меня и еще у одного бойца. Я нес рацию, спальник, батареи к рации, еще и гранатомет тащил…

– Достаточно, сынок! – сказал Седой. – Все мы понимаем. Не разговаривай, побереги силы. Он отошел от раненого и скомандовал: – Так, пацаны, построились. Быстро! Слушай боевой приказ…

Глава 19

21 февраля 2000 г. Около 15–30.

У подножия высоты 900,4

Разведчики быстро построились в одну шеренгу, глядя на командира.

– Не буду обсуждать действия тех, кто позабыл о разведчиках, отправив в горы, – прокашлялся Седой. Кто, не подумав о непролазной грязи чеченских грунтовых дорог, назначил операцию в распутицу, загнав тяжелую технику в трясину, фактически утопив ее. Кто не отменил наше задание, уже прекрасно понимая, что мы не в состоянии его выполнить по множеству причин, и не предпринял попыток вывести нас в расположение своих войск, оставив разбираться со своими проблемами один на один. Я думаю, будет разбор операции, и каждый получит то, что заслужил. Но вот за гибель этих ребят кто-то ответить должен. По всей строгости военного закона! Спецназовцы до конца выполнили свой воинский долг, не отступив перед числом и силой противника, приняв на себя его основной удар, собрав против себя крупные силы боевиков, и тем самым спасли чьи-то жизни там – на дороге, где барахтается в грязи наша техника. Вечная им память и вечная слава! – Он стащил шапку с обожженной головы. – Теперь к делу. Лейтенант, первое и главное: тела наших ребят нужно унести за высоту, уложить и присыпать снегом. Следующий момент: та сторона позиции, что выходит к дороге, – выше. Поэтому оборудуйте там окопы, углубив воронки и обложив их камнем. «Духи» пойдут снизу, с тропы, растекаясь по поляне. Вся она должна простреливаться. Уберите кусты и деревья, которые находятся на линии огня, а тела погибших «духов» унесите за нашу позицию.

– А я бы их телами обложил окопы, – угрюмо высказался лейтенант.

– Честно сказать, я поступил бы так же, если бы не боялся потерять при этом человеческое обличье. Поэтому отставим эту затею! Прапорщик Паршаков, бери свою группу и уничтожь минометную позицию «духов». Только уничтожь качественно, не так, как предыдущую!

– Но ее же нужно сначала найти…

– Андрей, посмотри на северо-запад. Что ты видишь?

– А-а, понял. Вижу лес и группу деревьев, с которых снежное покрытие сбито воздушной волной летящих мин.

– Значит?

– Значит, командир, позиция минометчиков за деревьями, на расстоянии километр – девятьсот метров, потому что мины летели низко над лесом.

– Так точно! Выполняйте! Макосей, выбери из трофейного оружия «СВД», и во-он твое место, – Седой указал рукой на разлом, идущий по высоте сверху вниз. – Выбери там себе хорошее место и проверь прицел. Можешь сделать пару-тройку выстрелов, чтоб пристреляться. Только своих не перестреляй!.. Остальным – разобрать трофейное оружие и боеприпасы, поскольку к нашему оружию спецпатронов почти не осталось. Лейтенант, выбери мне там в куче приличный «АК-47» и магазины с патронами. Все! Разойдись!

Разведчики занялись делом, а Седой пошел с Макосеем на высоту. От работы снайпера в их положении зависело очень многое, и он хотел сам убедиться в правильности выбора снайперской точки. Они пролазили всю трещину в горной породе вдоль и поперек, и Седой успокоился: Макосей мог менять позицию после каждого выстрела, оставаясь неуязвимым для противника.

Командир начал спускаться вниз.

Внизу, на позиции к нему сразу подошел Тимофеев и протянул автомат. Седой снял крышку ствольной коробки, вынул затвор, заглянул в ствол и быстро собрал оружие.

– Пойдет! Состояние приличное. Пусть поработает сегодня против хозяина… Итак, чем мы располагаем?

– Шесть автоматов с подствольниками, ВОГов целый нераспечатанный цинк, два ПК и по две ленты на двести патронов на каждый; «Ф-1» – двадцать две, «РГД-5» – тридцать. Да, еще одну «СВД» нашли и четыре магазина к ней.

– Из твоих бойцов кто-нибудь сможет работать с ней?

– Сыч. Он стреляет из любого оружия.

– Ты так и хочешь, чтоб я его у тебя забрал…

– Забирай! Пацан хороший. В спецназе он будет на своем месте.

Разведчики заканчивали оборудование позиций. Седой обошел их, думая, что им нужно продержаться до темноты и, не мешкая, сразу же рывком уходить через позиции «духов» на дорогу. Но перед этим по гребню, где засели «духи», должны качественно отработать артиллеристы. Тогда прорыв пройдет с минимальными потерями.

Майор разыскал Батона, который уже приладил рацию в своем окопе, обложив ее камнями и накрыв сверху где-то добытым бронежилетом. Батон быстро настроил связь, и Седой обговорил все вопросы с командующим операцией. На удивление быстро тот согласился со всеми действиями Седого и принял все его предложения.

– Ты уж, пожалуйста, выведи парней, – сказал командующий. – Я все понимаю, но не все могу тебе сказать. Выведи живыми… Обещаю тебе – завтра там будут мотострелки. Они вынесут ребят!

– Что же раньше не озаботились тем, чтобы вывести? – с досадой пробурчал Седой, отдавая ларингофон Батону. – К чему были эти жертвы?

– Не понял, командир, – переспросил Батон.

– Да, это я так. Про себя…

– Ваш окоп – рядом, – сказал Батон. – Проход я сейчас прокопаю.

– Давай! Время уже поджимает. «Духи» могут пойти с минуты на минуту. Им нужно успеть раздолбать нас дотемна, чтобы похоронить своих до наступления ночи.

Как будто услышав его слова, в наушнике раздался щелчок, и голос Стаса доложил:

– Командир, «духи» выходят из леса и идут на тропу. Человек пятьдесят…

– Крот успел приготовить им подарки?

– Все нормально! Успел!

– Тогда быстро возвращайтесь!

Глава 20

21 февраля 2000 года. 16–00.

Позиция разведгруппы

Внизу, со стороны тропы раздался мощный взрыв. Седой всем телом ощутил, как под ним содрогнулась земля. Послышались крики ужаса и боли…

– Может, это их остановит? – с надеждой спросил Сыч.

– Нет! Наоборот, озвереют, – ответил Седой, выкладывая поудобней амбразуру из крупных тяжелых камней.

Через несколько минут группа «духов», пригибаясь и растекаясь подковой, вышла на поляну… И остановилась, не обнаружив тел своих бойцов. Не было на поляне и тел разведчиков.

«Духов» было всего шесть человек, и Седой понял, что это разведка. Удивленно повертев головами, они сбились в кучу и стали совещаться, явно не решаясь идти в глубь изрытой воронками позиции. Один из них поговорил по рации, и все мгновенно рухнули в снег, расползаясь в поисках укрытий.

И почти сразу пошла основная волна боевиков. «Духи» перемещались грамотно, согнувшись в три погибели, охватывая полукольцом всю поляну.

Седой взглядом выискивал амира, но тот оказался хитрой лисой и вышел из лесу в числе последних, прикрытый тройкой телохранителей. Седой решил снять его и охрану бесшумно, чтобы боевики не сразу сообразили, что остались без командования. Он снял со спины ВСС и, выбрав момент, сделал четыре точных выстрела, свалив команду амира. И только потом, взяв в руки трофейный «АК», открыл огонь, подавая этим общий сигнал.

Застучали автоматы и пулеметы разведчиков, и «духи» заметались по позиции, выискивая воронки и падая в них. Но мины выбивают неглубокие круглые воронки, и, если их не углубить, то проку от таких укрытий мало. «Духи» это поняли сразу, теряя людей, но команды идти вперед не было, и они пошли без команды, понимая, что в этом – спасение.

Но прицельная стрельба с закрытых позиций разведчиков снова бросила их на землю.

Батон выбрал хорошую позицию, и Седой держал в поле зрения всю поляну, контролируя ход боя. Вдруг сильный удар по большому пальцу правой руки выбил из его рук автомат. Горячая кровь брызнула ему в лицо, попав в глаза. Он сполз в окоп и отстегнул с пояса флягу. Промыв глаза, увидел, что прямо в сустав пальца рваными зазубренными краями врубилась томпаковая оболочка пули. Лоскуты кожи, срезанные острым, как бритва, томпаком, свисали вокруг раны. Он сунул палец в снег, чтобы обезболить его холодом, подержал там пару минут, зажал томпак зубами и резко дернул. Снова в лицо хлестнула кровь. Он не стал утираться, а достал из разгрузки бинт и плотно наложил его на рану, примотав палец к кисти, чтобы обездвижить его. Взяв в руки автомат, залитый кровью, понял, что произошло: пуля калибра 7,62, явно выпущенная снайпером, потому что прилетела сверху вниз, ушла чуть левее и, вместо его головы попав в крышку ствольной коробки, уткнулась в затвор, «раздевшись» от томпаковой оболочки, которая вонзилась в его палец.

– Макосей, – вызвал он снайпера. – Где-то на дереве сидит снайпер «духов». Он чудом не попал мне в голову. Найди и убери его!

– Понял, командир! – ответил Макосей. – Работаю!

Седой отбросил не нужный теперь автомат и взял ВСС, пристраиваясь к стрельбе из амбразуры с левой руки. Но как только он положил винтовку на обрез амбразуры, страшный удар в правое плечо отбросил его от амбразуры, развернув тело на девяносто градусов. Руку сразу «отсушило», и она повисла плетью. Боль начала медленно разливаться по всему телу, стреляя в шею, в спину, в затылок. А потом стала такой пронзительной, что казалось, разорвет его на куски. Она скручивала его, как бересту в пламени, дробила кости руки, вытягивала жилы…

– Батон! – тихо позвал Седой радиста, и сам не услышал своего голоса. – Батон!

Но Батон услышал и, увидев состояние командира, змеей скользнул к нему в окоп.

– Ни хрена себе! – только и смог вымолвить радист, увидев залитый кровью правый бок Седого. – Я сейчас вызову Серегу Маленького!

– Подожди, у меня в левом кармане на рукаве коробка с промедолом. Ширни мне два тюбика в правое бедро.

Батон сделал инъекции и уполз в свой окоп, вызывать их нештатного фельдшера. Серега, как мог, обработал рану и, покачав головой, уполз к другим раненым.

Скоро Седому стало легче, и он зашевелился в окопе, укладывая поудобнее свое большое тело.

– Макосей, б…дь, убери снайпера!

– Командир, я не вижу его! Он бьет откуда-то из кроны дерева, и заснеженные ветки скрывают его.

– Я вижу! – вдруг отозвался из своего окопа Сыч. – Но только ногу до колена, все остальное скрывает ствол дерева. Он сидит на ветке.

– Ну, так всади ему пару-тройку пуль в колено, и он больше не сможет стрелять! – сказал Седой.

– Сейчас попробую! – отозвался Сыч, шевеля стволом винтовки.

Он выстрелил подряд три раза и откатился от амбразуры, которая тут же брызнула осколками камней.

– Один раз попал точно! – крикнул он.

– Нужно наверняка! – тихо проговорил Седой. – Одно попадание может быть касательным. Макосей!

– Нет, командир, с моей позиции его не видно!

– Сыч, снайпера нужно добить! – повысил голос командир.

Сыч вернулся к амбразуре и удивленно произнес:

– Он теперь вроде как висит. Наверное, привязался к дереву. Нога в крови.

– Стреляй еще в колено!

Сыч стрелял и видел, как дергается нога снайпера от попаданий, а его тело, укрытое стволом, продолжало висеть…

Бой постепенно свелся к перестрелке, а сумерки уже начали наползать на верхушки сопок. Оставлять «духов» здесь, на позиции, было нельзя: ночью к ним могло подойти подкрепление.

– Всем группам! – приказал Седой. – Приготовить гранаты… огонь!

Вдоль позиции разведчиков дружно защелкали запалы, и поляна накрылась густой шапкой разрывов. Уцелевшие «духи» рванули на тропу, успев прихватить нескольких раненых.

– Батон, связь с командующим операцией!.. Нужно немедленно выбить «духов» с позиций на гребне и открыть проход. – Седой старался говорить погромче, прижимая микрофон к губам, но это ему плохо удавалось. – Мы не сможем уйти, пока нас не сменят роты пехоты. Этот плацдарм сейчас спокойно можно занять без потерь и с него развивать наступление в глубь урочища.

– Я тебя понял, Каскад! – ответил командующий. – У нас все готово. Ждите! С тобой-то что, Егор?

– Живой, – коротко ответил Седой.

Через десять минут на гребнях, на которых укрепились «духи», земля и камень вздыбились к небу. Артиллерия работала полчаса. А еще через час, уже в полной темноте, по позициям пошли мотострелки, занимая укрепления боевиков и уходя дальше к высотам.

Седой то ли задремал, то ли на короткое время выпал из сознания… Очнулся он, услышав молодой голос:

– Парни, где тут у вас командир?

Седой открыл глаза и, с трудом приходя в себя, спросил:

– Вы – кто?

– Командир роты капитан Марков. Приказано заменить вас на позиции. Да, с нами еще санитары, носилки. Раненых ваших эвакуируем. И «двухсотых», – почему-то виновато добавил он.

– Капитан, пройди со Стасом, – Седой попытался приподняться, но его выстегнуло дикой болью, и он снова упал, тихо застонав. Голос его враз осип. – Капитан, пройди по позиции, Стас тебе все покажет. Ночью «духи» могут полезть, поэтому тропу и лес около тропы заблокируйте наглухо. Обставьте растяжками под снегом. Их здесь, как муравьев.

– Понял! Сделаем! – Капитан еще не растерял молодой задор. – Товарищ… – он замялся, не зная, как обратиться к Седому. «Командир!» – подсказал Стас. – Товарищ командир! С нами батальонный врач. Разрешите ему осмотреть вашу рану.

– Спустимся вниз, там посмотрим, – ответил Седой.

– Извините, товарищ командир! – голос капитана стал вдруг жестким. – У меня приказ командующего операцией. Врач специально пошел с нами.

– Осматривайте, – махнул рукой Седой. – Стас, Дрюня, палатки!

Окоп мгновенно накрыли плащ-палатками, которые держали разведчики, и, поднырнув под этот навес, доктор включил фонарь и начал осмотр. Он возился с раной более часа.

– Вас нужно срочно оперировать, – наконец сказал «эскулом», накладывая на раны салфетки. – Пуля задела на выходе лопаточную кость и раскрошила ее. Снаружи я вычистил, что смог. Но рану на спине нужно вскрывать и чистить. Кроме того, вы потеряли много крови. У вас вся одежда на спине пропитана. Вот такие дела! – как-то совсем по-граждански закончил он, вкалывая Седому два тюбика промедола, и полез из окопа наружу. – Командира немедленно в госпиталь!

Санитары попытались было сунуться в окоп, но разведчики оттеснили их и сами уложили Седого на носилки лицом вниз, как приказал доктор.

Затем было длительное «хождение по мукам», хотя пацаны старались нести носилки плавно, но по камням и корягам это получалось плохо. Пока его спустили вниз и донесли до полевого госпиталя, он искусал в кровь губы, а в глазах его плавали желтые круги. Седой держался из последних сил, чтобы не потерять сознание…

В госпитале – огромной, хорошо протопленной палатке, разбитой на отсеки, – его встретил старый знакомый – начальник хирургического отделения из Ханкалы.

– Егор! Здоров, братишка! А я че-то недавно думал о тебе. Давненько, думаю, не виделись, а это хорошо! Воюет, значит, без ранений. А ты вон чего удумал… Так, быстро срезайте с него одежду! – приказал он санитарам. – Всю! Обмыть, обтереть спиртом! И немедленно в операционную!

После длительной операции Седого перенесли в реанимационный отсек и уложили на койку. Солдат-санитар подключил ему капельницу и вышел. Вскоре явился хирург и сделал ему инъекцию в руку.

Он пошел к выходу, на ходу развязывая тесемки халата, и вдруг остановился.

– Я ввел тебе снотворное, – сказал он, поднимаясь с табурета, и, перекинув халат через плечо, вышел из отсека.

Седой уснул быстро, словно провалился… И проспал сном младенца, без сновидений, до утра.

Глава 21

23 февраля 2000 года. Около полудня.

Урочище Малый Харсеной

За два дня отряд Шапи Гусейнова понес жестокие потери. Восемнадцать человек убитых и раненых. Пятеро пропали без вести в лесных стычках с федералами. Раненых успели отправить на лошадях в селение до наступления русских, и это хоть немного развязало руки боевикам. Но связи с другими отрядами и группами не было, потому что батареи раций были разряжены и Шапи не знал общую обстановку в рядах моджахедов. Ясно было одно: из охотников они превратились в дичь…

Утром Шапи хотел провести отряд через верхнее плато, но вернувшиеся оттуда разведчики сообщили, что на плато высажен десант и «гоблины» уже возводят там укрепления. Был еще один вариант уйти с горы, но Шапи до последнего хотел скрыть этот путь от остальных, потому что к отряду прибилось шестеро моджахедов из других, разгромленных групп, да еще арабы-минометчики. Этим путем пользовались только боевики его отряда, и он не хотел, чтоб он стал общим достоянием, поскольку тогда о нем непременно узнают и федералы.

Выхода не было. Шапи сидел на поваленном дереве, задумавшись. К нему подошел Абдельджаффар и сел рядом.

– Ну, шта, амир Шапи? Завэла людэй в лавушька? Да? – Араб внимательно смотрел на Шапи маслинами темно-лиловых глаз.

– Нет! – твердо ответил Гусейнов. – Есть выход с горы, но с нами чужие люди. Боюсь, что они разнесут весть об этом пути среди других отрядов, и тогда…

– Ты шта несошь своим паганым ротом? – вдруг окрысился араб. – С какой пор моджахеды стал тибэ чужой люди?! Если ест пут, которий может выводить в тыл кафиров, его нада исползоват! А ты шта, стал его владэльца? Ты адын? Да?!

– Я совсем не это имел в виду, а то…

– Ти сапсэм патирался, да? – снова перебил его Абдельджаффар. Его глаза бешено сверкали. – Ти ишо што-то в виду имеишь?! Твой задач – вивесты моджахеддинов из-под удара кафиров! А ти сидышь тут, в виду имеишь… Вставай, амир! Хыватит сидэт! Веди атряд!

Шапи тяжело поднялся, упираясь руками в колени – как же все-таки он устал, – и подозвал к себе разведчиков.

– Мы начинаем движение к ущелью, – сказал он. – Пробегитесь до спуска, посмотрите, что там. Если все тихо, закрепитесь и ждите нас на месте. Если заметите что-то подозрительное, двое остаются наблюдать, а одного отправите ко мне с донесением.

Разведчики исчезли в зарослях боярышника, а Шапи поднял отряд. Посмотрев на моджахедов, Гусейнов вдруг понял, что зря гневался на араба: люди были измотаны до предела, и их нужно было выводить немедленно. Какая уж тут тайная тропа, если сейчас отряд можно брать голыми руками. Он ничего не сказал, только махнул рукой в направлении движения и пошел первым. За ним, как тени, двинулись боевики…

Посыльного от разведчиков не было, и Гусейнов понял, что, слава Аллаху, кафиры не нашли ущелье.

За два часа добрались до горловины ущелья, скрытой от глаз плотной стеной зарослей ежевики и шиповника. Здесь Шапи остановил отряд.

– Для тех, кто не ходил через ущелье! Собственно, это даже не ущелье, а щель, трещина. Здесь узкое место, и идти придется боком, прижимаясь к скалам. Поэтому рюкзаки и разгрузки снять – и нести в руках. Метров через сто ущелье станет шире, и тогда можно будет идти спокойно.

Моджахеды сняли рюкзаки и разгрузки и пошли вслед за Шапи. Он раздвинул кусты и, пригнувшись, шагнул в проход, больше похожий на нору. Ущелье предваряла небольшая площадка, где ожидали прихода отряда разведчики.

Старший из них, Саид, поднялся с рюкзака, на котором сидел, и закинул автомат на плечо.

– Все тихо, амир! Мы прошли до «чистых камней». Никаких следов пребывания человека не обнаружили.

– Бисмилляхи! (С богом!) Идите вперед! – сказал амир.

Разведчики взяли в руки рюкзаки, оружие и разгрузки и втиснулись в узкое пространство прохода. За ними потянулись остальные.

С трудом протиснувшись сквозь щель, моджахеды вышли к небольшому ручью. Здесь щель расширялась, и можно было идти ровно. Это место боевики отряда Гусейнова и называли «чистыми камнями».

Отдохнув и надев снаряжение, отряд двинулся дальше. Разведчики шли метров на пятьдесят впереди отряда, внимательно разглядывая камни под ногами.

В ущелье было сыро и сумеречно, поскольку растущие поверху кусты, сплетаясь ветвями, практически полностью скрывали его: поэтому федералы до сих пор ничего не обнаружили, хотя делали облеты каждый день.

– Карошь тропа! – догнав амира, заметил Абдельджаффар. – Можьно тыха вихадыть кафирам в тыл, дэлат дивэрсий и тыха ухадыт! Зачэм скриваль такой тропа?

– Ты идешь по ней, – недовольно проговорил Гусейнов.

– Иду, Алхам дулиллахи! (Благодаря аллаху!)

Разведгруппа десантников устроила засаду в удобном месте. Здесь ручей разделялся на два рукава, омывая небольшой остров. А за островом ущелье делало крутой изгиб, скрывающий десантников. Командир группы капитан Баштовенко рассчитывал, что «духи» пойдут толпой, потому что ущелье расширялось до пяти метров, и им придется разделиться, переходя по камням два рукава ручья. О тропе десантникам, в обмен на свою жизнь, рассказал «дух» из отряда Гусейнова, взятый в плен два дня назад. У разведчиков было достаточно времени, чтобы оборудовать огневые позиции и надежно замаскировать их. Кроме того, саперы установили в скалах мины, управляемые по проводам, которые должны были завалить проход. Тех, кто сумеет вырваться и попытается уйти по тропе назад, выбьют снайперы, которых капитан посадил наверху, на обоих краях ущелья.

– Что-то не так! – остановившись, произнес Саид, когда разведчики отряда Шапи дошли до острова.

– Что не так? – спросил Ильяс, осматриваясь. – Я ничего подозрительного не вижу.

– Все не так. И камни за островом лежат по-другому, и запах какой-то появился…

– Точно! – подтвердил Алу, самый молодой из разведчиков, сбрасывая флажок предохранителя на автоматический огонь. – Я этот запах помню еще со службы в армии. Так пахнут начищенные сапоги! Рядом…

Он не успел договорить, потому что из-за камней полетели метко брошенные ножи, и, захрипев пробитым горлом, Алу стал валиться на камни. Но не успели тела «духов» коснуться камней, как невесть откуда появились десантники и убрали их с открытого места.

– «Духи» всполошатся, не увидев своих разведчиков, – сказал командир взвода лейтенант Максимов.

– Думаю, нет, – ответил капитан. – Подумают, что скрылись за изгибом ущелья. Их по-любому нужно было убирать! Один заметил, что камни расположены не так, второй сапоги унюхал… Асы, однако, были.

В этот момент зашипела рация, и капитан прижал наушник к голове. Выслушав доклад снайпера, позиция которого была крайней к горловине, он положил ларингофон на крышку рации и повернулся к лейтенанту:

– Идут! Тридцать два ствола. Четыре пулемета и два гранатомета «РПГ-7». Но зарядов к ним нет. Во всяком случае, снайпер их не увидел у гранатометчиков. Давай, лейтенант, готовь людей к бою.

Максимов змеей скользнул за камни.

– Ты готов? – спросил капитан Баштовенко лежащего рядом сапера.

– Всегда готов! – ответил сержант, не выпускавший из рук «КПМ-1».

– Как только втянутся на остров, подрывай!

– Да знаю я, командир!

– Повторение – мать учения… Ждем сообщение от снайперов и – вперед!

– Понял!

Шапи так устал, что уже не чувствовал ног. Впереди наконец-то показался остров. На острове он решил сделать привал и дать людям отдохнуть и набрать чистой воды во фляжки.

Увидев остров, моджахеды ускорили шаг, предвкушая отдых от бесконечного, казалось, пути. Перепрыгивая с камня на камень, они стали пересекать ручьи, устремившись на остров, и, обессиленные, падали на камни, не снимая рюкзаков.

Только теперь Гусейнов почувствовал опасность. Он с трудом заставил себя встать на ноги и посмотрел в сторону изгиба ручья. И… глаза в глаза столкнулся взглядом с человеком, который держал его на прицеле автомата. В тот же миг пуля ударила его в лоб, опрокинув на тела лежащих на камнях моджахедов.

А потом на них обрушились скалы…

Абдельджаффар выбрался из-под заваливших его тел и камней. Ничего не слыша и не соображая, он, шатаясь, пошел прямо на засаду. Его встретили и усадили на камень. Доктор десантников осмотрел араба и сказал:

– Контузия. Тяжелая. И ни царапины.

Абдельджаффар безучастно посмотрел на него и опустил тяжелую, словно налитую свинцом голову, наполненную резкими сполохами боли…

Глава 22

26 февраля 2000 г. Около 11–00.

Урочище Малый Харсеной

За двое суток непрерывных боев войска продвинулись на восемь километров. Вновь со свинцово-черного неба валил мокрый снег, и колонна с боеприпасами и продовольствием безнадежно завязла в грязи.

Командующий операцией сидел в штабной машине и курил сигарету за сигаретой, не снимая с головы шлемофон: он ожидал вестей от разведчиков, которые ушли в ночь и до сих пор ни разу не вышли на связь. Рация шипела, трещала, кашляла атмосферными разрядами, но разведчики молчали.

25 февраля к вечеру ветер разогнал тучи, и в воздух смогли подняться два «крокодила». Около 17 часов при облете местности вертолетчики заметили скопление «духов», но в связи с наступлением темноты не смогли отследить направление их движения. Поэтому генерал вынужден был отправить две группы разведчиков в ночной поиск. Два отделения разведвзвода ушли и… пропали.

Усталый, издерганный, как и все вокруг, генерал выбросил ноги из люка и спрыгнул в грязь. Поднявшись на небольшую высотку, он приник к окулярам бинокля, осматривая близкую кромку леса и зубцы горных вершин. Где-то там «духи» снова накапливали силы, чтобы перекрыть путь войскам, но без данных разведки он ничего не мог предпринять.

Скользя сапогами по жидкой грязи и пару раз едва не упав, генерал спустился с высоты и увидел бегущего к нему начальника разведки полка.

– Ну, чем порадуешь, Николай Михайлович? – спросил он, прикуривая очередную сигарету.

– Объявились наши орлы! – доложил полковник Беспалов, раскрывая планшет с картой. – Р-159-е станции там не срабатывают из-за резких перепадов высот. Они спустились ниже и вышли на связь по КВ-радиостанции Р-354. Разведчики обнаружили боевиков в районе отметки 402,2. Видимо, кто-то отдал приказ разрозненным группам выйти к высоте и закрепиться на ней.

– Что собой представляет высота?

– Как и все высоты здесь. У подножия лес, выше по склону – заросли боярышника, мушмулы и шиповника. Вершина – глина с камнем. В стратегическом отношении высота надежно перекрывает подходы к населенным пунктам. А если боевикам еще и минометы подтащат…

– Как близко к высоте подходили разведчики?

– Ближе трехсот метров не смогли, так как саперы «духов» уже обставлялись минными полями. Был риск нарваться и раскрыть себя. Но арткорректировщики уже высажены на высоты – работать смогут.

– С такой связью? – Генерал скривился, как от зубной боли – проблемы связи в горах всегда были больным местом.

– У них свое оборудование. Корректировщики уже связывались с артиллерией, проверялись. Вроде все работает.

– Николай Михайлович, ты скажи мне – работает. Мне не нужно – вроде работает, а вроде бы и нет.

– Работает, товарищ генерал.

– Давай сюда начальника артиллерии! И полковника Павлова.

Офицеры были рядом, поэтому генерал сразу стал отдавать приказы.

– Павлов, что у тебя с личным составом?

– Потери большие, товарищ генерал. Я свел батальон в две усиленные роты, по сто пятьдесят бойцов в каждой. С боеприпасами туго.

– Получишь из НЗ. Готовь одну роту для штурма высоты. После артподготовки! – предупредил он вопрос полковника и обратился к начальнику артиллерии: – Так, Макаров, что с боекомплектом?

– По одной укладке на каждый танк и САУ. Ну, и вы знаете, ночью подошли две «ТОС-1» «Буратино». И, товарищ генерал, было бы неплохо провести разведку боем, чтобы помочь арткорректировщикам засечь цели.

– Хотелось бы попридержать «Буратино», но это уж как получится. Начало артподготовки, – командующий взглянул на часы, – в 12–30. Всем готовиться! Павлов, останься.

– Да у меня же там всего двадцать разведчиков и два офицера! – воскликнул полковник, сразу поняв, о чем пойдет речь.

– Им не нужно атаковать высоту, – хмуро сказал генерал. – Нужно только вызвать огонь «духов», чтобы вскрыть огневые точки. Отдавайте приказ!

Разведчики, получив приказ по радио, объединились в одну группу и снова вышли к высоте. Вот она – проклятая, наполовину скрытая буковым лесом, в каких-то трехстах метрах. Лейтенант Тимофеев, возглавлявший группу, вызвал снайперов и пулеметчиков.

– Парами разойдитесь по высоткам, – он рукой показал направления. – Засечете любые цели – открывайте огонь. Мы тут же начнем палить снизу. Сигнал отхода – зеленая ракета. Вперед!

Вскоре сверху, с одной из высот прозвучали выстрелы «СВД».

– Один, два, три… – не успел досчитать Тимофеев, как вокруг началась смертельная пляска боя. Через несколько секунд лейтенанту показалось, что он в огненном аду…

К легкому шелесту летящих пуль присоединился тяжелый аккомпанемент подствольных гранатометов и минометов. Разведчики огрызались со всех стволов. Очень скоро «духи» пристрелялись, и мины стали ложиться среди скал, в которых укрылись разведчики.

– Сыч! – крикнул лейтенант. – Ты живой?

– Я-то живой, – ответил Сычев, – но рядом двое раненых.

– Прикрой отход!

– Лады, лейтенант. Только раненых заберите!

Лейтенант сам нашел в скалах Сыча, около которого лупили по высоте еще трое разведчиков.

– Сыч, как только уйдут снайперы с пулеметчиками, сразу и вы отходите.

Сыч только кивнул, меняя магазин.

Лейтенант вытащил из разгрузки ракету зеленого огня и, отвинтив защитный колпачок, резко дернул шнурок.

Забрав раненых, разведчики начали отход. С высоты уходили по-пластунски. Пули еще долго шлепали вслед, пока добирались до техники. Грязные, бесстрастно-отрешенные, еще не понявшие, что чудом ушли из-под огня, выходили разведчики на дорогу.

Тимофеев встал у брони и впервые за прошедшие полсуток закурил, глубоко затягиваясь горьковатым дымом.

– Ну, молодцы! – подбежал к нему полковник Беспалов. – Задачу выполнили! Вы чего не уходите на отдых?

– Еще не все вышли, – угрюмо пробурчал Тимофеев. – Группы прикрытия нет. И лейтенанта Маркова…

В это время из лесу вышли четверо разведчиков. На развернутой плащ-палатке они несли чье-то тело. Беспалов и Тимофеев побежали навстречу. Вслед за ними рванули остальные.

Лейтенант Марков хрипел, пуская кровавые пузыри. Пуля попала в грудь выше бронежилета, его не успели даже до брони донести.

– Мы его случайно нашли, – сказал Сыч, утирая пот вязаной шапочкой, – уже при отходе. Думал, успеем, донесем…

– Ничего, – сказал полковник Беспалов, – сейчас их настигнет месть!

На позиции выдвинулись два танка и «САУ». Расстреляв боекомплект, они ушли, освобождая место следующей тяжелой смене.

К вечеру у бронегруппы закончились боеприпасы.

– Ну, вот и все, – угрюмо пробурчал полковник Павлов, которому утром предстояло вести на высоту свою пехоту. – Цирк уехал, а клоуны остались.

– На завтра есть еще подарок «духам», полковник, – мельком взглянул на него генерал. – Особый подарок! Иди, отдохни перед завтрашним днем!

– Что еще остается? – Сгорбившись, полковник пошел к своей палатке.

За время операции полк потерял более ста человек, и у Павлова резко защемило сердце. Он с трудом добрел до палатки и рухнул на койку, не раздеваясь. Начальник штаба покачал головой и стал стаскивать с него грязные, разбухшие сапоги…

Глава 23

27 февраля 2000 г. 6-00.

Урочище Малый Харсеной

Полковник Павлов всегда вставал в 6-00. И приучил к этому всех офицеров полка.

Начальник штаба полковник Должиков поднялся ровно в шесть. Павлов лежал в той же позе – лицом вниз, в которой оставался с вечера, с того момента, как Должиков стащил с него сапоги. Что-то насторожило начштаба, он подошел к койке Павлова и тронул его за плечо: оно было каменным. Должиков попытался нащупать пульс на шее командира, но шея была холодной, как лед.

Крутанув ручку полевого телефона, полковник вызвал медиков и доложил о случившемся командующему операцией.

Первыми прибыли медики с носилками. Реаниматолог перевернул Павлова и, взглянув на его побелевшее лицо с синюшными пятнами, тихо сказал: «Мертв». Расстегнув бушлат и камуфляжную куртку он осмотрел тело.

– Судя по поверхностным признакам, смерть наступила около четырех часов назад. У полковника просто остановилось сердце. Оно не смогло выдержать тех чудовищных нагрузок, которым он его подвергал…

– Он пал смертью храбрых! – перебил врача генерал, входя в палатку. – Как герой! – Сняв шапку, он низко поклонился холодному телу полковника и сказал прерывающимся голосом: – Прости, брат, что не смог уберечь тебя. – Затем резко повернулся и вышел из палатки.

Тело унесли, а Должиков стал собирать документы на подпись командующему. Он понимал, что теперь вести полк придется ему.

В 7-00 офицеры собрались в штабной палатке. Генерал начал с Должикова.

– Доложите решение на штурм высоты! – сказал он, глянув на офицера покрасневшими от усталости и постоянного недосыпания глазами.

Должиков встал с походного брезентового стула и начал доклад.

– Вторая и третья рота имитируют атаку высоты в лоб, отвлекая на себя всю огневую мощь боевиков. Первая рота самая боеспособная, и гранатометный взвод выходят на боевые позиции раньше на сорок пять минут и заходят во фланг боевикам, пройдя вот по этой низине, – показал указкой маршрут полковник, – и атакуют позиции «духов», как только те направят свои огневые средства против наступающих рот. Разведрота идет за второй и третьей вторым эшелоном и поддерживает атаку огнем. Я иду с первой ротой.

– За исключением тех разведчиков, что вчера только вернулись из поиска, – заметил генерал. – Им необходим отдых.

– Товарищ генерал! – сказал Должиков. – Узнав о смерти полковника Павлова, лейтенант Тимофеев прибыл ко мне и попросил доложить вам просьбу разведчиков участвовать в сегодняшней операции. Они, как, наверное, и все здесь присутствующие, считают, что командир полка пал смертью храбрых. К тому же вчера погиб командир разведвзвода лейтенант Марков. Поэтому разведчики рвутся в бой.

– Хорошо, – согласился командующий. – Решение комполка утверждаю! – Он поднялся и подошел к карте. – Слушай боевой приказ! В 8-00 на позиции выходят две установки «ТОС-1» и открывают огонь по высоте. Наши «рэбовцы» ночью засекли частоту боевиков и начали прослушивать их радиопереговоры. Теперь нам известно, что на высоте порядка двух с половиной сотен «духов». Высота была ими заранее подготовлена в инженерном отношении, как последний рубеж обороны. Ночью им подвезли еще два миномета и боезапас к ним. Наша задача – за время артподготовки выдвинуться на расстояние броска и немедленно после окончания работы огнеметов ворваться в окопы противника. Командиры уже получили соответствующие приказы, поэтому не будем терять время. Всем готовиться к атаке!

В 8-00, урча мощными моторами, две «ТОС-1» выползли на позиции. Несколько секунд вокруг царила мертвая тишина, пока операторы-наводчики вводили последние данные в системы наведения. И вдруг тишину разорвал первый залп. Длинные «сигары» реактивных снарядов с воем ушли в высоту, оставляя за собой выхлопы пламени с белыми хвостами дыма.

Мотострелки пошли вперед. Они видели, как высота вспухла огненными шарами, которые накрыли всю ее поверхность.

Радиоприемник, поставленный «рэбовцами» в штабной палатке, взорвался криками о помощи. Кто-то истошно орал в эфир на ломаном русском: «Бисмилляхи! У нас под ногами камни горят! Огонь кругом, срочно шлите подкрепление!»

Высота еще дымилась, когда роты, не встретив жесткого сопротивления, ворвались в окопы «духов». Кругом были видны следы волочения и многочисленные клочья окровавленных бинтов. «Духи», уцелевшие после огневого налета, ушли по обратному склону высоты.

Полковник Должиков свалился в окоп и стал поспешно снаряжать опустошенный магазин. Вдруг по брустверу из камней и глины защелкали пули. Должиков мельком выглянул из окопа и увидел идущих в полный рост «духов», которые волнами поднимались по обратному склону, мало затронутому огнем.

– Что за ерунда? – воскликнул полковник. – Обкуренные, что ли? Где пулеметчики?!

В это время рядом с ним тяжело упал в окоп Сыч, обвешанный пулеметными лентами, с «ПК» в руках.

– Не смотрите так, тащь полковник! – Сыч тяжело дышал, раскрывая сошки пулемета. – Тысяча патронов в лентах, да и «ПК» не пластмассовая игрушка, девять килограммов весу все-таки! Сейчас я их причешу…

– А где остальные пулеметчики?

– Двоим вы приказали работать на флангах, их я не видел. Один поднимался вслед за мной, но приотстал. Скоро доберется!

Сыч выбросил пулемет из окопа и стал бить короткими очередями, срезая «духов», как косой. Он не стал менять ленту и стрелял бронебойными, видя, как при попаданиях пули отрывают «духам» конечности.

Слева от Должикова тяжело сполз в окоп второй пулеметчик – Демиденко. Пот заливал его глаза, а руки дрожали от усталости, когда он заправлял ленту в приемник.

– Давай, Демиденко, давай! – торопил его Должиков. – Спаситель ты наш!

– Сейчас! – прохрипел пулеметчик и, справившись наконец с лентой, открыл огонь.

Вскоре ударили пулеметы с флангов, и атака «духов» захлебнулась.

С левого фланга методично задолбил «АГС», к нему присоединился второй.

«Что там происходит?» – подумал полковник и в который раз пожалел, что у пехоты нет портативных радиостанций, хотя бы для связи между взводами.

По цепи ему передали, что к «духам» со стороны Харсеноя подошли два «КамАЗа» с подкреплением, и гранатометчики их раздолбали. И тут же он увидел два столба черного дыма, поднимающихся к небу со стороны позиции боевиков.

Еще дважды «духи» поднимались в атаку, но всякий раз откатывались, оставляя на склоне убитых и раненых.

А к вечеру над окопами зашелестели снаряды, уходящие вниз за обратный склон высоты. Но обстрел был недолгим – всего-то минут пять. Видимо, один грузовик с боеприпасами сумел добраться до колонны.

Уже в сумерках Должиков увидел двух бородачей, поднимающихся по склону, размахивая белой тряпкой. Полковник взял с собой Сыча и Демиденко и спустился им навстречу.

– Мы уходим, – сказал один из них без предисловий. – Прошу вас не стрелять, пока мы заберем своих убитых и раненых.

– Добро! – ответил Должиков. – Это все?

– Нет. За ранеными и убитыми скоро подойдут автобусы. Не нужно их расстреливать.

– Если в автобусах будут вооруженные люди, я отдам приказ открыть огонь.

– Я же сказал, автобусы придут за ранеными! – злобно сверкнул глазами бородач. – Можешь отправить с нами своих сопровождающих, они убедятся в этом.

– В этом нет нужды, – спокойно ответил Должиков. – Мы и так контролируем каждый ваш шаг.

– Ты обещаешь?

– Да! – твердо сказал полковник.

– Яхши! – ухмыльнулся бородач. – Иншалла, еще встретимся.

– Идите с богом! – сказал напоследок Должиков.

Боевики развернулись и скорым шагом, срываясь на бег, ушли к своим.

Через полчаса к высоте подтянулись два танка и две БМП, полностью блокировав лесную дорогу на Харсеной…

Глава 24

27 февраля 2000 г. 18–50. Высота 402,2

– Ворон, я Сто первый! – Радист передал полковнику Должикову ларингофон, и тот, приложив к уху наушник, нажал тангенту микрофона Р-354-й.

– Я – Ворон! На связи! – ответил он командующему.

– Доложи обстановку, Ворон! – Даже по голосу в наушнике было ощутимо нервное напряжение командующего операцией. – Что-то там у тебя тишина полная…

– Три атаки боевиков отбиты, с большими потерями для них. После чего, буквально полчаса назад, прибыли парламентеры с просьбой забрать тела и раненых.

– И что? – Голос генерала напрягся.

– Я дал «добро»…

– Ты с ума сошел, начштаба! – сорвался на крик генерал. – Они сейчас уйдут, и в темноте ты их преследовать не сможешь! А завтра они же тебя встретят огнем в населенных пунктах, которые нам еще предстоит штурмовать! Добивать нужно было! Я тебе зачем броню послал?!

– Товарищ Сто первый! – Голос полковника пресекся от волнения. – Броня подошла уже по-темному, применить ее не было никакой возможности. А у нас почти не осталось боеприпасов, по одному рожку на человека. Патроны у пулеметчиков и снайперов израсходованы полностью. Еще одна атака боевиков стала бы для нас фатальной!

– Потери? – Голос командующего зазвучал спокойней. Он, видимо, вспомнил, что роты ушли на штурм высоты с одним боекомплектом на бойца, то есть сто двадцать патронов, или четыре магазина на каждого.

– Четверо убитых и двенадцать раненых, – ответил Должиков. – Пятеро из них – тяжелые. Их уже понесли вниз.

В эфире повисло тягостное молчание.

– Я пошлю им навстречу санитаров, – наконец отозвался генерал, – а твоих отправлю назад. Да, дай твоему комвзвода, который ходил в поиск, двадцать человек и поставь им задачу к утру перекрыть дорогу, ведущую на выход к селениям. Утром из леса могут пойти недобитые группы. Их нужно уничтожить! Больше ни один «дух» не должен уйти в селения! Нам и так придется выгрызать их из каждого дома, из каждого подвала…

– Я все понял, товарищ Сто первый! – ответил Должиков и отключился. – Тимофеева ко мне! – крикнул он в темноту.

Через несколько минут разведчик подбежал к окопу.

– Николай, отбери двадцать разведчиков, желательно свежих. Вам нужно за ночь обойти минные поля и оседлать дорогу…

Тимофеев хотел было сказать, что в разведроте нет ни одного «свежего» разведчика – все устали до чертиков в глазах, – но только махнул в темноте рукой и ушел выполнять приказание начштаба.

После трех суток непрерывных боев с постоянно висящими «на хвосте» федералами отряд Ибрагима Ахмадова сократился наполовину. Моджахеды были измотаны непрерывными стычками и шли за амиром, выбиваясь из последних сил…

У реки Мартан сделали небольшой привал, и Визид – помощник амира, наполнив водой флягу, подошел к Ибрагиму.

– Амир! – Они были из одного тейпа, больше того, Визид приходился Ибрагиму двоюродным братом. Старшим братом: разница в возрасте между ними составляла пять лет. Но в свое время Ибрагим окончил военное училище и год отвоевал в Афганистане, а Визид не пошел дальше звеньевого в бригаде виноградарей в Наурском районе. Поэтому младший брат по праву командовал старшим. – Амир, люди на пределе. Еще одна стычка, и мы, как боевая единица, прекратим свое существование.

– Ну, и что ты предлагаешь? – насупил брови Ибрагим.

– Распусти людей. Пусть уходят к своим семьям! Мы не выйдем из леса. Нам не дадут этого сделать. А поодиночке есть шанс просочиться…

– Брат мой! Я бы сделал это еще вчера, после бойни у лесопилки. Но с нами трое арабов. Если я поступил бы так, как ты предлагаешь, молва о моем предательстве тут же распространилась бы среди полевых командиров. И Меджлис-Шура, по законам шариата, объявил бы меня вне закона. А вместе со мной и всю мою родню. Ты бы тоже попал в этот список… Пока с нами арабы, у нас нет выхода!

– Тогда мы все – покойники! Подумай, брат!

– Визид, я все понимаю, но я же тебе сказал: у нас нет другого выхода, кроме как выйти из лесу и уйти по ущелью на восток – в Большие Варанды. Иншалла, «собаки» не ждут нас в районе выхода из ущелья.

– Ибрагим, зачем ты обманываешь себя? Ты же прекрасно знаешь, что выходы из леса блокированы!

– И все же мы идем туда. Аллах милостив, он нам поможет!

Визид с сомнением покачал головой и отошел к своим людям, которых оставалось всего пять человек.

Ибрагим махнул рукой, и моджахеды редкой цепью потянулись к опушке. Но как только они вышли на нее, кусты зашевелились, и перед ними в полный рост встали люди в потрепанных, грязных донельзя, когда-то белых маскхалатах. Их было, пожалуй, немногим больше, чем воинов Аллаха… Перед редкой шеренгой русских встал молодой курносый офицер в грязной бандане, поверх которой была надета вязаная шапочка с дырой на макушке.

Разведчики русских были такими же изможденными, грязными. Они стояли, широко расставив ноги, сжав автоматы побелевшими от напряжения пальцами, замершими на спусковых крючках. Ибрагим понял, что все эти дни, в течение которых продолжалась войсковая операция федералов, эти пацаны постоянно были в горах, на острие, постоянно балансируя между жизнью и смертью, и потому уже ничего и никого не боялись.

Он стоял во главе своего поредевшего отряда, боясь пошевелиться. Одна мысль билась в его мозгу: «Упаси Аллах, кто-то не выдержит и выстрелит. Неважно, с какой стороны. Все равно это будет концом и для моих людей, и для этих пацанов, что отчаянно шагнули навстречу смерти…»

Никто не скажет, сколько продолжалось это изматывающее противостояние… Ибрагим первым опустил автомат и сказал по-чеченски:

– Никому не стрелять!

Русские стояли, как изваяния, застыв в невероятном нервном напряжении, ожидая приказа своего офицера.

Моджахеды опустили оружие.

– Мы уходим… – сказал Ибрагим, глядя прямо в глаза офицеру. – Не нужно лить кровь. Ее и так достаточно пролито!

Русские молчали, по-прежнему держа их на прицеле…

Ибрагим наконец решился. Он забросил автомат на плечо и пошел обратно в лес, ожидая выстрела в спину. Моджахеды молча расступились, пропуская амира, и медленно потянулись за ним. Их спины напряженно сутулились: каждый ожидал выстрела, который поставит роковую точку…

Но русские не стреляли.

Кто прав, кто виноват в этой войне? Нет ответа. И каждый из командиров принял решение сохранить людей, потому что в противном случае исход мог быть только один: трупы, устилающие поляну с обеих сторон…

– Лейтенант, твою мать! – заорал полковник Должиков. – Я же приказал: никто больше не должен выйти из леса! Вы же могли положить их всех! Ты что, струсил, Тимофеев?!

– Никак нет, – спокойно ответил лейтенант. – Они не стреляли в нас, и мы не стали стрелять. А потом они ушли, повернувшись к нам спиной. Ни один из разведчиков не стал бы стрелять в спину боевикам. Это было бы подло…

– Смотри, какой благородный выискался! – не успокаивался полковник. – Да ты понимаешь, что бандитов отпустил?!

– Если бы кто-то из нас выстрелил, вам бы не с кем было сейчас выяснять отношения. Полегли бы и мы, и они. Вам это нужно? Мне – нет!

– Да ты кто такой, чтоб принимать такие решения?! – заорал полковник, багровея.

– Я – командир разведвзвода лейтенант Тимофеев. А это – мои разведчики, – лейтенант кивнул головой через плечо, где на поляне в шеренге застыли его бойцы. – И я сделал все, чтобы ни один из них не погиб. То же самое сделал амир чеченцев. Причем сделал первым. И только бог может рассудить нас!

– Ну, все! Аут! – устало махнул рукой полковник. – До бога договорились… У тебя есть сигарета, лейтенант?

– Откуда? Я еще вчера крайнюю выкурил.

Полковник долго молчал, сидя на поваленном взрывом дереве.

– Ладно, Николай! – сказал он, тяжело поднимаясь со ствола дерева, и его качнуло от усталости. Он вдруг вспомнил, что совсем недавно, только вчера, он поступил фактически так же, позволив «духам» уйти с высоты, забрав своих убитых и раненых. – Наверное, прав ты, а не я. Наверное, сберечь людей – все-таки главная наша задача. Ты уж прости, лейтенант! Погорячился…

Громко хлопнув дверцей бронированного «УАЗа», полковник умчался, не отдав никаких приказаний взводу.

– Бог простит… – еле слышно прошептал лейтенант и повернулся лицом к разведчикам: – Рассредоточились! Выполняем поставленную задачу!

Разведчики мгновенно растворились в складках местности…

Глава 25

29 февраля 2000 г. 10–30. Ханкала. Госпиталь

В этот день почему-то долго не было врачебного обхода, и Седой загрустил. Он думал о тех, кто сейчас в стылых горах пробивается к базам боевиков, и ему казалось, что он совершает предательство по отношению к ним, отлеживаясь на госпитальной койке.

Как будто почуяв его настроение, к нему пришли начальник оперативного отделения штаба группировки, подполковник Антипов, и начальник разведки. Они только успели выложить на тумбочку апельсины и пакеты с соками, как за Владом прибежал посыльный от командующего. Начальник разведки поспешно ушел. Начались обычные расспросы о состоянии здоровья.

– Как там в горах, Павел Семенович? – спросил Седой, когда расспросы закончились.

– Успешно продвигаемся вперед. Ты, конечно, знаешь, что мы в глубоком тылу противника высадили десант, перекрыв горную дорогу Итум-Кале – Шатили. Группировка «Центр» вытеснила боевиков вниз, в Аргунское ущелье, и дальше на север – к Волчьим воротам. Ну, а за ними – равнина. И здесь они будут обречены. Им останется одно – мелкими группами просачиваться в Грузию и Дагестан.

Седой внимательно посмотрел на подполковника.

– А почему решили, что они будут просачиваться мелкими группами? По агентурным данным, вырвавшись из Грозного, в горы ушло около пяти тысяч боевиков, так?

– К чему ты клонишь, Егор?

– Послушай, Пал Семенович. В Аргунском ущелье на тот момент сосредоточилось около двух тысяч «духов» под командованием Хаттаба. В Веденском районе – вотчине Басаева – шестьсот. В Ножай-Юрте – до восьмисот. В Шатойском районе – отряд Гелаева, насчитывающий до тысячи боевиков. Допустим, в ходе проводимой операции они понесли ощутимые потери, и их число сократилось наполовину, хотя это маловероятно. О численности отрядов Вахи Арсанова, Багауди Бакуева, отряда «Джамаат» мы вообще имели довольно скудные данные, в сущности, непроверенные. То есть это еще какое-то, пусть даже незначительное число боевиков, ушедших в горы. Так зачем им распылять силы и пытаться просачиваться мелкими группами? Зная нашу тактику – встать лагерем, ощетиниться броней, закрыться минными полями и на господствующие высоты выставить по роте солдат, «духи» найдут слабоохраняемый или вообще неохраняемый стык между подразделениями и спокойно пройдут через него, сохранив ударный кулак. А если они пойдут двумя крупными соединениями вдоль рек Шароаргун и Абазулгол, где старые буковые леса вообще непроходимы, их невозможно будет отследить.

Начальник оперативного отделения задумался.

– На совещании у командующего мы продумывали все варианты. Но этот почему-то отвергли сразу, – сказал он наконец.

– А почему? Ведь этот вариант для «духов» самый реальный. Ну, сам подумай, Пал Семеныч, в каком случае у них больше возможностей сохранить силы? Ведь, если они распылятся мелкими группами, весной, по «зеленке» их уже не соберешь в том же составе. Нет, я уверен, что они пойдут большими силами…

– Ну, теперь уже поздно что-либо менять. Войска вышли на рубежи, получив конкретные приказы, которые и будут выполнять. Но ты прав в одном: согласно директиве штаба группировки, командирам частей предписано занять господствующие высоты, укрепиться там и контролировать прилегающую местность.

– Пал Семеныч! Там старые, дремучие леса. В квадрате Улус-Керт – Сельментаузен укроется целый полк, и обнаружить его можно будет только случайно наткнувшись на него. С высот там ничего контролировать нельзя, поскольку леса скроют все передвижения противника…

– Добро, Егор! – сказал Антипов, прощаясь. – Я доложу командующему твои доводы. Посмотрим, что он скажет. Хотя я остаюсь при своем мнении. Не те сейчас у «духов» силы, чтобы решиться на прорыв. А мелкими группами у них есть шанс уйти на сопредельные территории.

– Дай-то бог, Семеныч! Но если они ударят кулаком, они прорвутся. Не хотелось бы «каркать», но, боюсь, так и будет…

Ни один, ни другой еще не знали, да и не могли знать, что силы боевиков уже разделились и начали выдвижение к рубежам атаки. Лишь Гелаев остался верен себе и решил не уходить за пределы Чечни, а повел свой отряд в свое родовое селение Комсомольское. Но другие отряды, объединившись под общим командованием Хаттаба, пошли напролом, в сторону селения Дачу-Борзой. В пяти километрах восточнее Улус-Керта, двигаясь по руслу реки Абазулгол, они натолкнулись на подразделение десантников, уже оборудовавших огневые точки и организовавших систему огня, и вынуждены были отойти.

И тогда боевики двинулись в обход высоты 776,0, на которую только начала выдвижение рота 104-го парашютно-десантного полка. Столкнувшись с разведдозором десантников, «духи» стали преследовать его. Силы были неравные, и десантникам пришлось уходить на высоту, унося своих раненых…

Неизвестно, что двигало Хаттабом, какие порывы его черной души… Но в этот момент служба РЭБ зафиксировала его разговор с Басаевым:

Хаттаб: Если впереди «собаки», можно договориться.

Басаев: Нет, это «гоблины»! Слушай, может, давай обойдем? Они нас не пустят, только себя обнаружим.

Хаттаб: Нет! Мы их перережем!

Бой шел практически всю ночь. 1 марта в 6-10 подполковник Марк Евтюхин в последний раз вышел в эфир и вызвал огонь артиллерии на себя. И только утром 2 марта к десантникам смогло пробиться подкрепление. Но спасать было уже некого. На дымящейся, изрытой воронками высоте остывали тела восьмидесяти четырех десантников… Но и отрядам Хаттаба, обнаружившим себя боем на высоте 776,0, не удалось прорваться к Сельментаузену, и они вынуждены были уйти в леса.

Вечером 2 марта к Седому пришел подполковник Антипов и молча положил на одеяло сводку. Седой читал скупые строки военной сводки и чувствовал, как комок подкатывает к горлу.

– Как же так? – погасшим взором взглянул он на начальника оперативного отделения.

– Ничего не могли сделать. Их долбили из минометов, не жалея мин. Пытались прорваться к ним на подмогу, но «духов» было слишком много…

– Как же так? – повторил Седой и отвернулся к стене.

– Под Сельментаузеном на позиции десантников вышли более семидесяти боевиков и сложили оружие, – сказал ему в спину Антипов. – Их привел амир Адаев из отряда Хаттаба. Он также указал место, где находятся еще сорок тяжелораненых боевиков. Кроме стрелкового оружия, они сдали три зенитных установки и армейский тягач…

– Оружие они возьмут по «зеленке», – ответил Седой, – этого добра у них на горных базах предостаточно. Ничего еще не окончилось, потому что основные силы Хаттабу удалось сохранить. И то, что происходит сейчас, – даже не передышка…

Антипов положил ему руку на плечо и, постояв несколько секунд у койки, вышел.

А Седой взял с тумбочки ручку, лист бумаги и стал писать:

Мы пришли в никуда,

В плотный сумрак одеты,

Мглой холодной проколоты.

Здесь наш дом навсегда

Без дыханья, без света…

Мы в боях перемолоты —

О нас кровью напишут поэты…

Небо – вдавлиной олова

В склепах черного золота.

Жгучим холодом сжаты,

Алой кровью пропитаны,

Мы теперь не солдаты,

Потому что убиты мы…

Нет нам к красному солнцу возврата!

И лежим без движенья,

Сталью острой пронзенные,

Мы – войны отраженья,

И не требуем мщения

За погибших в сражениях —

На кресты вознесенные,

Мы пришли к всепрощению.

Мы не просим пощады!

В мертвой вечности мы…

Нет для смерти преграды —

Нам не скрыться от тьмы

В плену вечной зимы!

И лежим за оградой

Мрачной жертвой жестокой войны…

Глава 26

02 марта 2000 г. 10–30.

Ханкала. Военный госпиталь

После обхода, который проводил дежурный врач, и перевязок Седому подключили капельницу, и он задремал, пригревшись под теплым лучиком солнца, пробившимся в окно палаты.

Разбудил его начальник разведки, пришедший проведать боевого товарища.

– Наконец-то! – ворчливо пробурчал Седой.

– Егор, дел – выше крыши с этим наступлением, – покаянно сложил руки на груди Влад. – На Альпийскую высадили крупную разведгруппу, приходится в день по несколько раз контактировать с ними, получая информацию. А ее ведь нужно еще обработать, прежде чем докладывать командующему группировкой.

– Ну, и каковы наши успехи? – скептически скривив губы, спросил Седой.

– Как всегда, Егор. Как всегда… Взяли Шатой. Но находившиеся там Хаттаб, Масхадов и Басаев в очередной раз ушли, вырвались из кольца…

– Слушай, Влад, это уже даже не смешно. Сколько раз Басаева «брали в окружение»! В Горагорском, в Шали, в Грозном… А он всегда уходит. Это что, игрушки? Или просто кому-то выгодно, чтобы война продолжалась?

– Позволь мне, товарищ подполковник, оставить твой вопрос без ответа, – жестко ответил Влад. – Потому что ты и сам знаешь ответ на него… Ладно, проехали! Слушай дальше. Вчера отряд Гелаева занял селение Комсомольское. Один из пленных сообщил, что у Гелаева более пятисот моджахедов. Селение оказалось оборудованным в инженерном отношении по всем правилам фортификационной науки. ДОТы, подземные ходы, словом, настоящий укрепрайон…

– Подожди, подожди! Комсомольское? Это по-старому Бердыкель, что ли? Это же километрах в десяти от Грозного! Его же зачищали несколько раз! Что, никто не обнаружил там фортификационные сооружения? Бред какой-то!

– Эт-то точно, – кивнул головой Влад. – Сейчас там идут тяжелые бои. Потери большие…

– А в горах? Большие потери?

– По официальным данным, за время проведения операции – 272 человека убитыми… Это по Министерству обороны. По другим силовым структурам я не старался запомнить.

– Не верю! А по Чечне? Со дня ввода войск?

– Знаю общее число – 1556 убитых и 3997 раненых.

– Опять не верю… Ладно, это статистика для «свободных ушей». Ты мне назови реальную цифру!

– Ну, а реальная цифра, Егор, не для СМИ и высоких штабов. Около пяти тысяч человек… Привести пример? Генерал Трошев доложил, что на высоте 776,0 погиб тридцать один десантник. Настоящее число потерь ты знаешь?

– Знаю, начальник оперативного отделения просветил. Восемьдесят четыре человека. И шестеро выживших… Влад, зачем это? Потери занижены в три раза!

– Ты думаешь, я знаю? Наверное, чтобы не волновать общественное мнение вопросами гибели военнослужащих в Чечне.

– Да обществу вообще наплевать на то, что здесь происходит! Ну, кроме солдатских мам, конечно…

– И здесь я с тобой согласен. Но решаем не мы. И даже не генерал Трошев… Да, вот одна хорошая новость на фоне остального бардака: Салман Радуев устранился от участия в войне и сейчас усиленно ищет варианты бегства за границу.

– Ну, так надо помочь бывшему комсомольскому вождю. Обеспечить ему «дорожку»… на нары. Сейчас ведь нет расстрельных статей, а жаль!

– Вот сейчас мы этим и занимаемся.

– Удачи! Радуев заслуживает самого теплого «приема».

– Спасибо. Думаю, мы возьмем его, никуда не денется.

– Влад, а где мои пацаны? Что-то никто ни разу не показал носа в госпитале…

– А ты что, не знаешь? Группу перебросили в Ножай-Юртовский район. Там сейчас «скучковались» практически все банды. Курчалой, Ведено и Ножай-Юрт. Места что ни есть бандитские – сплошные леса и горы. Будете работать с базы в Ножай-Юрте. Задачи те же, что были и раньше. Хотя, думаю, ты не скоро попадешь в группу.

– Не понял…

– Ну, тебе же после ранения реабилитационный отпуск положен.

– Я откажусь от него!

– Не выдумывай, Егор. Тебе пора отдохнуть.

– А здесь я что, перетрудился? Да я выспался на полгода вперед!

– Ладно, вопрос на засыпку: у тебя два ранения и оба, считай, в рабочую правую руку. Когда у тебя восстановится рука с поврежденной лопаткой? А? Когда тебе снимут гипс с раздробленного пальца, которым ты должен удерживать автомат? И сохранит ли палец подвижность в поврежденном суставе? И, наконец, когда рука твоя начнет работать в полном объеме? Ответь-ка!

– Достаточно! Не мучай! Убедил. Я и так терплю из последних сил свое пребывание здесь…

– Вот и терпи дальше. Война без тебя не кончится. К сожалению…

– Не кончится, Юрьевич! Увы… Потому что кому-то очень нужно, чтобы она продолжалась. И уносила жизни…

– Ладно, пошел я! Командующий отпустил на полчаса, а мы с тобой больше часа проболтали. – Влад поднялся с табурета и, широко улыбнувшись, покинул палату.

Глава 27

21 марта 2000 г. 11–10.

Ханкала. Военный госпиталь

Седой сидел в курилке, кутаясь в госпитальный халат из толстой байки грязно-синего цвета. Солнце пригревало по-весеннему, но холодный ветер с гор все же не давал полного ощущения весны. К отделению подкатил «УАЗ» начальника разведки, и Седой встал, чтобы встретить Влада. Тот тяжело выбрался из машины и, увидев Седого, медленно идущего к корпусу, кивнул головой на дверь.

Они вошли в палату, и Влад плотно прикрыл дверь.

– Устал? – спросил Седой, видя состояние начальника.

– Не то слово, Егор, – ответил Влад, – просто с ног валюсь. Обстановка резко обострилась. Боевики в горах активизировались и провели ряд серьезных диверсий. По нашим данным, сейчас в Ножай-Юртовском районе сконцентрировались отряды шариатской гвардии, Шалинский полк и отряд Ширвани Басаева. Но главная беда в том, что руководить этими силами Меджлис-Шура Чечни назначил товарища Абу-аль-Валида. Слышал о такой фигуре?

– Слышал, – кивнул головой Седой. – Родился в Саудовской Аравии, поступил в армию, где окончил школу минеров; участвовал в военных операциях против Южного Йемена, стал кадровым офицером. Закончил Академию национальной гвардии Саудовской Аравии, после чего отбыл в командировку в Анголу, уже как офицер спецслужб. По некоторым данным – координатор организации «Братья-мусульмане». Это все, что мне о нем известно.

– Ну, в общем-то, достаточно. Я могу добавить лишь несколько штрихов. Абу-аль-Валид-аль-Хамиди, 1973 года рождения, боевик-террорист, специалист по диверсионно-истребительным операциям. Командующий Восточным фронтом ВС Чеченской Республики Ичкерия. В Чечне с конца 1995 года, прибыл вместе с Хаттабом. Возглавлял несколько операций против российских войск, участвовал в подготовке и проведении диверсионно-подрывных операций на Кавказе и в других регионах России. Занимался созданием и управлением тренировочными лагерями боевиков в Чечне. Входит в ближайшее окружение Хаттаба, стал одним из его ближайших помощников, а затем и первым заместителем. На его совести известные тебе операции: в апреле 1996 года совместно с Хаттабом подготовил засаду на колонну 245-го мотострелкового полка в Аргунском ущелье у селения Ярыш-Иарды, наши потери – более ста «двухсотых». Летом 1999 года участвовал в разработке планов вторжения на Дагестан, готовил взрывы жилых домов в Москве и Волгодонске. Российская Генпрокуратура объявляла его и Хаттаба заказчиками этих терактов. Крайняя его операция – нападение на колонну военнослужащих 51-го парашютно-десантного полка Тульской дивизии ВДВ. 15 военнослужащих погибли и 6 получили ранения.

– Насколько я понимаю, он теперь будет целью группы? – спросил Седой.

– Так точно! В Курчалойском, Веденском и Ножай-Юртовском районе сейчас сосредоточены все основные силы боевиков. Там же – все лидеры Ичкерийских НВФ. Соответственно, оперативная обстановка в этих районах на сегодняшний день характеризуется как крайне сложная.

– А как же эйфория первых побед в горах? Доклады о том, что основные силы боевиков разбиты и рассеяны по горам? Все понты?

– К сожалению, да. Вслед за этой эйфорией, как ты выразился, пришло осознание тяжести дальнейшего проведения операции в труднодоступных, лесистых горах.

– Завтра меня выписывают, Влад. Я все же откажусь от отпуска.

– Егор, не делай этого! Поезжай хотя бы на десять дней. У тебя работы будет – выше крыши! Ты нам нужен отдохнувший, бодрый и полный сил. Лады?

– Ладно. Тогда я сейчас напишу рапорт, подпиши по инстанции. И с «финиками» договорись, чтобы денежное довольствие мне выплатили. Я с января ничего не получал.

– Добро, Егор! Все сделаю. Кстати, завтра колонна идет в Моздок, часов в двенадцать. Если поторопишься, можешь успеть и уехать с колонной.

– Так это в большей степени от тебя зависит, как ты сможешь заставить тыловиков поторопиться с документами и деньгами…

На следующий день Седой получил в штабе все бумаги и с колонной уехал в Моздок. Там он купил подарки детям, быстро нашел такси и через три часа был дома.

Три дня ушло на то, чтобы побыть с детьми. Повстречавшись со старыми друзьями и быстро выяснив, что после второй бутылки водки им, оказывается, уже не о чем разговаривать, он загрустил…

Проспав почти сутки и не догуляв трое суток отпуска, Седой собрал свою походную сумку и уехал в Чечню.

После хлопания по плечам и взаимных приветствий Седой пошел в группу связи и, связавшись с начальником разведки группировки, доложил ему, что приступил к исполнению служебных обязанностей.

Все вместе вышли в курилку, и, только сделав первую затяжку на новом месте, Седой расправил плечи, глядя на близкие, густо поросшие лесом горы, и подумал:

«Наконец-то я дома»…

Конец первой части

Часть 2

Дороги, которые мы выбираем, —

Это наши дороги…

О камни в дороге мы ноги стираем,

Переплываем пороги…

Но это наши дороги!

И я выбрал эту дорогу!

Мы кровью и потом своим окропили

Версты этой дороги.

Дорогу к любимым мы напрочь забыли,

Здесь не рождаются боги…

Но это наши дороги!

И я выбрал эту дорогу!

Так в пламени боя куется булат

На этой жесткой дороге!

И каждый идущий давно мне как брат —

Хоть не все вернутся в итоге…

Но это ведь наши дороги…

И я выбрал эту дорогу!

Игорь Срибный

Глава 1

30 марта 2000 г. 12–10.

Вертолетная площадка, Ножай-Юрт

Пригревшись на солнышке, разведчики ожидали «вертушку» из Ханкалы. В 12–00 должен был прилететь начальник разведки с новыми ценными указаниями для группы. Наконец в небе послышался знакомый рокот, и из-за ближайшей горки вымахнула «тушка» «Ми-8», над которой пошли на круг два «крокодила» боевой поддержки.

Вертолет мягко приземлился, и из его чрева выпрыгнули Влад, начальник оперативного отделения подполковник Антипов и офицер с погонами капитана, которого Седой видел впервые. Но сразу обратил внимание на то, что офицер похож на чеченца. В руке у него был тяжелый рюкзак, а за спиной болтался автомат. Пригибаясь под винтами, они направились к БТРу.

– Блин, Егор, я так и знал, что ты прервешь отпуск и заявишься прямо на базу! – вместо приветствия прокричал Влад.

– Привычка такая, Владислав Юрьевич! Ничего не могу с ней поделать! – ответил Седой.

– А если бы ты изменил своей привычке и прибыл, как положено, для доклада в Ханкалу, нам бы сейчас не пришлось гонять три вертолета, чтоб поставить твоей группе задачу. Ты бы получил ее на месте – в штабе группировки!

– И по какой причине такая срочность?

– Давай отойдем куда-то… Здесь невозможно разговаривать из-за рева двигателя «вертушки».

Офицеры отошли к полуразрушенному строению на краю поля и уселись на камни. Антипов достал из портфеля большую карту района и расстелил ее на обломке бетонной плиты.

– Смотри внимательно, Егор! – начал Влад, вооружившись карандашом из полевой сумки. – Вот плато Ишхойкорт. Как видишь, оно со всех сторон окружено лесом. По данным, полученным агентурным путем, здесь в ближайшие три-четыре дня проводник с охранением из отряда Ширвани Басаева будет ждать Абу-аль-Валида с отрядом его личной охраны. Это 15–20 человек моджахедов-наемников. Профессионалы высокого класса. У всех солидный опыт боев в горно-лесистой местности.

– У нас тоже, – улыбнулся Седой.

– Согласен, – кивнул головой Влад. – Но от этого ваше задание легче не становится. Далее: они пойдут из Курчалойского района не известным нам маршрутом.

– Скорее всего, их поведет кто-то из местных, знающий горные тропы, – добавил подполковник Антипов. – Так что перехватить группу в движении вряд ли получится.

– Но зато нам известна крайняя точка маршрута. – Влад ткнул карандашом в плато. – Ишхойкорт – место коварное. Это скорее даже не плато, а узел горных кряжей. Место глухое, труднодоступное. И где-то рядом, надо полагать, база отряда Ширвани.

– Воздушная разведка, я так понимаю, ничего не дала? – спросил Седой.

– Кроме аэрофотоснимков плато и прилегающей местности, – сказал Антипов, доставая из портфеля пачку фотограмм.

Внимательно присмотревшись, Седой вдруг обнаружил на одной из них у восточного среза плато длинные, похожие на иголки тени.

– Лупа есть? – поднял он глаза на Антипова.

– Конечно! – чуть ли не с гордостью ответил тот, и, порывшись в портфеле, протянул Седому большую лупу.

Тот стал медленно, сантиметр за сантиметром, изучать снимок.

– Это – ограда, – наконец с уверенностью сказал он. – Причем ограда, обтянутая колючей проволокой.

– Где?! – в один голос воскликнули офицеры.

Седой передал лупу Владу и указал на тени.

– Точно! – подтвердил Влад. – Значит, за оградой идут минные поля, а за ними – база. Как же мы недосмотрели? Ведь видно же, что тени расположены почти через равные промежутки!

– Ну, у вас просто нет опыта боев в горно-лесистой местности, – пошутил Седой. – Ладно. Способ нашей доставки?

– «Вертушкой» исключено! – ответил Антипов. – На плато, может быть, уже выставлена разведка «духов». Поэтому путь предлагается такой: вот до этой вырубки на броне, а от нее уже своим ходом. Путь тяжелый, конечно, но другого нет.

Он протянул Седому снимок лесной вырубки, на которой стоял длинный барак. От барака во все стороны вырубки расходились тонкие ленточки тропинок.

– Пойдете налегке, только с личным оружием вот на этом участке пути, – продолжал Антипов, проводя по карте линию карандашом. – Ваше снаряжение будет сброшено вот сюда, – он показал карандашом на скальный выступ величиной с булавочную головку. – Отсюда до плато – рукой подать. Снаряжение уже подготовлено и упаковано. Начальник разведки занимался этим лично.

– Это на карте – рукой подать, – ответил Седой, – а на местности эта тропа может вылиться в десяток километров сильно пересеченной местности… Лады, все ясно с дорогой. Наша главная задача?

– В идеале: отследить пути движения отряда Аль-Валида до базы Ширвани Басаева и навести на нее «крокодилы».

– А без идеалов? Вы же оба прекрасно понимаете, что людям, знающим местные горы, раствориться в лесу проще пареной репы. И что тогда? Шариться неделю по лесам, по минным полям, разыскивая базу?

– Вот именно поэтому задача состоит в том, чтобы уничтожить всех боевиков, которые соберутся на плато. А это, по самым скромным подсчетам, – 25–30 человек. Но! Проводника, а лучше обоих, нужно взять живьем, что и будет идеальным завершением операции, поскольку хотя бы один из них должен знать местоположение базы.

– Тогда мне придется готовить группу не менее чем из пятнадцати разведчиков, – заметил Седой.

– Мы так и прикидывали, – ответил Влад. – Вот тебе боевое распоряжение на 16 человек, утвержденное командующим. Фамилии впишешь сам и передашь распоряжение коменданту района. Шестнадцатый – вот он! – Влад указал на капитана, который до сих пор не проронил ни слова, но внимательно слушал. – Знакомься: капитан Имран Даудов, специалист радиоэлектронной разведки. Чеченец, но знает и арабский, и фарси, и пушту, и еще ряд восточных языков. С первых шагов вашего пути он будет отслеживать эфир. Аппаратура у него с собой. Таким образом, вы будете в курсе передвижений и намерений противника.

Седой пожал руку капитана и внимательно посмотрел в его глаза. Чеченец не отвел взгляд и лишь слегка улыбнулся краешками губ.

– Я служу в ГРУ уже десять лет, – сказал он. – Начинал с прапорщика. Принимал участие более чем в тридцати операциях с тремя нулями секретности. Так что отбросьте сомнения на мой счет.

– Как скажешь, товарищ капитан, – открыто улыбнулся Седой. – Сработаемся!

– Выход группы завтра, в 4-00. С рассветом вы уже должны быть в горах. Вопросы есть? – спросил начальник разведки.

– Вопросов нет, товарищ полковник! – ответил Седой. – Разрешите отбыть в расположение?

– Удачи, Егор! – Офицеры, попрощавшись, направились к вертолету.

– К черту, – вполголоса сказал им в спину Седой.

Лихо развернувшись на взлетке, БТР запылил на подъем из котловины, в которой была разбита вертолетная площадка…

Глава 2

31 марта 2000 г. 5-30.

Лесная вырубка в квадрате 80–03

После прибытия на базу разведчики узнали, что боевики опять активизировались в регионе. Туманным утром 29 марта колонна пермского ОМОНа, в сопровождении разведчиков комендантской роты, вышла из Ведено. На узкой горной дороге в районе селения Джани-Ведено она была атакована с горных склонов. Боевики действовали по старой, отработанной схеме: подожгли БТР сопровождения и замыкающий «Урал» и стали выбивать остальные машины. Только утром 30-го на помощь ОМОНу выдвинулись десантники, которые тоже напоролись на кинжальный огонь и вынуждены были отойти. В результате боя погибли 49 человек: 41 омоновец и 8 разведчиков комендантской роты.

Угнетенные печальной новостью, разведчики молча собирались на выход. Не было привычной атмосферы приподнятости, не было духа отваги…

В 4-00 два БТРа «Каскада» вышли в путь. Сразу же за селением саперы спрыгнули на землю и под прикрытием пятерых разведчиков пошли впереди брони, плавно поводя миноискателями над дорогой и протыкая щупами подозрительные места. Освещенные узкими полосами света, бьющими из прорезей специальных рассекателей, надетых на фары, они сами казались обрезанными по этой полосе и смотрелись жутковато…

За полтора часа дошли до лесной вырубки, откуда предстоял долгий путь по незнакомым, нехоженым горам, покрытым девственным лесом. БТРы ушли, забрав саперов и группу прикрытия. Теперь они оставались одни и могли надеяться только на себя.

В темноте серой тенью виднелся барак, виденный Седым на аэограмме. Он отправил пятерых разведчиков осмотреть его. Скоро тоненько пискнул тон-вызов рации, и в наушнике зазвучал голос прапорщика Шульгина:

– Командир, требуется ваше присутствие.

Разведчики двинулись к бараку, сразу же блокируя строение со всех сторон.

Седой шагнул в густую темень помещения. Рядом возникла темная фигура.

– Здесь склад боеприпасов! – сказал Стас, увлекая Седого куда-то в угол. – Осторожно: люк открыт.

Седой включил фонарь и направил его вниз. Луч выхватил из темноты открытый люк и лаз, ведущий вниз. Склонившись над лазом, он увидел армейские ящики, уложенные аккуратными штабелями, густо запорошенные пылью и древесными опилками.

– Спускались? – спросил он Шульгина.

– Без саперов не стали, – ответил Стас.

– Зови Крота!

Подошел сапер и без слов понял, что от него требуется. Свесившись в лаз до половины корпуса, он долго осматривался, а затем спустился вниз, поскрипывая каждой перекладиной лестницы. Обследовав подполье, вылез наружу, весь облепленный пучками паутины, и доложил:

– Мины, снаряды, тротил. Давно не посещался складик, все в пылище.

– Если рвануть? – спросил Седой.

– Даже в Ножай-Юрте земля содрогнется. А слышно буде-ет… – протянул Крот.

– Ладно, ставь ловушки, и идем дальше. Рванем на обратном пути, – решил Седой.

– Командир, обижаете бедного сапера! Я их уже поставил.

Перекурив на вырубке, группа втянулась в лес, следуя только по фосфоресцирующей стрелке компаса, чтобы в темноте не сбиться с правильного направления, и постоянно спотыкаясь о коряги и корневища деревьев. Через час рассвело, и идти стало легче. А еще через час группа уперлась в утесы коренного хребта.

Седой развернул свою карту и, присев на ствол поваленного дерева, принялся изучать ее. Об этих утесах и речи не было при постановке задачи, хотя подполковник Антипов работал с картой и должен был видеть, что этот путь непроходим без специального снаряжения. А до горки, где вертолетчики сбросили их снаряжение, еще идти и идти…

– Стас! – позвал майор прапорщика Шульгина. – Мы войдем в горы вот здесь. Условия тяжелые, но нам некуда деться. Здесь, – он водил по карте пальцем, – форсируем ущелье и поднимаемся на кряж, где забираем снаряжение. И уже отсюда начинаем движение до узла кряжей. Сейчас делим людей на две группы. Ты берешь своих и идешь в прикрытии. Дистанция тридцать метров. Сейчас всем навинтить глушители и, в случае непредвиденного «шухера», если его уже не избежать, стрелять только с глушителями. Проверь каждого лично.

– Я понял, командир! – сказал Стас и пошел к своей группе.

– Ну, что, капитан Имран Даудов? – Седой повернулся к чеченцу, который сидел рядом с наушниками на голове, слушая эфир. Капитан оторвал чашку наушника от уха и внимательно посмотрел на Седого. – Поскольку у тебя автомат без глушителя, ты ни в какие боевые действия не лезешь, а быстро и надежно прячешься и делаешь свою работу. Понял?

– Так точно! – ответил капитан. – Кстати, по нашей служебной инструкции мы должны вступать в бой только в крайнем случае, когда группе угрожает гибель. Предварительно уничтожив аппаратуру. Я не имею права погибнуть, пока не сделаю этого.

– Вот и славно! Живи долго! – Седой легко поднялся на ноги. – Ладно, двинулись…

Рискуя переломать ноги, преодолели камнепад, срубивший гектар леса, и вышли к глухому ущелью. Перейдя в форсированном темпе ущелье, вытянувшись длинной цепью, начали подъем на кряж. Затяжной подъем отнял все силы и, выбравшись на пологую вершину, размером с волейбольную площадку, разведчики, тяжело дыша, упали на слегка уже прогретые солнцем камни.

– Стас! – позвал Седой прапорщика. – Вон наше спасение, – он показал на небольшой скальный выступ, торчавший из земли, как палец. – На верхушке должно быть снаряжение, если вертолетчики не промазали и сбросили его куда нужно. Отправь людей, пусть снимут и тащат сюда. Не мешало бы уже и подкрепиться.

Он случайно взглянул на капитана Даудова и увидел, как напрягся чеченец, щелкая тумблерами на своем пульте. Его черные брови сошлись на переносице, образовав на лбу глубокую вертикальную складку. Через пару минут он расслабился и повернулся к Седому.

– Я записал перехват. Они говорили на русском, вы поймете, – капитан снял с головы наушники, протянул их Седому и щелкнул тумблером.

То, что услышал Седой, едва не повергло его в шок…

Глава 3

31 марта 2000 г. 12–00.

Где-то в горах в квадрате 81–02

В наушниках сквозь писк и шелест эфира пробивался хорошо слышимый диалог:

– Терек, я Знамя! Вызываю на связь. Прием.

– Знамя, я Терек. Слишу тебя. Говори.

– Терек, как слышишь? Прием.

– Э-э, атлично слишу я тебя, Знамя. Говори!

– Терек, к вам вышла группа спецназа, пятнадцать человек. Проверьте площадку, где планируете встречу гостей. Как понял?

– Я тебя понял, Знамя. Когда вишли спецы?

– Сегодня, рано утром.

– Если они идут к нам, им идти дува дня, не менши. Но пуст идут. Встрэчу обэспечим!

Седой протянул наушники капитану.

– Ты думаешь, речь идет о нашей группе? – спросил он.

– Вот таблица радиопозывных группировки. – Даудов показал приклеенную скотчем к обратной стороне крышки пульта таблицу. – Как видите, на сегодняшний день радиостанций с позывными Терек и Знамя в радиосети федеральных сил не зарегистрировано. Значит, под этими позывными работают боевики. Я вот только не пойму: почему они, говоря о численности группы, ошиблись на одного человека?

– Ну, это как раз объяснимо. Просчитать отсутствие пятнадцати разведчиков на базе не составляет труда. Например, мы харчуемся из одного котла с комендантской ротой. Расход, поданный на завтрак на сегодня, на пятнадцать человек меньше, чем был вчера на ужин. А о твоем присутствии в группе в комендатуре не знает никто. Вот нас и сосчитали за пятнадцать человек.

– Значит, утечка информации произошла в комендатуре?

– В этом у меня нет сомнений. Иуда, который работает на «духов», сидит там.

– Но как он узнал о нашем маршруте?

– А он и не знает… Он предполагает. Поэтому и предлагает проверить площадку, где будет встреча гостей. То есть плато Ишхойкорт.

В это время к ним подошел прапорщик Шульгин.

– Тюки со скалы сняли, командир, – доложил он. И увидев задумчивое лицо Седого, спросил: – Что-то случилось? Не очень приятное?

– Дай ему послушать, – сказал Седой капитану.

Стас надел на голову наушники, и, прослушав запись радиопереговоров, удивленно протянул:

– И что это означает?

– То, что речь идет о нашей группе. Нас слили «духам».

– Кто?

– Тот, кого ты сейчас слушал в эфире открытым текстом.

– Но ведь нас готовили и провожали свои!

– Эх, Стас… Те, кто нас сдал, – отнюдь не свои. Это мы с тобой играем в подкидного дурака своими жизнями. Я выиграл – кто-то из амиров мертвый дурак. Он выиграл – я и дурак, и мертвый…

– Выходит, кому-то выгодно продавать своих?!

– Стас, ты свой для меня, для Батона, для Крота да для всех наших пацанов. Но для того, кто сидит на окладе у «духовских» амиров, ты – товар, который можно выгодно продать.

– И что, операция отменяется?

– С чего бы это? Меняется ее план. Игра в подкидного дурака только начинается… Распаковывайте тюки, доставайте сухпай. Надо кормить людей.

Прапорщик отошел к группе и начал руководить распаковкой груза и распределением снаряжения между разведчиками. На спиртовках зашипела каша из пайков, пахнуло ароматом чая…

Седой развернул на коленях карту и стал искать маршрут, ведущий из Курчалойского района на плато Ишхойкорт. Он знал, что горы здесь почти непроходимы без альпинистского снаряжения, но знал и то, что арабы вряд ли пойдут маршрутом, где будут необходимы навыки альпиниста. Значит, должен существовать какой-то путь, где эти навыки не пригодятся. И он обязан его найти. Седой всматривался в переплетения горных кряжей, в синие полоски рек и ручьев, бегущих с гор, в тропы, извивающиеся по склонам и водоразделам, в тесно расположенные контурные линии, обозначающие крутой склон, по которому невозможно подняться или спуститься, – пока не нашел то, что искал. Тоненькая синяя жилка ручья, почти прямая, пролегла от высоты 688,5 в горах Курчалоя до высоты 524,1, на которой и располагалось плато Ишхойкорт. Жилка огибала высоту с запада и бежала дальше – к речке Мичик. Широко разнесенные контурные линии на западном отроге высоты показывали пологий склон, по которому легко передвигаться. У Седого почти не осталось сомнений в том, что по этому пути и придут арабы.

План операции медленно зрел у него в голове. Он продолжать складываться в готовую картину и тогда, когда Седой ковырял ножом гречневую кашу, не чувствуя вкуса, и когда хлебал горячий, сладкий чай… И, наконец, сложился.

Командир подозвал прапорщика Шульгина и разложил карту на камне.

– Смотри! Мы сейчас вот здесь. Ишхойкорт – вот. По карте до плато – два километра с хвостиком. Зайти вам лучше отсюда. Как видишь, здесь крутой склон, но отсюда «духи» и не ждут нас. Запустишь вперед Кефира, чтоб закрепил и сбросил вам веревки для подъема. Я думаю, разведка Ширвани уже там. Не нужно выискивать среди них проводника – любой из «духов» должен знать дорогу к базе и ее местоположение. Выбирай самого разговорчивого и бери его с собой. Остальные нам не нужны. И сразу уходите с плато. Вы все должны проделать очень быстро! Мы пойдем вот сюда, – Седой показал место на карте, – и займемся обустройством засады. Как закончите, двигайтесь к основной группе. Все понял?

– Так точно!

– Да, и еще: пошумите там, расстреляйте по два-три магазина из автоматов «духов», побросайте гранаты… Короче, создайте видимость боя. Надо, чтоб «духи» подумали, что мы нарвались на их разведку, которая нас обнаружила, и после короткого боестолкновения ушли. Все, как и положено по уставу: разведгруппа обнаружена – разведгруппа уходит.

– Я все понял, командир! Но узнав о том, что на плато были разведчики, арабы могут повернуть назад…

– Не повернут. Они тоже знают это правило. А уж засады они никак не могут ожидать. Все должно сработать. Действуй, Стас!

Седой смотрел, как собираются в дорогу разведчики. Наконец-то, впервые с начала операции, он увидел в их глазах стальной блеск и приподнятость.

Проводив группу Стаса, Седой построил оставшихся и поставил каждому задачу. Быстро уничтожив следы привала и подогнав рюкзаки со снаряжением, разведчики двинулись на запад, удаляясь от плато, на котором им так и не довелось побывать вопреки замыслу командования. Через полтора часа пути к безымянному ручью они услышали эхо далекого боя, многократно повторенное горными склонами. «Значит, у Стаса все получилось», – подумал Седой и ускорил шаг, стремясь побыстрее дойти до места, на котором он планировал устроить засаду…

Глава 4

Двумя днями ранее. 9-00.

Поляна в лесу. Веденский район

На поляне собрались амиры 36 отрядов – больших и малых. Они сидели на земле, подложив на холодную еще землю кто коврики, кто снятые с себя разгрузочные системы… Хаттаб и Шамиль Басаев стояли. Басаев, которому при прорыве из Грозного взрывом мины оторвало треть ноги, стоял, тяжело опираясь на костыль. Нога заживала плохо, и его все еще мучили боли.

В связи с успехами российских войск на начальном этапе войны в горах нужна была новая тактика и новые способы ведения войны. Поэтому Хаттаб и собрал их здесь, чтобы проинструктировать об этих способах и новой тактике. Он говорил на ломаном русском, который понимали все – и арабы, и чеченцы.

– Русские встали на нашей земле крупными гарнизонами, – говорил Хаттаб. – Они считают эту тактику эффективной, но мы докажем им, что это не так. Мы применим к ним свои тактические приемы, которые назовем «набег-отход». Что это значит… Это значит, мы наносим короткие, молниеносные удары во многих точках одновременно. Работаем мобильными группами по три-пять-семь человек – снайпер, гранатометчик, пулеметчик, пара-тройка автоматчиков. Короткий огневой контакт – и группа уходит. Каждый из амиров самостоятельно определяет состав группы, ее вооружение, место и время проведения засады. Засады устраиваются на горных дорогах, в ущельях, где горные склоны максимально приближены к дорогам и передвижения техники затруднены. Если позволяют время и возможности группы, необходимо предварительно заложить в месте проведения засады фугасы на дороге. Тогда, попав под перекрестный огонь, русские понесут значительный урон в живой силе и технике.

– Но это же «блошиные укусы», – высказался Турпал-Али, амир крупного отряда. – Чего мы добьемся такой тактикой?

– Я объясню тем, кто не понял, – гневно взглянул на собеседника Хаттаб. – Эти «блошиные укусы», развернутые по всем направлениям, лишь внешне могут показаться хаотичными. Реально же они сделают армию русских похожей на человека, которого одновременно атакуют сотни ос. И поскольку русские не готовы к такой изматывающей тактике, они вынуждены будут перейти к чисто оборонительным действиям. Но это – лишь первый, начальный этап новой тактики. За ним последуют теракты – подрывы комендатур, отделов милиции, административных органов. Мы доведем противника до состояния жуткой нервозности, когда земля начнет гореть у него под ногами! Мы уже спланировали ряд подобных акций и в ближайшее время проведем их. Это будут взрывы в Гудермесе, Аргуне, Урус-Мартане. Подготовка к ним идет полным ходом. Это все, что я хотел сказать… Если вопросов нет, мне нужны Абу-Джафар и Абу-Валид, остальные могут идти к своим отрядам и начинать применять новую тактику уже с завтрашнего дня.

Амиры стали расходиться, за ними потянулись их охранники.

Вскоре поляна опустела, и амиры перешли за стол, который не мог уместить всех присутствующих на Шуре.

– Абу-Джафар, сколько у тебя людей? – спросил Хаттаб, расстилая на столе карту.

– Сейчас осталось 188 моджахеддинов. Остальные отошли в райские сады.

– Ты уйдешь в Курчалой, вот сюда, – ткнул указкой в точку на карте Хаттаб. – Там наши братья уже готовят лагерь для твоего отряда. Ты возглавишь наши силы в районе. Когда готов выйти?

– Мне нужен день для подготовки к переходу и проводник из местных, который доведет нас до лагеря.

– Хорошо. Иншалла, проводник прибудет завтра, он уже вызван. За день твой отряд должен дойти до новой базы.

– Я все понял и готов действовать.

– Иди. Да хранит тебя Аллах!

Абу-аль-Джафар поднялся со скамьи и отошел от стола.

– Теперь с тобой, брат, – повернулся Хаттаб к Абу-аль-Валиду. – У тебя триста моджахедов, так?

– Почти так, – ответил амир. – В последнее время у меня были потери, и в отряде сейчас 265 моджахеддинов.

– Ты поведешь своих людей в Ножай-Юрт. Наш проводник доведет вас до вот этой отметки, – Хаттаб показал на карте плато. – Там вас будет ждать проводник из отряда Ширвани Басаева, который доведет вас до базы. Этот район для нас очень важен – граница с Дагестаном. Твоя задача – устроить кафирам ад в Ножай-Юрте. Все, что там будет происходить, тут же станет известно в Дагестане. Это поможет нашим братьям с сопредельной территории укрепиться в вере и встать на путь газавата. Тебя не нужно учить, как добиться этого.

– Когда мне выходить? Я не смогу сделать это завтра, порядка тридцати моджахедов ушли с моего разрешения проведать семьи. Мне нужно собрать их, а на это может уйти два-три дня.

– Если есть такая возможность, ускорь их возвращение. Ты слышал, что я говорил. Чем быстрее мы начнем действовать, тем быстрее добьемся успеха.

– Сейчас же займусь этим. Где мой проводник? Я хотел бы видеть его и обсудить некоторые вопросы о порядке движения. Мне нужно знать условия местности, где будет проходить маршрут. Я должен быть готов ко всем неожиданностям, которые могут возникнуть в пути.

– Ты как всегда пунктуален, брат! – ответил Хаттаб и повернулся к Шамилю Басаеву, сидевшему рядом с ним.

– Для того я и учился в военной академии, – сказал Абу-аль-Валид.

Басаев нажал тангенту рации, висевшей на плечевом ремне разгрузки, и бросил несколько фраз по-чеченски. Выслушав ответ, он сказал, что проводник подойдет через несколько минут.

– У тебя есть вопросы, брат? – спросил Хаттаб.

– Есть, – ответил амир. – У меня шестеро раненых. Я хотел бы оставить их здесь. В пути они будут мне обузой. У меня всего два доктора, и они мне понадобятся, когда начнется боевая работа.

– Конечно! – Хаттаб вновь взглянул на Басаева, и тот отдал необходимые распоряжения.

Подошел чеченец, до самых глаз заросший черной косматой бородой. На голове его красовалась не менее лохматая папаха из черной бараньей шкуры.

– Это Анзор, он поведет вас до плато Ишхойкорт и вернется сюда после выполнения задачи.

– Ты работаешь с картой? – спросил Абу-Валид.

Чеченец отрицательно качнул головой.

– Можешь рассказать мне, где и как проходит наш маршрут?

Чеченец вновь отрицательно замотал головой и сказал:

– Сапсэм плохой рюсски знала. Ни магу панимат.

– Мне не нужен такой проводник! – категорически заявил Абу-Валид. – Лучше проложите мне маршрут по карте. Я и так доведу отряд, без проводника.

– В том-то и дело, что там очень сложный рельеф местности. Если идти по карте, без альпинистского снаряжения не обойтись, – сказал Басаев. – Но за то время, что ты будешь собирать моджахедов, которые ушли проведать семьи, мы найдем проводника, который удовлетворит твоим требованиям.

– Валла яхши! – Абу-Валид поднялся. – Я могу идти к своим людям?

– Иди, брат. И пусть хранит тебя Аллах!

Амир кивнул головой и ушел.

– Придет время, и этот человек перестанет подчиняться тебе, – заметил Басаев, провожая взглядом фигуру Абу-Валида, которая и сейчас, после многих лет партизанской войны, сохраняла военную выправку.

Хаттаб внимательно посмотрел в глаза Шамиля.

– И вот тогда я назначу его своим первым заместителем! Оттеснив с этой должности тебя…

Глава 5

31 марта 2000 года. 12–00.

Лес в Веденском районе

Чеченец в черной лохматой папахе, отставленный два дня назад от должности проводника, повел себя странно. Посмотрев на часы, он прошелся по лагерю, убедился, что все моджахеды заняты своими делами и никто не обращает на него внимания, шагнул за дерево и исчез в зарослях. Укрывшись в лесу от глаз боевиков, он быстрым шагом пошел в сторону Ведено. Перейдя по камням неширокую мутную речушку, поднялся на крутой противоположный берег и, цепляясь за кусты, стал осторожно спускаться в густо заросший дикой растительностью овраг. Пройдя около сотни метров по едва заметной тропинке, чеченец вышел к распадку, где увидел троих людей: давно небритых, в застиранной, выгоревшей на солнце камуфлированной одежде без каких-либо знаков различия, но вооруженных «АКМС» с глушителями. У старшего по возрасту в специальном кармане разгрузки покоился «стечкин».

Чеченец обнялся с каждым из «бродяг» и присел на камень.

– Ну, что у тебя, Ваха? – спросил старший.

– Чуть не «спалился»! – ответил чеченец на чистом русском языке с чуть заметным чеченским акцентом.

– Как?

– Я же должен был вести отряд Абу-Валида. Этот змей вдруг спрашивает меня, могу ли я работать с картой. И я чуть было не брякнул «могу»!

– Да, это было бы стопроцентовое «палево», – задумчиво проговорил старший. – Чеченец, который всю жизнь выращивал табак в глухом селении, где даже электричества никогда не было, вдруг может читать карту… И как же ты выкрутился?

– Пришлось сказать, что совсем плохо понимаю по-русски. Я рассчитывал, что он будет общаться со мной через переводчика – в отряде же у него есть чеченцы, – но он категорически отверг мою кандидатуру.

– Это плохо, – заметил старший, – мы можем потерять отряд из виду.

– Подожди, майор, это еще не все, – хмуро посмотрел в глаза старшего чеченец. – С Абу-Валидом пойдет не двадцать моджахедов, а весь его отряд. А это порядка двухсот пятидесяти человек.

– Но ты же три дня назад докладывал, что с ним пойдет только личная охрана!

– Все переиграли на Шуре. Насколько я знаю, перед началом Шуры он поставил условием своего перехода в Ножай-Юртовский район переход отряда в полном составе. В лагере Хаттаба он оставляет только раненых, все остальные идут вместе с ним.

– Но это значит, что операцию по уничтожению Абу-аль-Валида нужно немедленно отменять! – воскликнул один из оперативников.

– Семенов! – исподлобья посмотрел на него майор. – Каким образом? В тех местах из-за ломаного рельефа местности Р-159-е не работают. Мы не сможем вовремя предупредить группу, которая, скорее всего, уже вышла к плато. Если бы мы получили эту информацию хотя бы два дня назад…

– Майор, схему нашей связи нужно менять! – твердо сказал чеченец. – Мы встречаемся один раз в неделю, редко – два. За это время происходит много событий, о которых я вовремя не могу доложить тебе. К тому же мои отлучки из лагеря может кто-то совершенно случайно заметить, и тогда все мои усилия пропадут даром. Смотри, сейчас мне нужно быть в лагере Хаттаба, чтобы владеть его замыслами. И в то же время сложилась такая ситуация, что мне нужно идти с отрядом Абу-Валида, чтобы знать маршрут и определить местоположение лагеря Ширвани. Разорваться я не могу, и что мне делать? Думай, как по-новому организовать связь.

– Тебе не нужно идти с отрядом, – ответил майор. – Оставайся в лагере Хаттаба, здесь ты нужней. Только сообщи точную дату выхода и кто поведет отряд через горы.

– И как, по-твоему, я смогу это сделать?

– Семенов, отдай Вахе свою рацию и запасную батарею… Смотри, Ваха, вот этой ручкой ты включаешь рацию и можешь вести разговор. Но если провернешь ручку до второго щелчка, включается цифровой шифратор, выдающий в эфир абракадабру. Держи ее все время выключенной, чтобы сберечь заряд аккумуляторов. Включай только тогда, когда нужно передать что-то экстренное.

– Какой у нее радиус действия?

– У нас на базе стоит ретранслятор, так что со мной ты свяжешься без проблем. Но если уйдешь километров за двадцать, связи, конечно, не будет. Да, твой позывной для связи будет Факел. Мой – Пламя.

– Яхши! Я все понял.

– Ну, давай, Ваха! Береги себя!

– Постараюсь, – ответил Ваха, укладывая радиостанцию в рюкзак. – Ухожу!

Разведчики поднялись, провожая его взглядами.

– И все же, командир, – сказал Семенов. – Мы должны как-то предупредить группу, ушедшую на перехват Абу-аль-Валида. Их же всего пятнадцать человек!

– Шестнадцать, С ними еще «рэбовец». Сами мы ничего не придумаем, Семенов. Вернемся на базу, я свяжусь с начальником разведки – у него больше возможностей, чем у нас.

– Блин! Шестнадцать против двухсот пятидесяти… Погибнут же ребята! – не унимался Семенов.

– Семенов, твою мать! Заткнись, пожалуйста! Мы не меньше тебя переживаем за их жизнь, так что не капай на мозги!

Разведчики дошли до окраины селения, где их ожидал БТР с группой прикрытия, и, быстро запрыгнув на броню, рванули на базу.

Пройдя в группу связи, майор связался с начальником разведки группировки и доложил о новой информации, полученной от Вахи.

Влад немедленно отправился к командующему группировкой.

– Что думаешь предпринять? – спросил командующий.

– Как-то надо выдергивать их оттуда! – ответил начальник разведки.

– Ты знаешь точно координаты?

– Нет, конечно. Но где-то в окрестностях плато Ишхойкорт.

Командующий долго всматривался в карту Чечни, занимавшую половину стены кабинета.

– Ты можешь себе представить, сколько нужно задействовать личного состава, чтобы в этих горах отыскать группу из шестнадцати человек, которая к тому же идет нехожеными тропами, скрытно?

– Не могу. Я же не общевойсковой командир, я – разведчик.

– А я, полковник, могу! Даже если мы задействуем половину группировки, успех будет крайне маловероятным. Тем более, ты говоришь, что эта группа у тебя для особых заданий. Мы не найдем их, я тебя уверяю!

– И что? Оставим группу на погибель?

– Нет, конечно! Не о том ведь речь. Вот когда ты мне доложишь хотя бы примерный маршрут отряда Абу-аль-Валида, мы так же примерно вычислим, где расположится разведгруппа для нанесения удара, и сможем выбросить в горы дополнительные силы. А до того момента мы бессильны, ты это прекрасно понимаешь!

– Да, головой-то понимаю, а вот…

– Все, разведчик! Иди работай! Мне нужна дополнительная информация, и твоя главная задача сейчас – добыть ее. Иди, полковник!

– Есть! – начальник разведки четко развернулся через левое плечо и вышел из кабинета.

Глава 6

01 апреля 2000 г. 0-15.

Безымянный ручей в квадрате 80–02

Оставив группу в месте встречи с группой Стаса, Седой с тремя разведчиками ушел вдоль ручья на юго-запад, в направлении, встречном предполагаемому движению отряда араба. Километра через три Седой нашел то, что хотел. Место было идеальным для засады: берега на протяжении более ста метров сходились почти вплотную, оставляя для прохода метровый коридор, по которому можно было передвигаться только в одиночном порядке. «Духи» пойдут здесь редкой колонной, подставляясь под пули и гранаты разведчиков. Седой несколько раз прошелся вдоль этого отрезка, что-то обдумывая и взвешивая, и, наконец, повел разведчиков в глубь левого берега, выбранного им для засады.

Он никому не смог бы объяснить этого, но почему-то его не оставляла уверенность в том, что хитрый и осторожный Абу-аль-Валид не пойдет в такой дальний переход под охраной только своих телохранителей. Седой предполагал, что «духов» будет значительно больше, и потому не рассчитывал на легкую победу.

Тщательно изучив местность, где им предстояло вступить в бой, он присел на камень и, достав из рюкзака рабочий блокнот, вычертил схему засад, обозначив каждое место кружком, и пути отхода с занимаемых во время боя позиций. Оставалось по возвращении группы прапорщика Шульгина вписать в кружки «погремухи» разведчиков, которые займут эти места.

Вернувшись к группе, укрывшейся в густом прибрежном кустарнике, он бросил под голову рюкзак и быстро погрузился в беспокойный сон, больше похожий на забытье.

Проснулся он от предчувствия. Присев на коврике, чутко вслушиваясь в ночь, Седой ничего подозрительного не услышал. Вместе с тем он был абсолютно уверен, что кто-то приближается к их лагерю…

Скоро от равнинного участка близ ручья послышался тихий, еле уловимый ухом шорох. Седой нажал тангенту рации, посылая в эфир один короткий тональный сигнал. В ответ ему в наушнике пропищало трижды.

«Это группа Стаса», – прошептал про себя он, поднимаясь в полный рост.

Его фигура резко выделилась на фоне темно-серого неба, и шорох сразу усилился. Группа приближалась…

Седой обнялся с каждым из разведчиков и увидел чуть в стороне полусогнутую фигуру. Ему показалось в темноте, что это пришелец из далеких миров, настолько нелепо он выглядел. Огромный скафандр на голове, от которого в разные стороны расходились толстые мощные антенны, и две тонкие антенны по бокам усиливали это впечатление. Седой шагнул ближе и чуть было не расхохотался. Перед ним стоял пленный чеченец в лохматой папахе, обвешанный трофейными «Мухами» и двумя «эсвэдэшками», ремни которых сползли с плеч пленного, опустив винтовки до уровня пояса. Связанными руками он удерживал штаны, с которых были срезаны пуговицы, из-за чего вынужден был постоянно находиться в полусогнутом положении.

– Как вы, Стас? – спросил Седой прапорщика.

– Отойдем, командир, – ответил Стас.

Они отошли в сторонку и присели в камнях.

– Рассказывай! – сказал Седой.

– «Духов» было десять человек по периметру плато. Всех убрали тихо, взяв пленного. Потом разложили тела в линию и устроили «заварушку». Там все выглядит реально. С нашей стороны набросали окровавленных бинтов и по ходу сломали четыре жерди, вроде как для носилок. Уходили, конечно, совсем в другую сторону, поэтому так задержались. Потом еле нашли ваш след.

– Мы же специально для вас «тропили» дорожку, чтобы вам было легче ориентироваться.

– Я догадался, и мы пошли по ней, но в темноте потеряли. Потратили время, чтобы снова выйти на нее. Потом уже шли, изредка присвечивая фонарем.

– Что пленный? Разговаривает?

– Еще как! Я хотел бы, чтобы ты поговорил с ним прямо сейчас. Я не стал сообщать пацанам то, что услышал от него. Оставил на твое усмотрение.

– Ладно, пошли.

Они приблизились к пленному, который лежал в неудобной позе на животе, в то время как руки были привязаны к ногам за его спиной. Выкрутиться и уйти из такой связки невозможно. Седой чиркнул ножом по веревке, и пленный, опустив ноги, тяжело вздохнул.

– Садись! – тихо сказал майор, и пленный сел, прислонившись спиной к дереву. – Твое имя?

– Ирбайхан, – ответил пленный.

– Расскажи основное, а подробнее поговорим утром.

– Основное – отряд Аль-Валида, – ответил пленный. – Он идет сюда со всеми своими моджахедами, а это более двухсот пятидесяти человек.

Седой ожидал, что моджахедов будет больше двадцати, но ТАКОЕ услышать он никак не ожидал… Но спросил спокойным голосом:

– Откуда тебе это известно?

– Сегодня на рассвете мы уходили на плато с приказом отслеживать все движения вокруг. Ширвани откуда-то получил информацию о вашей группе, но не думал, что вы окажетесь на плато так скоро. Одновременно с нами в Ведено уходил Имран Сайпулаев, который должен привести сюда отряд арабов. Когда Ширвани инструктировал Имрана, он сказал, что их более двухсот пятидесяти. Я так понимаю, вы собираетесь атаковать арабов?

– Ты что-то слишком много понимаешь и говоришь чисто. Кто ты?

– В отряде я прикидываюсь обычным работягой. Но на самом деле я окончил военное училище во Владикавказе. Старший лейтенант внутренних войск. Ушел из армии после Карабаха и… попал в новую войну. Вы меня убьете?

– Зачем нам тебя убивать? Ты будешь амнистирован и вернешься к семье.

– Но я же свяжу вас!

– Вообще-то это мы тебя связали… Ты будешь с нами, пока все не закончится. Потом пойдешь домой.

– Хотелось бы верить, – прошептал пленный.

– Верь, Ирбайхан! – Седой поднялся, хлопнув руками по коленям, и, отходя от чеченца, бросил: – Стас, иди спать!

Глава 7

02 апреля 2000 г. 6-00.

Безымянный ручей в квадрате 80–02

В 6-00 группа вышла к ручью. Седой дал возможность разведчикам осмотреться на местности, затем собрал их в круг, раскрыв блокнот. Каждому показал его место и, поставив задачу, отправил готовить огневые точки. Около него остались Стас, Кум, Крот, капитан Даудов и пленный чеченец, привязанный в отдалении к дереву.

– Крот, что там тебе прислали из гостинцев? – спросил Седой сапера.

– Десять «ПМН-2», пять «МОН-50» и одну «МОН-90». Еще у меня свой запас тротила – десять шашек по 400 граммов.

– Так, «пээмэнки» ты поставишь в метре от берега, место я тебе покажу. Интервал между минами – полтора метра. «Монки» расположишь в шахматном порядке в двадцати метрах от берега в редколесье, интервал – 10 метров. «Девяностую» разместишь в русле – то ли на дереве, то ли в камнях, но так, чтобы подрывом нанести максимальный урон боевикам. Это, пожалуй, наше главное оружие на сегодняшний день. Сделай все, чтобы она сработала.

– Как ее подрывать?

– Ставь на проводной способ, у тебя же есть взрывмашина.

– Конечно. А «50-е»: на обрывной датчик цели?

– Так точно. Только тщательно замаскируй и мины, и провода датчиков цели. Готовь свое хозяйство, и пойдем: покажу места установки… – Теперь с вами. – Седой повернулся к Стасу и Куму, ожидающим распоряжений. – Вы заляжете непосредственно в русле, у сужения берегов. Стас, ты возьмешь «Взломщика». С расстояния 30 метров он прошибет десяток «духов». Расстреляешь магазин – перезаряжайся, пока Кум ведет огонь из пулемета. Потом расстреливаешь второй, и оба сразу же уходите из русла. Мы вас прикроем огнем. А сейчас вот здесь, – Седой показал точку на своей схеме, – мы свалим дерево.

– Зачем? – спросил Кум.

– А затем, что впереди отряда пойдет разведка. Думаю, не более пяти-семи человек. У дерева они остановятся, чтобы проверить место на наличие сюрпризов. Здесь их нужно будет бесшумно снять, и тела сразу же убрать за крону дерева. Ствол будет вашим бруствером. Когда «духи» выйдут к расширению берегов, Стас открывает огонь из «Взломщика». Все ясно?

– С разведчиками мы должны разобраться вдвоем? – спросил Стас.

– Вы стреляете из-за дерева, я и Крот – сверху. Только с глушителями! После этого автоматы за спину, и беретесь за основное оружие.

– Тогда все! – сказал Стас. – Ну, что, пилим дерево?

Размотав пилы, представляющие собой гибкие стальные ленты с ручками на концах, разведчики свалили дерево и уложили его поперек ручья, кроной вниз, толстым стволом – на высокий берег. Стас и Кум заложили пространство между стволом и руслом крупными камнями, оставив бойницы для ведения огня. Спустив вниз оружие, они разместили его в бойницах, осваивая свои огневые точки. Освоившись у амбразуры, отработали выход наверх, на берег.

Показав места установки мин Кроту, Седой вернулся к поваленному дереву и, тронув за рукав капитана Даудова, отвел его в сторону.

– Капитан, твоя рация добьет до Ханкалы?

– Нет, у нее радиус действия 50 километров. Но с Ножай-Юртом я могу попробовать связаться.

– В Ножай-Юрте сидит предатель. Мы выложим свои карты, и Ширвани сразу же узнает о наших планах. Какие еще есть варианты?

– Ну, если бы наш пеленгатор приехал в Ножай, я бы связался с ним, а наши ребята без проблем выйдут на штаб.

– Но для этого нужно, чтобы кто-то догадался отправить сюда ваш пеленгатор… Не думаю, что эта мысль придет кому-то в голову.

Седой ошибался, думая так…

Ожидая сообщений, начальник разведки группировки просидел в кабинете всю ночь, подперев тяжелую голову руками и временами проваливаясь в сон. Он подключил все свои возможности: на проблему сейчас работало более пятидесяти человек оперативников и агентов, но результатов пока не было. А время неумолимо щелкало секундной стрелкой настенных часов, которые показывали половину пятого утра…

Влад тоскливо посмотрел на упорно молчащую новую рацию, оснащенную сканирующим устройством, которую «подогнали» ему «рэбовцы», и вдруг, хлопнув себя ладонью по лбу, вскочил со стула и побежал в группу РЭБ.

Набрав условный код на двери кабинета, он вошел в большую комнату, напичканную компьютерами, непонятными приборами и аппаратами. Более десятка операторов с наушниками на головах сидели в ряд у пультов, прослушивая радиопереговоры противника.

К нему сразу же шагнул дежурный офицер.

– Скажи-ка, Сергеев, у вас на базе есть передвижной радиопеленгатор, или все в разъездах?

– Есть, товарищ полковник! – доложил офицер. – Одна станция Р-330Б сейчас здесь. На ней только вчера закончили профилактические работы.

– А мы можем отправить эту станцию с группой в Ножай-Юрт?

– Минуту, я свяжу вас с командиром, и вы поговорите с ним на эту тему.

Офицер взял со стола аппарат космической связи и набрал номер.

Коротко доложив о визите начальника разведки, он передал ему громоздкий прибор.

– Желаю тебе здравия, Иван Николаевич! Извини, что разбудил в такую рань…

Влад обсудил с руководителем службы возможность использования радиопеленгатора в операции и, получив «добро», вернул аппарат Сергееву.

– Сколько времени потребуется, чтобы подготовить машину и экипаж? – спросил он.

– Не более тридцати минут! Это хорошая станция! – доверительно ответил Сергеев. – На ней установлен японский комплекс «Стандарт-РТ».

– Это радует… Готовьте машину, а я пойду будить командующего. Нужно получить разрешение на выезд и решить вопрос с боевым охранением.

Командующий сразу понял замысел начальника разведки и, вызвав начальника штаба, приказал немедленно подготовить боевое распоряжение.

Через час колонна, состоящая из трех БТРов, облепленных разведчиками разведбата, и машины-пеленгатора, вышла за шлагбаум базы и запылила в сторону Ножай-Юрта…

Глава 8

02 апреля 2000 г. 6-00. Лагерь Хаттаба

Ваха Исрапилов проводил взглядом большую группу моджахедов, ушедших в лес, и осмотрелся. Амиры ушли в свою палатку, и он, пригнувшись, скользнул за деревья. Отойдя от лагеря метров на двести, достал из-под свитера рацию и поднес ее к губам:

– Пламя, я Факел! Как слышишь? Прием!

– Я Пламя! На связи. Слышу тебя хорошо.

– Посылка отправлена десять минут назад. Ориентировочное время прибытия в пункт назначения к 18–00. Есть почти прямой путь для быстрой доставки. По руслу ручья, который огибает плато. Посмотри карту, ты увидишь его. Как понял?

– Я понял тебя, Факел! Вес посылки не изменился? Все так, как ты и говорил?

– Так точно, Пламя! Вес тот же. Встречайте!

– Встретим. Конец связи.

Ваха выключил рацию и, крадучись, вернулся в лагерь. Моджахеды, разбуженные шумными проводами отряда Абу-Валида, разошлись досматривать сны, и только у крайних палаток в полосе тумана маячил часовой.

Ваха нырнул в свою палатку и стал стаскивать берцы, намокшие в утренней росе.

– Ты где шляешься, Ваха? – полусонным голосом спросил Зияуди.

– Тебе сказать или сам догадаешься? – пробурчал Ваха, укладываясь на широкие нары.

– Ладно, спи давай! – ответил сосед по нарам и тут же захрапел.

Майор Чибисов, услышав тональный вызов рации, проснулся сразу.

Получив от капитана Исрапилова информацию о том, что отряд Абу-аль-Валида вышел из лагеря Хаттаба, он развернул карту и, поводив по ней карандашом, нашел тонкую голубую ниточку безымянного ручья, огибающего плато Ишхойкорт. Затем быстро оделся и пошел в группу связи. Дежурный радист вышел на группировку и попросил связь с начальником разведки. Но связист группировки ответил, что начальник разведки выехал буквально 10–15 минут назад.

Майор выхватил микрофон у связиста и чуть ли не крикнул:

– Для него экстренное сообщение! Запиши и немедленно передай! Готов? Пиши: посылка отправлена сегодня около 6 утра. Вес тот же, о котором я ему докладывал ранее. Посылка пойдет по безымянному ручью, который ведет прямо в пункт назначения. Он найдет его на карте. Ориентировочное время прибытия посылки – 18–00. Как понял? Прошу, передай немедленно!

Немного успокоившись, майор вернулся в комнату, которую делил еще с четырьмя офицерами ГРУ, и прилег, не раздеваясь, на койку. Но уснуть уже не мог…

Влад ехал в кунге «рэбовцев», плотно заставленном аппаратурой, чтобы быть в курсе всех радиоперехватов, которые будут засечены этим утром. Поэтому радист группировки сразу же вышел на него и передал сообщение майора Чибисова. Начальник разведки запросил связь с командующим.

– Я – Сто первый! – командующий отозвался через пять минут. Видимо, Влад перебил ему сон. – Слушаю тебя.

Влад доложил ему о только что полученных сведениях.

– Что предлагаешь? – спросил командующий.

– Мы запеленгуем место группы по рации капитана Даудова. При первой же возможности свяжемся с «Каскадом» и предупредим их о том, что посылка гораздо большего размера, чем ожидалось, и я отдам приказ об отмене операции.

– А если они уже ввяжутся в бой?

– Тогда нам будет нужна огневая поддержка с воздуха, а я с разведбатом постараюсь зайти боевикам в тыл и ударить оттуда, а БТРы вывести на фланговый огонь вдоль ручья.

– Разумно! – поддержал Влада командующий. – Действуй! Две вертушки с экипажами и полным боекомплектом я буду держать для тебя на приколе. Они вылетят по первому же требованию. Что еще?

– Вполне возможно, что на поддержку отряда араба выйдет отряд Ширвани. В таком случае мы все окажемся в окружении…

– Задействуем дополнительные силы. В Балансу стоит отряд спецназа ВВ – подключим к работе их. Я сейчас распоряжусь держать отряд в состоянии повышенной готовности.

– Тогда все, Сто первый! Конец связи.

– Держись, Пятьсот двадцать пятый!

Проводник, привыкший с детства ходить в горах, получил приказ Абу-Валида идти без привалов до 12–00. Он вел отряд скорым темпом, но арабы не роптали, чувствовались выучка и дисциплина. В 12–00 амир передал по рации приказ остановиться и отдыхать 10 минут. Проводник и пятеро разведчиков, которые шли с ним, присели на камни. Он развязал свой «сидор» и, вытащив сыр и кукурузные лепешки, протянул угощение разведчикам. Старший из них отрицательно покачал головой.

– Ни ешь, пока идошь! Плохо!

Проводник пожал плечами и стал жевать сыр, запивая водой из фляжки. Разведчики сделали только по парочке глотков из своих фляг и сразу же убрали их.

Перекусив, проводник убрал остатки лепешки в вещмешок и взглянул на часы. При таком темпе передвижения они будут на месте уже к 16–00, на два часа раньше условленного времени встречи.

– Мы идем с опережением примерно на два часа, – сказал он старшему из разведчиков. – Это правильно?

Арабы, переглянувшись между собой, заулыбались.

– Есля от лагера амира Хаттабы биль кто-то чужой, кто сказала «сабакам» про наша выход, то нас жидеть засада в шест часа вэчира. Так? – Проводник согласно кивнул головой. – А нашя пирийдеть на дыва часи раньша. Пониль?

В это время запищала рация старшего. Выслушав амира, он сказал:

– А сичас ти пашла ишо бистрея! Бистра-бистра! Пониль?

Проводник вздохнул и скорым шагом пошел вперед. Ему не понравилось, что его подгоняют, как мальчика. Но с арабами не поспоришь…

Глава 9

02 апреля 2000 г. 13–18.

Берег безымянного ручья

Седой, Стас и Кум лежали на снайперских ковриках, брошенных на камни, подставив лица ласковому весеннему солнцу, и ожидали Крота, который, закончив установку мин, должен был присоединиться к ним.

Теплый ветер гнал по небу белые барашки облаков, плывших к югу бесконечной чередой. Было так тихо и спокойно, что на какое-то время Седой выключился из войны, ощутив себя маленьким мальчиком из далекого детства… Он так реально воспринял свои ощущения, что ему захотелось взять прутик и, оседлав его, «поскакать» вдогонку за облаками…

Стас вернул его в суровую действительность.

– Командир! Вот объясни мне, что здесь нужно арабам и прочим мусульманам? Неужели они пачками прутся сюда только из-за зеленых американских «гринов»?

Седой долго молчал, обдумывая ответ.

– Понимаешь, Стас, – наконец начал он, – ислам – это в первую очередь не религия, как мы все привыкли думать, а уклад жизни, который нам понять и принять тяжело. Это и адаты – веками выработанные законы жизни, и растворенность в массе предков, которых они знают и почитают, и существование кланов, которые здесь, в Чечне, именуются тейпами. Это совсем другой, чужой для нас мир. У мусульман крайняя жестокость, какой мы ее воспринимаем, воспринимается, наоборот, как доблесть. У них, я бы сказал, просто какое-то фатальное отношение к человеческой жизни. Она у них обесценена, как дешевое тряпье у старух на рынке. Понять, а тем более объяснить это я не смогу…

– Тогда за каким чертом мы влезли в Афганистан, – вдруг разозлился Стас, – если там все настолько нам чуждое?

– Вот это вопрос не по адресу, – ответил Седой. – Да и спросить сейчас уже не с кого. Все тогдашние генсеки и прочие правители давно почили в бозе. Но могу сказать одно: там мы воевали не за свое Отечество, не за флаг Родины. Мы там воевали за себя, за своих товарищей. Так что цели и мотивы у нас и у генсеков в той войне были разные. Да и не судили в нашей стране никогда тех, кто дарил собственному народу войну. Гитлеровцев – судили, японских генералов – судили. А вот организаторов финской, афганской, чеченской – нет! Видать, неподсудны они. Наши парни гибли в Алжире, в Лаосе, в Эфиопии, в Анголе, в Корее, в Китае, в Йемене, в Сирии и Ливане… Кто-нибудь ответил за это? Никто и никогда. И хватит об этом! – И командир резко перевернулся на живот, давая понять, что разговор окончен.

Стас встал и подсел к капитану Даудову, который крутил верньер настройки, фиксируя чьи-то переговоры.

– Получается? – спросил он.

Даудов в ответ только кивнул головой, продолжая священнодействовать над своими аппаратами. Наконец он оторвался от пульта и сказал:

– Командир, отряд приближается. В 12–00 они сделали привал. Через десять минут амир отдал приказ двигаться дальше ускоренным темпом.

– Значит, привал они делали где-то на середине пути… – заметил Седой, разворачивая карту.

– Не думаю, – ответил капитан. – Обычно арабы идут до предела физических сил, и только потом делают привал. Скорей всего, они прошли две трети пути. Арабы ходят быстро.

– И здесь я с тобой согласен. Имел возможность убедиться в этом, когда нас преследовал спецназ «Солдаты Халифа Рашида» из Йемена. Упорные хлопцы, еще с Первой чеченской знаю их…

Седой сел под дерево и, достав из разгрузки карандаш, стал что-то вычерчивать на карте. Поколдовав над ней, он легко вскочил на ноги, потянулся всем телом так, что захрустели суставы, и сказал:

– С этой минуты переходим в режим радиомолчания. Стас, пробегись вдоль цепи и предупреди всех. Быть в постоянной боевой готовности. Думаю, ждать нам противника не более часа. К 14–00 они должны появиться в поле зрения головного дозора. Всем замаскировать позиции и ждать! Да, поторопи Крота, что-то он долго возится…

– Есть, командир! – ответил прапорщик и скорым шагом пошел вдоль ручья.

– Капитан! – обернулся Седой к Даудову. – Ты слушаешь эфир, не отрываясь, и о малейших изменениях в обстановке сразу же докладываешь! Даже то, что тебе покажется маловажным.

– Я понял, – ответил капитан Даудов, надевая на голову наушники.

– Ждем!

Выйдя к редколесью и достав из футляра бинокль, командир долго и пристально разглядывал окрестности. Он уже не думал о близкой схватке с превосходящими силами противника. Он был готов к ней, как к неизбежности. Сейчас его беспокоил вопрос: придут ли на помощь арабам боевики отряда Басаева, или Ширвани посчитает, что группу в пятнадцать человек арабы в состоянии одолеть сами…

Глава 10

02 апреля 2000 г. 14–10.

Берег безымянного ручья

Ожидание не затянулось надолго. В 14–10 Седой услышал в наушнике три отчетливых щелчка – сигнал от головного дозора о том, что появилась группа разведки отряда арабов с проводником. Через паузу в наушнике раздалось еще шесть щелчков. «Так, пять разведчиков и проводник», – подумал Седой и оглянулся на капитана Даудова, сидевшего в камнях за его спиной. Тот отрицательно покачал головой.

Седой лежал на своей позиции, с нетерпением посматривая на минутную стрелку часов – ему нужно было знать, с каким временным интервалом идут за разведкой основные силы отряда. Сигнал в виде трех щелчков прозвучал ровно через четыре минуты. Четыре минуты на то, чтобы убрать разведку и запустить «духов» в огневой мешок…

В эти несколько минут перед боем Седой всегда переживал два состояния: первое – нервный подъем, когда кажется, что все внутренние органы оборвались и ухнули в пустоту, а сердце в груди молотит молотом. И второе – когда этот наивысший нервный подъем, выбросив в кровь ударную дозу адреналина, сменялся полнейшим спокойствием и расслабленностью, позволяющими мгновенно реагировать на возникшую опасность…

Как ни ожидал он их появления, всматриваясь в короткий отрезок русла, доступный взгляду, «духи» появились неожиданно. И повели себя совсем не так, как предполагал Седой. Они остановились перед сужением русла и не пошли дальше, а коротко посовещавшись, отправили одного разведчика по верху, выбросив его на берег. Он прошел мимо Седого, удаляясь в сторону поваленного дерева. Решение нужно было принимать немедленно. Дождавшись, когда тот спрыгнет с берега, где его «подберут» Стас с Кумом, Седой кивнул Кроту, и, шагнув к обрезу берега, они открыли огонь. Тихо «затукали» автоматы с глушителями, и разведчики отряда арабов рухнули в воду. По воде поплыли кровавые разводы, закручиваясь в водоворотах и быстро удаляясь из виду.

Ухватив за разгрузочные ремни по одному телу, Седой и Крот быстро потащили их к дереву, а навстречу им уже бежали Стас и Кум.

– У нас четыре минуты! – крикнул им Седой. – Быстрей!

Убрав тела, он сдернул с плечевого ремня разгрузки одного из «духов», который, видимо, был старшим у разведчиков, рацию и, выбравшись на берег, протянул ее капитану Даудову.

– Сможешь ответить, если вдруг амир запросит местонахождение разведчиков? Они говорили на своем языке?

– Смогу, – ответил Даудов. – Я же слышал их переговоры и помню, как отвечал старший разведки арабов.

– А голос? Амир же знает голос своего старшего.

– Не беспокойтесь об этом, – спокойно проговорил капитан. – Я сейчас поставлю слабые радиопомехи в эфире, которые он услышит при передаче, и голос исказится. Это будет выглядеть естественно.

– Ну, осталось несколько секунд! – сказал Седой. – Ты только не высовывайся. Сиди тихо, как мышь. Яхши?

– Валла яхши! – скупо улыбнулся капитан.

Седой занял свое место и выложил под правую руку пару запасных магазинов, готовясь к бою.

Он не ошибся в своих предположениях. Увидев резкое сужение берегов, амир остановил отряд и вызвал разведку. Капитан Даудов ответил, подстраиваясь под манеру речи старшего, что они прошли сужение, за которым обнаружили поваленное дерево. Обследовав его, пошли дальше…

– Что еще за поваленное дерево? – насторожился Абу-Валид.

– Дерево рухнуло, обрушив своей тяжестью кусок берега. Все нормально, господин.

Отряд двинулся дальше, втягиваясь постепенно в узкий коридор, где их поджидала смерть…

Первый «дух» появился в прицеле прапорщика Шульгина через пару минут. «Взломщик» рявкнул, выбросив в толпу врагов первую пулю. Бронебойная, с упрочненным стальным сердечником внутри, весом в 51 грамм, она легко прошила пять тел подряд, круша автоматные магазины в разгрузках, и, потеряв силу, сбила с ног шестого. Стас расстрелял магазин из пяти патронов, зная, что попадание тяжелой пули даже в конечности гарантированно выводит человека из строя, отрывая их; откатился, чтобы перезарядить винтовку и уступить место Куму. «ПК» забился в руках Кума, веером рассыпая смерть.

С первым выстрелом Стаса все разведчики вступили в бой, сея панику в рядах противника. И в это время капитан Даудов вдруг услышал в наушниках свой позывной…

– Восемь-восемь, я Полста пятый. Как слышишь меня? Прием!

– Полста пятый, слышу тебя отлично! – ответил капитан, с трудом сдерживая радость. Он понял, что станция уже здесь, где-то рядом, а значит, помощь близка!

– Восемь-восемь, подтверди свое место! Мы фиксируем тебя на 1015 ZZ по кодовой азбуке. Местоположение один-пять, удаление 46 километров. Прием.

– Полста пятый, подтверждаю место: 1015 ZZ, один-пять, – мельком взглянув на вращающийся нимб навигационного прибора, ответил капитан. – Прием.

– Дай своего старшего! С ним будет говорить Пятьсот двадцать пятый.

Даудов, пригнувшись, подбежал к Седому, который вел огонь, лежа за стволом вяза, и дернул его за штанину. Тот обернулся, удивленно глядя на капитана. Тот молча протянул ему гарнитуру связи. Седой откатился от берега и прижал к уху наушник.

– Каскад, я – Пятьсот двадцать пятый! – услышал он и, не сдержав улыбку, ответил:

– На связи! Не ожидал тебя услышать!

– Доложи обстановку!

– Веду огневой бой со значительно превосходящими силами противника. Пока сдерживаем, но нас хватит на 10 минут, не более.

– Каскад, – Влад понял, что опоздал. – Через десять минут отходи! По руслу отработает авиация. Как понял?

– Понял тебя! Через десять минут – отход. Но пусть авиация работает не только по руслу, а по всем видимым целям. Мы вытащим «духов» на мины – это приостановит их. И там, в редколесье, их нужно будет долбить!

– Я тебя понял, Каскад. Строго держись графика, иначе попадете под авиаудар. Мы уже на подходе. До связи!

Седой вернул капитану гарнитуру и вновь вступил в бой, стреляя одиночными…

Растерянность первых минут боя у «духов» быстро прошла, вычислив, что огонь ведется с одного берега, они стали жаться под его высокие скалистые уступы, уходя в «мертвую» зону и перегруппировываясь. Часть «духов» попыталась рывком выбраться на противоположный берег, но разведчики плотным огнем пресекли эту попытку. Но все же несколько боевиков успели с помощью товарищей выбраться на скалы противоположного берега, укрыться в зарослях и оттуда повели огонь по позициям разведчиков.

– Калмык, что у тебя? – крикнул Седой в микрофон снайперу, стараясь перекричать звуки боя. – Видишь амира?

Калмык, сидящий на высокой сопке, с которой ручей просматривался полностью, ответил:

– Я снял уже шестерых патлатых, но был ли среди них Абу-Валид, не знаю. Сейчас они ушли под берег, поэтому выбиваю всех, кто попадает в прицел! Троих снял на противоположном берегу…

– Калмык, снимайся и подтягивайся к основной группе. Ты дальше всех, поэтому можешь не догнать нас при отходе! Как понял?

– Понял, командир! Ухожу!

– Командир, «духи» собираются в кулак в ста метрах от нас. Думаю, двинут на берег, – доложил Вован из головного дозора. – Наши действия?

– Быстро уходите на место сбора! Быстро! Пусть выходят! Их ожидает немало сюрпризов на берегу…

Седой посмотрел на часы – оставалось две минуты до авиаудара, и он решил не рисковать.

– Всем – немедленно прибыть на место сбора! – покричал он, прижимая к щеке гибкий поводок микрофона. – Повторяю: всем прибыть на место сбора!

Прикрывая друг друга огнем, разведчики быстро откатились к месту сбора.

– Сейчас уходим в лес, – сказал Седой. – Крот идет первым и показывает коридор в минном поле. За ним бегут все остальные. Причем бегут так, как никогда в жизни не бегали. Иначе нас расстреляют свои же вертолеты. Крот, ширина коридора?

– Я буду бежать по центру, – ответил Крот. – Справа-слева от меня пять метров чистого пространства. Дальше – мины!

– Всем понятно? Тогда бегом – марш!

Разведчики рванули к лесу под ливнем пуль выбравшихся на берег арабов. Ветки редких деревьев хлестали по плечам и лицам, но никто не уворачивался.

– Бежать! – кричал Седой. – Бежать! Кто встанет – убью!

Пришло время быть жестоким, холодной яростью подстегивать бегущих на последнем дыхании людей. Хотя, как и все, он хотел сейчас одного: упасть горящим лицом в мокрую траву, сухим, как наждак, языком слизать холодные капли росы и больше не вставать. Но это – верная смерть, еще более мучительная, чем изнуряющий бег. Поэтому – бежать! Прикусить до крови губы и бежать, уходя от пуль, срезающих ветки с деревьев, с противным свистом летящих над головой, взбивающих фонтанчики глины под ногами…

– Бежать! – кричал Седой…

За спиной бегущих начали рваться мины – боевики вышли на минное поле. Седой мельком оглянулся на бегу, увидев фонтаны вырванной взрывами земли, летящие, нелепо кувыркаясь, в воздух фигуры людей… И сквозь гулкие удары сердца в ушах услышал нарастающий рев вертолетных двигателей…

Глава 11

02 апреля 2000 г. 15–15.

Берег безымянного ручья

Отправив более ста моджахедов преследовать разведгруппу русских, Абу-аль-Валид связался с Ширвани Басаевым.

– Ассаляму аляйна уа аля ибади-Лляхи-ссалихин, брат (Мир нам и праведным рабам Аллаха), – сказал он. – «Собаки» не ушли, они устроили нам засаду. Мы понесли серьезные потери. Что это значит, ты понимаешь?

– До нас долетают звуки боя, но я не думал, что, потеряв людей на плато, русские решатся атаковать вас, – ответил Ширвани.

– Это может быть другая группа. Это может быть третья группа, четвертая, пятая! Какая разница? Я же совсем не о том говорю! Ты должен понять, что раз они атаковали нас здесь, в зоне, контролируемой твоим отрядом, значит, завтра займутся твоим лагерем! Неужели тебе это не ясно?

– Мой лагерь хорошо замаскирован с воздуха и укреплен. Не так просто будет взять его штурмом!

– Ширвани, я не собираюсь уговаривать тебя. Можешь оставаться на обжитом месте. Но завтра авиация «собак» сметет твой лагерь с лица земли! Мой тебе совет: выводи свои силы из лагеря и атакуй русских с тыла. Нам нужно полностью уничтожить их, иначе они уничтожат нас!

Ширвани некоторое время молчал.

– Брат! – наконец сказал он. – Я должен обдумать ситуацию. Но сейчас же, немедленно, я отправлю в тыл отряду русских две сотни моджахедов. Скажи мне, в каком направлении выдвинуться моим людям?

– Русские ушли в лес, от плато Ишхойкорт на юго-запад. Если считать по карте, то они в пяти с половиной километрах от плато. Поторопись, Ширвани! Аллах акбар!

– Аллах акбар! Я все понял, амир Абу-Валид. Выполняю!

Амир выключил рацию и выбрался на берег. Его тут же окружили телохранители. Он видел, как гибли на минах его люди, но не предполагал, что главный его кошмар впереди…

Сначала амир услышал, а потом, обернувшись, увидел два «крокодила» «Ми-24», заходящих на боевой разворот. То, что было дальше, повергло его в шок.

«Крокодилы» отработали по руслу ручья, выбивая моджахедов, все еще укрывавшихся под берегом, и ушли на второй заход. Абу-аль-Валид укрылся за каменной грядой, прикрытый со всех сторон телохранителями. «Крокодилы» вновь повисли в воздухе, и от их пилонов отделились длинные «сигары» реактивных снарядов, которые, оставляя за собой белый дымный шлейф, понеслись к земле…

Амир впервые видел работу «вертушек» с такого близкого расстояния, поэтому не верил своим глазам. Земля и камни сотрясались от взрывов. На его глазах образовывались кратеры, в которые, как в бездну, проваливались его люди. Огромные вековые буки от прямых попаданий разлетались в щепки, ломались, как спички… Воздух был наполнен шипением и визгом осколков, рикошетом уходящих от скал… Ничего нельзя было противопоставить этой убийственной мощи! Оставалось только ждать спасения от Аллаха и истово молиться.

Казалось, этому не будет конца. Чтобы не слышать адской какофонии, амир забился в тесный угол в камнях и зажал руками уши. Ужас коварной змеей заполз в душу Абу-Валида, сжав сердце ледяными пальцами…

Он не знал, сколько времени длился этот кровавый байрам. Чувство времени в нем притупилось настолько, что он впервые понял и ощутил вечность. Но, хвала Аллаху, израсходовав боезапас, вертолеты наконец ушли.

Весь запорошенный каменной пылью, посеченный острыми осколками камня, оглохший и отупевший, амир выбрался из камней, понимая, что должен немедленно что-то сделать, предпринять, но вид растерзанных тел его собратьев, устилавших горящие камни, снова выбил его из колеи. Он упал на колени, склонил голову к земле и приказал охране:

– Все уйдите!

Настороженно озираясь по сторонам, телохранители отошли, оставив амира одного.

– Аллахумма инни аузу бика мин азаби-ль-кабри (о Аллах, поистине, я прибегаю к Тебе от мучений могилы), – горячо зашептал Абу-Валид. – Бисми-Лляхи-Ррахмани-Ррахим Альхамду ли-Лляхи рабби-ль-алямин (с именем Аллаха милостивым, милосердным, хвала Аллаху, Господу миров)…

Закончив молитву, амир тяжело поднялся на ноги.

– Реза! – подозвал он ближайшего к себе телохранителя. – Идите с Эски к лесу и соберите всех наших моджахедов. Место сбора вот здесь – в русле. Поторопитесь!

Более часа ушло на то, чтобы отыскать забившихся в складки местности, в воронки от ракет, в уцелевший на берегу кустарник полуоглохших, потерявшихся в огненном аду моджахедов и привести их в русло ручья.

Абу-аль-Валид осмотрел свое войско и понял, что нужно еще не менее часа, чтобы эти люди, уже побывавшие в лапах смерти и волею Аллаха от нее спасшиеся, пришли в нормальное человеческое состояние. Он приказал амирам групп пересчитать моджахедов и доложить ему о потерях. Через двадцать минут араб узнал, что отряд потерял пятьдесят пять человек. Опытный амир понимал, что некоторых моджахеддинов просто не нашли: так хорошо они спрятали свои тела от губительного огня. Но, даже если к вечеру объявится еще десяток выживших, потери были слишком велики для одного боя. А ведь были еще и раненые… От бешенства амир заскрежетал зубами и приказал выставить охранение и всем отдыхать.

В тенистый угол, вымытый ручьем и укрытый густо нависшим над берегом кустарником, сносили раненых. Абу-Валид прошел туда и насчитал двадцать восемь человек с ранениями различной степени тяжести. Два доктора отряда валились с ног от усталости, не успевая обрабатывать раны.

– Реза! – сказал он неотступно следовавшему за ним телохранителю. – Пришли в помощь табибам пятерых моджахедов, которые давно воюют и умеют оказывать первую помощь при ранениях. Хотя бы делать перевязки.

Реза кивнул головой и ушел к основным силам отряда.

Абу-аль-Валид сел на камень и прикрыл усталые глаза, видевшие сегодня ад…

Глава 12

02 апреля 2000 г. Около 16 часов.

Лес в километре от ручья

Разведчики лежали на земле, с трудом приходя в себя после этого немыслимого бега. Дым горящих деревьев и кустарника стелился низко по земле, заставляя их кашлять и чихать, но сил, чтобы подняться, не было.

Седой вдруг услышал потрескивание сучьев под чьими-то ногами и вскочил, направив ствол автомата в сторону ручья.

Из плотной завесы дыма показались две фигуры, которые шли, обнявшись, явно помогая друг другу. Он с трудом узнал в этих закопченных людях в ободранной одежде капитана Даудова и… плененного Ирбайхана.

– Эй, не стреляй! – увидев его, закричал Ирбайхан. – Я веду вашего капитана!

Они доковыляли, шатаясь, до группы и рухнули на землю.

Тяжело дыша и сплевывая вязкую слюну, Ирбайхан доложил:

– Капитан со своими аппаратами за спиной начал отставать от вас, и я подхватил его. Но в дыму мы потерялись. А ты обманул меня! – Его вытянутый палец обличающее вонзился в пространство, указывая на Седого. – Если бы капитан не обрезал мои путы, от меня осталась бы сейчас только обгорелая головешка…

– Прости, Ирбайхан! – Седой опустил оружие и прижал руку к груди. – Я действительно забыл о тебе.

– Ладно, – отвернулся Ирбайхан, пряча покрасневшие глаза. – Я все понимаю, тебе своих нужно было спасать. А я что? Пленный… Почти не человек…

– Помолчи, Ирбайхан! – Капитан наконец отдышался. – Плохие новости, командир… Я прослушал на ходу переговоры Абу-Валида с Ширвани. Араб требует, чтобы отряд вышел из лагеря нам наперерез. Ширвани отправил двести человек.

– Сколько?! – Седой не поверил своим ушам.

– Двести! Араб сказал, что мы от них в пяти с половиной километрах. А это значит, что через час с небольшим они будут здесь.

Седой выдернул карту и стал искать безопасный маршрут отхода.

– Стас! – подозвал он прапорщика Шульгина. – Вот здесь просека, видишь? Мы выйдем к просеке и пойдем, параллельно ей, к вырубке. Я не думаю, что они будут нас искать на практически открытом месте… Ты и Кум пойдете в прикрытии. Сколько у тебя патронов к «Взломщику»?

– Штук тридцать осталось, – ответил Стас. – Но магазинов нам сбросили всего два.

– Если все же наткнетесь на «духов», расстреляешь оба; Кум выпустит только одну ленту, и сразу отходите. В затяжной бой не ввязывайтесь.

– Я понял, командир, – и Стас пошел искать в дыму Кума.

– Группа, подъем! – крикнул Седой. – Три минуты подогнать снаряжение! Уходим!

Капитан Даудов с трудом поднялся с земли, и его сразу же «повело». Седой краем глаза заметил это.

– Капитан, может, часть твоих аппаратов отдашь разведчикам? Или Ирбайхану?

– Не имею права, – сухо ответил капитан. – И это не обсуждается.

Седой, внимательно посмотрев на него, увидел и запавшие глаза, и посеревшее от усталости и перенапряжения лицо, и побелевшие, потрескавшиеся губы, и подрагивающие на пульте пальцы… И понял, что чеченец впервые попал в такие нечеловеческие условия.

– И все же… – начал было он.

– Нет! – твердо ответил капитан.

Седой покачал головой и перевел взгляд на Ирбайхана. Тот все понял и лишь кивнул головой.

– Все! – крикнул Седой. – Приготовились! Головной дозор – Вован, Калмык и Крот. Крот идет первым и «щупает» тропу. Направление – строго на юго-восток. Выходим к просеке. Вован, как только выйдете к просеке, сбросишь тональный сигнал.

Вован кивнул головой, и разведчики скрылись в дыму.

В этот момент из завесы дыма на группу вышли пять несуразных, черных от копоти фигур в лохмотьях, но с направленным на разведчиков оружием.

– Аллах акбар! – заорал один из них, ускоряя шаг и вскидывая автомат.

И тут же все пятеро упали, пораженные огнем разведчиков.

– Они что, обкуренные? – спросил кто-то, вызвав общий смех.

– Еще какие обкуренные! – не сдержал улыбку и Седой. – Накуришься тут… Все! Пошли!

Разведчики редкой цепочкой потянулись за командиром. Выждав три минуты, вслед за группой пошли прапорщик Шульгин и Кум.

Стаса шатало под тяжестью двенадцатикилограммовой винтовки и боеприпасов, и Кум молча снял с его плеча «сидор» с патронами, забросив его себе за спину. Прапорщик с благодарностью взглянул на Кума, но тот, не оглядываясь, зашагал вперед.

Седой вел группу скорым шагом, сцепив зубы и понимая, что силы разведчиков на исходе. Его уже «штормило» от перенапряжения всех физических и моральных сил. Но нужно было уходить, отрываться как можно дальше от отряда, идущего группе наперерез, ибо еще один бой с противником, имеющим десятикратный перевес в живой силе, группа уже не выдержит. И будут потери…

Стас вдруг остановился, осененный страшной догадкой.

– Ты че встал? – спросил Кум.

– Слушай, Андрюха! Подумай, зачем «духам» бестолково шариться по лесу, разыскивая иголку в стоге сена, если они знают, что у нас только один путь – к лесосеке? Только там нас может подобрать броня, понимаешь?

– Ну? И что?

– А самый короткий путь к вырубке – это просека. Я же видел на карте. Так вот, они по просеке и пойдут, надеясь перехватить нас у вырубки!

Кум почесал затылок под пропотевшей насквозь банданой.

– Ты хочешь выйти на просеку и попридержать «духов»? – спросил он.

– Ну да! Наши-то идут по лесу – это уже сбавляет темп. К тому же, вконец вымотанные, из боя… А «духи» свежие. Этот капитан-«рэбовец» слышал их переговоры, им идти всего пять с половиной кэмэ. Конечно, они отрежут нам путь и будут выдавливать обратно в лес – на арабов. Понял?

– Понял. Чего тут не понять? Пошли!

Они резко повернули на юг и быстро пошли к просеке, прекрасно понимая, что фактически уже обрекли себя на смерть.

Просека оказалась старой, заброшенной дорогой, по которой когда-то вывозили лес. Затененная деревьями, густо разросшимися по обочинам, она еще хранила кое-где лужицы талой воды.

Стас выбрал дерево потолще и саперной лопаткой вырубил себе небольшой окоп. Кум перешел на другую сторону просеки и сделал то же самое.

Ждать им не пришлось. Едва они успели обустроить себе стрелковые ячейки, как вдалеке послышался знакомый до боли звук – шорох шагов, издаваемый группой людей, и тихое бряцание оружия.

– Если пойдет разведка, валим в упор из бесшумок! – вполголоса сказал Стас.

Кум кивнул, сдергивая со спины «АКМС» с глушителем и укладывая его рядом с собой под правую руку.

Впереди отряда действительно шла разведка из десятка «духов». Они шли спокойно и уверенно, тихо переговариваясь и пересмеиваясь. Видно было, что здесь, в этом глухом углу древнего леса, они не ожидают засады. Их подпустили метров на пять и, привстав на колено, расстреляли практически в упор. Тела быстро оттащили на обочины – убирать их дальше в лес не было ни времени, ни сил.

Через несколько минут показалась основная масса боевиков. Как хозяева леса, они валили густой толпой, не выдерживая интервалов, не делая попыток рассредоточиться…

Разведчики, не привыкшие к такой безалаберности перед боем, удивленно переглянулись и изготовились к стрельбе.

– Подпустим на пятьдесят метров и начнем, – сказал Стас.

– Понял! – ответил Кум, поправляя пулеметную ленту…

Глава 13

02 апреля 2000 г. Около 18 часов.

Лесная просека

Стас выстрелил первым, проделав тяжелой бронебойной пулей значительную брешь в толпе боевиков. И сразу заработал пулемет Кума, короткими очередями выбивая тех, кто пытался схватиться за оружие.

Мощно рявкал «Взломщик» в руках прапорщика, точно бил пулемет, собирая кровавую жатву, и «духи», которые после первых выстрелов залегли и пытались отстреливаться, не выдержали и рванули в лес.

Все стихло. Над позициями разведчиков вился густой, кисло пахнущий порохом дым. На просеке стонали и корчились раненые.

– Стас! – тихо позвал Кум Шульгина. Тот повернул голову. – Они больше не пойдут по просеке. Они попытаются обойти нас по лесу.

– Уходим! – сказал Стас и, выбравшись из окопа, пошел спиной вперед, поводя по сторонам стволом винтовки.

Кум перебежал через просеку и кивнул подбородком на лес. Они, пригнувшись, нырнули под ветки, скорым шагом уходя от места засады.

Через несколько минут со стороны просеки раздался рев двигателей.

– Это не могут быть наши, – Стас прислушался. – По звуку вроде «КамАЗ». И еще что-то, не пойму.

Звук приближался. И скоро в просветах между деревьями показался «КамАЗ»-самосвал, кузов которого был битком набит «духами».

Разведчики присели, укрываясь за деревьями. Кум вскинул пулемет, но Стас рукой опустил его ствол к земле, отрицательно покачав головой – «духи» были надежно прикрыты металлическими бортами самосвала. Кроме того, вслед за грузовиком загрохотал по кочкам древний автобус «ПАЗ», в открытых окнах которого угрожающе торчали пулеметные и автоматные стволы.

Стас попытался вызвать по рации Седого, но ответа не получил.

– Мы все еще далеко от группы, – сказал Кум. – Рация не добьет отсюда. Пошли!

Они поднялись и пошли дальше, все время забирая вправо, надеясь в скором времени нагнать группу.

Темп передвижения значительно снизился… Сказывалась усталость и нервное перенапряжение. Седой хотел уже дать команду «привал», как вдруг услышал в наушнике голос Влада:

– Каскад, я – Пятьсот двадцать пятый! Прием.

– На связи! – отозвался Седой.

– Мы на лесной вырубке. Вы далеко?

– Нам еще идти километров пять, – ответил Седой.

– Я отправляю вам навстречу группу поддержки из пятнадцати «карандашей». Они подбросят вам сухпай и воду. В каком направлении им двигаться?

– Просека находится слева от барака, метрах в двухстах. С вырубки ее не видно – скрывает кустарник. Во всяком случае, в темноте мы ее не заметили. Примерно через час мы выйдем к просеке. Пусть идут во встречном направлении вдоль просеки. Да! В бараке, в подполе, склад боеприпасов; туда не ныряйте, мы там поставили ловушки.

– Хорошо, что сказал! Я только собирался отправить туда людей, чтоб обследовали.

– Уже не надо. Посмотри лучше, есть ли возможность выставить на просеку хотя бы одну «коробочку»? Если вдруг «духи» попрут по просеке, она сможет отсечь их огнем «КПВТ».

– Сейчас определимся. До связи!

– До связи! – ответил Седой и рукой подал знак «привал».

Обессиленные разведчики рухнули на все еще влажную в лесу после зимы землю. Допили последние глотки воды из фляжек. Закурили, пряча огоньки сигарет в кулак…

Седой решил дать людям полноценный отдых и не поднимать их в течение получаса, и сам упал на полупустой рюкзак, забросив горящие от долгой ходьбы ноги на дерево. Икры наливала гудящая тяжесть, грозящая перерасти в судороги… Он бездумно лежал на спине, глядя в небо. Приближалось время заката, и уходящее солнце золотило верхушки деревьев, на которых уже набухали почки. Весна не за горами…

Рядом молча присел Ирбайхан. Седой мельком взглянул на него и сказал:

– Спрашивай, чего ждешь?

– Зачем ты здесь? – выпалил чеченец. – Что тебе здесь нужно?

Седой долго молчал, наконец ответил:

– Война – это страшная болезнь, Ирбайхан. И я здесь, чтоб лечить ее. Знаешь…

– Знаю! – перебил его чеченец. – Поэтому говорю: это важно для нас, для меня лично, потому что я не отделяю Чечню от России. А ты и твои люди готовы погибнуть за то, чтобы на моей земле воцарился мир. Ваша война – против войны!

– Хорошо, что ты это понимаешь. А насчет погибнуть… Кому суждено утонуть, того не повесят.

– Это ответ воина. У нас говорят: стал бараном – жди волков… – Он вдруг положил руку на кисть Седого. – Спасибо тебе!

– Не надо, Ирбайхан. В нашей работе мало хорошего…

Издалека послышался хорошо различимый в тишине треск веток под ногами людей. Седой насторожился, но остался лежать, зная, что их перехватят дозорные. Он подумал, что это может быть группа прикрытия, и не ошибся. Вскоре рядом с ним, лязгнув тяжелым оружием, упали на землю Стас и Кум. Тяжело дыша и утирая сорванной с головы банданой пот с лица, Стас сказал:

– Командир, значит, ситуация такая: вдоль просеки нас поджимает группа «духов», которую мы смогли рассеять по лесу. Но они преследуют нас. Это первое. Второе: «духи» прямо по просеке промчались на «КамАЗе» и на «пазике». Видимо, с расчетом устроить нам засаду у вырубки. Их порядка пятидесяти.

– Хреновые новости! – Седой помрачнел. – Они могут нарваться на бойцов разведбата, которые идут нам навстречу. Надо срочно предупредить Пятьсот двадцать пятого…

Но он не успел больше сказать ни слова. Вдалеке прогрохотала автоматная очередь. А потом лесную тишину разорвала трескотня пулеметов и автоматов. Ясно стало, что разгорается бой.

– Пятьсот двадцать пятый – Каскаду! – прокричал Седой в микрофон.

Влад отозвался сразу.

– В вашу сторону проследовали две единицы транспорта «духов», порядка пятидесяти стволов. Вероятно, твои хлопцы нарвались на них.

– Так точно! – ответил Влад. – Я беру остальных и иду к ним на помощь.

– Мы тоже выдвигаемся, – сказал Седой. – Что с «коробочками»? Возможна поддержка огнем?

– Нет. Броня по вырубке не пройдет – пеньки не дадут. Поторопись, Каскад, пацанов нужно вытаскивать!

– Уже идем! – сказал Седой, отключаясь, и крикнул: «Подъем!» Разведчики быстро вскочили на ноги, поправляя снаряжение. – Идем на звуки боя! Бьем с тылу или с фланга, на месте видно будет. Вперед!

Но тут ему на голову посыпались срезанные пулями ветки, и только потом донеслись звуки стрельбы со стороны ручья. Между деревьями замелькали быстро приближающиеся вспышки выстрелов. Арабы охватывали группу полукольцом…

«Твою мать! – выругался про себя Седой. – Я не ожидал, что это произойдет так скоро».

– Отставить! – приказал он разведчикам. – К бою!

Разведчики привычно рассредоточились, изготовившись к стрельбе.

– Стас! Калмык! – крикнул Седой снайперам. – Работайте, вам дальность позволяет!

Калмык начал выбивать арабов одного за другим, пока Стас снаряжал опустошенные в засаде магазины. Выбрав позицию, Стас громыхнул «Взломщиком», свалив сразу двоих.

Когда арабы подошли метров на пятьдесят, Седой скомандовал: «Огонь!» «Духи» залегли под плотным огнем. Завязалась перестрелка.

– Не стрелять! – крикнул Седой. – Бить только по видимым целям!

Разведчики прекратили огонь. И тогда в их сторону полетели выстрелы из гранатометов, от которых деревья были слабым укрытием.

– Отходим к просеке! – крикнул Седой.

Но со стороны просеки уже тоже мелькали вспышки выстрелов. Подтягивались, замыкая кольцо окружения, моджахеды Ширвани…

Глава 14

02 апреля 2000 г. Около 19 часов.

Лес в квадрате 80–02

Рация Абу-аль-Валида зашипела разряженным аккумулятором. Он добавил звук до предела и с трудом расслышал слова Ширвани:

– Амир, к русским подошла помощь – три БТРа. Они блокировали выход из леса в направлении Ножай-Юрта. Мои моджахеды ведут с ними бой. Но это еще не все. Из Ножай-Юрта мне передали, что в нашем направлении движется большая колонна бронетехники с артиллерией. Нас могут зажать здесь, в горах.

– Ширвани, я тебе еще раз говорю: уводи людей из лагеря. Если у «собак» есть твои пленные, они уже знают координаты базы. Приближается ночь, только это спасает тебя от ракетно-бомбового удара!

– Куда будем уходить?

– Иди на соединение с моим отрядом. Когда соберемся в кулак, будем через Зандак прорываться в Дагестан. Эту группу, что сдерживает нас в лесу, мы уничтожим. Их мало, и они измотаны боем. Я тоже отправил туда пятьдесят моджахеддинов, так что с ними будет покончено еще до наступления темноты. Три БТРа для нас тоже не угроза. Мы их сожжем!

– Я понял тебя, брат! Готовим лагерь к эвакуации. Аллах акбар!

Разведчики заняли круговую оборону и приняли бой, потому что отходить было просто некуда. Невзирая на плотный огонь, «духи» подкатывались на 20–30 метров к позициям группы, и бой вот-вот грозил перейти в рукопашный.

Седой сменил опустевший магазин и вызвал по рации начальника разведки.

– Веду огневой бой, – доложил он. – Окружен со всех сторон превосходящими силами противника. Превосходство «духов» в живой силе подавляющее. Сколько продержимся, не знаю… Как понял?

– Понял тебя, Каскад! Мы уже идем к тебе. Со мной двадцать пять «карандашей». Хочу обрадовать: на подходе колонна МСП с артиллерией и бронегруппой. Их задача – блокировать боевиков и задавить их артиллерийским огнем.

– Чтобы блокировать этот район, боюсь, не хватит сил всей группировки. Рваный рельеф горно-лесистой местности, огромная территория… Они вырвутся.

– Не накаркай, Каскад!

– Я не каркаю, а только реально смотрю на создавшееся положение.

– Ладно, смотрите нас не перестреляйте при подходе. Я предупрежу заранее.

– Яхши! Конец связи.

Быстро темнело, и «духи» усилили натиск, пытаясь добить группу. Они встали и в полный рост пошли в атаку.

– Не стрелять! – вдруг приказал Седой. – Подпустим на двадцать метров и выбиваем прицельно. Мой выстрел первый!

Моджахеды приближались быстрым шагом, изредка укрываясь за деревьями. И вдруг затоптались на месте, явно не понимая, почему замолчали автоматы русских. Но кто-то громко отдал команду на арабском, и «духи» вновь пошли вперед. Уже можно было разглядеть их лица в прорезях прицелов, а Седой все молчал… Ирбайхан недоуменно переглянулся с капитаном Даудовым, около которого находился постоянно, опустился на землю и закрыл голову руками…

«Духи» подошли почти вплотную, и Седой наконец увидел того, кто отдавал приказы. Длинноволосый араб с бородой до пояса шел, прикрываясь телами своих моджахедов, низко пригибаясь к земле. Он постоянно покрикивал, подгоняя «духов». Седой выстрелил, и араб ткнулся головой в землю.

Тут же застучали автоматы разведчиков, выбивая «духов» одного за другим. Не выдержав огневого натиска, те откатились на всех направлениях.

– Все целы? – крикнул Седой, оборачиваясь.

– Меня зацепило, – ответил Вован. – В плечо…

– Кто еще?

Остальные промолчали.

– Ирбайхан! – позвал Седой чеченца. Тот быстро подполз, извиваясь ужом.

– Сделай Вовану перевязку, – сказал командир, протягивая пленному ИПП, и снова обратился к разведчикам: – Так, пацаны! По всему видать, ночевать нам здесь. Окапываемся. Причем капитально!

Саперные лопатки разведчиков зашоркали, выбрасывая мягкую лесную землю на бруствер.

Стемнело. Небо высветилось мириадами звезд, и из-за небольшого облака величественно выплыл полукруг луны, залив лес своим мертвенно-бледным светом.

– Стас – твой север, Калмык – юг, Кум – запад, Ушлый – восток. Удаление – не более двадцати метров. Зашкерьтесь и наблюдайте.

– У меня нет ПНВ, – сказал Ушлый.

Седой распаковал рюкзак и протянул ему свой. В это время тонко пискнул тон-вызов рации, и он прижал наушник плотнее к уху – батарея уже садилась.

– Пятьсот двадцать пятый Каскаду! – услышал майор голос Влада. – Мы на подходе, не стреляйте.

– Будь осторожен – «духи» повсюду, – ответил Седой.

– Мы уже пробили коридор – ножами, – сказал Влад.

– Ждем!

Через некоторое время на связь вышел Кум.

– На меня идут, – тихо доложил он.

– Не стрелять! Это Пятьсот двадцать пятый!

– Какой, на хрен… – вдруг выругался Кум, глядя в ночной прицел. – Бородатые! – И нажал на спуск…

Пулеметная очередь эхом прокатилась по лесу, и «духи» мгновенно растворились в лесу, оставив буквально в пяти метрах от позиции Кума два тела.

Не прошло и пяти минут, как Кум снова вышел в эфир.

– Наблюдаю движение с того же направления!

– Они что, вообще одурели? Огонь!

И вдруг в эфире раздался крик:

– Не стреляйте! Я – Пятьсот двадцать пятый!

Скоро Седой обнимал Влада…

– Не пойму, как вы разминулись с группой боевиков? – спросил он. – Они же дернули вам навстречу!

– Не судьба, значит, – ответил Влад и упал на землю, забросив ноги на ствол дерева. – Дай отдохнуть пяток минут! Потом обсудим наше положение. Ну, и денек был!

Глава 15

02 апреля 2000 г. 21–10.

Лес в квадрате 80–02

Начальник разведки, тяжело вздохнув, сбросил ноги со ствола дерева и присел, охватив руками колени.

– Итак, Егор, что у нас здесь творится?

Седой накрыл их обоих плащ-палаткой и достал карту. Осветив ее китайским фонариком-карандашом, начал свои пояснения.

– Мы вот здесь, в центре квадрата 80–02. Отсюда, с северо-запада, со стороны безымянного ручья нас атакуют арабы Абу-Валида. Их, согласно данным радиоперехвата, пятьдесят стволов. Они блокируют нас с запада, растянувшись по лесу. С северо-востока по просеке пришли «духи» Ширвани, около двухсот человек. Они обложили нас с севера и с востока. Еще одна его команда была выброшена сюда на автобусе и «КамАЗе». Они зашли с юго-востока и отрезали нам выход на юг – к лесной вырубке, то есть к точке эвакуации. Таким образом, мы сейчас находимся в полном окружении значительно превосходящих нас по численности сил противника. Вот и весь расклад. Да, капитан Даудов перехватил сеанс связи Абу-Валида и Ширвани, из которого нам стало известно, что отряд последнего выдвигается на соединение с арабами, а потом они уходят на Зандак с целью прорыва через административную границу с Дагестаном.

Влад перенес данные на свою карту и задумался.

– Что у тебя с оружием? Я имею в виду тяжелое, – наконец спросил он.

– У нас только «Взломщик» и «ПК», – ответил Седой. – Но к «Взломщику» осталось с десяток патронов. Это все…

– Патронов мы подбросим. У нас с собой «Утес» и два «ПК». «Утес» поставим на самом опасном направлении, а это, я так понимаю, северное направление. Только вот не могу понять, почему они так плотно перекрыли северо-восток, если уходят оттуда на юго-запад. Ведь в таком случае им нужно обезопасить вот этот проход – через плато Ишхойкорт на запад, оттуда вниз на – юго-запад к Зандаку. И почему они выбрали такой длинный путь? Ведь им придется пересечь почти всю территорию района…

– Я тоже думал над этим. Гораздо проще и без ненужного риска «духам» Абу-Валида все-таки прийти на плато и соединиться с Ширвани, а не наоборот. Тогда они через селение Ишхойюрт, до которого им остается пройти всего 6 кэмэ, выходят сразу в Дагестан, в районе селений Тухчар или Гамиях. Там такие же глухие места, что и здесь, и можно спокойно отсидеться. А через Зандак они выходят в густонаселенное селение Новолакское, расположенное на равнине, где укрыться такой большой банде будет практически негде. Все эти их радиоигры, скорее всего, плохая попытка навязать нам дезинформацию об уходе на Зандак…

– Согласен, Егор, – с горечью в голосе произнес Влад. – Но сейчас мы бессильны что-либо предпринять, поскольку в районе Ишхойюрта у нас вообще нет ни сил, ни средств, чтобы перекрыть административную границу. Только утром мы сможем подключить авиацию.

Разобравшись с расстановкой сил на поле боя, они сбросили плащ-палатку, и Седой, скатав ее, убрал в рюкзак.

– Ты зачем убираешь плащ-палатку? – спросил Влад. – Укрываться чем будешь?

– А ты думаешь, нам дадут спать?

– А ты думаешь, ночью полезут? – вопросом на вопрос ответил Влад.

– Полезут… Обязательно полезут! Если у твоих бойцов есть гранаты – мои поиздержались, – сейчас, пока не поздно, нужно обтянуться растяжками. Это хоть немного сдержит их наступательный порыв. И пулеметные точки нужно вынести вперед.

– Ну, давай, командуй. Ты здесь командир, обстановку знаешь, тебе и карты в руки.

Седой спрыгнул в окоп и ушел собирать команду для установки растяжек. Очень кстати у саперов разведбата, пришедших с начальником разведки, оказалось в наличии еще и пять пээмэнок.

К Владу, пригибаясь, подошел капитан Даудов.

– Разрешите, товарищ полковник?

– Давай, капитан. Что у тебя?

– У меня сейчас возникли некоторые соображения, которыми я хотел бы с вами поделиться. Так вот, командир «Каскада», наверное, доложил вам, что мной был осуществлен радиоперехват разговора двух амиров о соединении сил с дальнейшим выходом на Зандак и уходом на территорию Дагестана…

– Так точно! И?..

– И был второй перехват. Короткий. Ширвани запросил местонахождение араба. Тот ответил, что вышел навстречу отряду Ширвани, чтобы они не плутали в горах. Вот это меня и насторожило. Араб, совершенно не знающий местности, идущий с проводником, вдруг выходит встречать местного Ширвани, чтобы тот «не плутал в горах», которые знает, как свои пять пальцев! Так вот, я связался с нашей Р-330Б и запросил пеленг абонентов. Выяснилось, что рация Ширвани работала из точки восточнее плато Ишхойюрт в стационарном режиме. А вот рация Абу-аль-Валида… работала в движении, перемещаясь с запада на северо-восток, и была засечена в трех километрах от плато. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Еще как говорит! – ответил начальник разведки. – И мы только что это обсуждали. Теперь становится понятно: хитрый араб, предполагая, что мы можем слушать его переговоры, специально сориентировал нас на Зандак, уводя от Ишхойюрта. На самом деле они выйдут в селение Ишхойюрт и далее – на дагестанские Гамиях или Тухчар, где и отсидятся в горах некоторое время, зная, что мы не станем долбить сопредельную территорию авиацией и артиллерией, рискуя причинить урон местному населению…

В это время возвратился Седой и присел рядом с Владом.

– Ну, все! – выдохнул он. – Растяжки устанавливаются. Разведбатовцы окапываются. Пулеметы выносятся вперед по ходам сообщения. Думаю, через час все будет готово к обороне. У тебя что-то новое, капитан?

– Я уже доложил начальнику разведки, – ответил капитан Даудов. – Но вы, оказывается, сами пришли к правильному выводу. Я только подтвердил ваши выкладки и предположения.

– Ты о направлении движения «духов»?

– Так точно! Вы его и сами вычислили!

– Давно воюем, капитан, – усмехнулся Седой. – Нас теперь трудно ввести в заблуждение… Иди отдохни.

– Да, спасибо. Р-330Б перекроет эфир. А мне действительно нужен отдых.

– Понимаю. Сутками слушать эфир… Я бы не выдержал!

– Каждому – свое, – ответил капитан. – С вашего позволения – хотя бы час сна…

– Иди, иди, капитан! – сказал Влад. – Если что-то экстренное, у меня есть связь с вашей станцией. Не беспокойся об этом.

Капитан ушел, сгибаясь в три погибели.

– Во, приучили! – ухмыльнулся во тьме Влад. – Так и стрелять приучите.

– До этого не дойдет, – пообещал Седой. – Ты скажи, что с той группой, которую ты к нам отправлял? Мы слышали звуки боя в той стороне…

– Нет больше группы… – голос Влада погас. – Нет… Нарвались совершенно случайно на «духов». На тех, которые прибыли на машинах. «Духи» вошли в лес развернутой цепью, попали во фланг разведгруппе, которая втягивалась в тот момент в лощину, и открыли огонь, загоняя разведчиков в лощину и на ходу замыкая кольцо вокруг нее. Пацаны отбивались, как могли, но силы были слишком неравные. В итоге «духи», понеся потери, просто закидали лощину гранатами… Из пятнадцати разведчиков смогли вырваться из западни только трое. Иссеченные осколками, двое вынесли третьего. Но он скончался у них на руках. Вот так-то, Егор…

Седой стащил с головы черную шапочку и перекрестился.

– Царствие небесное павшим в бою воинам Христовым! – сказал он, надевая шапку.

– Ты чего это? – удивленно спросил Влад. – В бога уверовал?

– Казаки всегда сражались за Веру, Отечество и Волю. А я – казак по роду-племени… Ладно. Думаю, час-полтора у нас есть, чтобы перекемарить. «Духи», если пойдут, то после полуночи…

– Почему так думаешь?

– А потому что после полуночи ни авиация, ни артиллерия уж точно не будут работать, рискуя накрыть своих.

– А тут ты прав, – сказал начальник разведки, отвязывая от рюкзака спальный мешок…

Глава 16

02 апреля 2000 г. 13–55.

Плато Ишхойкорт

Ширвани Басаев лично встретил отряд Абу-аль-Валида на плато Ишхойкорт. Амиры обнялись в знак приветствия и отправились на базу Ширвани, тихо переговариваясь по пути.

Базой отряда оказался пионерский лагерь, над ажурной аркой ворот которого все еще рыжела ржавчиной надпись «Пионерский лагерь «Салют», каждая буква которой во многих местах была пробита пулями моджахедов.

Араб с удивлением обнаружил в лагере не менее четырех сотен моджахеддинов, построенных к его приходу в каре на асфальтированной площадке с флагштоком в центре, на котором трепыхался на ветру флаг независимой Ичкерии.

– Сколько же людей ты отправил в лес, чтобы уничтожить разведчиков федералов, – спросил Абу-Валид, – если у тебя в лагере не менее четырехсот?

– Двести пятьдесят человек, амир, – ответил Ширвани. – Ты выступишь перед моджахедами?

Абу-аль-Валид вышел в центр площадки и заговорил, с трудом подбирая русские слова.

– Братья! Ассаламу аляйкум уа рахмату-Ллах! (Мир вам и милость Аллаха!) Меджлис-Шура, проанализировав условия борьбы с кафирами в настоящий период, определила для амиров направлений, групп и рядовых моджахедов следующие задачи:

– проведение операций «набег-отход» не менее одного-двух раз в неделю;

– необходимо составить списки мунафиков, подлежащих казни за связь с кафирами, регулярно проводить работу по их дискредитации перед русскими хозяевами;

– в каждом отряде направления иметь группу из двадцати пяти человек, в которой должны быть снайперы, пулеметчики, гранатометчики для участия в общих операциях, организуемых Шурой;

– организовать детей, чтобы они при виде русских оккупантов кричали: «Аллах акбар!» Детей нужно поощрять маленькими подарками;

– организовать комитет женщин, которые будут инициаторами митингов против оккупантов.

Среди наших людей распространяются слухи, что русские уходят. Называются разные сроки – через месяц, через два, в ноябре. Такие слухи расхолаживают моджахедов, и они начинают проводить простые кратковременные операции. Больше того, в некоторых отрядах начался самовольный отток моджахедов к своим семьям. Каждый амир должен знать, что любое проявление такой «самодеятельности» чревато разложением вооруженных сил Ичкерии! Нам нельзя строить свою военную программу, опираясь на слухи. Необходимо планировать свою стратегию, исходя из того, что война с русским кафиром будет долгой!

Пусть Аллах даст нам силы, здоровье и величие для борьбы ради торжества ислама! Аллах акбар!

– Аллах акбар! – закричали боевики, вскидывая вверх правую руку.

– Разойдись! – приказал Ширвани, и моджахеды потянулись к жилым корпусам лагеря.

Ширвани сделал приглашающий жест, и амиры прошли в штаб, где их уже ожидали командиры отрядов и групп. Усевшись за стол, накрытый красной скатертью и уставленный пластиковыми бутылками с прохладительными напитками, они, воздав хвалу Аллаху, принялись за работу.

– Докладывай, брат! – сказал Абу-Валид, обернув лицо в сторону Басаева.

Такое вольное обращение в присутствии его подчиненных покоробило Ширвани. Ведь он не был простым амиром отряда, как сидящие за столом; он был бригадным генералом, командующим войсками Веденского, Ножай-Юртовского и Шатойского районов. В правительстве Дудаева Ширвани состоял в должности префекта Веденского района. При Масхадове стал министром топлива и энергетики, в его руках была вся нефть Ичкерии! Кроме того, он на пять-шесть лет старше араба, что среди чеченцев уже предполагало уважительное отношение младшего к старшему…

Но Ширвани вынужден был сдержать эмоции, зная близость Абу-Валида к Хаттабу, и то, что араб контролирует значительные денежные потоки, вливаемые в Ичкерию странами арабского Востока и исламскими экстремистскими организациями.

– Ситуация такова, – начал Басаев. Он говорил почти спокойным тоном, умело скрывая раздражение. – С теми людьми, что сейчас сражаются с неверными, нас около тысячи. Я посылал разведку в направлении дагестанских сел Гамиях и Тухчар. Разведчики доложили, что в лесах Дагестана мы сможем разместить всех. Но! Сразу же возникнут трудности с пропитанием моджахедов. И Тухчар, и Гамиях – небольшие селения, и если мы обложим их данью в виде продовольствия, они не смогут выполнить наши условия физически, потому что сами живут скудно. Возникнет недовольство, и нас элементарно сдадут, выдав наши базы.

– Что ты предлагаешь? – Абу-Валид занервничал.

– Мы не можем уйти в Дагестан всеми силами. Там есть условия максимум для четырехсот человек. Я предлагаю уйти туда отрядом в 400 моджахедов и оттуда вести боевые действия. Остальным – выйти из блокируемого района и залечь на запасных базах, которые пока законсервированы. Я не думаю, что федералы будут долго прочесывать район. Ну, неделя-полторы, и они уйдут в Ножай-Юрт. Тогда можно будет спокойно вернуться на обжитые места и продолжать борьбу с новыми силами.

– И на какой срок ты планируешь наше пребывание в Дагестане?

– Я думаю, до «зеленки». Как только деревья выбросят зеленый лист, можно возвращаться.

Абу-аль-Валид задумался.

– Амирам остающихся здесь отрядов поставлены конкретные задачи? Определены места их дислокации?

– Конечно. Каждый знает свое место и свои задачи. Люди уже отправлены в законсервированные лагеря, чтобы обеспечить их жизнедеятельность.

– Обращаюсь ко всем амирам! – обвел тяжелым взглядом присутствующих араб. – С этого дня меняются премиальные выплаты за убитых кафиров и уничтоженную технику. Запишите:

– убийство рядового срочной службы – 150 долларов;

– контрактник или омоновец – 500 долларов;

– установка фугаса – 300;

– убийство офицера – 1000 долларов. Но в этом случае должны быть представлены доказательства – либо удостоверение личности офицера, либо не менее двух свидетелей, либо видеосъемка. За убийство генерала – 15 000 долларов.

Далее, сбитый вертолет – 15 000 долларов;

– сбитый самолет – 30 000 долларов;

– уничтоженный танк, БТР, БМП – 3000.

Теперь, выплаты за пленных:

– за солдата – 20 баранов;

– лейтенант – капитан – 50 баранов;

– майор – полковник – 100 баранов;

– генерал – 40 быков.

Пленные солдаты и офицеры нам нужны для решения некоторых задач, главная из которых – обмен на моджахедов, попавших в руки российских оккупантов. Всем понятно?

Амиры ответили вразнобой, переглядываясь и перешептываясь. Объявленные суммы завораживали…

– Яхши! Ширвани, оформи наше решение приказом. Все свободны!

Когда они остались вдвоем, Абу-Валид поднялся со стула, потянулся всем телом и сказал:

– Покинуть лагерь нужно сегодня, до захода солнца, потому что завтра здесь уже будет работать авиация кафиров.

– Все уже готово! – ответил Ширвани. – Мы можем хоть сейчас тронуться в путь. У меня три единицы транспорта – доедем с комфортом.

– А блокпосты в дагестанских селениях?

– Нас там не тронут. Они помнят, как мы на глазах жителей Тухчара в сентябре прошлого года казнили на блокпосту шестерых кафиров, отрезав им головы. Ужас того дня до сих пор живет в их сердцах.

Абу-аль-Валид отрицательно покачал головой.

– Почему? – удивленно спросил Ширвани.

– Не будем привлекать к себе лишнего внимания. Нужно войти тихо и тихо раствориться в лесах. А технику спрячь до лучших времен.

– Я понял. Когда выходим?

– Моим людям нужно время для отдыха. Мы сделали с утра большой переход. Думаю, через три часа выйдем. Моих людей разместили для отдыха и приема пищи?

– Ты мог бы и не задавать этот вопрос, – ответил Ширвани, снова наливаясь гневом.

– Тогда я не был бы амиром… Где мне прилечь на пару часов?

– Комната для тебя приготовлена здесь же – в штабе. Пойдем!

Глава 17

02 апреля 2000 г. 16–25.

Где-то в окрестностях селения Ишхойюрт

Бригадный генерал Ширвани Басаев, командующий отрядами боевиков в Веденском, Ножай-Юртовском и Шатойском районах, построил остающихся в Чечне моджахедов и поставил конкретные задачи каждому амиру отрядов. Главной задачей по-прежнему были нападения на федеральные силы, в том числе и на военную комендатуру в Ведено. Группу из семидесяти моджахедов под командованием амира Хайдара Идигова он отправил в помощь отрядам, сражающимся с русским спецназом.

Из здания штаба вышел Абу-аль-Валид и некоторое время молча слушал приказы Басаева. «А он научился воевать…» – подумал араб и, дождавшись, пока Ширвани отправит отряды, шагнул к нему.

– Ну, что? Пора выдвигаться и нам?

– Пора, – кивнул головой Ширвани и крикнул: – Эй, Касым! Никматулла!

К ним неспешно направились два дагестанца в гражданской одежде.

– Кто это? – спросил араб.

– Кумыки. Они отведут нас на места стоянок, минуя населенные пункты. Вы готовы? – спросил он у подошедших мужчин.

Кумыки переглянулись и, опустив головы, промолчали.

Ширвани что-то зло сказал по-чеченски и подозвал своего помощника.

– Зубаир! Дай им по сто долларов!

– И патроны, – напомнил один из дагестанцев.

– По десять пачек патронов 7,62!

Зубаир вынул из внутреннего кармана разгрузочного жилета пухлый бумажник и выдал каждому из проводников по сто долларов. А через пару минут принес тяжелый полиэтиленовый пакет и бросил его к ногам кумыков. Подняв пакет, один из них пощупал его и кивнул головой.

– Ты забыл, что в августе «даги» стреляли нам в спину? – сквозь зубы процедил Абу-аль-Валид. – Они же сдадут нас федералам!

Ширвани внимательно посмотрел на араба.

– А разве я тебе сказал, что собираюсь отпустить их, когда дойдем до места?

– Ты вообще не счел нужным говорить со мной о проводниках, – зло блеснул глазами араб.

– Зачем загружать тебя подобными мелочами? – пожал плечами Ширвани. – Так мы идем?

– Пошли. Чем скорее, тем лучше…

Двумя длинными колоннами моджахеды потянулись в лес, уходя из лагеря. Обогнув селение Ишхойюрт, они вскоре пересекли административную границу с Дагестаном и стали подниматься в горы. В сгущающихся сумерках вошли под темные своды дремучего леса. Абу-Валид с удивлением смотрел на скальные дубы, сменившие привычный чеченский бук, на обилие в лесу плодовых деревьев и ягодных кустарников – алычи, мушмулы, груши, кизила, боярышника, шиповника. Идти стало тяжелей – приходилось все время продираться через кустарники, но проводники шли, не сбавляя темпа.

Араб догнал Ширвани, ушедшего вперед.

– Сколько нам еще идти?

– Еще часа два – два с половиной.

– Как они находят дорогу в темноте?

– Это охотники, – ответил Басаев. – Ходят на тура, кабана. На медведя даже. Они здесь могут с завязанными глазами пройти.

– Не жалко их?

– А чего мне их жалеть? Я помню, как в августе они нам в спину стреляли, – не удержался от сарказма Ширвани.

Араб потихоньку отстал.

До места нового лагеря шли еще три часа.

Предусмотрительно отправленные рано утром моджахеды успели поставить в лагере десять палаток М-30 и сбить два больших стола с лавками. Для амиров поставили две двухместные палатки. Под ветвями огромного дуба тлели угли костра, над которыми висел на треноге огромный казан с томящимся бараном…

Усталые моджахеды наконец смогли сбросить с плеч тяжелые рюкзаки и уселись на них, ожидая команд амиров. Ширвани обошел лагерь, заглянув в каждую палатку, и подозвал Зубаира.

– Надо тихо убрать проводников, – сказал он помощнику вполголоса. – Только отведи их от лагеря.

Зубаир кивнул головой и ушел искать проводников в толпе моджахедов.

Через пятнадцать минут Зубаир подошел к амиру, который сидя за столом поглощал кусок барашка, и, наклонившись к его уху, тихо проговорил:

– Их нет нигде. С того момента, как мы вошли в лагерь, проводников никто не видел…

Ширвани помрачнел. Он прекрасно понимал, что искать местных охотников в ночном лесу занятие не только бесполезное, но и опасное, и решил ничего не говорить об этом арабу.

– Ладно, Зубаир, садись, поешь. Искать их не будем…

Глава 18

03 апреля 2000 г. 04–00.

Лес в квадрате 80–02

Новая атака, предпринятая «духами», была отбита с огромным трудом. Бросив на штурм позиции разведчиков все свои силы, в некоторых местах они смогли ворваться в окопы, и их пришлось выбивать в рукопашной схватке. Надсадное «кхеканье» и тяжелые глухие удары прикладов и саперных лопаток о слабую человеческую плоть неслись со всех сторон. Кто-то из пулеметчиков расстрелял ленту с «трассерами», воспламенив несколько сухих деревьев, которые быстро разгорелись, раздуваемые легким ветерком с гор. Кроваво-красные языки пламени превратили возникающие, словно демоны из огня, неясные фигуры «духов» в какую-то жуткую, нереальную картину – пляску чертей в преисподней.

Седой подумал, что через несколько минут все будет кончено… Разведчики не успевали под бешеным натиском противника менять расстрелянные магазины, и «духи» все чаще и чаще врывались в окопы. Сам он уже и не пытался менять магазин, потому что враги возникали из темноты буквально в шаге от окопа и тут же валились ему на голову. Он разбил в схватке черенок саперной лопатки и бился теперь, удерживая ее за огрызок черенка, который едва умещался в руке.

Опытное ухо Седого засекло, что замолчал один пулемет разведчиков, потом второй, и только пулемет Кума и «Утес» продолжали бить короткими очередями.

А потом он вдруг понял, что «духи» выдохлись… Они залегли в непосредственной близости от позиции разведчиков, вяло постреливая в их сторону и уже не решаясь атаковать, а затем и вовсе откатились на исходные рубежи, оставив своих раненых у окопов. Человеческие силы имеют четко очерченный предел, и моджахеды шагнули далеко за этот предел, исчерпав все силы в нечеловеческом напряжении боя…

Влад, все время сражавшийся бок о бок с Седым, рухнул на дно окопа.

– Не верю! – крикнул он. – Неужели все кончилось?!

– Ну, это вряд ли, – ответил Седой. – Перегруппируются и опять пойдут.

– Ты что-то сказал? – Влад повернул к нему смутно белеющее в темноте лицо.

– Э-э, брат, да тебя контузило! – уже громче сказал Седой, склоняясь над командиром. – Как ты?

– Хреново! В голове гудят все колокола России… Боль адская. У тебя есть промедол?

Седой достал шприц-тюбик и воткнул иглу в бедро Влада.

– Сейчас станет полегче. Закрой глаза и посиди тихо, а я обойду позиции.

Он вернулся через полчаса и присел рядом с Владом.

Серый рассвет начал робко пробиваться над вершинами скал, над пиками высоченных буков, обозначая их контуры сереющей в темном небе полоской. Над землей медленно поползли белесые полосы тумана, скрывая кустарники и оставляя на ветках рваные клочья, похожие на распушенную вату.

– Что там? – спросил Влад. – Говори громче, я все еще плохо слышу.

– Хреново там, – ответил Седой хриплым голосом. – Убиты оба пулеметчика разведбата. Погибли в рукопашке еще пятеро. Двенадцать раненых… Еще одна атака и… Все! Нас сметут. Мы физически не сможем сдержать их. Да и патроны на исходе…

– Ничего! – Влад хлопнул Седого по колену. – Уже светает. Я сейчас дам команду мотострелкам выдвигаться нам на подмогу. В темноте они могли нарваться, а сейчас пусть работают. Ты обозначь на моей карте цели, они отработают артиллерией. Ничего, прорвемся!

– Ты пожалел пехоту, пуская на погибель своих разведчиков? – Глаза Седого сверкнули в темноте.

– Егор, братишка, там же почти все – срочники. Необстрелянные пацаны… Конечно, пожалел. Им и сегодня достанется не меньше, чем нам перепало… Возьми карту.

Влад протянул Седому свою карту, и тот, воткнув в зубы свой неизменный фонарь-карандаш, склонился над ней, нанося цели.

Начальник разведки по своей рации связался с командиром МСП и передал ему координаты целей.

– Акация, только ложи снаряды точно, поскольку мы находимся внутри обозначенного круга. Малейшее отклонение, и ты накроешь нас!

– Я все понял, Пятьсот двадцать пятый! – ответил командир МСП. – Сейчас закладываем данные для стрельбы. Батальон пехоты уже вышел в вашем направлении. Они обозначатся при приближении к вашим позициям двумя зелеными ракетами.

– Мы и так услышим их, – ответил Влад. – Им придется прорываться сквозь плотное кольцо «духов», чтобы соединиться с нами.

– Они работают на нашей частоте, так что вы можете в любой момент связаться с ними. Их позывной Тополь-2.

– Это хорошо! – прокричал Влад, болезненно морщась. – Удачи, Акация! СК!

Он сунул рацию в чехол и резко схватился руками за голову, застонав сквозь плотно стиснутые зубы.

– Егор, давай еще один промедол! Голова лопается от боли…

Седой вколол командиру промедол и устало отвалился на стену окопа. Земля посыпалась ему за шиворот, щекоча натруженную спину, но ему было уже все равно. Он не смог бы даже шевельнуть пальцем руки, даже если бы ему угрожала смертельная опасность. Руки и ноги медленно наливались свинцом, голова бессильно свесилась на грудь…

«Господи, дай тридцать минут отдыха! Больше не прошу, только тридцать минут…» – подумал Седой, закрывая слипающиеся глаза.

Когда вокруг начали рваться мины и снаряды, он уже спал мертвецким сном, и даже грохот канонады не разбудил его.

Глава 19

03 апреля 2000 г. 07–00.

Лесная вырубка

К 7-00 начали подтягиваться дополнительные силы, занимая господствующие высоты и блокируя возможные пути прорыва боевиков на территорию Ножай-Юртовского района. Разворачивались артиллерийские и минометные батареи. И почти сразу же начались стычки с разрозненными отрядами боевиков, каждый из которых искал свою лазейку. Выходящий по руслу безымянного ручья «Шатойский» полк моджахедов нарвался на укрепленную позицию спецназа ВВ, который вышел из ПВД затемно и успел закрепиться. «Духи» пытались атаковать, используя численное преимущество, и сбить спецназ с позиций, но, понеся тяжелые потери, вынуждены были отойти на исходный рубеж, а затем и вовсе откатиться в леса.

По общему замыслу командования, в 8-00 мотострелковые части начали выдвижение в глубь лесного массива, выдавливая боевиков к плато Ишхойкорт. Но так уж получилось, что эти бродячие отряды и группы поневоле оказывались втянутыми в сражение, которое вот уже сутки вела редеющая с каждым часом разведгруппа…

Окруженные плотным кольцом моджахедов, разведчики вынуждены были в перерывах между атаками боевиков ползать на поле боя и собирать боеприпасы и медикаменты у павших в бою «духов». Продовольствия не было совсем. Мучила жажда. Но группа сражалась, и ее никак не могли добить стянутые вокруг и все прибывающие силы боевиков.

Батальон МСП, посланный на выручку разведчиков, в котором едва насчитывалось три неполных роты, нарвался на плотный огонь «духов» и залег, окапываясь. Часть врагов вынужденно переключилась на пехотинцев. Пользуясь знанием местности, боевики обошли мотострелков с двух сторон и постепенно оттеснили их в овраг, полностью лишив возможности маневра. Командир батальона, понимая, что в овраге их уничтожат, забросав гранатами, дал команду на прорыв, и солдаты, бросив вещмешки с продуктами и боеприпасами, которые несли разведчикам, ринулись в «последний и решительный»… Сбив заслон боевиков, поредевший батальон вырвался из окружения и отошел на вырубку.

Командир МСП полковник Марков, увидев выходящих из леса бойцов, схватился за голову.

– Ты что творишь, Вдовенко?! – заорал он на комбата. – Вы что, не выполнили задание?!

– Мы нарвались на отряд «духов», который, по меньшей мере, втрое превосходил нас в живой силе, – устало ответил майор Вдовенко. – К тому же мы находились в невыгодном положении, прижатые к оврагу. Нас оттеснили вниз, и, чтобы спасти людей, я вынужден был вывести их из-под огня.

– Ты не выполнил поставленную боевую задачу! – не унимался полковник. – Так, полчаса на отдых, пополнить боезапас, и идете в заданный квадрат! Все ясно?

– Ясно, – ответил майор, падая на землю. – Пойдем… Куда деваться?

Лицо полковника вдруг стало медленно наливаться кровью. Глядя на выходивших из леса бойцов, он увидел, что все они выходят налегке…

– Вдовенко, твою мать, – голос полковника Маркова стал похож на шипение змеи, – где харчи и боеприпасы, которые вы должны были доставить сражающимся в полном окружении разведчикам? Ты что, б…дь, совсем охренел?!

Майор поднялся с земли и, глядя прямо в налитые кровью глаза полковника, медленно произнес:

– Товарищ полковник, нас сбили в овраг, понимаете? Мы стали на тот момент легкой и доступной мишенью. Если бы мы не пошли на прорыв, нас бы уже не было в живых. Нас попросту забросали бы гранатами, а мы ничего не смогли бы сделать в ответ. Понимаете? Вам бы не с кем было сейчас разговаривать. Что я сделал не так?

– Ты не выполнил поставленную боевую задачу!

– На то были объективные причины! Я сберег людей, сберег боеспособную единицу для ведения дальнейших боевых действий!

– И отдал боевикам в руки боеприпасы и продукты, предназначавшиеся разведчикам!

– Навьюченные вещмешками, мы не смогли бы прорваться…

– Иди, майор, и выполни свой долг. Загружайтесь по новой и идите. Только прошу тебя, прорвись к разведчикам. Ты проникнись, Вдовенко, они уже сутки бьются в полном окружении. Ты уж проникнись, будь так добр!

– Да понял я все, понял! Вам жизни разведчиков дороже жизней своих солдат! Вы готовы погубить батальон, от которого и так уже остались рожки да ножки, лишь бы спасти разведчиков от голодной смерти!

– Ты что несешь, майор?! – Полковник схватил Вдовенко за отвороты бушлата. – Совсем с катушек съехал?! Это наш долг, наш воинский долг – спасти попавших в беду товарищей! Сам погибай, а товарища выручай! Забыл?! – он отшвырнул от себя майора и взял лежавший на броне автомат, забросив его ремень на плечо. – Вот что, майор, ты отдыхай здесь покуда. Устал ты. Я сам поведу батальон. Тебя я отстраняю от командования. Так, бойцы, встать!

Солдаты дружно вскочили на ноги.

– Командирам отделений – пополнить боезапас и получить боеприпасы и продовольствие для разведчиков. Командиры рот, взводов, ко мне! – Полковник разложил на остром носу БТРа карту. – Капитан Рогозин, покажите, каким маршрутом вы шли.

Капитан взял из рук полковника карандаш и четко обозначил маршрут.

– Вот здесь мы нарвались на отряд боевиков и вступили в бой. Они атаковали нас сверху, оттесняя в овраг. Затем обошли нас отсюда и отсюда, перекрыв выходы из оврага. Нам оставалось только прорываться вот так, – капитан провел черту на карте. – Мы смяли заслон «духов» и вышли вот здесь. И майор Вдовенко приказал выходить на вырубку, к основным силам.

– А как бы действовал ты? – вдруг спросил полковник, внимательно посмотрев на капитана. Он уже все понял, даже то, о чем тот предпочел не говорить… – Ты ведь, капитан, наверное, в первую очередь выслал бы вперед головной дозор, который бы вовремя обнаружил противника и не дал бы загнать батальон в угол, я прав?

– Так точно, тащь полковник! – ответил Рогозин. – Мы торопились на выручку разведчикам, и команды выслать вперед батальона разведку не было, хотя и я, и командир третьей роты Белов говорили об этом майору Вдовенко.

– И что майор? Выслал вперед разведку? Обеспечил прикрытие батальона с флангов?

Капитан Рогозин опустил голову.

– Так, все ясно, господа офицеры… Русское «авось» не сработало. И вы едва не погубили людей. Готовьтесь, через десять минут выходим. Слушай боевой приказ!..

Глава 20

03 апреля 2000 г. 14–00.

Лес в квадрате 80–02

Влад сорвал голос, требуя подкреплений и боеприпасов, но в ответ слышал только то, что к ним уже подтягивается батальон пехоты. И действительно, в 14–00 разведчики услышали в полукилометре от своих позиций звуки разгорающегося боя. Бой был скоротечным, не более 15 минут, и вскоре в прогалах между деревьями замелькали фигуры мотострелков, которых сразу можно было отличить от «духов» по одинаковым камуфлированным бушлатам из ткани, которую в войсках называли «березка» – наверное, потому, что она мгновенно рвалась, зацепившись за любое препятствие, как и мягкая березовая кора. Другим безусловным отличием нашей пехоты были вечно сползающие на глаза каски образца 1940 года, которые лично проверял на прочность маршал Буденный, нанося по СШ-40 рубящие удары кавалерийской шашкой… Но на всякий случай командир мотострелков обозначился в эфире, передав на позывной начальника разведки, что на подходе Акация…

Пехоту встретили с радостью, в первую очередь потому, что в каждой из трех, значительно прореженных духами, рот оказался опытный санинструктор с запасом медикаментов. Раненые воспряли духом. Кроме того, пехотинцы доставили сухпайки и так необходимые разведчикам боеприпасы. На спиртовках сразу же зашипела каша из пайков, забулькал чай, распространяя терпкий аромат.

Командиры присели в сторонке, чтобы обсудить диспозицию. Седой вкратце рассказал мотострелкам, с какими силами противника придется сражаться, и указал позиции пехоты на карте, вынося их впереди позиций разведчиков, вымотанных непрерывными боями. Получив задания, командиры рот и взводов ушли заниматься созданием укреплений.

– Но самое для нас сейчас главное, – продолжил Седой, завершая инструктаж, – эвакуация раненых. Мы будем вынуждены пойти на это, даже если придется задействовать весь ваш батальон и остаться без притока свежих сил…

– Я подумал об этом, – сказал полковник Марков, – поэтому мы взяли с брони все носилки, двадцать штук. Сколько у вас раненых?

– Раненых шестнадцать, – ответил Седой, – но нужно вынести и погибших. Это наш долг перед ними. Словом, носилок, принесенных вами, не хватит. Придется рубить жерди и делать еще пять. С этой группой пойдет и начальник разведки – у него серьезная контузия.

Влад силился расслышать все, что говорил Седой, но в ушах плотно стояли пробки, и он смог разобрать только несколько слов. Но главное услышал…

– Об этом не может быть и речи! – прокричал он. – Я остаюсь со сводной разведгруппой до тех пор, пока боевики не будут блокированы и уничтожены!

– Товарищ полковник! – почти ласково проговорил Седой. – Вы сами назначили меня командиром «местного» гарнизона. Поэтому должны, как и все, беспрекословно выполнять мои приказы. Так вот, как начальник гарнизона, я вам приказываю эвакуироваться с группой раненых.

– Да пошел ты, Егор, знаешь куда?! – Влад даже начал слегка заикаться от волнения. – Я пока еще начальник разведки группировки! И не хрен мне приказывать!

– Владислав Юрьевич! – поддержал Седого полковник Марков. – Я считаю, что Седой в данной ситуации абсолютно прав. Никому не известно, как сложатся дальнейшие события, а ваша контузия требует немедленного медицинского вмешательства. Давайте подчинимся приказу командира гарнизона!

– Да ну вас… Заговорщики! – сказал Влад и спрыгнул в окоп.

– Так, по четыре бойца на носилки… Много людей уйдет! – сказал полковник Марков. – Это же сто человек!

– Плюс боевое охранение, – добавил Седой. – Это вынужденная мера, но крайне необходимая. Иначе раненые начнут умирать…

– Да все понятно! – поднялся с земли полковник. – Разрешите выполнять?

– Не поскупись на боевое охранение, – попросил Седой. – Раненых нужно вынести и сразу же эвакуировать в госпиталь. Кто поведет группу?

– Капитан Рогозин. Грамотный, надежный офицер.

– Что ж, как говорится, ни пуха ему, ни пера! – Седой отряхнул налипшие на одежду листья и прочий лесной мусор. – А сейчас, полковник, пока «духов» утюжит артиллерия, я прилягу на полчасика. Покомандуй тут сам своими орлами…

– Давай, Егор!

Прежде чем прилечь отдохнуть, Седой внимательно оглядел позицию и вдруг увидел у группы деревьев пленного Ирбайхана с «АК-47» в руках. Чеченец сидел около капитана Даудова и снаряжал патронами магазин автомата. Легкий ветерок кружил вокруг него обрывки от патронных упаковок…

– Эй, джигит, ты чем это занят, сын гор?

– Защищаю свою жизнь, – ответил Ирбайхан. – И жизнь капитана.

– Достаточно, защитник ты наш! Иди с ранеными.

– Командир, отстань, да? Я всю ночь воевал, прикрывая капитана, а теперь стал не нужен? Никуда я без тебя отсюда не пойду! Потому что ты мне кое-что обещал, забыл? А без тебя кто мне поверит? Отправят на фильтрационный пункт в Чернокозово, и доказывай там, что ты не ишак… Не пойду!

– Пусть остается, командир, – поддержал Ирбайхана капитан Даудов. – Он действительно всю ночь сражался около меня, прикрывая мою спину и аппаратуру. Оставьте его, пожалуйста.

Седой недоуменно покачал головой и махнул рукой. Ирбайхан расплылся в улыбке, показав из-под бороды белоснежные зубы:

– Дик ду (Хорошо)! – и продолжил свое занятие.

Седой спрыгнул в окоп, где, свернувшись калачиком, мирно посапывал начальник разведки, и упал рядом с ним, упрятав голову в воротник бушлата. Через мгновение он уже спал глубоким, почти обморочным сном…

Полковник Марков собрал отряд, уходящий в тыл, и тщательно проинструктировал бойцов.

– Капитан! – сказал он, обращаясь к Рогозину. – Ваша задача непростая. Тяжелая задача, если уж говорить прямо, но вы должны выполнить ее во что бы то ни стало! Ты уж, Володь, расстарайся, вынеси раненых…

– Приложим все силы, товарищ полковник! – ответил тот. – Дорога уже пробита, где чего ожидать, знаем. Даст бог, прорвемся!

– Вот-вот, капитан! Только ты, братец, на бога-то надейся, но и сам не плошай… Все, вперед!

Ушло боевое охранение, прикрывая фланги группы. Отправился вперед головной дозор. И вот уже, вытягиваясь длинной цепью, тяжело пошли бойцы Маркова, неся носилки с ранеными.

Выйдя на вырубку, Рогозин отстегнул от пояса заветную командирскую фляжку и сделал добрый глоток спирта. Огненная жидкость обожгла горло, сразу ударив в голову, но капитан не стал запивать спирт водой.

– Эй, Смирнов! – крикнул он прапорщику-радисту. – Вызывай вертолеты за ранеными! Срочно! Всем, кто прибыл со мной, – час отдыха, и идем назад.

Аккуратно составив носилки в ряд, обессиленные бойцы рухнули на сырую землю здесь же, рядом с вынесенными ими ранеными.

Глава 21

03 апреля 2000 г. 10–00.

Поляна в лесу. Веденский район

Ваха Исрапилов ушел в лес, заранее договорившись о встрече с майором Чибисовым по рации.

Встретились на старом месте в прежнем составе. Ваха был зол, очень зол, и не стал скрывать этого.

– Майор! – вместо приветствия начал он. – Я для чего и для кого рискую жизнью ежедневно и ежечасно?!

– И тебе желаю крепкого здравия, – ответил майор. – Ты чего завелся с полоборота?

– Я требую объяснений, майор, а не зубоскальства!

– В чем дело, капитан? Что не так? – Майор присел на ствол поваленного дерева.

– Я передал тебе полные данные о намерениях отряда наемников Абу-Валида. И что?

– И что? – разозлился майор. – Что?

– А то, что они в ту же ночь ушли на сопредельную территорию! Ушли без боя, без единого выстрела! И, заметь, майор, ушло порядка четырехсот человек. А это не мелкий отряд, не представляющий серьезной опасности. Это – сила! Это хорошо обученные, готовые на все кадры!

– Согласен, Ваха, согласен. Но мы не успевали перекрыть пути на ту сторону. А снова воевать в Дагестане нам никто не позволит. Республика и так достаточно пострадала в результате осеннего вторжения ваххабитов.

– Интересная логика у тебя получается, майор… Моджахедам, значит, воевать в Дагестане позволено, а федеральным силам – нет? Да ты понимаешь, что сейчас произойдет?

– Ты о чем, капитан?

– Я о том, что эмиссары Абу-Валида сейчас развернут в Дагестане бурную деятельность по привлечению молодежи в свои ряды! И это им удастся, потому что работы в республике нет, а ваххабиты предложат молодым парням реальные доллары за участие в «священном джихаде» против кафиров. Понимаешь ты это? Дагестан станет тем очагом, из которого моджахеды очень скоро начнут таскать угли, чтобы разжечь пламя джихада на весь Кавказ!

– Ваха, брат мой, я это понимаю точно так же, как и ты. Как и другие офицеры группировки. Ты думаешь, командующий этого не знает и не дает должной оценки? Прекрасно знает и понимает. Но кардинальные решения принимает не он. И даже не начальник Генштаба. И даже не министр обороны. Тяжелый разговор ты затеял… Давай закончим на этом…

– Давай, майор! Давай! Все равно тебе сказать нечего… Ладно! Слушай теперь: сегодня ночью пойдут на прорыв остальные отряды. Это около шестисот человек. Прорываться они будут в разных направлениях – на Шатой, на Ножай-Юрт, на Ведено и на Курчалой. По данным, полученным сегодня Хаттабом от амиров отрядов, находящихся в зоне боев, потери их невелики – немногим более ста моджахедов. В то же время потери федералов они оценивают в полтыщи убитых и раненых. Я думаю, здесь все с точностью до наоборот… Но не это главное. Главное сейчас – перекрыть все возможные выходы на обозначенных направлениях. Сейчас у нас есть реальная возможность раздавить южную группировку моджахедов и не допустить их прорыва из кольца окружения.

Офицеры ГРУ переглянулись.

– Ваха, да нет никакого кольца окружения! Чтобы блокировать тот район, не хватило бы сил всей группировки. Это амиры кричат в эфир о мнимом кольце, чтобы поднять себя в глазах Хаттаба. На самом деле, они более суток сражались с одной разведгруппой, пока ей в помощь не подтянулись мотострелки и спецназ ВВ. Нами перекрыты только господствующие высоты…

Ваха опустил голову… Он не хотел больше ничего слушать.

– Ладно! – проговорил он, поднимаясь с дерева и поворачиваясь к офицерам спиной. – Мне все ясно. Моджахеды спокойно уйдут под покровом ночи, а через пару дней захватят Шали, Гудермес, Шатой, Ведено… Словом, все, что сочтут нужным захватить. А вы опять будете разводить руками и говорить, что не успели… Я крайне огорчен состоявшимся разговором. Я больше не могу доверять вам безоговорочно, коль вы только марионетки в чужих, умелых руках.

– Что ж, – покачал головой майор Чибисов. – Выводы делай сам. На сегодняшний день картина такова, но ведь завтра она может и измениться…

– И на том спасибо, – сказал Ваха и ушел, не оборачиваясь…

Глава 22

04 апреля 2000 г. 0-20.

Лес в квадрате 80–02

В течение дня «духи» несколько раз пытались атаковать позиции разведчиков с разных сторон, но неизменно откатывались под огнем артиллерии. Тогда они избрали другую тактику, подходя во время артналета почти вплотную к окопам. Но меткий огонь снайперов быстро заставил их отказаться от этой тактики.

К вечеру война перешла в вяло текущие перестрелки между снайперами с одной и с другой сторон. Прапорщик Шульгин, получив у мотострелков боеприпасы к «Взломщику», активно включился в снайперские дуэли, пробивая мощной пулей стволы деревьев, за которыми укрывались стрелки боевиков, и убирая их одного за другим.

С наступлением ночи боевые действия, казалось, прекратились. Над лесом повисла гробовая тишина. Небо быстро затянуло свинцово-серыми тучами, и с неба начал накрапывать мелкий, удивительно теплый дождик – первый весенний после долгой зимы.

Полковник Марков уселся на дно окопа, забросанное срезанными пулями ветками, и закурил, пряча огонек сигареты в ладони.

– Как думаешь, это все? – спросил он Седого.

– Нет, полковник, – ответил Егор. – Они сейчас собирают ударный кулак, чтобы всеми силами ударить в каком-то одном направлении и смять нашу оборону.

– Почему так думаешь? – Марков глубоко затянулся, и малиновый огонек сигареты, разгораясь, вырвал из темноты его запорошенные пылью и пороховой гарью скулы.

– А ты не обратил внимания, что в течение дня они пробивали нашу оборону с разных направлений, пытаясь нащупать слабое место? Они его не нашли… Поэтому им остается один вариант – собрать мощный кулак и атаковать нас с одного направления, задавив массой. «Закидав шапками»…

– Так что же мы сидим? – встрепенулся полковник. – Нужно выслать разведдозоры в разные стороны, чтобы определить, с какого направления «духи» нанесут удар!

– Разведдозоры высланы, Андрей Викторович. Но у меня больше надежды на капитана Даудова.

– То есть? Не понял тебя.

– Ну, на специалиста радиоэлектронной разведки. Он сейчас слушает переговоры «духов», которые обсуждают направление удара в эфире.

– Было бы неплохо, если бы «рэбовец» сработал, – проговорил полковник, тщательно гася сигарету о землю.

– Будет! – уверенно сказал Седой. – Они сейчас как раз эту тему и обсуждают. Недолго осталось. Отдыхай пока.

Минут через пятнадцать к Седому, низко пригибаясь в окопе, подбежал Ирбайхан.

– Есть, командир! – выдохнул он. – Засекли. Капитан просит, чтоб ты подошел к нему.

Капитан Даудов сидел, впечатавшись спиной в стену окопа, прижимая одной рукой наушник к уху, а другой быстро что-то подкручивая на своих секретных аппаратах. Он кивнул головой Седому, продолжая слушать. Наконец снял с головы наушники и сказал:

– Атака будет с северо-восточного направления в час ночи. Пойдут сто человек, при поддержке двенадцати пулеметов. Предварительно наши позиции постараются накрыть «Мухами» и подствольниками. Но не это главное. Завязав бой на нашем направлении, «духи» отвлекут внимание от четырех отрядов, которые будут прорываться в направлении Ножай-Юрта, Шатоя, Курчалоя и Ведено. Общая численность тех, кто пойдет на прорыв, более четырехсот человек.

– Молодец, капитан! – хлопнул Даудова по плечу Седой. – Немедленно передай информацию на свою базу и потребуй, чтобы ее тут же довели до сведения командующего группировкой, а также оповестили все приданные силы, задействованные в операции. Действуй!

Он выбрался из окопа и быстро добежал до своего места в оборонительной цепи. Спрыгнув в окоп, толкнул задремавшего полковника:

– Все, Андрей! Поднимай своих! В час ночи «духи» обработают наши позиции из гранатометов и пойдут на штурм. Нужно углубить окопы и максимально защититься от обстрела.

– Я понял, – хриплым спросонья голосом ответил полковник Марков и прокашлялся. – С какой стороны ожидаем?

– Атака начнется с северо-восточного направления. Это логично: там у них изначально был большой перевес в живой силе, порядка двухсот человек. Но сейчас пойдет сотня с двенадцатью пулеметами.

– Жарковато будет, – сказал полковник, поднимаясь со дна окопа. – Что ж, братишка, ни пуха!

– К черту, полковник! Зарой своих бойцов поглубже в землю. Пусть окапываются на совесть!

– А вот это пожелание ни к чему. – В темноте блеснули в улыбке зубы полковника. – Уж что-что, а окапываться пехота умеет мастерски! Вам еще учиться и учиться у нас, чтобы суметь так окапываться…

– Эй, полковник! – вдруг окликнул выбравшегося на бруствер мотострелка Седой. – Оставь пару сигарет. Мои кончились…

На дно окопа шлепнулась пачка сигарет.

– Кури на здоровье, – тихо шепнул полковник, удаляясь к вынесенным вперед окопам мотострелков. – Зажигалка есть?

– Есть! – ответил Седой вдогонку и, толчком разбудив прапорщика Шульгина, спавшего рядом в обнимку со «Взломщиком», сказал: – Стас, подъем. В час «духи» пойдут на нас с северо-востока. Обойди наших и предупреди каждого. Перестраивать оборону на всякий случай не будем, пусть по-прежнему занимают круговую. Мало ли как повернется в ходе боя, а мы должны быть готовы ко всему.

– Я понял, командир! – Стас подскочил, громыхнув своим тяжеленным оружием.

– Да оставь ты винтовку! Я посторожу ее, чтоб не украли.

– Спасибо, командир, тебе я могу доверить свое оружие! – улыбнувшись незамысловатой шутке, ответил Стас и исчез в темноте.

– То-то же! – неизвестно кому пробурчал Седой. – А то зверь, зверь…

Он знал, как его называют разведчики за непомерную требовательность при подготовке выходов в поиск…

Глава 23

04 апреля 2000 г. 01–05.

Лес в квадрате 80–02

Обстрел начался внезапно, хотя весь небольшой гарнизон в окопах ожидал его в напряжении.

Спасительный лес принял на себя большинство огневых ударов, ломаясь и корежась от прямых попаданий гранат. Несколько сухих деревьев полыхнули свечками, поймав стволами кумулятивные противотанковые заряды и осветив кроваво-красными бликами стройные ряды ближайших деревьев.

Мотострелки и разведчики сжались в глубине окопов, пережидая огневой удар. Кто-то, неподалеку от укрытия Седого, повторял раз за разом:

– Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешного! Господи, Иисусе Христе, сыне Божий…

– Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешного! – произнес вдруг и Седой, когда граната влупила в дерево, стоящее буквально в двух шагах от него, щедро сыпанув на голову и на плечи выбитую из ствола щепу, и широко перекрестился.

Обстрел продолжался около десяти минут, но Седому показалось, что прошла целая вечность, пока он прекратился, а затем в прогалах между деревьями показалась темная угрожающая масса, ощетинившаяся огоньками выстрелов.

– К бою! – крикнул командир, прижимая к окровавленной щеке приклад автомата.

Поймав в прорезь прицела огонек выстрела, он бездумно нажимал на спуск, фиксируя в подсознании каждую погасшую вспышку, и вновь выискивал прицелом новые вспышки выстрелов, нажимая на курок, пока затвор не щелкнул вхолостую, выбросив последнюю отстрелянную гильзу. Сменив магазин, Седой вновь приник к прицелу…

Полковник Марков находился в первой линии окопов. Не считаясь с потерями, боевики лезли напролом, подавляя мотострелков массой. И скоро провалились в окопы, сцепившись с пехотинцами в рукопашной схватке. Вторая волна «духов» прошла прямо по головам сражающихся и вышла ко второй линии окопов.

Понимая опасность этого прорыва, Седой свистом поднял разведчиков из окопов, и они, молча, без единого звука, пошли на противника, расстреливая в упор прорвавшихся «духов». Но их было слишком много…

Рукопашный бой закипел и наверху. Но если в окопах опытные, прошедшие не одну войну «духи» бились с пацанами-срочниками, постепенно одерживая верх в схватке, то наверху им пришлось сцепиться с не менее опытными мастерами рукопашного боя. Через несколько минут, теряя одного моджахеда за другим, они осознали это и поняли, что на сей раз попали в западню. Разведчики рубились молча, без пугающих криков и визгов, и это пугало больше всего. Наконец амир моджахедов не выдержал…

– Сих даиелх! (Уходим, быстро!) – заорал он, и «духи» бросились врассыпную. Тех, кто пытался уйти из окопов, добивали пехотинцы. Их не преследовали, опасаясь засады…

Полковник Марков, весь залитый кровью, в изодранном в клочья обмундировании, шатаясь от пережитого нечеловеческого напряжения, подошел к Седому, который сидел, прислонившись спиной к дереву, и тяжело опустился на землю.

– Ну, что у тебя, Андрей? – устало спросил Седой.

– Потери у меня, Егор… – с трудом ворочая спекшимся языком, проскрипел полковник.

– Большие?

– Сейчас доложат командиры рот. Но, думаю, немалые… Неужели еще полезут, гады?

– Обязательно. Сейчас залижут раны и полезут… Уничтожение разведгруппы для них обязаловка. Они не уйдут, пока не кончат нас… Если, конечно, мы им позволим это сделать. А мы не позволим! Я прав?

– Конечно, прав, Егор, – ответил Марков. – Никто не собирается складывать руки… У тебя есть вода? Дай глотнуть.

В это время заработала портативная рация полковника.

– Акация, я – Тополь-2. Вызываю на связь. Прием!

– Я – Акация. Слушаю тебя, Тополь-2. Прием.

– Мы на подходе. Наблюдали картину боя метрах в пятистах от нас. Куда нам выдвинуться?

– Вот здорово! – не скрывал радости Седой. – Это же сто двадцать пять свежих бойцов! Андрей, если они зайдут во фланг «духам» и ударят неожиданно во время выхода их на исходные позиции для атаки, успех нам обеспечен. Мы их уничтожим!

Полковник Марков кивнул головой и нажал тангенту вызова.

– Тополь-2, обходи нашу позицию и от нее скрытно размещай засадную линию метров на двести вперед. В полной тишине. Отправь разведку, чтоб не напороться на «духов». Когда «духи» вытянутся вдоль линии и пойдут на штурм – огонь на поражение! Как понял?

– Я понял, Акация. Выдвигаемся на указанный рубеж.

– Володя, я тебя прошу… – Полковник осекся. – Ты уж…

– Я все понял, Акация! – спокойно ответил капитан Рогозин. – Спрячемся, как положено. Укрытий в лесу немерено!

– Ну, действуй, Тополь! Сбереги людей. До связи!

– До связи, Акация!

Полковник откинул голову на ствол дерева и заскрипел зубами…

– Не могу, б…дь! – сквозь плотно стиснутые зубы проговорил он. – Не могу больше видеть, как гибнут эти восемнадцатилетние пацанята… Будь прокляты уроды, развязавшие эту войну со своими народами!

Седой поднялся и положил руку на плечо полковника.

– Пошли, полковник, в окоп. Мы тут сидим, как мишени для снайпера. Скоро «духи» попрут. Пойдем, брат!

– Пойдем…

Они спрыгнули в окоп и приготовили оружие к бою.

Глава 24

04 апреля 2000 г. 07–05.

Ханкала. Госпиталь

Влад проснулся от какого-то постороннего звука, проникшего в мозг, и связанного с чем-то хорошим, с какими-то ассоциациями из детства. Звук доносился с улицы, из-за окна. Еще не понимая его природу, начальник разведки оторвал тело от жесткой койки и присел, согнувшись, потому что в глазах полыхнули зарницы и слабость накатила саваном, лишая сил. Он посидел несколько минут, приходя в нормальное состояние, и, поднявшись, медленно подошел к окну.

Прежде чем открыть его, он посмотрел на спящего соседа по палате – майора, раненного в шею при налете «духов» на колонну под Джалкой, и натянул ему одеяло под подбородок. И только потом открыл окно…

Несмотря на раннее утро, солнышко уже пригревало по-весеннему, и в палату ворвались звуки и запахи быстро вступающей в свои права весны. И он сразу же увидел источник звука, который так бесцеремонно разбудил его. Кто-то из раненых бросал из окна крошки хлеба, и стайка серых воробьев с радостным чириканьем набрасывалась на эти крошки, мгновенно заглатывая их и от избытка чувств стараясь перекричать друг друга. Эти маленькие серые комочки, пережившие суровую зиму и войну, столь откровенно радовались жизни, что вызвали добродушную улыбку на обычно суровом лице Влада. Спокойный и умиротворенный, он закрыл окно и улегся на койку, думая о том, что жизнь продолжается и она прекрасна…

В 10–00 пришел старший офицер его отдела майор Дорошин, которого Влад ждал с нетерпением, чтобы узнать последние новости.

– Наконец-то, – сказал он, едва завидев в дверях высокую, подтянутую фигуру своего зама. – Здорово, служивый!

– Здравия желаю, товарищ полковник! – расплылся в улыбке Дорошин.

– Давай-давай, садись, рассказывай, что там у наших. – Влад ногой придвинул майору табуретку.

– Хорошего мало. 300–400 «духов», пользуясь знанием местности и ночной темнотой, смогли просочиться через боевые порядки наших жиденьких заслонов и уйти из блокированного района. Сейчас войска вошли в лесной массив и начали проческу местности. Зафиксировано несколько мелких стычек с небольшими по численности группами, которые по каким-то причинам не смогли прорваться ночью. Но они, как правило, в бой не вступают, тут же меняют направление движения и уходят, используя складки местности…

– А что у наших? У Седого?

– Из тех ребят, что пришли с тобой, в живых осталось девять человек. В ночных атаках они потеряли убитыми и ранеными шестнадцать. Ну, и группа из пятнадцати человек, которую ты отправил первой, полегла почти полностью. Для разведбата потери серьезные. У полковника Маркова еще хуже – только убитыми он потерял тридцать бойцов…

– А группа Седого?

– Один «двухсотый» и трое раненых. Сам он, как всегда, – шкуру ему попортили, но слегка. Извлек осколки и наложил швы на раненую ногу, не дожидаясь врачебной помощи.

– Их вывели на отдых?

Дорошин как-то странно посмотрел на своего командира.

– Докладываю подробно: в группе Седого был какой-то пленный чеченец. Во время боя он с оружием в руках прикрывал «рэбовца», который постоянно «зависал» в эфире, слушая переговоры боевиков. Во время крайней атаки «духов», когда рукопашка шла уже повсеместно, этот пленный чеченец закрыл своим телом «рэбовца» и был ранен. «Духи» уволокли его с собой. Седой, после того как атаку отбили, узнал об этом от «рэбовца» и, взяв с собой пятерых разведчиков, отправился по следам той группы, что увела пленного. Зачем ему это было нужно, какую ценность представлял этот пленный, я не знаю, поэтому докладываю, как есть.

– Точно, был у него пленный! Я даже имя помню – Ирбайхан. Но он не лежал связанный, как обычный пленный. Суетился, делал раненым перевязки, а потом взял автомат и сражался наравне с нами… Понятно, что Седой решил вырвать его из лап боевиков. Но крайне рискованно это. В лесах наверняка полно еще недобитых больших и малых групп «духов». А он пошел с пятью разведчиками, да еще и раненый…

– Так на нем все, как на собаке заживает! Но мне все равно не понятен его поступок. Ну, потерял пленного, да и черт с ним! Ценной информации от него уже не получишь, поскольку вся ситуация в районе изменилась кардинальным образом; ну, а то, что воевал вместе с вами, – так он, в первую очередь, свою жизнь защищал с оружием в руках. Это же не повод рисковать жизнью своей и пятерых разведчиков, чтобы найти и выручить его из лап боевиков!

– Значит, было между ними что-то такое, о чем мы не знаем. Неспроста же Седой принял такое решение? Ладно, вернутся из поиска, узнаем. Остальных вывели?

– Да хрен там! Вынесли раненых, а остальные остались на прежнем месте. Сказали, пока не вернется из поиска группа Седого, они с места не двинутся. Затарились сухпаями, боеприпасами и ждут…

– Ну, кто их осудит за это? Что еще у нас?

– Капитан Исрапилов написал жесткий рапорт о том, что информация, поступающая от него, намеренно саботируется, вовремя не проверяется и, таким образом, он работает впустую. Требует объяснений…

– Что ж, в чем-то он прав. Мы не всегда успеваем вовремя отреагировать на очевидное, а что уж говорить о его разведданных? Естественно, не видя результатов своей работы, Ваха занервничал… Сколько он уже в отряде Хаттаба?

– Скоро полгода…

– Не пора ли вывести его оттуда?

– И лишиться единственного источника информации по Хаттабу? Ты вспомни, чего нам стоило внедрить его в близкое окружение араба. Нет! Я думаю, нужно выдернуть его на время. Душевно побеседовать, дать отдохнуть и вернуть его обратно.

– Согласен. Продумай легенду вызова его к родственникам. Кто-то там при смерти или еще что-нибудь… Надо вырвать его хотя бы на неделю, пусть отдохнет. Иначе, зная характер Вахи, мы получим срыв с непредсказуемыми последствиями. Понял задачу?

– Так точно, командир!

– Ну, так иди и выполняй, Николаич!

Майор Дорошин четко, по-строевому повернулся через левое плечо и вышел из палаты.

Влад посмотрел на соседа. Тот все еще спал, тихонько похрапывая…

Глава 25

04 апреля 2000 г. 14–55.

Лес в квадрате 83–03

Шедший в головном дозоре прапорщик Шульгин коротко пискнул тон-вызовом, предупреждая о том, что обнаружен противник.

Разведчики уже шесть часов шли по следу группы «духов», которые смогли вырваться и уйти после ночного боя. Судя по нему, их было около десяти человек. Седой очень надеялся, что Ирбайхан жив и боевики ведут его с собой…

След то появлялся на сырой еще лесной земле, то исчезал в каменных разломах, но, поймав общее направление группы «духов» на северо-восток, в сторону селения Ишхойюрт, разведчики уверенно шли вперед.

Нагнав Стаса и Кума, укрывшихся за невысокой каменной грядой, Седой, пригнувшись, подбежал к ним и лег рядом.

– Здесь они, – шепотом сказал Стас, кивнув подбородком за гряду.

– Ирбайхан?

– Не видно, – Стас пожал плечами. – Они кучей сидят, лепешки жрут.

– Это хорошо! – произнес Седой. – Значит, не ожидают преследования. Готовьтесь!

Он обернулся и дал знак остальным подойти. Раведчики быстро перебежали под укрытие гряды.

– Заходим с двух сторон гряды по три человека. При малейшем сопротивлении – огонь на поражение. Если Ирбайхан с ними, смотрите не зацепите его. На всякий случай всем навинтить глушители. Приготовились! Пошли!

Разведчики, словно привидения, возникли около «духов» так быстро, что никто из них не успел схватиться за оружие; только тупо хлопали глазами, глядя на незваных гостей.

Сразу определив старшего, Седой упер ствол в его широкую, лопатообразную бороду и спросил:

– Где чеченец, которого вы выхватили с наших позиций?

Бородач угрюмо посмотрел на стесанные о камни носы ботинок Седого и плюнул.

– Если не будешь разговаривать, ты мне не нужен… – твердо проговорил Седой, нажал на спуск, и чеченец опрокинулся на спину, раскинув руки, в одной из которых все еще лежал кусок кукурузной лепешки. – Рюкзаки! – коротко кинул он разведчикам.

Вован и Кум стали потрошить рюкзаки «духов», вытряхивая содержимое на землю. Седой шагнул к следующему «духу».

– Повторить вопрос? Или помнишь?

– Он умер на дорога! – заспешил боевик. – Он жи раниная бил. Ми иво бросала в овраг. Могу показиват игде ето…

– Командир! – позвал Седого Кум.

Седой обернулся и… обомлел. Кум, развернув края, держал в руках целлофановый пакет, в котором покоилась голова Ирбайхана, отделенная от туловища. Его широко раскрытые карие глаза, казалось, с немым укором смотрели прямо в глаза Седого, вопрошая: «Как же так, командир? Ты же обещал мне жизнь!» Тяжелые капли крови падали из пакета на землю с тупым стуком…

– Твою мать! – выругался Седой. – Это, значит, так он умер?!

– Килянус! – закричал «дух». – Иво мортвий галава резала!

– Да? Почему же кровь до сих пор капает?

Седой нажал на спуск и передвинулся к следующему.

– Кто убил Ирбайхана? – Его голос был настолько спокоен, что по коже «духа» побежали мурашки от ужаса.

– Нэ я! – буркнул тот и завалился на бок с дырой во лбу.

– Аллах акбар! Аллах акбар! Аллах акбар… – закрыв глаза и подняв на уровень груди раскрытые ладони, залепетал вдруг крайний в ряду «духов» – совсем пацан, лет восемнадцати, румяные щеки которого были покрыты темным детским пухом, который, вероятно, должен был имитировать взрослую бороду.

– Да-сац! (Заткнись!) – сказал ему сидящий рядом бородатый и толкнул в бок рукой. Но пацан, никак не отреагировав на это, продолжал, как заведенный, бубнить свое заклинание.

– Кто убил Ирбайхана? – Седой шагнул к бородатому.

– Я убил! – твердо ответил боевик. – И вас, сабаки, будэм убиват, пока ви все нэ прымите ислам! Понал, сын сабаки?!

– Вряд ли успеешь, – ответил Седой, нажимая курок.

– Вы не имеете права творить самосуд! – сказал вдруг на чистейшем русском языке один из бородатых. – По закону мы – военнопленные.

– А ты откуда взялся? Смотри, какой грамотный «военнопленный»! – усмехнулся Седой.

– Из Орла. И что? Как истинный мусульманин, я счел своим долгом… – Его речь прервал тихий хлопок выстрела…

– Давай, Стас! – устало опустился на камень Седой. – Мальца оставь!

Прапорщик одной очередью свалил остальных и посмотрел на командира.

– А с этим что делать? – спросил он, кивнув в сторону мальчишки.

– Пусть живет, – мрачно глядя на юнца, ответил Седой. – Эй, воин Аллаха! Иди-ка сюда!

Но тот, казалось, совсем выключился из бытия, без устали повторяя свое «Аллах акбар»…

Стас дернул его за ворот бушлата, отрывая от земли, но тот еще быстрее залопотал, закрывая руками лицо. Стас силой оторвал руки, и Седой увидел совершенно безумные глаза мальчишки, в которых плескался только животный ужас без всякого проблеска мысли.

– Сними с него всю военную шкуру, и пусть идет на все четыре стороны. Он больше никому, кроме себя, не причинит вреда, – сказал Седой.

Стас сдернул с мальчишки разгрузку и бушлат, под которым оказался китайский свитер с драконами, и подтолкнул его в сторону Ишхойюрта. Юнец нетвердой походкой зашагал в лес, не уставая повторять «Аллах акбар»…

Когда он скрылся за деревьями, Седой поднялся:

– Что ж, братишки, давайте похороним чеченца Ирбайхана, который, честное слово, не заслужил такой подлой смерти.

Для головы быстро выкопали глубокую яму и, завернув ее в бушлат отпущенного на свободу мальчишки, предали земле.

– Прости, Ирбайхан! – сказал Седой. – Не смог я сдержать своего обещания… Пусть земля тебе будет пухом. Твоя – чеченская земля…

Разведчики дали тихий залп из бесшумок и двинулись в обратный путь.

– Командир, – приблизился к Седому Кум, – я никогда не видел тебя таким жестоким…

– А я никогда и не был таким жестоким, – угрюмо ответил Седой. – И, надеюсь, никогда больше не буду. Просто запал мне в душу Ирбайхан. Понимаешь?

Кум кивнул и молча пошел рядом…

Глава 26

04 апреля 2000 г. 20–00.

Лес в квадрате 80–02

До своих добрались в полной темноте. Группе, ходившей в поиск с Седым, оставили по котелку гречневой каши с тушенкой, которую, чтобы не остыла, заботливо укутали в бушлаты. И разведчики впервые за несколько дней беспрерывных боев поели горячего.

К поглощавшему кашу Седому подсел капитан Даудов. Тактично подождав, пока тот опорожнит котелок и насухо протрет его куском хлеба, тут же отправленным в рот, капитан спросил о судьбе Ирбайхана.

Седой долго молчал, покусывая ус, что всегда делал в минуты волнения.

– Нет больше Ирбайхана, капитан, – наконец сказал он. – Эти суки ему, раненному, отрезали голову. Он был жив, когда над ним свершался этот средневековый обряд казни… Мы похоронили его с почестями, подобающими воину.

– Он мне жизнь спас… – прошептал капитан. – Закрыл меня своим телом. А я даже не удосужился узнать его фамилию, из какого он тейпа. Он так и останется в моей памяти Ирбайханом…

– Не кори себя, капитан, – ответил ему Седой. – Разве «духи» дали нам время знакомиться и вести разговоры «за жизнь»? Мы все время вынуждены были отбиваться от бывших дружков Ирбайхана, спасая свои жизни. Ты, наверное, забыл, что мы бились в полном окружении?

– Да помню я все! – зло стукнул себя кулаком по колену капитан. – Но простить себе не могу, что не узнал, кто он и откуда. Я бы хоть родителей его навестил!

– А ты уверен, что твой визит принес бы радость его родителям? Что они испытали бы к тебе теплые чувства, узнав, какой смертью погиб их сын и от чьих рук? Я не думаю, что тебе бы дали уйти оттуда живым…

– Может, ты и прав, командир, – подумав, сказал капитан. – Может быть, и лучше для них считать, что их сын где-то в горах сражается с кафирами…

– Наверно, лучше. А ты успокойся, твоей вины нет в его гибели. Он сам выбрал себе достойный путь и прошел его до конца. И хватит об этом… Иди, слушай эфир, капитан. По пути мы видели две группы «духов», шкерившихся в лесу. Как бы они на нас не нарвались… А мне, честно сказать, до смерти не хочется сегодня воевать! Пора отдохнуть и завтра выходить отсюда. Смотри, капитан, ночь какая звездная. Первая весенняя ночь – без туч, без мороси… Эх, и дреману же я сейчас!

Мечтам об отдыхе не суждено было сбыться. Разведчики, выставив посты в вынесенных вперед окопов пулеметных точках, поспали до часу ночи. В 01–00 Седого разбудил капитан Даудов. Командир вздернулся, сбрасывая с себя спальный мешок, но капитан приложил палец к губам, кивнув подбородком на место в окопе, где была установлена его аппаратура, и, протянув ему наушники, сказал:

– Они говорят на русском… Вы поймете…

Седой вслушался. Какой-то Адам согласовывал с Бригадиром, как вынести убитых боевиков с места последнего боя.

– Сколько их там? – спрашивал Бригадир.

– Нас было около ста пятидесяти, – отвечал Адам. – Вышло из боя чуть больше двадцати.

– Как мы вынесем столько тел?! – взорвался Бригадир. – И куда? Где мы будем их хоронить?! К тому же у меня нет сейчас столько моджахедов, чтобы вынести более сотни тел!

– Но мы же не оставим их собакам? – настаивал Адам.

Бригадир долго молчал, наконец снова заговорил:

– Яхши, Адам! Давай сначала пошлем разведку, пусть посмотрят, что там и как. Потом, иншалла, примем решение. Ты знаешь мое местоположение?

– Знаю.

– Пришли ко мне пятерых моджахедов, которые проведут моих разведчиков на место боя. Сейчас же!

– Я понял тебя, Бригадир! Жди!

Седой поднял Ящера, остававшегося за старшего на время его отсутствия, и спросил:

– Тела погибших «духов» так и лежат перед окопами?

– Никак нет, командир, – ответил Ящер, протирая глаза. – Наши бульдозером пробили на лесосеке дорогу, выворотив пни, и загнали сюда по просеке «шишарики». В них погрузили тела «духов» и вывезли. Там не все были мертвые, нашли несколько раненых. Их отвезли в больницу в Ножай-Юрт. А куда отвезли погибших, мы не спрашивали. А что случилось?

– Сейчас сюда нагрянет разведка «духов», искать своих жмуриков.

– Ну, встретим, – неуверенно произнес Ящер.

– Чем встретим? – психанул Седой. – Ты позабыл, сколько нас осталось после отправки раненых? Нас всего-то десять человек! Мы не сможем перекрыть весь периметр по окружности!

– А с какой стороны они придут? – спросил Ящер, наконец окончательно проснувшись.

– А вот это – мудрая мысль, – сказал Седой и вернулся к капитану Даудову. – Капитан, запроси свою станцию, откуда велась передача Бригадиром?

– Абонент «Бригадир» работал в непосредственной близости от нас, поэтому я сам засек пеленг. Передача велась с северо-западного направления, с расстояния не более пяти-шести километров от нашего расположения. Вот точка, – капитан показал на светящемся экране, покрытом сеткой белого цвета, яркую точку. – А вот точка передачи «Адама». Он на западе от нас, в пяти километрах.

– А как мне сориентировать твои точки на карте?

– Очень просто – сетка на мониторе соответствует сетке координат на карте района. Просто наложите квадрат на карте на монитор, и он, просветив карту, как рентгеном, покажет точки на местности.

– Вот это техника! – воскликнул Седой, накладывая карту на экран. Но его восхищение тут же сменилось гневом, как только он увидел, куда легли точки монитора. – Сука! Они же совсем рядом! Ящер, поднимай людей! Уйти мы уже не успеем. Всем – к бою!

Глава 27

05 апреля 2000 г. 06–00.

Лагерь Хаттаба

Ваха Исрапилов услышал разговор случайно. Он вышел за пределы лагеря, чтобы идти на экстренную встречу, на которую его вызвал майор Чибисов, и едва не нарвался на своего соседа по нарам Зияуди, общавшегося с личным телохранителем Хаттаба Мусой Идиговым. Они говорили так тихо, что Вахе пришлось, приминая всей подошвой резиновых сапог выпроставшиеся из-под земли пучки травы, бесшумно подойти к ним буквально на расстояние полутора-двух метров и встать за широкий ствол дуба.

– Я впервые заметил это с неделю назад, но тогда не обратил внимания. Ты сам подумай – вокруг лагеря тогда было сухо, а дорожка к туалету вообще засыпана каменной крошкой. А его берцы были мокрые от росы по самый верх! Даже шнурки промокли. Я тогда подумал, что Ваха просто ушел по нужде в лес, не захотел в туалет идти. А через три дня он вдруг, озираясь, нырнул в заросли и исчез. Я решил пойти за ним. Он отошел от лагеря метров на двести и из-под свитера достал рацию. Я присел и не слышал, о чем он говорил. Потом он прошел мимо меня. Рации в руках не было, значит, он опять спрятал ее под свитер. Я не знал, говорить кому-нибудь из амиров об этом или проследить еще за ним, но потом решил посоветоваться с тобой. Все-таки мы с тобой из одного тейпа, должны доверять друг другу…

– Ты все сделал правильно, Зияуди! – сказал Муса. – Тебе не нужно самому следить за Вахой. Если он работает на «собак», это опасный человек. Я доложу о нашем разговоре амиру Хаттабу, и решение будет принимать он сам. Ты же делай вид, что ничего не замечаешь в его поведении. Он не должен ничего заподозрить!

Сердце капитана Исрапилова гулко билось в груди. Он никак не мог предположить, что колхозный скотник Зияуди, внешне туповатый увалень, окажется столь наблюдательным, что обратит внимание на его мокрые после похода в лес берцы. А потом догадается проследить за ним…

Ваха осторожно вынул из кожаных ножен бичак и провел пальцем по острому, как бритва, лезвию. Зияуди не представлял опасности, но вот Муса Идигов… Все телохранители Хаттаба обучались по особой программе и могли убивать даже голыми руками и ногами. Из любых положений. Он видел, как они это делали на своих занятиях, связанные по рукам и ногам. Ваха не проходил такой подготовки даже в спецназе ГРУ. Но выхода не было…

Капитан рассчитывал на то, что Идигов пойдет первым – только это давало ему шанс на успех. Рассчитывать на победу в поединке один на один было просто наивно…

Ваха ждал, затаив дыхание, превратившись в единый механизм, призванный убить соперника. Причем убить сразу – одним ударом, потому что нанести второй удар Идигов ему не даст.

И вот, наконец, под чьей-то ногой тихо треснула ветка, и темный силуэт медленно выплыл из-за ствола дуба. Но что-то говорило Вахе, что это не Мусса, и он удержал руку, готовую нанести удар. Как Идигов почуял его присутствие, Вахе не суждено было узнать никогда… Но противник совершенно неожиданно появился с другой стороны дерева, оказавшись лицом к лицу с капитаном. Действуя только на инстинктах, капитан резко присел, уходя от удара Идигова, всадил бичак по самую рукоять ему в пах и резко дернул его острием вверх, вспарывая живот противника. Мгновенно развернувшись, он увидел убегающего Зиуди и, коротко размахнувшись, метнул бичак в широкую спину бывшего соседа по палатке. Удар был такой силы, что Зияуди, упав лицом вниз, несколько метров скользил по траве.

Ваха рванулся к нему, чтобы вновь завладеть ножом, но неведомая сила подсекла его ноги, и он всем телом грохнулся о землю. Тут же на него навалился Идигов, прочно обхватив пальцами его глазницы и запрокидывая голову назад так, что захрустели шейные позвонки. От невыносимой боли капитан едва не закричал. И вдруг, почувствовав под спиной что-то твердое, сообразил, почему Муса не добивает его: он упал на его руку, вооруженную ножом. Ваха напряг шею, пытаясь сопротивляться, и засучил руками под собой, пытаясь нащупать какое-нибудь оружие на поясе Идигова. Вдруг обе его руки провалились во что-то горячее и мокрое. Сразу сообразив, что это внутренности противника, Ваха ухватил концы раны, раздирая ее в разные стороны. Хватка Идигова сразу ослабла, и Ваха, вырвав голову из захвата, изо всех сил ударил затылком по лицу Мусы. Затем, шатаясь, с трудом встал на ноги, растирая шею и сплевывая вязкую слюну.

Идигов был еще жив и приподнял руку с ножом. Ваха мгновенно наступил на нее и выхватил нож из слабеющей руки Мусы. Стоять он не мог и упал коленом на грудь Идигова. Тот вздрогнул всем телом от боли, и Ваха закончил его мучения, перерезав противнику горло. Черная горячая кровь брызнула ему на лицо, и, совершенно обессиленный, Ваха упал рядом с телом поверженного врага, все еще не веря в свое спасение.

Он прекрасно понимал, что ему нужно уходить. Уходить, не медля ни секунды. Потому что в любой миг здесь мог появиться кто-то из лагеря, привлеченный шумом… Но какое-то тупое безразличие вдруг навалилось на него невыносимой тяжестью. Он лежал, не в силах пошевелить даже пальцем. Ему потребовалось колоссальное напряжение воли и мышц, чтоб заставить себя подняться. Наступив ногой на спину Зияуди, Ваха с величайшим трудом вырвал из нее свой бичак, сунул его в ножны, раз за разом не попадая в отверстие для ножа, и, подхватив упавший на землю автомат, пошел напролом через кусты, цепляясь плечевым ремнем за ветки и обламывая их, оставляя за собой хорошо видимый даже издалека след.

Когда он показался на поляне – весь залитый кровью, с блуждающим пустым взором из-под заплывших кровоподтеками век, с автоматом, стучащим по камням, – Чибисов и Семенов бросились ему навстречу, подхватили под руки и помогли сесть.

– Ваха, брат, что случилось?! – воскликнул майор Чибисов.

Но тот в ответ только захрипел: видимо, Идигов все-таки что-то повредил в его горле, запрокинув шею. Ему становилось все хуже и хуже, и он окончательно «поплыл»… Они быстро срубили две жерди, обвязав их плащ-палаткой, бережно уложили на импровизированные носилки тело капитана и почти бежали, стараясь как можно быстрей доставить его в госпиталь, переходя на шаг только в каменных разломах. Чибисов вызвал по рации подмогу, и уже под Ведено носилки перехватили четверо разведчиков.

– Быстрей, быстрей! – подгонял их майор. Но разведчики и так делали все, что могли.

Когда капитана Исрапилова положили на стол и хирург стал осторожно ощупывать его шею, разведчики стояли рядом, затаив дыхание.

Врач мрачно посмотрел прямо в глаза майора Чибисова и сказал:

– Здесь уже ничего не сделаешь. У него переломаны шейные позвонки…

– Так сделай же хоть что-нибудь! – заорал Чибисов, срывая с плеча автомат.

В этот момент тело капитана Исрапилова вдруг вытянулось на столе струной, мелко-мелко застучав по краю стола мягкой резиной сапога. Его глаза широко распахнулись, уставившись в пожелтевший от времени потолок… А потом тело медленно расслабилось, растеклось вяло по столу, словно лишившись разом всех мышц.

– Твою мать, – пробурчал майор Чибисов и, отвернувшись, смахнул с угла глаза то ли каплю пота, то ли непрошеную слезу. – Твою мать…

Глава 28

05 апреля 2000 г. 10–00.

Лесная вырубка

Отдохнувшие за ночь разведчики покинули свои уже обжитые и обстрелянные позиции в 06–00. Четыре часа им понадобилось, чтобы выйти к вырубке, где они с удивлением обнаружили мощный заслон из бронегруппы и двух рот мотострелков. У барака на песке сидели, сложив руки на затылках, пленные «духи». Их было человек двадцать. В стороне лежало их оружие, и двое солдат аккуратно переписывали номера стволов.

– Это где ж вы наловили столько супостатов? – спросил Седой выбежавшего им навстречу командира опорного пункта – молодого майора. Он был заранее предупрежден о том, что на его позиции выйдет разведгруппа.

– Да мы и не ловили, – ответил майор. – Сами вышли из лесу и сдались.

– В барак не лазали? – Седой думал, что склад боеприпасов давно взорван, но тот стоял цел-целехонек.

– Никак нет! Нас предупредили, что там разведгруппой – вероятно, вашей – установлены ловушки.

– Вот бардак! – выругался Седой. – Не дай бог какому-нибудь придурку захочется посмотреть, что там, в подполе… Громыхнет так, что воронка будет, как в Хиросиме!

– Нам приказано взорвать его при отходе, – доложил майор.

– У вас есть ЧМВ?

– Нет, – удивленно развел руками майор, – откуда? Нам их никогда не выдавали.

– Ясно! Давай сюда своего сапера. Самого опытного. Крот!

– Я здесь, командир! – Крот чертом вывернулся из-за походной кухни пехотинцев, стараясь быстро что-то прожевать на ходу.

– Оставь саперу ЧМВ или ЧМЗ, что там у тебя есть, и объясни, как им пользоваться. Замедление ставьте на час, а лучше на полтора – чтобы мотострелки успели отойти подальше.

Крот с сапером отошли, а Седой, кивнув на дымящуюся трубу полевой кухни, спросил у майора:

– Покормить нас сможете?

– Конечно! Какой разговор? Мы специально для вас оставили завтрак.

Разведчики неспешно потянулись на запах перловой каши с тушенкой.

– Пленных опрашивали? Есть еще в лесу банды? – продолжал Седой.

– Есть, – ответил майор. – Когда начала работать артиллерия, отряды «духов» разбились на мелкие группы и получили приказы от амиров пробиваться самостоятельно. Доклады о перестрелках поступают постоянно. Но постепенно мы их выбиваем. Вот, кстати! – Он достал из полевой сумки небольшой блокнот в черном кожаном переплете с тисненной золотом арабской вязью на обложке. – Здесь какие-то записи на арабском. Для вас может представлять интерес.

Седой полистал блокнот и подозвал капитана Даудова.

– Ну-ка глянь, что здесь записано?

Даудов перевернул несколько листов.

– Дневник наемника. Уроженец Саудовской Аравии, но приехал воевать с кафирами почему-то из… Норвегии. Ничего пока не могу сказать: надо прочесть полностью и распечатать перевод. Возможно, будут какие-то данные, представляющие интерес.

– Так забирай и переводи! – сказал Седой и пошел к кухне.

Пока он поглощал обильно сдобренную комбижиром горьковатую кашу, капитан листал дневник, делая карандашом какие-то пометки на полях.

Допив чай, неожиданно оказавшийся крепким и ароматным, Седой сел на пенек и с наслаждением затянулся последней, оставленной как НЗ, сигаретой. Его сразу потянуло в сон: сказывалось нечеловеческое напряжение, выпавшее на долю разведчиков, и обильная пища…

– Батон! – с усилием открыл он слипающиеся глаза. – Запроси штаб, где наша броня. Обещали же к 10–00 прислать!

Радист переговорил со штабом и доложил, что броня вышла десять минут назад.

– Блин, все как всегда! Я бы очень удивился, если бы их вовремя заправили топливом и вовремя отправили. Им же час добираться до нас! – раздраженно проскрипел Седой и решил не терять время зря. – Так, пацаны, объявляю сон-тренаж в течение часа. Всем спать!

Обрадованные разведчики мгновенно раскинули на теплом солнышке коврики в ряд и дружно упали на них. Через минуту мотострелки удивленно хлопали глазами, глядя на похрапывающих во сне разведчиков.

– Учитесь, салаги, как нужно выполнять приказ командира, – произнес майор, вызвав смешки своих бойцов. – Вот это исполнительность!

Когда через час пришли БТРы без бортовых номеров и опознавательных знаков на броне, разведчики были уже на ногах. Быстро погрузившись на броню, они умчались, скрывшись за завесой густой чеченской пыли…

Майор-пехотинец долго смотрел им вслед, прикрыв ладонью глаза от солнца. И подумал, что не дай бог столкнуться с такой командой в бою. Даже имея десятикратное численное превосходство…

Глава 29

05 апреля 2000 г. 16–40.

База разведчиков

С радостью стащив с себя грязное, пропотевшее, изодранное обмундирование, не подлежащее никакому ремонту, разведчики отправились в баню, где долго с остервенением сдирали с себя жесткими мочалками многодневную грязь. Потом лежали на пригорке, курили на солнышке, закутавшись в простыни, ожидая, когда старшина подберет им одежду, поскольку в обычные габариты мало кто из них вписывался…

Все это время Седой думал о предателе, засевшем именно здесь, в роте, поскольку только здесь можно было легко узнать, сколько разведчиков не пришло в такой-то день на завтрак, затем сходить на техплощадку, убедиться в отсутствии на базе двух БТРов разведки и, не задавая никому никаких вопросов, сделать соответствующие выводы. Да, товарищ с громким позывным Знамя ходит сейчас где-то рядом…

Переодевшись, Седой подозвал прапорщика Шульгина и тихо сказал:

– Стас, найди тихонько командира роты и передай, чтобы подошел к нашей броне. Скажи, по поводу запчастей. Только говори с ним один на один, чтобы никто не слышал и не видел вас.

Прапорщик кивнул головой и ушел в развалины школы, в целом, не поврежденном снарядами крыле которой дислоцировалась рота.

Вскоре на техплощадку пришел командир роты – молодой капитан Алексеев. Стас встал у брони, а Алексеев влез в десантный отсек.

– Капитан, я не буду ходить вокруг да около. У тебя в роте кто-то из офицеров работает на боевиков. Твое мнение?

Капитан впал в прострацию.

– Этого не может быть! – наконец выдавил он из себя. – Все офицеры роты у меня на виду.

– А на выезде? Ведь каждую неделю кто-то из твоих замов ездит в Буйнакск старшим колонны за продуктами, боеприпасами… На день-два они в таком случае предоставлены сами себе.

– Ну, ездит в основном старший лейтенант Баранов. Изредка замполит роты – капитан Максюта. Зампотех, капитан Фалько, ездит только в Ханкалу. Но он настолько весь в своих ремонтах, что с него я снимаю любые подозрения.

– Итак?

– Ну, получается, наиболее «выездной» – старший лейтенант Баранов. Но я ничего подозрительного за ним не замечал. Мы с ним, как бы сказать, дружны. Оба в прошлом суворовцы, оба заканчивали одно военное училище…

– Как он насчет денег?

– Вот по поводу денег могу сказать, что жадноват. Каждый рубль считает. Но он ведь собирается жениться… Не могу поверить, что он продался «духам»!

– Тогда кто? Давай думать дальше!

Капитан долго сидел, задумавшись. Седой успел выкурить две сигареты за это время.

– У других офицеров роты просто не было возможностей завязать какие-то контакты с боевиками, – медленно и все еще задумчиво заговорил капитан. – Только старший лейтенант Баранов выезжает с колонной в Буйнакск. И после каждой поездки он рассказывал, что на обратном пути останавливает колонну в Хасав-Юрте и заходит в кафе выпить коньячку и поесть шашлык из осетрины…

– Хасав-Юрт? Можно сказать, прифронтовой город. И там живут акинцы – этнические чеченцы. А кафе – хорошее место для вербовки. Раз угостил «голодного» офицера, два угостил – вот уже отношения и завязались… Сколько он уже ездит старшим колонны?

– С октября девяносто девятого. С первых дней, как мы вошли в Ножай-Юрт.

– Более полугода… Срок для вербовки предостаточный. Так, капитан, я доложил о происшествии коменданту, и он вызвал сюда особиста. Мы должны осмотреть все вещи: сумки, рюкзаки, вещмешки офицеров роты. Но, конечно, особое внимание – вещам Баранова. Мы сможем отправить лейтенанта с каким-нибудь поручением на час-полтора, чтобы иметь возможность осмотреть его вещи?

– В этом нет проблемы. Он со вчерашнего дня в Буйнакске. Колонну ждем только к вечеру. А остальные офицеры заняты с личным составом. В канцелярии сейчас никого нет.

– Тогда все! В канцелярию зайдем каждый в отдельности. Вход в ваше спальное помещение через канцелярию?

– Так точно! Дверь из канцелярии ведет в наше спальное помещение. И все наши вещи хранятся там.

– Значит, ждем особиста и двигаем! До его приезда сидим здесь.

Через полчаса подошел Стас, страховавший их от посторонних глаз.

– Командир, там на КПП тебя спрашивают.

– Проводи сюда.

Вновь прибывший коротко представился:

– Департамент военной контрразведки. Майор Дощечкин Сергей Николаевич. Что тут у вас?

Седой коротко доложил о радиоперехвате во время спецоперации и возникших подозрениях. Внимательно выслушав предложения Седого, майор сказал:

– Принимается. Только порядок движения изменим: я захожу в канцелярию вместе с командиром роты, поскольку меня все равно никто здесь не знает, а вы идете вслед за нами через пару минут. Да, кто-то должен нас подстраховать от неожиданного вторжения в канцелярию посторонних лиц.

– Прапорщик Шульгин, – ответил Седой. – Задача ему уже поставлена.

– Что ж, вперед! – скомандовал особист. – Ведите, капитан!

Старший лейтенант Баранов был юн возрастом и непомерно жаден. В его запыленной сумке, стоявшей под койкой, оказалось нехитрое двойное дно, сделанное из поролоновой камуфлированной пластинки, отрезанной от складного снайперского коврика и плотно уложенной снизу основного дна сумки. Когда пластину извлекли, глаза капитана Алексеева широко раскрылись от удивления: на дне лежали четыре плотных пачки долларов, зарядное устройство для японской радиостанции «Kenwood», два новых запасных аккумулятора и плотный мешочек из коричневой замши, в котором оказалось более двадцати наименований золотых изделий. Недоставало только самой радиостанции…

– Значит, он взял ее с собой в Буйнакск, чтобы связаться в дороге с хозяевами.

– Но это ведь портативная радиостанция! – воскликнул капитан. – Она не может работать отсюда на несколько километров!

– Подожди, капитан, – перебил его Седой. – Напротив канцелярии – группа связи. У них наверняка на крыше стоит мощная приемопередающая антенна. Он мог использовать ее как ретранслятор. А мог вообще подключиться к ней. У «духов» достаточно умельцев, чтобы сделать какой угодно переходник.

– Так, и что в итоге? – Особист переписал все обнаруженное в блокнот и задумался.

– Жесткое мгновенное задержание сразу по прибытии колонны, чтобы вогнать в состояние страха, изъятие радиостанции, а дальше уж ваша работа – документирование и все прочее… – сказал Седой.

– Ну, вы его сейчас так спеленаете, что с ним невозможно будет разговаривать! Мне это не нужно.

– Да что вы, товарищ майор! – удивился Седой. – Уж мы-то знаем, как брать «языка», чтобы он был как можно более разговорчивым!

– Ладно, действуйте…

Колонна прибыла около 18–00. Разведчики мгновенно выдернули старшего лейтенанта Баранова из кабины «Урала», легонько приложив лицом в густую пыль, а дальше все пошло как по нотам… Через полчаса Баранов сидел в канцелярии и, размазывая слезы по грязному лицу, давал «чистосердечные» показания. И был он похож в это время на большого обиженного ребенка, у которого отняли его любимую игрушку…

Седому нисколько не было жаль его, и он ушел из канцелярии, не в силах видеть это заплаканное, обиженное лицо.

Глава 30

06 апреля 2000 г. 05–40.

В окрестностях горного селения

– Амир, селение оцеплено, – прозвучал в наушнике рации доклад Аббаса, группа которого перекрыла выход из селения к лесу.

– Ждите команды! – приказал амир Кабир, чья стать полностью соответствовала его имени, которое переводилось с арабского как «большой». Он и походил на большого медведя: двухметровый, сутулый, с неимоверно широкими плечами, заросший до самых глаз курчавой каштановой бородой с густой проседью. Он был афганским таджиком, жестоким и коварным по отношению к неверным…

В селении, видимо, заметили передвижения групп наемников, и на мост, перекинутый через речушку Гумс, вышли трое стариков. Один из них был в серой каракулевой папахе, обтянутой зеленой лентой, – свидетельство того, что он совершил хадж в Мекку. Мулла селения. Один из стариков размахивал белым платком и что-то кричал, но крика его из-за расстояния нельзя было разобрать.

Амир Кабир вышел из зарослей и направился к старикам. Увидев араба, старики удивленно переглянулись.

– Почему вы окружаете селение? – спросил мулла. – Разве у нас с вами война?

– Один из ваших – Ирбайхан Лорсануков – стал гяуром. Бэ чашм! Знаешь, что это значит? – проревел Кабир.

– Знаю, – спокойно ответил мулла. – Пролил кровь. Но в роду Ирбайхана не осталось мужчин. У него жена и три дочери. Вы не можете распространить на них «чир», то есть обычай кровной мести.

– Ирбайхан пролил кровь своих братьев-моджахедов, а пролитая кровь вопиет о мщении, – высокопарно высказался Кабир.

– И что вы намерены предпринять? – явно забеспокоился мулла. – Вы же не будете подвергать кровной мести всех мужчин селения? Кроме того, в селении много стариков, женщин, детей. Разве они повинны в чем-то перед вами? Это уже не «чир» – это бандитская вылазка!

– Старик, я не намерен обсуждать с тобой свои действия. Мы сделаем то, что пришли сделать.

– Дайте выйти в горы женщинам и детям!

– Нет! Амир Хаттаб приказал покарать мунафиков вашего селения. И это будет уроком другим, возжелающим служить «собакам». Разговоры излишни!

Наступило тягостное молчание…

– Бисми-Лляхи-Ррахмани-Ррахим! (С именем Аллаха!) – сказал мулла, обеими руками «омыв» бороду. – Хорошо! Вы увидите, как умеют умирать чеченцы.

Старики повернулись спиной к арабу и степенным шагом пошли в селение.

– Всем приготовиться! – прорычал в микрофон рации Кабир, давая уйти старикам. – Пленных не брать! Огонь!

Над селением лопнула ракета, распушив огненно-красный хвост, и тут же заработали минометы, с трех сторон ударив по крышам. Дым и огонь опоясали все вокруг. Мины рвались во дворах, ломая плетни, вздымая крыши и перебитые, искалеченные деревья. Низкое эхо стелилось по земле и глухо перекатывалось в ущелье…

Чеченцы не отвечали. В этом море огня, треска разрывов и разрушения, казалось, не могла уцелеть ни одна живая душа…

Наемники с трех направлений – с горного хребта, от моста и со стороны просеки, ведущей к лесу, – пошли в атаку на дымящееся, разгромленное, молчащее селение.

– Моджахедам там уже нечего делать, – сказал заместитель амира Инсар, разглядывая в бинокль горящие руины. – Можно докладывать Хаттабу о выполненном задании.

Кабир хотел что-то сказать, но в этот миг раздался долгий, густой зловещий залп, и тут же все селение, от гребня хребта до нижних садов, опоясалось огоньками выстрелов. Стрельба велась отовсюду – из-за камней, из рвов, из развалин мечети и разрушенных домов, из-за кустов и деревьев.

Моджахеды, бежавшие впереди, пали все, как один. Видно было, как заметались в поисках укрытий в узких улочках успевшие прорваться воины Аллаха и как их в упор расстреливали внезапно появляющиеся чеченцы.

На скрещении трех дорог, ведущих в селение, закипел рукопашный бой. Часть моджахедов, перешедших речку, бросились в гущу схватки. Их встретили автоматным огнем. Облако порохового дыма заволокло атакующих. Человек пятьдесят чеченцев ударили им во фланг, орудуя кинжалами, и мгновенно вырезали прорвавшихся. Теперь рукопашный бой кипел в каждом дворе…

Кабир, для которого эта экспедиция с целью наказать селение, породившее изменника, казалась поначалу легкой прогулкой, был вне себя от ярости. Он несколько раз порывался в гущу сражения, но его удерживал верный, как пес, Инсар.

Видя, что чеченцы постепенно выдавливают моджахедов из кривых улочек, он приказал подтащить минометы. И снова над селением зашипели мины. Падая в тылах контратакующих чеченцев, они нанесли урон, от которого жители села уже не смогли оправиться…

К вечеру все было кончено. Селение догорало, и черные груды горячего пепла лежали на месте домов.

– Инсар, где видеооператор? Набросайте везде тряпок с нашивками федералов, каски, ремни, бронежилеты, и пусть он все это снимает. Завтра выдадим на «NIZAM TV» за зверства федералов против мирного населения. Работайте, Инсар, работайте!

Нужно было уходить, но что-то удерживало Кабира, как будто что-то он не завершил здесь, не доделал…

Амир пошел по сгоревшим улочкам, пристально вглядываясь в руины. И вдруг услышал длинный, протяжный стон. Войдя в догорающий сад, он увидел старого знакомого – муллу, сидящего, прислонившись спиной к обгорелой груше. Ему показалось, что мулла что-то говорит, и Кабир шагнул ближе.

– Ты теперь удовлетворен, сын шайтана? – пуская изо рта кровавую пену, спросил старик. – Ты для этого пришел на нашу землю? Ты будешь проклят своими детьми за то, что сделал здесь!

– А-а! – взревел Кабир, выхватывая из ножен кинжал. – Заткнись, старая падаль!

Он упал на колени и, схватив муллу за бороду, запрокинул его голову назад, открывая морщинистую шею. Затем взмахнул кинжалом, чтобы одним махом перехватить старику горло, но вдруг почувствовал, как рука его безвольно опустилась и тихо звякнул упавший на камень кинжал… Кабир не мог сообразить, что произошло, и попытался подняться на ноги. Они не слушались его, и амир завалился на бок. Его глаза оказались прямо перед глазами старика, горевшими лютой ненавистью. Амиру стало страшно, эти глаза словно приковали к себе его взгляд… Он так и умер, глядя погасшим взором в глаза мертвого старика.

Через полчаса тело амира нашел Инсар. Приподняв его с земли, он увидел старинный кавказский кинжал, по самую рукоять вбитый в горло амира…

Инсар долго сидел неподвижно у тела амира, понимая, что приказ Хаттаба уже никого из них не спасет от кровной мести чеченцев, как не спасет и самого Хаттаба. Здесь, в этом селении, они перешли роковую черту, из-за которой нет возврата. Он вынул из кармана разгрузки пистолет и взвел затвор. Где-то далеко-далеко остался его родной город Дубаи, где жила его старенькая мать. Ему стало жаль ее, но он давно позабыл даже, как она выглядит. Инсар засунул ствол пистолета в рот и нажал на спуск…

Глава 31

06 апреля 2000 г. 15–40.

База разведчиков

Разведчики готовили оружие и снаряжение, поизносившееся в боях. На длинном столе для чистки оружия лежало все необходимое: ветошь, протирки, отвертки, масло и солярка для чистки и смазки оружия. Вокруг стола царила спокойная, рабочая атмосфера, которая так нравилась Седому. Он привел в порядок свой «АКМС» и собирался было заняться «Винторезом», когда с КПП прибежал дежурный и сказал, что его ждут связисты.

Выйдя на КПП, Седой увидел станцию «рэбовцев», около которой стоял капитан Даудов.

– Вот, заехал попрощаться, – сказал он. – Работу здесь закончили. Сейчас в Ханкалу – на профилактику оборудования.

– Что ж? Удачи, капитан! Ты нам здорово помог.

– Я тут перевел для вас кое-что из дневника арабского наемника. Не все, конечно, а то, что, в основном, касается боев с вашей группой. Думаю, вам будет интересен взгляд с другой стороны. – Дауров протянул Седому пачку распечатанных на принтере листков.

– Конечно, интересно! Спасибо, капитан.

– Да не за что! Вы знаете, что арабы уничтожили селение Ирбайхана? Мужчины приняли бой с ними, а пока они сражались, женщины увели детей через ореховую рощу в горы.

– Они что, совсем озверели?! И как чеченцы-боевики могли допустить подобное?

– А никто ничего не знал. Хаттаб подготовил операцию в режиме строжайшей секретности и приказал после операции подбросить доказательства участия федералов в этой акции. Но мы перехватили переговоры его амиров при штурме селения и дали их прослушать, будто случайно, нескольким амирам-чеченцам. Сейчас между ними вспыхнет война.

– Было бы неплохо, а то что-то этот «интурист» засиделся в Чечне…

– Это уж точно! Ладно, командир, поехали мы. А дневник почитай, найдешь кое-что интересное.

Седой вернулся в казарму и закончил чистку оружия. Подогнав по себе новую разгрузку, укомплектовал ее и повесил на спинку койки. И только после этого взялся за дневник арабского наемника.

Перевод, сделанный капитаном Даудовым, начинался с первого боя в русле безымянного ручья.

«…нас стали обстреливать, и я остался с группой из 15 братьев, которые не знали, куда идти. Абу-Валид сказал нам по рации, чтобы мы искали убежище, а не теряли время в поисках отряда.

Мы прижались к берегу ручья, и я попытался укрыться за деревом. Но по нам стали бить из автоматов. Я поднял голову и увидел русских примерно двадцатью метрами выше по течению. Они сразу же заметили Абдул-Харита, бегущего за деревьями справа от меня. Он тоже увидел их и выстрелил первым. Но через минуту уже все русло пылало. Те парни были из спецназа, и у них имелись «Винторезы» и «АК» с глушителями. Хвала Аллаху, нескольким братьям удалось по кустам взобраться на противоположный берег, откуда они могли видеть русских, и вступить в бой с гяурами. Но в этот момент начал работать их снайпер, который молчал до этого. Он снял сразу нескольких братьев, а остальным пришлось уходить подальше от берега, чтобы не попасть под его пули.

Я не знаю, сколько продолжалась перестрелка, но нас били из подствольников, забрасывали гранатами, и отовсюду неслись крики раненых братьев. Интенсивность боя была такова, что звуки множества взрывов слились в сплошной рев.

А потом кто-то закричал, что русские бегут. Мы не поверили своим глазам, когда, взобравшись на крутой берег, увидели их спины. Абу-Валид по рации приказал преследовать и добить их, поскольку мы увидели, что их было совсем мало – не более 15–20 человек. Но как только мы пошли вперед, у нас под ногами начали рваться мины. Но Абу-Валид кричал «вперед», и мы двинулись дальше, к близкому лесу. Уже дошли до границы леса, когда на нас налетели вертолеты. Это был кромешный ад! Нам оставалось только вжиматься в землю и молиться. Хвала Аллаху, мы были так близко к русским, что вертолетчики не могли бить по нам, не рискуя уничтожить своих. Когда наступил закат, мы зашли им в тыл и атаковали их позицию, а потом отошли к опушке леса, снова потеряв основной отряд в темноте. Русские оставались там, где были весь остаток ночи, слишком испуганные, чтобы куда-либо двигаться.

Утром мы соединились с братьями из отряда Ширвани Басаева и решили атаковать русских. Но когда вошли в лес, мы увидели другую группу спецназа, которая шла на выручку первой, и атаковали их. Загнали русских в овраг и там расстреляли из подствольников и забросали гранатами. Когда мы спустились в овраг, я лично видел шестерых убитых со всем их оружием. Некоторые были еще живы, и братья добили их.

В течение дня лес постоянно обстреливался, и в то утро Абу-Азим Аль-Джеддави был убит шрапнелью в голову. Братья вокруг нас постоянно натыкались на русских, и до нас дошло известие, что Абу-Бакр встретил русский отряд, который после короткого боя отошел в долину. Но в этой стычке были убиты Абу-Саад Аль-Кандагари и его брат Абу-Саид Аль-Кандагари, а русские потеряли двоих человек и собаку-ищейку.

Время и место смерти каждого записано! Когда мы в очередной раз пошли в атаку на русских, Абу-Малик бежал впереди. Он не должен был идти с нами, так как Абу-Валид по рации приказал идти только братьям, у которых имелись подствольники. Когда мы вошли в подлесок, Абу-Малик уже опередил нас на 15–20 метров. С тропы трудно видеть дальше, чем на несколько метров. Мы бежали неровной цепью, примерно в 10 метрах друг от друга, стреляя из автоматов. Безумие! Я бежал справа, Абу-Малик в центре и Абу-Рауда слева. Я чуть не споткнулся о ящик с боеприпасами и увидел в стороне смятый спальник. И тут же прямо перед нами встали русские. Лопатой у меня выбили из рук автомат и ударили по голове, и я побежал обратно. У ручья я услышал стоны слева и снизу от меня, но подумал, что это русские, и только глубже вжался в землю. Но братья звали друг друга по именам, и я спустился к ручью. Абу-Малик лежал в ручье мертвым, пуля попала ему в грудь. В тот день было еще пять убитых. Кроме наших четырех арабов, шахидом стал Абдур-Рауф – узбек.

Не стало моего дорогого друга Абу-Малика (да будет Аллах милостив к нему). Он был одним из самых прекрасных братьев, среди тех, кого я знал здесь. Он был из Алул Байт (Прямых Потомков Пророка) и хафазом (знал Коран целиком на память).

Третий день после этого боя мы уходим от заградительных линий русских, совершая изнуряющие марш-броски. Но в какую бы сторону мы ни шли, повсюду натыкаемся на их посты и вступаем в перестрелки. Мы не ели уже два дня, у нас кончаются патроны»…

На этом перевод дневника обрывался. Седой знал, что случилось с его автором, и подумал, что смерть уравнивает всех. Вот и этот молодой парень из Норвегии ехал в Ичкерию, чтобы воевать под знаменами Аллаха за торжество ислама… И что получил? Вдруг он подспудно, не желая признаваться в этом даже самому себе, почувствовал жалость к автору дневника, которому так много пришлось хлебнуть лиха на, в общем-то, чужой, не нужной ему войне…

Глава 32

07 апреля 2000 г. 12–20.

База разведчиков

Седой вошел в кубрик, издалека услышав гомерический хохот, доносящийся из «логова» разведгруппы, представляющего собой два класса, между которыми была прорублена дверь. Пацаны окружили… сержанта Сычева и ухохатывались, рассевшись на койках и табуретах вокруг него.

Завидев в дверях Седого, Сыч подскочил с койки, одернул чисто выстиранный камуфляж с аккуратно подшитым подворотничком – наследием службы в пехоте, чуть ли не строевым шагом, бухая сапогами по пыльному бетону пола, подошел к нему и доложил:

– Товарищ подполковник, старший сержант контрактной службы Сычев прибыл для дальнейшего прохождения службы!

– Ну, здорово, Сычев! – Седой крепко пожал руку солдата. – Быстро же ты оформил перевод… Молодец!

– Так моей заслуги в этом и нет вовсе, – ответил Сычев. – Это все майор Дорошин из разведотдела сделал. Сам все документы подписывал.

– Командир, ты его личное дело глянь! – давился смехом Батон. – Мы на какую должность его берем?

Разведчики снова расхохотались, держась за животы.

Седой присел на кровать, раскрыл личное дело Сычева и с удивлением прочел в графе «воинская специальность» – «повар».

– Не понял… А как же…

Его перебил новый взрыв хохота.

– Командир, смотри дальше, – не унимался Батон.

А дальше был подшит наградной лист на повара, старшего сержанта Сычева, который представлялся к награждению… орденом Мужества.

– Вот это накормил так накормил! – Кум уже не мог смеяться, держась за щеки.

– Ну, и че такого? – спросил Сыч, нисколько не обижаясь на разведчиков. – Я ж вам рассказал, как оно получилось…

– А теперь… ко…командиру расскажи! – еле выдохнул Батон.

– Да че такого рассказывать? – смутился Сыч под пристальным взглядом Седого. – В Грозном это было, в Черноречье. В первую войну. Так получилось, что мы расположились на восточном гребне холма, а чеченцы – через лощину, на западном скате холма. Крупные акации и клены мы попилили на блиндажи. Остались пни да заросли кустарника, где старшина роты замаскировал нашу военно-полевую кухню. В тот день старшина привез мешок подмороженной картошки и ящик свиной тушенки, и мы с помощником занялись обедом. Я послал помощника набрать воды из родника и вдруг услышал стрельбу и рев моторов со стороны чеченских позиций. Помощника все нет и нет, а у меня ни воды, ни дров. Сами знаете: война войной, а обед по расписанию! Делать нечего. Я взял топор, сунул в карман гранату и пошел в кустарник рубить дрова.

Рублю, значит, сушняк, прислушиваюсь и думаю о помощнике пропавшем. И вдруг слышу – примерно за 200 метров от меня деревья ломаются и рев танкового двигателя. Похоже, наши выдвигаются к окопам. Вышел я из кустов и вижу – по низине «Т-72» прет с развернутой назад башней. Смотрю, сука, прямо на мою кухню прет! Ну, думаю, все – пи… конец! Раздавит котлы, и солдаты останутся без обеда. А на башне вдруг вижу – «Бамутский полк им. генерала Дудаева» написано. Твою мать! Спрятался я в кустах, а когда танк поравнялся со мной, запрыгнул на него. Пробую на башне открыть люк топором, чтобы бросить гранату – не открывается. А до кухни уже меньше 100 метров…

Вцепился за ручку на броне. Одну ногу поставил на какой-то выступ, другой болтаю перед смотровыми щелями. Нохчи решили попугать, выставили автоматы и открыли огонь из смотровых щелей. Ну, думаю, пи… конец, короче! Точно, блин, в котел попадут! Я, значит, обухом топора ударил по стволу одного со всей дури, он и замолк. Я – по другому. Тот вообще согнулся так, что в щель не лезет! Тогда я стал бить обухом по триплексам, чтоб водилу ослепить. Он на месте начал крутиться, чтоб меня сбросить. А башня у него заклиненная была; сколько он ни пытался ее провернуть, только скрежет стоял! Тогда он рванул опять в лесок, надеясь, что меня сбросят падающие деревья. Но они все валились вперед. Короче, налетел он с разбегу на дуб здоровенный и заглох.

Я перебрался на башню и начал лупить обухом топора по люку. Минут через пять он приоткрылся, и показались поднятые вверх руки и испуганные бородатые морды. А через пару минут прибежали наши – человек тридцать: с «Мухами», с «РПГ-7», гранатами противотанковыми. Посмотрели на танк, на пленных, потом на меня с топором. Удивились, покачали головами – и, как и вы здесь, разразились хохотом.

Ну, короче, танкисты «духов» нам столько дров в лесочке наломали, что с передовой прислали помощников, чтоб их перепилить и поколоть. А мы все успели: быстро приготовили картошку со свининой. После обеда приехали начальник штаба и какие-то офицеры. Увидев танк с крутой надписью на борту, стали фоткаться около него. Потом тоже хохотали как полоумные! Полковник спрашивает: «Сыч, ты что, танк взял в плен с одним только топором?» Я кивнул, потому что отвечать на вопросы мне уже надоело. А офицеры долго не могли унять хохот. Начштаба за живот держится, а мне говорит: «Ну, все, Сычев, за танк, взятый в плен с одним только топором, заслужил ты орден Мужества!»… А вы, блин, если сейчас же не прекратите насмехаться над моей наградой, уйду опять в пехоту!

– Да, ты что, Сыч! – Седой встал с табурета и обнял Сычева. – Ты что, брат?! Мы же от души гордимся тобой! Поскольку другого такого случая в любой армии мира не сыщешь… А ты, Батон, прекращай хохотать! И чтоб к вечеру, к 19–00, вдвоем с Сычем представили мне боевое наставление «Как захватить вражеский танк, используя топор и солдатскую смекалку» для распространения в войсках!

От хохота разведчики снова полезли под койки…

Глава 33

08 апреля 2000 г. 01–20.

База разведчиков

Сквозь сон Седой услышал чьи-то шаги, шаркающие по бетонному полу кубрика. Шаги были чужие – разведчики так не ходят: они ходят бесшумно. Седой напрягся, но, вспомнив, что он в расположении своей группы, сбросил одеяло и присел на койке, уже понимая, что ищут его. Чтобы облегчить поиски в огромном кубрике, в котором на двухъярусных койках похрапывало шестьдесят бойцов, он зажег свечу, всегда стоявшую на его тумбочке, переделанной из снарядного ящика.

Из душной темноты показались военный комендант района и дежурный офицер. Седой подставил им табуреты и вопросительно кивнул головой.

– Посоветоваться, – тихо проговорил комендант. – Извини, что разбудили. Ситуевина хреновая… Три дня назад группа спецназа ВВ раздолбала лагерь «духов» под Беноем. Они удачно попали на лагерь перед рассветом и, собственно, взяли «духов» спящими. Короче, увезли в фильтрационный пункт в Чернокозово четырнадцать боевиков. А еще четверых, пытавшихся оказать сопротивление, уничтожили…

– Лихо! – присвистнул Седой. – Теперь нужно ждать нападений на ВОВД, ВОПы, мелкие колонны… «Духам» нужны будут пленные, как можно больше пленных, чтобы обменять на своих, задержанных «вованами». Они чем думали? Задницей?

– Егор, что сделано, то сделано, – устало произнес комендант. – Но то, о чем ты говоришь, уже случилось… Сегодня в 10–00 из Зандака вышла колонна ВВ, направляясь на Балансу. В районе селения Мехкишты, где почти отвесные скалы подступают прямо к дороге, «духи», пропустив группу походного охранения на БТРе, подорвали на мосту радиоуправляемым фугасом «БРЭМ-Л», тащившую на жесткой сцепке вышедший из строя «Урал». Обе машины, получив серьезные повреждения, встали, полностью перекрыв мост, а «Урал», расстрелянный из гранатометов, загорелся. БТР не мог развернуться на узкой дороге и был сразу же подбит. Одновременно были подожжены еще четыре машины. Начался интенсивный обстрел колонны. Несмотря на удары с воздуха – а в небе работала пара «крокодилов», – все попытки освободить дорогу и вывести колонну оказались безрезультатными. Вертолеты ушли на дозаправку, и командир роты вызвал по радио дополнительное звено вертолетов, но пока они подлетели, случилось непоправимое… Вне зоны видимости с маршрута боевики спустились с гор и осуществили нападение на восемь машин, оставшихся без прикрытия. Расстреляв машины, они выхватили из «КамАЗа» двадцать «дембелей», ехавших в колонне без оружия, и увели в неизвестном направлении.

– А колонна? Смогла хоть одна машина вырваться?

– Нет, Егор. Вся колонна уничтожена. 22 машины… А о потерях личного состава лучше не спрашивай!

– Алексей Григорьевич, – сказал Седой, подумав. – Колонна внутренних войск… У них есть свое командование и есть свой спецназ. Они уже сейчас должны работать по следам группы, которая увела их людей. Лично я поступил бы так, поскольку в этой ситуации каждая упущенная минута может обернуться загубленными жизнями…

– Я доложил о случившемся ЧП в штаб группировки. Сначала на меня хотели «повесить всех собак» и переложить на мою голову всю ответственность за нападение на колонну, но, слегка разобравшись, поняли, что погорячились, и все равно – раз уж случилось в зоне моей оперативной ответственности, потребовали принять исчерпывающие меры к розыску наших ребят, попавших в плен к боевикам…

– А что «вованы»? Они-то сейчас что делают?

– Они планируют с 6-00 начать облет местности и высадку групп специального назначения в местах вероятного появления боевиков.

– Это ничего не даст. Там горно-лесистая местность, глухие места. С воздуха ничего не разглядеть – мы уже пробовали. Реальна только работа по следу. Но время упущено, боюсь, сейчас уже и следов не найти.

В это время в кубрик, громыхая сапогами, вбежал дневальный и сообщил, что Седого вызывает на связь Ханкала.

– Извините, господа офицеры! – поднялся Седой, натягивая широкие штаны от комбинезона. – Я так понимаю, что мы тоже не останемся в стороне. Сейчас нас будут приобщать к делу.

На связи оказался майор Дорошин – старший офицер разведотдела, исполняющий обязанности Влада, пока тот находился в госпитале.

– Егор, у вас там ЧП… – начал было Дорошин.

– Уже просветили, Николаич! Не теряй время зря.

– Так вот, приказ командующего: немедленно приступить к розыску пропавших солдат. Они же «дембеля», Егор. Мы в ответе перед их матерями!

– Мне что, сейчас разрыдаться от горя? – Седой не любил, когда кто-то начинал давить на «мораль». – Наша задача?

– Немедленно прибыть на место происшествия, досконально изучить следовую обстановку и дальше работать в соответствии с добытой информацией.

– Это ночью-то? Что мы там сейчас увидим?

– Егор, ну что ты меня-то терзаешь? Я эти же вопросы задавал двадцать минут назад командующему. Приказ получен, и его надо выполнять!

– Николаич, а ты знаешь, что «вованы» в шесть утра начнут выбрасывать в лес свои группы? Мы же перестреляем друг друга!

– Командующий отменил их выброску – только облеты местности, пока вы не закончите работу.

– Да когда же это кончится?! – в сердцах выпалил Седой. – У меня люди вымотаны в прошлой «спецухе», мы даже отоспаться толком не успели! И опять: идите туда – неизвестно куда, и принесите то, не знаю что!

– Что ты от меня хочешь, Егор?!

– Уже ничего, Николаич, – как-то сразу успокоился Седой. – Извини, сорвался…

– Ладно, братишка, с богом! Все детали обговори с военным комендантом. Он обязан предоставить тебе любую помощь.

– Да-а, было б сказано… Ладно, пошел радовать пацанов новой работенкой.

Когда командир вошел в кубрик, ноги его прочно вросли в бетон пола: разведчики деловито собирали рюкзаки, подвязывая к ним коврики и спальные мешки, подгоняли разгрузки, разбирали оружие с пирамид…

Теплая волна благодарности к этим неутомимым «пахарям войны» захлестнула Седого, сжав сердце. Но кое-кого нужно было и осадить…

– Стас! Ты куда это засобирался?

– Так вы сейчас скажете куда, командир!

– Отставить! – приказал Седой. – Группе прапорщика Шульгина – отдыхать! Группа прапорщика Паршакова – на выход! Саперы, от вас три человека. Могила, страховочное снаряжение по малой норме!

– У меня пулеметчик в отпуске, – подал голос Паршаков.

– Кум, собирайся! – сказал Седой. – Тебе, вот видишь, одному повезло из группы…

– Если б вы знали, как я рад этому, командир! – ответил хмурый пулеметчик, укладывая в РД ленты с патронами.

– Представь себе, я тоже, – улыбнулся Седой. – Выход через десять минут. Кто пошел за чаем?

– Так я уже принес, – обиженно, как ребенок, надул щеки Сыч.

– Вот! Чувствуется выучка повара, – заметил Седой, и разведчики грохнули хохотом…

Глава 34

08 апреля 2000 г. 03–50.

Квадрат 69–13

Обогнув Мехкишты со стороны селения Ишхой-Хутор, разведчики спешились у высоты 793,3 и, отпустив броню, пошли к дороге пешком. Этот маршрут был выбран не случайно. Изучив карту, Седой увидел, что на юго-запад и северо-восток от места нападения на колонну уходили труднопроходимые, незаселенные места. Ближайшим населенным пунктом с юго-западного направления было селение Зандак-Ара, но его отделял от места боя обширный горный кряж. А это почти три километра камнеломов и непроходимых скальных массивов. На северо-восток от дороги тянулись густо поросшие буком и ясенем безлюдные горы, а первым населенным пунктом на этом направлении было дагестанское Чапаево.

К месту боя вышли в полной темноте. Пройти мимо него было невозможно – от сваленных на обочину сгоревших машин все еще тянуло жаром раскаленного металла, характерным запахом металлической окалины и сладковатым запахом сгоревшей резины. Воронки на темно-сером в ночи полотне дороги зияли глубокими черными ранами на теле земли.

Разведчики растянулись по периметру, прикрывая поле недавнего боя, и Седой начал осмотр. Он быстро нашел место, где остался за резким поворотом серпантина непросматриваемый отрезок дороги и где были захвачены в плен «дембеля», и, накрывшись палаткой, стал искать следы, присвечивая себе узким лучом фонарика. Вот, наконец, то, что он искал: по полосе глины, перемешанной с каменной крошкой, поднималась вверх большая группа людей. Кое-кто начинал скользить на подъеме и, чтобы не съехать вниз, вбивал носы ботинок в землю, оставляя глубокие следы. Седой выбрался по следу на гребень холма и нашел обрывки веревок, которыми, вероятно, вязали пленников. Здесь же, в кустах, он нашел солдатский ремень из эрзац-картона, не приглянувшийся никому из боевиков и отправленный в кусты за ненадобностью. Несколько обширных пятен крови на серой глине свидетельствовали о том, что «дембелей» избивали, приводя к повиновению. Далее широкий след на едва пробившейся траве уводил в сторону разветвленного, как олений рог, ущелья.

Седой, сложив ладони особым образом, дважды ухнул филином, и разведчики поднялись вслед за ним.

– Здесь разделимся на две группы, – тихо, почти шепотом, заговорил командир. – Прапорщик Паршаков пойдет вот сюда, к обозначенной на карте МТФ, и обследует ее. Я не думаю, что пленные там, – слишком близко от места нападения на колонну, километра четыре всего. Но проверить это место надо – вдруг там имеются замаскированные зинданы. Дрюня, бери пять человек и вперед. Связь по портативным рациям только в случае крайней необходимости. Остальные идут за мной вот в это ущелье. Здесь, как видите, два рукава, поэтому тоже войдем двумя группами. Одна со мной, вторую поведет Кум. Обследуем все рукава ущелья; думаю, к тому времени подойдет группа Паршакова.

Но больше всего меня интересует вот этот объект. – Седой ткнул фонариком в юго-западный, крайний рукав ущелья, на оконечности которого стояло еще одно обозначение «МТФ». – Здесь, как видите, ущелье прерывается, выходит на скалы и через километр снова падает вниз. Места глухие. Думаю, и до войны там, кроме парочки полусумасшедших чабанов с отарами, никто не шастал. Все готовы? Вперед!

Ущелье оказалось узким, как школьный пенал. В самом широком месте, где соединялись два рукава, его ширина не превышала ста метров. Но почти сразу же в этом месте обнаружились следы большой группы людей. Здесь они делали привал, наполняли фляжки из журчащего по дну ущелья ручья, перезаряжали оружие, бросая на гальку бумажные упаковки от патронов. Их поджигали, но гуляющий по ущелью сквозняк задул огонь и разметал упаковки по гальке. Пленных отводили в кусты шиповника, где общей веревкой привязывали к стволу кривого ясеня. Там теперь стоял стойкий запах мочи.

Теперь разведчики уверенно пошли по следу до резко поворачивающего на юго-восток рукава.

Небо на востоке начало светлеть, и Седой решил сначала провести доразведку местности. К этому времени их догнала группа Паршакова, и разведчики были уже в полном составе.

Распределив бойцов по всем опасным направлениям, Седой отправил к МТФ Кума, Кефира, Вована и Сыча. Потянулись томительные минуты ожидания.

Разведчики вышли к развалинам МТФ, смутно замаячившим в серой дымке утра, дальше поползли по-пластунски, огибая строения с двух сторон, и почти одновременно наткнулись на фортификационные сооружения «духов». Укрытия были довольно простые, но крепкие: бетонные плиты, уложенные поверх окопа на фундаментные блоки, узкие амбразуры на высоте полуметра. Обзор у пулеметчиков был неплохой, учитывая, что гнезда располагались на взгорке. Кефир и Вован поползли дальше, огибая крайнюю плиту, и вдруг в их сторону ударил пулемет. Он стрелял под углом, но все равно зацепил Вована… Кефир оттащил его за кусты и осмотрел раны. У бойца были пробиты предплечье и ладонь. Сильно текла кровь, и Кефир быстро наложил повязку.

– Почему он стрелял? – сипло дыша, шепотом спросил Вован. – Неужели заметил нас?

– Заметить нас он не мог, мы были гораздо ниже амбразуры. Ты же видел, под каким углом он стрелял… Скорее всего, услышал шорох и выстрелил на звук. – Кефир закончил перевязку. – Все, Вован, тихо-тихо валим отсюда.

Они поползли, вжимаясь в пыль, вновь вынужденно огибая пулеметное гнездо. И вдруг замерли – неподалеку, прямо по плитам пробежали двое «духов» и скрылись из виду, спрыгнув в окоп. Потом появился еще один. Он вышел из-за группы кустов в двух шагах от разведчиков, держа автомат в опущенной правой руке. Кефир бросился ему в ноги, забыв про пулемет, и свалил на землю. Они заворочались, поднимая пыль… Кефир, изо всех сил зажимая рот «духа», чтоб не закричал, наконец нащупал на поясе нож и, запрокинув голову врага, одним резким ударом вбил лезвие в горло противника пониже кадыка, рассекая яремную вену. Боевик дернулся и затих – смерть от такого удара наступает мгновенно… Некоторое время Кефир лежал, прислушиваясь, ловя чутким ухом каждый звук пробуждающейся природы. Из-под плиты, под которую спрыгнули боевики, потянуло сладковатым запахом «дури», кто-то негромко рассмеялся… Вован кивнул головой на окоп и показал большой палец – он тоже учуял запах наркоты. Кефир быстро подполз к нему, и они, шустро работая локтями и коленями, уползли от опасного места.

– Что там за пальба у вас была? – спросил Кум, удивленно разглядывая перевязанную руку Вована.

– «Дух», видать, на шорох пальнул. Да, блин, удачно – Вована зацепил, сука! – Кефир тяжело дышал. – А тут еще один вылез да прямо на нас. Пришлось резать…

– Тело-то хоть убрали? – занервничал Кум.

– Куда убрали, Кум? Это все в двух шагах от пулеметной точки было! Сами еле убрались… Вы-то хоть удачно сходили?

– Можно сказать, да. Пленные здесь. Их всех держат в одном месте – в коровнике. Охрана – трое «духов». Можно подобраться незаметно.

– Так что, действуем?

– Ты рехнулся, Кефир? Нас всего трое, Вован не в счет… Возвращаемся!

– Слушай, мы только время теряем. Их трое – нас трое. Мы сделаем их!

– Нет! – твердо проговорил Кум. – Возвращаемся. Тем более что ты наследил… И делаем то, что скажет Седой.

– Кум, сколько «духов» может здесь быть? – не унимался Кефир.

– Да какая разница?! – окончательно разозлился Кум. – Все! Уходим!

– Ладно! Пошли! – нехотя поднялся Кефир.

Они быстро перебежали открытое место перед поворотом ручья и исчезли в скалах…

Глава 35

08 апреля 2000 г. 06–20.

Квадрат 69–13

Кум тщательно вычертил на листе бумаги план МТФ, обозначив пулеметные гнезда, линию обороны, строения.

– На запад от МТФ – обширный скальный массив, который полуподковой прикрывает строения. Он уходит далеко с севера на юг. Единственное опасное направление – наше. Но оно жестко закрыто пулеметными точками.

– Странно, что они не обставились минными полями, – заметил Паршаков, гоняя в зубах былинку. – Тогда вообще – неприступная крепость!

– А как бы они ночью, да еще с пленными, сами прошли по минам? – коротко взглянул на него Седой. – Тут два варианта: или мины управляются по проводам, или они сняли их перед операцией. Эх, знать бы еще численный состав «духов» на базе…

– Ну, если они свободно выдернули из кузовов двадцать «дембелей», то как минимум вдвое больше, – предположил Дрюня.

– Не думаю, – возразил Седой. – Ты же не хочешь сказать, что в нападении на колонну принимало участие два отряда, которые разошлись затем в разные стороны? Нет, это был один мощный отряд. И этот отряд сейчас, судя по всему, здесь – на своей базе. И я так мыслю, что их порядка ста человек. Уж больно лихо они расхерачили колонну! Крути-верти, а атаковать базу смысла нет… Работать придется ночью. А до наступления темного времени суток мы должны знать о базе все. Поэтому сейчас распределяем наблюдательные посты и приступаем к наблюдению. Три поста выставляем на хребте, с таким расчетом, чтобы просматривать всю территорию МТФ. Вот здесь – в пятистах метрах от базы высотка, обозначенная 664,0, – двое разведчиков на нее. Остальные перекрывают разрыв ущелья и контролируют все движения по ущелью. Кум, Дрюня, расставляйте людей. Калмык и Сыч с «СВД» – на скалы.

– Командир, а если они выйдут на наши поиски? – неуверенно спросил Кефир. – «Душка»-то я замочил…

– Выйдут – встретим, – коротко ответил Седой. – Но лучше бы ты его не мочил.

– Так там же… Я…

– Да знаю я, не оправдывайся! Правильно! Ты все время рядом со мной. Понял? Ни на шаг от меня!

– Понял, командир! Все время рядом.

Разведчики разошлись по точкам, а Седой, Кефир, Батон с рацией и раненый Вован укрылись в лесу, у острого изгиба речушки. С их места выход из рукава ущелья, в котором была расположена МТФ, был как на ладони.

Кефир не умел долго молчать, его терзало безделье. Он не мог и двух минут усидеть на одном месте, постоянно меняя положение.

– Что ты все… как блоха на сковородке? – не выдержал Седой.

– Так натура такая! Все время надо что-то делать.

– Ну-ка, – вдруг тихо проговорил командир, – сместись метров на пять вправо. Показалось мне, что ли?..

Кефир быстро откатился и приник к окулярам бинокля.

– Ни хрена не показалось, командир! – сказал он. – «Духи»! Пять человек. Оружие на изготовку. Эти, точно, нас ищут. По следам-то, двое нас всего было…

– Заткнись! – грубо оборвал его Седой. – Готовь глушитель…

Глава 36

08 апреля 2000 г. 08–20.

Квадрат 69–13

Боевики передвигались медленно, настороженно оглядываясь по сторонам. Перед выходом к речушке они о чем-то коротко посовещались и пошли, вытянувшись цепью, перекрывая ущелье.

– Командир, к вам делегация из пяти стволов, – прохрипел Макосей, точка которого находилась на сопке. – Удаление триста. Опа! Это не вся делегация! Вслед за ними следует еще пяток.

– Вижу, – коротко сказал Седой.

– Ну, что, мочим? – нетерпеливо заерзал Кефир.

– Конечно, нет, Кефирчик, – почти ласково ответил Седой. – Пропускаем.

– Как?

– Молча! Если эти десять «духов» не вернутся, сюда припрется уже десятка два. И будут усиленно искать пропавших. Тогда нам останется одно… Что?

– Все то же: «обнаружен, обстрелян, отошел»…

– Молодец! Соображаешь. Никому не стрелять, – тихо сказал Седой в микрофон рации. – Разведку «духов» пропускаем в обоих направлениях. Они не должны обнаружить следов нашего присутствия.

И вдруг его осенило.

– Кум, Дрюня, на связь! Если мы сейчас завяжем здесь войнушку, «духи» с базы бросятся на помощь своим. Так?

– Так точно, – синхронно ответила рация голосами разведчиков.

– Вы сможете тем временем выдернуть пленных и уйти с ними вдоль скал в сторону Зандака? Думайте быстро, «духи» уже на подходе!

Некоторое время в эфире царила тишина: и Дрюня, и Кум сейчас внимательно вглядывались в происходящее на базе, выбирая оптимальный вариант проникновения и отхода с пленными.

– С моей стороны дырка есть, – наконец ответил Кум. – Уйдем!

– Я тоже прорвусь, – подтвердил готовность прапорщик Паршаков. – В скальном массиве есть прореха, выводящая на обратный скат кряжа. Через нее мы и уйдем. Командир, а как же вы?

– Мы будем отходить по ущелью и выйдем на ту же дорогу.

Седой выдернул карту и сразу обнаружил довольно широкий проход в скалах. Проход обрезал горный кряж перевернутой буквой V и через три с половиной километра горно-лесистой местности выводил на дорогу, ведущую в Зандак.

– Работаем! – приказал командир. – Мой выстрел первый.

Первая пятерка «духов» была уже на расстоянии не более ста метров. Они шли все так же медленно, вглядываясь в гальку, следы на которой уже подсушило утреннее солнце.

Седой терпеливо ждал, когда покажется вторая пятерка, – он не любил неожиданностей, вторгавшихся в уже разработанный план.

– Батон! – тихо позвал он радиста. – Выйди на штаб, пусть бронегруппу из Ножай-Юрта срочно вышлют в Зандак, в район кладбища. Понял?

– Понял, – ответил Батон, отползая под прикрытие деревьев.

Слева от Седого вдруг плюхнулся на траву Вован, укладывая автомат на свой РД.

– Эй, Вован, а тебе чего здесь надо?

– Так мне все равно, с какой руки стрелять!

В это время появилась вторая пятерка. Они тоже передвигались развернутым строем, грозно поводя по сторонам стволами автоматов.

Седой быстро свинтил глушитель – секретность была уже не нужна: наоборот, нужно пошуметь как можно громче. Старшего среди «духов» он определил по рации, торчавшей в специальном чехле разгрузки, прицелился в нее, находившуюся как раз в районе сердца, и плавно нажал на спуск. Тяжелая пуля опрокинула «духа», и сразу же заработали автоматы разведчиков.

Как и ожидал Седой, половина боевиков успела спрятаться за камни и открыла массированный огонь в направлении разведчиков. Пули злобно буравили стволы буков, не причиняя, впрочем, никакого вреда бойцам.

– Командир, я вижу каждого из них, – вышел на связь Макосей. – Могу снять.

– Пока не нужно, – сказал Седой. – Пусть шумят. Вот когда из лагеря выйдут основные силы и подставят вам спины, тогда работайте!

Дождавшись, пока «духи» расстреляют по паре магазинов, он зарядил подствольник и, найдя прогал, свободный от веток, выпустил одну за другой пять гранат в сторону боевиков, провоцируя их на ответный огонь.

«Духи» снова открыли огонь, но теперь били уже прицельно. На головы разведчиков густо посыпались срезанные пулями ветки. А это свидетельствовало о том, что враги засекли их лежку и теперь били так плотно, что невозможно было головы поднять.

– Макосей, давай! – крикнул Седой, понимая по изменившимся звукам выстрелов, что «духи» начали сближение.

В треске их автоматов он не слышал звуков выстрелов Макосея и Ящера, а услышал только наступившую вдруг тишину. В воздухе повисла кисло пахнущая плотная кисея пороховых газов. Седой откашлялся и запросил сапера:

– Крот, ты где?

– От вас метров двести у второго рукава.

– Давай бегом сюда со своими причиндалами!

Вскоре запыхавшийся сапер упал рядом с ним.

– Давай быстро пару рядов «озээмок». Начни от второй линии «духов». Там их никто не будет ожидать, раз первые прошли спокойно. Кефир, давай ему в помощь… Да! Возьми там пару автоматов «духов» и периодически пали пару-тройку очередей… Макосей! Смотри не прозевай выход основных сил. И бей только в спину. Как только залягут, уходите с сопки и лесом двигайтесь к нам! Как понял?

– Понял, командир!

В их разговор неожиданно вклинился Кум:

– Командир, ответь Куму! К вам идут! Порядка пятидесяти стволов, три пулемета. Жмутся к стенам ущелья.

– Макосей!

– Да, сейчас вижу. Удаление пятьсот. Идут медленно, рваной цепью.

– Крот, что у тебя?

– Через пару минут заканчиваем.

– Поторопись!

– Если я потороплюсь, мы с Кефиром тут и останемся…

– Ладно, не умничай! «Духи» на подходе.

– Мы все успеем.

Седой откинулся на спину и в неправдоподобно голубом небе увидел величественно парившего орла. Он тоже казался нарисованным на небесной синеве. И только сейчас Седой обратил внимание, что некоторые почки на ветках буков стали лопаться, выбрасывая наружу тонкие стрелки изумрудно-зеленых листочков…

Глава 37

08 апреля 2000 г. 10–10.

Квадрат 69–13

– «Духи» появились! – не слишком вежливо толкнул Седого Вован. – Ну, ни хрена себе…

Седой перевернулся на живот и взял в руки «АКМС». Боевики шли цепями, перекрыв все пространство ущелья. Их было много, очень много. Так что Вован не зря занервничал.

Передовой отряд боевиков уже приближался к критической отметке – линии минного заграждения, установленной Кротом. Сапер отметил ее своеобразно, усадив мертвого амира спиной к первой мине. Несколько «духов» подошли к телу амира и стали приподнимать его. В тот же миг из-за его спины выпрыгнула «озээмока» и взорвалась в воздухе, с леденящим душу визгом разбрасывая вокруг себя поражающие элементы. Именно из-за этого визга бойцы называли «ОЗМ-72» «Ведьмой». Несколько «духов» рухнули как подкошенные, сорвав еще пару натяжителей. Уберечься от взрыва «ОЗМ» невозможно – она выбрасывает вокруг себя тысячи шариков, поражая все живое.

Поняв, что нарвались на минное поле, «духи» залегли и открыли беспорядочный огонь.

– Стрелять только одиночными! – предупредил Седой и выстрелил первым.

Перестрелка затягивалась, но сейчас это было на руку разведчикам, давая время группам Дрюни и Кума вывести с МТФ пленных.

Часть боевиков, повинуясь чьему-то приказу, попыталась было уйти к базе, но встреченная метким огнем ВСС Макосея и Ящера вынуждена была зарыться носом в гальку.

– Макосей, что там у вас? – спросил Седой, заметив эту попытку.

– Десяток «духов» ломанулись в нашем направлении, – ответил Макосей. – Мы их «приземлили». Они же нас не видят и не слышат!

– Выбивайте их, пока есть возможность!

– Что мы и делаем…

Однако амир «духов» быстро сообразил, что, лежа на гальке, они представляют собой идеальную мишень, и гортанным криком поднял моджахедов в атаку. Но они не пробежали и десяти метров, как снова сработали подряд три мины, выкашивая их ряды. Моджахеды рухнули на камни, расползаясь под их защиту.

Седой отбросил отстрелянный магазин и вставил новый в окно приемника. В этот момент заработала его рация.

– Командир, на связь Куму!

– На связи! – ответил Седой, стараясь перекричать треск автоматных и пулеметных очередей.

– Мы закончили. Задание выполнено, отходим!

– С богом, братцы! – крикнул Седой, довольный тем, что пленные спасены и теперь можно спокойно обдумать, как уйти остальным. Если обстановку боя можно было считать спокойной… – Макосей, Ящер! Сваливайтесь с сопки и обходите нас по лесу. Ждите нас у крайнего рукава ущелья.

– Принято, командир! Уходим!

Прямо на голову Седого посыпалась щепа, отколотая с бука пулеметной очередью. Он откатился вправо, уткнувшись в плечо Кефира:

– Так, пацаны, по нам уже пристрелялись! Кидаем «дымы» и уходим! Приготовились…

Разведчики выдернули из карманов разгрузок коричневатые цилиндры гранат «РГД-2» и, дернув вытяжные нитки, сорвали крышки. Вынув терки для воспламенения гранат, все уставились на Седого, ожидая команды.

– Три-четыре! – сказал командир и чиркнул теркой о зажигательную головку. Та зашипела, и, широко размахнувшись, Седой метнул гранату в сторону «духов». Вслед за его гранатой полетели гранаты разведчиков.

– Вперед, вперед! – крикнул Седой, увидев, как пространство ущелья быстро наполняется непроницаемым для глаза белым дымом.

Разведчики побежали по лесу, едва успевая уклоняться от веток, больно хлеставших по разгоряченным лицам.

Им повезло. Ветер дул вдоль ущелья в их сторону, и дым туманом полз за их спинами, давая возможность оторваться от боевиков. Но до выхода из ущелья, где их смогут поддержать огнем Макосей и Ящер, было еще три километра…

Добежав до первого рукава, разведчики, задыхаясь, рухнули на землю. Седой упал на колени, упираясь руками в землю, и его вырвало желчью. Он надсадно, с тяжелым грудным хрипом, дышал…

– Воды? – протянул фляжку Батон.

Седой сделал небольшой глоток и, набрав воды в рот, прополоскал сухое небо.

Духи тем временем подтянулись, потеряв на минах еще несколько человек, и пули вновь застучали по стволам деревьев.

– Вперед, пацаны! – прохрипел Седой и, тяжело поднявшись, побежал. За ним потянулись остальные. Все понимали, что сейчас единственная возможность вырваться – бежать, выжимая из тела все и даже больше, чем оно могло отдать. Это было нечеловеческое усилие – на грани самой смерти, и Седой гнал своих людей, хотя его сердце уже готово было взорваться в груди от этого дикого, невыносимого напряжения. Оно гулко ухало в ушах, заглушая все другие звуки, но каким-то чудом он различил мерный нарастающий рокот. Звук шел с неба, со стороны дороги…

– Стой! – крикнул он, закашлявшись.

Как подкошенные, разведчики рухнули на землю. И только Седой стоял, согнувшись в три погибели, уперев руки в колени, и с наслаждением вслушивался в приближающийся с каждой секундой рокот вертолетных двигателей. А потом, не в силах больше стоять, упал на спину, видя, как прямо над ним в небе проплыли два «крокодила» «Ми-24», грозно накренившие к земле хищные носы.

Ущелье тут же наполнилось грохотом взрывов и мощными очередями вертолетных пушек. «Господи! – подумал Седой. – Неужели «духи» были так близко?»

К ним кто-то бежал, что-то радостно крича, и он видел это сквозь мутную пелену, застилающую глаза, но ему было все равно. Он так устал, что не мог пошевелить даже пальцем.

И вдруг Седой услышал выстрелы. Одиночные выстрелы… Они были очень громкие и больно били по ушам.

«Сука, только не сейчас»! – подумал он, тяжело вставая на ноги.

Обернувшись, увидел, что стрелял Вован. Просто стоял и палил в небо. Одиночными, как учил Седой…

Командир вырвал у него автомат и, удерживая его одной рукой, стал стрелять прямо под ноги Вовану – в нескольких сантиметрах от сбитых носков его ботинок.

– Вован… б…дь не надо… больше… стрелять… ты понял… Вован… не надо… больше… стрелять…

Автомат выплюнул крайнюю гильзу и вхолостую щелкнул бойком. Седой ткнул автомат в руки Вовану и мельком посмотрел в его глаза. Лицо бойца было белым, как мел… Что-то у него там, в башке, заклинило в этот момент. Он смотрел на Седого, не в силах поверить, что такое произошло, и Космос рушился в его глазах…

– Не стреляй больше, Вован, – тихо сказал Седой. – Надоело!

Эпилог

Они сидели в кабинете коменданта района и пили тягучий кизлярский коньяк. Майор Дорошин, слегка захмелев, рассказывал, как он «вырвал» «вертушки», несмотря на нелетную погоду над Ханкалой, как вовремя загнал их на цель… Но Седой понимал другое: прежде чем загнать на цель «вертушки», нужно было сначала эту цель вычислить. И сделал это явно не майор Дорошин. Закинув в рот дольку лимона и болезненно сморщившись, он посмотрел на коменданта:

– Как тебе это удалось, Алексей Григорьевич?

Тот понял его сразу, не зря Седой зауважал его с первой встречи.

– А ты думаешь, ты один здесь можешь карты читать? Я сел за карту, изучил возможные пути отхода «духов» и пришел к тому же выводу, что и ты. Правда, времени у меня было гораздо больше, чем у тебя. Меня сразу заинтриговала МТФ в глухом лесу, и я выслал в Зандак разведку и взвод гранатометчиков. Кроме того, выставил бронегруппу на дороге, в районе нападения на колонну. Так, на всякий случай… – комендант хитро ухмыльнулся. – Разведка двинулась в сторону МТФ и почти сразу зафиксировала бой в той стороне. Мне все стало ясно. Я доложил командующему, и он поручил майору Дорошину организовать воздушную поддержку. Пока туда-сюда, согласования, утрясания – твои орлы уже вышли на моих разведчиков с пленными «дембелями» и доложили, что вы там воюете с «духами» впятером. Но мы уже были готовы к такому развитию событий, и два взвода комендантской роты ускоренным маршем пошли вам навстречу. Ну, а дальнейшее ты знаешь. «Вертушки» раздолбали «духов», смели с лица земли их базу, и нам осталось только собрать пленных и трофеи…

– А что, были еще и пленные? – напрягся Седой.

– Ну, а что оставалось делать, если они вышли из твоей дымовой завесы с поднятыми руками? Не расстреливать же их?

– Значит, «духам» опять нужны будут наши пленные для обмена. – Седой загрустил. – И так бесконечно…

– Ну, а ты бы что сделал?

– Я? Отпустил бы их… к Аллаху…

– Егор, ты бы видел глаза наших «дембелей», когда их доставили в комендатуру!

– Но ведь это не заслуга моджахедов?

– Это как посмотреть… Они ведь могли их и на месте расстрелять.

– Не могли! Они и нужны-то были для обмена на пленных «духов»!

– Злой ты, Егор!

– Я не злой, я недобрый… Давай по крайней рюмочке, да пойду я посплю минут шестьсот…

Они снова выпили, и, похрустев лимоном, Седой пошел к двери тяжелой, шаркающей походкой.

– Егор! – вдруг окликнул его комендант. – А ты кем был в прошлой жизни?

Седой лениво развернулся и с удивлением посмотрел в глаза коменданта. Тот внимательно смотрел на него, не скрывая пристального интереса.

Ответ на этот вопрос командир знал. Когда-то давным-давно, в раздолбанной после жестоких боев библиотеке на улице Чехова в Грозном, разведчики нашли «Книгу судьбы», по которой путем несложных вычислений можно было узнать, кто кем был в прошлой жизни и когда жил. Но Седому не хотелось сейчас говорить на эту тему. И не смертельная усталость была тому причиной…

«Мы только что вышли из боя, – думал он, – кровь только-только начала замедлять свой бешеный бег по натянутым, как струны, жилам. Только что, каких-то полчаса назад, мы убивали, и убивали нас… Господи, подумать только – эта смертельная круговерть кружит меня по свету уже больше двадцати лет! На огромных пространствах, от Афганистана до Сербии и от Сербии до Чечни, наш шарик обагрен моей кровью и кровью моих товарищей… Я был шесть раз ранен и трижды контужен. Шрамы покрывают мое тело от макушки до пят…»

Но все-таки он ответил:

– Кем я был в прошлой жизни? Я жил в Средние века. В Тибете. И был художником…

Content

Игорь Срибный
«Каскад» начинает прорыв

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог