Иван Стрельцов

Высадка в зоне удара

Не дай врагу знать, кто ты такой, и ты уже наполовину победил.

Конфуций

* * *

Москва – один из крупнейших мегаполисов мира. Гигантский человеческий муравейник, живущий по своим законам. Здесь люди рождаются и умирают, ходят на работу и женятся. День сменяется ночью, чтобы снова смениться днем. Несутся по широким проспектам стальные потоки автомобильного транспорта, и с наступлением сумерек вспыхивают миллионы лампочек.

Москвичи живут своей форсированной жизнью, даже не подозревая, что рядом с ними вершится судьба государства Российского…

Расширенное заседание Совета безопасности проходило в самый обычный день без объявлений в прессе. Впрочем, из посторонних никто даже не догадывался об этом мероприятии. Руководители спецслужб и начальники различных департаментов, приглашенные на совещание Совета безопасности, прибывали в обычное время к себе на службу и только после этого по линии правительственного метро отбывали на совещание.

В этот раз большой сбор силовиков проходил не как обычно в Кремле, а на территории одной из хозяйственных частей Московского округа. Расположенное на окраине столицы небольшое подразделение официально именовалось Управлением банно-прачечным хозяйством МО России. На самом же деле шестиэтажное серое типовое здание с затемненными стеклами являлось прикрытием главного филиала Института стратегических исследований Министерства обороны. Восемь подземных этажей, огромный сверхскоростной компьютер последнего поколения «Булат-5», на котором обрабатывалась поступающая из самых разных источников ГРУ информация для составления аналитических отчетов для руководства Вооруженных сил России и Верховного главнокомандующего.

Просторное помещение конференц-зала было занято лишь на четверть. Зато все собравшиеся являлись элитой из элит, в основном в свете дневных ламп поблескивали золотом погоны военных.

Вдоль длинного полированного стола сидели директора ФСБ и СВР, министр МЧС, которому что-то шепотом говорил министр обороны. За ним сидел начальник ГРУ, как обычно, положив перед собой тонкую кожаную папку.

На противоположной стороне разместились большезвездные генералы. Начальник Генерального штаба, командующий Сухопутными войсками, командующий Воздушно-десантными войсками, командующий РВСН, командующий Военно-космическими силами. Рядом с ними сидели двое генералов в темно-синей парадной форме авиаторов – командующий ПВО и командующий Дальней стратегической авиацией. За летчиками два моряка в черной с золотом форме, командующий ВМФ Российской Федерации и начальник Генштаба флота. Последним сидел самый младший по званию, моложавый генерал-майор, командующий Войсками специального назначения Главного разведуправления Генштаба Министерства обороны.

Председательствовать на подобных совещаниях должен был президент. Но президента в этот момент не было в России, он вылетел в Париж на встречу с главами Евросоюза. В отличие от своего предшественника, нынешний глава государства надолго не засиживался в Кремле. Как грамотный руководитель, он доверил экономику и внутреннюю политику Кабинету министров под руководством премьера, лишь время от времени проверяя исполнение поставленных им задач. Сам же на международной арене всеми силами пытался вытолкать Россию из болота, в которую ее погрузили прежние правители. Те, кто сейчас находился рядом с нынешним президентом, были отличными профессионалами и не меньшими патриотами, чем сам глава государства.

Дождавшись, пока все собравшиеся рассядутся, поднялся сидевший во главе стола секретарь Совета безопасности. Сегодня ему выпала честь руководить совещанием в отсутствие президента.

– Товарищи, – ровным голосом заговорил председательствующий. В прошлом руководитель Министерства иностранных дел, он был толковым дипломатом, умеющим настоять на своем при проведении международных переговоров, четко определяя главные приоритеты своего государства. – Ни для кого не секрет, что цивилизованные страны находятся в состоянии очередной мировой войны, на этот раз с международным терроризмом. Говорить о следствиях и причинах этой войны не будем, оставим эту тему для политологов, журналистов, историков и писателей. Наша с вами задача определить концепцию противостояния терроризму. Мы не вошли в антихусейновскую коалицию в Ираке, но при этом в России есть своя незаживающая кровоточащая рана. Это Северный Кавказ, откуда, как эпидемия, разносятся смертоносные вирусы терроризма.

– Когда эпидемия возникает, то, как правило, инфицированный район блокируют карантином, не давая заразе расползаться дальше, – не вставая со своего места, проговорил министр МЧС.

– А наши бациллы мало того, что получают неограниченную подпитку из-за рубежа, так еще и по всему миру разъезжают в открытую, – добавил директор ФСБ. – А наши союзнички их принимают с распростертыми объятиями.

– Вот об этом-то и речь, – снова заговорил секретарь Совбеза. – Мы заявляем о возможности превентивных ударов по базам террористов за границей Российской Федерации. Но при этом слова остаются пустым звуком, потому что после первого авианалета или ракетного удара ЕС тут же обвинит нас в агрессии против того или иного суверенного государства. Господа из европарламента мастерски владеют техникой двойных политических стандартов. – Сделав короткую паузу, секретарь продолжил: – Мы имеем мощный ядерный щит, заставляющий с нашим мнением считаться в мире. Но атомное оружие не применишь против терроризма. Для эффективной борьбы с террористами необходимо не только наносить превентивные удары в горах Чечни, но и уничтожать бациллы терроризма на дальних рубежах. А с учетом двойных стандартов так называемых высоко цивилизованных стран это можно сделать, лишь имея «козырь в рукаве», с которым выигрываешь партию, причем сторонние зрители победителя не увидят. Как будто проблема решилась сама собой… – Сделав короткую паузу, секретарь Совета безопасности добавил: – Кроме того, многие авторитетные аналитические группы склоняются к тому, что современные технологии позволяют террористам провести диверсию с катастрофическими последствиями как по количеству человеческих жертв, так и в экологическом аспекте. Нам не по карману разгребать последствия авиаударов смертников, как это было одиннадцатого сентября в Нью-Йорке. Повторяю, террористов необходимо отслеживать и уничтожать на дальних подступах к России.

На минуту в конференц-зале повисла гробовая тишина. Все собравшиеся понимали, что только что прозвучавшее не самовольная инициатива секретаря Совбеза, а распоряжение САМОГО Верховного главнокомандующего, и потому его нужно не критиковать, а думать, как эффективнее выполнить.

– А зачем огород городить? – первым подал голос директор ФСБ. – Есть у нас и «Альфа», и «Вымпел», при Союзе они легко выполняли подобные острые акции, хоть у нас, хоть за рубежом. Думаю, и сейчас не опростоволосятся.

– С таким же успехом можно посылать Псковскую десантную дивизию, – подал едкую реплику со своего места начальник ГРУ. – Там сейчас одни контрактники. Матерые мужики, точно справятся не хуже.

Все присутствующие посмотрели на главного разведчика, пытаясь понять, в чем смысл воткнутой «шпильки». Незримая конкуренция между двумя спецслужбами – госбезопасностью и военной разведкой – была заложена еще в стадии их формирования восемьдесят лет назад. Здоровая конкуренция для пользы дела.

– Вы можете пояснить свою мысль? – обратился к главе военной разведки секретарь Совета безопасности.

– Легко. – Начальник ГРУ поднялся со своего места. – Я не зря сравнил использование отрядов «Альфа» и «Вымпел», в заграничных командировках это все равно, что отправить десантников. То есть объявить по всему миру, что это работа российских спецслужб. При Союзе «Альфа» и «Вымпел» были тайной за семью печатями, то есть стопроцентным «козырем в рукаве». В первые же годы перестройки, гласности и демократии их разрекламировали не хуже голливудских звезд. Так что все более или менее подходящие подразделения для борьбы с терроризмом находятся под плотной опекой шпионов под журналистской «крышей». И любая попытка движения отрядов антитеррора, будь то ФСБ или ГРУ, тут же вызовет шумиху в западной прессе.

Над столом поплыл легкий шум переговоров, собравшиеся генералы были полностью согласны с военным разведчиком.

– Вы можете предложить что-то конкретное? – спросил секретарь Совбеза, в упор глядя на начальника ГРУ.

– Конечно, – кивнул разведчик. – Нужно создавать совершенно новое подразделение – как говорится, с чистого листа. И готовить с учетом лучшего нашего и мирового опыта. В противном случае все остальные потуги – лишь напрасная трата времени, сил и средств. – Начальник ГРУ сел на свое место. В конференц-зале вновь воцарилась тишина, лишь воздух колебался от шепота собравшихся.

– Разрешите мне высказаться, – неожиданно раздался слегка хрипловатый голос командующего Военно-морскими силами. Поднявшись во весь почти двухметровый рост, адмирал одернул полы черного парадного кителя…

Никто из присутствующих на этом совещании даже представить себе не мог, что уже через несколько месяцев мир встанет на грань новой мировой войны. Которую попытается развязать группа не международных террористов, а магнатов, желающих еще больше разбогатеть на людской крови, прикрыв свое преступление ни о чем не говорящим названием «Операция „Метан“.»

Часть 1. Новое назначение

Сегодня надо идти на опережение, пресекать финансовые потоки и ресурсные поддержки террористов, ликвидировать лагеря и базы подготовки боевиков.

Речь В.В. Путина, Президента России, на встрече с высшим офицерским составом в Кремле (30. 07. 2003 г.)

Глава 1. В списках не живых значатся

Мировой океан – это совсем другое измерение в отличие от земной тверди, по сути говоря, настоящий космос со своим собственным миром, своими страхами и опасностями. Недаром космонавтов, которым предстоит проводить работы в открытом космосе, муштруют в водной среде…

Подводные лодки, бороздящие морские глубины, по существу, космические корабли.

В черном мареве двухсотметровой глубины ударная АПЛ «Пересвет», взбивая восьмилистником огромного винта толщу воды, движется с крейсерской скоростью, тридцать узлов, уходя на восток, домой, на базу.

Субмарина «Пересвет» относится к классу многоцелевых лодок «охотников». В задачу некоторых входит сопровождение своих подводных ракетоносцев и охота на ракетоносцы вероятного противника. А также уничтожение надводных кораблей и дуэли с подводными «охотниками» неприятеля, плюс все формы разведки и даже выполнение специальных операций.

Полтора месяца «Пересвет» провел в акватории Персидского залива, засекая своей чуткой аппаратурой шумы винтов боевых кораблей, находящихся в зоне конфликта, и фиксируя в этом регионе все радиопереговоры. Обычная флотская служба, АПЛ уже третий раз несла в этом районе патрулирование. Но в этот раз лодка была возвращена на базу раньше обычного срока. Причиной тому стали незваные гости, которых командиру «Пересвета» было приказано темной ночью принять на борт лодки. После чего возвращаться домой, соблюдая все меры предосторожности.

«Гостями» оказались четверо мужчин (один из которых был тяжело ранен), женщина и несколько увесистых баулов, на манер тех, что таскают «челноки».

Глядя на закопченные пороховой гарью руки и лица «пассажиров», офицеры были далеки от мысли, что это обычные торгаши. Но задавать лишних вопросов никто не стал, у подводников, как и у разведчиков, это считается плохим тоном.

Морякам знать было не положено, что везли они оперативников, выполнявших совместную операцию ФСБ и СВР по изъятию у ливийской контрразведки валюты, предназначенной для чеченских сепаратистов в султанате Буктар. С самого начала операция пошла не так, как планировалась, по трагической случайности двое офицеров российской контрразведки попали в руки султанской полиции. Пришлось коллегам попутно (нарушая распоряжение командования) вытаскивать товарищей из буктарских застенков. Получилось со стрельбой и кровью, но иначе было нельзя.

Помня инструкцию из Главного штаба ВМФ, командир приказал освободить для «гостей» один из жилых отсеков АПЛ, тем самым потеснив экипаж. Но инструкция требовала ограничить общение «пассажиров» с членами экипажа. Раненого гиганта пришлось прооперировать в корабельном лазарете, но, несмотря на все предпринятые меры, его состояние все равно оставалось критическим.

Через три недели глубокой ночью, рассекая водную гладь мощным корпусом, «Пересвет» всплыл на траверзе бывшей российской военно-морской базы Кампрань.

База год назад была передана вьетнамским властям, но на ее территории все еще оставалась российская военная миссия, занимающаяся отправкой оборудования и инвентаря во Владивосток.

Едва «Пересвет» остановился, мягко покачиваясь на легкой бортовой волне, как из темноты ночи донесся гул вертолетного двигателя.

Пилоты транспортного «Ми-8МТ» пользовались приборами ночного видения, поэтому обошлось без подсветки бортового прожектора.

Поднять на борт раненого и единственную женщину заняло считаные минуты. Наконец «Ми-8» увеличил обороты винта, и невидимая глазу винтокрылая машина поплыла в сторону берега.

– Завтра они уже будут в Москве, – негромко произнес командир «Пересвета», глянув на стоящих рядом с ним трех «пассажиров», которые с наслаждением вдыхали прохладный солоноватый воздух.

Молодой штурман, остановившись чуть поодаль, не удержался от саркастической реплики:

– А нам до Петра и Павла еще чапать и чапать…

И снова для троицы «гостей», запертых в четырех стенах, время потянулось бесконечной резиной ожидания и вынужденного безделья.

Через десять дней АПЛ миновала Японские острова, прошла вдоль Курильской гряды и вышла к Камчатскому полуострову. На базу атомных подводных лодок Петропавловска-Камчатского заходили в безмолвии, окутанные дымкой утреннего тумана.

Почему нет оркестра, такого привычного после удачного похода, родственников с цветами и командования бригады атомных ударных подводных лодок, догадывались все члены экипажа. От командира до матроса-первогодка.

«Пересвет» привычно встал на свое место у бетонной стенки причала, и тут же возле лодки затормозили, поблескивая черным лаком, две «тридцать первые» «Волги». Из головной машины легко выбрался поджарый моряк с погонами капитана первого ранга. Он быстрым шагом преодолел расстояние от машины до края пирса, стремительно взбежал по трапу на борт субмарины, где в ожидании замерли командир «Пересвета» и трое «гостей», для маскировки обряженные во флотскую робу.

Каперанг козырнул подводнику и обратился к «гостям», перечислив их пофамильно:

– Полковник Христофоров?

– Я, – отчеканил невысокого роста крепыш.

– Капитан Лялькин?

– Я, – ответил молодой долговязый парень.

– Старшина Савченко?

– Я, – сделал шаг вперед самый молодой из троицы.

– Начальник особого отдела Петропавловской военно-морской базы капитан первого ранга Смальцев, – приложив руку к фуражке, представился встречающий и, указав на замыкающую «Волгу», добавил: – Прошу садиться.

Оказавшись в салоне комфортабельной машины, Владимир Христофоров задумчиво произнес:

– После всего случившегося, думаю, награждать нас не будут.

– Дай бог штрафбатом отделаться, – сострил Кирилл Лялькин. Заняв место возле водителя, он вытащил из кармана пачку сигарет, презентованную командиром «Пересвета», и потянулся к автомобильному прикуривателю.

– Штрафбат, не штрафбат, какая разница. Главное, что дома. На Родине, среди своих, – совсем не– свойственно своему возрасту, глубокомысленно и устало изрек Виктор Савченко…

Возвращение Алены Воронцовой на Родину также прошло без цветов и особой помпы. Прилетев в Москву, с аэродрома Чкаловский она тут же была определена под домашний арест. Для чего был выделен один из коттеджей на территории Ясенева[1]. И уже на следующий день начались нескончаемые беседы со следователями службы внутренней безопасности, которые больше походили на допросы.

Впрочем, подобного отношения к себе Алена и ожидала, она дважды нарушила приказ руководства, а самовольство в их департаменте пресекалось самым строжайшим способом, что называется, на корню.

Правда, в ее случае репрессии были запоздалыми, все задуманное она довела до блестящего и логического конца.

Следователей было трое, и ни один из них не походил на ежовско-бериевского костолома, скорее наоборот…

Один из мужчин, невысокий, полный, с плоской лысой макушкой, обрамленной по краям редкими кучерявыми волосами, вылитый бухгалтер. Окончательно этот портрет дополняли очки в тонкой золотой оправе, примостившиеся на кончике носа.

Второй следователь – чуть выше среднего роста, поджарый, носивший неизменный серый костюм-«тройку» в мелкую клетку, с чеховской бородкой и тихим ровным голосом. Этого Алена про себя окрестила «Профессор».

Ну а третий – чистой воды Казанова. Высок, строен, элегантен. Прямые волосы, цвета спелой пшеницы, на затылке стянуты в «хвост», в левом ухе поблескивало колечко серьги. Его речь была непринужденной, и часто в лексиконе проскальзывали слова из молодежного сленга. Но однажды Казанова во время разговора подошел к окну, лучи природного света высветили то, что скрывали электрические осветители. А именно – множество мелких морщин вокруг глаз и в уголках рта.

«Да уж, а мальчонке-то уже за сорок», – мысленно отметила Воронцова.

Дружеские беседы с дознавателями, несмотря на изменение интонаций, ударений и даже вообще других слов, различались, но сути смысла вопросов это не меняло.

– Почему вы не выполнили приказ руководства? Вам был направлен приказ свернуть операцию «Флинт» и выходить в район эксфильтрации. А вы решили своевольничать, для разведки это недопустимая роскошь. – Дознаватель маслянистым взором окинул ладную фигуру эффектной брюнетки с великолепной матово-смуглой кожей и восточным изгибом тонких бровей.

– Глупо прерывать операцию, когда она вышла на финишную прямую. Причем положительный результат был гарантирован, – игнорируя недвусмысленные взгляды, совершенно спокойно ответила Воронцова.

– Хорошо, – вроде бы соглашался собеседник. – Но в план операции «Флинт» не входило освобождение Христофорова и Лялькина из Буктарской тюрьмы.

– Так карта легла, – дерзко глядя в глаза Профессора, ответила Алена.

– Что вы имеете в виду? – вставил свой вопрос Бухгалтер.

– Обстоятельства сложились таким образом, что позволяли не только изъять деньги из ливийской яхты, но и освободить смежников.

– Каким образом? – продолжал доставать очкастый дознаватель.

– На яхте ливийских разведчиков оказался агент ФСБ, псевдоним Стрелок, кроме того, на одном лайнере в круизе я оказалась с черноморским криминальным авторитетом Сервантом. С которым была знакома заочно по операции «Наследство Кассандры», «Флинт», кстати, логическое продолжение этой операции.

– Откуда вы знаете Стрелка? – В паутину разговоров вплетался новый вопрос.

– Мне его в Стамбуле указал Христофоров…

Чем дольше длилась беседа, тем откровеннее и бесстыднее становились вопросы настырных собеседников.

– Почему вы решили освободить Христофорова? Вы в него влюблены? Вы с ним спали?

– Нет, – следовал короткий ответ с пояснением: – Появилась дополнительная возможность использовать оперативную комбинацию на сто процентов, и я ее использовала.

– Почему Сервант вам поверил? Вы с ним спали?

– А как вы думаете? – следовал вопрос на вопрос. И после подробный ответ: – Кто-то из классиков сказал: «Тело женщины может стать таким же оружием, как ум у мужчины». Если он, конечно, у него есть.

– А со Стрелком спали? – Интимная сторона оперативной работы почему-то больше всего интересовала Казанову, молодая женщина подозревала, что подобное любопытство связано с дефектами физиологии.

– Мне нужно было войти с ним в доверительные отношения…

Две недели без выходных длились перекрестные беседы. Наконец, в понедельник третьей недели, Алену Игоревну пригласили в кабинет, который больше походил на медпункт.

Белые стены, на две трети выложенные кафелем, белый потолок, стеклянные шкафы с различным медицинским оборудованием, стоматологическое кресло и рядом стол, на котором установлен полиграф (в простонародье «детектор лжи»), а напротив удобно устроились со своими записями все три собеседника. И тут Воронцову прорвало:

– Вы что, собрались меня проверять на детекторе? Какой идиот вам это посоветовал, если в моем досье русским языком записано, что я прошла подготовку обхода полиграфа. Даже «сыворотка правды» не поможет, обучена. Более того, мой допрос ничего не даст. Я не резидент, который получает стратегически важные задания, а оперативник, который исполняет лишь детали этого огромного и неизвестного задания.

Ее вдохновенную речь внимательно выслушали, но допрос на детекторе лжи, да еще с инъекцией «правдодела» пройти все равно пришлось.

Потом наступило затишье, молодую женщину никто не беспокоил. Лишь в конце следующей недели Воронцову вызвали к непосредственному начальнику. Руководитель отдела Ближнего Востока внешне выглядел злым и дотошным человеком (каким он и являлся на самом деле).

Худой, с глубокими залысинами по бокам вытянутой головы, с острым птичьим носом, по виду прирожденный зануда-язвенник. В течение нескольких минут он внимательно изучал женщину дотошным взглядом, как парторг колхоза проштрафившегося пьяницу-тракториста или загулявшую доярку. Потом внезапно заговорил, шипя, как неядовитая змея:

– Будь моя воля, гнал бы я вас из разведки паршивой метлой. Но у начальства на этот счет другое мнение. Оказывается, пословица «победителей не судят» жива до сих пор. Вашего исчезновения в Буктаре никто не заметил, а наша резидентура смогла подчистить необходимую документацию. Завтра вы вылетаете в Тель-Авив и пробудете там несколько месяцев в оздоровительном пансионате на берегу Мертвого моря. Позже, когда все забудут историю с восстанием в Буктаре, вернетесь. Вам все ясно?

– Так точно, – неожиданно для себя самой по-военному четко ответила Алена и так же непроизвольно впервые за много лет залилась краской смущения.

– И последнее, – со вздохом произнес шеф, с укоризной глядя на свою подчиненную. – Если начальник отправляет своего подчиненного на полиграф, это еще не означает, что он идиот…

Беглецов с Востока не расстреляли, не отправили в штрафбат и даже не судили. Сразу же после того, как они встали на земную твердь, их транспортным самолетом отправили на материк.

Всю зиму Христофоров, Лялькин и Савченко провели в закрытом пансионате на берегу озера Байкал. Три месяца они отсыпались, ели, тренировались в спортзале, ходили на лыжах охотиться на глухарей. На подледной рыбалке ловили знаменитого байкальского омуля.

– Хорошо-то как здесь, – подергивая миниатюрной удочкой над отверстием лунки, расчувствовался Кирилл. Долговязый парняга с продолговатым скуластым лицом и большими подвижными серыми глазами, выдающими неуемную натуру молодого оперативника, вечно ищущего приключений на свою «пятую точку». Над огромным тулупом, в который обрядился капитан, поднимались клубы белого пара. – А помните, Владимир Николаевич, как мы мечтали о таком вот морозце, сидя в Буктарской тюрьме? Жарко, как в сауне, пот ведрами с нас течет. И главное, эти блядские насекомые, которыми камеры кишмя кишели. Особенно сороконожки, расписанные, как наши матрешки. Пробежит такая тварь по телу, и остается полоса зудящих прыщей, которые потом долго не проходят.

– Всему хорошему когда-то приходит конец, – философски заметил Христофоров, так же, как и его подчиненный, в плотно запахнутом тулупе. Полковник был на голову ниже своего помощника, но так же широк в плечах и обладал мощной бычьей шеей и сильными мускулистыми руками, которыми в молодости на спор гнул подковы. Во времена, когда Владимир служил в управлении по внедрению в среду организованной преступности, уголовная братва по одной только внешности принимала его за своего. Положив поперек лунки свою удочку, полковник вытащил из сумки большой термос и, скручивая колпак, обратился к молодым людям со словами: – Ну, что, парни, как там у классика говорится: «Выпьем с горя, где же кружка». Подставляйте посуду, выпьем с радости, что на родной земле.

Дважды повторять ни Савченко, ни Лялькину не пришлось. Христофоров щедро наполнил подставленные кружки горячей смесью, состоявшей из крепко заваренного кофе и коньяка, напитком вкусным и питательным.

На этот раз рыбалка не задалась; впрочем, никто особо не был расстроен.

– В конце концов, – таща на себе тяжелый бур, рассуждал слегка заплетающимся языком Лялькин, – на рыбалке, как в сексе, – важен процесс, а не результат.

– Кстати, о сексе, – как старый боевой конь при звуках трубы, встрепенулся Христофоров. – С возрастом начинаешь все больше ценить маленькие человеческие радости. В сауну сегодня идем?

– Идем, – подтвердил Виктор Савченко, он был самым молодым в этой троице. По фактуре напоминал Кирилла, такой же высокий и широкоплечий, только взгляд оценивающий, с прищуром. В свои двадцать пять лет старшина морской пехоты семь лет отдал службе, десятки выходов на боевые, дважды побывал в плену (чеченском и ливийском), выжил и теперь на жизнь смотрел через призму войны. По принципу «солдат живет от боя к бою, от ранения к ранению, от женщины к женщине». – Девочки Маша, Шура и Анфиса, официантки из пансионатской столовой, согласились нам составить компанию…

Три зимних месяца пролетели, как один праздничный, – беззаботно и быстро. И, как сказал один из реабилитирующихся, полковник Христофоров: «Всему хорошему приходит когда-нибудь конец».

В середине марта здесь, на Байкале, зима еще хозяйничала, держались морозы, и водную гладь озера по-прежнему сковывал толстый слой льда. Но выход на очередную рыбалку был сорван появлением незнакомого майора, который, войдя в номер, с порога объявил:

– Машина подана, у вас двадцать минут на сборы.

Уложились в пятнадцать – что военному человеку собираться? Тем не менее незнакомый майор не позволил проститься с душками-официантками.

Дальше был аэродром, огромный белоснежный красавец «Ил-76», загруженный доверху какими-то тряпичными тюками, угрюмые неразговорчивые пилоты и многочасовой перелет из Сибири в Москву.

– Эх, жаль, Владимир Николаевич, что вы не захватили свой термос, – растянувшись в пассажирском кресле, мечтательно произнес Лялькин. – Сейчас было бы самое то.

– Толку, что захватил, – пожал плечами Христофоров. – Сам же видел, что майор всю ханку из термоса в раковину спустил. Так что полетим насухую.

– Не совсем, – неожиданно подал голос до сих пор молчавший Виктор Савченко, извлекая из-под куртки литровую бутылку «Смирновской» водки, а из карманов вытаскивая плитку шоколада и пару яблок.

– О-опаньки, – удивленно и одновременно с восхищением воскликнул Лялькин, не веря в такую трансформацию. – Цирковой номер мирового уровня, Копперфильд и Кио могут перекурить.

– Как удалось, боец? – спросил слегка шокированный Христофоров.

– Да очень просто, – усмехнулся Виктор. – Вы же втроем были очень заняты, наблюдая, как из термоса вытекает ханка. Я за это время мог не только вытащить водку из бара, но и консервы из холодильника. Только решил не рисковать по-глупому.

– Орел. – Радостно хлопнув Савченко по плечу, Кирилл взял бутылку и легко свернул металлическую пробку. – Настоящий солдат, сам сыт, пьян и про товарищей не забывает.

Дальше полет проходил куда веселее, вскоре «горючее» закончилось, дружную троицу сморил сон, и проснулись они, когда самолет стал снижаться, заходя на посадку. До Москвы транспортник не долетел, приземлившись в области на одном из военных аэродромов. Пассажиров тут же пересадили в комфортабельный микроавтобус «Мерседес», и в сопровождении двух верзил, облаченных в черные элегантные костюмы, они покинули аэродром.

Около часа микроавтобус легко поглощал километры автострады, затем, плавно вписавшись в поворот, съехал на малозаметную грунтовку.

Несмотря на то что ранняя весна в Подмосковье отличалась от забайкальской, морозец все же цепко держался за землю, и потому грунтовая дорога мало отличалась от асфальтированной трассы.

Вскоре «Мерседес» углубился в лес, где уже через несколько километров остановился перед стальной балкой автоматического шлагбаума. Навстречу микроавтобусу из бетонной коробки караулки, больше походившей на дот времен Второй мировой войны, поспешил солдат в полной боевой экипировке.

Водитель микроавтобуса опустил стекло и протянул часовому пластиковую карточку пропуска.

Солдат внимательно изучил прямоугольник пластика, потом вернул его водителю. Шлагбаум мягко взвился вверх, освобождая проезд.

«Мерседес» тронулся с места. Сидящий у окна Виктор, заметив ровные ряды колючей проволоки, про себя отметил: «Так-с, въехали в запретную зону. Интересно, что же будет дальше?»

За шлагбаумом грунтовая дорога плавно переходила в шоссе, выложенное бетонными плитами, что позволяло водителю показать всю свою молодецкую удаль. И тот действительно вдавил педаль газа до упора.

До следующего КПП домчались, что называется, с ветерком за десять минут. Теперь им дорогу преграждала не стальная балка шлагбаума, а глухие железные ворота. Вместо ограждения из нескольких рядов колючей проволоки высился забор из железнодорожных плит. Внешне это напоминало средневековую мрачную крепость, по прикидкам Савченко, самое малое, что за такой оградой могло скрываться, – главный ядерный арсенал. Но еще больше он удивился, когда сквозь открывшиеся ворота «Мерседес» въехал внутрь.

За оградой вместо мрачных казематов и сверхсекретных ангаров оказались обычные одно– и двухэтажные цивильные постройки. На крышах некоторых были установлены рекламные вывески, все до единой почему-то на английском языке. Виктору это место напомнило американский провинциальный городок, какие часто показывают в фильмах. В мозгу даже промелькнула несуразица типа «Декорации к какому-то боевику».

– Что, опять будем реабилитироваться? – не выдержал наконец молчавший всю дорогу Лялькин.

– Да нет, – мотнул головой Христофоров. – Здесь мы получим новое назначение.

Опытный контрразведчик, он мгновенно сообразил, что их завезли в один из филиалов «лесной школы»[2]полигона, где готовят разведчиков к адаптации для работы в «холоде».[3]

«Мерседес» проехал по не очень широкой улочке мимо безжизненного полицейского участка, потом свернул за угол и остановился перед стекляшкой кафе с рекламой закусочной «Макдоналдс».

Один из сопровождающих выбрался наружу, потом распахнул дверцу пассажирского салона и, кивком головы указав на кафе, сказал:

– Вас там ждут.

Закусочная, как и все в этом лжегороде, оказалась пустой. Но едва троица перешагнула порог заведения, как в зале вспыхнул яркий свет и им навстречу шагнул высокий стройный мужчина, в котором прибывшие через мгновение узнали директора ФСБ и тут же встали по стойке «смирно».

– Товарищ… – Христофоров принялся докладывать по полной форме, но главный разведчик лишь махнул рукой.

– Все знаю о ваших похождениях, Владимир Николаевич, – проговорил директор ФСБ, по очереди здороваясь за руку со всеми. Потом указал на ближайший столик и предложил: – Присаживайтесь. – Едва мужчины расселись, он еще раз окинул их внимательным взглядом и негромко произнес: – Ну, как я вижу, со здоровьем у вас все в порядке.

– Так точно, – за всех ответил Христофоров.

– Это хорошо. Такие опытные и проверенные кадры нам нужны позарез. Теперь поговорим о вашей дальнейшей судьбе. – Директор сделал короткую паузу, давая слушателям время сосредоточить внимание на его дальнейшей речи. – Официально вы считаетесь пропавшими без вести во время мятежа в султанате Буктар. Более того, вы по-прежнему находитесь под приговором султанатского суда, и официальное воскрешение будет обозначать побег из мест отбывания срока наказания, что, соответственно, повлечет череду международных трений, которые нашему государству ни к чему. Таким образом, воскрешать вас слишком накладно.

В зале пустующей закусочной повисла гнетущая тишина, двое из троих беглецов пытались лихорадочно сообразить, что для них обозначает подобное предисловие главы госбезопасности. Третий, Виктор Савченко, также чувствовал себя не очень комфортно, хотя он был засвечен куда меньше Христофорова и Лялькина.

– Но во всей этой истории имеется и несколько положительных моментов, – продолжил директор ФСБ. – Первое, как я уже сказал ранее, – такими проверенными и опытными кадрами наша «контора» не разбрасывается. Второе – коллеги из СВР и ГРУ, как говорится, любезно помогли нам. Одни уничтожили всю информацию о вас в Буктаре, другие проникли в электронную картотеку Интерпола и заменили ваши исходные данные на несуществующие отпечатки пальцев и, соответственно, заменили портреты.

Не выдержав напряжения, Кирилл облегченно вздохнул, Христофоров продолжал смотреть перед собой бесстрастным взглядом.

– Но это не значит, – глава госбезопасности немедленно остудил пыл молодого чекиста, – что вы можете официально вернуться к своим семьям. Нет, для них все остается по-прежнему – вы пропали без вести. А вот для вас самих кое-какие перспективы есть. Всего их три. Первая, не самая приятная для «конторы», – вы устали после всех этих перипетий (все мы люди) и хотите на покой. В этом случае вам сделают пластические операции, выделят по двести пятьдесят тысяч долларов подъемных, не считая ежемесячной пенсии, и помогут поселиться в любом регионе, кроме, естественно, Москвы и Московской области (во избежание любых случайностей). Второй вариант – вы решили остаться в родной «конторе». В этом случае мы будем просто вынуждены подвергнуть вас пластике и заслать в тмутаракань. Например, атомный полигон на Новой Земле, Норильск или Воркута. Там и будете защищать безопасность объекта и государственную тайну. И третий вариант – если вы хотите остаться на оперативной работе, то после опять же пластической операции придется перейти в другой департамент.

– ГРУ, СВР или милиция? – не отрывая напряженного взгляда от лица директора, спросил Христофоров.

– Нет, ничего подобного. – Тот отрицательно мотнул головой. – Даже не Министерство обороны. Оказывается, есть у нас еще одна спецслужба, «Комитет информации», подчиняющийся непосредственно секретарю Совета безопасности и, соответственно, президенту. Создана эта структура была не так давно, в девяносто шестом. Незадолго до президентских выборов отряд чеченских боевиков напал на передвижной ракетный комплекс и захватил ядерную боеголовку, которой собирались нанести удар по Москве в день выборов.

Расследование проходило в секрете от всех, хотя при этом были задействованы все структуры спецслужб. И для того чтобы все нити следствия собрать воедино, не демонстрируя при этом друзьям и врагам оперативную активность, и был создан «Комитет информации».

После того, как все благополучно завершилось, эта организация отошла в тень, выполняя функцию дублирующей аналитической службы, работающей на Совбез. Теперь приоритеты изменились, кроме того, что «Комитет информации» является связующим звеном между различными спецслужбами, а на сегодняшний день этого явно мало, то теперь «комитету» требуется своя оперативная служба, способная действовать как внутри страны, так и за ее пределами. Как вам такая перспектива?

– Вполне, – за всех ответил Христофоров, после чего спросил тоном человека, пытающегося в предложенном товаре отыскать подвох. – Что еще кроме пластической операции потребуется от нас?

– Придется сесть за школьную парту, – без тени усмешки ответил директор ФСБ, – и пройти курс обучения по линии СВР.

– Это не самое страшное, – самоуверенно заявил Кирилл Лялькин.

– Теперь по поводу вас, молодой человек. – Взгляд главного контрразведчика теперь был направлен на Савченко. – За операцию по захвату картотеки чеченских подпольных групп «Джаамат» вас бы следовало представить ко второй звезде Героя, но, к сожалению, это невозможно по той же причине – «в списках живых не значится». Наградить не могу, но могу предложить войти в состав оперативной группы, – директор кивнул на Христофорова и Лялькина. – И, конечно же, пройти курс обучения.

Предложение было явно заманчивым, но после некоторых раздумий Виктор отрицательно покачал головой:

– Нет, не по Сеньке шапка. Я боец, а не сыщик, поэтому прошу вернуть меня в мое подразделение. Конечно, если это возможно, товарищ генерал-полковник.

– Ну, что же, – негромко произнес директор ФСБ, – ответ действительно бойца, поэтому вам поступит еще одно предложение…

Глава 2. Пасьянс «Диссидента»

Главный офис судостроительной компании «Браун Дженерал» занимал полгектара земли в центре Бостона. Серебристая громада пятидесятиэтажного небоскреба возвышалась над своими не менее рослыми архитектурными собратьями, демонстрируя богатство и могущество.

Действительно, компания «Браун Дженерал» была самым настоящим воплощением американской мечты. Еще каких-то шестьдесят лет тому назад старик Браун владел всего лишь небольшой мастерской по строительству прогулочных яхт, а теперь у него больше десятка верфей по оба побережья Соединенных Штатов и столько же за рубежом. И все они строят не какие-то жалкие посудины, а настоящие океанские лайнеры. Кроме того, концерн владел множеством вспомогательных фирм – от брокерских контор и до собственной телекомпании.

Президент компании Роберт Гектор Браун (второе имя в честь основателя «Браун Дженерал») – высокий, грузный, как и все в их роду, шестидесятилетний мужчина, но в то же время крепкий, как вековой дуб. Говоря об американской мечте, намеренно умалчивал, что расцвет судостроительной империи пришелся на Вторую мировую войну, когда правительству США требовалось множество дешевого транспорта для отправки грузов по лендлизу в Европу.

Потом были войны в Корее, Вьетнаме… Именно военные конфликты дали роду английских безземельных крестьян, эмигрировавших в начале двадцатого века через океан в Америку, то благополучие и могущество, которым они обладали сейчас. Война была тем богом, на которого молился клан Браунов.

Каждое утро, приезжая на работу в свой офис, глава «Браун Дженерал» первым делом изучал котировки акций на бирже, затем внимательно просматривал сводку прошедшего дня по судоверфям и дочерним фирмам компании.

Последнее время президент «Браун Дженерал» ощущал какое-то непонятное внутреннее беспокойство. Изучая котировки акций, графики производительности труда, государственного заказа, он попытался отыскать в них ответ на свое беспокойство.

Но до сих пор ничего подозрительного не замечал, акции были стабильны, колеблясь в ту или иную сторону на два, от силы три пункта. Государственный заказ составлял сорок один процент, остальные пятьдесят девять были заказы различных частных компаний. Даже верфи за рубежом в странах третьего мира не будоражили забастовки из-за мизерных зарплат. Положение компании можно было назвать прочным, как никогда, но беспокойство все равно не исчезало. Оставалось след тревожных мыслей искать в недалеком прошлом.

В этот день, как всегда, войдя в свой кабинет, Роберт Браун запросил сводку за несколько последних лет. После тщательного изучения президент обнаружил, что все нынешние графики точь-в-точь совпадают с прошлогодним и позапрошлогодним. Но во внешней уверенности в стабильности компании была значительная червоточина. Если еще три года назад прослеживалась динамика развития производственных мощностей «Браун Дженерал», то теперь компания прочно замерла на месте, тем самым напоминая забуксовавший на подъезде к вершине автомобиль. Еще колеса крутятся, выбрасывая в разные стороны мягкий грунт, удерживая машину, но стоит им на мгновение сбавить обороты, как тут же автомобиль покатится вниз, чтобы разбиться в щепки.

На этот раз бог войны Марс был безразличен к проблеме своего фаворита. Продолжавшиеся в Персидском заливе боевые действия мало чем могли помочь «Браун Дженерал».

«Если бы Тим тогда не погиб в Буктаре, а террористы не потопили американский фрегат, все могло бы быть совсем по-другому», – мысленно причитал Роберт Гектор Браун, глядя на ровные столбцы цифр и разноцветные кривые графиков. Действительно, все было задумано наилучшим образом, строительство тактического боевого острова JMOВ, конгломерата боевых и транспортных кораблей, включающих в себя авианосцы и ракетные крейсера, плавучие базы морской пехоты, танкеры и другие корабли обеспечения. Войска могли постоянно находиться в районе боевых действий, при этом отгороженные от внезапных атак партизан широким водным пространством. Как в древности римские легионеры отдыхали за стенами крепостных стен пограничных застав, чтобы при первой необходимости выбираться наружу для усмирения недовольных варваров. В JМОВ было предусмотрено все: ударная авиация, транспортные мобильные силы и вертолеты огневой поддержки. Но спонтанно вспыхнувшее на одном из островных государств Персидского залива восстание напрочь перечеркнуло все замыслы руководства «Браун Дженерал».

Сенатская комиссия была просто шокирована одновременной смертью полусотни моряков на атакованном арабскими террористами фрегате «Экстрим». Вывод был прост – отказать в строительстве JМОВ, так как на рукотворном острове будет размещено несколько десятков тысяч солдат морской пехоты, моряков, летчиков и вспомогательных служб. В случае удачной диверсии трагедия будет сравнима с жертвами Пёрл-Харбора…

Это решение в самом ближайшем будущем могло оказаться тем камнем, что вылетел бы из-под колеса въезжающего на вершину.

«Безвыходных положений не бывает», – возвращаясь в реальный мир, подумал Роберт Браун. Отодвинув в сторону листы с таблицами и положив перед собой толстый блокнот в грубой буйволиной коже, открыл его и взял автоматическую ручку. Чтобы спасти компанию от падения, необходимо найти ту точку, от которой можно будет оттолкнуться. Для того же, чтобы обнаружить эту точку опоры, на проблему нужно взглянуть с разных сторон и произвести мозговой штурм. А чтобы мозговой штурм получился полномасштабным, необходимо иметь максимум информации. А для этого…

Ненавидящий компьютеры Браун стал быстрым неровным почерком составлять для себя задание в ежедневнике, тут же в скобках делая примечания:

1. Отчет отдела мониторинга (анализ биржевых колебаний и возможность противодействия конкурентов).

2. Отчет научно-исследовательского института (демонстрация наиболее перспективных разработок). «В конце концов, пусть покажут, на что мы тратим пять процентов от прибыли каждый год», – со злорадством подумал Роберт Браун, выводя на бумаге цифру «3», но больше ничего записать не успел.

– Сэр, – в кабинет вошла секретарь-референт, полнотелая негритянка с копной густых кудрявых волос на голове. Сорокалетняя Линда Шейн держала перед собой продолговатый конверт из плотной бумаги. – Вам письмо прибыло только что по каналу дипломатической почты.

– Давайте, – кивнул Браун, с сожалением откладывая открытый еженедельник. Приняв из рук секретарши конверт, почему-то без каких-либо надписей, президент взял со стола нож для резки бумаги и остро отточенным жалом узкого клинка поддел край конверта и тут же его пропорол. Внутри оказалась сложенная вдвое пригласительная открытка, на лицевой стороне которой был изображен натюрморт из тропических фруктов.

«Очень милый рисунок, – хмыкнул про себя американец. – Хотелось бы, чтобы и текст оказался под стать». Развернув открытку, он вчитался в текст, написанный золотым тиснением:

«Уважаемый мистер Браун, мы с вами не знакомы. Но подобная мелочь не может стать препятствием для деловых людей. А посему предлагаю в ближайший уик-энд встретиться на моей вилле на острове Мальорка. За обедом мы сможем без жеманного этикета пообщаться на непринужденные, но деловые темы, выгодные для обеих сторон.

С сегодняшнего дня в аэропорту Бостона вас будет ждать арендованный самолет.

С уважениемСамуил Сосновский».

Еще ниже был приписка, сделанная обычной шариковой ручкой.

«P.S. Все расходы берет на себя встречающая сторона».

– Бред какой-то, – зло выругался Роберт Браун, отшвырнув открытку на край стола. Все это ему показалось глупой и неуместной шуткой. Браун хотел было отправить и открытку и конверт в бумагорезку, но неожиданно вспомнил, что эта депеша пришла по каналу дипломатической почты.

Перевернув конверт, Браун на лицевой стороне обнаружил штемпель Кабинета министров Великобритании.

– Однако, – удивленно пробормотал президент, безымянным пальцем тыча в темно-синий оттиск министерского штемпеля. – Английским снобам юмор неизвестен. – И потому выходило, что пригласительная открытка не розыгрыш. Ко всему следующему Роберт Браун неожиданно сообразил, что фамилию Сосновский он уже слышал, и причем не один раз.

Надавив клавишу селектора, президент спросил своего референта:

– Линда, вам о чем-то говорит имя Самуил Сосновский?

– А как же, – тут же отозвалась словоохотливо секретарша. – Это же знаменитый диссидент. Его сперва выдворили из России, но потом передумали и решили посадить в тюрьму. Только английское правительство, у которого Сосновский попросил политическое убежище, его не выдало. И теперь он имеет статус политического беженца.

«Ясно, откуда у этого диссидента конверт со штемпелем британского Кабинета министров, – выслушав пояснения референта, подумал Браун. Считая себя стропроцентным янки, он обо всех остальных нациях был не особо высокого мнения. – Наверное, в секретариате министерства имеет знакомых, и те ему подарили конверт, или при случае сам спер. Диссидент».

– Вот все, что я о нем знаю, – наконец закончила свое повествование Линда Шейн. И тут же поспешно добавила: – Если хотите, я могу порыться в Интернете.

– Не стоит, – урезонил не на шутку разошедшуюся секретаршу президент компании, тут же дав новое задание: – Лучше позови мне начальника информационного отдела со всем, что у него есть на этого Сосновского. Думаю, так будет полнее.

На слово «полнее» тяжеловесная афроамериканка отозвалась мрачным сопением. Все, что касалось хоть малейшего упоминания об излишнем весе, она принимала как личное оскорбление…

На сверхплоском экране последней модели ноутбука карты, похожие на настоящие, одна за другой ложились ровными рядами на зеленый фон, напоминающий игорный стол в казино Монте-Карло.

Сидя в купе комфортабельного сверхскоростного железнодорожного экспресса Лондон – Париж, моложавый, неброско одетый мужчина, с совершенно неприметной внешностью, сутулясь, не спеша перекладывал виртуальные карты.

Увлеченный своим занятием, он совершенно игнорировал мелькающие за окном пейзажи. Да и что там может быть интересного, если видел все это не один раз.

Невзрачного человека звали Самуил Аронович Сосновский, фигура, как он сам себя считал, планетарного масштаба. Миллиардер, у которого только официальные счета были обозначены десятком этих миллиардов. А сколько находилось вне этих самых официальных счетов, наверное, он и сам не знал.

Впрочем, деньги его привлекали, только если их катастрофически не хватало. Когда получал ставку младшего научного сотрудника и носил старенький пиджак с засаленными локтями.

Деньги его привлекали и тогда, когда он стал зарабатывать тысячи грязно-зеленых, но в то же время так приятно хрустящих долларов. Когда на его счета стали ложиться миллионы, деньги все еще не утратили своей привлекательности. Хотя в этом романе уже исчезла страсть, осталась лишь обыденность, как в долгой семейной жизни.

Когда Самуил Аронович стал обладателем первого миллиарда, любовь к деньгам умерла, и в то же время вспыхнула ярким костром новая страсть. Имя этому чувству было – ВЛАСТЬ.

Бросая миллионы налево и направо, он легко покупал милицейских генералов и воров в законе, министров, губернаторов, руководителей депутатских фракций и даже чиновников из администрации президента. Он без стука входил в любые двери и общался, когда ему заблагорассудится, с первыми лицами государства.

И что самое удивительное, каждый потраченный им доллар возвращался сторицей. Он чувствовал себя сказочным королем, который, к чему ни прикасался бы, все превращалось в золото.

Общение с лидерами чеченских вооруженных формирований только подтвердило эту мысль. Вложенные в ичкерийский сепаратизм средства заставили полевых командиров признать в Самуиле Сосновском своего лидера, или, как абреки его сами называли, Большого Папу. А вскоре потекли проценты из самостийной тогда еще Чечни от нелегальных сделок с наркотиками, нефтью, оружием и даже от выкупа заложников.

В тот момент он посчитал себя равным богу, за что и был немедленно наказан. Занятый своими делами, Самуил Аронович не заметил, что власть верховная в стране поменялась и теперь внимательно присматривается к деятелям вроде него. Кое-кто из когорты великих и ужасных уже парился на тюремных нарах, а кто-то, поджав хвост, бежал за границу, где имелись заранее припасенные сбережения, виллы и паспорта со вторым гражданством.

Сосновский еще верил в свою исключительность, вернее сказать, в исключительность больших денег. Он попытался вложить средства в политический кризис, но ничего не получилось, время было безнадежно упущено. Пришлось прибегнуть ко второму варианту, и как можно быстрее.

Выбор пал на славящуюся своими законами и двойными политическими стандартами Британию, тем более что в прессе он давно себе обеспечил имидж борца с тоталитаризмом.

Статус политического беженца упал в руки, как с неба. Теперь этого человека, которого авторитетные воры и коррумпированные «слуги» народа пренебрежительно между собой называли Сосна, а орды озверелых, орущих и щедро ангажированных правозащитников величали не иначе как Диссидент, только полевые командиры в горах Чечни, из тех, кого еще не добили федеральные войска, по-прежнему именовали Большим Папой и искренне жалели, что такое взаимовыгодное сотрудничество прекращено.

В уголовном деле, находящемся в производстве следователя Генеральной прокуратуры, фигурант значился, как Черный Олигарх, и с каждым днем незаметно для окружающих его досье пухло, как кулич на дрожжах. А следователь, который, как опытный архивариус, подшивал в папки различные справки, отчеты, протоколы допросов, в глубине души тайно надеялся, что еще до его пенсии фигурант Черный Олигарх ознакомится с материалами этого дела, с удобствами расположившись в одной из камер столичного СИЗО.

Вот таким был лик Самуила Ароновича Сосновского, который, прожив немного времени за рубежом, понял, что если еще совсем недавно у его ног лежала Россия, то теперь перед ним расстелился ниц весь мир.

Этот мир был полон противоречий, Запад косился на Восток, Юг не дружил с Севером. Государства – близкие соседи – враждовали между собой. Противоречия, как гигантские волны, возникали друг за другом, и если обладать ловкостью серфингиста, то можно не только безопасно скользить на гребне волны, но еще и получать удовольствие.

Теперь игра во ВЛАСТЬ пошла в режиме блиц, да еще по максимально крупным ставкам.

Он обрушивался, как всесокрушающий торнадо, на страны Африки и Латинской Америки, Ближнего и Дальнего Востока. Не забывал и про свою родину. Правда, последнюю игру Самуил Аронович проиграл. На кону были два с половиной миллиарда долларов, а сама игра была расписана до мелочей, как симфония по нотам. Но не сложилось, какая-то мелочь… и все пошло прахом. Все-таки Россия самая загадочная страна.

Впрочем, проигрывать Сосновский тоже умел и вскоре придумал новую игру, которую про себя назвал «Пасьянс для янки» и, соответственно, призовой фонд должен быть куда больше проигранной «русской рулетки». По прикидкам самого Черного Олигарха, разница в прибыли должна была составить раз в десять, а то и все двадцать, все-таки замахнулся на бюджет супердержавы номер один…

Начальник информационного отдела компании «Браун Дженерал» напоминал продвинутого учителя колледжа средней руки. Высокий, спортивно сложенный, он был в демократическом потертом джинсовом костюме, ярко-красной майке с фирменным значком «Плейбоя». Длинные волосы были стянуты на затылке в тугой хвост.

Внешний вид работников концерна Роберта Брауна всегда мало волновал (в конце концов, лицо фирмы – это он), они должны быть лишь настоящими мастерами своего дела. Начальник отдела информации был профессионалом с большой буквы, в прошлом офицер аналитического отдела АНБ[4], он хорошо знал, как необходимо отслеживать и классифицировать полезную информацию.

В кабинете президента компании аналитик появился через четверть часа, держа в руках пластиковую папку. Зная нелюбовь шефа к электронным носителям, он все необходимое распечатал на бумаге.

Первым делом аналитик подошел к столу Роберта Брауна и положил перед ним ксерокопию большого черно-белого портрета. На главу судостроительной компании смотрел лысоватый человек с крючковатым носом и глубоко посаженными колючими глазами, острым мефистофельским подбородком и крупными волчьими ушами, плотно прижатыми к черепу.

– Самуил Аронович Сосновский, пятидесятого года рождения. В прошлом кандидат физико-математических наук. На Западе его называют Диссидент, якобы борец с засильем госбезопасности. И это в какой-то мере верно, если учесть, что нынешний президент России из этой самой структуры. На родине Сосновского считают финансовым аферистом, что тоже верно. За каких-то десять лет сколотить состояние в десять миллиардов долларов – даже для матерых мафиози это недостижимая цель. Впрочем, методы достижения необходимой ему цели мало чем отличались от методов дремучих гангстеров. – Аналитик положил перед Брауном пластиковую папку и добавил: – Здесь краткое изложение того, что прокуратура вменяет Диссиденту. От себя могу добавить: если бы по этим делам Сосновского судили в Штатах и хотя бы четверть эпизодов доказали, то электрический стул для него был бы самым малым.

– Н-да? – Брови президента удивленно взметнулись. Пригласительную открытку ему прислал явно не банальный мошенник, а по-настоящему неординарная личность, миллиардер со счетом, вдвое превышающим стоимость «Браун Дженерал». Отказаться от общения с таким человеком – верх самонадеянной глупости, тем более что он сам все оплачивает.

Роберту уже не терпелось изучить содержимое папки, ознакомиться с аннотацией уголовного дела, и не столько чтобы ужаснуться, сколько узнать, как же люди умудряются за столь короткий срок сколачивать такие баснословные состояния.

А что до преступлений, так это ни для кого не секрет, что любое богатство, прежде чем стать легальным, изначально было отобрано у какого-то бедолаги, и чаще всего не у одного.

– Что-то еще? – Браун положил обе ладони на папку, ощупывая подушечками пальцев гладкую поверхность пластика, и вопросительно посмотрел на аналитика.

Тот замялся, не решив, как вести себя в таком положении, но все-таки осторожно произнес:

– Существует, правда, не подтвержденная информация, что сейчас Сосновский играет на бирже. Причем абсолютно бессистемно и, что самое удивительное, ни разу не проиграл.

– Странно, – тихо произнес Роберт Браун, он был опытной акулой бизнеса и прекрасно разбирался в сложностях биржевых спекуляций. Здесь не может быть слепого везения, только глубинный расчет (и то случаются ошибки), или тебе заранее известен результат взлета или падения тех или иных акций.

– Мне тоже этот факт показался странным, – сбивая шефа с мысли, снова заговорил аналитик, – и тут я вспомнил такой факт. Сосновский – большой любитель различных карточных игр, причем, как всякий математик, он обладает хорошей памятью на цифры, запоминая, какие карты в отбое, а потому легко просчитывает возможные ходы. Кстати, по этой самой причине он внесен в черный список казино Монте-Карло.

– Хорошо, можете идти. – Президент компании отпустил аналитика жестом руки.

– Мне приготовить дополнительные материалы по Сосновскому? – прежде чем уйти, поинтересовался специалист по сбору и классификации нужной информации.

– Нет, – отрезал Браун, – этого вполне достаточно.

Оставшись в одиночестве, Роберт наконец убрал ладони с папки, но читать собранный материал не было сил.

В его голове почему-то туманом окутывала мозг одна-единственная мысль:

«Еще утром я готов был душу заложить черту, чтобы не допустить краха компании. И, кажется, черт меня услышал».

Отыскав в столе черный маркер, Роберт Браун, движимый этой мыслью, тут же на портрете дорисовал короткие загнутые рожки и клинообразную бороду…

Глава 3. Армия теней

В свое подразделение Савченко не вернулся – за то время, что он отсутствовал, база получила другой статус, основная часть бойцов была распределена по разным подразделениям частей специального назначения. Новое место службы Виктора теперь оказалось на Крайнем Севере.

Жизнь морского пехотинца кардинально менялась. Он перестал быть призраком, обретя телесную оболочку в виде закрытого распоряжения директора ФСБ, по которому старшина Виктор Савченко производится в офицеры со званием капитан. С соответственной отметкой в личном деле.

Но даже после этого бывший кавказский пленник не мог вернуться домой к родителям, он был слишком засекреченной личностью. Из-за чего чудесное оживление могло вызвать не только множество вопросов, но еще большее количество неприятностей, в том числе для него и его родных.

«Не время расхолаживаться, когда Родина в опасности», – лежа на верхней полке купейного вагона, глядя на голые стволы мелькающих за окном деревьев, подумал новоиспеченный офицер.

В средней полосе России весна все сильнее и сильнее вступала в свои права. Но чем дальше поезд следовал на север, тем прочнее оставались позиции зимы.

Вдоль железнодорожного полотна еще лежали сугробы. За долгие месяцы они утратили свою первозданную белизну, превратившись в мрачно-серые скопления.

Так же серо и неприветливо смотрелись и мелькавшие за окном населенные пункты, которые потихоньку просыпались от зимней спячки. На околицах деревень можно было увидеть пестрые ватажки кур, которые сноровисто рылись своими лапами в образовавшихся прогалинах. Важно шествовали гуси, вытянув длинные шеи.

Мужчина с косматой рыжей бородой бодро понукал гнедую, которая тащила телегу на широких резиновых колесах. Глядя на резвый ход телеги по подмерзшей грунтовке, Виктор подумал с невольной усмешкой: «Первый русский внедорожник».

Поезд быстро проскочил деревушку, и деревянные срубы без следа растаяли вдалеке.

Савченко вспомнил, как его переодевали в недрах Министерства обороны, после того как он получил офицерское удостоверение личности.

Черная форма с золотыми якорями и звездами сидела на нем как влитая, превратив юношу в настоящего мужчину. Вряд ли кто-то из его прежних знакомых узнал бы в этом широкоплечем военном с дубленой кожей лица, выгоревшими под жарким аравийским солнцем волосами и оценивающим прищуренным взглядом недавнего школьника, любителя литературы и фаната компьютерных программ.

Одетый в форму офицера морской пехоты, Виктор там же в кадрах, получив новое служебное предписание и билет на вечерний поезд, решил немного погулять по Москве (времени было хоть отбавляй).

Некоторое время он расслабленно брел по местам, знакомым с детства, потом ноги вынесли его на набережную Москвы-реки, где неожиданно Савченко оказался перед громадой храма Христа Спасителя. По-весеннему холодное солнце катилось к закату. На какое-то мгновение бледно-желтый диск завис над крышами высотных домов столицы. Косые лучи солнца-светила, коснувшись золоченых маковок храма, заиграли сусальным золотом.

В этот момент на колокольне раздались звуки перезвона.

– Благовест. Слава тебе, господи, – пробормотала оказавшаяся рядом с Савченко старушка, принявшись набожно креститься.

Сняв офицерскую фуражку, Виктор также осенил себя крестом, потом не спеша поднялся по ступенькам и вошел в храм. Случайно или волею Провидения он попал как раз к вечерней службе.

В мутном свете сотен свечей со стен сурово взирали лики святых в золотых окладах. А откуда-то издалека, из глубины храма, лились слова молитвы, произносимые красивым оперным баритоном.

Десятки верующих осеняли себя крестами и били поклоны, про себя повторяя слова молитвы. Виктор купил десяток свечей и, переходя от иконы к иконе, зажигал свечи и устанавливал их перед святыми, глядя в их скорбные глаза и читая надписи: «Матерь Божья», «Святой Николай Чудотворец», «Святой Георгий Победоносец», «Святой Александр Невский», «Святой Пантелеймон», «Святой Иоанн Предтеча», «Святой Григорий Богослов».

Виктор не был набожным человеком, хотя и к безбожникам себя не относил. Ставя святым свечи, он знал, что нужно что-то попросить для себя, но ничего на ум не приходило. Перед его глазами в этот момент плясали языки выстрелов, розовые цепочки трассеров, четким пунктиром тянущиеся в сторону едва различимых в темноте гор. Окровавленные трупы друзей на мокрой земле, стоны раненых и вонь выхлопных газов бронетехники. И в этом аду металась его душа. Он был человеком войны, обреченный жить и бороться там, где другие умирали страшными смертями.

Вечерняя служба закончилась, и верующий народ не спеша потянулся к выходу. Когда основной поток схлынул, Виктор подошел к молодому, немногим старше его священнику с черной окладистой бородой.

– Благословите, батюшка, – встав перед священником, попросил Виктор.

Тот внимательно посмотрел на офицера, потом перекрестил его и сказал:

– Бог всегда с тобой, воин. Ты и тебе подобные стоят на защите Отечества. Не отдать Родину на поругание супостату, это ли не высший подвиг? Всегда помни слова генералиссимуса князя Суворова: «Мы – русские, с нами Бог». Это лучшее благословение…

Остановок поезда на полустанке Коржик, того, что в ста километрах от Архангельска, никогда не делали. Но в этот раз машинисту было дано особое распоряжение. Как только поезд стал притормаживать у узкой полосы железнодорожной платформы, дородная проводница в темно-синем форменном кителе отворила дверь и отошла в глубь тамбура, освобождая проход офицеру.

– Спасибо, – поблагодарил женщину Виктор, становясь на подножку железнодорожного вагона. Та в ответ лишь кивнула.

Не дожидаясь полной остановки поезда, морской пехотинец, придерживая левой рукой козырек фуражки, спрыгнул на перрон.

Полустанок был крошечным и больше походил на остановку загородного автобуса – бетонный козырек с дощатыми стенами и кабинка пригородной кассы с наглухо закрытым окошечком. В это время суток на полустанке было пусто, лишь по перрону прогуливался медведеподобный военный в камуфляжной форме и лихо заломленном черном берете с золоченым офицерским «крабом».

Увидев сошедшего с поезда офицера, военный широким шагом направился к нему.

– Ты, что ли, Стрелок? – спросил гигант, угрюмо насупив брови.

– Так точно, капитан Савченко, – приложив руку к козырьку, строго по уставу доложил Виктор. – Прибыл на должность заместителя командира рейдовой группы.

– Ну а я майор Астафьев Александр Сергеевич, позывной Росомаха. Командир этой самой группы. Бойцы кличут Сергеичем, в нашем кругу можешь тоже так обращаться.

– Понял, – пожимая протянутую руку, ответил Савченко. Астафьеву было далеко за сорок, и на его морщинистом лице можно было без труда прочитать всю биографию. Кроме того, тяжелый взгляд майора выдавал недовольство командира своим слишком молодым заместителем.

Росомаха небрежно кивнул на капитанские погоны и спросил:

– В Чечне отличился?

– И не только, – коротко ответил Виктор.

Нахмуренные брови майора удивленно взметнулись.

– А где еще?

– Все указано в моем досье. Можете ознакомиться, если есть допуск, – с вызовом ответил Савченко.

– Ознакомлюсь, – с угрозой в голосе пророкотал майор. – Допуск есть.

С первой минуты служба на новом месте не задалась для Виктора…

– Итак, товарищи офицеры, нам с вами предстоит пройти курс интенсивной переподготовки. – Преподаватель оказался невысоким сухоньким старичком лет семидесяти. В небольшой аудитории у него было всего два ученика – Владимир Христофоров и Кирилл Лялькин. Бывшие офицеры контрразведки, бывшие заключенные тюрьмы султаната Буктар теперь приобретали новую специальность. Теперь они офицеры оперативного отдела при «Комитете информации» Совета безопасности. Старичок, руководивший их обучением, в прошлом был резидентом Первого Главного управления КГБ в Северной Америке, имевшим в свое время отношение к хищению атомных секретов из ядерного научного центра США в Лос-Аламосе. Но то происходило в далекой молодости, теперь отставной разведчик готовил новую поросль российских Штирлицев и Джеймсов Бондов.

«Лесная школа», где готовили кадры для внешней разведки, больше походила на турбазу в лесном массиве, только вот забор был как в исправительно-трудовой колонии – бетонный, в пять метров высотой и с кольцами «егозы» по верху.

– Я ознакомился с вашими «личными делами», – продолжал преподаватель. – Вы оба опытные оперативники, имеющие солидный, я бы сказал, боевой опыт. Но… – Старичок указательным пальцем поправил очки с толстыми стеклами линз и снова продолжил: – Но оперативник госбезопасности – это совершенно другое по сравнению с оперативником Службы внешней разведки. А так как вам придется в основном работать за рубежом, то и упор будет делаться на методику СВР.

– Алексей Алексеевич, а как долго мы будем учиться? – неожиданно поинтересовался Кирилл.

– Молодой человек, – улыбнулся преподаватель, – вы, наверное, слышали пословицу «Век живи и век учись». Вот это про нас. Конечно же, это не значит, что ваша жизнь пройдет за стенами «лесной школы». Отнюдь, у вас будет своя жизнь, вы будете выполнять задания руководства, но мы не выпустим вас из виду. Время от времени будем вызывать сюда, чему-то учить, на какие-то темы тестировать, чтобы иметь объективную оценку вашего профессионализма. Это ясно?

Оба слушателя лишь машинально кивнули.

– Что же, приступаем к занятиям. Первое. Начнем с расстановки акцентов в специализации. Главное в работе разведчика – добыча информации, в основном секретной. Для этого и трудятся на «холоде» «варяги» – агентурная сеть, внедренная за рубежом. Методов добычи информации множество, но на них мы не будем останавливаться. На языке внешней разведки вас будут называть «борзые» – агенты, направляемые в помощь «варягам» при возникновении необходимости. Это может быть что угодно: разработка оперативных комбинаций, расследование или подстраховка «варяга». Поэтому вы должны быть готовы выживать в любых условиях враждебного окружения. И тема первого курса МВЭУ – методы выживания в экстремальных условиях. Лекция первая, создание тайников ДУП – для ухода в подполье.

Оба слушателя синхронно открыли тетради и приготовились записывать…

Бригада специального назначения береговой обороны «Барс» лишь внешне подчинялась командованию Северного флота, на самом деле бригада полностью подчинялась руководству ГРУ. Бойцы бригады в составе сводного батальона «Камышовый кот» воевали в первую чеченскую кампанию. Рейдовые группы вели охоту на непримиримых полевых командиров.

Благодаря мощной разведывательной аппаратуре, операторы засекли телефонный разговор Большого Джо, первого президента мятежной Ичкерии, и точно навели тактическую ракету «Точка У».

Довелось морпехам повоевать и на сопредельной территории, когда боевики похитили ядерную боеголовку, собираясь произвести взрыв в Москве.

Огромные территории на Крайнем Севере позволили построить множество различных полигонов и стрельбищ. Близость коммуникаций Военно-морского флота и частей РВСН подземного базирования и удаленность от крупных городов позволяли развернуться диверсантам во всю мощь. Все эти факты сыграли положительную роль и позволили руководству Совета безопасности принять решения для организации на базе «Барс» подразделения боевого обеспечения «Комитета информации». Отряд был небольшой, всего двести человек, официально именующийся офицерской ротой.

Двести лейтенантов, старших лейтенантов, капитанов и майоров, прошедших огонь и воду, здесь теперь готовились по особой методе. И, как сказал на общем построении командир отряда полковник Елистаров: «Вас будут готовить по лучшим методам спецподразделений нашего „Вымпела“, британского САС и американских „зеленых беретов“. Только с той разницей, что там готовят узконаправленных специалистов, а мы будем готовить всесторонне подготовленных бойцов, универсальных солдат, так сказать, русских Рэмбо. Поэтому зарубите себе на носу, легко не будет». И после этого началась боевая учеба. Виктор Савченко понял, что все это ему напоминает службу в отряде на «фабрике резиновых изделий», только во много раз интенсивнее и разнообразнее. Ответ был прост – в тот раз диверсантов готовили для хирургических операций в зоне Северного Кавказа, теперь же полем битвы для морпехов стал весь мир.

Группа, в которую включили Савченко, в основном состояла из его сверстников, бывших офицеров ВДВ и погранвойск. Имея боевой опыт войны в Чечне, они прошли жесточайший отбор до зачисления в отдельный офицерский отряд бригады «Барс».

Вечером, в день прибытия Виктора в расположение отряда, в его комнату вошел командир группы Александр Астафьев с вместительным темным пакетом в руках.

– Ну, зам, и пришлось мне попотеть в секретной части, пока вытребовал твое досье, – с усмешкой покачал головой майор. – Зато чтение оказалось весьма занятным и полностью компенсировало потраченное время. А посему предлагаю выпить на брудершафт. – В комнате раздался призывный звон стекла.

Через минуту стол оказался заложен вскрытыми консервами с ветчиной, тушенкой и «бычками в томате», рядом встали бутылка «Смирновской» и банка маринованных огурцов.

Разлив водку по граненым стаканам, Астафьев предложил тост:

– За службу, дружбу и удачу.

Выпили по-флотски, одним большим глотком. Майор хрустнул маринованным огурцом и негромко произнес:

– Мне тоже пришлось пройти Афган и Анголу. Но я тогда уже был опытным, за плечами военное училище, три года службы в строевой части. А вас, пацанов, прямо от мамкиной титьки и в пекло.

– Так, видно, карта, сданная судьбой, легла, – пережевывая галету с ветчиной, усмехнулся Виктор. Он уже давно перестал жалеть о таком раскладе и о своей жизни и к происходящему относился философски.

– Да, молодеет ветеранское движение, – недовольно буркнул Астафьев, наливая по новой…

– Мина «МС-4» относится к классу мин-ловушек (сюрпризов), хотя на самом деле она многофункциональна. – Инструктор по минно-взрывной подготовке, невысокий крепыш с протезом вместо правой руки и широкой черной повязкой на левом глазу, походил на литературного пирата, бороздящего под флагом «веселого Роджера» просторы Карибского моря в поисках богатой жертвы. Длинная указка в здоровой руке инструктора напоминала абордажный палаш – размахивая ею, взрывотехник прохаживался по кафедре. За его спиной стену украшал плакат «Мина „МС-4“ в разрезе». Сами мины лежали на столах перед морскими пехотинцами. Инструктор говорил ровным голосом, рассказывая о принципе работы взрывных устройств, сравнивал их с другими подобного типа боеприпасами, как отечественными, так и зарубежными. Объяснял преимущества данного образца, а чтобы услышанное лучше усваивалось, приводил поучительные примеры из жизни саперов. Закончив лекцию, инструктор напоследок сказал:

– Мина «МС-4» устанавливается на неизвлекаемость, и любая попытка ее обезвредить будет вам стоить жизни. Проверено не одним жизненным случаем. – И красноречиво взмахнул протезом в черной кожаной перчатке…

После занятий по минно-взрывному делу группа Астафьева была направлена на занятия по специальной физической подготовке.

Тренировки проходили в подземном бункере, куда морских пехотинцев опустил большой грузовой лифт. В огромном, ярко освещенном помещении вместо спортивных тренажеров (которые ожидали увидеть морпехи) находились громоздкие монстры различных центрифуг.

– Ого, – неожиданно присвистнул Виктор, шепотом обращаясь к стоящему впереди Астафьеву, – они что, из нас космонавтов готовить собираются?

– Все может быть, – задумчиво ответил майор. – Космос сейчас осваивается человеком, а значит, нельзя исключать и в этой области нападения террористов…

Глава 4. Деньги всегда соблазн

Пробуждение происходило мгновенно, как вспышка, как взрыв гранаты. Владлен Козаченко еще лежал неподвижно, все в той же позе, что проспал всю ночь, глаза были закрыты, но мозг работал в полную силу. Про эту способность можно было сказать «привычка, выработанная годами», и это было бы в точку.

Бывший подполковник ФСБ, коренастый мужчина среднего роста с простым крестьянским лицом, но не лишенным шарма в виде ямочки на остром подбородке. А небольшой шрам, тянущийся от виска к правой брови, делал внешность мужественной, хотя на самом деле это была память о босоногом детстве. За восемнадцать лет службы в органах госбезопасности Козаченко обзавелся многими полезными привычками, впрочем, как и вредными…

Владлен, не открывая глаз, протянул руку к прикроватной тумбочке, нащупал приготовленные с вечера сигарету и зажигалку. И только сделав несколько глубоких затяжек, открыл глаза и встал с постели.

Курить натощак было, конечно, вредной привычкой, но Козаченко считал, что именно вредные привычки придают остроту жизни. Но, как показывала практика спецслужб, как раз из-за вредных привычек и пагубных пристрастий попадаются семьдесят процентов вербуемых фигурантов. Одних губили пьянка и женщины, других карточный азарт, третьи попадались на страсти к особам своего пола или же к несовершеннолетним детишкам. Страх разоблачения своих грехов был куда сильнее страха измены Родине.

Владлен Козаченко также изменил Родине, госбезопасности, в которой служил, и своим товарищам. Но его никто не ловил на вредных или пагубных привычках, они не стоили и выеденного яйца. На предательство подполковник пошел совершенно осознанно и добровольно. В спецслужбах таких называют «инициативниками».

Причина предательства была как проста и банальна, так и необъятна, как Вселенная, и имя ей – Алчность…

Лет тридцать назад, когда маленький мальчик – пионер Владлен Козаченко решил для себя, что станет верным ленинцем, разведчиком-чекистом, как Максим Максимович Исаев (Штирлиц) или Александр Белов (Иоганн Вайс), скажи ему кто в то время, что впоследствии он станет предателем и изменником Родины, Владлен без раздумий дрался бы с обидчиком изо всех сил.

Но жизнь на то и жизнь, и, дослужившись со временем до подполковника госбезопасности, он добровольно выбрал стезю иуды.

В середине восьмидесятых годов лейтенант Козаченко с отличием окончил Высшую школу КГБ, толкового молодого офицера тут же определили в Московское управление государственной безопасности.

Время тогда было бурное. «Перестройка», «Гласность», «Кооперативное движение», ну а вместе с возрождающимся НЭПом неожиданно возникло совершенно новое для Советского Союза явление – такое, как организованная преступность, где сплетались воедино интересы коррумпированных чиновников и профессионального криминалитета.

Методов борьбы с подобной напастью не было ни у милиции, ни у смежников из КГБ. Приходилось в срочном порядке создавать новые структуры, занимавшиеся отслеживанием группировок организованной преступности и внедрением в их ряды своей агентуры.

В такое подразделение и попал Владлен Козаченко, вместо формы с синей окантовкой или строгого делового костюма пришлось ему облачаться в спортивный костюм и кроссовки. Обвешиваться золотыми цепями, «гайками»[5]и ботать по фене.[6]

Выявляя уголовные сообщества – большей частью мелкие банды гастролеров, наведывающиеся в столицу, – Козаченко спокойно пережил события августа девяносто первого и девяносто третьего годов, при этом регулярно поднимаясь по карьерной лестнице, и даже получил несколько правительственных наград. Пережив политические катаклизмы, приватизацию, Россия семимильными шагами вступила в дикий капитализм.

Теперь, как поганки после грибного дождя, начали расти и развиваться олигархи. Люди, близкие к власти, умудрялись заглатывать огромные жирные куски российской экономики, в считаные месяцы превращаясь в миллионеров, а затем и миллиардеров, вывозя эти самые миллиарды за рубеж.

Госбезопасность, перетерпевшая несколько сложнейших реорганизаций, потеряла большую массу профессионалов высокого класса и теперь напоминала человека после продолжительной болезни. Но, несмотря ни на что, ФСБ продолжала выявлять шпионов, бороться с терроризмом и организованной преступностью, а заодно отслеживать недавно возникшую аристократию – олигархов.

Старшему оперуполномоченному Козаченко УРПО[7]вместе с его бригадой было поручено отслеживать миллиардера Сосновского. Даже легенду подобрали отличную. Самуил Аронович к тому времени занимал пост в администрации президента, и на тот момент ему была положена охрана. Вот под видом охраны к нему и внедрилась группа Козаченко.

Три года подполковник обеспечивал безопасность Самуила Сосновского. Три года он изо дня в день наблюдал за жизнью этого человека. Именно тогда он узнал о том, что можно есть и пить из золотой посуды, ездить на элитных автомобилях и каждый день менять самых красивых женщин, которые млеют от одной только мысли, что на нее пал выбор. Все это обеспечивали олигарху деньги, огромные капиталы – и те, что лежали на счетах западных банков, и те, что привозили в своих вещмешках угрюмые, бородатые горцы. Деньги обеспечивали Сосновскому рай на земле, и Владлен, позабыв о своих детских идеалах, сделал выбор в сторону денег.

Ближайшим вечером, когда Самуил Аронович отдыхал на загородной даче, подполковник еще раз проверил линейным локатором возможность установки «жучков» кем-нибудь из особо рьяных подчиненных. Ничего подобного не обнаружил, начальство опытному сыскарю верило безгранично.

После этого Владлен решительно вошел в кабинет своего подопечного. Олигарх сидел за письменным столом, нацепив на кончик носа небольшие очки с выпуклыми линзами, и внимательно наблюдал за монитором своего ноутбука.

Глянув поверх очков на начальника охраны, Сосновский коротко поинтересовался:

– Что-то случилось?

– Да, – охрипшим голосом ответил подполковник, всегда трудно пересечь незримую линию, отделяющую служебный долг от предательства. – Над вами стремительно сгущаются тучи, и в скором времени будет поздно думать о зонте.

– Н-да, все течет, все изменяется, – задумчиво произнес Сосновский. Он выключил компьютер и опустил плоский монитор на клавиатуру. Пристально посмотрел на Козаченко и произнес: – Эпоха старого царя идет к закату. Восходит эпоха молодого императора, и без перетасовки никак не обойтись. И, как это было уже не раз, вторые придут на смену первым, чтобы их предать анафеме.

Подполковник во время этого философского монолога не проронил ни слова, мысленно содрогаясь от мысли, что миллиардер откажется от его услуг. В этом случае остается только одно – стреляться, а еще лучше – застрелить самого олигарха, как свидетеля его добровольного предательства.

– Сколько у меня осталось времени? – продолжая смотреть на чекиста поверх очков, спросил Сосновский.

– Неделя, может быть, дней десять, – ответил Владлен, немного подумав, добавил: – Но в любом случае за границу вас не выпустят.

– Не выпустят, – эхом вторил магнат, зрачки его глаз поднялись к потолку, он что-то быстро соображал и уже через минуту снова вперил взгляд в чекиста. – Как я понимаю, вы обратились ко мне не из-за душевных переживаний. – Характеру Сосновского претили пустые словосплетения, в делах он предпочитал конкретику. – Меня обложили как волка со всех сторон. Но я не волк, человек, причем весьма не глупый человек, и знаю – чтобы организовать брешь, необходимо найти увесистый таран, чтобы пустить его напролом. Если вы согласитесь стать этим самым тараном, то я вас обеспечу до старости ваших правнуков. Ведь весь наш сегодняшний разговор затеян именно из-за денег. Не так ли?

– Именно, – утвердительно кивнул Козаченко, теперь, когда все точки и акценты были расставлены, говорить подполковнику стало значительно легче. – Конечно же во главе угла стоят деньги. Только в вашем предложении есть один небольшой, но значительный нюанс. Трудно распоряжаться деньгами, когда придется сидеть по статье «за государственную измену» лет пятнадцать-двадцать.

– Это всего лишь детали, – уверенно отрезал олигарх, – которые можно решить. Время еще есть…

Через пять дней оперативная группа во главе со старшим оперуполномоченным подполковником Козаченко приехала на радиостанцию «Эхо России», где уже была собрана огромная толпа журналистов.

Пресс-конференция получилась на славу – пятеро мужчин, четверо из которых сидели в черных вязаных масках, сообщили, что они являются офицерами ФСБ управления УРПО, которые несколько лет занимались разработкой богатейших людей страны. А теперь от своего руководства получили приказ на физическое устранение ряда лиц во главе с магнатом Сосновским Самуилом Ароновичем.

Двое суток Козаченко эту лабуду вливал в уши своих подчиненных, каждый раз делая упор на то, что не желает быть козлом отпущения. На третий день оперативники сдались и согласились участвовать в пресс-конференции, но с двумя условиями. Первое: они будут в масках, и второе: отвечать на вопросы будет один Козаченко. А большего и не требовалось…

Таран получился сокрушительный, все присутствующие журналисты тут же подняли в прессе (в России и – что самое главное – за рубежом) такой вой, что им могли позавидовать самые профессиональные плакальщицы.

Уже в тот же вечер руководство ФСБ объявило о начале служебного расследования по данному факту.

Самуил Аронович Сосновский под пристальным взглядом журналистских видеокамер свалился с сердечным приступом и был отправлен в кардиологический центр. И почему-то уже на следующее утро появился в Лондоне, где немедленно объявил себя борцом с российским тоталитаризмом.

Офицеры из группы Козаченко не стали козлами отпущения, их просто уволили из органов. На руководителя группы было заведено уголовное дело по факту обнаружения в служебном сейфе незарегистрированного пистолета, из которого, по данным баллистической экспертизы, семь лет назад был убит один из лидеров солнцевской ОПГ.

Но все это мало волновало бывшего подполковника государственной безопасности. Он спокойно пересек границу в районе Конотопа и уже через сутки вылетел с киевского аэропорта Борисполь в Лондон.

Сосновский не обманул, положив на счет своего спасителя сумму с шестью нулями. Только чувствовал себя Владлен Козаченко на берегах туманного Альбиона не очень уверенно. Генеральная прокуратура через Российский МИД требовала от англичан экстрадиции беглого офицера, поэтому существовала вероятность, что когда-нибудь МВД Британии уступит русским. Требовалась надежная «крыша», такая же, как у Сосновского. Статус политического беженца. С этим и обратился Владлен к беглому олигарху. Самуил Аронович внимательно выслушал бывшего чекиста, пожевал тонкие губы и неопределенно пообещал что-нибудь придумать.

Через три дня в особняк Сосновского, находившийся в фешенебельном пригороде Лондона, пожаловал высокий импозантный мужчина с копной редких седых волос на продолговатом лошадином черепе.

Из короткой беседы с этим господином Козаченко понял, что тот представляет внешнюю разведку МИ-6. Его департамент мог удовлетворить просьбу Владлена, но, естественно, не бескорыстно, хотя ничего сверхъестественного просить не станет. Всего-то нужно поставить свою подпись под одним памфлетом.

Бывший подполковник взял из рук англичанина небольшую брошюру и быстро пробежал ее текст. Смысл статьи сводился к одному – Россия снова схватилась в смертельной схватке с чеченским сепаратизмом. Новый премьер-министр, в недавнем прошлом директор ФСБ, со всей ожесточенностью взялся за уничтожение боевиков. Армия шла вперед, используя против бандформирований весь имеющийся в наличии арсенал.

Федеральные войска не останавливались, не устраивали перемирий, как в первую чеченскую, когда Сосновский неоднократно выступал посредником…

Запад в новом российском премьере видел для себя опасность. А потому следовало с новой политической фигуры сбить лоск, вымазать в дегте и обвалять в перьях. В брошюре, написанной неизвестным автором, говорилось, что в Москве и на Северном Кавказе дома были взорваны по приказу премьера.

«Подставляют, суки, – глядя на Сосновского и лошадиномордого англичанина, подумал Владлен. – Сжигают за мной мосты».

– Как только вы возьмете на себя авторство этой книги, – как будто прочитав мысли бывшего чекиста, заговорил англичанин, – вы тут же получите статус политического беженца. Выдавать вас России после этого – просто убийство. Никто из наших министров на это не пойдет. Собственный престиж дороже…

Козаченко еще раз подумал о мостах, но тут же сообразил, что свои мосты он сам сжег и взорвал, когда переступил порог рабочего кабинета Самуила Сосновского.

Больше размышлять было не о чем. Взяв со стола «Паркер» с золотым пером, Владлен Козаченко размашисто расписался в разложенном тут же контракте.

Жизнь в очередной раз круто изменилась. Как по мановению волшебной палочки, появилась официальная бумага из Королевского министерства внутренних дел, где было сказано, что обладатель сего документа является политическим беженцем. Потом неплохие деньги заплатило издательство, реализующее брошюру. Но, главное, его взял в дело Сосновский, который и за рубежом не мог сидеть сложа руки.

Деньги посыпались как из рога изобилия. Владлен, ставший не только личным телохранителем олигарха, но и его правой рукой в делах, узнал такое, от чего кровь должна была стыть в жилах. Но большие деньги являлись тем костром, пламя которого не позволяло это сделать.

«Интересно, сколько бы мне отвалили конкуренты Сосны? – попыхивая сигаретой, подумал Владлен, но тут же отбросил эту глупую мысль. Самуил Аронович достаточно плотно общался не только с продажными чиновниками и уголовными авторитетами, но и через своих арабских помощников плотно сотрудничал с несколькими террористическими организациями, в которых было полно безбашенных фанатиков. В случае утечки информации никакие деньги не спасли бы предателя. – Торговать Сосной себе дороже», – подвел итог своим размышлениям Козаченко. Бросив окурок в пепельницу, он прошел в ванную комнату, нынешний уик-энд обещал быть напряженным…

Небольшой реактивный самолет «Си Скэн» легко рассекал воздушное пространство на сверхзвуковой скорости.

В салоне, отделанном с изыском настоящих сибаритов, было весьма уютно. Рев авиационных турбин сюда не долетал, и, сидя в удобном мягком кресле у иллюминатора, можно было любоваться бледно-голубым небосводом, на котором водят свои хороводы волнистые облака. А если посмотреть вниз, можно любоваться бирюзовыми водами бескрайнего Атлантического океана.

Президент компании «Браун Дженерал» нисколько не жалел, что принял приглашение неизвестного ему до сих пор Сосновского. Впрочем, почему неизвестного, вчера сэр Роберт потратил весь день на изучение уголовного дела, заведенного Генеральной прокуратурой России. Несмотря на то что текстовая информация была сильно сжата, все равно она хорошо давала понять, с каким человеком придется иметь дело.

Роберт Гектор Браун был серьезным бизнесменом и поэтому не тешил себя надеждой, что финансовый аферист Сосновский предложит ему какое-то легальное дело. Наоборот, это будет криминал, причем по самому высокому цензу. Но была в этом одна очень весомая деталь – Самуил Сосновский не брался ни за одно дело, которое не приносило прибыли хотя бы триста процентов.

Юридические и моральные аспекты нисколько не интересовали Роберта Брауна, сейчас он мысленно строил комбинации, которые ему бы помогли урвать немногим больше, чем собирался предложить новый партнер.

Впрочем, легкий ланч на борту самолета, состоявший из черной икры, фаршированных моллюсками крабов, холодного шампанского и обжигающего минета, который ему добровольно сделала длинноногая, грудастая и белокурая стюардесса, – все это говорило о щедрости будущего партнера.

«Впрочем, как говорят русские, – отхлебывая из большого стакана дорогой виски, размышлял глава судостроительной компании, – лучше один раз увидеть, чем сто раз слышать. Сначала пообщаемся, потом увидим, как дальше будут развиваться события».

За третьим стаканом Роберт Браун незаметно для себя погрузился в дрему. Очнулся он уже на земле от мягкого прикосновения стюардессы.

В аэропорту американца встретил невысокий, крепко сложенный мужчина, несмотря на жаркую погоду, затянутый в строгий деловой костюм. Дымчатые очки придавали ему сходство с профессиональным телохранителем, именно такие типы охраняли его дочь, когда возникла угроза похищения малышки.

– Добрый день, мистер Браун, – хорошим английским встретил американца встречающий. – Я – помощник мистера Сосновского, Владлен Козаченко, и мне поручено сопроводить вас на его виллу.

– Yes, – машинально кивнул Роберт, про себя отметив, что встречающему явно не хватает знаний этикета. При встрече обычно спрашивают «Как прошел полет?».

Возле здания аэропорта их поджидал серебристый «Крайслер». Чернокожий гигант проворно выбрался из-за руля и услужливо распахнул дверцу.

Гость привычно умостился на заднее сиденье, а встретивший его Козаченко разместился впереди, возле водителя.

Огромный, как корабль, лимузин мягко тронулся.

Откинувшись в мягком кожаном кресле, Роберт Браун с беззаботным видом рассматривал окрестности, размышляя о том, что его ждет через несколько минут. Бизнесмен, полагаясь на свои логические способности, снова пытался просчитать, что же ему может предложить беглый русский финансовый аферист. Несмотря на калейдоскоп возможностей и перспектив, все они были мелкими и с долгой отдачей. В конце концов, глава судостроительного концерна вынужден признать, что медиум из него никудышный.

«Крайслер» в очередной раз свернул, и из-за поворота сверкнула водная гладь Средиземного моря. Дорога пошла на подъем в сторону возвышающегося над пляжем гранитного утеса, где под развесистыми зелеными шапками пальм виднелась оранжевая черепица особняка, выстроенного в колониальном стиле.

Отбросив возможные варианты контрабанды оружия и наркотиков, Роберт ничего умнее не смог придумать, как предположить, что предложение будет касаться черной икры из бассейна Каспийского моря. Неожиданно сработал стереотип: раз русский, значит, икра или водка.

Ни то, ни другое судостроительного магната не интересовало. Но уж если встречающая сторона все оплачивает, почему же не воспользоваться халявным приглашением…

Самуил Сосновский внимательно наблюдал за гостем. Американец вел себя вполне непринужденно после обеда, состоявшего из осетрины под винным соусом, запеченного седла барашка, королевских креветок под домашним майонезом и еще двух десятков различных деликатесов, которые гость тоже не обошел вниманием.

Теперь Браун с бокалом двадцатилетнего армянского коньяка, попыхивая толстой кубинской сигарой, напоминал сытого кота, поймавшего мышь и собиравшегося развлечься примитивной игрой с жертвой.

Самуил Аронович, помня об актерском мастерстве, держал паузу как можно дольше. Не дождавшись начала разговора со стороны хозяина виллы, первым решил заговорить кораблестроитель и таким образом показать неотесанному нуворишу, что его время стоит куда больших денег, чем предоставленная воздушная прогулка и сытный обед.

– Хотелось бы, мистер Сосновский, узнать все-таки главную цель сегодняшней встречи, – выдохнув клуб сизого дыма, произнес Браун.

– Мне захотелось познакомиться с главой компании «Браун Дженерал», – стряхивая пепел со своей сигары, ответил Самуил Аронович. – Мы теперь как-никак компаньоны.

– Что? – Окурок сигары заплясал в пальцах американца.

– Я приобрел тридцать процентов акций «Браун Дженерал» с учетом того, что клан Браунов владеет пятьдесят одним процентом. Так что мы компаньоны.

«Черт», – выругался про себя Роберт Браун, моментально просчитав сложившуюся ситуацию. Тридцать процентов акций являлись блокирующим пакетом, и, если сидящий напротив него человек не мог управлять, то уж наверняка сможет блокировать любые бизнес-проекты. Более того, этот финансовый гангстер мог попросту попытаться скупить недостающую часть акций до контрольного пакета, чтобы стать хозяином компании. А это не так уж и сложно. Пятьдесят один процент принадлежит семье, клану Браунов, а это почти полсотни человек, причем разных по своим жизненным взглядам. Далеко не все, как он, Роберт Гектор Браун (обладатель всего лишь семи процентов), болеют за семейный бизнес. Многим только предложи хорошие деньги, и они тут же избавятся от своей доли акций.

Самуил Сосновский не без удовольствия наблюдал за мимикой лица своего гостя. Тот был подавлен и лихорадочно пытался просчитать ситуацию.

«Черт», – ругал последними словами Браун экспертов по ценным бумагам, которые не смогли отследить целенаправленную скупку акций компании. И, самое главное, в сущности, теперь он никак не мог помешать захвату концерна. Оставалась лишь призрачная надежда на почетную капитуляцию. Роберт уже подумывал, а может, имеет смысл предложить свою долю акций «оккупанту» в надежде на максимальную цену.

Понаблюдав вволю за внутренними переживаниями Брауна, Самуил Аронович наконец заговорил:

– А так как я являюсь компаньоном, то меня интересуют некоторые проекты «Браун Дженерал», например, JMOB или, говоря простым человеческим языком, «Боевой тактический остров».

– Что? Как? – будто воспрянув от сна, встрепенулся глава компании, еще гуще заливаясь бордовой краской. – Это же секретная информация.

– Ну, не такая уж и секретная, – снисходительно усмехнулся Сосновский. – Все-таки следует учитывать то, что я ваш компаньон, к тому же Пентагон официально заявил о замораживании этого проекта.

– Если вы все знаете о JMOB, что же еще может вас интересовать? – На этот раз в голосе Брауна звучали нотки безысходной покорности.

– Меня интересует степень готовности проекта.

– Документация готова полностью… – начал было Роберт Браун, но его тут же оборвал Сосновский:

– Это пропустите, меня интересует техническая сторона.

– На сто процентов готовы швартовочные соединения, кивларовое покрытие для палубы. И уже отобраны суда под первый образец боевого острова.

– Сколько времени потребовалось бы для введения JMOB в эксплуатацию?

– С учетом боевого использования – полгода.

– А сколько времени заняло строительство модулей для проектного боевого острова?

– Год, но мы могли бы строить одновременно два модуля. То есть за год будут готовы два одинаковых JMOB. Но после гибели в Буктаре фрегата «Экстрим» в Пентагоне о возобновлении программы JMOB даже слышать ничего не хотят.

– Ну, это временно, до тех пор, пока им хватает сил и средств, доставляемых транспортной авиацией на Евразийский материк. А как только ситуация начнет усугубляться, что называется, в геометрической прогрессии, ваши острова будут единственным спасением для США.

– Вы считаете, ситуация может усугубиться? – В глазах американского гостя читались недоверие с испугом.

– Обязательно, – утвердительно кивнул Сосновский. – Особенно после того, как мы поможем.

– Но каким образом?

– Что произойдет, если на Израиль некая арабская страна обрушит баллистические ракеты, да еще с химическими боеголовками?

Роберт Браун только удивленно развел руками. А Диссидент продолжал:

– И это еще не все, в то же время несколько самолетов с опознавательными знаками Израиля ударят по Дамаску, Каиру и даже по мусульманской святыне – Мекке. Что тогда?

– Взорвется весь Восток. Все арабы сплотятся против Израиля, – внезапно пересохшим ртом прохрипел американец.

– В то же самое время израильтяне, закапывая своих мертвецов, не будут оправдываться, они будут мстить. США ничего не останется, как встать на их сторону. Сторону своих союзников. Думаю, то же самое сделают и страны НАТО.

– Но ведь это же Третья мировая война, – с ужасом воскликнул Браун.

– Не совсем, – отрицательно ответил Сосновский. – Я бы это назвал расширенным арабо-израильским конфликтом. Главное то, что мои эксперты посчитали – Пентагону потребуется только в первый год как минимум три JMOB, чтобы контролировать побережье со стороны Персидского залива, Красного моря и, соответственно, – рука Диссидента с зажатой между пальцев сигарой указала в сторону бирюзовой глади, – Средиземного моря. Но думаю, что уже через год потребуется в два раза больше боевых островов.

– Но зачем все это нужно?

– Просто однажды в программе «Новостей» я услышал, что Сенат выделил Министерству обороны США пятьсот миллиардов долларов, и мне пришла в голову мысль, а почему бы не взять у Пентагона десять процентов.

– Но ведь вы бросаете в мясорубку десятки тысяч человеческих жизней, – попытался было усовестить Сосновского президент судостроительной компании. Но куда там.

– Сотни, – спокойно поправил его Диссидент, – десятками тысяч здесь не обойтись. В этом конфликте псам войны придется попотеть.

– И зачем это все надо? – недоумевал Роберт Браун.

– Ради величия и процветания. Вы дадите тысячам рабочих компании «Браун Дженерал» хорошую зарплату и дополнительные рабочие места, а лишние деньги мы сможем вложить в другой бизнес. Ну, скажем, в арабскую нефть, наша компания построит флотилию супертанкеров, и будем возить нефть прямиком в Штаты, снижая цены на топливо.

– В США уже двадцать пять лет не строятся новые нефтеперерабатывающие заводы. Считается экологически очень грязным производством.

– Ерунда. – Сосновский громко и неподдельно засмеялся. – У меня в Восточной Европе есть одна страна, недавно я там спонсировал «Грейпфрутовый путч», так что сможем на ее территории построить крупнейший в мире нефтеперегонный завод, или даже несколько, и будем на наших танкерах возить бензин высшего качества.

– Но в этой вашей стране «зеленые» могут протестовать, и обязательно возникнут волнения.

– Не существенно. Спущу на этих «зеленых» лучшего барбоса своей журналистской псарни Семена Дерменко, вот это настоящий говночерпий. Всех этих общественников дерьмом так обмажет, что к ним никто не рискнет на пушечный выстрел приблизиться.

– Не понимаю, как все-таки вы на это решились, – с недоумением пробормотал американец. В его голосе заметно поубавилось ноток страха, даже чувствовалась некая заинтересованность.

– Очень просто – я, как всякий математик, все считаю и делаю то, что приносит максимальную выгоду. Операцию с коварно кровавым планом обострения арабо-израильских отношений я придумал не сам. Для меня этот проект подготовил в недавнем прошлом командующий разведкой 6-го флота США Вильям Джексон. Провал великолепной войны за иракскую нефть требовал жертвоприношения, политики решили сделать его козлом отпущения. И одним махом отобрали у профессионального военного самое дорогое – честь и Родину. Остались жажда мести и опыт. За те деньги, что я ему плачу, адмирал готов весь мир искупать в огненной купели. Но это уже слишком.

– Но вы же иудей и замышляете зло против собственного народа. Как-то нелогично.

– Ну почему же, вполне логично, – усмехнулся Диссидент. – Родился я действительно евреем, потом был комсомольцем, членом КПСС. Впоследствии состоял в нескольких масонских ложах и даже однажды выстоял пасхальную службу в храме Христа Спасителя. Все это делал я добровольно и сознательно, каждое мое такое действие не более чем шаг к достижению той или иной цели. А когда что-то берешь, нужно чем-то жертвовать. Еврейский народ за свои знания и богатство пережил ужасы инквизиции, впоследствии холокост оказался ступенью, чтобы получить свое государство. А я обращаюсь к своему народу, чтобы добиться своей цели. – Сосновский задумался на мгновение, потом снова заговорил: – И вообще, какой сейчас может быть народ? Вся мировая пресса просто вопит о глобализации, политологи серьезно рассуждают о «золотом миллиарде» и, соответственно, о мировом едином правительстве. Так о каком одном народе может быть речь? Это ведь вавилонское столпотворение. – Словесный поток усилился, Сосновский облокотился на край обеденного стола и уставился на гостя: – Вот ты, Роберт, пытаешься у меня выяснить всего одну вещь – зачем мне это надо. Так вот, я тебе отвечу. Всегда иду вперед, и что бы я ни задумал о самом несбыточном, все равно оно исполняется. Поэтому я не хочу быть одним из миллиарда, пусть даже золотого.

– Вы желаете повелевать миром? – скептически усмехнулся Роберт Браун и тут же заметил, что его шутка не нашла отклика.

– Одному не хватит сил совладать со всем миром, но вот если будет, скажем, «бриллиантовая тысяча», состоящая из самых богатых и предприимчивых людей планеты, тогда весь мир будет у нас вот где. – Диссидент продемонстрировал американцу сжатый кулак. – Вместе со своим правительством, потому что мы будем назначать любое правительство, и мы будем определять приоритеты в экономике и науке. Нам будет целиком принадлежать планета Земля.

«Ну да, тебе же все принадлежит, и журналистскую свору ты держишь не из любви к свободе слова, а для того, чтобы травить неугодных политиков. И банды террористов ты возле себя держишь только с одной целью – чтобы они выполняли твои заказы». – Роберт Браун хорошо изучил досье Сосновского и после этого непродолжительного разговора сообразил, с каким монстром имеет дело. Тем не менее откровение Диссидента его не оттолкнуло. Наоборот, возможность принять участие в планетарной авантюре, которая к тому же может принести компании фантастические барыши, его еще больше раззадоривала. Как запретный плод, манящий своим загадочным ароматом.

– Национальность – это анахронизм, – продолжал рассуждать Сосновский. – На меня работают десятки человек, бывшие профи многих спецслужб мира. Некоторые из них совсем недавно между собой были заклятыми врагами, а вот теперь сообща работают на меня. И им плевать, какого я роду-племени, главное, что я им даю хорошо заработать…

– Хорошо, – вдруг гость перебил хозяина. – Какова в предстоящем деле роль компании и моя в том числе?

– Я намерен вложить в предстоящую акцию пятьдесят миллионов долларов, – немного успокоившись, произнес Самуил Аронович. – Естественно, когда дело окупится, вы мне половину вернете. Ваша задача – быть во всеоружии, готовым к возобновлению проекта JMOB. – Диссидент на мгновение прервал свою речь, что-то прикидывая, и тут же добавил: – Ну и ко всему я думаю придется воспользоваться вашим лобби в сенате. Кто-то же должен давить на недальновидных политиков из Пентагона…

Глава 5. Один из элиты

Это было странное состояние – как будто тело бывшего боевого пловца старшего мичмана Сергея Севрюкова и впоследствии бывшего криминального авторитета Серванта плыло по волнам горячего источника (как в гейзере на Камчатке), то неожиданно уходя в черную липкую глубину, то из последних сил вырываясь на поверхность глотнуть свежего воздуха. И все это происходило в полной темноте, с закрытыми глазами. Как Сергей ни силился, разомкнуть веки не получалось.

Наконец, после очередного выныривания он с судорожным всхлипом втянул в себя немного живительного воздуха, потом по-медвежьи зарычал и, наконец напрягшись, разомкнул веки. Сначала перед глазами стояло мутное белое марево, потом видимость стала проясняться.

Через несколько минут Сергей увидел перед собой трех человек в белых одеждах, которых, как и положено по православному стереотипу, мозг определил как святую троицу.

Ни обрадоваться, ни испугаться бывший боевой пловец не успел, видение стало еще четче, можно было рассмотреть трех женщин в медицинских халатах. Старшая, лет сорока, с худым аскетичным лицом, приветливо улыбнулась и тихо произнесла:

– Слава богу, кризис миновал. Теперь все будет хорошо.

Только сейчас Сергей вспомнил, что был ранен в далекой Аравийской пустыне и понял, что ныряло не тело, а его душа…

На экране индикатора корабельного радара живописный остров Мальорка выглядел бесформенной желтой кляксой. Воочию разглядеть этот земной рай российским морякам было не суждено. Ударный фрегат Краснознаменного Черноморского флота «Забияка», двигаясь с крейсерской скоростью двадцать семь узлов, проходил в пятидесяти милях[8]южнее острова.

Появление в этих водах стального красавца под Андреевским флагом не было ни транзитом в северные моря России, ни рейсом дружбы по приморским городам Южной Европы. Фрегат «Забияка» нес здесь боевую службу, согласно договору Россия – НАТО по пресечению терроризма в акватории Средиземного моря.

Это, конечно, была не Пятая тактическая эскадра, которая бороздила здешние воды во времена СССР, но и сам «Забияка» немало значил. Современный корабль был оснащен самым новейшим вооружением, средствами связи и радиолокации. Фрегат в одиночку мог выступить против любого из флотов южного побережья. Тем более что три года назад фрегат уже прошел боевое крещение в современном бою.

– Цель воздушная, азимут шестьдесят пять, удаление двести километров, – на капитанском мостике раздался голос оператора-дальномера. – Идет на сближение.

И тут же доложил высотомерист:

– Высота семь тысяч, цель снижается.

– Ну, вот и «лебедь белая» пожаловала к нам в гости, – неожиданно проговорил командир корабля капитан первого ранга Масягин, обращаясь к своему первому помощнику, рослому тридцатилетнему блондину с погонами капитана третьего ранга.

Помощник недовольно пожал плечами, буркнув:

– Что за бардак. То жалуются, что топлива у них нет, а то здоровенный борт гоняют за здорово живешь.

– В армии и на флоте ничего за просто так не делается, – философски ответил командир. – Если звезды с кого-то срывают или, наоборот, вешают, значит, это кому-то надо, – с ходу переиначил фразу знаменитого французского писателя и военного летчика командир и тут же добавил: – Этот «гусь – лебедь» не просто так летит, он, как в той сказке, несет нам подарок в виде дюжины ивасыков телесыков. С раскосыми и жадными очами.

– Морпехов, что ли? – удивился помощник.

– Их самых, родимых.

– Зачем? У нас же есть своя группа ПДСС.[9]

– А вот это, как говорится, не нашего ума дело. Мы – люди военные и обязаны выполнять приказы командования. Так же как и морские пехотинцы. И судя по тому, с какой поспешностью их присылают, значит, это делается не зря. – Покончив с нравоучениями, капитан приказал вахтенному штурману: – Сбавить скорость до десяти узлов.

– Есть сбавить скорость до десяти узлов, – последовал четкий ответ вахтенного офицера.

Тут же корабельные турбины заработали тише, а фрегат, будто споткнувшись от удара об воду острым носом, теперь уже, как острый нож масло, мягко разрезал водную гладь.

Летающая лодка, или, выражаясь правильно, гидросамолет «Б-200», сперва показался в виде небольшой серебристой точки, которая стремительно росла, увеличиваясь в размерах. Наконец можно было разглядеть острый нос, длинный фюзеляж с высоким оперением. А посадка на воду и вовсе напоминала настоящий лебединый маневр. «Б-200» стремительно коснулся водной глади, поднимая вокруг себя белые буруны воды. Постепенно скорость погасла, и гидросамолет медленно поплыл параллельно «Забияке».

– Стоп, машины, – коротко скомандовал командир фрегата и, поднеся ко рту микрофон громкой связи, распорядился: – Боцман, шлюпку на воду, встречай гостей.

Через несколько минут от борта «Забияки» отчалил моторный бот и, утробно урча мотором, двинулся в сторону белоснежного гидросамолета.

С фрегата было видно, как в корабельный бот из чрева «Б-200» пересаживаются маленькие пятнистые фигурки. Под тяжестью двух десятков бойцов с полной боевой экипировкой борта шлюпки заметно просели в воду, и назад она бежала не так резво.

Наконец бот достиг борта «Забияки», и морские пехотинцы один за другим стали карабкаться на корабль.

Стоя на капитанском мостике, командир фрегата с интересом наблюдал за гостями. Все они были облачены в кофейный с желтыми пятнами и серыми обводами пустынный камуфляж, но головы, несмотря на жару, венчали черные береты с золотистыми офицерскими «крабами», символ славы морской пехоты.

«Пижоны», – неожиданно с насмешкой о коллегах по ратному мастерству подумал Масягин. Опытный моряк знал, какое в это время года в здешних широтах обманчивое солнце, а черный цвет как раз притягивает его лучи.

Но больше всего у морских пехотинцев командира фрегата поразило оружие. У двоих были бесшумные снайперские винтовки «винторез»; еще один, верзила угрюмого вида, был вооружен ручным пулеметом «Печенег», аналогом стандартного, находящегося в войсках «ПКМ», только с несменным стволом. У «второго номера» на шее висел шестидесятизарядный пистолет-пулемет «Бизон-2» с цилиндрической формы шнековым магазином. Оружие остальных выглядело еще более разнообразно. «АКМы» с откидными прикладами, «АКСу» с подствольными бесшумными гранатометами «Канарейка», крупнокалиберные портативные автоматы «вал», «вихрь» (разница – отсутствие глушителя у последнего образца). А последняя четверка тащила уродливые подводные автоматы боевых пловцов.

Пока морские пехотинцы поднимались на борт, пилоты «Б-200» передали своим коллегам морякам привет и, включив форсаж, сорвались с места. Скользнув по глади моря, гидросамолет оторвался от водной глади и легко взмыл в синее небо, еще больше напомнив благородную птицу.

– Они больше походят на флибустьеров из «берегового братства», чем на регулярную армию, – хмыкнул возникший возле командира старший помощник.

– Спецназ, – коротко ответил командир, – воюют с тем, что считают наиболее эффективным. – И, на мгновение задумавшись, добавил: – Между прочим, во время Второй мировой войны немецким зондеркомандам было уставом прописано носить наиболее удобную форму одежды, вплоть до гражданской. И использовать оружие по своему усмотрению для лучшей борьбы с партизанами.

– Не очень-то это им помогло, – огрызнулся старший помощник.

Закончить свой спор моряки не успели, прибывшие на фрегат морские пехотинцы выстроились на корме, и командир группы громко скомандовал:

– Равняйсь, смирно. – Круто повернулся, доложил: – Товарищ капитан первого ранга, группа «Росомаха» в количестве двадцати бойцов прибыла на фрегат «Забияка» для дальнейшего прохождения службы. Командир группы майор Астафьев.

– Здравствуйте, товарищи морские пехотинцы, – зычным голосом поздоровался командир боевого корабля.

– Здрав… желам… тов… капитан… первого… ранга, – громыхнули морпехи.

– Вольно, – скомандовал командир. – Ваших людей разместит боцман, а вы, майор, поднимайтесь на мостик. Уточним детали.

– Есть, – коротко ответил Астафьев и, на мгновение повернув голову к строю, скомандовал: – Стрелок, остаешься за меня.

– Понял, – козырнул Виктор Савченко, хотя на самом деле не понял этой команды. Группа состояла исключительно из офицеров, а не сопливых призывников, за которыми уже в первые дни нужен глаз да глаз. Но такой уж был командир группы.

– Как я понимаю, цель вашей группы, – после обмена рукопожатиями заговорил командир «Забияки», – совершить трехнедельный тур по Средиземному морю?

– Никак нет, – ответил майор. – Задача моей группы за три недели провести ознакомление с регионом возможных действий. К тому же выполнить ряд практических занятий. А в целом быть готовыми к любой нештатной ситуации.

– То есть?

– Фрегат находится в боевом походе, и всякое может случиться, – пояснил свою мысль майор Астафьев.

– Поход боевой, только вот ситуации могут возникнуть сплошные учебные. Курорт, одним словом, – скептически усмехнулся старший помощник.

Но ни он, ни командир «Забияки», ни даже командир «Росомахи» не знали одной истины. Что уже через три дня морским пехотинцам придется выполнять боевую задачу…

Черная «тридцать первая» «Волга» с номерами Санкт-Петербургского УФСБ остановилась у металлических ворот Военно-медицинской академии.

Формальная проверка документов заняла считаные секунды, потом створки ворот медленно разъехались, а дежуривший на КПП прапорщик указал водителю направление к реабилитационному корпусу.

Здание, где находились выздоравливающие после ранений и операций, было старинным, двухэтажным, с арочными оконными проемами и широкой трехступенчатой гранитной лестницей, ведущей к массивной деревянной двери.

«Волга» остановилась напротив лестницы, из салона выбрался невысокий грузный мужчина в длинном сером плаще и с небольшим пластиковым кейсом.

Мужчина по старой военной привычке проверил пояс плаща, потом шумно втянул носом прохладный, насыщенный хвоей воздух, улыбнулся и тихо проговорил:

– А хорошо-то как здесь. – И быстро поднялся по лестнице, потянул на себя тяжелую дверь и шагнул внутрь.

За дверью оказалось деревянное бюро, которое оккупировала пожилая худенькая женщина. Разговор с посетителем занял у нее не более минуты, потом дежурная приняла у него плащ, взамен предоставив не по росту короткий халат, и указала на лестницу, ведущую на второй этаж.

Держа в правой руке кейс из тонкой черной кожи, мужчина стал подниматься. Оказавшись на втором этаже, огляделся и лишь потом направился в нужном направлении.

Увидев дверь с искомым номером, посетитель три раза ударил костяшками в крашеную древесину и, не дожидаясь разрешения, вошел.

Увиденная картина могла бы украсить фантазию лучших мастеров эпохи Возрождения. На кровати восседал мускулистый гигант, его больничный халат был сброшен с плеч, обнажив мощный торс, и лишь немного прикрывал часть левого бедра. На коленях непринужденно сидела юная медсестричка, руки которой с длинными вызывающе яркими ногтями скользили по широким плечам. В это время верзила страстно целовал девушку взасос, его руки с мускулами, похожими на узловатые корни векового дуба, ласкали женские упругие груди, призывно торчащие в вырезе халата. А на стройной лодыжке выставленной вперед левой ноги сверкали белизной ажурные трусики.

Появление незнакомца мгновенно разрушило любовную идиллию. Сестра милосердия стрелой взвилась с колен мужчины и, позабыв о нижнем белье, запахнув халат, бросилась на выход, тщательно пряча пунцовое лицо от посетителя.

– Ну, Сергей Васильевич, рад, весьма рад, что к вашему организму возвращаются все необходимые функции, – улыбнулся незнакомец. – А то после прилета из Вьетнама многие врачи опасались, что и вовсе не смогут вас спасти. Но, как вижу, все обошлось.

– Из Вьетнама? – набрасывая на плечи больничный халат и завязывая на животе пояс, удивленно спросил Сервант. – Почему из Вьетнама?

– Рана оказалась тяжелой, положение критическим. Решили отправить на материк в стационар, вот с аэродрома в Камране вас и отправили в Питер.

– А вы, собственно, кто такой? – поднялся на ноги Сергей Севрюков и грозным утесом навис над незваным гостем. Но двухметровый рост бывшего криминального авторитета нисколько не смутил незнакомца. Он спокойно, без лишней суеты, вытащил из нагрудного кармана красную корочку служебного удостоверения и, раскрыв его, объявил:

– Клинаев Андрей Иванович, генерал-майор государственной безопасности.

– Ну ни фига себе, – удивленно пробормотал Сервант, совершенно автоматически пожимая руку чекисту.

Андрею Ивановичу совершенно не хотелось ехать в Питер. Ну не любил он этот город, и тому была весомая причина. Кроме того, ему не улыбалось встречаться с беглым уголовным авторитетом, которому место, по искреннему убеждению генерал-майора, исключительно на тюремных нарах.

Но, как бы ни был против Клинаев, а ехать все равно пришлось, и тому оказалось множество причин. Первая: несмотря на то что Сервант – криминальный авторитет, против России он никаких противозаконных деяний не совершал. Вторая причина: в трудную минуту он оказал помощь сотрудникам ФСБ, а контора таких людей ценит и не бросает. Третья: Севрюков оказался причастен к освобождению офицеров госбезопасности Христофорова и Лялькина, которых официально не существовало на территории Российской Федерации. Четвертая: именно эти двое офицеров-фантомов были непосредственными подчиненными Клинаева и на них было завязано несколько секретных операций (в том числе в актив был записан и побег из Буктарской тюрьмы). И прежде, чем своих оперов передать в «Комитет информации», следовало полностью закрыть их досье. А допуск к этой инстанции со стороны имели чины не ниже генерал-майора, и это была пятая причина. В общем, как ни крути, а в Питер ехать пришлось именно ему.

Правда, местные товарищи встретили, даже транспортом обеспечили.

– Медицинская комиссия, обследовавшая вас, считает годным к выписке, – заговорил Андрей Иванович, сев на расшатанный стул. Он положил на колени кейс и, щелкнув замками, открыл крышку и выложил небольшую стопку документов. Серванту достаточно было беглого взгляда, чтобы распознать два паспорта с двуглавым орлом (гражданский и заграничный), права автолюбителя, военный билет и синий прямоугольник банковской чековой книжки.

– Вот, – указав на бланки документов, сказал Клинаев, – это все ваше. Все подлинное, без подвоха. Деньги, которые находились с вами, положены на счет в Сбербанк, все формальности с фискальными органами урегулированы. Деньги абсолютно чистые, пользуйтесь, и мой вам совет – избегайте криминала. До добра это не доведет.

– Ни фига себе, – с перекошенным лицом бормотал Сервант, не веря в свалившееся на него счастье.

– Судьба дает вам второй шанс, и будет глупо, если вы, Севрюков, его просрете, – немного грубовато, назидательным тоном инспектора детской комнаты милиции посоветовал Андрей Иванович.

– Да ни в жизнь, – хлопнул пудовым кулаком себя в грудь Сервант.

– И последнее. Подписки о неразглашении всего, что с вами произошло на Ближнем Востоке, никто брать не будет. Но если когда-нибудь вы решите все же с кем-то поделиться, последствия будут самыми печальными. И это не угроза, а обычное предупреждение.

– Да ясно все, понятно, – уставившись в давно не крашенный пол, буркнул Сергей, потом тяжело вздохнул и спросил: – Товарищ генерал-майор, а эта девушка, что со мной была в Буктаре, тоже из ваших?

– Из наших, – утвердительно кивнул Клинаев, не собираясь совершенно постороннему лицу объяснять, что Алена Воронцова агентесса Службы внешней разведки, а не госбезопасности.

Генерал-майор уже захлопнул свой кейс и собрался уходить, но Сервант его задержал:

– Тут вот еще какое дело, Андрей Иванович. Я ведь до девяносто первого старшим мичманом служил в отряде боевых пловцов, а потом, когда все полетело в тартарары, бросил службу и вернулся домой. Потом собрал своих бывших подчиненных и давай казаковать со всякой шушерой, блатотой. Казалось, вот она, настоящая жизнь, шикарные кабаки, классные тачки, лучшие биксы, «капусты» немерено. Только вот когда я там, в пустыне, с вашими парнями против бабаев рубился, вспомнил свою прежнюю жизнь, службу. И понял, ведь именно тогда я жил, и этот бой в пустыне стал для меня как глоток живой воды умирающему. Лучше последний сухарь с товарищем и последнюю гранату делить, чем обжираться черной икрой и ждать, когда тебя подстрелит какой-то отморозок, как бродячую собаку.

– Красиво сказал, особенно про икру, – усмехнулся Клинаев. – А от меня-то ты чего хочешь?

– Помогите вернуться на службу, – вытянулся во фрунт Сергей, напомнив служаку старой закалки из кино про царизм.

– Тебе лет-то сколько? – оглядывая могучую фигуру бывшего мичмана, спросил генерал-майор и сам себе ответил: – Наверняка за сорок пять?

– Под пятьдесят, – честно ответил Сервант и с горячностью добавил: – Возраст тут ни при чем, главное – сила и здоровье. А их у меня хватит на дюжину молодых. В противном случае остается только пропивать деньги, нажитые нечестным трудом. – Неожиданно глаза Сергея блеснули озорным огнем. – А хотите, я всю эту «капусту» на счет государства переведу или вам презентую?

– Ну, ну, ты со словами осторожней, – Клинаев показал собеседнику кулак. – И не разбрасывайся деньгами, может так случиться, что кому-то помощь понадобится. Вот и поможешь, сделаешь доброе дело.

С этими словами Андрей Иванович вытащил из внутреннего кармана плаща трубку мобильного телефона и набрал номер начальника «Комитета информации» генерал-полковника Журавлева. Тот ответил буквально сразу.

– Здравствуй, Андрей Андреевич, есть у меня уже кандидат в твою организацию. Именно в боевой отряд, как ты говоришь. Да, именно он самый. Геркулес, один из элиты славных воинов…

Глава 6. Штрафники

Испытание бездельем может показаться пыткой для деятельных и занятых людей. После возвращения из России (где они пытались взорвать газопровод), афганец Мустафа Девлин и вайнах Рустам Хашиев обосновались в небольшой усадьбе на берегу Ла-Манша. Разные по национальности, мужчины были похожи, как родные братья. Оба смуглолицые, выше среднего роста, худощавые, с настороженными колючими взглядами, они походили на затравленных голодных волков. Ни слуг, ни приходящей прислуги здесь не было, раз в неделю приезжал маленький грузовичок, водитель которого, неразговорчивый рыжий детина, быстро выгружал продукты и, не прощаясь, уезжал до следующей недели. Беглецам приходилось самим убирать за собой помещения и готовить еду.

Через месяц к ним присоединился Шейх, арабский принц, служащий на посылках у беглого олигарха. Как всегда, он выглядел импозантно – костюм-«тройка» темно-серого цвета из легкой шотландской шерсти как влитой сидел на его стройной фигуре, аккуратная «эспаньолка» делала его похожим на Синдбада-морехода. Внимательным взглядом черных как антрацит глаз окинув Девлина и Хашиева, не раскрывая рта, одними губами по-змеиному Шейх прошипел:

– Идиоты.

– А что случилось? – в отличие от невозмутимого Мустафы, не удержался молодой, менее выдержанный Рустам. – Да, наша операция провалилась, но хозяин все равно остался в наваре. Деньги, вложенные в газопровод, не пропали. После того, как начали качать газ, он получает свои дивиденды.

– Как бы не так, – неожиданно мягко улыбнулся Шейх. – Вы не только провалили сложнейшую операцию. Хотя казалось, что может быть легче, имея такое оружие – тактический ядерный боеприпас. Так еще умудрились подставить одну из ключевых фигур нашего филиала в России, банкира Худякова, который оказался убитым в Новоморске в день проведения диверсии. Естественно, когда началось расследование и контрразведчики сложили все собранные детали, активы банка «Импульс» тут же арестовали, а вместе с ними и акции газопровода «Голубая линия». Расследование ведут Генпрокуратура и экономическое управление ФСБ. Повлиять на них никак не получается, поэтому, скорее всего, убытки хозяина составят от трехсот до четырехсот миллионов долларов.

Больше не говоря ни слова, Шейх вышел из зала, направившись в западное крыло дома, которое он облюбовал для себя.

По дороге араб прокрутил в голове только что состоявшийся разговор. Рустам Хашиев был слишком мелкой сошкой, чтобы знать, на кого он работает. Совсем другое Девлин. Мустафа несколько раз встречался с Сосновским в то время, когда один воевал в Чечне, а другой прилетал туда в качестве парламентера от правительства России.

«Выходит, наш афганский друг стал язык распускать, – понял Шейх и недовольно поморщился, будто вступил в собачье дерьмо. – Пора ему укоротить язык вместе с головой».

Но тут же сообразил, что Самуил Сосновский сейчас этого делать не будет. Кандидат физико-математических наук слишком рачительный хозяин; если он сразу эту парочку не отдал под ликвидацию, то теперь они будут жить до конца следующей операции, что бы сейчас о них ни сообщил Шейх. Слишком уж САС не любил неожиданные изменения в разработанном им плане, считая, что все непредвиденные ситуации могут легко создать спецслужбы, у которых довольно богатый опыт внедрения своей агентуры.

Последующие дни они виделись только во время приема пищи. Остальное время Шейх, вырядившись в черное кимоно, отрабатывал като[10]с катаной.[11]

Тем временем Мустафа Девлин, как и положено настоящему правоверному мусульманину, пять раз в день исполнял намаз, отбивая поклоны и невнятно бормоча слова молитвы. А все остальное время проводил в чтении сур из Корана.

Рустам Хашиев, находясь длительное время по соседству с религиозным фанатиком, вынужден также был исполнять намаз, но вот заставить себя учить суры было выше его сил. Свой отказ он афганцу объяснил крайне просто:

– Я сапер, и мне необходимо иметь свободную голову и подвижные, чувствительные пальцы.

Мустафа понимающе кивнул – он был больше, чем просто мусульманином, он был правоверным воином и на собственном опыте знал: чтобы победить врага, нужно быть сильнее его, умнее и хитрее. А для этого нужно постоянно готовиться.

С того времени, слушая бормотания Девлина, Рустам сидел с закрытыми глазами и перекатывал по внешней стороне пальцев монету, таким образом добиваясь совершенной подвижности пальцев.

Посвящая долгие часы тренировкам, Рустам часто вспоминал эпизоды из прошлой жизни. Он был прирожденным подрывником, за что его ценили во всех отрядах, где ему доводилось воевать. Приходилось минировать дороги, взрывать мосты, казармы и комендатуры. Все это он проделывал мастерски. Оставляя тот или иной населенный пункт под натиском правительственных войск, боевики минировали пару-тройку домов, которые больше всего подходили для заселения федералами. Примет, по которым дом подходил новой власти, было множество, и все их Рустам знал лучше, чем суры из Корана. В подвале закапывали несколько сот килограммов взрывчатки, бикфордов шнур или электрокабель протягивали по специальной магистрали за несколько домов от места взрыва. Все это тщательно маскировалось, а чтобы собаки не обнаружили закладку, по всему дому рассыпали крошки тола или пластида. Животные, натасканные на запах взрывчатки, начинали метаться. Кинологи считали, что собаки просто устали, и уводили их. А когда комендатура начинала жить своей жизнью, кто-то из боевиков приводил в действие взрывной механизм.

Таким образом Рустаму Хашиеву удалось взорвать несколько зданий. Вскоре федералы сообразили, в чем дело, и как только собаки начинали беситься от обилия взрывчатых запахов, здание тут же взрывали.

Подрывника такая прозорливость нисколько не смущала, война к тому времени сместилась к горам, и теперь ему приходилось минировать пастушьи тропы, по которым передвигались группы спецназа, взрывать ледники во время отступления. За полгода такой войны Рустам собрал двести тысяч долларов и полагал, что в случае чего-то непредвиденного его будущее на некоторое время обеспечено. Но не всегда бывает так, как того хотелось бы. Во время одной операции он был контужен, его вынесли с поля боя, потом перенесли через границу, он долго лечился в одной из грузинских районных больниц. Когда пришел в себя, обнаружил, что за время беспамятства кто-то снял с него пояс со сбережениями. Через некоторое время по подложным документам Рустам перебрался в Польшу и больше года прожил в лагере чеченских беженцев.

Потом его нашли люди Шейха, предложили денежную работу. Это было куда лучше, чем гнить в лагере беженцев или бесплатно воевать за Аллаха…

«Если мы еще столько же просидим в этой дыре, то придется просить, чтобы хозяин передал несколько учебных взрывателей. Чувствую, еще немного, и утрачу профессиональные навыки», – однажды во время тренировки решил Рустам. Хозяина, которого он видел только по телевизору, молодой чеченец отождествлял с колдуном, который может все достать и исполнить все, что ни пожелаешь. Вот только взамен нужно беспрекословно выполнять все его приказы. Пока Хашиеву не удавалось выслужиться перед Хозяином, но чеченец все равно надеялся, что вскоре многое в его жизни изменится и он докажет свой профессионализм. И вот тогда Хозяин его оценит и озолотит.

Передать свою просьбу насчет взрывателей Рустаму так и не удалось. Через два дня в усадьбу въехал неброского серого цвета минивэн, дверца распахнулась, и из салона выбрался Владлен Козаченко. Окинув недобрым взглядом вышедших ему навстречу трех мусульман, он произнес по-английски:

– Срочно собирайтесь, Хозяин ждет. Пять минут на сборы…

Обещанные пластические операции прошли без каких-либо осложнений. Обоим чекистам лишь изменили форму носа и разрез глаз. Главные изменения произошли не с людьми, а с компьютерами. Хакеры ФСБ проникли в файлы Интерпола и заменили отпечатки пальцев исчезнувших из Буктарской тюрьмы Христофорова и Лялькина.

Теперь обоим офицерам предстояло жить по новым правилам. Вернее сказать, жить новой жизнью по сценарию, написанному неизвестным им конторским спецом…

Теперь их местом жительства стал Санкт-Петербург. Поселились они на соседних улицах в стандартных однокомнатных квартирах, имели новые документы с новыми фамилиями (имена менять не стали, чтобы не было накладок). Даже числясь сотрудниками охранной фирмы «Каскад» (одна из конспиративных точек «Комитета информации»), получили официальное разрешение на ношение оружия.

На самом деле бывшие чекисты не работали. До выполнения задания командования им надлежало учиться, повышая свое мастерство. Филиала «лесной школы» в Питере не было, поэтому приходилось часто мотаться в Подмосковье.

Последнюю неделю Христофоров и Лялькин изучали технику композиционного допроса. Опытные оперативники, они считали, что и так знают все способы «горячего потрошения», но оказалось, что методы контрразведчиков куда грубее и продолжительнее, чем у их коллег из внешней разведки. Разница в преследуемых целях и временно€м лимите. Каждое занятие для обоих офицеров открывало массу нового, так что учиться им нравилось, несмотря на разницу в возрасте и званиях. Пять дней теории, столько же занимали практические занятия и, наконец, зачеты.

Сдав очередную тему, офицеры получали несколько дней на отдых.

Поезд Мурманск – Санкт-Петербург проходил через Москву поздно ночью. Это было удобно, потому что утром он прибывал в Питер и целый день можно было использовать по своему усмотрению.

Спальный вагон находился в голове состава. Офицеры, предъявив билеты дородной проводнице в белой форменной рубашке, прошли вовнутрь.

Вагон их встретил гробовой тишиной и холодным светом ламп. Бесшумно ступая по ковровой дорожке, двое мужчин быстро отыскали свое купе.

– Н-да, кажется, лето по-настоящему за нас взялось, – распуская узел галстука, недовольно буркнул Владимир Христофоров. Солнце нагрело воздух явно далеко за двадцать градусов, и ходить по городу в костюмах становилось проблематично.

– Ничего, на берегах Невы попрохладнее будет, – ответил Кирилл. Прежде чем снять пиджак, он отцепил от пояса тактическую кобуру с вложенным вовнутрь служебным «макаровым». Оружие вместе с кобурой спрятал под подушкой.

Состав дернулся, лязгнув буферами, и медленно поплыл вдоль перрона. Вскоре в купе заглянула проводница, забрала билеты, взяла деньги за постель и тут же удалилась.

Глядя на мелькающие за окном фонарные столбы, мужчины вдруг почувствовали, что занятия в «лесной школе» изматывают не только умственно, но и физически. Не тратя время на разговоры, офицеры разделись, погасили свет и погрузились в глубокий сон…

Проснулись через час от шума за стеной: крики, приглушенные удары в пластиковую перегородку походили на серьезную драку.

– Черт возьми, – хрипло произнес Христофоров спросонья, протирая глаза, – это никуда не годится. Скоро час ночи, люди же отдыхают.

– Это похоже на борьбу нанайских мальчиков, – не открывая глаз, пробормотал Лялькин. – Думаю, это танго разыгралось после возлияний в вагоне-ресторане.

Владимир ничего не успел добавить к вышесказанному, когда раздался глухой удар в стену.

– Я этого больше терпеть не собираюсь, – заявил полковник. Натянув брюки, сверху набросив рубашку, он решительно вышел в слабо освещенный коридор.

Окончательно проснувшийся Кирилл заложил руки за голову, вытянувшись во весь рост, с любопытством ожидая развязки этого спектакля.

Дверь в соседнее купе оказалась приоткрыта, внутри горел свет. Владимир Николаевич увидел двух парней атлетического сложения в одинаковых темно-синих спортивных костюмах «Рибок». Напротив них на диванчике сидели две девицы развязного вида, каких теперь полно в ночных клубах и на дискотеках. Парни находились в хорошем подпитии, и один из них пытался учить уму-разуму свою подругу.

– И будешь делать то, что я тебе скажу, – шипел бугай сквозь зубы, схватив девушку за подбородок пальцами правой руки. Та изо всех сил била по ней своими ручонками, но бугай будто не замечал ее удары. – Ты поняла меня, бикса?

Христофоров не стал ждать, чем закончится выяснение отношений между современной молодежью, а отодвинул дверь и встал на пороге купе:

– Может, дадите людям спокойно выспаться?

При появлении незнакомца глаза верзил хищно блеснули.

– Ты на кого варежку разинул, козел? – оскалился ближайший к Владимиру бугай, оставляя в покое свою подругу. Он поднялся на ноги и с нескрываемым удовольствием крякнул, с полуоборота выбрасывая вперед кулак, целясь своей жертве в лицо. Христофоров легко уклонился от удара, пропуская его и одновременно выставляя свою руку с согнутым под острым углом средним пальцем. Сила инерции бросила хулигана вперед, и он врезался в выставленное препятствие солнечным сплетением. Острая боль пронзила мощное тело бугая, и он с глубоким вздохом сложился пополам. Звонкая затрещина отрытой ладонью в лоб швырнула его в глубь купе, на столик, заставленный пивными бутылками.

Второй качок решил помочь товарищу, но, едва он сделал попытку подняться с постели, Владимир пнул его в правый бок. Носок туфли врезался в печень.

– С-сука, – застонал «защитник» поверженного, кулем рухнув на постель.

Христофоров рассчитывал, что сможет силой силу переломить, но полковник плохо знал нравы современной молодежи. Рука упавшего на постель братка нырнула под вагонный столик, и уже через секунду в лицо Христофорова пялился черный зрачок «беретты».

Выручил полковника богатый жизненный опыт да то, что противник был не профессионалом и изрядно пьяным. Владимир Николаевич успел уйти с линии огня за мгновение до выстрела.

Грохот выстрела, звон бьющегося стекла и разъяренный вопль: «Убью, суку!!!» – сбросили Кирилла с вагонной полки. Еще его ноги не коснулись пола, а правая рука уже выхватила из-под подушки служебное оружие. Доля секунды – и тактическая кобура отлетела в сторону, одновременно большой палец правой руки снял пистолет с предохранителя, взводя курок. По старой оперской привычке патрон всегда был дослан в патронник…

Уйдя с линии огня, Христофоров во весь опор бросился бежать по коридору, давая своему напарнику возможность занять удобную позицию.

– Сука! – продолжал выкрикивать бандит, пытаясь выбраться из купе. Сзади на него напирал напарник.

В коридор они вырвались одновременно с Лялькиным. Вскинув пистолет, Кирилл рванулся в бой, нажимая на спусковой крючок.

Выстрелы загремели одновременно с двух сторон, бандиты успели сделать по одному выстрелу. Первая пуля продырявила над головой Лялькина стену вагона, вторая вскользь зацепила плечо, оставив неглубокую красную борозду.

Кирилл, в свою очередь, с ходу расстрелял пол-обоймы служебного «ПМ». Первая пуля, попав братку в лоб, разворотила затылок; еще три пули густо вошли в левую часть груди второго бандита. Оба убитых повалились друг на друга, заливая пол вагона густой кровью. Девушки, привыкшие к перипетиям короткой бандитской жизни, забившись в угол купе, затравленно молчали.

Лялькин только успел перевести дух, как возле него возник Христофоров. Кивнув в сторону штабного вагона, коротко произнес:

– Сейчас здесь будут менты. Дуй в купе и по мобиле свяжись с диспетчером. Объяснишь ему, в какой переплет попали…

На станцию Бологово пассажирский поезд Мурманск – Санкт-Петербург прибыл с минутным опозданием, но на эту мелочь никто не обратил внимание. Взоры всех, кто в этот момент находился на станции, были прикованы к головному вагону.

Сперва туда проследовала вся дежурная смена линейного отделения милиции во главе со старшим офицером.

Двое сержантов, вооруженных автоматами, встали у входа в вагон, остальные прошли внутрь. Уже через две минуты захваченная из «обезьянника» обстоятельным офицером четверка бичей выносила на окровавленных простынях трупы убитых бандитов.

Следом за покойниками последовали живые: первыми грузный старшина вытолкал двух полупьяных девиц, которые, понимая, что теперь их не убьют как нежелательных свидетелей, дали волю чувствам и ревели навзрыд белугами, размазывая по щекам остатки вульгарной косметики.

После девиц последовала очередь задержанных мужчин. Их вывели из вагона со скованными сзади наручниками руками. Несмотря на видимую невозмутимость и явное пассивное поведение, автоматчики, едва их увидев, сняли оружие с предохранителей.

Последним вышел милицейский капитан, он за руку попрощался со старшим наряда сопровождения и бригадиром поезда.

Тепловоз предупредительно ухнул гудком и потащил свой состав дальше, ускоряя ход…

До приезда оперативной группы предварительное дознание должен был провести старший дежурной смены линейного отделения милиции. Припоминая азы криминалистики, которую он когда-то изучал в школе милиции, капитан решил начать свое расследование с осмотра личных вещей задержанных и погибших. Тем более что убитые явно не были паиньками.

– Четыре пистолета, – начал перечислять офицер предметы осмотра младшему сержанту, который вел опись. – Два отечественных пистолета Макарова имеют разрешения на ношение. Два итальянских «беретта М-92» не зарегистрированы. Сумка спортивная с эмблемой «Рибок», одна штука…

Опись и внимательное изучение вещественных доказательств заняли два с лишним часа. За это время капитан Козлов успел даже наметить план предстоящего допроса.

– Готово, – доложил младший сержант, поставив точку.

– А вот теперь можно и с задержанными побеседовать, – радостно потер ладони старший дежурной смены.

Но допросить задержанных не получилось – в кабинет дежурного не вошел, а буквально ворвался начальник местного РОВД, следом заместитель прокурора области и какой-то неизвестный в цивильном костюме. По манере последнего держаться капитан сразу сообразил, что именно неизвестный является главным в этой троице.

Начальник РОВД, едва оказавшись в кабинете, сразу же отошел к окну, тем самым давая своему подчиненному понять, что он сам в подчинении.

– Задержанных мужчин мы забираем с собой, – с порога заявил заместитель прокурора. Раскрыв папку, которую держал в левой руке, он вытащил казенный бланк с визой прокурора области и положил на стол перед дежурным по линейному отделению.

«Ого, как у них все мобильно, – удивился капитан, едва глянув на бланк. – Чтобы так быстро успеть, не иначе вертолет использовали».

В своей догадке капитан оказался прав – небольшой «Ми-2» приземлился в трех километрах от железнодорожной станции, куда на своем «жигуленке» подъехал поднятый по звонку начальник РОВД.

Незнакомец в цивильном и заместитель прокурора обменялись выразительными взглядами, и последний снова заговорил:

– И еще, завтра сюда явится орда журналистов. Вы, капитан, лично объявите, что в поезде Мурманск – Санкт-Петербург группа сопровождения МВД предотвратила вооруженное ограбление. Преступники в ходе операции нейтрализации были уничтожены. Все отличившиеся, в том числе и вы, капитан, будут поощрены. Это ясно?

– Ясно, – кивнул дежурный офицер. Что же он, дурак, собственноручно отказываться от поощрения. – Только разрешите один вопрос.

– Какой еще вопрос? – недовольно нахмурился зампрокурора.

– Личные вещи и оружие задержанных с собой заберете или…

– С собой заберем, – вместо прокурора поспешил ответить незнакомец в штатском.

– А это? – капитан продемонстрировал прозрачную папку-файл с листами ксерокопии. Эта находка была из спортивной сумки одного из убитых братков. Даже невооруженным глазом можно было рассмотреть черный шрифт официальной «шапки».

«Министерство обороны СССР.

Имитатор ядерного взрыва (ИЯВ)…»

Небольшой замок «Ульрих» расположился среди живописных холмов Шотландии в ста тридцати километрах от Глазго. Места здешние находились в совершенном запустении, оттого и нелюдимы были из-за отсутствия оживленных трасс. Замок, возведенный всего лишь полтораста лет назад в стиле Средних веков, выглядел таким же заброшенным и безлюдным, при этом находясь на балансе королевского казначейства.

Исторической или культурной ценности это строение не имело, и потому ничего удивительного в том не было, что казначейство долгие годы пыталось его безуспешно сбыть в частные руки. В конце концов «Ульрих» приобрела за совершенно символическую цену мало кому известная фирма «Хамелеон».

Полтора года на территории замка шли восстановительные и отделочные работы. Внешне «Ульрих» оставался по-прежнему заброшенным строением с крепостными стенами, поросшими мхом и диким кустарником, и совсем по-другому замок выглядел изнутри. Все помещения были комфортабельными и отделаны в современном стиле, позволяя людям, здесь находящимся, не только плодотворно работать, но и отдыхать.

Все верхние постройки представляли собой либо главный офис фирмы, либо помещение для проживания персонала. Подземные галереи были местом работы. Здесь находился операционный зал, где за самыми современными компьютерами работала дюжина лучших в мире компьютерных взломщиков. Они скачивали из Всемирной сети разного рода легальную информацию для работающих по соседству аналитиков. Если экспертам требовалась информация из закрытого источника, то тут же хакеры брались за свое основное ремесло. Как в старину медвежатники легко раскалывали кувалдами «медведей»[12], так они вскрывали самые сложные защитные коды любых государственных или частных структур.

Кроме компьютерщиков и аналитиков здесь еще находилась группа международных специалистов разных отраслей, в задачу которых входило, получая информацию от аналитиков, готовить прогнозы возможного развития событий и, соответственно, управления ими.

Фирма «Хамелеон», как и замок, принадлежала (естественно, через подставных лиц) Самуилу Сосновскому и занималась не только политикой, но и экономикой. Именно этим и были обусловлены успехи Сосновского в играх на бирже.

Бывший руководитель Восточного сектора МИ-6 (Британская разведка) Арчибальд Мальборо официально считался вице-президентом фирмы «Хамелеон», хотя на самом деле занимался тем, чем всегда, – собирал информацию по Восточной Европе, особенно по России. Иногда разрабатывал планы явно диверсионного характера. Правда, последний план, который сэр Арчибальд считал венцом едва ли не всей своей жизни, с треском провалился, Сосновский понес колоссальные убытки, а Мальборо на нервной почве заметно сдал. У него было высокое артериальное давление, мучили боли в желудке, к тому же он страдал от бессонницы. Тем не менее старик продолжал надеяться на карт-бланш в будущем.

Неожиданно старый разведчик обнаружил, что его хозяина практически не интересуют новости из России и Восточной Европы, в то время как весь персонал «Хамелеона» не покладая рук усиленно обрабатывал данные с регионов Ближнего и Среднего Востока.

Вдобавок неожиданно в «Ульрих» прибыл отставной адмирал военно-морского флота США Вильям Джексон, в недавнем прошлом начальник разведки Шестого флота. Янки был стопроцентным экспертом по Арабскому Востоку, причем в военном аспекте.

Прошедшая ночь для сэра Мальборо выдалась тяжелой, из-за желудочных спазм старик толком так и не смог заснуть и с утра чувствовал себя разбитым и обессиленным.

Поднявшись на третий этаж главного офиса, сэр Арчибальд вошел в свой кабинет и, чтобы хоть как-то взбодриться, попросил референта сварить чашку крепкого кофе.

С удовольствием отхлебывая из большой керамической чашки горячий горьковатый напиток, Арчибальд Мальборо встал у окна. Он любил разглядывать зеленые холмы, видневшиеся из-за крепостных стен. Но в этот раз пожилой англичанин был далек от любования красотами природы.

Совершенно случайно взор разведчика упал на северное крыло жилого комплекса, внешне напоминающего средневековый постоялый двор. Он увидел припаркованный серый минивэн. Автомобиль был незнаком Мальборо, но он припомнил, что ночью слышал шум въезжающей машины.

– Интересно, к кому это гости пожаловали? – забыв о кофе, задумчиво пожевал губами сэр Арчибальд. Он, конечно же, мог задать этот вопрос референту, и тот бы все для него выяснил. Только велика вероятность того, что референту скажут только то, что ему необходимо знать, тем самым скрыв настоящую причину появления незнакомого автомобиля. Пока он доверял только своим глазам. Судя по тому, как был припаркован минивэн, долго так стоять он не должен был.

Старик оказался прав – через несколько минут из боковой двери «постоялого двора» вышла группа мужчин.

Арчибальд Мальборо из этой пятерки кроме Джексона узнал еще двоих. Араба по прозвищу Шейх, исполнявшего при хозяине роль посыльного, мотавшегося по всему миру для заключения серьезных сделок и выдававшего себя за представителя аравийских шейхов. Второй был цепной пес Сосновского, перебежчик из госбезопасности России Владлен Козаченко.

– Очень интересно, – хмыкнул сэр Арчибальд. Действительно, происходящее являлось интересной комбинацией. Мальборо был твердо уверен в одном, что янки в замке появился неспроста. А именно для того, чтобы в ближайшее время сменить его на посту вице-президента «Хамелеона». Ничего унизительного в этом для себя Арчибальд Мальборо не видел, в конце концов, ему давно перевалило за семьдесят, а Джексону едва стукнуло пятьдесят пять. Самый расцвет для активного умственного труда. Настораживало англичанина другое – тайное посещение «Ульриха» наиболее приближенных к Сосновскому людей. Значит, разговор шел о том, о чем нельзя говорить по телефону. Вероятность «заговора» против хозяина Мальборо отмел сразу, не тот уровень собравшихся, им самостоятельно никак не завладеть империй Сосновского. Оставалось только одно – Сосновский задумал какую-то грандиозную акцию и по каким-то причинам решил в ее разработку не посвящать старика…

Вильям Джексон, крепко сбитый мужчина среднего роста, широкоплечий, с простоватым крестьянским лицом и густыми, темными с проседью волосами, несмотря на доброжелательную внешность, на самом деле был крайне обозленным человеком. Отставной адмирал ненавидел все человечество вместе и каждого в отдельности. Он ненавидел русских и китайцев, потому что его долгие годы готовили к войне с ними, ненавидел арабов, с которыми ему на самом деле пришлось воевать. Ненавидел американцев, считая их зажравшейся инфантильной нацией, которой для очищения от скверны не помешала бы кровавая баня. Ненавидел ЦРУ, которое допустило ряд ошибок в Ираке, а в результате подставило его, начальника флотской разведки. Ненавидел свое начальство, которое с легкостью принесло его в жертву политической целесообразности. Ненавидел и своих подчиненных, которые продолжали служить, когда его выбросили, как использованный презерватив. Также адмирал ненавидел и свою собственную семью, детей, которым было плевать на идеалы отца, и жену, которую считал шлюхой и транжирой. Наверное, если бы не встреча с Сосновским, в ближайшем будущем Вильяма Джексона ждала бы психиатрическая клиника или петля самоубийцы в общественном туалете. Но этого не случилось – его пригласили для беседы на Французскую Ривьеру. Потом зафрахтованным частным самолетом перенесли из Северной Америки в Европу, где у пирса его ждала комфортабельная яхта.

Самуил Сосновский в совершенстве владел английским языком и в течение нескольких минут объяснил адмиралу цель встречи. Не спрашивая согласия Джексона на сотрудничество, задумчиво проговорил:

– Платить я вам буду… Ну, скажем, в двенадцать раз больше, чем вы получали по службе. Итого, вы за месяц будете иметь столько, сколько за год вам платил Дядя Сэм…

Кто же откажется от такого предложения? Отставной адмирал с завидным энтузиазмом взялся за предложенную работу. Решил олигарх поиграть в войну, что же, это его право. Потому что большие деньги обеспечивают исполнение любых желаний не хуже сказочного джинна. Главное для Вильяма Джексона было то, что на аванс, полученный от Сосновского, он смог купить себе небольшой тропический остров в Индийском океане. Теперь он работал за виллу на этом острове, большую яхту и легкий гидросамолет. А когда все это у него будет, он заведет гарем и уединится от этого проклятого мира…

После сытного обеда адмирал любил на верхней террасе главного офиса выкурить сигару с рюмкой дорогого коньяка и, сидя в кресле, положить ноги на журнальный столик и любоваться холмами, которые издалека напоминали ему гигантские волны. В эти минуты Джексон вновь ощущал себя военным моряком. Но об этой своей слабости адмирал не признался бы никогда и никому…

– Вильям, простите за беспокойство, – рядом раздался скрипучий голос сэра Арчибальда.

– Да, я вас слушаю, – невозмутимо ответил отставной адмирал. С самого первого его приезда в замок отношения между ними не сложились. Чопорный англичанин всем своим видом демонстрировал полное пренебрежение к янки. Теперь наступила очередь адмирала поквитаться со старым снобом.

– Я просмотрел сводку по Чечне. Группа Магеллана, вместо того чтобы выйти к границе еще два дня назад, продолжает оставаться в Панкийском ущелье. На каком основании?

Самуил Сосновский, даже находясь в эмиграции, продолжал поддерживать связь со своими друзьями – полевыми командирами чеченских сепаратистов. Он помогал им оружием и деньгами, платя боевикам не хуже арабских спонсоров, щедро оплачивая кровь убитых офицеров и подбитую боевую технику. Кроме того, в личном подчинении Сосновского находились три крупные диверсионные группы, совершавшие набеги из-за границы. Диверсанты не столько воевали за зеленое знамя ислама, сколько поддерживали таким образом боевую форму.

– Если группа не вышла к границе, значит, у нее появилось новое задание, – пригубив из пузатого бокала, ответил Джексон.

– Какое еще задание? – стараясь не уронить свое достоинство в глазах плебея, как можно спокойнее спросил сэр Мальборо.

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами отставной адмирал. – Я ими не командую.

– Благодарю за исчерпывающий ответ, – бросил на ходу Арчибальд, поспешив к выходу. Как ни хотел старый разведчик прибегать к «замочной скважине», но другого выхода у него не было.

Руководя «Хамелеоном», Арчибальд Мальборо привлек сюда множество ухищрений, позаимствованных из своей прошлой службы в МИ-6. Например, по его приказу все компьютеры в замке были оборудованы программой «замочная скважина», позволяющей проникать в архив любого компьютера, несмотря на степень защиты.

Зная, что Вильям по своему обыкновению проведет на террасе еще как минимум полчаса, сэр Арчибальд включил свой компьютер, запуская секретную программу. Через семь минут вся информация с компьютера американского адмирала была скопирована на жесткий диск компьютера британца.

– А теперь посмотрим, уважаемый сэр Вильям, какой вы камень держите против меня за пазухой, – вполголоса произнес Мальборо, просматривая архив оппонента. Еще через пять минут он нашел то, что ему было нужно. На экране монитора рябила надпись:

«Операция „Метан“.»

Двенадцать листов компьютерного текста заняли еще около получаса на глубокое изучение. Когда последняя страничка была прочитана, сэр Арчибальд вдруг почувствовал, как в висках зашумела прилившая кровь, а желудок нестерпимо жжет, как раскаленным железом.

– Боже мой, – пробормотал сэр Мальборо. Перед его глазами поплыли кровавые круги, но, прежде чем потерять сознание, он успел включить программу, стирающую с жесткого диска всю информацию…

Глава 7. В зоне риска

Беззаботный морской круиз на фрегате «Забияка» был прерван в один прекрасный момент визгом ревуна боевой тревоги.

Боевой корабль, подобно гигантскому животному, ожил. С лязгом задвигались артиллерийские башни, двигая стволами орудий, как агрессивные жуки усиками. Открывались крышки ракетных шахт, из чрева фрегата поднимались боевые вертолеты, возле которых суетились авиамеханики…

– Товарищи офицеры, – обратился к собравшимся в штабном отсеке командирам БЧ[13]капитан первого ранга Масягин, командир фрегата. – Пять минут назад была получена информация с нашего спутника «КОСПАС», он засек в акватории Средиземного моря сигнал «SOS». Радиопередача была крайне короткой, всего полторы секунды, что вполне логично, если бы судно быстро затонуло во время шторма, но сейчас полный штиль, значит, произошло что-то нестандартное. Так как мы находимся ближе всех к точке пеленга сигнала, нам приказано идентифицировать ситуацию. Расстояние от «Забияки» до точки сто двадцать две мили. Фрегату добираться до места более трех часов, что недопустимо. Поэтому я принимаю решение послать вперед авиагруппу с морпехами. Огневое прикрытие мы, конечно же, обеспечим. Вопросы будут?

– Мы сможем прикрыть вертолеты только дальними ракетами ПВО, – уточнил высокий худощавый капитан-лейтенант командир БЧ-2.

– Значит, дальними. К тому же «Забияка» не будет стоять на месте, мы будем приближаться. Постепенно войдем в зону применения всех огневых средств, но, думаю, до большого морского сражения дело не дойдет. Еще вопросы?

Вопросов больше не было, командир корабля посмотрел на часы и скомандовал:

– Тогда по коням, хлопцы.

Грохоча коваными сапогами, группа морских пехотинцев, сжимая в руках оружие, бегом направилась к бело-голубому транспортно-боевому «Ка-29». Как мультяшные мишки Гами, морпехи с двух сторон запрыгивали в десантный отсек вертолета.

Последними забрались аквалангисты; отложив подводные автоматы, они натягивали на ступни длинные плоские ласты.

Над «Забиякой», оглушая пространство двигателями, стремительно пронесся хищный силуэт «Ка-50», ударно-боевого вертолета, прозванного пиарщиками «черной акулой».

Опущенные лопасти вертолетных винтов стали медленно подниматься, принимая рабочее положение. Пара газотурбинных двигателей с утробным ревом стала набирать обороты. Наконец вертолет, похожий на пузатую рыбу, оторвался от палубы фрегата.

В полусотне метров от водной глади «Ка-29» заложил небольшой вираж и последовал за «Черной акулой»…

Виктор Савченко, сжимая портативный «винторез», сидел рядом с командиром группы, опираясь спиной на бронестенку, отделяющую кабину от десантного отсека. Тем временем майор Астафьев разложил на свободном месте ноутбук, который должен был связать штурмовую группу с командованием фрегата и вертолетом прикрытия, вылетевшим на разведку. Наконец монитор компьютера матово вспыхнул, и по синему фону побежали столбцы белых цифр. Пальцы командира быстро забегали по клавиатуре…

Савченко, с наушниками на голове, напряженно вслушивался в эфир, с минуты на минуту должно было поступить сообщение от разведчика.

– Камбала, я – Рыба-меч, – неожиданно донеслось из наушников.

– Я – Камбала, слушаю, – тут же откликнулся командир «Ка-29».

– Вышел в точку разведки, наблюдаю обстановку. Сухогруз «Азия» под сирийским флагом остановлен боевым катером класса «Супер Двора» без опознавательных знаков. Подозреваю пиратство.

– Во блин, – по внутренней связи обратился к Виктору Астафьев, тыча пальцем в экран портативного компьютера. – Классно, когда есть на мачтовом прицеле разведчика мощная телекамера. Они даже не подозревают, что находится в зоне видимости, а «Черная акула» их пишет, как папарацци принцессу Диану… – Дальше шла полная непотребщина. Но Виктор не слушал командира. Сперва он внимательно следил за изображением с боевого вертолета, потом переключился на спутниковую связь. На узком портативном экране монитора ноутбука с космической высоты виднелись два судна, сошедшихся в пиратском абордаже.

– Ни фига себе, он даже определил класс налетчика, – из наушников донесся голос правого пилота их «Ка-29», и тут же ему ответил левый пилот (командир экипажа):

– Да фигли ему, на нашей «акуле» компьютеров столько, сколько на американском шаттле. Оптико-электронное оборудование позволяет ему выхватить всю суть, не входя в зону визуального контакта, а вот нам с тобой, салага, придется влезть черту в жопу.

Майор Астафьев указательным пальцем вновь ткнул в экран монитора и сказал Савченко:

– Зырь картинку, Стрелок. – С космической высоты отчетливо была видна пара судов серого цвета, похожих на пару совокупляющихся насекомых. – Что скажешь?

Виктор последовательно щелкнул пальцами по нескольким кнопкам клавиатуры, увеличив масштабное изображение, и стало видно, что захваченное судно закрыто от посторонних глаз небольшим каменистым островом, напоминающим вершину горы, основание которой было скрыто в морской толще.

– Остров прикрывает нас от пиратов, – сказал Виктор, указывая на безжизненную скалу, – значит, подойти к пиратам можем незаметно на пистолетный выстрел. Пусть «акула» подойдет с юга и отвлечет на себя внимание, а мы зайдем с севера. Снайперы разместятся на пилонах. – Савченко кивнул на второго стрелка, невысокого крепыша с плоским раскосым лицом бурята, в широченных ладонях которого «винторез» казался детской игрушкой. – Работаем на поражение сперва пулеметчиков, потом тех, кто окажется на палубе.

– Как отличишь простых мореходов от пиратов? – поинтересовался командир группы.

– Элементарно, Ватсон, – усмехнулся Виктор. – Последние вооружены, в отличие от своих жертв. – Указательный палец снайпера скользнул по плоскому экрану монитора. – Тем временем вертушка подходит к палубе сухогруза, высаживаемся и проводим окончательную зачистку.

– Мне нравится ход ваших мыслей, коллега. – Астафьев поощрительно хлопнул своего заместителя по плечу. – Действуй.

Инструктаж второго снайпера занял меньше минуты, Виктор на пальцах объяснил ему, что нужно делать, а потом прокричал на ухо:

– Я работаю с правого борта, а ты мочишь все по левому. Ферштейн?

Широкое лицо второго снайпера растянулось в довольной улыбке. К этому времени Астафьев вышел на связь с ударным вертолетом и объяснил предстоящий план действий.

Захватив страховочную сбрую, снайперы выбрались наружу. Из десантного отсека они перебрались на пилоны – металлические конструкции, предназначенные для подвешивания дополнительного авиационного вооружения.

Устроившись среди металлических конструкций пилонов, Виктор пристегнул карабин страховочного фала. Встречный ветер неприятно бил по глазам, пришлось опустить на нос солнцезащитные очки.

Снимая с оптического прицела кожаный чехол, Савченко неожиданно усмехнулся, представив свою позу и внешний вид в целом: «Я сейчас ну прямо гребаный техасский рейнджер. Хоть сейчас фотографируй в „Солдат удачи“.»

Остров, скрывающий пиратский налет, оказался точно таким, как выглядел на экране монитора. Пористая, неправильной формы пирамида скалы всей своей тушей упиралась в бледно-голубое небо.

Основательно закрепившись среди ферм пилона, Виктор крепко двумя руками сжал «винторез», бурча про себя пришедшие на ум слова из старого детского фильма: «А в той мельнице все молодчики прозываются вертолетчики…»

Вертолетчики действительно оказались молодцами, сработали, что называется, на пятерку. Выскользнувший из-за скалы «Ка-50» привлек внимание пиратов к себе. В сторону «акульего» силуэта потянулись пунктиры трассирующих пуль, некоторые попадали в цель и, разбрасывая искры, рикошетили от композитной брони вертолета.

Тем временем с противоположной стороны появился транспортный «Ка-29». Савченко мгновенно оценил обстановку. Приземистый, с закругленным носом «Супер Двора» пиратов был вооружен тремя пулеметами – на носу и корме были установлены на тумбовых турелях крупнокалиберные «браунинги» пятидесятого калибра (12,7 мм), а на рубке рядом с антенной локатора расположился станковый «М-60». Стволы пулеметов были развернуты в противоположную сторону, изрыгая в небо длинные снопы огня.

По палубе захваченного сухогруза металось два десятка вооруженных людей, которые также пытались стрелять в барражирующую перед ними «Черную акулу».

Виктор уже определил для себя главные цели, ему достались пулеметчики на катере пиратов, а со стороны второго снайпера находился захваченный теплоход, и тому следовало «позаботиться» об абордажной команде.

Лупоглазый «Ка-29», достигнув заданного расстояния в сто пятьдесят метров, замер, зависнув над бирюзовой морской гладью, давая тем самым снайперам возможность качественно отработать по целям.

Уперев приклад винтовки в плечо, Савченко поймал в перекрестие прицела широкую спину носового пулеметчика. Тот только что вставил новую ленту и теперь тщательно выцеливал «Ка-50». Мягкий ход указательного пальца, и приклад довольно ощутимо пнул Виктора в плечо. На загорелой спине вспыхнул красный бутон, и пулеметчик, так и не успев нажать на гашетку, кубарем полетел на палубу. Следом взорвалась голова «второго номера», во все стороны разбрасывая кровавые ошметки.

Стоящий чуть поодаль корректировщик опустил бинокль и развернулся, чтобы посмотреть на убитых, но тут же получил пулю в грудь и, взмахнув руками, повалился за борт.

Разобравшись с носовым расчетом, Савченко перевел свое внимание на кормовой «браунинг», но, прежде чем поймать в прицел голову пулеметчика, боковым зрением снайпер засек какое-то неясное движение возле рубки катера. Толстый ствол глушителя развернулся в этом направлении, и тут же оптика выхватила еще одного пирата, который, прячась за угловатым срезом катерной надстройки, пытался прицелиться в «Черную акулу» из взваленного на плечо противотанкового гранатомета.

– Получи, фашист, гранату, – выдохнул Виктор, дважды надавив на спусковой крючок «винтореза». Первая девятимиллиметровая бронебойная пуля, попав гранатометчику в плечо, буквально оторвала его правую руку, труба гранатомета покатилась по палубе. Вторая пуля разворотила пирату грудную клетку.

Теперь наступила очередь кормовой пулеметной установки… Отстреляв магазин на десять патронов, снайпер сунул его в подсумок, вогнав в винтовку снаряженный, передернул затвор, досылая патрон в патронник «винтореза».

Снайперский огонь длился не более минуты, потом «Ка-29» вздрогнул, сорвавшись с места, стремительно пошел на снижение в направлении захваченного сухогруза. И уже через несколько секунд вертолет завис в метре над палубой «Азии», из десантного отсека посыпались морские пехотинцы – настало время ближнего боя. Через мгновение со всех сторон затрещали короткие и длинные автоматные очереди. Где-то гулко хлопнул взрыв ручной гранаты.

Виктор Савченко, отстегнув карабин страховочной сбруи, также спрыгнул на палубу, но для него и второго снайпера работы уже не было.

В том месте, где взорвалась граната, поднялось небольшое облако сизого дыма, и тут же пиратский катер, оторвавшись от борта теплохода, стал пятиться назад, увеличивая скорость с каждой секундой. Оторвавшись на полмили, «Супер Двора» попытался развернуться.

С громкими хлопками с пилонов «Черной акулы» сорвались две продолговатые сигары противотанковых ракет «Атака» и, оставляя за собой дымный шлейф, понеслись в направлении пиратского катера. Сдвоенный взрыв поглотил в гигантском костре утлое суденышко.

– Страшная картина. – Возле Виктора появился майор Астафьев, поправляя кобуру с громоздким «стечкиным». – «Азия» из Португалии в Марокко шла порожняком. Для чего пиратам понадобилось это старье? Не иначе как продать на металлолом.

– Как сказал французский летчик и писатель Экзюпери, «если звезды зажигаются, значит, это кому-то надо», – вешая на плечо «винторез», проговорил Виктор, неожиданно вставив цитату из своей прошлой юной жизни. И тут же с усмешкой добавил: – Как говорил когда-то один мой хороший знакомый: «Пионэр не будь говном, собирай металлолом».

– Типа того получается, – громко засмеялся майор.

– Как я рад снова тебя видеть, дружище, – дыша дешевым пивным перегаром, воскликнул Франк Ковальский, обнимая за плечи Рустама Хашиева.

– Я тоже рад тебя видеть, Франек, – сдержанно произнес чеченец, разглядывая поляка. Тот ничуть не изменился за прошедшее время. Худой, долговязый поляк, с длинными рыжими волосами и такого же цвета всклокоченной бороденкой, вечно влажными серыми глазами и вечно неприятным запахом изо рта. Даже одевался Ковальский в один и тот же потертый джинсовый костюм и ярко-красную футболку с трафаретом Че Гевары.

Прожив на свете тридцать с лишним лет, Франек по-прежнему оставался оболтусом. Работать дольше одного дня даже не пытался, но вот если была возможность срубить деньжат по-легкому (постоять с антироссийскими плакатами перед посольством России, выкрикивая оскорбления, или порвать публично государственный флаг – триколор), это он всегда пожалуйста. Правда, полученные деньги Ковальский без сожаления спускал в ближайшей пивной. Потом искал новый способ вновь срубить деньжат по-легкому…

Часто Франек появлялся в лагере чеченских беженцев, был знаком с некоторыми боевиками, которым удалось ускользнуть от возмездия российских спецслужб. Среди боевиков находился и подрывник Рустам Хашиев, зализывающий в Польше раны. Иметь дело с чеченцами было довольно выгодно, некоторые из них имели немалые деньги и хорошо платили за переход границы Евросоюза. Только, по мнению Ковальского, уж слишком было хлопотно связываться с пограничниками, и он снова возвращался к непыльной работе демонстранта против «Русской экспансии».

Несмотря на внешнюю безалаберность, была у Франека и настоящая страсть. Он был фанатом подводного плаванья, в годы молодости все польское побережье Балтийского моря изучил, как свою квартиру, даже нашел несколько затопленных судов времен Второй мировой войны. Но ничего ценного поднять с них не удалось. А была у Ковальского розовая мечта – отыскать подводный клад и в один миг стать богатым и знаменитым. Он даже знал, как это сделать. Нужно было только накопить достаточно денег, чтобы добраться до Карибского моря, а там он уж обязательно отыщет «заначку» Флинта или еще кого-то из славной когорты берегового братства…

Два года минуло с последней встречи Франека и Хашиева. Но Рустаму казалось, что это было вчера. Ковальский, как всегда, сидел в третьесортном баре, макая всклокоченную бороду в бокал с дрянным пивом, и даже вопрос задал тот же, что задавал обычно при встрече с чеченцами:

– Как идет борьба с российским шовинизмом?

– С переменным успехом, – уклончиво ответил Рустам, внимательно оглядывая своего знакомого. Неожиданно в душе горца зародилось сомнение: а того ли он выбрал человека для выполнения задуманного. Душевные колебания были недолгими и оставили его в одно мгновение, другого выхода у Рустама не было. В конце концов, он сам рассказывал о находке польского дайвера, и на основе этого ему и дали задание. А потому выходило, что отступать ему было некуда, слишком большие средства затрачены на эту акцию.

«Второго прокола мне хозяин не простит», – собираясь с духом, подумал чеченец.

– А как твой промысел по добыче легких денег?

– Русский медведь достаточно злобный зверюга, чтобы перевелись желающие его подразнить. Так что на пиво хватает, – в очередной раз окуная бороду в бокал, заносчиво ответил поляк.

– Ну а что ты скажешь, если я тебе предложу нормальные деньги? – глядя на Ковальского исподлобья, спросил Хашиев.

Опустив бокал с недопитым пивом на крышку грубо оструганного стола, Франек обтер рукой мокрую бороду и только после этого спросил:

– Что нужно делать?

Ковальский был не столько жадным (жадный бы задал первый вопрос: «Сколько заплатят?»), сколько опытным в криминальных и полукриминальных делах. Поэтому в первую очередь поляка интересовало, что нужно делать. Расценки он знал хорошо, и разговор о цене обычно шел отдельной графой.

– Помнится, ты как-то рассказывал о затонувшем корабле с грузом авиабомб, – начал издалека Рустам.

– Помню, – с готовностью закивал головой Ковальский. И негромко заговорил, уставившись немигающим взглядом на чеченца, будто смотрел сквозь него. – Транспорт «Богемия», год постройки тысяча девятьсот двадцать восьмой. Водоизмещение пятнадцать тысяч тонн. Порт приписки – город Гамбург. В тысяча девятьсот сорок шестом году был затоплен союзниками в нейтральных водах Балтики с грузом авиабомб калибра пятьсот килограммов. Боевая начинка этих бомб – отравляющее вещество зарин. В тысяча девятьсот девяносто шестом году я обнаружил это судно. – Взгляд поляка сфокусировался на лице Хашиева. – Вы решили организовать против русских газовую атаку?

– Ты можешь достать несколько бомб? – проигнорировав вопрос дайвера, в свою очередь спросил подрывник.

– А вот теперь я задам второй, не менее важный вопрос. – Ковальский широко улыбнулся, демонстрируя крупные зубы. – Сколько это будет стоить?

– Мне нужно с «Богемии» пять «поросят». За каждого подсвинка я готов заплатить по десять тысяч евро, – ответил чеченец.

– Отличная цена, – утвердительно кивнул дайвер. – Химические «поросята» так и стоят, но есть определенная проблема. Достать их с «Богемии» – это не купить в супермаркете. Тут необходима целая экспедиция. Понадобится бот с лебедкой, портативные понтоны для мягкого подъема «поросят» с глубины. Качественная водолазная экипировка и как минимум еще четверо помощников. Это всего лишь тот минимум, который может дать нужный полезный коэффициент.

– Ты можешь все это достать? – спросил Рустам, чувствуя, как от нервного напряжения у него пересохло во рту.

– Весь вопрос в финансировании нашего проекта. – Франк Ковальский просто любовался собой, произнося заумные речи и ведя себя, как настоящий крутой бизнесмен. А в глубине души радуясь, что ему доведется снова нырять с аквалангом, да еще за хорошие деньги. – За каждого «поросенка» ты заплатишь как договорились, по десять тысяч. Кроме того, подготовка плавсредств, необходимого оборудования и подводного снаряжения обойдется еще в десять тысяч. Сколько потребуется помощников – пять или четыре, – я пока не знаю, но в любом случае это дополнительные десять тысяч. И последняя десятка будет выплачена мне как руководителю экспедиции. Такие финансовые затраты вам по карману?

Ковальский специально произнес «вам», давая понять, что за чеченцем стоят влиятельные спонсоры и он, Франк Ковальский, не сопливый пацан, а настоящий профи. Если с ним хотят иметь дело, то будут платить его цену.

Рустам Хашиев сделал вид, что не обратил внимания на словоблудие поляка, и ровным тоном произнес:

– Во всем этом разговоре меня интересует только один вопрос. Как скоро ты сможешь устроить и провести эту экспедицию? В аэропорту Познани уже ждет зафрахтованный самолет. Или ты за срочность возьмешь еще десять тысяч?

Дайвер отрицательно замотал головой и тихим, но твердым тоном добавил:

– Цену я свою назвал. Экспедицию сможем начать, как только будут получены деньги на техническое обеспечение подводных работ. Думаю, вместе с подготовкой это займет не больше трех-четырех дней.

– Подходит, – удовлетворительно кивнул Рустам. Сунув руку во внутренний карман пиджака, он достал бумажник из кожи крокодила. Раскрыв, извлек наружу платиновую кредитную карточку «Амэрикан Экспресс», положил перед Франеком прямоугольный кусочек пластика и сказал: – На ее счету двадцать тысяч долларов, снимай их и приобретай все, что необходимо.

– Уже ушел. – Тонкие узловатые пальцы дайвера, похожие на щупальца дальневосточного краба, стянули со стола кредитную карточку. Небрежно сунув ее в карман джинсовой куртки, Ковальский поднялся из-за стола и прошел к выходу.

Глядя Франеку вслед, Рустам Хашиев криво усмехнулся, подумав про себя: «Почему, дурачок, ты попросил только восемьдесят тысяч? Мог бы попросить миллион, я бы тебе и его… пообещал. Кроме этой кредитки, ни ты, ни твои подельники больше ни цента не получите. Потому что покойникам в загробном мире деньги не нужны…»

Зелено-белый общевойсковой камуфляж еще советского производства как нельзя лучше подходил для яркого пейзажа проснувшейся от зимней спячки тайги, еще не выгоревшей под безжалостными лучами летнего солнца.

Группа разведчиков из шести человек уже вторые сутки продвигалась по тайге, оставляя за спиной десятки километров пройденного пути.

Через каждые четыре часа разведчики останавливались на короткие дневки, чтобы вскоре вновь отправляться в путь.

Это была не боевая задача, а учения. Вернее, выражаясь языком журналистов, это были соревнования спецназа. Действительно, приехали представители всех диверсионных подразделений России, чтобы продемонстрировать свое мастерство. Несмотря на то что мероприятие называлось соревнованием, устроители решили провести самые настоящие учения, где должны будут «скрестить шпаги» вечные враги – диверсанты и контрдиверсанты…

Каждая разведывательно-диверсионная группа получила индивидуальное задание. Все было в одном духе – имитация уничтожения мостов, тоннелей, дамб. Захват ракетных шахт и штабов противника. На их пути встали группы противодиверсионных частей РВСН (те, кто отвечал за ядерный щит государства). Перед началом учений было объявлено – противодиверсионные части не будут проводить крупномасштабных поисковых операций с прочесыванием лесных массивов и патрулированием авиации, ограниченный ресурс того и другого. Но легче диверсантам все равно не будет, их оппоненты будут действовать по тактике устройства засад на подходах к объектам нападения.

Группа десантировалась с четырехмоторного «Ан-12» со сверхмалой высоты на баллистических парашютах и сразу же после приземления уходила в отрыв от возможного преследования в течение пяти часов. Перед группой стояла задача – уничтожить узел связи дивизии ПВО. Место объекта атаки было известно, оставалось только незаметно подобраться…

Несмотря на то что происходящее было соревнованием и проигравшие не получат ценные подарки и почетные грамоты, в этой группе находился один боец, для которого победа или поражение означали бы тот или иной поворот в судьбе. Этим человеком был отставной мичман Сергей Севрюков. За две недели до этих соревнований Сервант встретился с Андреем Андреевичем Журавлевым, и генерал-полковник без обиняков заявил: «Как пройдешь испытание, так с тобой и будем решать». Вот поэтому Сервант старался изо всех сил. Поначалу сам старший лейтенант и другие бойцы группы посмеивались над великаном, которому они годились почти что в сыновья. Но на марш-броске оказалось, что ветеран даже молодым фору даст. С этого момента ирония постепенно уступила место уважению…

– Привал, – объявил после очередного многочасового бега командир группы молодой старлей. – Полчаса на оправку, еду и сон. Двое бойцов в охранение.

Двое разведчиков, оставив под кустом можжевельника свои ранцы, растворились в бескрайнем буйстве таежных красок. Остальные стали готовиться к короткому сну, стараясь сэкономить каждую секунду.

Все в группе знали, почему командир торопит их с перевыполнением всех нормативов. Не за наградой или похвалой начальства гнался старший лейтенант – как опытный диверсант, старлей закладывал резерв времени. Когда группа подойдет к объекту атаки, ох как этот резерв пригодится. Вот тогда, обследуя подходы, успеют и отдохнуть, и належаться…

Сервант выдавил из тюбика сухпайка добрую порцию натурального меда, закусил его пресной пшеничной галетой, затем запил глотком воды из фляги и погрузился в сон. Нужно было экономить силы перед последним рывком…

Первую засаду они обнаружили в двадцати километрах от объекта атаки. «Волкодавы» правильно рассчитали действия диверсантов и устроили засаду рядом с небольшой сопкой, закрывающей проход на восток. После прошлогодних пожаров сопка оказалась голой, как череп скинхеда, лишь почерневшие головешки прикрывала невысокая молодая трава. Вот и выходило, что диверсантам следовало обходить сопку. Только слева раскинулась горная гряда, тянущаяся не на один десяток километров, а справа оказалась удобная балка, по краям поросшая широколистным папоротником. Вот в этих зарослях и залегли «волкодавы».

К удивлению молодых бойцов группы, засаду обнаружил Сервант, которому на тот момент выпала очередь идти в дозоре. Желание вернуться в строй разбудили в бывшем боевом пловце не только ранее заложенные навыки и знания, но даже природные инстинкты.

Подобно лесному хищнику, Сергей Севрюков за несколько десятков метров до балки учуял чужеродный запах (кто-то из «волкодавов» воспользовался одеколоном после бритья, не учтя того, что ветер может оказаться предателем).

Укрывшись за пушистой елью, Сервант опустился на левое колено, потом поднял правую руку, давая знак остановки основной группе. Несколько минут отставной мичман вглядывался в заросли папоротника. Наконец среди густой листвы он разглядел силуэт лежащего человека, затем еще одного и еще…

– Что будем делать? – спросил у собравшихся вокруг бойцов командир группы. Несмотря на единоначалие в армии, в разведке важные вопросы решают всем миром, сообща для пользы дела.

Прикинув все «за» и «против» в сложившейся ситуации, решили идти внаглую через лысую сопку. Слишком уж она была неподходящей для прохода диверсионной группы.

Три часа разведчики, подобно австралийским ленивцам, животами шлифовали покрытую пеплом сопку. Зато как только перевалили за вершину, дальше неслись как сайгаки, наверстывая потерянное время…

Дивизионный узел связи располагался на небольшом островке среди болотных топей, и подобраться к нему можно было только одним путем – по насыпной дороге, которая была проложена до самого острова.

Сквозь оптику бинокля отчетливо виднелись выкрашенные в защитный цвет армейские грузовики с кунгами, в которых размещались мобильные электрические подстанции. Различных конфигураций антенны радиопередатчиков, вокруг которых были развешаны маскировочные сети, скрывающие от постороннего неопытного взгляда узел связи.

– Н-да, видит око, да зуб неймет, – пробурчал недовольно старший лейтенант, передавая бинокль лежащему рядом Серванту.

Положение группы действительно было незавидным, разведчики потратили десять часов на изучение подходов к острову. Но все, что им удалось установить, это то, что вокруг острова сплошные бездонные топи и мелкие островки, разбросанные по болоту, где засели секреты из «волкодавов» антидиверсионных подразделений.

Время неуклонно бежало к финалу, а способа проникнуть на территорию узла связи у диверсантов по-прежнему не было.

– Может, попробуем захватить «козла»[14], который шастает туда-сюда, – предложил младший сержант с рябым лицом и вечно бегающими глазами. – На нем и проедем внутрь.

– А назад? – со вздохом спросил командир группы, понимая, что предложенный вариант – дешевая авантюра.

– Ну, это уже как получится.

– Не подходит, – неожиданно встрял в разговор до сих пор о чем-то размышлявший Севрюков. Указав рукой в сторону грунтовой дороги, он сказал: – «Козел» здесь бегает для нас, вроде лакомой приманки.

– Все равно других вариантов у нас нет, – упорствовал младший сержант.

– Есть, – коротко ответил Сервант. Диверсанты с интересом посмотрели на него. За время этого рейда отношение молодой поросли к зрелому дядьке полярно изменилось от шутливо-насмешливого до искренне-уважительного. Потому что с виду неповоротливый великан ни в чем не уступал им, да к тому же знал и умел многое такое, о чем даже командир группы только слышал на лекциях в училище.

– Что надумал, Василич? – к бывшему мичману поближе подвинулся старлей.

– Я тут приметил: в одном месте в болото втекает приличных размеров ручей. Вот по нему и попробую пробраться к острову, – ответил Сервант.

Командир группы задумался. Раз отдельным руслом ручей течет через болото, значит, твердый грунт не так глубоко находится, в противном случае топь просто поглотила бы живую воду. Но, с другой стороны, идти в болото без страховки – верная смерть.

Так он и сказал Серванту. Гигант на слова командира лишь улыбнулся:

– Я же земноводный. Мне без помощников только меньше мороки. К тому же возьму с собой трос. Привяжем один конец здесь, а другой я зацеплю где-нибудь там, вот и будет для остальных канатная дорога.

На этот довод у старшего лейтенанта контраргументов не нашлось, он только положил свою руку на плечо великана и сказал:

– Дерзай, Василич, на тебя вся надежда.

Раздевшись до трусов, Сервант тщательно обмазал все тело свиным топленым салом, которое носили в своих ранцах разведчики вместе с сухим пайком. Потом натянул на голое тело маскировочный комбез, а на голову водрузил некое подобие венка из болотной ряски и, сжимая в левой руке бухту капронового троса, бесшумно вошел в воду…

Когда солнце закатилось за горизонт, в вечерних сумерках четыре неясные тени, скользнув в холодную воду и держась за туго натянутый трос, осторожно двинулись в направлении острова.

Диверсанты шли налегке, оставив под присмотром младшего сержанта оружие, одежду и амуницию, с собой лишь захватив имитационные заряды…

На рассвете, когда разведывательно-диверсионная группа находилась в полусотне километров от болота, на острове загрохотала канонада взрывов. Дивизионный узел связи был условно уничтожен…

Глава 8. Тень мракобесия

Если бы мексиканские повстанцы узнали, что находится у них под самым носом на побережье Мексиканского залива, они бы собрали все свои силы и обрушили на территорию концерна «Хамелеон». Захватив склады и производственные помещения, они выиграли бы войну в считаные дни, разгромив наголову правительственные войска.

Секрет был прост: на ста гектарах прибрежной земли располагались склады и цеха по сборке военной техники и боеприпасов к ней.

В сущности, это был небольшой промышленный город. Возникший пять лет назад на абсолютно пустом месте, он быстро оброс сопутствующими структурами. Кроме производственных помещений, складов и жилых домов для обслуживающего персонала, имелся собственный аэродром, способный принимать не только легкомоторные пассажирские самолеты, но и большегрузные транспортники. К тому же был свой морской порт с судоремонтной верфью.

«Хамелеон-Сити», как прозвали эту территорию проживающие здесь специалисты, был хорошо отлаженным промышленным механизмом. Причем с гибкой технологической политикой (опытные инженеры и высококлассные рабочие), с легкостью переходившей с одного изделия на другое. А в случае возникновения необходимости так же быстро возвращался к прежнему изделию.

«Деньги должны, накапливаясь, работать» – такой был жизненный лозунг Самуила Сосновского. Для того чтобы иметь как можно больше денег, нужно много тратить, и он тратил. В сущности, фиктивная фирма «Хамелеон» больше походила на многоголового дракона, имела свои представительства не только в Англии и Мексике, но и во многих странах мира.

Сосновский покупал не только государственных чиновников, он скупал научные исследования вместе с учеными, изобретения вместе с конструкторами, не брезговал даже рабочими высокой квалификации. Как великолепный математик, он давно просчитал, что наиболее выгодный товар – это не золото, не нефть и даже не наркотики. Самый выгодный товар – оружие, и чем оно современней, тем дороже. А в торговле оружием выгоднее всего его не перепродавать, а изготавливать.

Вложив в промышленную зону «Хамелеон-Сити» десятки миллионов долларов, он за полгода вернул эти деньги. Потому что повстанцам в Африке, наркобаронам в Южной Америке необходимо современное и мощное оружие. Спуская устаревшие образцы через подставные лица, якобы на лом, Сосновский отдавал его своим умельцам, которые создавали из сырья современную «конфетку».

Рисуя перед президентом «Браун Дженерал» Робертом Брауном заманчивые перспективы покорения Ближнего и Среднего Востока, Сосновский умолчал о том, что на его складах уже десятки тысяч переделанных «Малюток»[15], оснащенных новейшей системой наведения и тандемной боевой частью, способной с легкостью пробивать многослойную броню тяжелых американских танков «Абрамс М-1», не говоря уже о другой технике.

Эти «ПТУРСы» Сосновский собирался за бешеные деньги продавать арабам, которые будут воевать с американцами и израильтянами.

«Деньги должны делать деньги». А кто за это будет платить своей кровью – магната нисколько не интересовало.

Выросший среди зноя аравийской пустыни, Шейх тем не менее жару ненавидел, отдавая предпочтение умеренному климату. Но в жизни не все бывает так, как бы хотелось. Приказ Сосновского отправиться в «Хамелеон-Сити» для контроля технической подготовки к операции обсуждению не подлежал.

Больше того, Шейх знал, что если он и на этот раз опростоволосится, то ему точно головы не сносить, а умирать в расцвете лет никому не хочется.

«Наверняка этот убийца Козаченко займется мной», – с ненавистью подумал араб о приближенном хозяина. Он доподлинно знал, какую роль в схеме Сосновского играет бывший чекист. Иногда расслабляясь кальяном с опиумом, он представлял, как клинком своей остро отточенной катаны четвертует ненавистного Владлена. Но то были всего лишь наркотические грезы.

Стоя в помещении аэродромного диспетчера, Шейх тяжело вздохнул – теперь покурить опиум или хотя бы гашиш не скоро придется.

Опираясь о подоконник, Шейх устал вглядываться в серое раскаленное небо и перевел взгляд на землю. В конце взлетно-посадочной полосы стояли похожие на больших нахохлившихся птиц четыре истребителя-бомбардировщика «F-16» «Файтинг Фалкон». Остроносые ястребы были еще первой модели, отслужили честно свой срок, так же честно были списаны на свалку, где их приобрели по цене металлолома и вывезли в Мексику, якобы для съемок боевика. Полгода над «Фалконами» корпели специалисты, зато теперь истребители стали лучше, чем когда они вышли из заводских стен. Они уже перестали быть самолетами в классическом понимании, это были боевые роботы, которые теперь были готовы выполнить любую боевую задачу без участия человека. Первоначально Сосновский собирался продать их чеченским сепаратистам, естественно, получив оплату за столь дорогие игрушки от арабских спонсоров. Самуил Аронович уже представлял, какая разгорится склока, когда в небе Северного Кавказа появятся американские истребители, да еще с ичкерийскими волками на хвостовых оперениях.

Но вскоре Сосновский загорелся новым проектом и «F-16» решил оставить для выполнения собственных замыслов…

Шейх глянул на циферблат своего платинового «Ролекса», вставленные под хрустальным стеклом бриллианты под лучами солнца засверкали множеством огней. Но блеск драгоценных камней сегодня не радовал принца крови. Он изнывал от жары и злился на Рустама Хашиева. Чеченец на «отлично» справился со своим заданием, при помощи польских друзей поднял со дна Балтийского моря пять химических бомб. Боеприпасы были помещены в специальные герметические контейнеры и погружены в заранее зафрахтованный самолет, после чего в сопровождении Хашиева через океан были доставлены в Мексику. А поляки, получив из рук заказчика пустую кредитку, так и не узнали об обмане. «Мерседес» с дайверами на трассе Познань – Варшава в одно мгновение превратился в огненный шар, Рустам был непревзойденным специалистом по подобным штучкам. Родственникам слишком долго пришлось опознавать обугленные головешки.

Уже полчаса, как самолет должен был приземлиться в «Хамелеон-Сити», но из-за сильного встречного ветра опаздывал. Несмотря на то что диспетчер как мог успокаивал Шейха, говоря, что подобное иногда случается и что ничего страшного в этом нет, операторы видят «борт» на экранах индикаторов своих радаров, араб чувствовал себя скверно. В голову лезли самые жуткие вещи. А вдруг самолет упал, и бомбы утонули вместе с ним, это обозначало не только сложность подъема новых «поросят» со дна Балтийского моря, но и, что самое страшное, задержку операции. Сосновский за такие вещи по голове не погладит.

А что, если «Атлантик» перехватят американские истребители и уведут его на базу в Штаты, а там выяснится, что перевозимый груз с ядовитой начинкой? ЦРУ и ФБР сразу же сорвутся с цепи.

От подобных мыслей и предположений, несмотря на сорокаградусную жару, Шейха пробил озноб, на лбу выступил холодный пот.

– А вот и наша птичка, – радостно воскликнул диспетчер, тыча пальцем в окно. Шейх дернул головой в указанном направлении. Серебристый двухмоторный «Атлантик», выпустив шасси, заходил на посадку…

Жизнь полна случайностей: трагических и смешных, безобидных и судьбоносных. При этом никогда не знаешь, что преподнесет та или иная случайность.

«Комитет информации», несмотря на свое вполне гражданское название, был организацией военной. И случай с происшествием в пассажирском поезде Мурманск – Санкт-Петербург, где оказались замешаны оперативники «Комитета», в виде рапорта начальника внутренней безопасности уже в то же утро лег на стол руководителя генерал-полковника Журавлева.

Как опытный разведчик, Андрей Андреевич, ознакомившись с рапортом, попытался определить, не является ли перестрелка в железнодорожном вагоне раскрытием инкогнито Христофорова и Лялькина. Внешне выходило, что нет, убитые оказались обычными бандюками одной из питерских группировок. Но что-то тем не менее не давало покоя Журавлеву, нужна была зацепка, чтобы основательно покопаться в этой ситуации.

Генерал снова нацепил на нос очки и принялся внимательно изучать бумаги. Наконец он нашел нужную зацепку – у убитых братков оказалась документация на имитатор ядерного взрыва. Абсолютно бесполезная вещь, если только кто-то из паханов не решил напугать конкурентов, да и то вряд ли, слишком мудрено для бандитов (автомат или гранатомет проще и надежнее).

– Вот в этом направлении и будем копать, – решил про себя Андрей Андреевич, нажимая клавишу селектора.

С того момента прошла неделя – тот самый срок, выделенный Журавлевым на изучение ситуации.

Разобраться с непонятным явлением было поручено двум лучшим спецам-розыскникам «Комитета» – полковнику ГРУ Сергею Николаевичу Родимцеву и полковнику ФСБ Юрию Ивановичу Бородину. Представитель армейской разведки и представитель госбезопасности находились в «Комитете информации» со дня его основания. Отлично себя зарекомендовали во время розыска похищенной чеченскими террористами ядерной боеголовки. С тех пор Андрей Андреевич поручал им самые ответственные задания. Хотя выяснения с питерскими бандитами и документацией на имитатор ядерного взрыва оба полковника считали развлечением, к порученному делу отнеслись со всей ответственностью.

Сидя за рабочим столом, генерал-полковник внимательно смотрел на стоящих перед ним полковников. Оба, как и сам Журавлев, были одеты в цивильные костюмы, выше среднего роста, по-спортивному широкоплечие, даже в лицах было что-то общее, как у близких родственников. Андрей Андреевич знал, что после того, как он добился перевода Родимцева из Сибирского военного округа в столицу, тот сдружился с Бородиным. Полковники часто проводили вместе выходные, ездили на рыбалку или с семьями на пикники, вдвоем стреляли на стенде по тарелочкам. Как догадывался генерал, их роднила совместная служба и общность взглядов. Оба офицера до мозга костей были патриотами и высококлассными специалистами.

– Ну что, судари мои, что-то нарыли? – по-свойски поинтересовался Журавлев у оперативников.

– Так точно, – в унисон ответили полковники.

– Кто первым будет?

– Давайте я. – Полковник Родимцев сделал шаг вперед. – Документы, найденные у убитых преступников, являются техническим паспортом к изделию «ИЯВ 71324», код «Облако». Имитатор ядерного взрыва предназначен для применения крупных армейских или окружных учений типа «Днепр» или «Щит». Пять килограммов тротила внутри химической колбы при срабатывании дают мощную звуковую волну и стодвадцатиметровый столб дыма, который рассеивается в пятикилометровую шапку гриба. Абсолютно не радиоактивен. Эти изделия выпускались двух типов: либо в виде обычных авиабомб, либо как боеголовки для оснащения ракет. Раньше эти изделия имелись в арсеналах всех округов Советской армии. Теперь только около тридцати единиц находятся в Московской области на складе Главного артиллерийского управления в/ч 87715, командир – подполковник Скворцов. В следующем году заканчивается гарантийный срок хранения этих изделий, и в Министерстве обороны принято решение утилизировать их. Военная концепция нынче другая.

– Это все? – поинтересовался генерал.

– Все.

– Тогда прошу к доске следующего.

Вперед вышел полковник Бородин и негромко начал:

– У меня тоже особо нечем похвастаться. Убитые в поезде – Викулов Евгений Александрович (1970 года рождения), кличка Лохматый. И Сарикулов Борис Викторович (1969 года рождения), кличка Сардинец. Оба отсидели по три года за вымогательство и состояли в должности рядовых «быков» в бригаде некоего Виниту, Закирова Рената Алиевича (1955 года рождения), трижды судимого по различным статьям Уголовного кодекса.

– Это все? – спросил Журавлев, про себя отметив, что матерым операм не так уж много удалось нарыть.

– По покойным почти все, – спокойно проговорил контрразведчик. – Но я решил внимательно изучить их непосредственного начальника Виниту. Довольно-таки колоритная личность. Первый раз сел в пятнадцать лет, и сразу по тяжелой статье за убийство. Потом пошли статьи немногим полегче, и натуральный уголовник к тридцати годам был коронован всесоюзной воровской сходкой.

– Это очень интересно, но уголовный мир не наш профиль, – недовольно буркнул Андрей Андреевич, но его замечание не остановило Бородина. – Одну минутку, сейчас начинается самое интересное, – заметно оживившись, настоял на своем Юрий Иванович. – Последний раз Виниту освободился в разгар кооперативного движения, осел в Тольятти, сколотил бригаду и занялся рэкетом. В начале девяностых его группировка входила в преступный конгломерат, контролирующий автогигант «Лада-ВАЗ». Сам же Ренат Закиров плодотворно сотрудничал с небезызвестным олигархом Самуилом Сосновским, помогая ему заработать первые миллионы. Когда во второй половине девяностых на автогиганте стал твориться форменный беспредел, и даже с десятого этажа главного офиса «Лада-ВАЗа» вылетел генеральный директор, туда для наведения конституционного порядка была направлена мощная объединенная группировка сил МВД и госбезопасности. Многие уголовные авторитеты сели, многие подались в бега, а вот Виниту миновала чаша сия. Он оставил Тольятти и перебрался в Питер, где не только хорошо устроился, но даже нашел свою нишу. И, как говорят сведущие люди, не без помощи Самуила Ароновича Сосновского, который к тому времени уже наращивал свои капиталы в поте лица, трудясь в администрации президента.

– Понял я твою мысль, Юрий Иванович, – задумчиво произнес Журавлев. Докладывая генералу о Закирове, Бородин указывал цепочку, во главе которой стоял не кто-нибудь, а опальный олигарх. – Сосна – это серьезно. Он человек математического склада ума, и если ему понадобился имитатор ядерного взрыва, то уж точно не для демонстрации его английским скаутам.

– Одна из девиц убитых «быков» сказала, что в пьяном угаре ее дружок сообщил, что в Мурманск они едут, чтобы взять у сапога (военного) ксиву (документы) для пахана…

– Товарищ генерал… – Бородин еще не успел договорить, как возле него встал Родимцев.

– Слушаю, Сергей Николаевич.

– В то время в Мурманск выезжал подполковник Скворцов. На этой неделе только вернулся.

– По службе туда ездил? – глядя на Родимцева из-под очков, спросил Андрей Андреевич.

– Нет, взял за свой счет десять дней, якобы навестить родственников.

– Так вот, значит, какая у нас картинка вырисовывается. – Журавлев вывел на листке бумаги некое подобие цепи из нескольких колец. Потом посмотрел на Юрия Бородина и негромко проговорил:

– Раз бумаги с первого раза не попали к заказчику, значит, будет повтор. Скворцова под плотный «колпак», будем на живца ловить большую рыбу…

За время перелета из Лондона в столицу Кувейта Эль-Кувейт Мустафа Девлин успел хорошенько выспаться, а проснувшись незадолго до приземления, выпить чашечку крепкого кофе по-турецки.

На арабскую землю афганец ступил полным сил и бодрости. Встречи с кувейтскими властями афганский террорист нисколько не боялся, потому что был надежно защищен новыми солидными документами и, главное, новой внешностью.

В суперсовременном здании кувейтского аэропорта, выстроенном из стекла и бетона и больше напоминавшем фантастический корабль пришельцев, чем современное произведение архитектуры, было прохладно и комфортно. Немолодой круглолицый пограничник с лихо завернутыми, черными как воронье крыло усами бегло просмотрел паспорт и спросил на хорошем английском языке:

– Цель вашего приезда?

– Бизнес, – коротко ответил Мустафа.

Пограничник поставил печать и вернул пассажиру документ.

Во времени Девлин был крайне ограничен, все свои дела он должен был завершить до конца недели.

На выходе его уже ждали двое угрюмых мужчин в белых национальных арабских одеяниях. Приезжий и встречающие знали друг друга, были давно знакомы и прежде нередко встречались. Перед полетом в Кувейт Мустафа предусмотрительно позвонил и договорился о встрече.

Приблизившись к мужчинам, Девлин, как и положено правоверному мусульманину, сперва поздоровался, а потом последовали обязательные объятия.

Возле выхода из здания аэровокзала их ждал мощный внедорожник «Ниссан Патрол» неброского бежевого цвета.

В салоне внедорожника работал кондиционер, поэтому внутри было комфортно, как в здании аэропорта. Развалившись на заднем сиденье, Мустафа приказным тоном заявил:

– Мне нужно срочно в Багдад. Как у вас, братья, документы надежные?

– У нас документы надежные, – повернув голову к гостю, произнес один из мужчин и, улыбнувшись одними глазами, спросил: – А твои документы как?

– Высший сорт, хвала Аллаху, – хвастливо ответил Девлин, указав раскрытой ладонью на потолок автомобиля, таким образом демонстрируя свою любовь к всевышнему. – Я представитель нефтедобывающей компании «Шеврон», сюда прилетел с целью мониторинга.

– Ну а мы работаем на новое иракское правительство, – пояснил араб, сидящий рядом с водителем. – Днем помогаем строить основы американской колонии, а по ночам уничтожаем оккупантов.

– Не боитесь, что когда-нибудь свои по вам откроют огонь? – не удержался от вопроса Мустафа.

– На все воля Аллаха, – философски заметил водитель, выезжая с территории аэровокзала.

Дальше пошел абсолютно нейтральный разговор, говорили о всякой ерунде, ни Девлин, ни его собратья по «Аль Каида» серьезных тем не касались, полагая, что мчавшаяся через пустыню машина не совсем подходящее место для беседы.

Миновав пограничный пост, «Ниссан» взял курс на Басру. Теперь разговоры и вовсе прекратились. Мустафа приковал свой взор к окну, наблюдая за дорогой, вдоль которой то и дело мелькали обломки сожженной боевой техники. Выгоревшие до бурого цвета бронированные корпуса «шестьдесят вторых», расстрелянных бронебойными ракетами американских штурмовиков, оплавленные остовы иракских военных грузовиков, развороченные орудия.

Но чем дальше уходил в глубь страны «Ниссан», тем чаще попадалась техника оккупантов, разбитые американские «Хаммеры», сгоревшие английские «Скорпионы». Несмотря на заверения журналистов и политиков, партизанская война здесь была в самом разгаре. И, видя очередную армейскую колонну, водитель внедорожника увеличивал скорость, обгоняя ползущую по обочине бронетехнику, чтобы за компанию с военными не подорваться на радиоуправляемом фугасе или не попасть под обстрел партизан…

В Багдад приехали за несколько минут до начала комендантского часа. Джип остановился у главного входа в гостиницу «Палестина», здесь в основном останавливались иностранцы, и здесь же было легче оформить свою регистрацию.

Покидая салон внедорожника, Мустафа Девлин обратился к братьям:

– Кто командует бойцами?

Арабы обменялись взглядами, и все же водитель ответил:

– Мухтар Гараев, он теперь полевой командир.

Девлин знал Мухтара еще по войне в Афганистане, когда талибан сражался с отрядами атэкашников[16]. Чеченец Гараев находился в одном из учебных лагерей «Аль Каида», потом этот лагерь разбомбили американские летающие крепости «Б-52». Те, кому удалось уцелеть после ковровых бомбардировок, влились в отряды талибов.

В боях за Кабул Мустафа и познакомился с Мухтаром, затем еще некоторое время они сражались бок о бок в подземных лабиринтах горной крепости Тора Бора. После чего их пути разошлись, чтобы теперь вновь встретиться в Ираке.

– Мне нужно срочно встретиться с ним, – произнес Девлин, потом улыбнулся и добавил: – Только предупредите его, что я сменил внешность, а то пристрелит, не разобравшись. Не приведи Аллах…

Глава 9. Алтарь сатаны

Все оказалось значительно серьезней, чем мог себе представить потомственный аристократ сэр Арчибальд Мальборо. В бессознательном состоянии его вертолетом вывезли из замка и поместили в закрытую частную больницу им. Святой Девы Марии. Здесь старика привели в чувство, сняли боли в желудке и принялись тестировать, чтобы назначить лечение.

Поставленный диагноз оказался приговором.

– Неоперабельный рак желудка, – держа руки в карманах медицинского халата, негромко сообщил немолодой врач, глядя из-под узких очков с толстыми диоптриями.

Арчибальд Мальборо внимательно посмотрел на врача, сглотнул подступивший ком. Бугорок кадыка судорожно дернулся.

– Сколько мне осталось?

– Десять дней, – растягивая слова, сообщил доктор. – Максимум – две недели.

– Понятно, – машинально кивнул мгновенно состарившийся бывший разведчик. Его глаза непроизвольно увлажнились, а возле губ появились две глубокие морщины. – В таком случае я хотел бы вернуться домой. Это возможно?

– Вполне. Я распоряжусь насчет транспорта и обезболивающих инъекций…

«Ожидание смерти – хуже самой смерти» – эту мудрость сэр Арчибальд теперь познавал на своем собственном опыте. Адские боли заглушали уколы морфия, после чего, находясь в наркотическом коконе, он неподвижно лежал часами, бесцельно пялясь в потолок. Когда действие наркотика заканчивалось, а боль еще не возвращалась, глаза Арчибальда Мальборо нервно бегали из стороны в сторону. Отставной разведчик пытался составить в своем мозгу логическую систему, так он привык жить, но ничего не получалось. Приступы боли становились все продолжительней, одной инъекции уже не хватало, приходилось делать два укола.

Утром пятого дня, бледный, с пергаментной сморщенной кожей, сэр Мальборо попросил свою супругу пригласить священника для исповеди. Супруга, статная женщина с аристократической осанкой, ничего не ответила, лишь утвердительно кивнула.

К обеду в дом Мальборо приехал пастор Джордж Патерсон, служитель церкви Святого Августина, личный духовник сэра Арчибальда.

В спальню, где лежал больной, вошел невысокий полноватый мужчина в черном сюртуке, держа в руках кожаную Библию с золотым тиснением. Священник уже знал, что его прихожанин смертельно болен и ему осталось жить если не считаные часы, то, по крайней мере, считаные дни.

– Здравствуйте, сэр Арчибальд, – тихим вкрадчивым голосом с порога поздоровался пастор.

– Добрый день, – так же тихо прошелестел больной.

Священник прошел к кровати и осторожно опустился в приготовленное рядом глубокое кожаное кресло, положив на колени руки, сжимающие Библию. Некоторое время он молча вглядывался в лицо хозяина дома, отмечая про себя признаки приближающейся смерти.

– Я понимаю ваше состояние, сэр Мальборо, – наконец заговорил Патерсон. – Смерть – такое же состояние человека, как и жизнь, бог нам ее дает, бог ее забирает. Главное, верить… – Священник раскрыл Библию и негромко забормотал: – Вера подарит вам жизнь после смерти…

– Помолчите лучше, святой отец, и дайте мне выговориться, пока есть силы, – перебив на полуслове священника, натужно прохрипел больной. На его тонкой шее напряглись жилы.

– Да, да, конечно, – с готовностью закивал головой отец Джордж. – Говорите.

– Всю свою сознательную жизнь я боролся с коммунистами. Вернее сказать, боролся не против коммунистов, а против русских. В них, и только в них я видел угрозу западной цивилизации и все делал для того, чтобы уничтожить их как государство, как нацию. Варвары должны были исчезнуть с лица земли, как ошибка эволюции. Советский Союз в конце концов развалился, но русские остались. Мои начальники сочли меня устаревшим, как птеродактиля, и выбросили на пенсию. Россия тогда походила на умирающего медведя, и весь Запад готовился делить его шкуру. Но не прошло и десяти лет, как медведь открыл глаза и стал подниматься… – Сэр Арчибальд закашлялся, его глаза закатились, и он тяжело захрипел, потом на мгновение отключился. Так продолжалось несколько секунд. Наконец больной открыл глаза и тихим голосом попросил: – Воды.

Джордж Патерсон взял с прикроватной тумбочки стакан с водой и протянул старику. После нескольких глотков бывший разведчик вновь заговорил слабым голосом:

– Вскоре одно частное лицо предложило мне работу. Профиль тот же, чем я занимался в «Интеллидженс сервис», и, главное, мой главный враг Россия. Пять лет я работал не покладая рук, готовил аналитические справки, создавал схемы устройства подпольных организаций, даже разрабатывал боевые диверсионные операции.

– Вы раскаиваетесь, сын мой, – попытался было перехватить словесную инициативу святой отец, но не тут-то было.

– При чем тут раскаивание, – внезапно воскликнул сэр Мальборо, позабыв на мгновение о своей неизлечимой болезни. – Ни одним своим шагом против русских варваров я не только не раскаиваюсь, но даже ни капли не жалею.

– Тогда что же? – растерянно спросил пастор, разведя в стороны пухлые ручки.

– В тот день, когда меня свалила болезнь, я узнал, что готовится новая операция. Операция «Метан». Она взорвет обстановку по всему Ближнему и Среднему Востоку, создав огромный очаг войны. Это десятки, сотни тысяч трупов… Мне плевать на арабов и всех остальных. – Мальборо болезненно сморщился, боль возвращалась, и, пока она не стала невыносимой, нужно было высказаться. – Эта война обязательно затянет как трясина и европейские страны, и кровь будет литься по нашим городам. Взрывы в Париже и Мадриде покажутся детскими шалостями. То, с чем я всю жизнь боролся, теперь обернется против того, что пытался защитить.

– Почему же вы не сообщили в полицию? – Священник соображал обывательскими стереотипами.

Арчибальд Мальборо пытался улыбнуться, но у него вышла лишь страшная гримаса.

– У меня нет доказательств. Да и если бы они узнали, что я пронюхал об их операции, то вся моя семья до седьмого колена была бы обречена. Уничтожена. Это страшные люди.

– Я понимаю вас. Но что вы хотите от меня?

– Не хочу уходить из жизни с тяжестью на душе. Мне нужно было кому-то рассказать правду, – честно признался больной. – Положил душу на алтарь сатаны.

– Все во власти бога. Если ему угодно, то обрушатся горы и с неба польется горящая смола. А если нет, то ничего не случится. Молитесь, сын мой, молитва очищает душу…

Арчибальду Мальборо вновь стало хуже, пришлось сделать очередную инъекцию морфия. Пастор Патерсон задержался до глубокого вечера, разделил с хозяйкой дома сперва традиционную чашку чая, а потом и ужин.

После ужина худая, похожая на жердь, домработница убрала посуду и засобиралась домой. В дверях ее остановила хозяйка.

– Аманда, вы не будете так любезны подвезти отца Патерсона, – попросила она домработницу.

– С удовольствием, – коротко ответила служанка.

Возле гаража Мальборо стоял не первой молодости «Фольксваген Жук».

Аманде Сивил потребовалось полчаса, чтобы доставить священника к небольшому двухэтажному коттеджу с живой изгородью. Потом еще двадцать минут ушло на то, чтобы добраться домой, и вскоре она уже подъезжала к пятиэтажному трехподъездному дому.

Переступив порог своей съемной квартиры, женщина включила свет, сняла плащ и прошла в ванную комнату. Аманда любила после окончания каждодневной рутинной работы полежать в пенной теплой воде, расслабляя мышцы тела.

Из изогнутого крана тугие потоки ударились о дно глубокой ванны, обложенной цветным кафелем. Пока вода доберется до нужного уровня, оставалось немного времени, и женщина решила заняться неотложными делами, чтобы после наслаждаться отдыхом.

Зашторив на кухне окна, она достала из тайника под раковиной небольшую шкатулку, в которой находился миниатюрный электронный прибор. Потом установила на столе портативный компьютер, рядом положила диктофон с вставленной аудиокассетой и, надев наушники, стала прослушивать запись, сделанную в спальне умирающего Арчибальда Мальборо.

Аманда Сивил, сорокатрехлетняя старая дева, высокая, с сухощавой фигурой, невзрачного вида женщина, больше двадцати лет работала на Российскую службу внешней разведки. Выбор на молодую, но абсолютно лишенную привлекательности женщину пал не зря. Аманда служила горничной в доме руководителя «восточного сектора» английской разведки.

Вербовка проходила самым простым и эффективным способом. Женщине не подсовывали слащавого любовника, не пытались найти материал для шантажа. Достаточно было лишь изучить биографию Аманды. В молодости Сивил бросила обучение в университете (ушла с третьего курса) из-за того, что ее родители не смогли платить за учебу. С тех пор она работала в доме богача, обеспечивая его комфорт. Так должно было продолжаться до глубокой старости, чтобы на закате дней успокоиться в какой-нибудь дрянной богадельне. Ей же предложили счастливый билет в обеспеченную старость.

Аманда недолго размышляла насчет сотрудничества, ее патриотизм гарантировал лишь место в богадельне.

Задача новой «Мата Хари» была проста – слушать разговоры своего хозяина. Позже она получила портативную записывающую аппаратуру, взамен этого каждый месяц на счет домработницы ложилась энная сумма в английских фунтах.

Интерес к агенту у СВР пропал, когда Арчибальда Мальборо отправили на пенсию. Но подслушивающую аппаратуру оставили на всякий случай. И вот он наступил. Отставной разведчик сделал своей служанке предсмертный подарок.

Прослушав запись, Аманда тут же перенесла ее на свой компьютер, сделала текстовой комментарий, а затем все скачала на микрочип.

Тщательно убрав все следы недавнего процесса, Аманда прошла в ванную комнату. Миг наслаждения пушистой пеной откладывался, женщине требовалось сделать срочный звонок из телефона-автомата…

Гладко выбрив лицо, Николай Скворцов открыл флакон с туалетной водой «Картье» и, щедро плеснув в пригоршню, с наслаждением принялся растирать ароматную жидкость по щекам, подбородку, шее.

Наконец, довольный собой, Скворцов вышел из ванной комнаты, негромко напевая «Нас не догонят, нас не…», некогда популярный шлягер малолетней лесбийской группы. Чем эта песня нравилась подполковнику? Да ничем, просто иногда в своих эротических фантазиях Николай Петрович представлял, как бы он кувыркался с этими двумя малышками и что бы он с ними вытворял… Но фантазии оставались всего лишь фантазиями, а в жизни все происходило по-другому.

В настоящей жизни подполковник Скворцов Николай Петрович был командиром воинской части 87715, на территории которой располагались резервные склады ГАУ. И подчиненный ему личный состав должен был охранять эти склады и вести подробный учет имущества, находящегося на этих складах.

Как военный, Скворцов звезд не хватал, служил как умел, не воровал сам и другим не позволял. Впрочем, что можно украсть со складов резерва Главного артиллерийского управления. Мины калибра двести сорок миллиметров к самоходным минометам «тюльпан» или фугасные снаряды к дальнобойной гаубице «гиацинт». На такой «гербарий» невозможно найти покупателя, поэтому подполковник и не особо контролировал прапорщиков, находившихся на должностях начальников складов.

Свою жизнь Николай Петрович считал удавшейся. В сорок пять лет он хорошо выглядел, на здоровье также не жаловался. Отдав службе в армии двадцать пять лет, он умудрился не попасть ни в одну «горячую точку». Военных наград не имел, так зато и шкура была целой. Последние десять лет он командовал складами резерва ГАУ, имел квартиру в Москве, пусть далеко от центра, пусть двухкомнатная «хрущоба», но зато своя и в столице. Была и дача, и машина. Пусть в глуши и курятник вместо виллы, но за городом и недалеко от железнодорожной станции. А машина – десятилетняя видавшая виды «шестерка», но на ходу. Нет, как ни крути, своей жизнью Скворцов был доволен. Если что подполковника и огорчало, так это дети. Пятнадцатилетний оболтус Артем и четырнадцатилетняя доченька Анюта.

Сын учился как попало, в будущем не собирался идти по стопам отца и поступать в военное училище, собирался стать бизнесменом. «Без образования бизнесменов не бывает», – не раз наставлял нерадивого отпрыска Скворцов и в глубине души понимал, что денег на обучение сына по контракту в гражданском вузе ему никогда не собрать, а на подходе уже была Анюта, мечтавшая стать журналисткой на телевидении.

При всей радужности сегодняшнего дня нельзя было забывать и о будущем. И уже не за горами выход на пенсию, после чего для содержания семьи придется искать дополнительный заработок. А чем еще может заниматься отставной военный? Швейцаром в ресторане или в гостинице, сторожем на стройке или автостоянке. Хорошо бы попасть в охрану коммерческого банка, там платят щедро, но без блата разве ж попадешь на такое место? Нет, и знакомых среди банкиров у Скворцова не было.

В общем, каждый прожитый день приносил новые проблемы и новые тяжелые думы. Но в один из весенних дней и в жизни подполковника промелькнул светлый лучик надежды. Возвращаясь как-то со службы, Николай Петрович случайно подрезал серебристую «Ауди». Инцидент пустяковый, даже аварией не назовешь, но вот переднее левое крыло на иностранке было качественно помято. Пришлось договариваться. К счастью, пострадавшая сторона – невысокий плотный мужчина, которого звали Львом Карловичем, – оказался душевным господином. Взял со Скворцова только за рихтовку крыла, да еще потом пригласил отметить знакомство в ресторане.

Небольшой частный ресторанчик с отличной кухней располагал к откровенной беседе. Николай Петрович изрядно выпил в тот раз и после никак не мог вспомнить, как это он все о своем «хозяйстве» разболтал первому встречному.

Утром с больной головой он и вовсе не вспомнил о случайном знакомстве, пока через неделю новый приятель сам не объявился с предложением вновь посидеть в ресторане. На этот раз они ограничились кофе с бисквитными пирожными.

– Я недавно встречался со своим зарубежным партнером и рассказал забавные обстоятельства нашего знакомства. А заодно поведал про имитатор ядерного взрыва, – без обиняков начал Лев Карлович. – Моего партнера так заинтересовало это устройство (думаю, какой-то детский комплекс, страх перед атомной войной, например), что он готов заплатить полмиллиона долларов.

Названная сумма огорошила Скворцова. Такие деньги. И, главное, за что? За какое-то старье, которое не сегодня завтра будут списывать в утиль, совершенно не секретное изделие. На лице подполковника в тот момент отразилась вся палитра чувств.

А смешной толстячок Лев Карлович будто ничего не замечал и ровным тоном продолжал:

– Для начала он хотел бы взглянуть на технический паспорт изделия. За ксерокопию заплатит десять тысяч евро. Правда, чудак-человек? – Толстяк непринужденно рассмеялся. – Впрочем, они там, на Западе, живут по принципу «деньги для человека, а не наоборот». Так что передать моему партнеру?

Скворцову очень хотелось подержать в руках хотя бы десять тысяч, но так сразу решиться на должностное преступление он тоже не мог.

– Мне нужно подумать, – наконец ответил подполковник.

– Хорошо, думайте. Я вас не тороплю, – легко согласился собеседник, оставив на столе свою визитную карточку, где золотым тиснением были нанесены его контактные телефоны.

Три дня командир воинской части 87715 был погружен в раздумья, но мысли его были вовсе не о том, нарушать присягу или нет. Он мучительно соображал, как заработать десять тысяч евро и не попасть на скамью подсудимых. Наконец решился. План был прост. Он едет в Мурманск навестить своих родственников, там и передаст доверенным лицам ксерокопию. К удивлению подполковника, его новый знакомый тут же согласился.

Через несколько дней сделка состоялась. Доверенными лицами зарубежного бизнесмена оказались два бугая, явно уголовники. Они взяли папку с ксерокопиями, взамен вручив конверт, в котором оказалось двадцать банкнот, каждая номиналом по пятьсот евро. Это была настоящая удача, но Николай Петрович не мог даже предположить, что это только начало.

Едва Скворцов вернулся из Мурманска домой, как позвонил Лев Карлович и сообщил грустным голосом, что бумаги, полученные от него, курьеры безнадежно испортили и теперь ему срочно нужен еще один экземпляр с аналогичной оплатой.

От услышанного предложения в груди подполковника аж дух забило. Но у каждой бочки меда есть своя ложка дегтя. Лев Карлович добавил, что ксерокопии нужны не позднее воскресенья, а значит, передавать их придется в Москве.

«А, была не была», – решил про себя Скворцов и согласился. После чего выслушал подробный инструктаж о том, где и как состоится обмен…

Войдя на кухню, где собралась для завтрака вся семья, Николай Петрович занял место во главе стола.

– Мы поедем сегодня за город? – с набитым ртом спросил Артем.

– Нет, – отрицательно покачал головой Скворцов-старший, погруженный в свои мысли. Он даже не обратил внимания на разгорающуюся за столом перебранку.

«Двадцать тысяч евро, – размышлял Николай Петрович. – Этих денег хватит не только на учебу Артема, но и для Анюты останется. Причем Артема я смогу отправить учиться в Англию или во Францию в какой-нибудь коммерческий колледж. Для будущего бизнесмена это престижней, чем наши богадельни. А вот когда получу полмиллиона, вот тогда уж развернусь по-настоящему. Куплю большую квартиру в элитном доме, построю на даче добротный дом и сменю свою „ласточку“ на путевую иномарку. А что останется, отложу на черный день…»

Жизнь снова заиграла всеми красками, удача явно улыбнулась подполковнику в очередной раз.

Спустя полтора часа Николай Петрович Скворцов остановил свою «шестерку» у тротуара на Кутузовском проспекте и, взяв с «торпеды» вдвое сложенную газету «Комсомольская правда», где между страниц лежали листы ксерокопии, вышел из машины.

Прогулочным шагом подполковник подошел к величественному зданию гостиницы «Украина». Выбрав одну из пустующих скамеек перед центральным входом, Скворцов опустился на крашеные доски и стал вяло изучать передовицу.

– У вас свободно? – неожиданно раздался приятный мужской баритон.

Опустив газету, Николай Петрович увидел перед собой высокого мужчину с до боли знакомым лицом. Но где прежде доводилось его видеть, подполковник не помнил. Его внимание было приковано к сложенной вчетверо газете, выглядывающей из кармана короткой кожаной куртки.

– Свободно, – наконец ответил Скворцов.

Знакомый незнакомец положил на скамейку мотоциклетный шлем-«колокол» и сел.

Дальше был разыгран простенький спектакль в духе шпионской тактики. Через десять минут произошел обмен «заряженными» газетами, еще через пять минут мотоциклист ушел, а Скворцов еще некоторое время оставался на месте, углубившись в чтение газеты, на самом деле размышляя, как эффективнее всего потратить такие деньжищи…

Вечером того же дня в кабинете руководителя «Комитета информации» раздался звонок.

– Слушаю, Журавлев, – сняв трубку, ответил генерал-полковник.

– Добрый вечер, это Бородин, – донеслось из динамика.

– Чем порадуешь, Юрий Иванович?

– Скворцов сегодня передал второй экземпляр ксерокопии по «Облаку».

– Кто на этот раз? – поинтересовался генерал.

– Не поверите, бывший телеведущий шестого канал Семен Дерменко.

– Почему же не поверю, этот борзописец – личный холуй Самуила Сосновского. Выходит, все верно, замешан в этом деле Сосна, – хмыкнул Журавлев. – Что было дальше?

– Курьер больше часа гонял по городу на мотоцикле. Потом пил кофе в небольшой харчевне рядом с радиостанцией «Эхо России» в обществе молодой симпатичной девушки, ей и передал ксерокопию. Как мы установили, стюардесса «Аэрофлота» Елена Пащина. Стоит на линии Москва – Лондон. Депеша для Сосновского уже летит к нему, полчаса как самолет взлетел.

– Ясно, – задумчиво произнес генерал, что-то прикидывая в уме. – С подполковника глаз не спускать. Раз документация ушла, значит, в любой момент могут появиться и покупатели на само изделие. Главное, этот момент не проморгать…

Жизнь богатых людей только со стороны кажется нескончаемым праздником. На самом деле это труд, самый настоящий каторжный труд. И чем богаче человек, тем больше он вынужден работать.

Рабочий день мегамагната Самуила Сосновского начинался в шесть часов утра. В удобном шелковом халате, накинутом на голое тело, олигарх прошел в свой рабочий кабинет и, усевшись за роскошный письменный стол, привычным движением включил монитор компьютера.

Если у кого-то день начинался с медитации или пробежки, то Сосновский неизменно начинал его с изучения биржевых котировок. Его интересовало все: золото, нефть, газ, продукты питания, древесина. Он ко всему имел отношение – спекулируя акциями различных компаний, нужно неустанно следить за производными, что в конце концов влияло на котировки акций.

Для Самуила Ароновича это было наподобие игры в покер и шахматы на нескольких досках. Правила были просты: угадать (или заранее знать), когда цена тех или иных акций достигнет своего апогея, и сбросить их в продажу, чтобы снять максимум. А также выявлять перспективные акции, которые необходимо скупать для следующей перепродажи. В этой игре главное – иметь холодную ясную голову и отменную реакцию. До сих пор, играя на бирже, Сосновский всегда оставался в выигрыше.

После изучения биржевых сводок и манипуляций с тем или иным пакетом акций олигарх переключился на отчет аналитической группы. Ведь не зря же он тратит на экспертов такие деньжищи.

После изучения аналитического прогноза снова пришлось вернуться на биржевой сайт, чтобы сделать несколько рокировок.

Наконец первая половина утреннего рабочего дня была закончена, теперь можно принять душ, переодеться и приступить к завтраку.

Самуил Сосновский, живя в Британии, все же не уподоблялся чопорной аристократии туманного Альбиона, не устраивал из пищи культа, номеруя завтраки, обеды, полдники, ужины и еще в промежуток времени втискивая традиционной «five o’clock». Он был проще, хотя уже стал забывать свое детство в бесконечной темной и вонючей коммунальной квартире, рыбу-фиш из мороженого хека и неизменный субботний бульон из куриных шеек с пресной мацой.

Изменив свою жизнь, олигарх изменил и манеру питаться. Теперь он ел два-три раза в день (в зависимости от того, что сулил вечер), но обязательно полноценный калорийный завтрак и не менее питательный обед с обязательным набором фруктов и черного горького шоколада для наиболее эффективного использования работы мозга.

Сегодняшний завтрак Самуила Ароновича состоял из овсяных хлопьев, сваренных на не очень жирных сливках с добавлением кусочков кураги, поджаренных тостов с клубничным джемом и медом в сотах. Из напитков китайский зеленый чай с жасмином. Несмотря на то что Сосновский был до крайности экспансивным человеком и жил в форсированном режиме, на еду он старался выделять не менее получаса, считая, что хорошее пищеварение – залог здоровья…

После завтрака наступала очередь неотложных дел. Сегодня на первом месте стоял телефонный звонок главе судостроительной компании «Браун Дженерал», возникшие проблемы олигарх не хотел решать самостоятельно. Зачем одному тащить воз, если ты впряжен в тройку.

– Роберт Гектор Браун, – через несколько секунд ожидания наконец в трубке раздался голос президента «Браун Дженерал».

– Хай, дружище, это Самуил Сосновский, – на американский манер поздоровался Диссидент. – Как наши дела?

– Фирма загружена заказами на восемьдесят три процента, – механическим голосом сообщил Роберт Браун. Бизнесмен оставался бизнесменом и в первую очередь думал о своей компании.

– Это хорошо, но меня все же интересуют наши личные дела, – уточнил свой вопрос олигарх.

– Ах, это, – немного смутился глава «Браун Дженерал». – Все в порядке, я подобрал лично необходимый экземпляр. Также лично проверил оформление документации, чтобы причастность «Браун Дженерал» не смогли обнаружить даже самые пронырливые журналюги или ищейки.

Зная о «всеслышащем ухе» глобальной системы электронного прослушивания «Эшелон», которая реагировала на ключевые слова типа «взрыв», «бомба», «Усама» и тому подобное, все, кто имел отношение к противозаконным делам, выражались нейтральными фразами. Теперь «Эшелон» был не более чем секретом Полишинеля, рассчитанным на поимку диких бедуинов.

– К концу недели «посылку» отправляю, – заканчивая разговор, сообщил президент «Браун Дженерал».

– Отлично, значит, мы идем строго по плану. До встречи, дружище.

Отключив телефон, Сосновский посмотрел на темный экран отключенного монитора и недовольно поморщился. Богатый жизненный опыт подсказывал, что если все идет по плану, то где-то назревает катаклизм, который, если вовремя не обнаружить и не локализовать, может весь четко разработанный план уничтожить к чертовой матери. Неожиданно в голову пришла цитата какого-то классика о том, что одно слабое звено всю цепь делает негодной.

«Ну и где это слабое звено и в чем его гнилость?» – задался вопросом Сосновский, напряженно морща лоб. Все его гениальные математические способности и прочие умственные потуги ни к чему не привели. Диссидент не смог вычислить слабое звено в своем проекте.

Неожиданно ожил динамик селектора, до слуха Сосновского донесся голос дворецкого, как у всех англичан, слегка растянутый, с надменными нотками:

– Сэр, к вам рвется Владлен Козаченко.

– Пусть войдет.

Бывший подполковник ФСБ вошел в кабинет стремительным шагом. На нем был светло-коричневый легкий костюм спортивного покроя, коричневые прогулочные туфли на тонкой подошве из натурального каучука. Его движения, фигура и осанка излучали стремительность и силу.

– Доброе утро, Самуил Аронович, – поздоровался Владлен, опуская на письменный стол пластиковый терминал с листами ксерокопии. – Утренняя почта, только что доставили из Москвы.

– Как все прошло? – подвинув к себе терминал, спросил олигарх.

– На этот раз все чисто.

– Отлично. – Сосновский неожиданно мягко улыбнулся. Даже не взглянув на копии, швырнул терминал в один из ящиков стола. – Теперь мы можем с господином военным заключать торговую сделку.

Наблюдая за действиями своего патрона, Козаченко неожиданно пробормотал:

– Не понимаю.

На эту реплику Диссидент отреагировал, как хищник, услышавший треск под копытами молодого оленя:

– И что же тебя смущает, друг мой?

– Извините, Самуил Аронович, но до меня не доходит, зачем вся эта возня с этим имитатором. Вы дважды за бешеные деньги пытались приобрести техническую документацию, а когда ее получили, даже не взглянули. Теперь же вы хотите купить этот имитатор и готовы заплатить фантастически большие деньги, шутка ли – пол-лимона баксов. Хотя я мог бы найти спецов, чтоб его сперли из воинской части всего за пятую часть. Не понимаю, – Владлен сокрушенно развел руками.

Олигарх снова улыбнулся:

– Видишь ли, друг мой, на один твой вопрос тут есть несколько ответов. И чтобы получить полную картинку, нужно получить все ответы. Во-первых, ты прав. На самом деле имитатор не стоит таких денег, но… – Длинный тонкий палец Сосновского взметнулся вверх. – Не всегда цена вещи равняется ее себестоимости. Картинка какого-нибудь Моне или там, скажем, Ренуара стоит миллионы, хотя на их написание было потрачено всего ничего – кусок холста и полведра красок. Но она стоит дорого, потому что ее признали шедевром и она редкость, не размноженная современной копировальной техникой. Имитатор ядерного взрыва в своем роде также шедевр и редкость.

Почему я согласен платить большие деньги и отказался от услуг грабителей? Полмиллиона долларов – это та сумма, на которую согласится Скворцов, а грабители нам не нужны по одной простой причине. После похищения поднимется вселенский шум. Обязательно поднимется, и тогда мы потеряем свой главный козырь – скрытность. А этого нам нельзя ни в коем случае допустить.

– Хорошо, – после подробного объяснения вынужден был согласиться с олигархом чекист-иуда, но все же он не до конца был удовлетворен ответом. – Насчет имитатора и цены вы мне объяснили, но зачем же было платить такие деньги за никому не нужную техническую документацию?

– Я не покупал документацию, – Диссидент отрицательно качнул головой. – Я приучал к большим деньгам командира воинской части, на территории которой хранится имитатор ядерного взрыва.

Неожиданно лицо олигарха посерело, он задумчиво провел языком по губам, будто проверяя их гладкость, потом сказал:

– Кстати, что там прояснилось по первому случаю с документацией?

– Скорее всего, обошлось. – В голосе Козаченко появились напряженные нотки. Он хорошо знал, что хозяин не любит, когда задуманное идет не так, как было задумано. – Отправленные Закировым за документацией «быки» в поезде нажрались до поросячьего визга, учинили драку с какими-то охранниками из Питерского ЧОПа, ну и все закончилось стрельбой. В результате два трупа достались мусорам, а прокуратура решает, как квалифицировать действия сторожей.

– Что с бумагами?

– Чисто. Видимо, никто из ментов не обратил внимания на ксерокопии. Сейчас и не такие документы могут оказаться в руках частника.

– Ясно. – Сосновский, погруженный в собственные мысли, машинально кивнул головой. Потом вскинул голову и посмотрел на Козаченко: – Единственное, что нас связывает с этим делом, это мое знакомство с Виниту. Нужно бы эту шероховатость подчистить.

– Но Рената никто не трогает – ни менты, ни прокуратура, – растерянно произнес Козаченко, хотя отдавал себе отчет, что судьба криминального авторитета уже предрешена.

– Сейчас это не имеет никакого значения. В нашем деловом сотрудничестве Закиров стал бесполезен. Во-первых, он не выполнил порученное ему дело; скажем так, отнесся без должного внимания, с прохладцей. При этом превратившись в нежелательного свидетеля, указывающего на мою заинтересованность в этом деле. И во-вторых, если позволить уголовнику тебя один раз продинамить, он это будет делать постоянно. Ренат Закиров балласт, причем опасный, и чтобы в будущем на него не рассчитывать, необходимо уже сейчас избавиться от него. И сделать это необходимо до начала сделки по покупке имитатора. Ты все понял, Владлен?

– Так точно, – окончательно растерялся Козаченко.

– Вот и займись этими делами.

Владлен, сообразив, что аудиенция с хозяином закончилась, направился было к выходу, но вспомнил, что не сообщил Сосновскому еще одну новость.

– Самуил Аронович, это еще не все, – негромко проговорил бывший подполковник.

– Что еще? – Теперь в голосе олигарха звучало неприкрытое раздражение.

– Вчера скончался Арчибальд Мальборо, – траурным голосом сообщил Козаченко.

– Чертовски жаль, – буркнул Сосновский, хотя на самом деле он одним из первых узнал о диагнозе старого разведчика и еще тогда сбросил его со счетов. – На похороны нужно отправить дорогой венок от «Хамелеона».

– Старик перед смертью исповедался своему духовнику, пастору Джорджу Патерсону, – без всякого перехода сообщил Владлен. – Я не исключаю, что он мог заодно поведать, чем занимался последние несколько лет.

– Н-да… – Диссидент задумался. – Ради красного словца Павлик заложил отца, – негромко произнес он. Потом, глядя на стоявшего напротив Козаченко, добавил: – Тайна исповеди в наше время уже не слишком почитаемый канон современными священнослужителями, и нельзя исключить вариант, когда в один прекрасный момент пастору захочется блеснуть в прессе своими разоблачениями. А это никому не нужно. Ты сможешь оформить скоропостижную смерть служителя культа как несчастный случай или уголовное нападение?

– Не вопрос, – заверил его бывший чекист. – У меня есть парочка надежных парней из местных. Они профессиональные преступники и выполнят любую работу, за которую хорошо платят. К тому же не наркоманы и не пьяницы, языки крепко держат за зубами.

– Отлично. – Сосновский изобразил на своем лице некое подобие улыбки. – Значит, твои парни займутся пастором, а заодно… заодно пока пусть присмотрят за усадьбой покойного Арчибальда – может, еще кого принесет на запах мертвечины…

Глава 10. Загадка от лукавого

Пивной бар «Хромой Вилли» занимал один из подвалов в самом сердце Сохо, лондонского района разгула, развлечений и разврата.

Молодой мужчина выше среднего роста, в легких, свободного покроя джинсах и навыпуск просторной рубашке, слегка покачиваясь, выбрался из бара на улицу.

День сменился ночью, и весь Сохо был залит разноцветными неоновыми огнями, демонстрируя появляющимся здесь ежедневно туристам, что праздник жизни только с наступлением сумерек по-настоящему начинает свой разбег.

Мужчина, перейдя через дорогу, направился к залитому светом стеклянному колпаку автобусной остановки. Не дойдя несколько метров до цели, он задрал рубашку, обнажив плоский живот и висящую на поясе сумку-«кенгуру», потом расстегнул «молнию» и извлек наружу пачку сигарет и зажигалку «Зиппо». Закурив, подвыпивший мужчина все спрятал обратно в сумку, похлопал себя по бокам и неуверенными шагами пошел дальше.

Звали выпивоху Никита Шаблин, он уже второй год работал собственным корреспондентом газеты «Аргументы и факты» в Лондоне. Многим в России нравилась его манера изложения, умение поднять острые вопросы даже в сытой и благополучной Великобритании. Его на родине пытались наградить «золотым пером», но, к сожалению, нашлись более достойные кандидаты. Хотя, по большому счету, Никите все эти церемонии награждений были до лампочки, журналистика на самом деле являлась лишь прикрытием для агента-нелегала, работающего на Западе. Впрочем, Шаблин был не просто агентом, он был автономным резидентом, анонимно курирующим цепь агентов-информаторов.

Его появление в Сохо как раз и было вызвано сообщением одного из информаторов о закладке в тайник срочного сообщения.

Депешу необходимо было извлечь как можно быстрее, но не в ущерб конспирации.

Зная, в каком месте находится указанный тайник, Никита Шаблин задумался, как бы ему правдоподобней обозначить свое появление в этом районе.

Повод вскоре отыскался – сосед по гостинице чешский тележурналист Радомир Гержик, снимавший для пражского телевидения серию передач о Британских островах на манер «Непутевых заметок» Дмитрия Крылова, сообщил российскому коллеге, что у одной из трех его дочерей завтра день рождения.

Зная скупой нрав чеха, что наверняка было связано с большим количеством женщин в семье (кроме трех дочерей, жена и теща, и все под одной крышей), разведчик мгновенно сообразил, как эту ситуацию можно использовать.

– Мне нечего тебе подарить, Родя, – похлопывая чеха по плечу, сказал Никита, – поэтому я оплачу наш праздничный ужин. Надеюсь, ты не против?

Еще бы быть против – толстый, вечно неопрятно одетый и плохо выбритый Гержик был большим любителем выпить и закусить на халяву.

– Я знаю прекрасное местечко в Сохо, – доверительно продолжал Шаблин. – Там к пиву подают великолепных копченых угрей и сыровяленные ломтики молодой лососятины.

– Великолепно, – не скрывая радости, воскликнул Радомир. В уголках его рта блеснули пузырьки голодной слюны. – Только вот неплохо бы к британскому элю русской водки, – и вопросительно уставился на Никиту.

– Само собой, – развел руками тот, – недаром же у нас говорят «водка без пива – деньги на ветер».

– Золотые слова…

Вечеринка в «Хромом Вилли» удалась на славу. Гержик, который деликатесы использовал непосредственно как закуску к «Столичной», уже два часа был никакой. И, совершенно позабыв о дне рождения дочери и про спонсора сегодняшнего пиршества, припал на уши двум местным шлюхам, почему-то рассказывая, какой он талантливый режиссер и что Тарантино и Гай Риччи должны у него учиться. Все происходящее вполне укладывалось в план Шаблина.

Поднявшись, он бросил на стол стофунтовую банкноту (что позволяло отцу именинницы гулять в баре до утра) и, ни с кем не прощаясь, раскачиваясь из стороны в сторону, поплелся к выходу…

Сидя на скамейке под стеклянным колпаком остановки, Никита явно наслаждался сигаретой. Наконец окурок дотлел до фильтра. Зажав его указательным и большим пальцами, журналист поднял руку над головой и, размахнувшись как спортивным копьем, метнул его в ближайшую урну. Динамика броска оказалась чрезмерной, и подвыпивший журналист едва не рухнул со скамейки. Чтобы удержать равновесие, пришлось левой рукой ухватиться за край скамейки. Пальцы сразу же нащупали прикрепленный к металлической стойке контейнер с магнитной стенкой. Оторвав его от стойки, Шаблин зажал в ладони и руку, сжатую в кулак, положил на ногу.

Вскоре пожаловал и маршрутный автобус – большой, двухэтажный, ядовито-красного цвета, с длинной квадратной мордой. Забравшись в пассажирский салон, Никита рассчитался с кондуктором и уселся на свободное место, мгновенно перевоплощаясь из пьяного гуляки в задумчивого молодого человека. Ехать до гостиницы предстояло около двадцати минут…

Шпионский контейнер внешне был похож на металлическую пробку из-под виски «Белая лошадь», ко дну которой был прикреплен микрочип, считать информацию с которого можно было лишь при наличии специального преобразователя. Такое устройство, внешне похожее на авторучку «Паркер», у Шаблина было.

Сбросив сообщение с микрочипа на свой рабочий компьютер, Никита надел портативные наушники и занялся изучением присланного сообщения.

Исповедь умирающего Мальборо мало заинтересовала российского разведчика. Как специалист по Британии, он хорошо знал, кто такой Арчибальд Мальборо, так же как и то, что старик давно уже на пенсии и не у дел. Рассказ о какой-то страшной операции «Метан», которая взорвет обстановку на Ближнем и Среднем Востоке, после чего втянет Европу и страны Северной Африки в Третью мировую войну, где все будут воевать против всех, и в конце концов, возможно, закончится ядерным ударом, казался полной бессмыслицей.

«Бред воспаленного мозга, – подумал резидент, он уже знал о смерти Мальборо от рака желудка, и поэтому запись исповеди отлично вписывалась в его теорию. – Видимо, метастазы поразили мозг, от этого и бред».

Подобную информацию не стоило сообщать руководству Службы внешней разведки в Москве. (Если не получу нагоняй, то уж засмеют обязательно.) Тем не менее, как настоящий профессионал, Шаблин дослушал запись до конца и даже прочел комментарий информатора:«Разговор состоялся между больным сэром Арчибальдом Мальборо и его духовником пастором Джорджем Патерсоном, служителем церкви Святого Августина».

И внизу псевдоним агента «Флибустьер».

«Срочное сообщение, а информация не стоит и выеденного яйца», – недоумевал Никита, уже собираясь убрать это сообщение из компьютера. Поднятый вверх палец так и замер в воздухе, что-то останавливало Шаблина от последнего действия. Он еще раз внимательно прочел комментарий, чувствуя, что зацепка находится именно там, и тут же в мозгу вспыхнуло – «Пастор Патерсон».

– Твою мать, – не удержался от крепкого выражения разведчик. Сегодня утром, скорее всего в программе местных новостей, прошло сообщение: «Прошлой ночью в своем доме был зарезан Джордж Патерсон, пастор церкви Святого Августина… Полиция считает, что убийство совершено с целью ограбления».

Некоторое время Никита вглядывался в ровные строчки сообщения, теперь все это виделось в совершенно другом свете.

«Просто так попов не режут. Выходит, что все очень серьезно», – понял Шаблин, принимать решение по этому вопросу было не в его компетенции, и резидент принялся готовить шифровку для экстренной отправки в Москву…

Американский арсенал боевой трофейной техники, захваченной у иракской армии, раскинулся на южной окраине Багдада. Здесь находились десятки танков, БТР и БМП, армейских грузовиков, различного назначения артиллерийских систем и сотни тысяч разных боеприпасов.

Все это добро не один месяц свозили сюда войска коалиционных сил, отдавая их под охрану американских морских пехотинцев.

Боевая техника стояла под открытым небом, в то же время боеприпасы были сложены в полевых ангарах, возведенных в глубине арсенала…

Жаркий день сменился душной ночью, столица Ирака погружалась в состояние комендантского часа. Внешне город засыпал, но это была лишь иллюзия, видимая часть. В своей невидимой части город, наоборот, только-только пробуждался. В развалинах сгоревших домов призраками мелькали серые тени, их можно было принять за причудливую игру света, если бы не приглушенные звуки, скрежет битого стекла под подошвами ботинок или звон металла, напоминающий передергивание затвора.

Из щелей подземных коммуникаций появлялись неясные силуэты, которые, оказавшись на поверхности, как хозяева городских трущоб – крысы, тут же норовили спрятаться в тень.

Самый большой отряд «Аль Каида», находящийся в черте Багдада, выбираясь наружу, подобно шарикам ртути, сливался в единый могучий кулак. Кроме стрелкового оружия боевики тащили на себе и более тяжелое вооружение: восьмидесятимиллиметровые минометы, безоткатные орудия и противотанковые гранатометы.

Кроме сотни обычных боевиков, в составе отряда находилось два десятка шахидов-смертников, их решили использовать в самый ответственный момент как живые самонаводящиеся мины.

Решение напасть на арсенал трофейного вооружения принял единолично командир, чеченец Мухтар. Многие командиры с ним были не согласны, но Мухтар продолжал настаивать на своем:

– Вы привыкли из-за угла обстреливать блокпосты оккупантов и взрывать их бронеколонны. А для американцев это все равно что комариные укусы. Они отмахиваются и, широко улыбаясь, заявляют в телекамеры: «Все о’кей». И им верят.

Если мы нападем на арсенал, уничтожим охрану и, главное, взорвем склады с боеприпасами, зрелище будет не такое уж веселое, и янки вряд ли смогут улыбаться, когда журналисты покажут десятки убитых «джи-ай» и сгоревшую боевую технику. И никто не станет слушать, что это трофейные танки и пушки. Раз были под охраной американских солдат, значит, Пентагон понес потери. – Командиры групп угрюмо молчали, а Мухтар продолжал: – Эта война не считается ни с количеством убитых и раненых солдат, эта война считается только с общественным мнением, которое делает телевидение. И чей пиар будет лучше, тот и победит.

Эта пламенная речь убедила командиров, они довольно качали головами, считая, что это отличная мысль – бить оккупантов их же оружием.

Но никто из арабов даже предположить не мог, что именно эти слова всего сутки назад сказал Мухтару его приятель Мустафа Девлин. Афганец не просто его убеждал, но также передал чеченцу подробный план арсенала, где были обозначены склады с боеприпасами. Главное для Мустафы – уничтожение хранилища тактических ракет «СКАД»…

Приехав в Багдад, он тут же через своих единомышленников связался с начальником арсенала трофейного вооружения майором Томом Хопкинсоном и напросился на встречу.

Пятидесятилетний майор отдал службе двадцать семь лет. Окончивший Иллинойский педагогический колледж, он некоторое время преподавал в средних школах американского Запада. Не имея ни финансовой поддержки, ни влиятельных знакомых, он был обречен до конца своих дней влачить жалкое существование. Хотя так хотелось вкусить шикарной жизни, иметь просторную виллу в Майами с видом на море, последнюю модель «Феррари» и пухлый, очень пухлый счет в банке.

Наверное, его грезы так и остались бы грезами, и педагог-неудачник так и остался бы тем же неудачником, если бы в свой очередной день рождения, изрядно не накачавшись виски, он не забрел бы на вербовочный пункт. Рекламный лозунг «Хочешь увидеть мир – поступай в армию», как после оказалось, не врал. За несколько лет службы Том Хопкинс побывал на Гренаде, в Панаме, на Ближнем Востоке и в Германии.

Вскоре он прошел переподготовку на офицерских курсах и получил первое офицерское звание, после чего служба и вовсе ему виделась в идеально-розовом цвете.

Прослужив еще год, лейтенант Хопкинс вдруг сообразил, что служба может еще иметь и другой цвет – золотой. Только это зависит от места службы. В Латинской Америке он с привкусом кокаина, в местах проведения боевых действия с запахом пороха. Впрочем, имея достаточно изворотливости, купоны можно стричь в любом месте, и Том Хопкинс, забросив военную карьеру, принялся набивать мошну грязно-зелеными банкнотами.

Он участвовал в транспортировке кокаина из Панамы в Штаты, нелегально поставлял оружие повстанцам в Колумбию.

Деньги не имеют запаха, и, каждый раз меняя место службы, Хопкинс налаживал какой-нибудь криминальный бизнес.

Вот только в последний раз майору не повезло. Казалось, он попал на золотую жилу – огромное хранилище трофейной боевой техники. Вот тут-то бы коммерческой натуре развернуться, ан нет. Все богатство, какое оказалось под рукой Хопкинса, никак не получалось реализовать. В стране шла полномасштабная война, и если кому нужно было вооружение, то только иракским партизанам. Но они вряд ли стали бы обращаться к офицеру оккупационных войск. Кроме того, из-за войны оружие никак нельзя было вывезти за границу, чтобы впоследствии через посредников продать тем или иным заинтересованным лицам.

– Это называется собака на сене, – часто сам себе говорил Том Хопкинс, в глубине души моля провидение отправить его служить в другое, более тихое и доходное место.

Провидение его услышало, но распорядилось его судьбой по-своему…

Появление незнакомого араба навело майора на мысль, что это какой-то бизнесмен из местных желает для расширения своего престижа, а соответственно, и бизнеса, приобрести десяток-другой армейских грузовиков и внедорожников для своей челяди. И, естественно, под такое количество людей адекватное количество стрелкового оружия и боеприпасов к ним. Несмотря на то что СМИ всего мира пытались рассказать, как оккупированная страна семимильными шагами движется к демократии и развитому капиталистическому обществу, Ирак, охваченный пожаром войны, неуклонно скатывался к феодализму. Когда страна будет поделена на лоскуты, которыми станут руководить самостийные начальники, то власть, соответственно, будет принадлежать тому, кто будет иметь свою армию из своих приспешников.

Мысленно майор уже себе представил, на какую сумму он сможет «зарядить» местного феодала, но и на этот раз ему не повезло.

Смуглолицый, похожий на грека-киприота, бизнесмен, едва усевшись в кресло, без предисловий заявил:

– Я хотел бы приобрести у вас полтора десятка ракет «СКАД».

– Что? – Том Хопкинс от удивления аж привстал со своего места. – Я сейчас вызову охрану, и вы будете рассказывать в контрразведке, откуда у вас эти бредовые фантазии. Там у вас будут достойные слушатели.

К своему большому удивлению, майор увидел, что его гость ничуть не смутился. Забросив ногу на ногу, он поправил сморщенную брючину и, широко улыбнувшись, продемонстрировал крупные фарфоровые имплантанты.

– Отлично, ну что ж, думаю, этим славным парням будет интересно послушать историю одного американского офицера, который сперва успешно транспортировал кокаин из Колумбии в Соединенные Штаты через военную базу в Панаме. В Германии продавал взрывчатку арабским террористам. – Делано замявшись, араб почти шепотом добавил: – По-моему, именно ею взорвали посольство США в Кении, а в Косово этот офицер-«миротворец» скупал у албанских сепаратистов героин, чтобы потом его реализовывать в колледжах родной страны. – Заговорщицки подмигнув Хопкинсу, Мустафа весело добавил: – Я так думаю, что этот офицер просто одержим борьбой с американским милитаризмом.

Такое обвинение для американского военнослужащего обозначало один-единственный приговор – смертную казнь на электрическом стуле.

«Чтобы такое доказать, нужны очень весомые улики», – промелькнула спасительная мысль в мозгу майора, ее он и решил озвучить, но собеседник его опередил:

– Если вам нужны доказательства, то уже к вечеру вы их получите – не только задокументированы все ваши противозаконные сделки, но даже обозначены счет в Цюрихском банке и симпатичная вилла на берегу Женевского озера. Как я понял, по окончании службы вы решили поселиться поближе к своим сбережениям. Лично я считаю это разумным решением.

Это был полный крах – незнакомый майору человек владел всеми его тайнами. Хопкинсу даже в голову не могло прийти, что виной всему адмирал Джексон, именно он через свою агентуру узнал о грешках офицера тыла корпуса морской пехоты. Но вместо того чтобы дать делу ход, придержал, как опытный шулер козырь в рукаве. Теперь настало время предъявить этот козырь.

– Вам эти ракеты не подойдут, – поддерживая голову левой рукой, глухо пробормотал Хопкинс. – В них отсутствует боевая часть и система наведения.

– Ничего страшного, – успокаивающе усмехнулся Девлин. – Мне не нужны боеголовки и системы наведения. Главное, чтобы были целыми корпуса и ракетные двигатели.

Все это было абсолютной правдой – боевую часть ракет заменят с фугасной на химическую. А системы наведения пятидесятилетней давности и так ни к черту не годились, их должны были заменить блоками от современных ракет «Точка-У», такого же класса, что и «СКАДы». Современные системы вывезены из России во времена, когда Сосновский, не спрашивая разрешения, многие кабинеты Кремля открывал ногой…

– Сегодня же начнете погрузку ракет. – Девлин отдавал приказы тоном, не терпящим возражений. – Уже завтра они должны быть в Басре и погружены на транспорт австралийских ВМС «Капитан Кук».

– Но что делать, если нагрянет проверка? – В отчаянии Хопкинс схватился руками за голову. – Я же не смогу обосновать несовпадение количества боеголовок и корпусов.

– На этот счет можешь не переживать, – успокоил майора араб. – Завтра вечером задержитесь до комендантского часа в «зеленой зоне», а сегодня понадобится подробный план арсенала.

– Это не трудно, – обреченно кивнул Том Хопкинс и вопросительно посмотрел на гостя. Тот понял, что теперь, когда все тревоги американца развеяны, его интересует оплата работы.

– Завтра, как только «СКАДы» окажутся в трюме «Капитана Кука», я вам передам сто пятьдесят тысяч долларов, по десять тысяч за каждый корпус. Наличными.

– О’кей, – кивнул обрадованно майор, деньги хоть и небольшие, но все-таки прибыль, тем более наличными, не облагаемыми никакими налогами. Томас Хопкинс даже не мог себе представить, что в далекой Москве его русскому коллеге по преступному бизнесу платили в три раза больше за какую-то списанную гигантскую шутиху. Прав был Сосновский в своем высказывании, что цена складывается из-за редкости изделия…

Атаковать арсенал боевики решили не со стороны пустыни или развалин пригорода. За долгие месяцы войны в Ираке «кожаные затылки»[17]уже научились определять наиболее опасные места и соответственно их укреплять. Вот поэтому Мустафа предложил напасть со стороны трассы, откуда их меньше всего ждали. Здесь, кроме пары легких полевых укреплений и бетонных надолбов, которые предохраняли от атаки смертников на машинах, серьезной обороны не было. Зато казармы личного состава, автопарк и штаб были как на ладони да еще залиты электрическим светом.

– Как только разнесем ворота и уничтожим охрану, ваша задача – ворваться вовнутрь и, прорвавшись к складам с боеприпасами, взорвать их. Главная цель – склад с ракетами «СКАД», – отдал перед началом боя Мухтар последние распоряжения отряду шахидов-смертников. – Да пребудет с нами Аллах.

– Аллах акбар, – негромко ответили молодые люди в черных комбинезонах, отмеченные зелеными лентами смертников. Они уже отделили себя от живых и были готовы шагнуть в неизвестность.

Первыми начали минометчики – четыре миномета одновременно плюнули в черное густое небо. Пятикилограммовые мины, описав навесную траекторию, обрушились на территорию арсенала.

Три зажигательные мины взорвались на плацу белыми ядовитыми факелами, и лишь четвертая ударила в крышу казармы.

Новый залп, и на этот раз все четыре ударили в растянутое здание казармы. Из окон, дверей ринулись американские солдаты, на ходу натягивая каски и бронежилеты. Освещение мгновенно погасло по всему периметру арсенала, но было поздно, горящая казарма отлично освещала сцену театра боевых действий.

К минометному обстрелу добавился шквал автоматно-пулеметного огня залегших боевиков. Им ответили американские дзоты, установленные у входных ворот, но их тут же подавили гранатометчики.

Расчет террористов оказался верным, в несколько минут сопротивление охраны было сломлено, но, несмотря на взорванные ворота, входить на территорию арсенала было еще рано, с минуты на минуту должны были подойти фланговые охранения, те, кто ожидал нападения со стороны пустыни или пригородных развалин. По-другому быть просто не могло, это был закон воинского искусства – тактика.

К трескотне выстрелов автоматов неожиданно добавился грохот скорострельной пушки. Из тени пожарища вынырнула остромордая боевая машина пехоты «Бредли», бессистемно поливая все вокруг из двадцатимиллиметровой автоматической пушки. За ней, пригибаясь едва ли не до земли, семенили «джи-ай», подражая своей БМП, тоже стреляя во все стороны. Партизаны отвечали короткими скупыми очередями, изображая тем самым пассивность наступающих.

Вслед за первой боевой машиной из дыма пожарища показалась вторая БМП. Наводчик этой «Бредли», в отличие от своего товарища, не спешил стрелять, угловатая башня с тонким длинным стволом поворачивалась из стороны в сторону, выискивая для себя цель. Этот противник был куда опаснее первого, а потому его судьба была сразу предрешена.

Мухтар подал знак взмахом руки, и через мгновение ухнуло с холма до сих пор молчавшее безоткатное орудие, выбросив огненный сноп реактивного снаряда. Взрыв буквально разорвал «Бредли» пополам, морские пехотинцы бросились врассыпную. Головная машина заметалась по освещенному пятачку, как бесноватая эстрадная звезда в свете софитов. Дерганые движения механика-водителя уже ничего не могли изменить, с разных сторон к боевой машине пехоты устремились светящиеся точки реактивных гранат…

Глядя на кострища от пары полыхающих «Бредли», Мухтар усмехнулся и угрожающе произнес:

– Теперь они все здесь собрались и будут зубами держаться за песок, только чтобы нас не пустить в арсенал.

Это послужило сигналом шахидам – лежащие за холмом смертники по-пластунски двинулись в обход, их уже не могла остановить никакая сила.

Отряд мог уходить, чтобы вновь раствориться в подземных галереях иракской столицы. Но командир отряда не торопился, к обороняющимся должна была подойти помощь, и ее следовало встретить. Недаром же его люди минировали трассу и большая группа затаилась в засаде. Нельзя преданных людей оставить без награды…

Вскоре появилась и помощь – пятерка угловатых БТР-70 на предельной скорости неслась к арсеналу.

Через инфракрасную подсветку своего бинокля Мухтар узнал эмблему латышского экспедиционного батальона.

– А, братья прибалты пожаловали, – хищно оскалился чеченец. В принципе, он неплохо относился к латышам и эстонцам, особенно к тем, кто воевал в Чечне против русских. Но здесь, в Ираке, был совершенно другой счет, и латыши были такими же врагами, как американцы и англичане. Опустив бинокль, Мухтар подошел к наводчику безоткатного орудия и негромко сказал:

– Дай-ка я попробую.

Наводчик молча отошел в сторону. Встав на левое колено, чеченец взялся за маховики поворотного устройства, наводя толстый ствол безоткатного орудия на черную ленту трассы. Самое главное сейчас – не упустить момент выстрела.

Наконец бронеколонна достигла места закладки фугаса. Едва вторая пара колес переехала заряд, как под днищем прогремел мощный взрыв, расколов бронетранспортер на две части. Двигающаяся следом боевая машина, чтобы избежать столкновения, резко повернула и, выехав на край глубокого кювета, стала заваливаться набок. Следующие три БТРа стали тормозить. Этого момента и ждал Мухтар. Быстро заработав маховиками, он поймал в прицел замыкающий броневик и нажал кнопку пуска. «Хуп-п» – утробно ухнуло орудие, и замыкающий БТР взорвался, отбросив в сторону коническую башню с крупнокалиберным пулеметом.

Сжечь оставшиеся две боевые машины было делом одной минуты. Со стороны арсенала загрохотала канонада тяжелых взрывов – это означало, что шахиды добрались до складов с боеприпасами…

Смуглолицый креол, пилот-оператор ударного вертолета «Апач», поднятого по тревоге среди ночи и направленного на помощь атакованным морским пехотинцам, стащил с глаз прибор ночного видения. Из-за яркого света пожарищ на земле ПНВ лишь слепил оператора.

– Сынок, ты можешь понять, что там происходит? – в шлемофоне раздался хриплый голос командира вертолета. – Сплошное зарево.

– Сейчас разберемся, – ответил пилот-оператор, пытаясь разглядеть поле боя через систему прицеливания. Наконец он увидел горящие броневики латышского батальона и кометы реактивных гранат. Бортовой компьютер тут же включил квантовый вычислитель, занося в него координаты партизанской засады.

– Командир, тормози, – рявкнул в микрофон внутренней связи оператор. Стальная стрекоза ударного вертолета зависла в воздухе, обнажив, как хищник зубы, остроконечные боеголовки неуправляемых осколочных ракет.

Считаные секунды потребовалось квантовому вычислителю, чтобы просчитать точность залпа. Наконец вспыхнула зеленая лампочка, сообщающая оператору, что система управления огнем готова к действию. Пилот-оператор указательным пальцем надавил клавишу гашетки, и тут же из-под закрылок «Апача» вниз с бешеной скоростью устремились гигантские светлячки неуправляемых осколочных ракет. Земля расцвела ярко-оранжевыми бутонами взрывов. Когда последний погас, на табло бортового компьютера высветилось «Уничтожение 100 %» …

Средиземноморский поход морских пехотинцев пролетел, как один день. Снова на изумрудную воду возле «Забияки» белым лебедем приводнился гидросамолет «Б-200», и, простившись с экипажем, морпехи покинули корабль.

Фрегату нести здесь службу оставалось неполных три месяца…

Эйфория от возвращения домой у Виктора улетучилась уже на второй день, после бани с водкой и полнокровного десятичасового сна.

Утром группа была построена перед командиром отдельного офицерского отряда, который первым делом поблагодарил морпехов за отлично выполненное задание – освобождение сирийского транспорта от озверевших пиратов, а напоследок добавил:

– Ну, трое суток вам на полноценный отдых, а затем снова боевая учеба. Вы, как стратегические ядерные силы, должны быть в постоянной боевой готовности.

Против учебы Виктор ничего не имел, в конце концов, узнаешь много нового, а вот насчет отдыха – это было проблематично. На территории, размером с небольшую европейскую страну, было все: образцовый военный городок, несколько стрельбищ и полигонов, а также полномасштабный аэродром, шахты с баллистическими ракетами и секретной подземной базой атомных подводных лодок, но все это было предназначено для обороноспособности страны и подготовки личного состава. А вот для полноценного отдыха этого самого состава возможности были весьма скудненькие. Из культурных учреждений в бригаде «Барс» имелась лишь солдатская чайная и солдатский клуб, где по выходным и праздникам для личного состава бригады крутили патриотическое кино.

Савченко с тоской вспомнил прежнее место службы. Хоть оно и называлось «гандон-завод», но все-таки недалеко от Москвы. И в любой момент можно было вырваться в столицу на пару деньков, а там тебе и культура, и развлечения.

«Нет, это никуда не годится, так только буду себя еще больше заводить, – подумал Виктор, поняв, что от злобы начинает закипать. – Нужно подумать о чем-то положительном».

Глубоко вздохнув полной грудью, морской пехотинец огляделся по сторонам. Несмотря на то что лето уже было на подходе, север разнообразием не баловал. Да и солнце грело так, как будто в долг давало.

«Хорошо хоть лето, – наконец во всем происходящем нашел положительный момент Савченко, – а то зимой была бы полная жопа».

Он миновал серые коробки казарм и не спеша направился через плац в сторону клуба, вспомнив, что там располагается еще одно культурное заведение – библиотека. Решил тряхнуть стариной, отдохнуть с лучшим подарком.

Проходя мимо штаба, Виктор заметил группу морских пехотинцев, которые столпились возле курилки штаба бригады. По возрасту на срочников никак не тянули, да и погоны у всех со звездами, офицерскими.

«Пополнение к нам пожаловало», – догадался Савченко, не особо приглядываясь к новичкам.

– Эй, зема, – неожиданно его окликнули. Виктор с удивлением оглянулся и уставился на стремительно приближающегося великана.

– Здорово, брателла. – Мгновение, и он оказался зажатым могучим объятием верзилы. – Не узнал, что ли?

– Почему не узнал? – удивленно спросил Виктор. Цепкая память разведчика мгновенно выдала необходимую информацию, освежив воспоминания о кровопролитном бое против арабских террористов в развалинах древнего бастиона на побережье Персидского залива.

– Сергей, кажется, Васильевич, – еще больше напряг память Виктор.

– Зови проще – Сервант, это теперь мой позывной, – широко оскалился бывший уголовный авторитет.

– Почему вы здесь? – удивился Савченко. – Вы ведь даже не гражданин России.

– Попросил политическое убежище, – ответил Сервант и, довольный своей шуткой, громко заржал. Потом уже серьезно добавил: – Выпал шанс вернуться в когорту воинов, и я его не упустил. Тем более условия предложили прямо-таки царские, присвоили звание капитана. Я тебе что скажу: неплохая карьера для бывшего мичмана. Теперь я заместитель командира группы «Кайман».

– Я в группе «Росомаха», – автоматически ответил Савченко, по-прежнему размышляя о том, как бы «убить» оставшееся время отпуска.

– Надо бы нам, Витек, отметить встречу и боевое сотрудничество. – Сервант выразительно щелкнул себя по горлу. – Посидим душевно, вспомним былое. Нам ведь есть что вспомнить.

Виктору на мгновение вдруг показалось, что стоит перед ним не малознакомый бывший криминальный авторитет Сервант, а старый знакомый Дядя Федор, с которым он начинал срочную службу в Североморске, войну в Чечне и который остался в тех же горах уже после окончания службы. Наверно, служба делает людей чем-то похожими друг на друга. Недаром же есть выражение «оловянные солдатики».

В библиотеку идти расхотелось, Виктор сразу же прикинул, что раз Сервант только что прибыл в часть, значит, сутки-двое у него есть на адаптацию.

– Так говоришь, отметить встречу, – повторил он. – Отличная идея…

Часть 2. Шпионские игры

Международный терроризм – это не столько способ достижения политических целей, сколько возможность хорошенько на этом заработать.

От автора

Глава 1. Бросок на Запад

Секретарь Совета безопасности Российской Федерации в задумчивости поднял правую руку и почесал широкий лоб, который плавно переходил во внушительную лысину.

Перед ним на столе лежало несколько листов с компьютерным текстом. Секретарь Совбеза еще раз просмотрел сообщения и, разделив листы, положил их по разные стороны стола.

Андрей Андреевич Журавлев, отхлебывая из маленькой чашечки крепкий кофе «по-турецки», молча наблюдал за действиями своего шефа. «Комитет информации» подчинялся непосредственно секретарю Совета безопасности, являясь главным фильтром среди потоков межведомственной информации, который, подобно ситу старателя, должен был вылавливать золотой шлих (образно), пропущенный их коллегами-смежниками. И в случае если информация оказывалась чрезвычайной, доклад немедленно шел напрямую к секретарю Совбеза.

На этот раз неординарных и чрезвычайных сообщений оказалось два. Хотя, если смотреть поверхностно, вроде и нет в них ничего особенного. Ну, подумаешь, бандюки решили прикупить боеприпасов с армейского склада. Так это сейчас вещь обыденная, да и, по большому счету, стоило ли над этим ломать голову, боеприпас этот не боевой.

Секретарь взял со стола свою чашку и после первого же глотка недовольно поморщился, кофе остыл. Отодвинув чашку в сторону, чиновник обратился к генералу:

– И что вас здесь настораживает, Андрей Андреевич?

– Только один нюанс, – отставив в сторону пустую чашку, ответил генерал. – Как все дороги ведут в Рим, так и в этом деле все нити ведут к Сосновскому.

– К Самуилу Ароновичу, – задумчиво проговорил секретарь Совбеза, глядя куда-то в сторону. После некоторых размышлений спросил: – А, собственно, зачем ему это нужно, насколько я знаю – Сосновский крупная акула большого бизнеса, его место охоты – биржевые спекуляции. А здесь, извините за выражение, попахивает банальной уголовщиной. Вряд ли это его профиль?

– Вы хорошо его знали? – спросил Андрей Андреевич, сообразив: если сейчас не пойти ва-банк, то уже через минуту текст об имитаторе ядерного взрыва пойдет в бумагорезку.

– Ну, чуть больше шапочного знакомства, – честно признался чиновник.

– Оно и видно, – съерничал генерал и, не давая шефу времени себя одернуть, продолжил: – Для того чтобы понять, с кем мы имеем дело, нужно хотя бы поверхностно просмотреть его досье. Опера и следаки из МВД и ФСБ достаточно накопали на бизнесмена с криминальным погонялом Сосна. Его связи тянутся от уголовных авторитетов и полевых командиров чеченских боевиков до глав трансатлантических концернов и спонсоров сепаратистских движений на Среднем Востоке. Ваш крупный бизнесмен играет в шахматы с самой историей, где в качестве фигур у него крупные бизнесмены, политики, государства и даже целые народы. И от этой игры он не только получает удовольствие, но и хорошие финансовые дивиденды.

– Ну а при чем тут ядерный имитатор? – не удержался от вопроса секретарь Совбеза.

– История знает множество примеров, когда война играла на руку торговцам. Возьмем за пример лондонского банкира Ротшильда, который первым узнал от своих агентов о поражении Наполеона под Ватерлоо, но распустил слух о его победе. Все акции на бирже упали до самого низа, Ротшильд их скупил, а когда выяснилась правда и акции снова поднялись в цене, продал. Тем самым увеличив свое состояние в сотни раз. – Видя недоумение в глазах своего шефа, добавил: – Имитатор ядерного взрыва можно взорвать в районе какого-то перспективного нефтяного промысла. Естественно, шум получится на весь мир (особенно если заранее позаботиться об освещении этого события прессой), и акции промысла тут же обвалятся, причем всего на несколько дней. Потом снова взлетят, когда выяснится, что радиационный фон в норме. А когда обнаружится, что использован для этой аферы боеприпас российский, здесь уже пойдет серьезный откат на нас в виде политического цунами. И, как результат, снова всплывет тема, что наши ядерные арсеналы должны охранять американские морские пехотинцы. Вот и получится старая песня на новый лад.

Секретарь Совета безопасности вытащил из кармана носовой платок и вытер взмокший лоб, он обладал достаточной фантазией и опытом политической работы, чтобы представить, как именно будет выглядеть так называемый откат.

– Что намерены делать, Андрей Андреевич?

– Подполковник Скворцов под нашим плотным колпаком. Кроме того, держим на «коротком поводке» тележурналиста Дерменко, который является приближенным Сосновского еще по работе на телевидении. Возьмем их при продаже имитатора, чтобы можно было устроить показательный процесс и продемонстрировать Западу, кого они пригревают у себя на груди.

– Разумно, разумно, – закивал головой сановник, укладывая листы с информацией в свою папку. Как догадался Журавлев, уже сегодня президент будет поставлен в известность о проделках Диссидента.

– Теперь по второму вопросу. – Секретарь Совбеза положил перед собой листки с сообщением лондонской агентуры. – Вы не считаете, что этот опус все-таки бред воспаленного мозга, угасающего от тяжелой болезни.

– Честно сказать, было такое подозрение, – признался Журавлев. – Об этом даже вначале думал и резидент, но он обратил внимание на одну немаловажную деталь. Через несколько дней после похорон Арчибальда Мальборо якобы при попытке ограбления был зарезан пастор, исповедовавший покойного.

– Может быть, это чистая случайность?

– Возможно. Только вот резидент, сидящий в Лондоне, сильно сомневается. Там священников за просто так не режут. Так что, вполне возможно, что за исповедью старого шпиона что-то есть.

– И что вы предприняли по этому поводу?

– Загрузили этой темой весь аналитический отдел вместе с нашим «Иван Ивановичем» – суперкомпьютером «Булат-5». В общем, эксперты прошерстили весь регион от Ирана до Туниса в поисках возможного конфликта, который бы мог вовлечь в бойню все арабские страны, а впоследствии и европейские. Даже попытались проработать название операции.

– И что? – Сановник выжидающе уставился на генерала.

Тот отрицательно покачал головой.

– Не поверите – ничего, что могло бы послужить запалом к взрыву, объединяющему всех арабов против одного врага. Название операции «Метан» обозначает газ, который, как правило, просачивается в угольные шахты. При воспламенении он, конечно же, опасен, но в том регионе таких шахт практически нет. Возможными очагами боевых действий может быть война в Ираке. Но в этом отношении не все солидарны, и если за полтора года арабы не выступили против США, то и в дальнейшем это вряд ли произойдет. Второй очаг – Палестина, израильское противостояние. Но начавшийся процесс размежевания скорее загасит возможные недовольства враждующих сторон, чем раздует его еще больше.

– Выходит, нет возможности разжечь пожар Третьей мировой войны. – Секретарь Совбеза широко улыбнулся, но руководитель «Комитета информации» не разделял его веселья.

– Либо нет возможности, – тихо, но уверенно произнес генерал, – либо мы ее не замечаем. И вот это по-настоящему опасно.

– Что же нужно предпринять, чтобы убедиться в положительном или отрицательном ответе? – Теперь сановник понял, почему Журавлев принес ему это совершенно непонятное сообщение. Генералу нужен был карт-бланш на проведение оперативных действий.

– Для начала мы направляем в район Средиземного моря к патрулирующим там силам нашу группу «Тень». Даже если что-то отвлечет основное соединение, мы будем иметь тайный резерв. Это первое. И второе. Для того чтобы выявить, кто может готовить эту акцию, нам необходимо узнать, на кого последние годы работал Арчибальд Мальборо.

– Будем задействовать СВР или ГРУ?

– Не думаю, что это будет эффективно, – покачал головой Андрей Андреевич. – Лишние движения внедренной агентуры, тем более в отношении пусть даже покойного, но все-таки разведчика, могут вызвать любопытство британской контрразведки. Думаю, лучше использовать «транзитных варягов». Они на короткое время появятся, чтобы снова исчезнуть бесследно.

– У вас есть подходящие кадры?

– Есть, уже готова пара оперативников с опытом работы за рубежом, – сказал Журавлев, припомнив удачливых «штрафников». – Но на месте помощь коллег им, конечно же, не помешает. Времени ведь на адаптацию не будет.

– Хорошо, я отдам необходимые распоряжения разведчикам, – подвел итог беседе секретарь Совета безопасности, подумав о Журавлеве: «Дотошный мужик. А вообще этот генерал – верный выбор на должность руководителя „Комитета информации“…»

День для группы «Кайман» выдался напряженным – после утренней физзарядки и завтрака офицерам было объявлено о начале подготовки к автономному походу.

Для моряков это значило следующее – проверка работы всех систем и механизмов корабля, заправка и загрузка провианта и боеприпасов.

Для спецназовцев морской пехоты автономный поход обозначал подготовку собственного вооружения. Если у срочников одно, изредка два наименования оружия (пулеметчикам и гранатометчикам положены к основному тяжелому вооружению вспомогательное – как правило, пистолеты), то у спецов, отправляющихся в автономное плавание, оружия, как у модницы шмоток. Потому что каждый «ствол» имеет свое предназначение.

Тяжелый автомат «вал» – мощное, надежное и бесшумное оружие, прекрасно себя зарекомендовавшее в условиях боя в лесу, горах или на полях. Но не очень приспособлено для специальных операций за рубежом. Бронебойная «СП-5» или «СП-6», девятимиллиметровая пуля, с головой выдаст российский спецназ. Лучше использовать «АКМ» (для скрытности с «ПББс» и дозвуковыми патронами), потому что «калашников» во всем мире Калашников, и попробуй разберись, кто стрелял.

В случае боя в закрытом помещении ни «вал», ни «калашников» уже не подходят – остроконечные пули дают жуткий рикошет, – и тут лучше использовать пистолет-пулемет «бизон», стреляющий тупорылыми «макаровскими» пулями, и шнековый магазин, рассчитанный на шестьдесят четыре патрона.

Пистолеты также имели свое предназначение: «ГШ-18», легкий, компактный, пробивает любой бронежилет, или «АПС», довольно мощный, который при необходимости можно использовать как портативный автомат.

Это еще не говоря о специальном (подводном) и тяжелом вооружении. Спецназовцы уходили в поход надолго и без определенной цели. За это время могли поступить любая команда, самое невероятное задание, и морпехи обязаны будут их выполнить…

Закончив чистку пистолета-пулемета «вихрь»[18], Сервант нежно протер сухой ветошью вороненую сталь, потом, поднявшись во весь рост, надел на плечо брезентовый ремень, проверяя, как оружие будет смотреться, если его нести скрытно. Повертевшись перед зеркалом, как юная кокетка, Сергей слегка подтянул ремень. Теперь на его могучей фигуре «вихрь» будет незаметен даже под легкой штормовкой. После чего пистолет-пулемет прямиком отправился в рундук – пластиковый контейнер, выполненный на манер туристического чемодана с ручкой с одной стороны и колесиками с другой…

Весь день прошел в подготовке оружия и экипировки. Когда после ужина офицеры, заметно подуставшие от рутины хозяйственных забот, рассчитывали на продолжительный перекур и пару часов свободного времени, прозвучала команда:

– Построение в полной боевой.

Две минуты, и на плацу выстроилась вся команда «Каймана». На каждом морпехе было нагружено по полцентнера оружия и боевой экипировки. Набитые доверху боеприпасами разгрузочные жилеты, за спинами огромные спецназовские рюкзаки, руки оттягивают ручки мобильных рундуков. Со стороны диверсанты походили на группу очень воинственных «челноков», но это сравнение сейчас никого не смешило.

«Сейчас погрузят в „Уралы“ и повезут на аэродром, а оттуда совершим перелет на юг и будем целый месяц дышать свежим ветром Средиземноморья», – подумал Сервант, вспомнив рассказ Савченко о турне группы «Росомаха».

Но все произошло с точностью до наоборот – появившийся командир группы подполковник Сидоров по прозвищу Кайман объявил:

– Группа нале-во, в расположение тренажерного класса шагом арш!

«Что-то новенькое», – изумленно подумал Сервант, он даже заподозрил, что в каземат их ведут, чтобы учинить досмотр оружия и экипировки перед походом. Такое частенько практиковалось в бывшей Советской армии, и об этом отставной мичман знал не понаслышке.

Два десятка бойцов, таща за собой неимоверно тяжелые рундуки, попарно стали спускаться по лестнице в подземелье. Оказавшись на галерее, где располагались тренажеры, бойцы услышали новую команду:

– Не задерживаемся, продолжаем движение.

На этот раз решетка, закрывающая проход на нижний уровень, была открыта, и спецназовцам пришлось прошагать еще четыре лестничных пролета.

Внизу группу поджидал еще один сюрприз – совершенно неожиданно они вдруг оказались на станции метро. Конечно же, она мало походила на Московский метрополитен – ни тебе хрусталя, ни бронзы, кафеля. Лишь серый бетон и светильники дневного освещения, подвешенные под самым потолком, заливавшие прямоугольник железнодорожной платформы холодным светом. Кто хоть однажды побывал в подземке, мгновенно бы узнал станцию метро.

Едва группа выстроилась на перроне, как тут же подали поезд, состоявший всего лишь из одного вагона, но зато это был самый настоящий электровоз метро.

– На посадку, – последовала следующая команда.

«Лихо тут все устроено», – забираясь в вагон, невольно восхитился Сервант. С противным шипением закрылись входные двери, и поезд, тронувшись с места, стал стремительно набирать ход.

Сорок минут морские пехотинцы, как космонавты, летели в кромешной темноте, слыша лишь стук колес на стыках рельс. Неизвестность происходящего если не пугала бойцов, то настораживала. Подобное состояние испытывают молодые шахтеры, впервые спустившиеся в забой. Поэтому ни веселья, ни шуток в этот раз не было.

Машинист заметно сбавил скорость, и вскоре поезд въехал на очередную станцию, залитую электрическим светом. Остановившийся поезд снова зашипел, как напуганная кошка, отворяя створки дверей.

– На выгрузку, – негромко скомандовал Кайман и первым покинул вагон.

– Мать моя девушка, – буркнул кто-то из бойцов, оказавшись на перроне. Здесь, под землей, оказался целый город, вернее сказать, военно-морская база, скрытая от посторонних глаз многометровой толщей земли.

В сотне метров от железнодорожной станции виднелось черное зеркало воды. Как редкие зубы гигантской гребенки, в воду уходили длинные полосы причалов. У ближнего пирса покачивались две черные туши атомных подводных лодок, плавные обводы которых делали их схожими с китами.

«Твою мать, это же „Альфа“. – Сервант сразу же узнал силуэт самой скоростной АПЛ в мире. – Их же вроде бы сняли с вооружения еще в середине девяностых, – размышлял отставной мичман. И тут же сам себе ответил: – Как сняли, так и поставили. Американцы, так те вообще время от времени используют линкоры Второй мировой войны, причем даже модернизируют их. Чем мы хуже?»

Оглядывая подземное сооружение, бывший боевой пловец не мог сдержать своего восхищения.

«А база и впрямь шикарная, на манер той, что была в Севастополе[19], но посовременней будет. Только в городе русской славы подводную базу в угоду янкесам просрали. А тут накося выкуси, мистер Твистер. Американцам известны все основные базы Российского подводного атомного флота, и держат они над ними свои спутники-шпионы. А здесь, вдали от шума городского, – Сергей бросил взгляд за туши АПЛ и насчитал еще пять причалов, – здесь можно запросто разместить целый дивизион. Который в любое время, никем не замеченный, покинув подземную базу в обход наезженных путей, за которыми у друзей из НАТО глаз да глаз, может идти куда угодно. И, главное, всегда появление „призрачного дивизиона“ на просторах Мирового океана будет для недоброжелателей России неприятным сюрпризом».

Бывший мичман все правильно вычислил – подземная база АПЛ «Сапсан» строилась больше двадцати лет. Начали еще в конце семидесятых, но уже в середине восьмидесятых (перестройка, гласность) финансовое обеспечение было заметно сокращено, а в девяностом и вовсе строительство было заморожено. Это сыграло свою положительную роль после развала Советского Союза, когда все секреты несли «победителям» с Запада на тарелочке с голубой каемочкой, о недостроенном объекте как-то забыли.

Все изменилось пять лет назад, когда стало ясно – в мировой политике с Россией будут считаться не только как с богатой страной, но и с сильной. Пока из-за финансовых трудностей был невозможен мощный толчок к возрождению армии и флота. Но зато можно было возрождать то, что уже имелось. Вот и вспомнили о недостроенной в вечной мерзлоте военной базе подводных лодок. Деньги сразу же нашлись, со счетов кое-кого из раскулаченных олигархов, которые сочли, что лучше помочь обороноспособности Родины, чем бежать за границу или, того хуже, угодить на нары. За четыре года была выстроена самая современная база, которая в состоянии обеспечивать подводные лодки нового поколения. Но это в будущем, а пока здесь базировалась пара «Альф». Официально отправленных на утилизацию, но на самом деле прошедших глубокую модернизацию и вставших на вооружение в качестве вспомогательной силы частей специального назначения морской пехоты…

Окрик командира «Группа, стой!» вырвал Серванта из плена собственных размышлений и возвратил в мир реальности. Группа уже стояла перед трапом, ведущим к рубке атомного подводного корабля «охотника».

– По одному на погрузку бегом, арш! – скомандовал Кайман.

Морпехи, вскинув над головой массивные рундуки и пригибаясь под их тяжестью, по одному бегом бросились к трапу.

– Вот и подышали свежим средиземноморским воздухом, – выругался про себя Сергей Севрюков…

Последние три дня Владимир Христофоров столько заучил информации о столице Великобритании Лондоне, что, попав в этот город, не ощутил восторга новизны. У него создалось такое впечатление, будто вернулся в то место, где и так часто бывал.

Смуглолицый водитель такси с длинной седой бородой и в оранжевой чалме довез его по указанному адресу, а потом услужливо помог достать вещи из багажника. За что, собственно, и получил щедрые чаевые, после чего обе стороны остались довольны друг другом.

Христофоров дождался, когда такси исчезло за углом, повесил на плечо дорожную сумку, другой рукой подхватил кейс и бодро зашагал по улице. Идти ему было недалеко, всего один квартал…

Секретарь Совбеза выполнил свое обещание, договорившись со Службой внешней разведки и Главным разведуправлением Министерства обороны о всесторонней помощи зарубежной агентуры командированным на запад оперативникам «Комитета информации».

Встречать «гостей» выпало автономному резиденту СВР Шаблину. Ему, как инициатору разработки «исповеди» английского аристократа, и была вручена инициатива.

Никита быстро прикинул все, что может понадобиться «командированным» на «холод» оперативникам, и занялся необходимыми приготовлениями.

Чтобы не привлекать излишнего внимания, Шаблин решил не селить «гостей» в гостинице, вместо этого снял меблированную квартиру в районе для жильцов со средним достатком.

Здесь было тихо и никто никого не интересовал, и находиться здесь можно было сколько душе угодно.

Кирилл Лялькин и Владимир Христофоров летели в Лондон разными рейсами, из разных стран с соответствующими документами.

Кирилл вылетел из Риги и значился гражданином Латвии, в то время как Владимир оказался чистокровным польским паном…

Не спеша поднявшись на второй этаж, Христофоров остановился перед дверью, отделанной под красное дерево, и надавил на темную пуговку звонка. Через несколько секунд дверь неслышно отворилась, на пороге стоял напарник полковника – как говорится, пароль не нужен.

После короткого знакомства встретивший их резидент сказал:

– Как действовать, говорить не буду. Вас наверняка долго инструктировали, да и сами вы не пацаны желторотые. Поэтому сразу перейдем к технической стороне.

Открыв двустворчатый шкаф, из необъятного нутра он вытащил два белоснежных кивларовых бронежилета и пару оперативных кобур с торчащими изнутри пистолетными рукоятками. Выложив все это добро перед «гостями», Никита Шаблин пояснил:

– Вот легкие бронежилеты фирмы «Виккерс» из полимерной брони, на расстоянии двадцати пяти метров держат вполне сносно пули тридцать восьмого и сорокового калибра[20]. А это пистолет «вальтер» серии «ПП». – Вытащив из кобуры оружие, продемонстрировал.

– Так он же газовый, – не удержался от высказывания Кирилл.

– Верно, только не газовый, а оружие ударно-шокового действия. В Британии даже не все полицейские вооружены боевым оружием. Поэтому во избежание неприятностей вот такой вариант. Но, – Никита вытащил из рукоятки обойму и продемонстрировал оперативникам бледно-желтые патроны с темно-синими резиновыми пулями, – но все же это не такое уж простое оружие. Внутри каждой пули находится микроампула с цианистым калием. На расстоянии до двадцати пяти метров, при попадании в незащищенную часть тела гарантирована мгновенная смерть.

Обойма скрылась в рукоятке пистолета. Шаблин сунул оружие обратно в кобуру и тихо сказал:

– Думаю, до огневого контакта дело не дойдет. Но с учетом произошедшего с пастором, нужно быть ко всему готовыми.

Оперативники согласно кивнули, но ничего говорить не стали.

– Теперь насчет документов. – Никита достал из кармана пиджака пластиковую карточку тележурналиста и протянул Христофорову: – Вы – журналист Пражской телекомпании Радомир Гержик, желаете снять многосерийный документальный фильм о жизни сэра Арчибальда Мальборо из старинного и славного рода. На предварительной беседе попытайтесь сделать упор на последние годы жизни. Может, вдова и проколется.

Владимир Христофоров внимательно осмотрел аккредитационную карточку, в которую была вклеена его фотография. Внешне заметить подделку было невозможно, СВР, как всегда, работала оперативно и качественно.

– Не исключено, что нас попытаются проверить, ведь Мальборо был не последним человеком в МИ-6 и кое-какие тайны знал, – негромко проговорил Кирилл Лялькин.

– Ничего страшного, – успокоил его Шаблин, – обычно их проверка заключается в установлении, существует ли такой журналист. А Радомир Гержик реальный человек и проживает в одной гостинице со мной.

– Ясно, – за двоих кивнул Владимир. Желая отдохнуть после дороги, спросил: – Это все?

– Еще два нюанса, – сделал предостерегающий жест резидент, с этими словами он положил на стол небольшой аппарат мобильного телефона. – С этой трубки вы позвоните вдове Мальборо и договоритесь о предварительной встрече на следующий вечер. Вдова завтра свободна и вас примет. После звонка трубку уничтожьте, на всякий пожарный случай.

– Сделаем с удовольствием, – широко улыбнулся Кирилл, молодой оперативник явно изнывал от затянувшегося безделья.

– И последнее. В доме наш человек, она уже поставлена в известность. Если что-то пойдет не по плану, попытается вам помочь.

– Интересно, как? – спросил Христофоров насмешливо, про себя подумав, уж если агент сама может добыть информацию, для чего нужно было их сюда посылать.

– Пока точно и сам не могу сказать, – пожал плечами Никита Шаблин, – но она работает в этом доме почти полтора десятка лет и, возможно, добавит что-то, что пропустит или не захочет сообщить хозяйка. В общем, при необходимости она обратится к вам с предложением подбросить до остановки метро. После встречи с вдовой я буду вас ждать на этой квартире. – Закончив говорить, резидент поднялся и на прощание сказал: – Все, до завтра можете отдыхать…

Беседа с вдовой оказалась именно такой, как и предполагал автономный резидент. Старуха наотрез отказалась говорить о последних годах жизни своего мужа и только без устали щебетала об их романтических отношениях, которые счастливая пара пронесла через всю жизнь.

Кирилл, как помощник маститого журналиста, сидел позади хозяйки дома с совершенно безучастным лицом и, только зная характер своего шефа, мог догадываться, какая злоба одолевала того по отношению к пожилой леди.

Вечер закончился ничем, только служанка проявила любезность и предложила господ журналистов подвезти до ближайшей станции метро…

Появление незнакомых людей в доме Мальборо не прошло незамеченным. Установленная на дереве напротив усадьбы камера зафиксировала появление незнакомцев, а узконаправленный микрофон записал разговор хозяйки и приезжих журналистов…

Едва из усадьбы выехал «Жук» горохового цвета, следом за ним тронулся мощный «Додж» с потушенными фарами.

Это напоминало охоту матерого кота за несмышленым мышонком. Впрочем, сидящие в кабине широкоплечие молодцы с квадратными черепами не считали себя кошками – скорее тиграми, а то и львами, перед которыми весь животный мир должен дрожать. Профессиональные преступники, они для себя выбрали ремеслом убийство. И им было все равно, кого убивать: священника или журналистов…

Сообщение для Воронцовой пришло по экстренному каналу связи. Текст депеши оказался крайне пространным, а потому настораживающим.

«Ягуару.

В срочном порядке провести мониторинг внутренних настроений низших слоев населения на предмет антиамериканских и антиизраильских настроений.

Король Лев».

– Просто замечательно, – прочитав сообщение, с недоумением произнесла Алена. – Проведи им мониторинг. Может, еще и социологический опрос устроить? Такие задания нужно давать посольским, это их профиль. Впрочем, наш удел «чего изволите».

Прошло почти полгода после ее возвращения из Москвы в Египет. В глубине души, когда Алена решила попытаться организовать побег из тюрьмы Буктара Христофорова и Лялькина, она понимала, что это, скорее всего, ее «последняя гастроль». Но по своему складу характера отказаться от задуманного уже не могла.

Народная мудрость гласит: «Победителей не судят» – и это действительно так. Но вот следствия избежать и победителям вряд ли удавалось. Хотя, на удивление, для нее все закончилось более чем благополучно – Воронцову вернули в Египет, где она «работала» до Буктарской одиссеи.

Уже находясь в Каире, молодая женщина узнала, что за удачно проведенную операцию «Флинт» награждена орденом Мужества и повышена в звании. Но, по большому счету, для разведчицы это не имело значения.

До этой депеши из центра Алена находилась в режиме ожидания и под видом Зульфии Мехли легально трудилась в должности старшего менеджера египетской страховой компании «Глобус-Плюс».

Теперь ее «спустили с поводка», и нужно было доказать, что вернулась она на «холод» не зря. Закурив, Воронцова задумалась, с чего начать…

Глава 2. Малая зачистка

Инструктор парашютно-десантной службы был невысоким крепышом с узким скуластым лицом, изрытым глубокими оспинами. Он легко двигался по аэродромной бетонке перед группой морских пехотинцев, многим из которых едва доставал до плеча.

– Значит, так. Десять часов, отведенные на теоретическое изучение новейшего парашюта «Арбалет», истекли. Теперь наступило время практики. Сегодня прыгаете с пяти тысяч, – почти скороговоркой сообщил инструктор. Еще раз долгим внимательным взглядом окинул строй морпехов и коротко спросил: – Больные есть? – В ответ тишина. – Хорошо, какие другие вопросы будут?

– А до обеда успеем отпрыгаться? – поинтересовался могучий детина с квадратным подбородком и бычьей шеей, пулеметчик. – А то после обеда в клубе будут показывать две серии «А зори здесь тихие…».

– О кино можешь забыть, – спокойно парировал инструктор. – Это спортсмены прыгают, а потом идут на разбор полетов. А срочники прыгают, чтобы потом собрать парашют и маршировать на обед. Вы – профессионалы, и для вас легких путей не будет.

Из строя вышел командир группы Росомаха и объявил:

– После десантирования совершаем тридцатикилометровый марш-бросок, затем обустраиваем долгосрочную базу. После чего ждем нового приказа командования.

«Вот тебе и две серии», – подумал Виктор Савченко. И тут, как будто подслушав его мысли, за спиной негромко буркнул снайпер:

– Кина не будет, кинщик заболел…

Новый парашют был больше обычного, и неудивительно, в одном упаковочном мешке сразу находилось два парашюта, основной и запасной. Если первый по какой бы то ни было причине не раскроется, он автоматически отстегивается, давая открыться запасному.

Надев парашют, Виктор застегнул замки, проверил, не перекрутились ли лямки. Затем наступила очередь экипировки. Ранец десантника раньше подвешивался под основным парашютом, теперь же он удобно расположился на груди. К нему был приторочен автомат стволом вниз, казенной частью под правую руку, чтобы в случае необходимости можно было открыть огонь еще в воздухе.

Собравшись, Савченко немного попрыгал, в очередной раз проверяя, не звенит ли что при движении. Потом, косолапо переваливаясь, двинулся к выходу из помещения склада.

Группа уже собралась в ожидании дальнейших приказов. Начальство не заставило себя долго ждать. Через пять минут появился Росомаха и коротко приказал:

– Строиться. – Когда эта команда была выполнена, майор Астафьев обратился к Виктору: – Стрелок, проведите перекличку и ведите людей на посадку.

– Есть, – коротко ответил Савченко, а командир уже удалялся в направлении КПП. Список Виктору был не нужен, он на память знал прозвища бойцов группы.

Несмотря на то что диверсантов готовили по всем спецназовским профессиям, в группе у каждого бойца была доминирующая специальность, из них и составлялось подразделение полного состава – два снайпера, два сапера, пулеметный расчет, группа следопытов, отделение стрелков-автоматчиков и команда боевых пловцов. Последних недавно перевели из состава ПДСС Черноморского флота.

Окончив перекличку, Виктор громко скомандовал:

– Налево, шагом арш на погрузку.

Группа морских пехотинцев, построенная в две шеренги, развернулась и, звеня железными набойками прыжковых ботинок о бетонные плиты взлетной полосы, направилась к рулежке, где уже стоял «Ил-76» с опущенной задней аппарелью…

– Времени у тебя с головой. Так что не торопись. Приедешь в Питер, осмотрись хорошенько. Думаю, три дня хватит. Тем более что мои люди уже все подготовили, все необходимые расклады и даже позицию для стрельбы. Тебе осталось только нажать на спуск. Но времени, повторяю, полно, поэтому не торопись. – Владлен Козаченко сделал глубокую затяжку и почти дотлевший до фильтра окурок затушил в боковой пепельнице, после чего перевел взгляд на сидящего за рулем собеседника.

Пятидесятилетний мужчина с незапоминающимся лицом слабо подходил для роли собеседника, он только слушал.

– Когда с Виниту будет покончено, ты отправляешься в Москву и ждешь нашего сигнала, – продолжил Козаченко. – Это главное задание. Твое дело со стороны присмотреть, чтобы все прошло гладко. Если же что-либо идет не по плану, то ты должен вмешаться. Товар должен быть у нас, за это тебе и платят «лимон» зеленых.

И на этот раз собеседник промолчал, лишь скосил глаза на Владлена, бывший чекист ему не нравился. В прошлом неплохой профессионал, он теперь утратил былую хватку, стараясь угодить своему хозяину, все больше суетился, а спешка, как известно, первый враг качества. К тому же такой темп жизни разбивает нервную систему, а неврастеник уже не может быть хорошим профессионалом.

– Тебе все понятно или что-то не ясно? – вытаскивая из пачки очередную сигарету, спросил Владлен.

– Только один вопрос, – ровным голосом произнес киллер. – Мне обязательно работать Виниту по сценарию ваших людей или могу собственными наработками воспользоваться?

Козаченко не удержался от громкого смеха:

– Профи, никому не доверяешь.

– Я не знаю этих людей и потому не собираюсь им доверять, – тем же бесцветным голосом возразил киллер.

– Твое право. Главное, чтобы заказ был выполнен.

Расстались они без рукопожатий, потому что не испытывали друг к другу даже малейшей симпатии.

Владлен Козаченко выбрался из салона темно-синего «Форда Скорпио» и быстрым шагом перешел на противоположную сторону улицы, где стоял мощный серебристого цвета «Ленд-Крузер».

Киллер внимательно следил за тем, как внедорожник лихо развернулся на пятачке перед зданием пограничного пункта, затем, взревев мощным двигателем, умчался прочь. Только после этого киллер провернул ключ в замке зажигания и плавно надавил на педаль газа.

Пройти пограничный контроль на финско-российской границе оказалось делом самым что ни на есть простым. Документы гражданина Финляндии были подлинными и не вызвали у пограничников обоих государств никаких подозрений.

Молодой русоволосый старлей-пограничник, ставя в паспорте штамп, даже не мог представить, что перед ним стоит один из наиболее эффективных киллеров России, о существовании которого знают единицы, а настоящее имя знал только он сам. Для других же он был Волком.

Последнее его дело, когда пуля оборвала жизнь первого заместителя министра внутренних дел, заставило Волка надолго уйти в подполье. Для бывшего офицера советского спецназа исчезать было так же привычно, как и выслеживать заказанную жертву.

Почти год Волк, как настоящий хищник, прожил в глухом лесу на заброшенном хуторе в Пермской области. Здесь у него было все оборудовано для жизни с максимальным комфортом. Отставной офицер даже подумывал, не завязать ли со своим кровавым ремеслом по-настоящему, чтобы остаток жизни провести в свое удовольствие. Не получилось – его в очередной раз разыскали и предложили цену, от которой он просто не мог отказаться. И дело было не только в деньгах, у него было достаточно средств, чтобы обеспечить несколько жизней. Дело было в самолюбии, мало кому из наемных убийц платили такие гонорары…

Приехав в Санкт-Петербург, Волк не стал селиться в приготовленной для него гостинице, помня главную заповедь конспирации: «Гостиница для нелегала что лысина для блохи».

Первым делом киллер избавился от машины, поставив ее на крытую стоянку паркинга. Затем паспорт финского гражданина сменил на заранее приготовленный российский. После недолгих поисков снял для себя неприметное жилье в ветхом доме на Васильевском острове. И только после этого извлек из тайника подготовленное для него досье потенциальной жертвы.

Ренат Закиров уже давно числился в «деловарах», он больше не носил короткие кожаные куртки и не нагружал шею килограммовыми золотыми цепями. Теперь Виниту щеголял в дорогих костюмах от иностранных кутюрье, из золота на левом мизинце поблескивал лишь скромный перстень с необработанным алмазом, как память о бурятских лагерях.

Оставаясь лидером одной из крупнейших преступных группировок Питера, тем не менее Ренат Закиров уже успел обрядиться в шкуру добропорядочного бизнесмена, владельца автопарка на два десятка дальнобойных «КамАЗов», сети небольших магазинов и двухэтажного ресторана татарской кухни.

Ревущие девяностые годы уже остались далеко позади, в городе давно установился относительный мир, никто ни с кем не воевал. Если же и возникали порой споры, то авторитеты их решали не при помощи автоматов и гранатометов, а при содействии юристов и бухгалтеров. Хотя время от времени случались накладки.

Ренат Закиров в Питере прочно стоял, что называется, двумя ногами. Его уже не сопровождала кодла вооруженных и коротко стриженных горилл, теперь он обходился двумя телохранителями, прошедшими подготовку в государственной спецслужбе, а потому имеющими репутацию настоящих профессионалов и официальное разрешение на ношение оружия.

Повседневная жизнь бывшего урки, переродившегося в бизнесмена, была до скукоты обыденной. Дом – работа, работа – дача (на выходные), изредка ресторан (когда требовалось «бригадиров» за что-либо распечь).

Неизвестный Волку наблюдатель в конце своего изложения рекомендовал ликвидировать Виниту на пороге его компании. И даже приводил в качестве примера новый девятиэтажный дом, выстроенный в трехстах метрах от автопарка.

Этот вариант Волк и вовсе не стал рассматривать – то, что лежит на поверхности, как правило, заранее приготовленная подстава. Ему нужно было увидеть все самому собственными глазами, чтобы сделать соответствующие выводы.

На следующий день он купил подержанную «Волгу» и в течение двух суток отслеживал клиента. Все наблюдения подтвердились.

Только вот место для ликвидации киллер выбрал другое. Наиболее незащищенным Виниту был на выходе из парадного собственного дома.

Бетонная дорожка с металлическими перилами с двух сторон не позволяла подъехать машине прямо к подъезду. И телохранителям приходилось сопровождать Закирова по открытому пространству целых пятнадцать метров.

Заодно убийца смог оценить бодигардов, парни с настороженными глазами каждую секунду готовы были отреагировать на любую внешнюю угрозу.

Наиболее благоприятное расстояние для эффективной стрельбы – сорок метров, как раз из беседки детской площадки. Утром, когда Ренат направляется на работу, детишек во дворе еще нет, и, главное, восходящее солнце будет слепить охранникам глаза.

Остановившись у кафе-шашлычной, Волк вышел из машины и занял один из свободных столиков. Заказал подошедшему официанту двойную порцию шашлыка, овощной салат и бутылку минеральной воды.

«Теперь осталось решить вопрос, какое нужно оружие, – в ожидании заказа отхлебывая из высокого запотевшего стакана ледяную воду, про себя размышлял киллер. – Для пистолетной дуэли с двумя бодигардами я уже стар. Как бы не попасть впросак от зазнайства… – Несколько секунд ушло на размышления. – Как тут ни крути, а без „калашникова“ не обойтись. Пусть грубо, но зато эффективно. И для братвы будет тема для размышлений…»

Все вопросы были решены, оставалось достать автомат. Обращаться к людям Козаченко Волк не собирался. На этот счет у него были свои задумки, но это все потом, сперва киллер намеревался плотно перекусить.

Увидев официанта, несущего большое блюдо с шампурами, унизанными аппетитными кусками жареного мяса, киллер счастливо улыбнулся…

Все произошло, как в ускоренной съемке – едва Христофоров и Лялькин покинули машину Аманды Сивил, как из-за поворота выскочил тупорылый «Додж».

Тяжеловесная машина на огромной скорости рванулась вперед, нацелившись на двух мужчин. Те, не сговариваясь, бросились в разные стороны. Автомобиль проскочил мимо, чудом избежав столкновения с толстой сосной. Но водитель успел затормозить, и «Додж» замер на месте, наглухо перекрыв выезд гороховому «Жуку».

– Стоять! – Из салона «Доджа» одновременно выпрыгнули два крепыша, внешне ничем не отличающиеся от российский «быков». В руках одного из них угрожающе поблескивал массивный автоматический пистолет времен Второй мировой войны, другой сжимал обеими руками бейсбольную биту.

Наведя пистолет на лжежурналистов, «бык» скороговоркой заговорил по-английски:

– Кто вы такие и какого черта вам понадобилось от моей тетки, этой старой карги?

Несмотря на то что слова бандита звучали весьма и весьма убедительно, Христофоров и его молодой спутник ни на секунду не поверили ему. Слишком уж большая разница была между чопорной аристократкой и небритым плебеем. Не нужно было долгие годы провести на службе в контрразведке, чтобы понять: их сперва допросят, при необходимости даже с пристрастием, а потом убьют.

Утешало двух чекистов только одно: Аманда завезла их в абсолютно глухое место. Несмотря на то что до Лондона оставалось всего несколько миль, здесь, в заброшенном железнодорожном тупике, было пустынно, как на необитаемом острове.

Расстояние между бандитами и оперативниками составляло около пятнадцати метров, что напрочь лишало их возможности рукопашной схватки, оставалось уповать только на имеющиеся у них пистолеты.

– Мы чешские журналисты, – членораздельно проговорил Христофоров, делая неловкий шаг вперед и вправо, тем самым как бы невзначай прикрывая своим корпусом напарника от взора нападающих. Ухватив пальцами краешек пластиковой карточки журналистской аккредитации, Владимир вытащил ее из нагрудного кармана. – Я – Радомир Гержик, тележурналист, это мой напарник. Мы задумали снять цикл передач об Арчибальде Мальборо. Сегодня состоялись предварительные переговоры.

– Кто заказчик? – глумливо ухмыльнулся «бык» с пистолетом.

– Пражская телекомпания «Первый канал» – без запинки ответил лжежурналист.

– Ну, кажется, мы все узнали, – широко лыбясь, хмыкнул второй «бык», демонстративно ударяя бейсбольной битой по раскрытой ладони левой руки.

Больше медлить было нельзя. Христофоров снова сделал шаг в сторону, открывая обоих бандитов Лялькину.

Кирилл держал в правой руке у бедра короткоствольный пистолет. «Вальтер» дважды приглушенно тявкнул, нападавшие даже не успели понять, что произошло, как бесформенными тюками рухнули на землю.

– Вот и все, и нету Билла, разговорчивость Билла погубила, – по-русски произнес Лялькин, по-ковбойски прокрутив на указательном пальце пистолет. Затем дунул в ствол и спрятал оружие под одежду.

– Меньше лирики, юноша, – угомонил напарника Владимир Николаевич и указал на замершую за рулем «Жука» ни живую ни мертвую Аманду Сивил. – Идем посмотрим, как там наша боевая подруга.

– Я думала, они нас убьют, – выбираясь из автомобиля на дрожащих ногах, невнятно произнесла женщина. Ее руки мелко дрожали, она открыла сумочку и достала пачку сигарет.

– И убили бы, если бы мы их не опередили. – Щелкнув зажигалкой, Христофоров галантно поднес пляшущий огонек к сигарете Аманды.

– Надеюсь, вы их не… – сделав глубокую затяжку, произнесла женщина.

– Именно, мы их… – ответил Кирилл, подошел к убитым и стал обыскивать трупы.

Для англичанки это оказалось выше ее сил, она демонстративно отвернулась и спросила у Владимира:

– Но убитых будут искать?

– Искать наверняка будут, но, думаю, вряд ли удастся найти, – уверенно ответил оперативник, внимательно оглядывая пустырь, раскинувшийся за железнодорожным тупиком.

– Но в Британии просто так не пропадают люди, особенно если они сотрудники… – Сигарета в руке женщины задрожала еще сильнее.

– Успокойтесь, Аманда, они не являются агентами контрразведки. Обычная шпана, – попытался успокоить женщину Владимир.

– Что такое шпана? – не поняла Аманда.

– Уличные хулиганы, – пояснил оперативник. – Теперь наша версия полностью подтвердилась – сэр Арчибальд последние годы работал не на государственную структуру, а на частника. Вопрос только, на какого? – Христофоров вопросительно посмотрел на женщину, надеясь получить ответ. После того как разговора с вдовой Мальборо не получилось, он ожидал, что домработница что-то подскажет. Ведь неспроста она предложила подвезти журналистов.

Аманда Сивил бросила окурок на землю и наступила на него каблуком. Стараясь скрыть сильное волнение, опустила голову и несколько минут рылась в сумочке. Раскурив новую сигарету, глубоко затянулась, выпустила через ноздри струю седого дыма и, немного растягивая слова, тихо заговорила:

– Хозяйка действительно ничего не знает о работе покойного мужа. Сэр Арчибальд часто и надолго отлучался из дому, никаких рабочих записей дома не делал, и если его работа не была покрыта тайной, то, по крайней мере, хозяин о ней ни разу не говорил супруге. – Аманда сделала глубокую затяжку и снова по-мужски выпустила дым через ноздри. – Я долго не могла разобраться, что меня тревожило после смерти сэра Арчибальда. И только сегодня, когда вы приехали, вспомнила: на похоронах был один очень красивый букет из бархатных роз. В цветах я нашла записку «Дорогому Арчибальду Мальборо от коллег». Вместо подписи «Компания „Хамелеон“.» – Еще одна глубокая затяжка. – Я думаю, именно там и работал хозяин.

– По крайней мере, это единственная зацепка, – задумчиво произнес Христофоров, потом вопросительно взглянул на подошедшего Лялькина: – Что-то интересное нашел?

Кирилл недовольно покачал головой:

– Ерунда, типичный набор гопников. Думаю, кто-то из прислуги из соседних домов присматривал за усадьбой Мальборо, а как только мы появились, позвонили по нужному номеру, и для нас прислали группу встречающих. – Лялькин кивнул на трупы. От отравления цианистым калием их лица потемнели и приобрели синюшный оттенок.

– Я тоже так думаю, – согласился с напарником Христофоров и внимательно посмотрел на англичанку: – Аманда, ваша работа в доме Мальборо закончилась. В ближайшее время вам следует взять расчет и уехать из страны. Вам есть где переждать смутное время?

– Да, – машинально кивнула женщина. Деньги, выплачиваемые советской разведкой, она вкладывала в животноводческую ферму в Новой Зеландии. И теперь на зеленом острове у нее имелось собственное поместье.

– Отлично. Готовьтесь к отъезду, в ближайшее время с вами свяжется куратор и подтвердит наши слова. А теперь, милая мисс Сивил, вам нужно уезжать. А мы еще должны за собой прибрать…

Шторм на поверхности Атлантического океана абсолютно не ощущался здесь, на стометровой глубине. Мощный корпус атомной подводной лодки продавливал океанскую толщу, двигаясь со скоростью двадцать узлов.

Обтекающие формы субмарины выдавали самую быструю в мире атомную подводную лодку проекта 705 «Альфа», или, по классификации НАТО, известную как «Лира». Смертельная опасность для подводных ракетоносцев и надводных боевых ордеров.

Их было всего шесть монстров с титановыми корпусами, но и этого хватило, чтобы держать в напряжении противников по «холодной войне». «Альфы» исправно служили Советскому Союзу и его преемнице России.

Малочисленные лодки-роботы курсировали в водах Атлантики, подо льдами Северного полюса, но во второй половине девяностых годов тогдашнее руководство страны сочло, что содержать суперсовременные субмарины для демократической России дорого, и поставили все шесть «Альф» у стенки, чтобы впоследствии пустить их на разделку.

Грозные «Альфы», безжизненно покачивающиеся у пирсов, походили на животных, дожидающихся своей очереди на бойне.

Судьба часто плетет замысловатые узоры и в этот раз связала хитроумный вензель. Через пять лет четыре из шести субмарин неожиданно покинули «последний причал», а их место заняли муляжи под брезентовыми чехлами.

В течение полутора лет «Альфы» проходили полную модернизацию. Электронное оборудование середины семидесятых-восьмидесятых годов было заменено на более компактные современные приборы. Было снято наступательное вооружение, тяжелые крылатые ракеты «Гранит», а освободившееся пространство обустроили для размещения диверсионной группы морской пехоты. Здесь было все необходимое для того, чтобы за время похода бойцы могли поддерживать на нужном уровне боевую и физическую форму.

Из оборонительного и специального вооружения в восьми торпедных аппаратах размещались четыре подводные ракеты «Шквал», два подводных носителя боевых пловцов «Сирена», еще два торпедных аппарата занимали реактивные беспилотные разведчики «Морской ястреб», созданные по прототипу устаревших наземных систем «Ту-123» «Ястреб».

Практически все было изменено на «Альфах», не тронули только реактор. В отличие от остальных подводных проектов, «семьсот пятый» имел не стандартный большой водоохлаждающий реактор, а был оснащен компактным охлаждающимся сплавом из свинца и висмута. Такой реактор позволял субмарине быть готовой к выходу в боевой поход через час, в то время как другим лодкам требовалось не меньше двадцати часов на подготовку…

За то время, пока шла модернизация подводных лодок, были собраны их прежние экипажи, которые также прошли глобальную переподготовку на тренажерах.

Пара обновленных «Альф» ушла во Владивосток, где под позывными «Мурена-1» и «Мурена-2» должны были нести патрулирование и быть готовыми к борьбе с террористами в бассейнах Тихого и Индийского океанов.

Оставшиеся на Северном флоте АПЛ были окрещены как «Барракуда-1» и «Барракуда-2», которым надлежало держать руку на пульсе в Атлантике, на Ближнем и Среднем Востоке…

Стоя в командной рубке «Барракуды-1», командир – высокий, широкоплечий мужчина с открытым интеллигентным лицом – капитан первого ранга Сергей Петрович Майстренко своей густой и серебристой «эспаньолкой» удивительно напоминал американского писателя Эрнеста Хемингуэя. Только взгляд не насмешливый, а суровый, как и положено боевому офицеру.

Каперанг двенадцать лет прослужил на «Альфе», прошел путь от молодого лейтенанта до командира лодки, которой командовал пять лет. После вывода «семьсот пятых» из состава боевых средств служил начальником штаба дивизиона подводных ракетоносцев и уже подумывал об увольнении с флота. Предложение возглавить вновь свою «старушку» Майстренко принял с большой радостью.

Это был первый выход «Барракуды-1» за семь лет, командир по этому поводу немного нервничал, работа на тренажерах не заменит настоящую практику, да и задача теперь стояла совершенно иная. Уже не нужно было выискивать и преследовать ракетоносцы бывшего вероятного противника, а только тайно выходить в район патрулирования и быть готовым к боевым действиям всеми имеющимися средствами…

Американской лодкой класса «Лос-Анджелес» «Феникс» командовал кэптэн Дэвид Пармак, моложавый красавец со следами бурно проведенной молодости. Пармак в свое время окончил академию ВМС США Аннаполис и попал служить в Пёрл-Харбор на подводный ракетоносец класса «Лафайет», потом была торпедная лодка «Скикджен», и только через пятнадцать лет оказался на «Лос-Анджелесе», чтобы вскоре ее возглавить.

Дэвид Пармак был фанатом подводных лодок, считая, что служит на лучшем флоте мира, который, как некогда Британия, стал владыкой морей. Уже пятнадцать лет как не было равных конкурентов флоту США.

Патрулирование между берегами Западной Европы и Северо-Западной Африки довольно утомляющее занятие своей обыденной рутиной, каждый день одно и то же, следить за тем, как штурманы прокладывают курс, что слышат операторы-акустики в толще океана. Самому слушать «бородатые» анекдоты рулевых и ходить на камбуз снимать пробу у кока. Одним словом, рутина…

– Сэр, – неожиданно из динамика громкой связи раздался возбужденный голос акустика. – Кажется, я слышу шум винтов чужого подводного плавательного аппарата.

– Что значит «кажется»! – взорвался кэптэн, волна адреналина начала свой бег по крови. – Мне нужен точный доклад. Включайте активный поиск сонара.

Прошло несколько минут, прежде чем акустик снова доложил:

– Точно, сэр, это подводная лодка. Азимут… дальность… Она идет глубже нас, поэтому вначале была неотчетливая засечка.

– Классифицируйте цель.

– Сэр, – почти сразу ответил оператор гидролокатора, – компьютер сошел с ума, он выдает принадлежность шумов русской субмарине «Лира».

– Этого не может быть, – ошеломленно пробормотал Дэвид Пармак, сердце бешено заколотилось. Он был готов ко всему, но только не ко встрече с этим титановым чертом, потому что не был обычным средним американцем, которого интересуют котировки акций, ток-шоу и фаст-фуд. Он был интеллектуалом, много читал и разбирался в политике. Как профессионального военного, его больше всего интересовала военная техника потенциального противника. Пармак знал, что Советы по многим образцам не на один год опережали США. Но горбачевская перестройка и американские доллары, вовремя слитые кому надо, все эти преимущества свели на нет. Так было с «Окой», ядерной ракетой среднего радиуса действия, со «Скифом», космическим истребителем; в конце концов добрались и до «Лир», которые буквально терроризировали подводников Америки и НАТО. Дэвид даже читал, что уже есть американская фирма, готовая купить титановую обшивку жесткого корпуса этих АПЛ. И вот «Лира» снова в походе.

«Не может быть, чтобы русские вернули их в строй, – лихорадочно соображал командир. Впрочем, в подобной политике ничего удивительного не было. США часто устаревшие образцы вооружения ставили на длительное хранение, чтобы, модернизировав, вновь вернуть в строй. Так было, например, с ветеранами Второй мировой войны линкорами типа „Нью-Джерси“, которые себя отлично проявили во Вьетнаме, Ливане и даже во время „Бури в пустыне“. Но это американцы, русские так никогда не поступали. – Неужели поумнели? Не может быть. Да если бы они только попытались, нас уже бы поставили в известность».

Но тут же в сознании морского офицера вспыхнуло изображение политической карты региона. Мозг, как сверхскоростной компьютер, мгновенно просчитал ситуацию.

«Ливия. – В мозгу Парнака загорелось воображаемое табло. Стереотип сделал свое дело, подсунув страну, еще совсем недавно входящую в список стран-изгоев. – У ливийцев нефтедолларов, как песка в пустыне Сахара, – подумал кэптэн и тут же со свойственной американцам логикой сообразил: – Подводная лодка куда больше стоит, чем титановая обшивка, – и тут же обругал тех чиновников, которые плотно сотрудничали с властями США. – Чертовы русские, их волнует только нажива. Родную мать продадут за доллары».

В какой-то мере Дэвид Пармак был идеалистом и искренне уверовал в то, что за пятнадцать лет в России уже давно должны были проникнуться идеей американского величия. Но каждый раз оказывалось, что эта идея непонятными русскими почему-то не усваивается.

Но сейчас командира ударной лодки вопросы американской морали уже не интересовали, он военный, и сейчас его главная задача – выполнить то, что умеет делать лучше всего.

Взяв микрофон внутренней связи, кэптэн Пармак отчетливо произнес:

– Господа, к вам обращается командир лодки. Акустики засекли движение неизвестной субмарины. Наша задача – ее нагнать и заставить всплыть. Если лодка-нарушитель не выполнит наш приказ, мы должны ее уничтожить. Прошу всех четко выполнять свои обязанности. И, боже, благослови Америку. – Закончив предварительную речь, кэптэн скомандовал рулевому: – Поворот вправо, тридцать градусов. Погружаемся на глубину двести футов. Полный вперед. Торпедистам быть готовыми внести координаты цели в систему наведения.

Палуба «Феникса» наклонилась, ровный шум реактора сменился нарастающим гулом. Лодка стремительно погружалась, началась подводная погоня…

– Товарищ командир, аппаратура засекла всплеск излучения сонара. Нас засекли и начали преследование, – доложил офицер-акустик командиру «Барракуды-1».

– Кто идет? – спросил Майстренко.

– «Лос-Анджелес», – откликнулся акустик. Не верить опытному специалисту, капитану третьего ранга, у командира не было оснований.

Недавние переживания Сергея Петровича ушли в небытие, он снова почувствовал себя опытным подводником, командиром лучшей в мире атомной субмарины. Командир был уверен в себе, был уверен в лодке и в своем экипаже.

Идти в сторону Гибралтара сейчас было бессмысленно, поэтому каперанг скомандовал:

– Курс северо-запад, скорость тридцать узлов. Акустик, каждые две минуты докладывать дистанцию с янки…

– Сэр, «Лира» увеличила ход, она уходит в Атлантику, – на капитанский мостик «Феникса» немедленно поступил доклад от службы гидролокационного наблюдения.

– Хорошо, – машинально кивнул Пармак, адреналин гонял кровь со скоростью пассажирского экспресса. – Русские надеются спрятаться в глубинах океана. Но в этот раз ничего у них не получится. Дистанция до «Лиры»?

– Одиннадцать тысяч семьсот ярдов.

– Реакторное отделение, увеличить мощность, – приказал Дэвид Пармак. – До предела увеличить…

Два с половиной часа в толще океана шла игра гигантов в «кошки-мышки». «Феникс», выжав из своего реактора все возможное, на скорости тридцать два узла пытался перехватить «Барракуду», у которой реактор работал всего на семьдесят процентов своей мощности. Российская АПЛ легко маневрировала, меняя направление и глубины, тем самым не давая преследователям приблизиться на дистанцию торпедного залпа.

– Сергей Петрович, может, выпустим парочку имитаторов шума, – предложил Майстренко старший помощник.

Каперанг отрицательно мотнул головой. – Не стоит, сейчас они на эту уловку не клюнут. Да это пока не важно…

В девяносто первом году Майстренко несколько недель гонял ракетоносец «Огайо», не давая тому вырваться из прицела «Альфы». За это командующий флотом обещал представить командира АПЛ и экипаж к правительственным наградам. Но пока «Альфа» возвращалась из южной Атлантики, в Москве произошли события, круто изменившие всю прежнюю историю некогда могучего государства.

Командир «Барракуды» выслушал очередной доклад акустика, потом коротко приказал в микрофон внутренней связи:

– Реактор на полную. Поворот на семьдесят пять градусов…

– Сэр, «Лира» разворачивается, – доложил старший акустик командиру «Феникса».

– Как разворачивается? – переспросил кэптэн, это перечило логике тактики подводного боя.

– Сэр, «Лира» прет на нас, – следующий доклад был ошеломляющим по своей сути.

Титановая субмарина, развив скорость под сорок пять узлов, меньше чем за минуту развернулась на сто восемьдесят градусов и с ревом неслась на американскую лодку.

– Торпедные аппараты, товсь, – приказал Пармак звенящим голосом, приняв, как ему в тот момент казалось, единственно верное решение.

– Но это нельзя делать! – выкрикнул командир торпедного отсека. – Взрывом торпед нас разнесет вместе с русскими.

Отсеки «Феникса» наполнились нарастающим грохотом приближающейся «Альфы». Вскоре шум стал невыносимым, казалось, русская субмарина находится прямо над американской лодкой, и ее винты уже обрывают резиновую обшивку «Феникса». Дэвид Пармак инстинктивно втянул голову в плечи.

Постепенно шум стал затихать, «Альфа» удалялась.

– Разворот! – что было мочи заорал командир лодки, лихорадочно соображая, успеет ли он дать торпедный залп вслед русскому монстру.

«Феникс» стал разворачиваться, и уже через минуту длинный корпус атомной лодки дернулся, раздался грохот, на какое-то мгновение погас свет в отсеках, но тут же вспыхнуло аварийное освещение.

– Что случилось? – снова закричал Пармак. Ответа не пришлось долго ждать, через минуту поступил доклад:

– Во время разворота трос буксируемой антенны гидролокатора намотался на винт. Самостоятельно двигаться невозможно…

– Ясно, – растерянно произнес Дэвид, остатки адреналина улетучились без следа, и в душе офицера воцарилось опустошение. Потухшим голосом он скомандовал в микрофон: – Всплываем. Командующему Шестым флотом срочное радио…

Глава 3. Информационное цунами

С вершины холма замок «Ульрих» напоминал старинную крепость времен Столетней войны. При взгляде сквозь мощную оптику на зубчатые стены в серых глубоких трещинах, с проплешинами изумрудного мха, казалось, еще мгновение, и покажутся одетые в кольчуги лучники, блеснут в лучах солнца доспехи вельможных рыцарей… А затем запоют тонкими голосами сотни стрел, зазвенит сталь, соприкасаясь друг с дружкой, и воздух наполнится криками и стонами раненых, убитых и запахом свежепролитой крови.

Но ничего этого не произойдет, романтика давно минувших дней. Теперь битвы велись другими способами и были куда тише и кровавей.

– Нет, Николаевич, вот вы мне скажите, разве это наша обязанность – вот тут ползать на брюхе и сутками лежать, прикинувшись ветошью, – недовольно бурчал Кирилл Лялькин, обращаясь к лежащему рядом Христофорову. Оба чекиста, одетые в охотничий камуфляж, обложившись мощной оптико-электронной аппаратурой, лежали под натянутым маскировочным тентом. – Нет, серьезно, это же дело для спецназа, а не наше, – продолжал недовольно бухтеть Кирилл. Человек он был по натуре деятельный и теперь явно изнывал от безделья, лежа в засаде.

Владимир Христофоров больше часа терпеливо выслушивал его причитания, стараясь сосредоточиться на наблюдении за внутренним двором замка. Наконец он не выдержал:

– Хватит причитать, кликуша. Ты опер, а значит, все в одном – и швец, и жнец, и на стволе стрелец. Может, ты думал, что раз попал в Лондон, то уже сразу стал Джеймсом Бондом и теперь будешь только кинодив кадрить, затягивая их в постель? Так чтоб ты знал, такая лафа бывает только в голливудских фильмах, а в жизни чуть хлеборезкой щелкнул – и будешь париться на шконке, как это уже один раз было в Буктаре. И могу тебе с полной уверенностью сказать: методы допросов контрразведчиков, что в диком султанате, что в цивилизованной Британии, не особо отличаются. Так что, если не можешь выполнять в полной мере свои обязанности, по возвращении пиши рапорт на увольнение и дуй на все четыре стороны.

– И чего это вы так завелись, Владимир Николаевич, – немного обиженно и в то же время с явной охотой Кирилл пошел на попятную, глядя в сторону замка. – Я же так, для поддержания разговора.

– Разговоры разговаривать будем дома, когда пойдем в пельменную и среди своих, русских мужиков, будем есть горячие пельмени с красным перцем, уксусом и сметаной и запивать холодной водкой. А сейчас заткнись и принимай дежурство.

– Красиво, Николаич, сказал, прямо выдал оду пельменям и водке. Аж слюни потекли, как у собаки Павлова, – пробормотал напоследок Лялькин, пристраиваясь к тридцатикратному дальномеру…

После утилизации трупов налетчиков оперативники отогнали «Додж» в один из диких районов Лондона, где в ближайшие часы от машины останутся лишь рожки да ножки. После этого со спокойной совестью направились на квартиру, где их уже ждал Шаблин. Пришлось автономного резидента посвятить в произошедшие с операми коллизии.

Никита внимательно выслушал Христофорова и недовольно буркнул себе под нос:

– Прямо спинным мозгом почувствовал, что смерть попа была не случайной. И оружие как нельзя к месту пришлось. – Тут же на смену эмоциям пришел трезвый расчет. – Трупы спрятали надежно? А то в здешнем королевстве очень не любят находить бесхозные трупы.

– Как положено, сняли дерн и закопали у дороги, потом дерн положили на место. Они там спокойно пролежат до второго пришествия, – уверенно ответил Кирилл.

– Хорошо. – Резидент явно приободрился и открыл свой ноутбук. – Теперь займемся этой загадочной фирмой. Не думаю, что это что-то старинное, с давними традициями и стойкой репутацией. Скорее всего, фирме не более пяти-шести лет, и заниматься она должна чем-то специфическим, типа «торговля оливковым маслом» или чем-то подобным. – Оба оперативника промолчали, не решаясь нарушить ход мыслей резидента. – Фирма должна мало соответствовать профилю покойного сэра Мальборо. – Никита ловко щелкал кнопками клавиатуры, забираясь в глубину компьютерной сети. Наконец он отыскал то, что нужно, – целых шесть компаний «Хамелеон». Три занимались торговлей в разных концах земного шара различными товарами, четвертый «Хамелеон» выпускал в Словении детскую одежду. Пятая компания производила где-то в Ростовской области пенно-бетонные блоки и, естественно, не могла иметь никакого отношения к английскому разведчику. – А вот это, по-моему, то, что мы ищем, – в предвкушении удачи довольно потер руки Шаблин, останавливая свой выбор на последней, шестой компании. – Научно-производственный концерн, есть представительство в Лондоне, но главный офис тоже поблизости, в замке «Ульрих» в Шотландии. А вот все производство находится за океаном, в Мексике.

– Почему именно этот «Хамелеон»? – удивился Кирилл.

– Научно-технический профиль, – терпеливо пояснил резидент. – Как правило, ширма, прикрывающая промышленный шпионаж. А это заповедник, где свободно могут обитать отставные хищники из различных государственных спецслужб.

– Действительно, сходится, – согласился с такими доводами Кирилл.

– Адрес мы знаем, теперь, как сказал классик, «неплохо бы подержать их за вымя», – засмеялся Никита. Несколько секунд он сидел неподвижно, задумчиво глядя на экран монитора, потом негромко произнес: – У меня есть канал экстренной связи. Думаю, за ночь мы сможем утрясти все вопросы с руковод– ством…

Действительно, к рассвету было получено добро на разработку «Хамелеона», а в обед они расстались. Шаблин, как спецкор «Аргументов и фактов», вылетел в Мексику. Христофоров и Лялькин запаслись продуктами, охотничьим камуфляжем, мощной оптикой и выехали в Шотландию.

Трое суток чекисты провели в засаде, пристально и неусыпно наблюдая за средневековым замком, но ничего интересного засечь не удалось.

Лялькин молча пялился в экран дальномера, в это время Владимир Христофоров изнурял себя напряженными размышлениями. Время шло, а результатов все не было.

«Время на вес золота, – полковник вспомнил слова генерал Журавлева во время инструктажа перед вылетом в Лондон. – Ну, что же, если гора не идет к Магомету, то создадим условия для заинтересованности горы».

Вытащив из нагрудного кармана маскировочной куртки мобильный телефон и войдя в архив, выбрал один из телефонных номеров, нажал кнопку вызова.

– Скотленд-Ярд, – раздался голос дежурного полицейского.

– Это говорит Томас Макчер, хозяин заправки «SHELL» в Эдинбурге. Два часа назад у меня заправлялась грузовая машина с водителем-арабом. Как гражданин страны, воюющей с мировым терроризмом, я не могу оставаться безучастным к делу моей страны. Заглянув в кузов, я увидел десять длинных пластиковых ящиков с надписью «Стингер. Собственность США». Когда машина уехала, я проследил ее движение, она направилась в замок «Ульрих», здесь полно арабов. – И голос Христофорова сорвался на фальцет: – О боже, они меня заметили. Сюда идут. – И тут же, отбросив от себя на метр телефонную трубку, полковник хрипло произнес: – Миштара[21]. Хамдумилля[22], – имитируя для дежурного полицейского неразбериху в связи.

В следующее мгновение кулак чекиста на мелкие части раздробил корпус мобильного телефона.

– Ну и что это вы сделали? – раздался возмущенный голос Лялькина.

– Ну, во-первых, после такого радиоспектакля они не смогут не отреагировать, – ответил Христофоров. – А во-вторых, – кивнул на разбитый телефон, – не смогут засечь, где находится звонивший корреспондент. А ты приготовься фотографировать всех, кого только увидишь во дворе замка. Мы этот муравейник большой палкой разворошили.

Через двадцать минут над засадой чекистов пронеслась пара полицейских вертолетов «Алуэтт III», похожих на гигантских головастиков с прозрачными мордами.

Вертолеты сделали круг над замком и унеслись прочь. Уже через минуту на дороге, ведущей к «Ульриху», показалась большая колонна, состоящая из полицейских машин, штурмовых броневиков и даже пары армейских грузовых автомобилей…

Приглушенно тарахтя двигателем, небольшое рыболовецкое суденышко рассекло темные воды Мексиканского залива.

Суденышко с остро скошенным носом и уродливой надстройкой рубки носило название «Грог Розалия». Почти пятьдесят лет назад сейнер был спущен на воду, чтобы ловить креветок у берегов Флориды. Три года назад изношенная посудина была выставлена на продажу в качестве лома (как считали местные рыбаки, на большее сейнер не годился). Но жизнь иногда проделывает фокусы в своем духе не только с людьми, но и с неодушевленными предметами.

Вместо свалки металлолома «Грог Розалия» попала в ремонтный док, откуда вышла лишь спустя год. Внешний вид сейнера практически не изменился, но это было абсолютно другое судно. Спрятанное внутри сейнера электронное оборудование позволяло использовать судно как ракетную лабораторию.

Мустафа Девлин вышел из душной капитанской рубки и с наслаждением вдохнул свежий морской воздух, пропитанный йодом и солью. Потом поднял голову и долго всматривался в ночное небо, на огромные мигающие алмазы звезд, которые гроздьями свисали так низко, что казалось – протяни руку и ухватишь парочку-другую.

Афганец опустил голову и, повернувшись, посмотрел на корму сейнера, где обычно укладывались рыболовецкие снасти. Сейчас это место было затянуто брезентом, скрывая груз от посторонних глаз. Возле брезента сидели двое смуглолицых матросов, о чем-то оживленно переговариваясь между собой.

«Мир становится все больше и больше безумным, – глядя на матросов, подумал Мустафа. – Людей уже мало волнует своя вера, своя страна, свой народ. Куда больше сейчас для них значит собственное благополучие. За деньги они готовы не только страну и веру продать, но даже собственную душу отдать в заклад». – Неожиданно Девлин спохватился, понимая, что он не только не лучше мексиканских матросов, которые вынуждены таким способом содержать свои семьи, но даже хуже. Его борьба за веру уже давно стала прикрытием обычных убийств. Все, что он умел делать, так это убивать, и только этим с упорством обычного маньяка и занимался. А покровительство всемогущего Сосновского позволяло в угоду магнату убивать еще больше и изощренней.

«Пролитой мной кровью можно было весь Коран переписать», – с горечью подумал афганец.

Тем временем «Грог Розалия» снизила скорость и теперь на легонькой волне прыгала, как рыбацкий поплавок. Но вскоре капитан выставил сейнер так, что качать почти перестало. С шумом за борт полетели два тяжелых якоря, через минуту палуба сейнера ожила. К двум матросам добавилось еще четверо. Они обнажили длинную балку пусковой установки, на которой была уложена похожая на гигантский карандаш цилиндрической формы ракета. Следом включились системы управления. С приглушенным гулом балка с установленной на ней ракетой стала подниматься вверх. Приняв почти вертикальное положение, установка развернулась, выставляя сопла маршевого двигателя ракеты за борт.

После этого матросы одновременно покинули корму, укрывшись в надстройке сейнера и плотно прикрыв тяжелую стальную дверь-переборку.

Из рубки вышел капитан, немолодой мужчина с коротко подстриженной седой шкиперской бородкой. Сейчас на его голове вместо щегольской фуражки была обычная солдатская каска времен войны во Вьетнаме, а глаза прикрывали очки с толстыми темно-синими стеклами. Такой же набор защитных средств капитан предложил и Мустафе.

«Если при старте ракета взорвется, не спасут ни железная каска, ни стальная переборка, – глядя на ракетную установку, подумал Девлин. – Наша „Грог Розалия“ просто превратится в большой костер».

Тем временем, пока афганец облачался в защитные средства, внутри небольшого суденышка в крошечной каюте за столиком, заставленным электронной аппаратурой, сидели двое мужчин преклонного возраста. То и дело щелкая различными тумблерами, они внимательно следили за показаниями приборов.

Бывшие инженеры-конструкторы Днепропетровского ракетного завода «Южмаш» в свое время оказались на грани нищеты и были готовы на все, лишь бы ее избежать. Их нашли люди Сосновского и сделали предложение о сотрудничестве с одной из западных фирм. Чтобы выжить, конструкторы променяли Родину и честь на деньги и ни разу об этом не пожалели.

– Проверку систем закончил, все параметры в норме, – доложил один из инженеров, худосочный старик с длинными всклокоченными седыми волосами.

– Значит, пуск, – ответил второй, крепыш в очках с толстыми стеклами диоптрий, надавливая большим пальцем правой руки красную кнопку…

Из сопл ракетного двигателя вырвались снопы пламени, температура горения оказалась такой высокой, что от поверхности моря поднялось кудрявое облако пара. Ракета сорвалась с направляющей балки и с грохотом унеслась в черное бескрайнее небо. С каждой секундой огненный шар все дальше удалялся, превращаясь в яркую красную точку.

Едва точка растворилась среди россыпи звезд, капитан снял очки и включил сигнал аварийного сбора команды.

Каждый матрос досконально знал свои обязанности, и уже через несколько минут пусковая установка была закрыта брезентовым чехлом, якоря подняты, и «Грог Розалия», умиротворенно тарахтя судовым дизелем, шла в обратном направлении. Мустафа Девлин, оставив очки и каску в рубке, быстро спустился вовнутрь сейнера.

В командном пункте его встретили веселящиеся инженеры-ракетчики.

– Только что вышел на связь Наблюдатель, «посылка» достигла «адресата», – сообщил один из инженеров, держа в руке трубку спутниковой связи. – Отклонение около ста пятидесяти метров.

– В нашем варианте практически идеальный результат, – широко улыбаясь, добавил второй. Он снял с носа очки и стал протирать носовым платком стекла…

Исследования возможного крупного вооруженного конфликта в Ближневосточном регионе вылились в настоящее информационное цунами. Каждое сообщение перепроверялось несколькими независимыми источниками. Если требовалось, то вопросы корректировались, уточнялись и снова направлялись обратно агентуре.

Смерть Арчибальда Мальборо оказалась тем самым брошенным камнем, от которого пошли круги по всему миру, как по воде…

Генерал-полковник Журавлев каждый день изучал десятки, если не сотни шифровок, аналитических справок и пояснений. Для мобильности работы группа экспертов расположилась в соседнем помещении, рядом с генеральским кабинетом. Но тем не менее «Комитет информации» все еще был далек от разгадки последнего ребуса ветерана английской разведки.

Приехав в семь утра на работу, Андрей Андреевич Журавлев попросил референта принести чашечку крепкого кофе без сахара.

Глядя на осунувшееся лицо генерала и темно-фиолетовые круги под глазами, референт негромко предложил:

– Может, лучше чай с лимоном и медом? – Но, наткнувшись на грозный взгляд шефа, молча удалился.

Руководитель «Комитета информации» глянул на настольные часы. «Семь десять – время получать сообщение», – отметил про себя Журавлев. И действительно, в кабинет вошел офицер связи с кожаной папкой в руках.

– Разрешите, товарищ генерал, – проговорил майор-связист и, зная, что Журавлев не больно жалует уставной церемониал, не дожидаясь ответа, раскрыл папку и ровным голосом начал зачитывать шифровку: – «Ягуар» сообщает: «Мониторинг политических взглядов на США и Израиль. Особого накала в среде низших слоев населения Египта не наблюдается. По крайней мере, отсутствует какая-либо истерия».

– То же самое ответили военный атташе и посол, – недовольно проворчал генерал-полковник. Такие же ответы пришли из посольств и агентуры не только Египта, но и Сирии, Ливана и Иордании. Да, в этих странах не любили Америку и Израиль, этого не скрывали даже высокопоставленные чиновники. Но и специально истерия не нагнеталась. Выходило, что для войны в этом регионе нет логических предпосылок. – Что-то еще?

Связист не успел ответить, в кабинет стремительно вошел старший аналитик, и Журавлев по его возбужденным глазам понял: эксперту все-таки удалось отыскать в куче поступающей информации настоящий самородок. Не отвлекаясь на приветствия, генерал коротко бросил:

– Слушаю.

– Вчера были получены снимки от наших оперативников из Шотландии, им удалось потрясти фирму «Хамелеон», – с порога начал докладывать старший аналитик.

– Помню, – кивнул Журавлев. – У нас было подозрение, что там работал покойный Мальборо.

– Это уже не подозрение, – тихо сказал эксперт и тут же добавил: – На снимках, присланных операми, запечатлено несколько серьезных личностей. Бывшие ведущие специалисты разведок Западной Европы. На подробностях пока не буду задерживаться, могу лишь с полной уверенностью сказать, что они последние десять-двенадцать лет были не у дел, как почивший в бозе англичанин.

– Были не у дел, а сейчас вдруг понадобились, – недовольно глянул на него глава «Комитета информации», пытаясь сложить в голове логическую мозаику.

– Но даже это открытие не самое ценное. Среди отставных шпионов нашим операм удалось заснять прям-таки золотого гуся. – Аналитик, плохо скрывая торжество, выложил на стол фотографию респектабельного господина в дорогом стильном костюме, с недовольным видом о чем-то беседующего с английскими полицейскими. – Знакомьтесь, экс-адмирал, бывший начальник разведки Шестого флота США. Уволен со службы за скандал, когда после начала войны в Ираке спецназ и эксперты так и не смогли отыскать ОМП[23]. Хотя на самом деле вина полностью лежала на ЦРУ, но козлом отпущения решили сделать военного. Вот адмирал и затаил лютую злобу на свое командование, ЦРУ и правительство в Вашингтоне. Не помогло даже обещание «золотого парашюта»[24]. Причем адмирал не только в контрах с Пентагоном, он порвал всякие связи с семьей и практически иммигрировал из США, перебравшись на жительство в Европу.

«А это уже, как говорится, горячо, – задумался Журавлев, – человек с таким уровнем знаний действительно может дров наломать, особенно если у него есть единомышленники (а судя по снимкам, есть, и немало), а также технический и финансовый потенциал. Нужно бы попытаться откопать, кто же хозяин этого „Хамелеона“. Но нет времени». – Мозг опытного разведчика быстро принимал наиболее оптимальные решения.

– Значит, так. Под плотный колпак нашей агентуры. Теперь все его передвижения освещать не хуже Мадонны или покойной принцессы Дианы, не может человек в его возрасте и с таким характером быть без своей «пещеры», где можно в тишине и в покое отдохнуть от коварных замыслов и неправедных трудов. Это первое. Теперь второе. Полное досье на адмирала мне на стол для подробного знакомства. Третье. Насколько я понимаю, у «Хамелеона» кроме главного офиса на Британских островах есть еще один заокеанский филиал. Что известно о нем?

– Наш человек уже в Мексике, резидентура ему помогает. Но все-таки нужно время, чтобы, особо не привлекая к себе внимания, что-то выяснить, – отчитался старший аналитик, который курировал всю работу по этому делу.

– Есть данные у военно-космической разведки, – неожиданно заговорил офицер связи. – По нашему заказу обследовали восточное побережье Мексики, район «Хамелеон-Сити». Вот подробная космическая съемка. – На стол легла фотокарта размером с простыню. – И это еще не все. АПЛ «Громовержец» засекла в акватории Мексиканского залива пуск баллистической ракеты, параметры которой соответствуют тактической ракете «СКАД».

– «СКАД»? – изумился Андрей Андреевич. – Откуда там «СКАДы»? Советский Союз не поставлял ракеты этого класса в Латинскую Америку.

– Извините, товарищ генерал, – неуверенно встрял старший аналитик, – у меня появилась немного сумбурная мысль, так сказать, еще шершавая.

– Излагай, – обреченно махнул рукой Журавлев. – Потом отшлифуешь.

– Помните сводку по Ираку почти месячной давности? Где сообщалось о нападении партизан на арсенал трофейного вооружения, а американцы со своими союзниками понесли значительные потери. Из уничтоженного также был и склад с тактическими ракетами «СКАД»?

– Ты думаешь? – Генерал-полковник, недоверчиво глядя на аналитика, почесал кончик носа, потом высказал свою мысль вслух: – А зачем американцам понадобилось это старье?

– А пока никто не утверждает, что именно американцам или хотя бы официальным властям США потребовалось устраивать это шоу с убийством своих солдат и пуском трофейных ракет в акватории Мексиканского залива.

Действительно, выходила какая-то несуразность, но заявлению умирающего Арчибальда Мальборо, что скоро вспыхнет костер войны на Ближнем и Среднем Востоке, затянув в конце концов в ее пламя страны Европы и США, приходилось верить. Похищенные ракеты очень даже могут вписаться в эту схему, особенно если по условию поставленной задачи войну начнут не два государства между собой, а третья сила, столкнувшая эти государства лбами. Но только украденные в Ираке ракеты не смогут долететь до указанного региона с другого конца земного шара. Полный бред получается. Но Андрей Андреевич Журавлев, как и в случае с исповедью Арчибальда Мальборо, не торопился делать поспешные выводы.

– Значит, так, други мои. – Генерал-полковник свернул «простыню» космической съемки и протянул ее старшему аналитику. – Значит, так, всю информацию последних двух месяцев закладывайте в «Ивана Ивановича». Пусть суперкомпьютер поработает, посмотрим, что выдаст искусственный интеллект…

Его дальнейшие распоряжения прервал телефонный звонок, телефон был напрямую связан с директором СВР.

После короткого приветствия главный разведчик страны спросил:

– Ты уже в курсе того, что Самуил Сосновский сегодня утром прилетел в Тбилиси?

– А этому чего еще надо? – удивился Журавлев, чувствуя, как неприятно закололо в области сердца…

День обещал быть насыщенным событиями. Еще в воздухе Самуил Сосновский, не изменяя многолетней привычке, подробно изучал биржевые котировки. Происходящим остался доволен – нефть в цене росла, золото и платина также находились в приподнятом состоянии, гарантируя своим владельцам стабильную прибыль.

«Ваши прибыли только стабильность», – неожиданно совершенно не к месту вспомнил олигарх американский рекламный слоган. В его делах действительно сейчас нет суперприбылей, а та прибыль, что есть, поступает как тонкий, но не прекращающийся ручеек. Происходящее напоминало Сосновскому игру в покер, когда с каменным лицом набираешь карты, чтобы создать беспроигрышную ударную комбинацию и затем одним взмахом руки снять весь банк.

На подлете к воздушному пространству Грузии позвонил президент «Браун Дженерал». Американец был слегка навеселе, и его интересовало, как продвигаются дела, потому что в судостроительной компании все готово к строительству первых двух тактических островов JМОВ. Самуил Аронович без напряга убедил партнера в том, что их проект развивается строго по плану и нет повода для переживаний.

В душе олигарх смеялся над пьяненьким бизнесменом. Еще совсем недавно тот переживал, думая о невинных жертвах, незаконности самого предприятия, о возможном преследовании со стороны властей. Теперь же, когда он посчитал реальный доход, который выпадет на долю его компании, бизнесмену было глубоко плевать на десятки тысяч жертв (немалую часть которых составят его соотечественники), на закон, на преследования со стороны правоохранительных служб. Сейчас бизнесмена интересовал только золотой телец, как бы его покрепче ухватить за копытце, а потом за рога и – в собственное стойло…

Наконец легкий реактивный самолет «Гардиен», специально изготовленный по заказу олигарха, плавно коснулся бетона посадочной полосы Тбилисского аэропорта. Пробежался, медленно гася скорость. У рулежки легкая и стремительная крылатая машина свернула к стоянке самолетов, где уже ждал трап и черный «Мерседес»…

Пограничная проверка и таможенный контроль заняли всего несколько минут. Двое невысоких тучных службистов с длинными крючковатыми носами и черными густыми усами были похожи, как два брата-близнеца, они забрались в салон самолета и дуэтом задали положенные вопросы, которые произнесли нараспев, как оперную арию, при этом даже не утруждаясь выслушивать ответы.

Когда «выступление» закончилось, Самуил Аронович протянул свой заграничный паспорт, в котором значилось: Яков Блюмберг. Документ был выдан Министерством иностранных дел Великобритании. (Путешествовать за пределами Евросоюза под своим настоящим именем было опасно, все-таки Самуил Аронович Сосновский значился в списках разыскиваемых Интерполом особо опасных преступников, и существовала вероятность ареста и депортации в Россию.)

После того как заранее проплаченные службисты удалились, олигарх тоже покинул комфортабельный салон, чтобы пересесть в не менее комфортабельный автомобиль…

В отличие от чеченских сепаратистов, своих наемников Сосновский не держал в Панкийском ущелье. На то было несколько причин, две из которых основные: это возможный превентивный удар по базам боевиков Российской армии и насыщенность района агентурой российских спецслужб, а терять своих диверсантов за просто так Сосновский не собирался, все-таки деньги в них вложены.

Партизанская война в Чечне для его «питбулей» была лишь тренингом, чтобы бойцовые псы не теряли навыков и не заплывали жиром. На самом деле Самуил Аронович держал боевиков для особых миссий. Время для одной из них уже наступило…

Чтобы «питбули» чувствовали себя вольготно, олигарх приобрел для них бывший пионерлагерь в лесистой местности, недалеко от малой сталинской родины близ города Гори. Боевики здесь оборудовали настоящую базу с тренировочным лагерем. Здесь они жили в перерывах между походами, предаваясь отдыху и ни в чем не нуждаясь, при необходимости тренируясь и подробно изучая карты будущих боевых действий.

У ворот в бывший пионерлагерь «Горнист» «Мерседес» остановил мрачного вида небритый тип в затертом камуфляже с автоматическим пистолетом «стечкин» в пластиковой кобуре, висевшей на широком ремне через грудь.

Водитель «Мерседеса», опустив стекло, коротко бросил охраннику несколько слов на грузинском. Небритый абрек тут же приосанился и поспешно бросился открывать ворота.

«Мерседес» въехал на территорию лагеря и, негромко шурша шинами, проехал по широкой асфальтированной дороге вглубь. Сосновский внимательно глядел по сторонам, отмечая про себя почти идеальный порядок.

– Неужели они даже красят ограждения, подметают территорию? – не удержался от вопроса олигарх.

– Зачем это нужно воинам? – пожал плечами водитель. – В городе полным-полно безработных. Нанимаем раз в неделю, чтобы наводили здесь порядок.

«Действительно, я плачу достаточно, чтобы жить по-человечески, а не свиньями в хлеву», – подумал Сосновский.

Наконец «Мерседес» вывернул из-за поворота и почти уткнулся бампером в небольшой двухэтажный коттедж, где в советские времена располагалась администрация пионерлагеря. На крыльце гостя уже поджидал Магелан, командир отряда наемников.

Высокий загорелый тридцатилетний мужчина, бывший рижский полицейский, впоследствии принимавший участие в нескольких военных конфликтах. В Югославии (на стороне хорватов), в Африке (отстреливал повстанцев в Кот-Дивуар за деньги правительства), в Чечне (воевал с повстанцами против федеральных войск). Сосновский подобрал его после первой чеченской кампании, когда как представитель администрации президента России часто наведывался в Ичкерию. Магелан сразу же сообразил, за кем стоят настоящие деньги, и на предложение Сосновского согласился с радостью. Потом нанял еще пять десятков различных специалистов-наемников, создавая таким образом тайную армию олигарха.

– Рад вас видеть, Самуил Аронович, – широко улыбаясь, с легким прибалтийским акцентом поздоровался Магелан, протягивая широкую ладонь магнату.

– Почему твои люди сачкуют, а не тренируются? – пожимая руку, вместо приветствия недовольно спросил Сосновский.

Такой вопрос босса наемника ничуть не смутил, он мягко улыбнулся и ответил:

– Они достаточно натренировались, через два дня уходим в Чечню. Пусть немного отдохнут…

– В Чечню вы не идете, – на полуслове олигарх перебил Магелана.

– Но мы должны сменить Люцифера и Вируса, – попытался объяснить ситуацию командир наемников. Но Сосновский был неумолим.

– Они сюда тоже не вернутся, их ждет другое задание.

– Ясно, – четко ответил прибалт. Теперь он понял, что появление хозяина не было простой прогулкой, а скорее инспекцией с целью выявления, чем занимаются личные ландскнехты. И дать задание своим солдатам – то, ради чего он их столько времени держал и платил большие деньги.

«Теперь главное – в цене не продешевить», – мелькнула в сознании меркантильного наемника тревожная мысль.

– Я слушаю вас внимательно, Самуил Аронович. – Наемник заметно подобрался.

– Завтра вечером вас отвезут в аэропорт. Оттуда летите в Афины. В Греции вас встретят и посадят на паром, который доставит на один из островов. Там с группой спецов придется потрудиться. Но это много времени не займет. Потом твоя главная задача – охранять остров от непрошеных гостей. Когда наступит время, специалисты запустят четыре реактивных самолета, после этого их нужно будет ликвидировать. По окончании этого контракта ты можешь сюда вернуться, и мы продолжим сотрудничество. Или сделать мне ручкой и жить в собственное удовольствие.

Несколько секунд Магелан задумчиво смотрел на своего работодателя, потом спросил, растягивая слова:

– Сколько мне будет положено за эту работу?

– Миллион долларов, – прозвучал невозмутимый ответ. И следом, будто предугадывая очередной вопрос, Сосновский добавил: – Твоя команда получит тоже миллион. – После короткой паузы уточнил: – Конечно, если ты захочешь им эти деньги отдать.

На этот раз наемник куда быстрее ухватил суть. «Хозяин хочет сократить количество нежелательных свидетелей до минимума. Что ж, мне это тоже подходит…»

Глава 4. Игровая площадка

Говорят, плавание – хороший отдых, расслабляет мышцы, дает отдых костям. Может, это и так, когда находишься в воде по собственной воле, а не когда должен там находиться долгими часами, да еще таская на себе громоздкий аппарат закрытого дыхательного цикла, а в руках удерживаешь не менее громоздкий подводный автомат. И все это еще ничего, если инструктору не захочется прогнать своих подопечных сквозь «мясорубку» подводных спаррингов.

Но сегодня, к счастью, обошлось без акватлона[25], только общая программа, заплыв на пять миль и подводное ориентирование. Благо «лабиринт» на базе «Барса» был оборудован, ничуть не уступая английским СПП[26]. И, наконец, стрельба из «АПС»[27]на глубине двадцати метров.

Отстрелявшись, Виктор Савченко, энергично работая ластами, наконец всплыл. Сперва положил на край бассейна автомат, потом выбрался сам. Теперь можно перевести дух и не торопясь разоблачиться.

– Сорок минут отдыха, затем занятия по рукопашному бою, – неожиданно заявил появившийся командир группы майор Астафьев.

«Вот тебе и передохнули», – про себя выругался Савченко, вспоминая, что только вчера группа вернулась из учебного похода…

Две недели морпехи находились в тундре. Сперва создавая замаскированный бункер в вечной мерзлоте, затем обустраивались для длительного проживания и активной работы вдали от основных сил.

Потом пришел черед занятий по специальным дисциплинам, главными из которых были способы маскировки. Инструктор, который их вел, был большим специалистом в этой области, начинал он службу еще в «Вымпеле». После того как это суперподразделение расформировали, перевелся в Рязанское воздушно-десантное училище. Теперь учил морских пехотинцев.

– Для диверсанта главным является выполнение поставленной задачи, а это подразумевает под собой выйти в заданный район, незаметно подобраться к объекту атаки, после выполнения задачи незаметно уйти. И в этом деле маскировка является главным оружием диверсанта. Особо в деле маскировки преуспели вьетнамские партизаны. Их «воины ночи» незаметно приближались к позициям американских войск, наносили ощутимый удар и так же незаметно исчезали. Известен случай, когда группа партизан скрывалась в схроне, устроенном под взлетно-посадочной полосой военно-воздушной базы США, и в течение нескольких месяцев выходила на диверсии. Когда закончилась взрывчатка и продовольствие, без потерь вернулась к своим. Потери же противника составили за годы войны 14:1, так что, как говорится, результат налицо. Вывод: «Хочешь жить – умей вертеться», – наконец подвел итог своей лекции инструктор.

При полярном дне занятия проходили по двенадцать часов. Когда от долгого лежания затекали все мышцы, Росомаха, командир группы, для разминки устраивал отработку приемов рукопашного боя с последующими за этим спаррингами…

«Опять рукопашный бой», – почти с ненавистью подумал Виктор. Прикрыв глаза, он откинулся спиной на стену, давая мозгам и мышцам хотя бы кратковременный отдых…

Инструктор по рукопашному бою оказался новым человеком, мало похожим на спортсмена и тем более рукопашника. Невысокий тип с выпуклым брюшком и совершенно цивильными очками в темной роговой оправе.

– Добрый день, товарищи офицеры, – вежливо поздоровался очкарик совсем не по-военному и тут же представился: – Я старший научный сотрудник Научно-исследовательского института физической подготовки Министерства обороны. В стенах нашего института разработана новейшая боевая система рукопашного боя. Это наиболее эффективная система, смоделированная дюжиной сверхмощных компьютерных процессоров, которые изучали и анализировали несколько сот бойцов различных стилей и направлений, а также поединки лучших бойцов мира. И на этой основе была разработана система, носящая условное название «БАРС-2».

Морские пехотинцы молчали, ошалевшими глазами уставившись на очкарика, и все еще не понимали, шутит он или издевается над ними.

Первым не выдержал командир группы следопытов, громадный, как белый медведь, и такой же сильный, а потому и невыдержанный.

– Пи…ц, теперь нас будут учить рубиться шахматисты и скрипачи, – громко, чтобы слышала вся группа, проворчал старший следопыт.

Возглас этот услышал и новый тренер. Мягко улыбнувшись, он снисходительно посмотрел на гиганта и произнес:

– Я не буду вас учить, а лишь объясню методу. Физику вам покажет мой помощник. – Очкарик не глядя кивнул головой назад, где у стены застыл атлетически сложенный молодой человек в серо-черном «тигровом» камуфляже. – А чтобы вы убедились, что я вам не морочу голову, – невозмутимо продолжал яйцеголовый ученый, – предлагаю вам спарринг с ним.

– Мне? – хмыкнул гигант, ему показалось, что в словах очкарика есть какой-то подвох. Еще с детства кто пытался над ним подшутить, потом горько об этом жалел.

– Да, вам, – подтвердил свое предложение ученый, посмотрел на своего помощника и махнул рукой: – Давай, дружок, покажи себя.

Тот безразлично пожал плечами и двинулся к центру борцовского ковра. Ему навстречу вразвалочку шел старший следопыт.

Два бойца встали напротив друг друга. Несмотря на спортивные габариты помощника инструктора, против морпеха он выглядел подростком на фоне взрослого дяди.

«Давид против Голиафа», – в душе хохотнул Виктор Савченко. На что способен его товарищ, он хорошо знал. Поэтому и результат ему казался предопределенным, но какой-то подлый и хитрый внутренний голос нашептывал: «Большой шкаф громко падал».

– Спарринг в полную силу, – глядя на следопыта, заявил очкарик и, глянув на помощника, строго предупредил: – Смотри, дозируй силу.

– Да все будет в порядке, – успокаивающе улыбнулся юноша.

Стоя перед группой своих товарищей, следопыт решил не затягивать схватку и, как и предлагал яйцеголовый, со всей дури зарядил в челюсть оппонента.

Инструктор мягко парировал удар, пропуская его мимо себя, и, сделав неуловимый шаг навстречу, подбил опорную ногу в момент, когда следопыта несло вперед. Мгновение, и гигант полетел на ковер. Юноша в этот момент уже находился за его спиной. Захватив поверженного руками за голову, произвел условную демонстрацию сворачивания шеи.

– Может, еще раз попробуем? – наклонившись над морпехом, серьезно спросил очкарик.

– Можно, – выдохнул тот, поднимаясь с ковра. Глаза гиганта налились кровавой яростью.

– Начали.

На этот раз следопыт ударил ногой, по кратчайшей траектории целя инструктору в пах. Таким ударом гигант на спор проламывал кирпичную стену. Попади он, и результат мог быть летальным. Но инструктор просто развернулся навстречу удару, пропуская его мимо себя, и увлеченного инерцией верзилу встретил коротким ударом открытой ладони в подбородок. Старший следопыт буквально взмыл в воздух, описал замысловатый кульбит и с грохотом рухнул на пол.

«И результат как у Давида с Голиафом», – констатировал Савченко, про себя отметив, что внутренний голос в этот раз оказался прав. Подсознание лучше разбиралось во многих сферах, чем логика.

– Вот вы увидели наглядно, что собой представляет методика «БАРСа-2», – продолжил свое объяснение ученый, когда посрамленный следопыт встал в строй. – Главное достоинство этой методы – максимум эффективности при минимуме физических затрат. Для наглядности хочу продемонстрировать вам бой одного владеющего «БАРСом-2» против двух бойцов. Прошу добровольцев на ковер.

Первым из строя вышел пулеметчик, своими габаритами мало уступавший следопыту. Выразительно посмотрев на Виктора, подмигнул и весело сказал:

– Пошли, Стрелок, судьбу испытаем.

Двое морских пехотинцев встали по бокам от помощника инструктора.

– Начали.

Пулеметчик ударил ногой, целя в печень инструктора, и одновременно Савченко обрушил ребро ладони на его шею… Дальше перед глазами морпехов замелькал беспорядочный калейдоскоп.

Рука Стрелка попала в стальной захват, и тут же носок сапога пулеметчика врезался в его солнечное сплетение, острой болью пронзив все тело. В следующую секунду пол и потолок поменялись местами, он рухнул на спину. Рядом с грохотом свалилась туша товарища.

«Вот это да, – еще не в состоянии вздохнуть, подумал Виктор и тут же услышал вкрадчивый шепот внутреннего голоса: – Такая система как раз по тебе…»

После продажи документации по имитатору ядерного взрыва «Облако» эйфория от легко срубленных денег сменилась глухой депрессией. Неделю подполковник Скворцов беспробудно пил, поминая свою бесславно кончившуюся карьеру.

Начало следующей недели Николай Петрович начал с горячей ванны, через распаренные поры выгоняя алкогольные шлаки. После этого расслабленный организм бросил под тугие струи холодного душа. Тысячи игл пронзили все тело Скворцова, он не закричал, не бросился малодушно в сторону, а мужественно терпел, возвращая мышцам прежнюю упругость и ясность ума. Потом заварил крепкий чай с медом и только после этого почувствовал себя прежним, сильным и уверенным в себе.

«Нечего пугать чертом того, у кого черт за плечами». – Неожиданно подполковник вспомнил цитату из бессмертного произведения Николая Васильевича Гоголя «Ночь перед Рождеством». Эта фраза как нельзя лучше подходила под его, Скворцова, жизнь. Офицер тылового обеспечения нес службу, всегда имея дела с различного рода ценностями (ГСМ, продовольствие, амуниция или боеприпасы), и постоянно существовал соблазн что-то «двинуть» на сторону, потому что первый закон экономики гласит: «Спрос рождает предложение». До сих пор Николай Петрович держался в стороне от подобного рода махинаций, он даже в некотором роде гордился тем, что постоянно соблюдал кодекс офицерской чести. Теперь же понял: все это время ему не давали цену его товара. Полмиллиона долларов оказались той суммой, за которой для Скворцова уже исчезли такие понятия, как офицерская честь и верность присяге.

Сейчас подполковника волновали всего две вещи: как не попасться, и если уж попал, то как бы не лишиться своих денег и не остаться на бобах. Впрочем, первое подполковника как раз особо и не пугало, потому что была масса примеров, когда генералы прокручивали государственные деньги через коммерческие банки, «снимая сливки» в виде процентного отката. Зато когда попадались, получали смешные срока, иногда даже условно.

«Люди везде живут», – подумал Николай Скворцов, размышляя о возможном аресте и суде. По крайней мере, тюрьма его не пугала. Куда важнее для подполковника было правильно распорядиться деньгами. Нацеленные на конкретную цель мозги опытного интенданта мгновенно просчитывали возможности вложения денег.

«Создам четыре банковских счета на предъявителя, – решил подполковник. – По сто тысяч на сына, дочку и жену. Оставшиеся двести себе. Тюремная разлука многое меняет, черт его знает, что у бабы на уме. А так, в случае чего, хоть при деньгах останусь».

Главный вопрос был решен, теперь оставалось решить, как вывезти «Облако» с территории воинской части…

Приехав на службу, подполковник Скворцов в первую очередь занялся текущими делами. Ближе к обеду он разгреб все залежи недельной давности и даже пришел к выводу, что может так случиться, что позорный арест и тюрьма его минуют. Главное было – правильно оформить документацию.

«В любом случае имитаторы ядерного взрыва на следующий год должны быть списаны, – задержавшись на службе дольше положенного, размышлял Николай Петрович. – И кто обратит внимание на недостачу одного изделия, тем более если все будет оформлено документально».

Все было элементарно, ИЯВ «Облако» не подходил под графу секретных образцов или оружия массового поражения, а потому подобные боеприпасы можно было при необходимости списывать на утилизацию, создав комиссию из трех офицеров части.

– Проще пареной репы, – буркнул довольный собой Скворцов. Председателем комиссии будет он, собственной персоной, а еще двумя оформит майора Колесниченко и капитана Сидорова. Оба в следующем месяце увольнялись из Вооруженных сил: майор по состоянию здоровья, капитан из-за нежелания больше служить. Но самое главное, и Колесниченко, и Сидоров, уволившись, покидали пределы Российской Федерации. Один возвращался на родину на Украину, другой направлялся к родственникам в Германию. Так что в случае следствия допросить бывших офицеров будет крайне проблематично…

Необходимую документацию подполковник составил за три дня. Ему даже не пришлось подделывать подписи членов комиссии – оба офицера, занятые подготовкой к увольнению, не глядя подмахнули чистые листы и побежали дальше по своим делам.

Вечером на эти листы через компьютер Николай Скворцов наложил бланк протокола списания.

Но вывезти заряд ИЯВ «Облако», запакованного в тару пятисоткилограммовой авиабомбы, оказалось не просто.

Пришлось Николаю Петровичу разыгрывать многоходовую комбинацию, чтобы в конце концов завернутый в брезент цилиндр оказался в сарае на его даче.

Теперь, когда все дела были завершены, оставалось ждать звонка заказчика. И он не заставил себя долго ждать.

Через неделю тишину кабинета подполковника нарушила трель сотового телефона.

– Слушаю, – внутренне напрягшись, произнес Скворцов, с неудовольствием отметив, как учащенно забилось сердце.

– Николай Петрович. – В динамике прозвучал голос с деланым акцентом некогда известного на всю Россию телеведущего. – Если у вас все готово, то сделку о купле-продаже мы готовы заключить в конце недели на известном вам месте.

– Да, у меня все готово, – прохрипел подполковник, прокашлявшись, и добавил: – Надеюсь, никаких изменений?

Вопрос был не праздный, договариваясь о нелегальной сделке, обе стороны были заинтересованы в том, чтобы как можно меньше людей было задействовано. Поэтому Скворцов предложил свой план: деньги ему передают утром, а изделие он привозит вечером в условленное место. За это время у него будет возможность пересчитать и проверить подлинность купюр. За свою жизнь подполковник не переживал, заказчик был заинтересован как можно дольше сохранять инкогнито. А насильственная смерть начальника складов ГУА обязательно вызвала бы ревизию. И прощай секретность.

– Никаких изменений не будет, – уверенно ответил незнакомый визави.

– Тогда до скорой встречи.

– До свидания…

Через двадцать минут распечатка телефонного разговора легла на стол генерал-полковника Журавлева. Андрей Андреевич внимательно ознакомился с ней, снял с носа очки и жестко произнес:

– Надеюсь, уже в ближайшее время мы узнаем, зачем Сосновскому понадобился столь экзотический предмет. – Потом посмотрел на полковника Бородина и добавил: – Юрий Иванович, со Скворцова и журналиста глаз не спускать…

Развернувшиеся военно-морские учения НАТО у берегов Португалии «Хитрая лиса-2005» оказались полной неожиданностью для военных и журналистов всего мира (о подобных мероприятиях принято сообщать за несколько месяцев и соответственно освещать).

Сейчас действия моряков США и Северо-Атлантического блока были какими-то нервозными, скомканными. Наблюдателей от других государств на этих учениях не было, а журналистов доставляли на боевые корабли прямо в море на вертолетах. Те были злыми и раздраженными, офицеры по связям с прессой, чтобы как-то сгладить шероховатости, обещали им по окончании учений шикарный сюрприз…

Несмотря на то что весь мир недоумевал по поводу происходящего, в Главном штабе ВМФ России знали причину такой активности партнеров по антитеррористической коалиции. Более того, все отделы Главного штаба тщательно прорабатывали получаемую от радиоперехватов и спутников-шпионов информацию, которая впоследствии с их резюме ложилась на стол командующего ВМФ…

Командующий вместе с начальником Генерального штаба изучали обстановку в районе проведения так называемых учений. Потому что весь затеянный сыр-бор был причиной поисков российской «Альфы», которую потерял американский «Лос-Анджелес».

На стене перед столом командующего висел большой дисплей на жидких кристаллах, на экранах которого была высвечена карта восточной части Атлантики. Красными точками светились корабли НАТО.

– Они охватили квадрат от Азорских островов до Гибралтара, островов Мадейра и побережья Марокко, – обозначая лазерной указкой район развертывания кораблей, говорил начальник. – Силы задействованы внушительные – кроме штатовской АУГ[28]во главе с авианосцем «Джордж Вашингтон», направляющейся в Персидский залив на смену «Эйзенхауэру», также участвуют два британских эсминца УРО[29]типа «Бирмингем» и три фрегата УРО типа «Клеопатра». Пара канадских эсминцев «Ирокез», три испанских фрегата УРО «Диана» и пара португальских фрегатов «Ж. Коутиньо». Ко всему этому кроме палубных противолодочных «Викингов» в небе патрулируют два английских «Нимрода» и пять американских «Орион-Чарли».

– Сколько единиц насчитывает АУГ? – поинтересовался командующий. Вопрос был задан по теме, но начальник штаба видел, что того волнует что-то другое.

– Серьезное сопровождение – атомный крейсер «Арканзас», два тяжелых эсминца «Спрингс», два новейших «Орли Берг» и пятерка фрегатов УРО «Оливер Х. Перри».

– Действительно, серьезное сопровождение, – согласился командующий и немедленно подвел итог услышанному: – Всего двадцать три единицы, мощный невод получается. Правда, и противник попался им соответственный – Майстренко без соли и перца не съешь. Я его помню еще по тому времени, когда командовал Северным флотом.

Командующий неожиданно замолчал, снова погружаясь в свои мысли и воспоминания. Восемь лет назад, когда он возглавил командование всеми Военно-морскими силами России, флот был в состоянии, близком к Цусимскому поражению. Он смог его поднять, сделать боеспособным и вывести в море, а часть сил даже направить в океан. Но не зря говорили древние, что «у победы сотни родителей, а поражение сирота». В данном случае успехов моряков никто не замечал, а вот неудачи тиражировали все международные СМИ. Впрочем, неудачами это трудно было назвать, это были трагедии. Гибель двух подводных лодок, одна из которых хоть и была списанной и направлялась «под нож», но все равно на ней находились люди. Другая, новейшая ударная субмарина, погибла при загадочных обстоятельствах, данные следственной комиссии были засекречены. А пресса немедленно обвинила командующего в некомпетентности при проведении спасательной операции.

И вот теперь под угрозой оказался проект, который он предложил как программу президента, – создать «козырь в рукаве».

Командующий посмотрел усталым взглядом на начальника штаба и тихо произнес:

– Американские дипломаты зачастили в МИД, пока ведут пространные разговоры о нашем флоте. Но упор делают на «Альфу», дескать, когда будем делить титановую шкуру подводного медведя. Чекисты, конечно, отслеживают все эти контакты, но из залатанного ведра в любой момент может произойти утечка.

Начальник штаба по этому поводу ничего не сказал, да и что можно было сказать в этой ситуации. Командующий был мужиком по жизни и в утешении не нуждался.

В кабинете повисла минутная пауза, потом главнокомандующий негромко сказал:

– Майстренко, конечно, мореход от бога, но одному устоять против объединенной эскадры будет крайне тяжело. Чем мы можем ему подсобить?

– Есть возможность направить в район поиска пару АПЛ, «охотников», патрулирующих в Северной Атлантике. Пусть создадут звуковое оформление. К тому же на встречных курсах находятся дизель-электрическая «Варшавянка», идущая после ремонта из Балтики на Черное море, и ракетоносец «Андрей Первозванный», он возвращается после дежурства на базу. Пусть они тоже помутят воду.

– Хорошо, пусть помутят, – согласился командующий. Глаза адмирала загорелись знакомым огоньком охотничьего азарта. – А знаешь, Степаныч, – обратился он к начальнику штаба, – в Средиземном море курсирует «Забияка», вот он пусть и пройдет на среднем ходу сквозь натовский невод. Как бы невзначай.

– А формулировка?

– Боевые стрельбы в центральной Атлантике, вдали от караванных путей.

– Железная формулировка, – понимающе усмехнулся начштаба. – И не прикопаешься…

Почти неделю объединенная флотилия бороздила океан, как лучами прожекторов, гидролокаторами пронизывала глубины Атлантики в поисках неизвестно откуда появившейся «Альфы».

Пять дней большой срок, за это время произошло множество событий. Один из древних португальских фрегатов запорол машину, и пришлось вызывать с базы буксиры.

Испанская группа засекла шум неизвестной субмарины, погналась за ней, нарушив порядок боевого ордера и оставив в «неводе» огромную брешь. Сутки гонялись, потом лодка всплыла, и оказалось, что это дизель-электрическая «Варшавянка», направляющаяся на свою базу в Севастополь.

Англичане дважды засекали шум русских «Викторов III», но хватило все же мозгов не отвлекаться на погоню. Потом прошествовал, тяжело пыхтя, как запряженная лошадь, подводный ракетоносец. Акустики при помощи компьютера определили новейшую АПЛБР «Андрей Первозванный». Подводный гигант, тащивший на себе два десятка баллистических ракет «Скальпель» с разделяющимися боеголовками. В годы «холодной войны» это была бы большая удача, но сейчас…

Все это время командир АУГ, возглавляющий объединенную эскадру, спал по несколько часов, да и то урывками. Слишком уж хотелось адмиралу вытащить из пучины эту проклятую лодку и положить к ногам президента.

– Господин адмирал! – В каюту командующего объединенной группировкой буквально ворвался вестовой. – Вас срочно вызывают на мостик, нестандартная ситуация.

– Черт, – недовольно выругался адмирал, он только собрался прилечь после десяти часов беспрерывного нахождения в боевой рубке.

Через десять минут командующий поднялся на мостик и, игнорируя приветствие вахтенного офицера, быстро спросил:

– Что случилось?

– Сэр, в квадрат поиска вошел русский фрегат «Забияка», он движется вдоль нашего ордера и шумом своих винтов глушит работу акустиков.

– Какого черта ему нужно? – не сдержавшись, заорал адмирал, чувствуя, что золотой приз уходит от него.

– Мы послали запрос, – тут же отчеканил вахтенный офицер, – русские ответили, что направляются в район проведения боевых стрельб. Все заинтересованные стороны поставлены в известность. Пентагон ответил, что им известно о русском фрегате.

– Черт! – изрыгнул любимое ругательство адмирал. – Они уводят у нас из-под носа «Лиру». Всем кораблям ордера внимание на русский корабль, он выведет нас на лодку.

Командующий объединенной эскадрой даже представить себе не мог, что искомая сумбарина все эти дни продвигалась под килем «Вашингтона», и поэтому ее не могли засечь ни корабли эскадры, ни «Орионы» с «Нимродами».

Когда эскадра повернула вслед за «Забиякой», Майстренко и вовсе застопорил ход «Альфы». Через двенадцать часов «Барракуда-1» взяла курс на Гибралтар…

Остров Сицилия – большой кусок суши, примостившийся на юге Апеннинского полуострова или, как говорят географы, глазеющий на карту «под каблуком итальянского сапога».

География влияет на историю, а потому так и повелось, что Сицилия всегда была в зоне жизненных интересов Италии. Из-за чего в конце концов и остров, и полуостров стали единым государством.

Такое положение вещей сицилийцам не очень нравилось, хотя, по большому счету, никто не роптал. Островитяне жили привычным для себя многовековым укладом. Небольшие уютные домики, выложенные из горных пород; узкие, мощенные тем же камнем улочки.

Смуглолицые и черноглазые немногословные люди, несмотря на наступление двадцать первого века, продолжали жить внутри своего собственного мира и не собирались ничего менять в своей жизни.

Еще одной составляющей жизни Сицилии, как и ее дома, улочки и апельсины, являлась мафия. Невидимый человеческому глазу паук, раскинувший по всему острову свою липкую паутину под названием омерта. Закон молчания, подчиняющий на острове всех и всё, гласил: «Кто не молчит, тот должен умереть». И каждое нарушение омерты окрашивалось кровью. Стоило кому-то из островитян открыть рот больше, чем полагалось, и в ближайшее время к болтуну в гости заходили «на огонек» пиччотто[30]с лупарой[31]. И, уходя, в назидание остальным болтунам оставляли окровавленный труп.

В здешних краях мафия была непобедима, и уже не один десяток лет с ней безуспешно пытались бороться (даже Муссолини когда-то громогласно объявил, что с мафией покончено, только где он теперь, Муссолини, а Сицилия как жила по законам мафии, так и живет).

Высокий грузный мужчина в неброском сером костюме с повязанным поверх морщинистой шеи шелковым платком являлся одним из наиболее влиятельных людей острова. Шестидесятипятилетний дон Джованни возглавлял одну из крупнейших «семей» Сицилии, клан Кармоно, которому принадлежала целая флотилия небольших рыболовецких судов, сеть рыбных ресторанчиков по всему побережью острова, несколько гостиниц, прокат автомобилей и яхт. Это была легальная сторона медали, а за обратной стороной скрывались заказные убийства по всей Европе, контрабанда в странах Средиземноморья и нелегальная поставка героина в Соединенные Штаты Америки. Доход от последней сферы криминального бизнеса перекрывал все остальные.

Джованни Кармоно всю свою жизнь жил по закону «Коза ностра». В молодые годы ему даже довелось побывать в США, работая на одну из «семей» Западного побережья. Но однажды копы взяли его с оружием (нашли пистолет в бардачке «Форда»), пришлось отсидеть год в тюрьме, после чего последовала немедленная депортация на родину.

На Сицилии Джованни Кармоно прошел от рядового пиччотто до капо – главы клана. И все, чем сейчас занималась его «семья», старику было хорошо известно, так как в свое время все сферы теневого бизнеса он налаживал лично.

Клан Кармоно занимал один из кварталов в пригороде Палермо. Здесь, как пальцы на одной руке, жили все члены клана вместе со своими семьями. Впрочем, этот район трудно было назвать кварталом. Он больше походил на город в городе. Здесь все было обособлено – своя охрана, свои магазины и даже свой парк, куда чужаки из других районов города носа не казали.

Когда годы переваливают за шестьдесят, волей-неволей начинаешь оглядываться назад и анализировать прошедшее, чтобы потом указать на свои ошибки преемнику, дабы тот в будущем избежал их. Так было и с доном Джованни, в жизни престарелого капо были не только лучезарные подвиги лихого сорвиголовы и хитроумные комбинации криминального авторитета, обводящего вокруг пальца карабинеров. Случались и настоящие грехи, узнав про которые компаньоны обязательно угостили бы его свинцовой кашей.

С возрастом многие из них забывались и безвозвратно тонули в темных пучинах памяти. Но иногда происходило страшное, и грех сам о себе напоминал, всплывая на поверхность, как сорванная штормом старая ржавая морская мина. Так произошло и в этот раз…

Полет на Сицилию если и не пугал Владлена Козаченко, но все же было определенное беспокойство, которое, как прожорливый червь, точило нервную систему бывшего контрразведчика. Шутка ли, направляется в логово к самому «крестному отцу» мафии, и не просто чаю попить и перекинуться парой-тройкой ничего не значащих фраз, а шантажировать старого бандита.

Впрочем, в гости к «крестному отцу» ехал не плюгавенький бухгалтер, узнавший о серых счетах мафии, а матерый, хотя и бывший, оперативник государственной безопасности России, и на руках у него, говоря карточным языком, настоящие убойные козыря. И все-таки беспокойство было…

Главный закон природы гласит: «Все в мире взаимосвязано», и человек, как составная часть природы, также пытается связаться с себе подобными. В стае легче выжить…

Мерзавец и подонок не пойдет к честному человеку, ничего общего между ними нет, как у фигур, которые движутся по разного цвета клеткам. Помочь мерзавцу сможет лишь такой же мерзавец, потому что их объединяет общий грех и мысль о будущей расплате за него.

Несколько лет назад в Америку выехал бывший генерал-«демократ» КГБ Филипп Брянский. Для такого гостя принимающая сторона расстаралась и показала все свое богатство и блеск новой мировой империи. От вида всего этого великолепия у «демократа» от КГБ только слюнки потекли. Недолго думая, Брянский поинтересовался, как бы ему остаться в этой чудной заокеанской стране.

И тут добрые самаритяне сменили добрые улыбки на хищный оскал и заявили, что ублюдков своих они имеют полные гетто, и если пришлый решил у них поселиться, то должен доказать, что достоин занять место под солнцем в United Stats of America. Проще говоря, хочешь бочку варенья и ящик печенья – «стучи».

И Филипп Брянский принялся старательно «стучать». Сперва по клавиатуре персонального компьютера, накрапывая «мемуары разведчика», а в этих мемуарах «стучал» с большим удовольствием на завербованных агентов еще во времена СССР и теперь исправно работавших на Россию. Добыча ФБР оказалась внушительной, один из агентов-«кротов» работал начальником отдела в ЦРУ, другой копировальщиком в АНБ.[32]

Добрые самаритяне милостиво разрешили опубликовать генеральский опус и даже заплатили какие-то деньги. Потом в виде бочки варенья и ящика печенья выдали «Грин карт»[33]и великодушно позволили читать лекции в американских колледжах с обычной для заезжих лекторов почасовой оплатой. При этом обоих «кротов» законопатили на пожизненное заключение.

Эйфория от возможности остаться в буржуазной стране вскоре прошла. Особенно когда в мировых СМИ разразился грандиозный скандал. Бывшие коллеги генерала по КГБ публично называли его иудой и требовали суда над ним. А вскоре выяснилось, что Генеральная прокуратура завела уголовное дело на Брянского по статье «Разглашение государственной тайны».

Кроме этой пакости оказалось, что обещанные блага на самом деле являются каторжным трудом (пусть даже языком работая) на великую новую империю.

Это был капкан, когда назад все мосты были сожжены, а впереди маячили бесконечные передвижения из штата в штат со своими лекциями о зверствах КГБ в Советском Союзе. Начать новую карьеру возраст не позволял, а умирать как собака под забором не хотелось. Нужно было искать неординарный ход, чтобы хоть как-то обеспечить себе старость. И Филипп Брянский его нашел.

Дело в том, что, кропая свои мемуары, генерал выдал лишь двух агентов, которых знал в Соединенных Штатах. Остальные, о которых ему было известно, находились в других странах мира (а в свое время Филипп Брянский занимал пост начальника оперативного отдела ПГУ КГБ[34]). Этих он придержал для последующей похвалы хозяев. Но хозяева оказались неблагодарными, и «плохиш» решил толкнуть эту информацию налево.

Продавать «кротов» какой-либо государственной службе Брянский считал равносильно ситуации с граблями, на которые наступаешь второй раз. Покупателем должен был стать частник, и такой человек вскоре нашелся.

Для подобной сделки трудно было подыскать лучшую кандидатуру, чем Сосновский. Да и связаться с Самуилом Ароновичем оказалось проще простого. Переговоры прошли быстро и по-деловому.

– За все про все миллион баксов наличными, – заявил Брянский.

– По рукам, – не торгуясь, быстро ответил беглый олигарх.

Оба знали, что подвоха не будет, у подонков и мерзавцев не принято обманывать друг друга. Как правило, наказание в подобных случаях следует быстрое, суровое и без какой-либо апелляции…

Получив в свое распоряжение полтора десятка глубоко законспирированных «кротов», Самуил Сосновский стал ждать наиболее подходящего момента для их использования.

Разрабатывая план операции «Метан», олигарх лично в подробностях тщательно изучил и ознакомился с каждым пунктом этого плана. Несколько раз те или иные детали переделывались или уточнялись. Для выполнения наиболее щекотливого момента, который практически ставил под сомнение всю операцию, требовались профессионалы, но не наемники, а своего рода фанатики, причем арабские боевики в данном случае не подходили. И тогда Диссидент решил воспользоваться «ферзем» из когорты приобретенных у иуды Брянского «кротов»…

Таможенный и пограничный контроль Владлен прошел почти без задержки, бывшему подполковнику в какой-то момент даже показалось, что пограничнику известно, к кому он направляется. Окинув беглым взглядом первую страничку его паспорта, тут же пропускали дальше.

Сразу за таможенной зоной в здании аэропорта Козаченко встретили двое молодых людей, молча сопроводившие его до приземистого «пятисотого» «Мерседеса» обтекаемой формы, поблескивающего черным лаком. Едва один из сопровождающих открыл дверцу автомобиля, как Владлен догадался, что машина бронирована. Этот факт обнадеживал. Впрочем, Козаченко тут же поймал себя на мысли, что коварство сицилийской мафии не знает границ. И, возможно, бронированный лимузин лишь средство расслабить жертву, которая уверена в своей безопасности.

«Так недолго и с ума сойти, – неожиданно подумал Владлен Козаченко, поймав себя на мысли, что настолько погружен в тревожные раздумья, что даже не замечает проносящиеся мимо пейзажи. – Нужно настроиться на что-то другое», – решил посланец Диссидента, благо ему, как правой руке олигарха, было о чем поразмышлять.

Внезапный наскок английской полиции на головной офис «Хамелеона» в замке «Ульрих» хоть и оказался безобидной шуткой каких-то телефонных хулиганов и рейд полиции не принес никаких последствий, тем не менее накануне больших событий это настораживало. Сосновский распорядился хакеров и аналитиков убрать с Британских островов. Пока для них оборудовали новый центр на одном из небольших островов в Карибском море. Экс-адмирал Вильям Джексон наотрез отказался ехать в Мексику и отправился на свою виллу «Черный тюльпан» в Тунисе, благо там было кому обеспечить его безопасность. Одной головной болью меньше, впрочем, когда проблем навалилось не меньше сотни, решение одной из них общей картины не меняет. А проблем у помощника Диссидента было действительно немерено. Со дня на день в Грецию должен был прибыть транспорт с истребителями «F-16», и это даже не полдела. Самолеты должны быть доставлены на остров Рик, там собраны, вооружены и подготовлены к полету. А что вооружать, если ИЯВ «Облако» еще в Москве, и пока его доставят, не один пучок волос на голове станет седым.

А на днях в плавание должен отправиться сухогруз с хитрой начинкой. Впрочем, за эту часть операции отвечали арабы, но все равно не легче. И к тому же этот предстоящий разговор с мафиози эмоционально бывшему чекисту уже стоил полжизни, а может быть, и того больше…

«Мерседес» мягко притормозил у больших ажурных ворот, собранных из фрагментов кованого металла, дожидаясь, пока они распахнутся.

Внутри усадьба напоминала райские кущи. Правда, сам особняк, квадратный, двухэтажный, возведенный из метровых гранитных блоков с узкими окнами, больше напоминал форпост. Чувствовалось, что хозяин знает цену жизни и смерти.

«Мерседес» плавно подкатил к главному входу. Сидящий возле водителя молодой человек проворно выскочил и распахнул дверцу заднего сиденья.

Владлен Козаченко отметил про себя, что пока его никто убивать не собирается. Гостя провели вовнутрь дома и представили хозяину. Дон Джованни цепким взглядом осмотрел гостя и неожиданно произнес на хорошем английском:

– Прошу в мой рабочий кабинет, думаю, нам есть о чем поговорить.

Кабинет главы клана Кармоно мало походил на рабочее помещение человека такого ранга – скорее на курительную комнату.

«А что ты хотел? – мысленно выругал себя Владлен. – Чтобы здесь стоял компьютер, сейф и горы папок, в которые внесены все данные по деятельности мафиозного клана. Полный бред».

– Присаживайтесь, синьор Влад, – негромко предложил дон Джованни, указывая на глубокое кресло, покрытое серебристым велюром. Мужчин разделял небольшой столик с большой бутылью рубинового цвета. – Угощайтесь домашним вином, его делали мои сыновья. Они лучшие виноградари в этих краях, – с нескрываемой гордостью добавил дон.

Владлен не мог обидеть хозяина. Взяв тяжелую бутыль, он наполнил до половины стоящий рядом стакан и, подняв в знак благодарности на уровень лица, осторожно пригубил. Немного подержав во рту сладковатую жидкость с приятной горчинкой, отметил про себя отменный букет и непередаваемый аромат напитка, потом только проглотил. И вслух произнес:

– Великолепное вино.

Старик мягко улыбнулся, слегка кивнул седой головой. Дальше беседа потекла в обычном ключе ничего не значащих фраз. Оба собеседника прежде не были знакомы, поэтому разговор вскоре сошел на нет.

– Судя по тому, что вы знали пароль, вам доверяют большие тайны, – неожиданно произнес Джованни Кармоно.

– Да, – не стал отрицать этого Козаченко, чувствуя, как сердце сжали стальные тиски, но, взяв себя в руки, продолжил: – Только я пользуюсь этими тайнами крайне редко и только в самом необходимом случае.

– Какая же необходимость возникла во мне, старике? – Левый глаз старого мафиозо лукаво прищурился.

– Мне нужна помощь ваших людей, – прямо ответил Владлен и, сочтя, что разговор нечего затягивать, поведал Джованни Кармоно план действий для его пиччотто.

Дон выслушал гостя и, как только тот замолчал, отрицательно покачал головой. Потом пожевал нижнюю губу и тихо сказал:

– Это политика, а мы ею не занимаемся.

– Да неужели? – искренне удивился Владлен, на мгновение забыв, где находится. – А в семьдесят пятом доставлять палестинцам противотанковые ракеты в Бейрут, чтобы те жгли израильские танки, это была не политика?

Хозяин ничего не ответил, а воодушевленный гость продолжил:

– Тогда ООП[35]здорово пощипала израильскую армию. Только одних офицеров положили больше десятка человек, это не говоря об убитых рядовых, раненых и подбитых танках. Израильские спецслужбы такого не прощают. Если МОССАД узнает, кто к той бойне приложил руку, думаю, вас, дон Джованни, не спасет ни титул капо, ни дом-крепость с метровыми стенами. Хотя, зная нрав евреев, не исключаю, что они даже не станут пытаться вас ликвидировать. Просто сообщат другим донам, что вы сотрудничали с советской разведкой, и тогда ваши бывшие компаньоны не пожалеют ни вас, ни ваших многочисленных домочадцев.

На лице Кармоно не дрогнула ни одна мышца, только голос стал немного глуше.

– Мафию многие пытались шантажировать, но история криминалистики не сохранила ни одного из этих имен.

– Я не пытаюсь вас шантажировать, а пытаюсь лишь договориться. Мне нужна услуга, которую мои люди выполнить не в состоянии. – Бывший подполковник говорил спокойным, ровным голосом, страх куда-то улетучился, он вновь был самим собой, как когда-то во времена оперативной работы в ФСБ. – А взамен…

– Ты хочешь узнать, какая от тебя потребуется услуга? – усмехнулся старый капо.

– Отчего же, я и сам могу кое-что предложить.

– Что? – В голосе старика прозвучала заинтересованность.

– Героин. Причем большие партии и по сходной цене.

– Где ты его взял?

– В Грузию его везут афганские моджахеды. «Белое золото» – неплохая плата за оружие и боеприпасы, чтобы воевать с неверными в Чечне. Если вы согласитесь выполнить нашу просьбу, мои люди полностью передадут вам этот канал.

Джованни Кармоно задумался. Это было не просто предложение, это была путеводная нить в волшебную страну. Получив выход на афганских моджахедов с их героином, им даже не потребуется ломать голову над тем, как наркотик доставить в Америку. Сейчас в Грузии полно американских военных, а в будущем будет построена и база. Достаточно лишь найти к ней подход, и героин сам полетит за океан, а им останется только денежки считать.

– После того что вы задумали, моих людей будут искать по всему свету. Ты только что сам об этом сказал, – пробормотал дон Джованни, стараясь перестроиться с мыслей о наркотиках на деловую стезю, но это пока плохо получалось.

– После того как все произойдет, израильтянам будет не до ваших людей. Они погрязнут в своих собственных проблемах, – успокоительно произнес Козаченко, и его уверенность передалась старому мафиозо.

– Где мои люди возьмут оружие?

– Там рядом пограничная застава, и если умело «попросить», у них будет в избытке самого лучшего оружия.

– А как они вернутся домой? – не унимался дон Кармоно, хотя за приобретение нового канала наркотрафика он готов был пожертвовать десятком-другим своих лучших пиччотто.

Но у гостя оказался наготове ответ и на этот вопрос:

– На заставе есть вертолет «Ирокез», и если в нейтральных водах их будет ждать какое-нибудь суденышко, они без особых проблем смогут утопить вертолет, пересесть на судно и спокойно вернуться домой.

Если верить словам этого русского, все получалось легко. Впрочем, капо уже нисколько не интересовали детали задуманной операции.

– Мне необходимо подумать, – наконец произнес дон Джованни, поднимаясь из кресла.

– Но времени не так уж и много, – возразил Владлен, ему хотелось закончить побыстрее все дела и отправиться восвояси с этого чертового острова.

– До утра все равно ничего не произойдет. А утром я дам ответ, – решительно произнес Кармоно, распахнув тяжелую дубовую дверь. – Джина… – Через несколько секунд в дверном проеме возникла высокая молодая женщина в длинных черных одеждах. – Джина, проводи нашего друга в комнату для гостей, ему надо отдохнуть с дороги. И потом позови Рико и Сальваторе. – Старик разговаривал с дочерью на английском, тем самым оказывая присутствующему здесь гостю высокую честь…

Двое «лейтенантов» клана Кармоно появились в кабинете капо через пять минут. Каждый из них в «семье» выполнял свою роль. Невысокий, с широким лбом и большими глазами, Рико руководил наркобизнесом. Огромный, с квадратной челюстью и мятыми ушами профессионального борца, Сальваторе отвечал за безопасность бизнеса и членов клана.

– Рико, малыш, готовься, в ближайшее время ты поедешь в Грузию налаживать деловые контакты, – на родном языке заговорил дон Джованни, скупо улыбнувшись лейтенанту. – Есть неплохие перспективы по добыче «снега»[36]. – Потом перевел взгляд на верзилу: – А ты, Сальваторе, подбери дюжину отчаянных парней из тех, что служили в Иностранном легионе и американской морской пехоте. Для них тоже появилась подходящая работенка.

Глава 5. Живые и мертвые

Розовое зарево разлилось по всему небу. Издалека казалось, что это небесная кровь стекает в воды Мексиканского залива.

Двое мужчин сидели в видавшем виды джипе «Вранглер», застывшем у кромки воды заброшенного пляжа, курили и под плеск волн вяло вели беседу. Со стороны эту парочку можно было смело принять за любителей однополой любви. Но это было не так…

Специальный корреспондент газеты «Аргументы и факты» Никита Шаблин провел в районе «Хамелеон-Сити» уже две недели, но ничего выяснить так и не смог.

Колючая проволока под высоким напряжением в несколько рядов. Телекамеры с инфракрасной подсветкой. Вооруженные патрули со свирепыми волкодавами. Система безопасности на уровне алмазной компании «Де Бирс». И это настораживало, так как Шаблин знал досконально, что здесь нет ни алмазов, ни золота или платины.

«Чем же они там занимаются?» – пытался разгадать этот ребус Никита, лежа с мощной оптикой невдалеке от ограды под безжалостным палящим солнцем. Но по-прежнему не было никаких результатов. Оставалась только одна попытка – завербовать кого-то из обслуживающего персонала.

Неделю Никита провел в баре, который посещали работники «Хамелеон-Сити». В основном там собиралась различная шелупонь: уборщики, грузчики и подсобные рабочие. В общем, те, кого набирали на работу из местных, проживающих в прибрежных деревнях. Те же, кто занимался за оградой серьезной работой, наружу даже не стремились выйти, там у них было все, и, главное, они имели достаточно денег, чтобы при желании съездить на отдых куда душе заблагорассудится.

Впрочем, руководству в Москве пока не нужен был специалист из «Хамелеон-Сити», достаточно было на первых порах хотя бы приблизительно выяснить, над чем работают за оградой. А эксперты бы уже установили, несет это производство какую-либо угрозу или имеет прямое отношение к бизнесу. И, значит, «пустышка».

Фигурант, которого Шаблин подобрал на роль засланного казачка, был темнокожим жилистым малым неопределенного возраста, с редкими гнилыми зубами. Звали его Хосе, он работал в «Хамелеон-Сити» подсобным рабочим и по специфике своей бывал во всех рабочих помещениях, но вот чем там занимаются, безграмотный крестьянин объяснить не смог.

Время не ждало, нужно было торопиться. Хорошенько все обдумав, Никита Шаблин решил идти ва-банк. В последнее время ему везло, и поэтому он старался отхватить от удачи как можно больше.

Сигарета догорела до фильтра, журналист щелчком отправил ее в мягкий шелест волн. Быстро наступали сумерки, розовое зарево сперва стало фиолетовым, затем темно-синим, в небе вспыхнули миллиарды звезд, а в заливе зажгли огни стоящие на рейде суда и рыболовецкие сейнеры.

– Ну, что, Хосе, ты надумал? – устало спросил Никита. Сейчас всем своим видом он хотел показать свое безразличие к этому разговору.

– Опасно это, патрон, – неуверенно забормотал мексиканец, осторожно затягиваясь американской сигаретой «Кэмел». – Если поймают с вашим прибором, то без особых расспросов утопят, как крысу в клозете, а я еще жить хочу.

– Да кто тебя поймает? – с досадой воскликнул журналист, держа в руке миниатюрную цифровую камеру. – Тебе даже ничего делать не нужно, включил, сунул под рубаху и ходи так целый день. Только чтобы объектив был наружу. Объем информации на пять часов съемки.

– Не-ет, патрон, – отрицательно замотал кудлатой головой Хосе, – если поймают – обязательно повесят. Чтоб мне не сойти с этого места.

«Возьмешь, дружочек, обязательно возьмешь, потому что ты скупой, жадный и алчный», – зло подумал Никита, он уже просчитал психологический портрет фигуранта и знал, как того быстрее сломить и вынудить согласиться.

– Зря ты, Хосе, отказываешься, – делано зевнув, равнодушно произнес Шаблин. – Я – журналист крупной европейской газеты, наше руководство не постоит ни перед чем, чтобы отблагодарить своего информатора.

Журналист заметил, как при этих словах напряглись плечи фигуранта, в темноте алчно блеснули глаза, как у степного волка, но голос совершенно не изменился.

– Что может заплатить твоя газета? – хмыкнул мексиканец. – Сто долларов или двести, не больше.

– Десять тысяч долларов, – на одном дыхании выпалил Никита, как боксер-тяжеловес, наносящий нокаутирующий удар своему противнику.

– Наличными, – мгновенно среагировал Хосе.

– Кэшэм, – подтвердил журналист.

– Если я послезавтра принесу запись, ты сразу же мне заплатишь десять тысяч? – продолжал скороговоркой допытываться мексиканец.

– Я сегодня же позвоню главному редактору, и уже завтра утром мне переведут всю сумму, – заверил его Никита и, подавшись всем телом к мексиканцу, доверительно шепнул: – Если материал окажется стоящим, мы сможем продолжить наше сотрудничество. Скоро ты станешь богатым человеком.

– О’кей, партнер. – Наконец мексиканец решился и в довольной улыбке оскалил редкие гнилые зубы. Уважительное обращение «патрон» неожиданно куда-то исчезло…

Алчность и жадность фигуранта Шаблин просчитал правильно, но, попав из сытой и спокойной Европы в мир диких нравов, разведчик не заметил особой разницы, и это стало его фатальной ошибкой.

Хосе действительно был туповатым и жадным пропойцей, работавшим в «Хамелеон-Сити» подсобным рабочим. Любовь к пиву и текиле заметно облегчала его карман, но пройдоха нашел способ, как пополнять свой бюджет. Вместе с приятелем Рикардо регулярно сексотил на службу безопасности концерна «Хамелеон». Обязанности сексотов были не особо сложные – после работы направляться в бар за территорией концерна и коротать там вечера в надежде, что на приманку кто-то клюнет.

И периодически клевали, за полтора года своего ратного труда Хосе и Рикардо сдали шестерых любопытствующих о жизни на закрытой территории.

Изловленная в разное время публика оказалась самой разномастной – двое оказались журналистами желтых газетенок в поисках жареных фактов. Еще двое оказались самыми обычными воришками, рыщущими в поисках чего-то ценного. Пятый был разведчиком повстанцев, подыскивавшим для революционеров новые источники оружия или взрывчатки. Последний оказался представителем местной банды рэкетиров, ищущим способ шантажа руководства концерна. С журналистами побеседовал менеджер филиала, который в доступной форме объяснил им, что за оградой всего лишь идет экспериментальное производство. Им даже показали некоторые цеха, и борзописцы, весьма довольные, укатили восвояси. С жуликами тоже не возникло особых проблем, их передали в распоряжение начальника службы безопасности. И, как однажды поведал вездесущий Хосе своему напарнику, до сих пор двое горемык уродовались в одной из штолен, где работали штрафники.

А вот партизан и гангстер просто исчезли бесследно, и сексоты подозревали, что их умертвили, а тела бросили в залив на съедение голодным акулам.

Седьмым должен был стать Никита Шаблин, но обещанные десять тысяч оказали журналисту медвежью услугу. Вернувшись на территорию «Хамелеон-Сити», Хосе прошел в коттедж, где проживал вместе с партнером по сексотскому ремеслу. Рикардо готовился ко сну и поэтому сидел неподвижно перед телевизором в одних трусах с недопитой бутылкой пива.

Не особо доверяя своему начальнику, который запросто мог установить «жука» в их жилье, Хосе предложил приятелю:

– Выйдем, покурим.

Рикардо удивленно глянул на него, но, повинуясь неуловимому жесту Хосе, быстро натянул легкие хлопчатобумажные штаны. Оказавшись на улице, мексиканец кратко поведал напарнику о полученном предложении.

– Повезло тебе, брат. – Рикардо похлопал товарища по плечу, затягиваясь дешевой сигаретой. – Гонсалес тебе заплатит очередную тысячу пиастров.

– Что пиастры, – по-змеиному зашипел Хосе. – У журналиста будет при себе десять тысяч долларов, это целое состояние. Мы сможем уволиться, уехать в Мехико и открыть там авторемонтную мастерскую. – Оба сексота разбирались в механике, как мартышка в высшей математике, но тем не менее судьба журналиста была решена.

Они встретились на том же пустынном пляже, где и два дня назад. Хосе приехал на раздолбанном джипе полувековой давности, а Никита, изображая праздного гуляку, пришел пешком.

– Салют, дружище, – издалека поздоровался с фигурантом Шаблин.

– Привет, партнер, – не особо уверенно ответил мексиканец, затравленно оглядываясь по сторонам.

«Боится, что кто-то заметит, как он мне передает камеру», – догадался разведчик, не замечая, как над его головой сгущаются тучи…

Приблизившись к джипу на расстояние дюжины шагов, журналист спросил:

– Ну как, запись сделал?

– Все в порядке, – заверил его Хосе и продемонстрировал кольцо из большого и указательного пальцев, потом поинтересовался вкрадчивым голосом:

– Деньги с тобой?

– Конечно, – успокоил его Шаблин, доставая из внутреннего кармана летнего пиджака две пачки пятидесятидолларовых банкнот в банковской упаковке.

– Забирай свою камеру и гони мои деньги, – выкрикнул срывающимся голосом мексиканец. Подобное поведение Шаблин отнес к приступу жадности при виде таких баснословных денег (по меркам Мексики), не подозревая, что адреналин, пузырящийся в крови мексиканца, убийственным будет для него.

– Нет, – запротестовал журналист, забираясь в салон внедорожника. – Сперва я просмотрю то, что ты наснимал, и если все в порядке – забираешь свои баксы, и мы расходимся полюбовно, как в море корабли. – Бросив беглый взгляд на заднее сиденье и не заметив ничего подозрительного, он взял из рук Хосе камеру и нажал клавишу «просмотр».

Тем временем маленький, щуплый Рикардо, свернувшись калачиком, лежал под задним сиденьем. Когда внедорожник покачнулся, это стало сигналом для убийцы, что жертва находится к нему спиной. Бесшумно выбравшись из укрытия, Рикардо набросил журналисту на шею удавку из тонкого стального тросика и попытался резко ее затянуть.

Слишком Никита поверил в свою счастливую звезду, слишком рьяно старался выполнить приказ руковод– ства, и вот – результат.

Ощутив на шее неприятный холод металлической «змеи», разведчик успел в последний момент сунуть большой палец под петлю, не давая ей затянуться намертво на горле. Сидящий рядом Хосе попытался ухватить его за руки. Крепкий, жилистый мужичонка был Хосе, да только не обучен рукопашному бою в тесном пространстве. А бывший боксер Никита Шаблин умел еще и не то…

Развернувшись на шестьдесят градусов, разведчик пальцами свободной левой ткнул в глаза Хосе. Тот отпрянул, взвыл по-звериному, схватившись за лицо. Следующий удар ногой в грудь выбросил незадачливого фигуранта из салона внедорожника на песок.

Тем временем Рикардо продолжал изо всех сил стягивать концы удавки. На глаза Никиты уже наплывала кровавая пелена, напомнив ему недавний закат над морем. Собрав все силы, Шаблин левой рукой наотмашь ударил своего убийцу. Удар был страшный, попади он щуплому мексиканцу в висок, тому был бы конец, но удар пришелся в лоб. Из глаз Рикардо посыпались искры, лобная кость способна выдержать нагрузку до двух тонн. От такого удара костяшки пальцев брызнули кровью, но Никита не ощутил боли, главное – ему стало легче дышать. Освободив правую руку, он тут же засадил оглушенному убийце мощный хук справа. Но слишком много разведчик потерял сил в борьбе за глоток воздуха, и этот удар также не достиг своей цели, лишь скользнул Рикардо по подбородку. Тот кулем рухнул на сиденье и больше не пытался сопротивляться.

Никита тяжело вывалился из салона джипа, лихорадочно шепча:

– Чтоб я еще раз пошел на такое свидание без страховки. Да ни в жизнь…

Из ближайшего куста ему под ноги с утробным рыком метнулась черная тень. Шаблин не устоял на ногах, и оба мужчины повалились на песок.

– Это мои деньги, – рычал Хосе, пришедший в себя. Он отчаянно пытался дотянуться до горла журналиста. Но Никита уже полностью владел собой. Легко вывернувшись из цепких рук мексиканца, он с оттяжки двинул тому кулаком в лицо, с одного удара выбив добрый десяток передних зубов. Фигурант захлебнулся кровью. Никита оседлал поверженного врага и занес кулак для добивающего удара.

В тусклом свете луны угрожающе блеснул остро отточенный клинок «навахи», и тонкое лезвие выкидного ножа, пробив легкую ткань пиджака и шелковой рубашки, по самую рукоятку вошло под левую лопатку разведчика. Не издав ни звука, Никита повалился лицом в песок.

– Готов, – выдохнул Рикардо, вытирая окровавленный клинок об одежду убитого.

– Он, кажется, выбил мне глаз, – выбираясь из-под трупа, прошепелявил Хосе разбитым ртом.

Напарник щелкнул зажигалкой и поднес огонек к лицу товарища и тут же отпрянул. Это было страшное зрелище – вместо левого глаза зияла окровавленная дыра, губы от мощного удара безобразно распухли и кровоточили – в общем, достойный экземпляр для фильма ужасов.

– Ничего, и с одном глазом тоже живут люди, – пробормотал Хосе. Склонившись над убитым, он быстро вытащил две пачки долларов и бумажник из буйволиной кожи.

– Труп здесь оставим? – деловито осведомился Рикардо, в голове гудело, и он с удовольствием вернулся бы в свой коттедж и приложил компресс со льдом, да и Хосе нужно показать врачу. Но приятель как будто не чувствовал боли.

– Нет. Бери его за одну руку, а я за другую, и потащим в воду. До утра акулы его сожрут без следа.

Нагнувшись, мексиканец схватил правой рукой руку убитого Шаблина, а левой подобрал небольшой, но увесистый камень.

Пригибаясь и негромко цедя проклятия, мексиканцы потащили неподвижное тело к воде. Пляж находился на отмели, и, чтобы оказаться хотя бы по пояс в воде, им пришлось удалиться от берега метров на тридцать.

– А акулы на нас не нападут? – внезапно спохватился Рикардо, вглядываясь в черную воду залива.

– Нет, – заверил товарища Хосе. – Пока они учуют кровь, мы уже давно будем на берегу.

Мексиканцы собрались возвращаться на берег, как вдруг Хосе зло выругался:

– Кара миа.

– Что случилось? – не понял приятель.

– Я только сейчас вспомнил, у него был золотой «Ролекс», а это несколько тысяч долларов. Глупо такую вещь оставлять акулам. Достань-ка его, дружище, а то с таким лицом я не могу нырнуть в соленую воду.

Зная несносный характер товарища, Рикардо решил не злить его, набрал полные легкие воздуха и с шумом опустился под воду. Труп разведчика, прикрепленный к старой ржавой свае, балансировал между дном и поверхностью моря. Осмотр рук убитого занял несколько секунд, но никаких часов на его запястьях не оказалось. Внезапно смутное подозрение охватило Рикардо, он вытащил из кармана свою верную «наваху», установив клинок в боевое положение. Затем высунул голову из-под воды и сказал:

– Нет у него никаких часов.

И в ту же секунду на его голову со страшной силой обрушился кулак с зажатым камнем. Хосе повезло чуть больше, чем Никите. Острый край камня проломил точно височную кость Рикардо, но все же маленький мексиканец успел отомстить обидчику: сделав выпад, вонзил наполовину лезвие «навахи» в живот Хосе и, уже мертвый, падая, пропорол на десять сантиметров вниз.

Хосе с ужасом ощутил, как из него вываливаются наружу внутренности. Зажав порез обеими руками, он прохрипел:

– У меня есть деньги, значит, меня спасут. Я не могу умереть, ведь я богат.

Сжимая рану с собственными потрохами, как самое большое богатство, по пояс в воде, мексиканец медленно двинулся в обратный путь, чувствуя, как с каждым шагом из него уходят последние силы. От места убийства своего недавнего товарища Хосе отошел всего на десяток шагов, когда за его спиной раздался всплеск, затем еще один и еще. Наконец, вода забурлила от множества бьющихся небольших, но крепких тел. На разбитых губах мексиканца появилась уродливая улыбка.

– Пожаловали, красавицы.

В следующее мгновение что-то шершавое обожгло его ногу, затем острое рыло молодой серой акулы врезалось в рану, вгрызаясь во внутренности десятком острых зубов. Хосе задохнулся от боли и, падая в воду, уже не чувствовал, как его плоть рвали голодные хищницы…

Издалека пассажирский поезд походил на гигантскую зеленую гусеницу, стремительно тащившую свое тело по железнодорожной ветке. Скорость состава падала, он приближался к небольшой станции.

– Шайтан, – недовольно буркнул худосочный, со впалыми щеками и бешеными черными глазами низкорослый Карим.

«Чтоб ты сдох, чебурек», – мысленно проклял чеченца командир группы Люцифер, искоса глядя на лежащего рядом боевика. Все это ему не нравилось, но изменить что-либо было невозможно.

Командир группы диверсантов Люцифер входил в отряд Магелана, вернее сказать, в псарню бойцовых псов Самуила Сосновского.

Эта группа состояла из семи боевиков, четверых славян и троих вайнахов. Бывший прапорщик десантно-штурмовой бригады, оставшийся в Западной Украине после развала СССР, был опытным сапером и первое время подвизался готовить боевиков из хлопцев УНА-УНСО. Но хозяева оказались весьма тяжелыми на оплату его услуг, и через год бывший прапорщик отправился на Северный Кавказ. Подрывники там как раз были в цене.

Несколько кратковременных межнациональных конфликтов и первая чеченская кампания особых денег украинскому наемнику не принесли. Но зато Люцифер обзавелся надежными связями в среде таких же «псов войны», как и сам.

Предложение Магелана войти в особый диверсионный отряд под «крышей» Сосны он принял без колебаний. Это было выгодней, чем самому заботиться о себе в республике, в которой правили законы полевых командиров.

В отряд Магелана входили три группы: одну возглавлял сам командир отряда, двумя другими командовали Люцифер и Вирус (урожденный чеченец Турпал Садыков).

Во второй чеченской войне отряд участия не принимал. Наемники готовились на территории Грузии к будущим диверсиям. Каждый из командиров знал лишь главное для себя – они не борцы за независимость Ичкерии и подчиняются только приказам своего хозяина.

Только когда разбитые на равнине остатки чеченских бандформирований откатились в горную часть республики, наемники стали выходить на диверсии. У каждой группы была своя специфика, Магелан устраивал засады на армейские колонны, Вирус уничтожал соотечественников, идущих на сотрудничество с федералами. Группа Люцифера занималась минированием дорог и подрывами военных объектов.

Подобная деятельность приносила наемникам неплохие барыши, прейскурант Сосновского был на порядок выше, чем у арабских спонсоров.

Проверяя свой банковский счет, Люцифер подумывал, как бы уйти «на покой», но решиться на такой шаг для «дикого гуся» было куда сложнее, чем идти на очередную акцию. Мозг подрывника грела мысль, что может появиться еще возможность сорвать большой куш.

В этот раз группа Люцифера не смогла эффективно работать в Чечне, пришлось перебираться в Дагестан. Здесь боевикам удалось заминировать федеральную трассу и подорвать автобус с омоновцами. Следующей целью для диверсии Люцифер наметил Каспийск, где размещалась Семьдесят седьмая бригада морской пехоты. К «Черной смерти» у наемника были свои счеты. Еще в первую чеченскую кампанию морпехам едва не достался скальп ландскнехта – бывший прапорщик с простреленным боком спрятался среди трупов арабских моджахедов, и теперь он считал, что пора вернуть долг.

Но этому плану не суждено было исполниться, по экстренному каналу связи пришел приказ от хозяина – выбираться в Москву, а там им сообщат, что делать дальше.

Канал переправки наемников в глубь России был давно отработан и заранее оплачен. Группа пешим строем покинула Северный Кавказ, минуя полицейские блокпосты и контрольно-пропускные пункты.

В Калмыкии их уже ждал заправленный автобус, который довез боевиков до Волгограда. Здесь они сменили одежду, документы и на обычном междугороднем автобусе отправились в Москву.

В самой столице останавливаться не стали, сняли небольшой домик в пригороде Мытищ. Чеченцы, без которых в горах было не обойтись, здесь оказались в тягость, их приходилось прятать от посторонних глаз. Вайнахи целыми днями напролет отсиживались в подвале, их единственным развлечением оставался допотопный телевизор «Юность», который брал всего два канала.

Но и этого хватило, чтобы из выпуска новостей младший Вирус узнал трагическую новость. «Сегодня в селении Сержен-Юрт была уничтожена банда боевиков, – бесстрастным голосом вещал очкастый диктор, – под командованием некоего Турпала Садыкова, известного под прозвищем Вирус. У убитых найдено большое количество оружия…»

Услышав о смерти брата, младший Вирус буквально сошел с ума. Он трясся как в лихорадке и требовал немедленно устроить резню, начав ее с местного отделения милиции. Истерика затянулась, и лучшим выходом из этой ситуации было свернуть шею мальчишке. Но оставались еще двое горцев, которые не одобрили бы подобное решение, пришлось бы и их кончать. Это могло вызвать другую проблему – Люцифер не знал, какое будет задание и сможет ли его группа вчетвером справиться с ним.

– Успокойся, Камиль, – схватив юношу за плечо, прошипел старший группы. – Мы не будем действовать необдуманно, а нанесем по федералам и их приспешникам болезненный удар. Такой, чтобы они своими кровавыми слезами захлебнулись.

– Да, да, – лихорадочно бормотал младший Вирус. – Мы взорвем поезд из Грозного. Они заплатят большой кровью.

«Слава богу, хоть с целью определились», – глядя на юного террориста, с облегчением подумал Люцифер. Опытный подрывник, он понимал, что технически провести такую диверсию несложно, но при этом также отдавал себе отчет, если все пройдет успешно, то какой резонанс вызовет диверсия. Выход был один – нужно хитрить, чтобы и чеченский волк был доволен, и федеральным «волкодавам» не дали команду «Фас».

Оружия у группы не было – чтобы не сгореть на такой мелочи во время перехода. А для диверсии на железной дороге без взрывчатки не обойтись. Впрочем, достать ее было не проблемой, особенно если знаешь, где искать.

Люцифер взрывчатку нашел на барахолке, купив у жуликоватого мужичка десять четырехсотграммовых брусков промышленного динамита с электродетонатором. Там же приобрел тридцать метров двойного электропровода, небольшой размыкатель цепи от настольной лампы. Добавив к нему пару батареек, он за вечер соорудил взрывную машинку…

Пассажирский состав простоял на станции немногим больше минуты, потом плавно тронулся дальше. С каждой минутой шум двигающегося поезда становился все громче и громче, многотонная махина уже не выглядела гусеницей, теперь состав напоминал огнедышащего дракона, против которого человек выглядел жалкой букашкой.

– А шнура не мало? – тихо спросил Камиль, щуплый чеченец ощутил беспокойство от мысли, что существует возможность быть погребенным под обломками взорванного им поезда.

– Достаточно, – коротко бросил Люцифер.

Пассажирский поезд Грозный – Москва, медленно набирая скорость, достиг заложенного боевиками заряда. Плоскомордый электровоз, таща за собой два десятка вагонов, переехал закладку.

До сих пор не выпускавший из рук взрывную машинку, Люцифер неожиданно протянул ее Камилю:

– Давай, мсти за брата.

Молодой вайнах, занятый своими мыслями, схватил примитивное устройство и с силой вдавил кнопку, замыкая электрическую цепь.

Куст взрыва, выбрасывая вверх комья земли, обломки рельсов, шпал, взметнулся в небо. Следом раздался громкий скрежет металла, звон бьющихся стекол. Электровоз по-прежнему тащил изуродованный багажный вагон, а головной пассажирский вагон, соскочив с рельсов, еще по инерции двигался вперед, взрывая колесами рыхлую землю и сползая в кювет, а затем заваливался набок. Сзади наползали остальные вагоны…

– Ходу! – рявкнул Люцифер. Вскочив на ноги, он подхватил оцепеневшего младшего Вируса, который не мог оторвать взгляда от содеянного. Боевики бросились напролом через кусты в сторону жиденькой лесополосы, за которой их ждала заранее угнанная машина.

«Черт, – неожиданно Люцифер разозлился на себя. – Хозяину может не понравиться наша самодеятельность. – Но тут же сам себя успокоил: – Откуда он узнает, что это мы. Всех врагов этой власти не счесть…»

Попытка взрыва пассажирского поезда оказалась неудачной. Разрушено оказалось железнодорожное полотно, повреждены несколько вагонов и получили разной степени тяжести увечья пять десятков пассажиров. Но убитых не было, и эта диверсия не произвела особого впечатления на москвичей. В столице каждый теракт оплачивался десятками жизней ни в чем не повинных людей. Город был под прицелом террористов, и жители столицы свыклись с этим, надеясь на бога и спецслужбы.

В очередной раз в Москве проводился абсолютно бесполезный план «Перехват», милиция задним числом проявляла ретивость и служебное рвение.

Из-за пробок на дорогах генерал Журавлев попал на службу на полчаса позже обычного и, едва войдя в свой кабинет, потребовал к себе главного аналитика. Сегодня истек установленный им срок на компьютерную обработку материалов по делу операции «Метан».

Андрей Андреевич уже знал о бесследном исчезновении автономного резидента СВР Никиты Шаблина, который отправился в Мексику для ознакомления с деятельностью «Хамелеон-Сити». Все это лишний раз подтверждало, что положение в действительности крайне сложное…

– Доброе утро. – В кабинет вошел старший аналитик. Несмотря на то что он почти два с половиной десятка лет служил в Министерстве обороны и носил чин полковника, обращаться по-военному так и не научился.

– Хотелось бы верить, что оно будет добрым, – проворчал Журавлев. – Поработали с «Иваном Ивановичем», что выдал?

– Написал прям-таки сказку в духе Стивена Кинга, – пространно ответил эксперт.

– А точнее?

– Чем дальше, тем страшнее.

– Подробней можно? – Сейчас манера эксперта изъясняться прибаутками генерала просто бесила.

– Можно, – обиженно буркнул под нос старший аналитик, раскрывая папку и раскладывая на столе для совещаний разного формата бумаги, в центре которых расстелил «скатерть» космической съемки. Только теперь огромная фотография была густо помечена цветными маркерами.

Наблюдая за священнодействием эксперта, Андрей Андреевич тяжело вздохнул, представляя, какой объем информации на него сейчас обрушится. Впрочем, по-другому быть и не могло – когда от неизвестности закипают человеческие мозги, искусственный интеллект выдаст рациональное зерно только очень больших размеров.

Когда все бумаги были разложены, аналитик прокашлялся и заговорил:

– Для того чтобы сверхскоростной компьютер «Булат-5» просто не перелопачивал горы информации, давая дурацкие механические ответы, мы ему поставили конкретную задачу – «Вероятность войны в зоне Ближнего Востока». Ответ получили – «Девяносто семь процентов против Израиля, если какое-либо из арабских государств получит мощное оружие, способное одержать победу в кратчайший срок. Не более десяти дней».

– Прекрасно, – покачал головой Журавлев. – Такой ответ мог бы дать любой учитель современной истории. Не говоря уже о доморощенных политологах, которых нынче развелось как собак нерезаных.

Старший аналитик усмехнулся, потом погасил улыбку и произнес:

– Думаю, наш ответ будет более полным, все-таки объем информации намного значительней, чем у политологов.

– Хорошо, давай выслушаем полную версию вашего компьютерного творения, – согласился генерал-полковник.

– Для затравки дали «Иван Ивановичу» фотоснимок космической разведки. Вскоре компьютер выдал сенсационную информацию. Оружием, которое может быть использовано против Израиля, «Иван Иванович» посчитал боевые отравляющие вещества.

– Откуда? – Журавлев удивленно уставился на эксперта. – Нет никаких сведений о хищении образцов химического оружия. Все под строжайшим контролем и у нас, и у коллег из НАТО.

– Не все, – возразил эксперт.

– Ты долго будешь тянуть кота за хвост? – уже по-настоящему разозлился генерал, которому, в отличие от стоящего перед ним полковника, довелось послужить в молодости в строевых частях, и что такое командирский голос, он еще не забыл.

– «Иван Иванович» обратил внимание на два нюанса, – невозмутимо продолжил эксперт. – Первое. Он обнаружил среди объектов на территории «Хамелеон-Сити» здание современной химической лаборатории, – аналитик рукой указал на «простыню», где толстым красным маркером было обведено небольшое круглое здание, на котором отчетливо виднелись мощные вытяжные установки. Опережая вопрос Журавлева, старший аналитик поспешно добавил: – По оценке компьютера, это не просто лаборатория, это промышленное предприятие.

– Ну, допустим, изготовить боевое отравляющее вещество не так уж и просто, – попытался сопротивляться генерал, делая пометки в своем рабочем ежедневнике. – Вон Хусейн возможностей имел побольше, а ничего не получилось.

– Во-первых, мы не знаем, кто является хозяином этого хозяйства. А во-вторых, сейчас необязательно похищать или изготовлять химическое оружие, – тихо, но отчетливо проговорил эксперт. Сделав короткую паузу, он добавил: – Его можно поднять со дна. – Увидев вопросительный взгляд генерала, продолжил: – «Иван Иванович» из своих электронных мозгов вытащил сообщение полуторамесячной давности о трагической гибели польского дайвера Франка Ковальского, он сгорел на борту арендованной яхты в компании нескольких друзей-аквалангистов. Этот Ковальский знаменит тем, что в начале девяностых наткнулся на затопленное немецкое судно, загруженное химическими авиабомбами с отравляющим веществом зарин.

– Зарин не настолько мощное вещество, чтобы кто-то решился несколькими десятками допотопных бомб быстро выиграть войну у самой сильной армии на Ближнем Востоке, просто глупо так думать, – не согласился с доводами эксперта генерал Журавлев. – Более того, это даже не авантюра, а бред сивой кобылы.

– Конечно, – неожиданно легко согласился старший аналитик. И тут же пояснил: – Это если исходить из того, что применят сами бомбы, а не обработанное по современным технологиям отравляющее вещество.

– Ты это о чем?

– Как мне объяснили химики, существует технология обогащения боевого газа. То есть зарин станет в десятки раз сильнее при том же объеме. Пятьсот литров нового зарина, распыленные на высоте ста метров, способны в течение часа убить от пятидесяти до ста двадцати тысяч человек. Десять таких зарядов – это миллион, а сто – десять миллионов. При этом добавьте ужас и испуг оставшихся в живых людей, полная деморализация армии. Тут не то что за десять дней, за сутки можно выиграть войну. Главное – быть готовыми к утилизации такого количества трупов.

– Сто зарядов – это, пожалуй, перебор, – негромко произнес Андрей Андреевич. Услышанное его поразило. – Нельзя незаметно разместить такое количество боеприпасов вокруг Израиля, где-то засветятся обязательно. А чтобы устроить большой кипеш и деморализовать еврейскую армию, учитывая плотность населения, думаю, хватит десяти зарядов. Если все они, конечно, достигнут цели. Каким образом они собираются донести заряды до объектов атаки?

На этот вопрос эксперт не стал отвечать, а генерал тут же вспомнил о недавнем сообщении о засеченном пуске тактической ракеты в акватории Мексиканского залива.

– «СКАДы», мать их! – сорвался на крик Журавлев. Несколько секунд он сидел молча, слегка покачивая головой, потом посмотрел на старшего эксперта и с надеждой в голосе спросил: – А что твой «Иван Иванович» думает по этому поводу?

Военные говорили о компьютере, как о живом человеке, который работает вместе с ними в одной команде.

– Свое мнение у «Ивана Ивановича» на этот счет тоже есть, – ответил эксперт, подвигая к генералу пачку фотографий. Снимки были сделаны со спутника: небольшой сухогруз рассекал волны Атлантического океана. – До этого судно стояло на ремонте в «Хамелеон-Сити» и вот теперь направляется в сторону Африканского континента. Обратите внимание, Андрей Андреевич, на крышки носового и кормового трюмов.

Генерал-полковник нацепил на нос очки и взял в руки фотографию, где были обозначены стрелками трюмы.

– Похоже на крышки люков ракетных установок, – вглядевшись в изображение, неуверенно произнес Журавлев.

– А «Иван Иванович» просто уверен, что в трюмах размещены пусковые шахты, устроенные по револьверному типу. Как система ЗРК «Кортик» на нашем атомном крейсере «Петр Великий». Учитывая параметры «СКАДа», считает, что в каждом барабане не менее пяти ракет.

– Значит, все-таки десять зарядов, – озабоченно произнес Андрей Андреевич. Разжав пальцы, он бросил фотографию судна на полированную крышку стола.

– Да, – подтвердил его догадку эксперт, – но это еще не все. – Он подвинул следующую фотографию. – Обратите внимание на силуэт судна.

– Что еще не понравилось твоему компьютеру?

– Он просто сравнил фото с тем, что было в его памяти, и обнаружил, что «Янки Дудл» один в один похож на «Азию», сухогруз, который еще совсем недавно в Средиземном море пытались захватить пираты. Более того, при детальном осмотре корпуса судна выяснилось, что табличка с названием «Янки Дудл» подвешена, а под ним, скорее всего…

– «Азия», – ответил за аналитика генерал. – Нападение было не случайным, кто-то хочет в этой акции целенаправленно подставить Сирию, которой принадлежит транспорт.

– Мнение нашего отдела однозначно, – дождавшись окончания тирады генерала, уверенно заговорил эксперт. – То, что нам удалось с помощью компьютера собрать всю информацию, это всего лишь часть какого-то большого плана. Как вершина айсберга.

– Угу, – кивком головы согласился Андрей Андреевич. – Чтобы узнать весь план, нам нужен тот, кто его составлял. – И, тут же спохватившись, спросил: – Адмирала Джексона нашли?

– Так точно, – неожиданно для себя самого по-военному отчеканил аналитик. – Его отыскали журналисты в Тунисе на вилле «Черный нарцисс».

– Что делает адмирал в пустыне?

– Семнадцать лет назад Вильям Джексон на границе с Ливией готовил отряд бедуинов по методе американских рейнджеров. Впоследствии их собирались использовать для ликвидации Каддафи. Но что-то там не срослось, и бедуинов не стали применять.

– Ясно. Значит, информацию по адмиралу Джексону срочно передайте нашим «откомандированным» розыскникам. Обеспечьте их прикрытием и маршрутом отхода на родину. Необходимо как можно быстрее добраться до смутьяна и как следует побеседовать с ним без политеса. Времени, как я полагаю, у нас осталось не много, – закончил Андрей Андреевич, глядя на фотографию сухогруза, рассекающего воды Атлантического океана…

Сообщение из центра пришло на карманный компьютер Христофорова, когда они с Кириллом летели из Лондона в Париж. Достав плоское устройство, Владимир взглянул на экран монитора, потом набрал нужную комбинацию, включающую программу дешифрования. И тут же по дисплею поползли строчки сообщения.

Христофоров полностью погрузился в чтение инструкции из Москвы. В десяти строчках был заложен крутой поворот в жизни двух оперативников.

«Так, командировка наша затягивается на неопределенное время, – подумал старший оперативник, глядя на безмятежно похрапывающего во сне напарника. Возвращение в пустынный мир мусульманства его откровенно пугало. Страх после пережитого в Буктарской тюрьме, казалось, исчез насовсем. Но теперь полковнику стало ясно, что страх лишь спрятался, как помойная крыса, на дне душевных переживаний, и теперь показал свою противную морду с редкими острыми зубами. – Лучше на пулю наскочить, чем обратно в душные тюремные казематы».

Над кабиной пилотов вспыхнула табличка, предупреждающая о том, что авиалайнер заходит на посадку.

Владимир несильно ткнул спящего Лялькина в бок. Кирилл широко зевнул и, протирая глаза, сонно пробормотал:

– Что, скоро будем дома?

– Не скоро, – криво усмехнулся Христофоров и наклонился к уху Кирилла: – Наше начальство решило за отлично выполненное задание поощрить нас поездкой на Средиземноморье.

– Кого на этот раз ловим? – уловив суть услышанного, одними губами спросил Лялькин.

– Одного из тех, кто был в замке «Ульрих».

– Значит, не зря животами сглаживали холм в Шотландии, – зевнул молодой, но уже матерый оперативник.

– Выходит как в пословице «Кто везет, того и погоняют», – подвел итог короткому служебному совещанию Христофоров.

В аэропорту Орли они задержались ненадолго, купили билеты на рейс до испанского Сеута, расположенного на территории Марокко.

– А почему не сразу в Тунис? – наминая картофель фри со свиным бифштексом в небольшом аэропортовском бистро, спросил Кирилл.

– Получим дополнительные инструкции, познакомимся с группой прикрытия, обсудим маршруты отхода, и вообще, будет время для психологической подготовки, – пояснил Владимир, потягивая из большой чашки крепкий черный кофе, аппетита абсолютно не было…

От Парижа до Сеута оба оперативника все время спокойно дремали. В аэропорту их никто не встречал, пришлось самим добираться до морского порта.

Пассажирское судно «Комета» мягко покачивалось на подводных крыльях у бетонной стенки пирса. На борт с берега был переброшен легкий дюралевый трап, возле которого дремал разомлевший на солнце вахтенный моряк – невысокий, крепко сложенный мужчина в легкой парусиновой робе с красной повязкой на оголенной мускулистой руке.

– Добрый день, – приблизившись к вахтенному, на русском языке поздоровался Христофоров.

– Здоров, коль не шутишь, – открыв глаза, ответил моряк и, подняв козырек фуражки, внимательно оглядел неожиданно появившихся гостей.

– Нам бы капитана повидать, – продолжил оперативник. – У нас эксклюзивный заказ.

– Так мастера нет, – развел руками вахтенный и добавил: – А принять заказ и я могу. Если финансы имеются.

– Ну, слава богу, добрались, – с облегчением произнес Христофоров, улыбнувшись моряку. Обмен паролями состоялся.

– Проходите, товарищи, – радушно проговорил моряк, уступая проход на трап. – Сейчас отметим нашу встречу.

Скоростное пассажирское судно курсировало по всей акватории Средиземного моря, от Турции до Португалии. В зависимости от сезона «Комета» доставляла туристов в разные страны Южной Европы и Северной Африки. Официально судно принадлежало коммерческой судоходной компании «Звезда Востока», неофициально это судно являлось транспортным средством специального назначения ГРУ. Бойцам «невидимого фронта» во время проведения острой акции в любой момент могла понадобиться помощь, капитан и старший помощник были головным мозгом этой боевой единицы, на них ложилась вся ответственность за внешнее прикрытие. Боцман Михаил Жук и старший моторист Олег Тышкул были ударной силой этой группы. Оба бывшие военные моряки (отставные мичманы), в недавнем прошлом победители флотских соревнований по рукопашному бою. К тому же они были хорошо подготовлены для выполнения различных спецопераций. Теперь же боцману и мотористу предстояло работать в одной упряжке с прибывшими оперативниками…

Глава 6. Операция «Метан» (подготовка)

Отжавшись двести раз от земли, Магелан легко вскочил на ноги, потом сделал полсотни приседаний, с удовольствием чувствуя, как разогретая кровь стимулирует все мышцы.

Сбросив с себя легкую одежду, наемник несколько раз глубоко вдохнул и шагнул в ласковые воды Эгейского моря.

«Лучше здесь, чем париться, бегая от русских спецназовцев по чеченским горам». – Широко взмахивая руками, Магелан все дальше и дальше отдалялся от острова. Мысли наемника текли ровно и не спеша.

Все прошло, как и обещал Сосновский. До Греции они добрались без сучка и задоринки, боевикам была обеспечена «зеленая улица» на всем маршруте движения. На месте их уже ждал Шейх вместе с командой специалистов и сухогрузом, в трюмах которого находилась четверка «Фалконов».

Остров Рик, куда прибыл отряд наемников, оказался небольшим куском суши среди Эгейского моря. И, как смог отметить про себя Магелан, оптимально подходящим для задуманного. Небольшая бухта позволяла судну вплотную подойти к берегу и при помощи корабельного крана выгрузить автомобильные платформы, на которых были установлены реактивные истребители.

В сотне метров от бухты раскинулось ровное, как стол, полуторакилометровое плато, на котором во время Второй мировой войны гитлеровцы развернули аэродром подскока, где должны были заправляться «Юнкерсы», прикрывающие остров Крит от союзных боевых кораблей. После войны безжизненный, почти не имеющий растительности остров стал никому не нужен, и только теперь американская кинокомпания «Юдифь» заключила договор с правительством Греции на краткосрочную аренду острова для съемок фильма.

Легенда с кинокомпанией весьма понравилась Магелану, это многое позволяло обитателям острова. Наемники, установив под маскировочной сетью самолеты, которыми тут же занялись спецы, сами принялись обустраивать лагерь. Из сборных конструкций они возвели четыре охранные вышки, наподобие тех, что стояли в концентрационных лагерях фашистов. Каждую вышку оснастили пулеметом и стационарным прибором ночного видения, теперь днем и ночью аэродром находился под надежной охраной. Кроме того, Шейх откуда-то пригнал допотопный сторожевик с четырехствольной автоматической пушкой «Эрликон». Несмотря на древний вид, и суденышко, и его вооружение оказались в полном порядке. Магелан поселил на сторожевике четверых боевиков, на их плечи ложилась обязанность в случае нападения прикрыть аэродром огневой мощью «Эрликона», хотя командир наемников был уверен, что ничего не случится из ряда вон выходящего. В положенное время взлетят самолеты, потом его парни разберутся со спецами, а в конце он лично взорвет сторожевик, отправив всех наемников кормить рыб. Сам же на скоростном глиссере уйдет на Крит, где в местном банке в абонированной ячейке лежит саквояж с двумя миллионами долларов. А с такими деньгами он прекрасно устроится в любом райском уголке земного шара…

Обогнув небольшой выступ суши, Магелан увидел серую тушу сторожевика, на трубе которого кто-то из наемников ради прикола намалевал черную свастику в белом кругу. Ни Шейх, ни Магелан не возражали против подобного творчества, тем более это как нельзя лучше подходило к их легенде о кино.

На корабле заметили пловца, и тут же в его сторону стала разворачиваться счетверенная скорострельная пушка.

«Я вам порезвлюсь, мать вашу», – про себя выругался Магелан и погрозил кулаком наводчику, чтобы тот сдуру не пальнул. Но на душе стало спокойно, его парни несут службу как положено, «без дураков»…

Наплававшись вволю, наемник вернулся на берег, оделся и расслабленной походкой направился на аэродром.

Спецы уже закончили подготовку самолетов и даже снарядили их боеприпасами. Три «Ф-16» уже стояли с подвешенными к крыльям тонными фугасно-зажигательными бомбами. Взрыв одной такой «малютки» запросто мог снести заводской цех, армейскую казарму или авиационный ангар, не говоря о жилых кварталах.

Четвертый истребитель-бомбардировщик пока был безоружен, под крыльями серебристыми сигарами висели два топливных бака. «Этой птичке придется лететь дальше остальных, и оружие, конечно, будет какое-то особенное», – догадался Магелан, неплохо зная психологию хозяина.

Чуть поодаль от самолетной стоянки раскинулся армейский шатер. В нем нашли пристанище программисты, пятеро худых и неопрятных очкариков. Как узнал от Шейха наемник, Сосновский этих гениев собирал по всему миру и нанимал за большие деньги, при этом оснащал самой современной техникой, обеспечивая наиболее комфортные условия для работы. Взамен этого программисты выполняли любую прихоть заказчика, им было глубоко плевать на патриотизм, и если Сосновский приказал бы взломать коды Пентагона или запустить злобный вирус в компьютерную сеть Ватикана, они бы это выполнили с легкостью.

Но пока Самуилу Ароновичу не это нужно было, сейчас от них требовалось запустить специально разработанную суперпрограмму для автопилотов истребителей-бомбардировщиков.

Сейчас двое программистов сидели у входа в шатер на раскладных стульях с портативными нотбуками на коленях и негромко переругивались между собой на ломаном английском языке.

– Моя программа лучшая, – утверждал долговязый юнец с копной огненно-рыжих волос, связанных пучком на темени, из-за чего вундеркинд напоминал Чиполлино. – Она обеспечивает самолету проход через ракетное прикрытие «Пэтриот».

– Бред, полный бред, – мотал головой его собеседник, плюгавый очкарик в рваных бледно-голубых джинсах. – «Пэтриоты» в Израиле, а твоя цель – Сирия, а там ПВО состоит из советских стационарных ЗРК С-125 «Печера», мобильных «Оса-М», и сейчас разворачиваются новые ракетно-пушечные комплексы «Тунгуска». Так что никакие маневры самолету не нужны. Он должен подойти к порту на бреющем со стороны моря и прицельно сбросить бомбы на военную гавань. А после попытаться уйти, хотя, думаю, это вряд ли получится. Его засекут радары береговой охраны.

– Это всего лишь слова, – горячо произнес рыжий и предложил: – Давай еще раз проверим на симуляторе.

– Давай, – согласился собеседник, и оба очкарика ловко защелкали тонкими пальцами по клавиатуре.

«Сопляки, – презрительно подумал Магелан, смерил увлеченных программистов косым взглядом, недовольно сплюнул себе под ноги и пошел дальше. – Думают, это им игрушка, „бродилки-стрелялки“, и даже не задумываются, каких делов могут натворить две тонные бомбы. Когда займемся спецами, этих очкариков лично кончу».

Командир наемников миновал мини-лагерь спецов и приблизился к палаткам, где размещались его боевики.

Неожиданно как из-под земли перед Магеланом возник Шейх. На острове араб позволял себе ходить в традиционном японском кимоно, с коротким самурайским мечом за спиной. Одно время наемники подшучивали над Шейхом, но когда он один голыми руками разбросал троицу не самых слабых бойцов отряда, насмешки над увлечением араба резко прекратились.

«Чертов ниндзя». – От неожиданного появления Магелан внутренне содрогнулся, но выражение его лица нисколько не изменилось.

– Долго мы еще будем здесь отсиживаться? – поинтересовался наемник, хотя на это ему было абсолютно плевать. Деньги уже ждали его в банке, а всем остальным они были просто ни к чему. Мертвецам их не на что тратить.

– «Азия» только подходит к Гибралтару, – задумчиво ответил Шейх, потом кивнул головой в сторону истребителя с подвесными топливными баками. – К тому же нам должны подвезти еще один боеприпас. Думаю, осталось не больше недели.

– Хорошо, – неопределенно кивнул боевик, потом посмотрел в смуглое лицо аравийского принца, на мгновение представив, как тот будет выглядеть с пулей во лбу. И, больше ничего не говоря, направился в свою палатку…

День «икс» ничем особым от остальных летних дней не отличался. Так же ярко светило солнце, так же шелестели деревья, слегка подвяленные жарким светилом. Как всегда, в Москве народ торопился по своим делам. Только для совсем небольшой группы мужчин в многомиллионном городе этот день был особенным. Сегодня должна была состояться сделка по продаже имитатора ядерного взрыва.

С утра в квартире подполковника Скворцова раздался телефонный звонок. Звонил Семен Дерменко. Тележурналист без предисловий назвал номер ячейки автоматической камеры хранения на Казанском вокзале и код, после чего, больше не произнеся ни слова, отключился.

Через час Николай Петрович Скворцов выходил из здания железнодорожного вокзала, неся в правой руке внушительных размеров кейс. Двое оперативников-«топтунов» ФСБ тут же доложили об этом руководителю бригады полковнику Бородину. Тот, в свою очередь, связался с генералом Журавлевым и получил карт-бланш. С этой минуты операция «Золотопогонник» по изобличению хищения боеприпасов со складов Главного управления артиллерии вошла в свою активную фазу. Все силы оперативной бригады собирались в единый кулак…

Приехав домой, Скворцов заперся в комнате детей, вооружившись заранее приготовленными счетной машинкой и детектором проверки валюты. Вскрыв кейс, дрожащими руками стал лихорадочно разрывать банковские упаковки, пересчитывая количество банкнот при помощи машинки. Время от времени он выхватывал из пачки одну-две бумажки и проверял при помощи детектора.

Доллары были настоящими, и сумма сошлась до последнего доллара – пятьсот тысяч.

– Отлично, – по-дурацки хихикая, довольно замурлыкал подполковник, стягивая тонкой резинкой последнюю пачку и укладывая ее обратно в кейс. Все складывалось, как и было задумано, теперь оставалось только отдать изделие покупателю и пережить тревожный год. Потом, когда имитаторы будут утилизированы, можно со спокойной совестью увольняться из Вооруженных сил на пенсию и жить в свое удовольствие.

«Теперь-то уж денег хватит на все, – мечтательно подумал подполковник, выходя из квартиры. (Ему еще предстояло по-быстрому смотаться на дачу.) – И на учебу детей, и на иномарку, и даже в бизнес будет что вложить…»

Принимать товар у Скворцова должен был Люцифер со своей группой. Утром в Мытищи заявился человек Сосновского, Макар Гнутый, человек с богатым криминальным прошлым. В годы становления криминального авторитета, известного в теневых кругах под погонялом Сосна, Гнутый при нем выполнял роль личного водителя и по совместительству гида в лабиринтах криминальной жизни.

По-царски щедрый для полезных ему людей, Самуил Аронович нашел в лице Макара по-собачьи преданного исполнителя. И даже когда олигарху пришлось бежать за рубеж от наседавшей на пятки Генпрокуратуры, Гнутый все равно остался верным своему хозяину, и сейчас он появился среди боевиков для того, чтобы выполнить хозяйское поручение.

– Собирайся, поедем подбирать вам необходимое барахло, – обменявшись с Люцифером паролями, тоном, не терпящим возражений, приказал Гнутый.

Люцифер недовольно передернул от подобного обращения плечами, но тем не менее стал собираться. Он знал, какими полномочиями наделен человек, приехавший к ним из Москвы.

Сборы были недолгими – натянув майку с изображением рекламы голландского пива и сунув ноги в кроссовки, боевик поспешил вслед за Макаром, который уже подходил к припаркованной на улице «двадцать четвертой» «Волге»-пикап.

Несмотря на неказистый вид, машина шла легко и мотор работал ровно, как часы. За всю дорогу Макар Гнутый не проронил ни слова, только вполголоса мурлыкал какую-то блатную мелодию.

Несколько часов они ехали по широким улицам столицы, иногда застревая в непродолжительных пробках, обычных в это время суток. Наконец «Волга» свернула и оказалась в глубине панельных девятиэтажек. Немного попетляв, выехала к двадцатипятиэтажной «свечке» с фигурными балконами.

– Это здесь, – наконец членораздельно проговорил Гнутый. Выбираясь наружу, он не удостоил своего пассажира даже мимолетным взглядом. – Пошли.

Небоскреб возвышался над советскими панельками, как столетний дуб над кустарниками и молодой порослью.

«Ого, прям как в кино», – подумал удивленный Люцифер, высоко задрав голову. До сих пор ничего подобного ему видеть не приходилось. Заметив, что Макар значительно отдалился от него, почти бегом бросился его догонять.

На скоростном лифте они в считаные секунды поднялись на двадцатый этаж. Лестничная клетка была залита ярким дневным светом люминесцентных ламп, в нескольких местах стены были расписаны аэрозольными красками. Что поделаешь, граффити – символ нынешнего времени.

Гнутый остановился перед массивной дверью, обитой ламинированным шпоном, и, вытащив из кармана брюк увесистую связку ключей, выбрал один, длинный, с массивным «языком».

– А чья это квартира? – спросил Люцифер.

– Одного раба божьего, царство ему небесное, – невнятно пробормотал старик, проворачивая ключ в замочной скважине и, по-прежнему не глядя на боевика, глумливо добавил: – Тоже много вопросов задавал.

Люцифер понял, что старому уголовнику претит общаться с террористами, но приказ хозяина вынуждает его сотрудничать с ними.

Наконец дверь распахнулась, и Гнутый, немного посторонившись, пропустил боевика вперед. Подрывник вошел в абсолютно голую прихожую и, сделав несколько шагов, замер на месте, с удивлением глядя на безжизненные белые стены.

Макар Гнутый вошел в квартиру, запер дверь на ключ и, несильно подтолкнув боевика в спину, сказал:

– Чего торчишь столбом, проходи в комнату.

Подрывник толкнул дверь с большим матовым стеклом и обомлел. Совершенно свободная от мебели комната была заставлена оружием, и не просто заставлена – завалена. Несколько десятков различных моделей автоматов Калашникова стояли в ряд, опираясь стволами о стену. Рядом занимали весь угол полосатые баулы «мечта оккупанта», из которых выглядывали покатые бока патронных цинков. С противоположной стороны у стены лежало полтора десятка ядовито-зеленых труб одноразовых гранатометов «РПГ-18» «Муха», рядом с ними россыпью валялись ручные гранаты, рубчатые, похожие на небольшие ананасы оборонительные «Ф-1» «лимонка» и абсолютно гладкие наступательные «РГД-5». Все гранаты были с ввинченными запалами, то есть в боевой готовности.

Середину комнаты занимали разложенные пистолеты: длинноствольные автоматические «стечкины», «ПБ», бесшумные пистолеты Макарова с несъемными глушителями, плоские «ТТ» с ребристыми рукоятками. Кроме того, опытный глаз Люцифера выхватил в дальнем углу комнаты пулемет Калашникова, возле которого горкой были выложены металлические коробки с пулеметными лентами. А в противоположном углу стояли две снайперские винтовки «СВД» и спортивная мелкашка. В воздухе витал густой аромат железа и оружейной смазки, щекоча ноздри боевика.

– Это же настоящее богатство, – не веря своим глазам, ошеломленно произнес Люцифер, не представляя, как в самом центре Москвы может оказаться такое количество оружия. – Можно вооружить целый отряд.

– Надо будет – и вооружим, и не один, – не без гордости заявил старый уголовник. Но тут же спохватился и прежним мрачным тоном пробурчал: – Ты вот что, сокол ясный, бери, что вам может пригодиться, и поехали, делов еще немерено. Возись тут с тобой.

– А что брать? – в растерянности остановился боевик. Если было бы можно, он все бы забрал, потому что на войне много оружия не бывает.

– Пушку возьми или вертолет, – зло буркнул Гнутый. – Вам нужно принять товар и сопроводить до места. Десять часов неспешной езды, чтобы не дразнить «цветных»[37]. Конечно, можно наткнуться на шакалящих на дорогах гопников, вот для такого случая тут пара-тройка стволов не помешает. Лучше всего «стечкины» и пистолет, и мини-автомат – ствол на все случаи жизни.

Люцифер так и сделал, упаковал в сумку семь штук «АПС», да еще к каждому пистолету прихватил по паре обойм по двадцать патронов. Потом, немного подумав, добавил оборонительную «лимонку». Так, на всякий пожарный случай.

Выходя из квартиры, Макар Гнутый бросил боевику через плечо:

– У меня в багажнике автомобильные номера тех областей, через которые вы будете ехать. Не забудь мне напомнить.

– Не забуду, – буркнул Люцифер, держа в правой руке сумку с оружием…

В сарае на загородной даче подполковника Скворцова стоял не новый, но еще в довольно приличном состоянии угловатый микроавтобус «Мерседес». В недавнем прошлом маршрутное такси Николай Петрович купил по сходной цене, потом в автомастерской подчиненной ему воинской части микроавтобус немного переделали. Из салона убрали половину сидений и расширили багажное отделение. Теперь в «Мерседесе» могли разместиться не больше десяти человек, зато в багажнике можно было без труда перевозить внушительных размеров груз весом до полутора тонн. Чтобы пассажиры не особо привлекали к себе внимание посторонних, стекла в пассажирском отсеке тонировали. Таково было желание покупателя.

«За те деньги, что мне отвалили за „Облако“, я бы приказал солдатам выкрасить этот автобус зеброй в розовых яблоках», – подумал Скворцов, включая зажигание.

Едва «Мерседес» оказался за пределами дачного поселка, как ему на «хвост» сел невзрачного вида «Опель Кадет», через пятнадцать минут его сменил белый «Форд», еще дальше вместо него по дороге резво побежала «Тойота».

Машины менялись в разной последовательности, то и дело ныряя за другие, идущие в том же направлении, автомобили. «Топтуны» четко знали свое дело и непрерывно «вели» объект наблюдения, сами не попадая в его поле зрения.

В десяти километрах от «Мерседеса» на ровной скорости ехал почти такой же микроавтобус, только фирмы «Ниссан». В кабине рядом с водителем сидел полковник Бородин, непрерывно принимавший сообщения от наблюдателей, а в салоне с комфортом разместилась группа захвата в количестве двенадцати бойцов в полной боевой экипировке…

Был в этой истории еще один человек, о котором никто из действующих лиц понятия не имел. Впрочем, все так и было задумано. Козаченко специально «прицепил» наемного убийцу Волка, чтобы тот проконтролировал передачу ИЯВ боевикам, а потом присмотрел и за транспортировкой изделия до точки назначения.

Киллер знал все о времени и месте рандеву, ему было известно количество действующих лиц и последующий маршрут движения группы Люцифера. Он все знал, поэтому и не торопился. Плотно перекусив, он некоторое время смотрел телевизор, бесцельно прыгая с канала на канал, потом, чтобы не напрягать мозги, остановил свой выбор на музыкальных клипах. Наконец часы показали начало восьмого вечера. Солнце уже цеплялось за верхушки деревьев, а дневной зной стремительно шел на спад.

«Пора собираться, – решил Волк. На месте встречи ему предстояло появиться первому и контролировать ситуацию. – Мы видим всех, нас не видит никто», – неожиданно бывший офицер вспомнил пословицу армейской разведки, к славной когорте которой он когда-то имел отношение. Но это было давно, в другой жизни, в другом государстве, которое носило гордое имя Советский Союз. Теперь все осталось в прошлом – и государство, и служба Отечеству. Теперь он – Волк, высокооплачиваемый наемный убийца, и никакие воспоминания не терзали его душу.

В Москве Волк жил на съемной квартире, оплаченной на месяц вперед. Выключив телевизор, Волк поднялся с дивана и, пройдя в другой конец комнаты, открыл дверцу шкафа. С нижней полки вытащил большой элегантный чемодан, положив его на стол, щелкнул замками и поднял крышку. Внутри лежали несколько аккуратно сложенных новых рубашек, махровое полотенце, комплект белья и футляр с бритвенными принадлежностями.

Волк вытащил сложенные вещи и небрежно бросил на диван. На дне чемодана на специальных ремнях-липучках было уложено его оружие, в небольшом, прямоугольной формы кожаном футляре находился портативный пистолет-пулемет «кипарис» с двумя длинными магазинами на тридцать патронов. Тут же лежал цилиндр глушителя, лазерный целеуказатель и мощный оптический прицел, оснащенный для работы ночью инфракрасной подсветкой. Оружие было достаточно удобным для скрытого ношения благодаря своим миниатюрным размерам и в то же время весьма эффективным на дистанции до двухсот метров.

Отложив в сторону футляр «кипариса», Волк вытащил из чемодана замшевую кобуру с наплечными ремнями, из которой выглядывала массивная рукоятка восемнадцатизарядного пистолета «гюрза», самого мощного оружия в мире в своем классе. Девятимиллиметровая с вольфрамовым сердечником пуля с расстояния тридцати метров легко прошивала двигатель любого автомобиля, при этом еще поражая водителя. Такими результатами не мог похвастаться больше никто – ни герой Гражданской войны «маузер», ни «кольт» сорок пятого калибра, ни даже «магнум 357».

За «гюрзу» Волк заплатил цену средней иномарки и нисколько об этом не жалел, хотя до сих пор этим оружием не пользовался. Сегодня же слишком были велики ставки, чтобы экономить, вот киллер и отобрал самое лучшее оружие.

Прежде чем нацепить пистолетную сбрую, Волк поверх легкой футболки надел пулестойкий жилет из полимерного материала, в несколько раз по прочности превосходящий кевлар…

Через полчаса из подъезда дома вышел крепко сложенный мужчина в джинсах и просторной штормовке, типичный житель сельской местности, которого судьба невесть как занесла в столицу.

Поймав такси, он отправился на площадь трех вокзалов, до отправления его электрички оставалось сорок минут…

Место, где должна была произойти встреча продавца и покупателей, находилось в лесном массиве в двух километрах от федеральной трассы. Здесь подыскали небольшую, но вполне просторную поляну, чтобы могла развернуться пара-тройка машин. Это место Волк хорошо изучил, приезжал сюда несколько раз и обследовал окрестности. Даже подыскал для себя старую березу, откуда вся поляна была как на ладони, в то же время он оставался вне зоны видимости.

Стащив штормовку, он вновь надел ее внутренней стороной, которая была расписана замысловатым камуфляжем. В такой раскраске Волк даже днем становился незаметным на фоне леса, не говоря уже о сумерках или ночи. Взобравшись на дерево, киллер принялся собирать «кипарис». Сперва выставил плечевой упор, потом навинтил глушитель, под цевьем закрепил лазерный целеуказатель, а на казенную часть установил оптический прицел.

Когда подготовка была закончена, Волк водрузил на голову портативный прибор ночного видения и превратился в тень…

Вскоре вдалеке блеснули фары приближающихся машин. Через несколько минут киллер смог разглядеть «двадцать четвертую» «Волгу», следом невзрачную «копейку». Машины въехали на поляну, сделав полукруг, остановились, направив фары на проезд между деревьями. Одновременно распахнулись все дверцы, и из машин выбрались восемь мужчин. Большинство переговаривались шепотом и руки держали у живота, как сразу догадался Волк, где у них было спрятано оружие. Лес таит много опасностей, особенно ночью, боевики, приехавшие за «товаром», это понимали, как никто другой.

Наконец появился микроавтобус продавца – белый «Мерседес» переваливался из стороны в сторону, даже стало интересно, что же за увалень едет.

Автомобиль въехал на поляну и замер в десятке метров от боевиков, начался обычный «обмен любезностями»…

– Первый, докладывает Четвертый. Встреча состоялась, – прохрипел в динамике рации голос старшего одного из экипажей наблюдения. – Встречающих восемь рыл.

– Ясно, – ответил Бородин. Полуобернулся к сидящим в салоне бойцам группы захвата и негромко сказал: – Так, хлопцы, скрытно выдвигаемся. Купцов больше, чем ожидалось, и они вооружены, но поддержку вызывать не будем. Это, во-первых, время, а во-вторых, дополнительные силы, как правило, вызывают дополнительную неразбериху. Поэтому усиление проведем за счет «топтунов». Ну и мы с Сергеичем вам подсобим. – Полковник кивком головы указал на немолодого худощавого водителя микроавтобуса, которому, судя по его виду, не особо улыбалось идти под пули. Но ослушаться приказа он никак не мог, до пенсии недолго осталось. – Значит, так, выходим на исходные и по команде «плюс» начинаем, – закончил инструктаж полковник Бородин. – Пошли, только, конечно же, на мягких лапах.

Из салона «Ниссана», поддерживая короткоствольные автоматы «9А-91», стали неслышно выбираться один за другим бойцы группы захвата…

«Обмен любезностями» был закончен. Подполковник Скворцов покинул кабину «Мерседеса» и открыл заднюю дверь, чтобы купцы могли убедиться, что получают не кота в мешке…

– Группа захвата на исходной позиции, – по рации доложил старший штурмовик Юрию Бородину.

– Понял. Ждите команды, – ответил полковник, внимательно наблюдая за действиями преступников. Старший купец забрался внутрь «Мерседеса». Скворцов за ним не полез, остался снаружи, натянуто улыбаясь бандитам. Прошло несколько томительных минут, прежде чем старший показался в дверном проеме. Главный бандит почесал кончик носа, потом широко улыбнулся и показал задранный вверх большой палец, одобрительно похлопывая подполковника по плечу.

«Сделка состоялась, пора» – подумал Бородин и, поднеся микрофон к губам, тихо скомандовал:

– Плюс.

Бойцы группы, бесшумно ступая, ринулись к поляне, быстро сжимая кольцо вокруг преступников…

«Ослы беспечные, их сейчас как цыплят передушат чекистские „волкодавы“,» – со злостью подумал Волк, через призму оптического прицела прослеживая передвижение группы захвата. Считаные секунды отделяли прибывших с Кавказа боевиков от атаки антитеров. Указательный палец киллера плавно потянул спусковой крючок. «Кипарис» едва заметно дернулся, клацнув затвором.

Бойцы были надежно защищены бронежилетами и титановыми шлемами, лица прикрывали пулестойкие забрала, самыми уязвимыми были конечности, не защищенные броней.

Выпущенная из «кипариса» пуля ударила одного из бойцов под колено толчковой ноги. Штурмовик вскрикнул и под громкий хруст ломающихся веток повалился на землю.

Боевики мгновенно отреагировали на шум и заученными движениями выхватили из-под одежды оружие. Рассеявшись, они открыли огонь. Группа захвата залегла, ответив выстрелами на выстрелы. Завертелась огненная карусель.

– Твою мать, – выругался Бородин, покосился на замершего сзади водителя и включил рацию. – «Топтуны», стоим на месте. Главное теперь – никого не выпустить из кольца. Как поняли?

– Поняли, стоим на месте, – прохрипела рация…

Волк внимательно наблюдал за перестрелкой на поляне. Он видел, как были убиты Скворцов и стоящий рядом Гнутый – их прошило одной очередью. Продавшийся подполковник и старый уголовник упали друг на друга, лицом вниз. Оставшиеся боевики отчаянно отстреливались.

«Волкодавы» короткими перебежками продолжали сжимать кольцо вокруг поляны. Профессионалы действовали строго по законам тактики. С первых же выстрелов они разделились на пары, один огнем отвлекал на себя внимание, другой двигался вперед, потом менялись местами.

Киллера группа захвата сейчас заботила меньше всего, их сдерживали боевики. Главное – не допустить подхода подкрепления и разобраться с оцеплением.

«Топтуны», рассеянные в стороне от перестрелки, были лакомой целью, их открытые головы отчетливо виднелись в перекрестие оптического прицела…

– Затянулась бодяга, – недовольно произнес полковник Бородин, слыша, как ругаются в радиоэфире штурмовики из группы захвата. Он понял, что бойцы понесли первые потери. Нужно было немедленно вызывать подкрепление.

– Сергеич, рацию.

Но ему никто не ответил. Резко обернувшись, Бородин увидел раскинувшего на земле руки мертвого водителя, в центре лба чернела большая черная точка.

– Снайпер, – прошептал побелевшими губами чекист, а в следующую секунду тяжелая пуля, ударив чуть выше уха, снесла ему полчерепа…

Расправившись с оцеплением, Волк принялся за «волкодавов» из группы захвата. Для того чтобы стрелять по штурмовикам, оказавшимся в свете фар двух машин, инфракрасная подсветка была не нужна. Убийца отключил питание и медленно повел стволом влево. И тут же в прицельную сетку попал залегший за небольшим пеньком боец с выставленным перед собой автоматом. Первая пуля пробила левую голень, вторая ударила в локоть правой руки, третья раздробила несколько пальцев на левой. «Волкодав» оказался обездвиженным и безопасным.

Со вторым штурмовиком Волк возился еще меньше, тот для лучшей видимости поднял пулестойкое забрало и тут же получил пулю в переносицу.

Третий… третьим оказался Люцифер, который получил пулю в живот и запросто так умирать не хотел – вытащив из кармана «лимонку», он попытался выдернуть чеку. Лишний шум Волку был не нужен. Пуля вошла в шею наемника, разворотив ему кадык…

Уцелевшие бойцы группы захвата сообразили, что против них работает снайпер, но было слишком поздно…

Отстреляв магазин «кипариса», киллер забросил за спину пистолет-пулемет, потом выдернул из подмышечной кобуры «гюрзу» и мягко соскочил с березы. С таким пистолетом он мог добивать раненых, невзирая на броневую защиту.

«Мерседес» оказался изрядно изрешеченным пулями, но колеса были целыми, и двигатель, несмотря на пробитый радиатор, завелся сразу и без надрыва.

«Десять километров протянет, а больше и не надо,» – подумал Волк, захлопывая дверцу с разбитым пулями стеклом. Проехав немного вперед, он развернулся и направился в сторону трассы.

Глубокая ночь скрывала от посторонних недавнее сражение, дорога была безлюдной, и изуродованный микроавтобус не привлек ненужного внимания.

Проехав семь километров, киллер свернул с основной трассы на грунтовую дорогу, ведущую к заброшенному хутору. В полуобвалившемся сарае его ждал отечественный внедорожник «Нива».

Заменив «Мерседес» на «Ниву», Волк спрятал в тайнике под днищем автомобиля оружие и экипировку, затем достал спутниковый телефон и набрал нужный номер. После нескольких гудков вызова ему ответили. Он коротко сказал:

– Товар на запасной точке, можете присылать дублеров.

– А что с основной группой?

– Они облажались, – пояснил киллер, насчет денег он говорить не стал, и так все было ясно. Вряд ли с ним захотят ссориться…

Гибралтарский пролив сухогруз прошел глубокой ночью. Так что никто, кроме вахтенных, этого и не заметил.

Небольшое грузовое судно водоизмещением всего в четыре тысячи тонн под нейтральным либерийским флагом, следующее в Стамбул, мало кого могло заинтересовать. Как правило, такие посудины ничего ценного не перевозили. Для спецслужб, борющихся с контрабандой, «Янки дудл» тоже не представлял интереса. Судно следовало напрямик в Турцию, не заходя в другие порты. А значит, если и есть какой криминал, то это проблема турецкой пограничной стражи. Но все ошибались…

За ржавыми бортами и выгоревшей краской скрывалась мощная электронная начинка и двенадцать тактических ракет «СКАД», начиненных сотнями литров отравляющего вещества. В двух трюмах находились пусковые установки револьверного типа, в каждой из которых было заряжено по шесть ракет. Система управления была полностью автономной, которой руководил запрограммированный компьютер. В блоки наведения каждой ракеты были внесены координаты целей – израильские военно-морские базы на Средиземном и Красном морях, главная база ВВС «Рамат-Давид», ядерный центр в Димоне и столица Израиля Тель-Авив, где находилось правительство и главные штабы родов войск. Всего пять военных объектов, остальные ракеты нацеливались на мирные города.

Возникший хаос должен был заставить американский Шестой флот, курсирующий в Средиземном море, вмешаться в конфликт. А когда заварится большая кровавая каша, уже будет не до выяснения, кто ее заварил. Главное – чтобы судно вышло в указанную точку пуска. Впрочем, это было несложно, курс был заложен по данным навигационного спутника.

Как только судно войдет в зону пуска, команда снимет таблички с названием «Янки дудл», обнажив «Азия», и вместо либерийского флага поднимет сирийский. В этот самый момент компьютер отдаст команду на старт «СКАДов». Каждая ракета стартует через десять секунд, но с учетом того, что пуски будут проводиться одновременно с двух пусковых установок, время залпа сокращалось вдвое. То есть за минуту на Землю обетованную обрушатся двенадцать «всадников Апокалипсиса».

Потом наступит очередь команды. Двадцать человек от капитана до матроса понятия не имели, что везут, а после произошедшего никому ничего не должны были рассказать…

Рустам Хашиев открыл глаза и недовольно поморщился, солнечный свет, отражаясь от стекла, неприятно резал сетчатку глаз. Но проснулся чеченец не от этого, его разбудило бормотание соседа по каюте.

Мустафа Девлин, как всякий правоверный мусульманин, каждый день пять раз исполнял намаз, истово отбивая поклоны и читая на память суры из священной книги – Корана.

Некоторое время Рустам также исполнял намаз, но вскоре это ему надоело. Он не был истинным правоверным, потому что родился в то время, когда огромная страна, в которой он жил, была атеистической, и сам Рустам в детстве был пионером и комсомольцем, даже проучился один курс в институте. Он часто вспоминал то время, безмятежное, с дискотеками, веселыми девчонками и дешевым вином, которое они пили в комнате студенческого общежития.

Иногда, просыпаясь в темном вонючем бункере, среди других боевиков, он вспоминал то время и задавался всего одним вопросом: «Кому все это мешало?»

Теперь он знал ответ и на этот вопрос. «Для того, чтобы такие, как Самуил Сосновский, стали миллиардерами и играли жизнями миллионов людей ради своих собственных амбиций».

Эйфория от того, что он вайнах, представитель пусть маленького, но гордого и воинственного народа, бесследно исчезла. С возрастом пришел жизненный опыт и понимание того, что одни проливают свою кровь ради каких-то призрачных идей, а другие, как ненасытные вампиры, наживаются на этой крови…

Но даже знание этого не указывало выхода из тупика, в котором оказался Рустам. Опытный подрывник, он принимал участие в десятке кровавых акций, и рассчитывать на амнистию федеральных властей не приходилось. Единственное, что держало его «на плаву», это финансовая помощь Диссидента – беглого олигарха. А, как известно, кто платит, тот и музыку заказывает. Потраченные деньги приходилось отрабатывать.

Всю накипевшую злобу Рустам Хашиев мысленно направлял против афганца, с которым уже полгода жил бок о бок, мечтая о том дне, когда представится удобный случай и он с ним рассчитается. До воплощения мечты в жизнь оставалось совсем недолго. После того как «Азия» отстреляет дюжину баллистических ракет, задача находящихся на судне боевиков – тут же ликвидировать корабельную команду. После чего спустить на воду моторный катер, находящийся на корме судна, и взять курс на Кипр, где для них подготовлена вилла.

«В морское путешествие отправлюсь я один», – решил для себя Хашиев, однажды наблюдая за молитвой афганца. Расстрелять команду «Азии» было решено из автоматов Калашникова, чтобы походило на ликвидацию ненужных свидетелей сирийцами. Оружие хранилось в тайнике в каюте боевиков. Выбрав удобный момент, Рустам из автомата Девлина извлек боек, посчитав, что сперва расправится с афганцем, а потом в одиночку разберется с моряками.

Вайнах даже представить себе не мог, что его напарник задумал то же самое в отношении его. Не соблюдавший обычаев предков мусульманин не должен был жить. И Мустафе не нужен был автомат, для этого хватит и небольшого ножа с остро отточенным лезвием.

Приговаривая друг друга к смерти, оба боевика не могли знать, что обречены вместе с командой. В топливный танк сухогруза были помещены три тонны пластиковой взрывчатки, и компьютер после отстрела «СКАДов» пошлет команду на взрыватель пластида. В течение нескольких секунд судно превратится в искореженный и оплавленный кусок металла, который затонет на глубине, надежно скрыв тайну начала большой восточной войны. В большой политике не нужны лишние свидетели, их ликвидируют с большой степенью надежности.

Находящиеся на судне боевики должны были проконтролировать команду, чтобы за время перехода кто-нибудь из матросов не влез в тайну сухогруза с двойным названием. А «легенда» о ликвидации команды – всего лишь отвлекающий маневр, чтобы боевиков не настроить раньше времени…

Чезаре Ферро, высокий широкоплечий итальянец, запакованный в теплый горно-лыжный комбинезон, морщась от яркого света, отражающегося от заснеженных вершин, нацепил на нос солнцезащитные очки и, криво усмехнувшись, насмешливо произнес:

– Никогда бы не подумал, что в Израиле увижу снег.

Стоящий рядом с ним Карло Баженце, немолодой мужчина с грубым и обветренным лицом, испещренным глубокими морщинами, в совокупности с темно-карими глазами, делавшими его похожим на мастифа, указал на пестро разодетую толпу лыжников:

– Недаром это место называют ближневосточными Альпами. Зачем переться куда-то в Европу, если можно так же отдохнуть у себя дома. К тому же это удовольствие обойдется намного дешевле.

– Действительно, дешевле, – кивнул Ферро, он развернулся и с любопытством разглядывал отдыхающих. – Ничего не скажешь, отчаянный народ. Катаются на лыжах на границе с особо недружественными государствами, Сирией и Ливаном. Ведь в случае боевых действий они моментально окажутся на линии огня. Что приведет к неоправданным и бесчисленным жертвам.

Лучший боевик «семьи» Кармоно, Чезаре, был профессиональным военным. Пять лет добровольцем прослужил в морской пехоте США, столько же во французском Иностранном легионе. Время от времени Ферро участвовал в разных боевых операциях в качестве наемника. Но это уже было что-то вроде гимнастики для поддержания физической формы. Джованни Кармоно поощрял подобную инициативу, кроме практики его пиччотто имел обширные знакомства в среде наемников, что всегда могло пригодиться…

Но в эту поездку с Чезаре отправились не «дикие гуси», а такие же пиччотто, как и он, прошедшие огонь, воду и готовые умереть за интересы «семьи».

Двенадцать профессионалов, отъявленных головорезов, слетались в Израиль из разных стран Европы по подложным документам. Пожив немного в гостиницах Иерусалима и Тель-Авива, спустя какое-то время отправлялись на горно-лыжный курорт на горе Хермон, ожидая команды от старшего.

– Дорога к подножию одна, – продолжал свои размышления вслух Ферро. – Милое дело брать заложников. Особенно если подходы заминировать.

– Чисто это дело не провернуть, – не поддержал идею Карло Баженце, в прошлом пилот военного вертолета, отдавший службе ВВС Италии почти двадцать лет, а уйдя на заслуженный отдых, десять лет после этого «халтуривший» на колумбийского наркобарона, одновременно выполняя приказ Кармоно. Теперь Баженце приехал для выполнения задания перед уходом на «почетную пенсию». – Мины и оружие сюда запросто так не привезешь. Тем более что здесь есть кому защитить туристов.

Баженце указал в сторону, где по накатанной снежной дороге небольшой сочлененный гусеничный вездеход тащил на тросах широкую платформу на полозьях, на которой восседали пятеро израильских солдат, выряженных в белый зимний камуфляж и вооруженных автоматами «кольт командо», укороченной моделью американской штурмовой винтовки «М-16».

– Пограничники, – тихо, будто их могли услышать, проговорил Чезаре, наблюдая за удаляющимся вездеходом. – С них мы и начнем.

Баженце промолчал, ему было безразлично, как головорезы Ферро будут убивать израильских пограничников. В его обязанности входила эвакуация боевиков после того, как все будет закончено. На заставе находился американский боевой вертолет «Ирокез», на такой машине Карло умел летать с закрытыми глазами.

– После того как захватим заставу, отправляемся на радар. – Чезаре кивнул головой в противоположную от пестрой толпы лыжников сторону, где на расстоянии семи километров размещался израильский радиолокационный пост дальнего обнаружения, главная цель нападения пиччотто. – Вертолет держишь под парами, по окончании операции – вылетаешь за нами. Понял?

– Понял я, понял, – немного раздраженно ответил пилот, глубоко вдыхая широкими ноздрями морозный свежий воздух, который в провонялой смогами Европе ни за какие деньги не купишь. Он с удовольствием использовал выпавший шанс. – Мы все давно обсудили, зачем лишний раз языками молоть? Когда придет время, все выполню по высшему разряду, не беспокойся.

– А чего беспокоиться, – пожал плечами боевик. – Если не справимся с тем, что поручил дон Кармоно, беспокоиться уже будет некому.

Тема для разговора была исчерпана. Чезаре Ферро, заложив руки за спину, направился в сторону разноцветного моря лыжников, толпящихся у фуникулера.

Из-за поворота внезапно выскочила пара израильских пограничников, оседлавших мощные снегоходы. Они въехали на небольшой холм и остановились. Громко и весело переговариваясь, молодые мужчины счастливо улыбались, даже не подозревая, что жить им осталось несколько дней…

Часть 3. Крах операции «Метан»

Если в лесу вам встретятся «люди-тени», не мешайте, они на работе…

Телепередача «Марш-бросок»

Глава 1. Тайны арабского дворца

«Комета» пришла в Тунис строго по графику. Сбавив обороты, похожее на остромордое чудовище судно мягко ткнулось в стенку причала. Двое матросов, открыв створки фальшборта, выставили на пирс алюминиевый трап, через который тут же нетерпеливо хлынула толпа престарелых бюргеров в длинных цветных рубахах-«гавайках» и шортах до колен. Громко лопоча на своем вороньем языке, туристы поспешили к поджидавшим их автобусам.

Через десять минут на судне кроме команды осталось лишь двое посторонних, Христофоров и Лялькин…

Два дня назад их встреча в Марокко с экипажем «Кометы» прошла в лучших российских традициях гостеприимства. А что может быть знаменательней, чем встреча с земляками, да не просто с земляками, а с братьями по оружию. По такому случаю были выпотрошены все судовые закрома. На белоснежной скатерти обильно потели изгнанные из холодильника стройные, как гвардейские офицеры, бутылки кристалловской водки, между ними пристроилась пузатая банка маринованных «нежинских» огурчиков. На круглой тарелке вальяжно разлеглись пласты нежно-розового сала (неизвестно откуда взявшегося в мусульманском краю). Дальше шли обычные разносолы из капитанского фонда: консервированный осетровый балык, икра черная и красная, «Черкизовская» сырокопченая колбаса, несколько сортов сыра, маринованные крупные греческие маслины и, наконец, филе астраханской сельди, густо усыпанное кольцами нарезанного лука.

– Эх, сюда бы еще булочку чернушки, – мечтательно проговорил Олег Тышкул, возбужденно потирая ладонями. – Хоть бы кусочек «Бородинского», вообще был бы царский пир.

Помощник капитана, невысокий широкоплечий крепыш с грубыми лицом и печальными глазами сенбернара, усмехнулся (видимо, по-другому представляя себе царский пир):

– Ничего, местными лавашами тоже не подавишься. И запомни, маслопуп: главное – не что пьешь и ешь, а с кем. И тогда кружка технического спирта и сухарь из министерского НЗ одна тысяча девятьсот пятьдесят шестого года будут тебе казаться президентскими разносолами.

Первую рюмку, как водится, осушили «за встречу», вторую «за знакомство» и третью «за Россию» (свято помня, что бог любит троицу). Дальше пили без официоза, и тосты стали проще и душевнее.

Никто ничего о себе не рассказывал. Меньше знаешь о своих товарищах – больше вероятность того, что их не продашь в случае провала. Ведь контрразведки всего мира ложили «с прибором» на всевозможные конвенции, и когда попадался стопроцентный шпион, его кололи, не скупясь на способы и средства. И тут хочешь не хочешь, а расколешься. Поэтому лучший способ не расколоться – ничего не знать.

Все, что смогли себе позволить разведчики, это помянуть незлым тихим словом бывшую КПСС и ее «Моральный кодекс строителя коммунизма».

– Да уж, – усмехнулся капитан, круглолицый пятидесятилетний мужчина с открытым простым лицом, – в то время за такое застолье в момент бы вернули на родину с соответствующими последствиями…

Банкет затянулся до глубокой ночи, потом хозяева определили разведчиков в одну из свободных кают, и все погрузились в глубокий сон. На следующий день нужно было готовить «Комету» к круизу вдоль побережья Северной Африки.

Это было два дня назад, теперь же все было по-другому. После прибытия в Тунис капитан уже не был тем добродушным весельчаком. Строгий взгляд дотошного преподавателя и бесстрастный голос:

– Вилла «Черный нарцисс» находится на побережье в двенадцати километрах от города. Незаметно к ней приблизиться невозможно, кругом море и пустыня, поэтому для вас подготовили разведданные, собранные со спутников и поступившие от местной агентуры. Времени на выполнение задания у вас трое суток, мы тем временем станем здесь на ремонт. Если потребуется какая-нибудь помощь – Жук и Тышкул в любой момент подсобят. Помните главное: контрольный срок – трое суток.

– Ясно, – кивнул Христофоров – после того как они раскололи «неприступный» замок «Ульрих», нечто подобное от командования он ожидал.

– На стоянке за морвокзалом вас ждет внедорожник «Чероки», – вручив Владимиру связку ключей, проговорил капитан. – В бардачке лежат исходные данные по операции, а в багажнике необходимая экипировка. Там же есть полевая рация, это для экстренной связи с «Кометой». Передатчик оснащен системой кодирования, так что можете рацией пользоваться без опаски. И если потребуется помощь, сразу же обращайтесь к нам. Ясно?

– Ясно, – на правах старшего за двоих ответил Христофоров и, почесав затылок, добавил: – На словах все понятно, а как на деле получится – будем посмотреть.

– Ну, хлопцы, как говорится, с богом, – на прощание произнес капитан.

Обменявшись с разведчиками рукопожатиями, оперативники покинули гостеприимное судно…

Оказавшись в салоне американского внедорожника, Кирилл Лялькин первым делом включил кондиционер и обратился к старшему:

– Куда теперь, Владимир Николаевич?

Христофоров вытащил из бардачка небольшой прямоугольник ноутбука и задумчиво произнес:

– Для начала нужно разобраться с тем, что мы имеем, и выяснить, как это эффективнее всего можно использовать. Поехали к морю, поищем пустынный пляж.

– Будет сделано. – Лялькин надавил педаль газа, и «Чероки» плавно выкатил из шеренги замерших автомобилей. Тяжелый угловатый внедорожник начал набирать скорость, стремительно удаляясь от портовых строений.

Приморский город Сфакс встретил оперативников ярким южным колоритом. Тесные арабские улочки, мощенные булыжником из древних обоженных глиняных кирпичей, ярко разодетые люди и множество небольших, но шумных восточных базаров, встречающихся едва ли не на каждом углу.

Лялькину пришлось изрядно попотеть за баранкой, прежде чем они смогли выскочить за пределы города. Зато пустынный пляж отыскать удалось несложно, уже через пару километров Кирилл свернул с бетонной трассы, съезжая к небольшой песчаной полосе. Пристроив джип в тени высокой, похожей на утес скалы, молодой оперативник выключил мотор.

– Ну что ж, приступим. Для начала посмотрим, что мы имеем на сегодняшний день из экипировки. А потом уже будем читать инструкции начальства, – выбираясь из салона, объявил Христофоров.

К большому удивлению оперативников, арсенал оказался довольно обширным. Кроме двух пар черных комбинезонов, пары приборов ночного видения, в багажнике обнаружились два уже знакомых оперативникам спецпистолета «вальтер». Для секретных операций лучше оружия не придумаешь – в отличие от боевого оружия, где для уничтожения противника необходимо попасть в жизненно важный орган, здесь было все намного проще. Нужно просто попасть в тело, не защищенное бронежилетом.

Кроме пистолетов также имелся набор спецсредств – комплект амфитаминов, увеличивающих выносливость, скорость, точность и силу. А также шприцы-тюбики с заранее заправленной «сывороткой правды». В отдельном пластиковом контейнере находилось специальное оборудование, портативный электронный щуп, способный в считаные минуты взламывать любой компьютерный код. Возле щупа в отдельно выделенной нише находилось универсальное съемное устройство, которое не только списывало информацию со взломанного компьютера, но и тут же сжимало ее, а потом «выстреливало» в эфир на спутник связи. Такое оборудование Христофоров и Лялькин изучали в «лесной школе», но вот на практике использовать пока не приходилось.

– Не хило, – присвистнул Кирилл, глядя на предоставленную им экипировку.

– Да уж, – немногословно согласился с напарником Христофоров.

– По-моему, Николаич, они считают нас суперменами или, на худой конец, выращенными в пробирке терминаторами, – продолжал разглагольствовать Лялькин, но старший его на этот раз не поддержал.

– Как говорят парашютисты из ВДВ, «нет задач невыполнимых», теперь это и про нас можно сказать, – подвел итог Владимир Николаевич. Опустив крышку багажника, он хлопнул Кирилла по плечу. – Ну что, изучим условия поставленной задачи.

– Пошли, – без особого восторга согласился младший опер…

Прорвавшаяся в Средиземное море «Барракуда-1» ощущала себя щукой в лесном пруду, где о ней никому не известно.

Мягко взбивая винтом массы воды на глубине двести метров, титановый монстр бесшумно двигался вдоль побережья Северной Африки.

Бойцы диверсионной группы, находящиеся уже почти месяц в плену глубоководного аппарата, изо дня в день качали железо на тренажерных станках или на компьютерных симуляторах отрабатывали различные варианты возможных спецопераций с учетом местных особенностей. Но одними занятиями жить человек не может, после напряженных тренировок ему необходимы отдых и психологическая разгрузка.

Сегодня у диверсантов был банный день. Как и все современные АПЛ, «Альфа» была оснащена сауной и небольшим бассейном. Распарившиеся бойцы выскакивали из облака пара и бросались в студеную воду.

Через три часа разморенные после бани морпехи, облаченные в легкие спортивные костюмы, наслаждались крепким чаем, щедро сдобренным бальзамом. От горячего чая с алкоголем, как правило, еще больше разомлеваешь и так и тянет поговорить по душам, «за жизнь».

Сергей Севрюков, принявший «на грудь» парочку стаканов чая, сидел в центре стола, установленного в тренажерном зале, и банным полотенцем промакивал красное, вспотевшее лицо. Отодвинув в сторону стакан в подстаканнике из нержавейки, он рассказывал очередную историю из своей цивильно-бандитской жизни.

За столом царила тишина, все в группе знали, что еще совсем недавно Сервант был криминальным авторитетом, и многие из молодых офицеров смотрели на него, как на живое воплощение российского Робин Гуда. А уж слушать его байки из жизни «братвы» были готовы все без исключения.

На очередной рассказ бывшего флотского мичмана морпехи отреагировали дружным смехом. Неожиданно Сервант насупил брови и, глядя на стол, тихо произнес:

– А в конце лета «на стрелке» с дюковскими «быками» завалили Марьяна, а через полтора года сложили свои буйны головы в Аравийской пустыне Седуксен, Лом и Пых.

В помещении повисла гнетущая тишина. Больше не произнеся ни слова, Сергей взял бутылку, на дне которой плескалось еще немного бальзама, вылил остаток в свой стакан и одним глотком выпил его, помянув таким образом погибших…

– Чем там занимаются наши головорезы? – поинтересовался у вахтенного офицера командир «Барракуды-1» каперанг Майстренко.

– У них по расписанию банный день. То парились, теперь байки травят, – ответил штурман.

– Ну-ну, – кивнул Сергей Петрович. Претензий к морпехам у него не было. Те занимались строго своими программами, не пытаясь лезть во что-то постороннее. Безропотно исполняли все корабельные команды, и когда «Барракуда» уклонялась от гребня АУГ, вели себя тише воды, ниже травы, понимая всю важность сложившейся ситуации. – Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не мешало работать.

Закончить свою мысль командир субмарины не успел, помешал оживший громкоговоритель внутренней связи:

– Тишина в отсеках.

Курсом на «Барракуду-1» шел новейший итальянский эсминец «Дюран Делапен»…

На этот раз перелет Роберта Брауна проходил куда приятнее, чем в первый раз, несмотря на то что в этот раз американский бизнесмен летел не частным самолетом, где подавали изысканные деликатесы и стюардесса была готова оказать любые услуги, а обычным рейсовым «Боингом» авиакомпании «Пан-Америка», хотя и бизнес-классом. Но тогда главу судостроительной компании терзали смутные мысли насчет общения с финансовым аферистом, теперь же он знал, что Самуил Сосновский на его стороне. Или он на стороне беглого олигарха. Впрочем, это не имело никакой разницы, главное, что сотрудничество принесет огромные барыши…

В этот раз за американцем Сосновский никого не прислал, пришлось на его виллу добираться на такси. Хотя мысли о предстоящих доходах напрочь заглушали мелкие неудобства. Глядя в окно, Роберт Браун размышлял о развитии программы по усовершенствованию тактического боевого острова. Он уже общался с конструкторами, которые объяснили, что это всего лишь первичная модель, которая впоследствии может многократно модернизироваться. А это, в свою очередь, обозначает дополнительные вложения и соответствующее увеличение производственных и научных мощностей.

При таком раскладе в ближайшие десять лет «Браун Дженерал» станет крупнейшей судостроительной фирмой, и вполне возможно, не только судостроительной. Бизнесмен вспомнил неожиданно, что в первую их встречу Диссидент говорил о вложениях в космос, которые в ближайшем будущем превратятся в золотой Эверест…

Наконец такси остановилось у ажурных металлических ворот. Опустив боковое стекло, Роберт Браун назвался. Створки медленно распахнулись, пропуская машину внутрь.

Возле особняка автомобиль остановился. Широкоплечий верзила негр в золоченой ливрее дворецкого услужливо распахнул дверцу. Когда американец выбрался наружу, чернокожий гигант вежливо сообщил:

– Сэр, хозяин будет свободен через несколько минут. Поднимайтесь на террасу. В баре вы найдете напитки на свой вкус.

– О’кей, – небрежно кивнул американец, ступив на мраморные ступеньки.

Бар Сосновского был богато оформлен. На зеркальном стеллаже не менее полутора сотен разнокалиберных бутылок с яркими разноцветными этикетками.

Отложив кейс в сторону, Роберт Браун взял большой толстостенный стакан и после недолгих раздумий выбрал бутылку двадцатипятилетнего виски «Блю лейбл». Наполнил стакан на два пальца, потом специальными щипцами всыпал добрую пригоршню льда.

Пригубив напиток, американец огляделся и выбрал большое кожаное кресло возле окна, откуда открывался волшебный вид на Средиземное море.

Наблюдая за резвящимися бирюзовыми водами под разноцветными парусами яхт, американец раз-другой приложился к стакану. Виски приятным теплом разливалось по телу, затуманивая мозг липкой паутиной алкоголя. Стакан неожиданно быстро опустел. Недовольно крякнув, Роберт Браун направился за второй порцией. Наполнил стакан на треть, льда добавлять не стал.

– Рад, что вы, Роберт, разобрались здесь, – едва бизнесмен успел сделать глоток, как раздался знакомый голос русского олигарха. Сосновский был одет в простую белую майку, такого же цвета шорты до колен, на ногах легкие кроссовки. В правой руке магнат сжимал зачехленную теннисную ракетку.

«Привычка играть в большой теннис у него осталась еще со времен работы в Кремле». – Браун вспомнил строчку из досье, собранного службой безопасности компании на Самуила Сосновского. Тогда, при прежнем президенте, многие увлекались этим видом спорта.

– Большой теннис – игра, требующая больших энергетических затрат, – невнятно пробормотал американец, выставив перед собой стакан с недопитым виски. – Я предпочитаю виды спорта, не требующие столь мгновенной реакции, – гольф, например, или, на худой конец, конные прогулки.

– У богатых свои причуды, – понимающе усмехнулся Сосновский, подумав про себя: «Что этот америкашка может понимать в реальной жизни. Он хотя бы знает, что такое заработанный доллар? Конечно же, нет. Деньги для него это всего лишь цифры в банковской ведомости, потому что в отличие от меня он был богатым уже в утробе матери. А все эти гольфы, конные прогулки не более чем дань традиции заокеанских толстосумов».

Но свои мысли он оставил при себе и ничего своему гостю не стал говорить. Потому что не был по натуре конфликтным человеком, по крайней мере, внешне это никак не проявлялось. Если человек тебе неприятен и тем более бесполезен, «потеряй» его. А способов для этого великое множество. Американский судостроитель хоть и был неприятен беглому русскому олигарху, но сейчас их связывал общий бизнес, а это уже немало…

– Вы успели к обеду, – неожиданно проговорил Самуил Аронович. – Мне из Канады привезли отличную вырезку гризли. Мой повар готовит медвежатину с соленым свиным салом на углях, пальчики оближешь. Я ненадолго в душ, а потом мы с вами пообедаем.

Сосновский удалился, а Браун, потягивая дорогой напиток, снова уселся в кресло, созерцая морской пейзаж…

Мясо медведя, приготовленное на углях, действительно превзошло все ожидания. Пропитанное салом, оно буквально таяло во рту, особый контраст пище добавляло красное сухое чилийское вино, легкая горчинка которого составляла неподражаемую гамму напитка.

За столом хозяин виллы был веселым и раскрепощенным. Он то и дело подливал гостю густой рубиновый напиток и сыпал забавными историями из жизни некогда вершителей судьбы России. Роберт Браун громко и с удовольствием смеялся, не забывая о прохладном вине.

Прирожденный ученый, Самуил Сосновский умел делать множество дел одновременно. Например, с аппетитом поедая зажаренную медвежатину, запивал ее вином и одновременно веселил американца, но в то же время просчитывал ситуацию на ближайшие месяцы. Вернее сказать, саму ситуацию он мог предсказать с точностью до десяти процентов. Сейчас его куда больше беспокоили возможные сбои и, соответственно, последствия этих сбоев.

Имитатор ядерного взрыва уже был доставлен на остров Рик и, как знал Сосновский, подвешен к самолету в ожидании команды «на старт». После того как четыре истребителя-бомбардировщика «Файтинг Фалкон» возьмут курс на объекты атаки, наемники Магелана разберутся со спецами, а после Магелан «рассчитается» с командой наемников. Соответственно, там же будет решена участь Шейха, уйдут в небытие и Девлин с Хашиевым. Из тех, кто мог скомпрометировать олигарха, оставалось двое наиболее информированных: это московский тележурналист Семен Дерменко и беглый офицер госбезопасности Владлен Козаченко. Оба хорошие профессионалы и исполнительные работники. Но среди этих плюсов существовал большой минус.

«Семен – жадный идиот, – олигарх вспомнил телемост трехлетней давности в передаче Серафима Шустова „Прошу слова“, где Дерменко обратился к Сосновскому с вопросом, дескать, когда тот ему вернет обещанные шесть сосенок. Не нужно быть криптографом, чтобы догадаться, под вечнозелеными деревцами „сосенки“ подразумевались американские деньги, а именно шесть „сотенок“, обещанные журналисту за будоражение общественного мнения России. Журналист и после бегства своего патрона за границу остался ему преданным именно из-за этих самых „сосенок“. Последнее время он самостоятельно полез в большую политику, становясь все больше и больше не сдержанным на язык. А это было уже опасно, особенно после того, как Сосновский решил играть свою партию в мировой политике. „Придется с Семой распрощаться, только красиво, чтобы никто не подумал это связать со мной…“

Вторым кандидатом на „вечную отставку“ был Козаченко. Несмотря на его исполнительность, бывшему чекисту олигарх не верил ни на йоту. Потому что сам был точно таким же, и предательство для него не было грехом, а лишь средством достижения той или иной цели.

„После начала заварухи на Востоке, от Владлена придется избавиться. Его место на время займет Магелан, а там посмотрим“, – решил для себя Самуил Сосновский.

Американский партнер к тому времени достаточно повеселился и насытился экзотической медвежатиной, он откинулся на спинку стула и, вытирая выступившие слезы, серьезно сказал:

– Это все великолепно, господин Сосновский, но я перелетел через океан не для того, чтобы сытно пообедать. Я все-таки в первую очередь бизнесмен, и меня больше всего волнует, как продвигаются дела в отношении нашего совместного проекта. Всю свою часть обязательств мы выполнили, и теперь мне хотелось бы узнать от вас сроки начала акции.

– Один вопрос, мистер Браун, – широко улыбнулся олигарх. – Как насчет конгрессмена, лоббирующего ваши интересы в Капитолии?

– Он готов и даже успел подобрать группу единомышленников, которые немедленно начнут шумную кампанию о финансировании Пентагоном боевого тактического острова. Только возникает один вопрос: когда начнется?

– Все компоненты собраны. До начала процесса осталось без малого семьдесят часов, – приложив указательный палец к губам, тихо проговорил Самуил Сосновский.

– Отличная новость, – как ребенок обрадовался Роберт. Заголив рукав пиджака, он стал выставлять дорогой швейцарский хронометр со встроенным будильником обратного отсчета…

Огневая подготовка диверсантов морской пехоты совершенно отличалась от того, как готовят разведчиков ВДВ или мотострелков. Мишени, по которым стреляли морпехи, не были фанерными щитами или объемными чучелами, которые после попадания падали. Здесь все было по-другому.

Вооруженный автоматом диверсант шел по полю. Мишени, шары, размером с футбольный мяч, вылетали из травы и несколько секунд на высоте полутора метров летели над землей. Задача стрелка – за это время расстрелять шары, быть готовым к открытию огня по другим мишеням. Это походило на стендовую стрельбу по тарелочкам, только намного сложнее. Бойцу нужно было поразить малоразмерную мишень не облаком дроби, а всего лишь тремя пулями. И это только начало, с каждым занятием задание усложнялось. Теперь было необходимо не только поражать мишени, но и самому уклоняться от возможных выстрелов.

Конечно же, в боевой обстановке противник не будет таким быстрым и малогабаритным, но зато бойцы, работающие по этой программе, на порядок превосходили лучших стрелков из других подразделений.

Кроме экспериментальной стрельбы, проходили тренировки по компьютерному рукопашному бою „БАРС-2“, также подводное ориентирование, минно-взрывное дело, центрифуга, работа с ножом, изучение топографии. А на следующий день опять подводное ориентирование, стрельба, центрифуга, рукопашный бой. И так каждый день.

– На кой черт вообще нужна эта центрифуга, – стягивая с себя камуфляж, недовольно ворчал один из автоматчиков. – Можно подумать, что мы собрались в отряд космонавтов.

– А чего бы и нет, – поддержал разговор один из саперов. – Вон, скоро Луну начнут осваивать, уже участки столбят. А при таком дележе без драчки не обойтись. Вот тут появляемся мы и говорим: „Здрасьте, вы нас не ждали, а мы приперлись“. Кому надо, „кукушку“ начистим и возьмем естественный спутник под контроль.

– Болтун, – не выдержал и рассмеялся Виктор Савченко. Раздевшись догола, он вошел в душевую кабинку. От перенесенных нагрузок все тело казалось чужим, мышцы ныли, как будто под каток попали. Тугие струи воды постепенно размассировали тело, сняв болевые ощущения. Вытершись насухо банным полотенцем, Стрелок стал одеваться. Впереди еще был ужин и долгожданный отдых…

Закат был багрово-красным, солнце уже спряталось за горизонт, а небо освещали гигантские языки пламени. Грозный полыхал огнем. Обгоревшие остовы пятиэтажных домов напоминали головешки, выпавшие из гигантского костра. Человек на этом пепелище сравним с букашкой, обгоревшие остатки бронетехники походили на панцири мертвых жуков. Грозный горел, превратившись в одно мгновение в ад на земле. Со страшным грохотом обваливались закопченные стены панельных девятиэтажек, поднимая вокруг себя удушливые клубы пепла и пыли. То и дело вверх взмывали огненные кусты взрывов артиллерийских снарядов; в черном, затянутом дымом небе вспыхивали отблески ракетных пусков штурмовиков. Светлячки трассирующих пуль роями метались по открытому пространству, то и дело натыкаясь на препятствия и высекая искры рикошета.

Это был настоящий ад, и жить здесь люди не могли, но они жили, и не просто жили, они здесь воевали…

Мощный взрыв, похожий на гигантское огненное очертание человеческого черепа, взметнулся с того места, где еще мгновение назад находился резервуар с нефтью. Огненные реки, похожие на движение вулканической лавы, потекли по улицам, уничтожая все на своем пути. Но это случилось не в Грозном, это был средневосточный султанат Буктар. Городские постройки, словно слепленные из воска, оплывали на глазах, превращаясь в бесформенные комья.

„Это неправда, – промелькнула спасительная мысль, – это всего лишь сон“.

– Ты сдохнешь, морпех, – неожиданно Виктор услышал гнусавый голос с ярко выраженным кавказским акцентом. Он обернулся на звук и увидел выходящую из пламени массивную обгоревшую фигуру, лицо и руки были покрыты струпьями ожогов. Стрелок узнал его – это был чеченский полевой командир Джавдет, кровавый убийца, которого он лично живьем спалил в Подмосковье.

Сейчас Джавдет пялился на него одним-единственным уцелевшим глазом и злобно вещал черным провалом рта:

– Ты сдохнешь, морпех.

– Сдохнешь, сдохнешь, – злобно ему вторили десятки голосов. То и дело из пламени выныривали лица убитых Виктором боевиков. Некоторых он узнавал – резидента чеченского департамента разведки Тимура Гайфурова, или Ясера, агента ливийской контрразведки, остальные были и вовсе незнакомые. Видимо, их он лишал жизни в горячке боя.

– Ты сдохнешь, – продолжали завывать на все голоса убитые боевики.

Виктор почувствовал, как его прошибает холодный пот, он сделал шаг назад, и в ту же секунду на его плечо легла крепкая рука, и веселый голос рявкнул:

– Держись, братишка. – И тут же кто-то по-дружески несильно ткнул в бок: – Не раскисай, салага, не таким козлам рога обламывали.

Стараясь не выпускать из поля зрения обгорелого монстра, Савченко скосил глаза в сторону. За ним стояли те, с кем довелось воевать. Капитан, Лодочник, Алтай, Дед Мороз… В стороне от всех стоял его бывший командир и наставник Дядя Федор.

– Запомни, Стрелок, в морской пехоте не бывает больных и раненых, – строго проговорил старший сержант. – Морская пехота делится только на живых и мертвых. Все…

В одно мгновение Савченко захлестнула морская волна. Неведомая сила сорвала его с постели, завертела и лишь потом выбросила на поверхность. Тяжело дыша, Виктор открыл глаза. Он лежал на своей кровати, в своей комнате, и это действительно был сон.

„За один раз перед глазами прошла вся моя жизнь“, – вытирая взмокший пот, подумал морской пехотинец. Действительно, от его беззаботного детства, романтической юности не осталось даже мимолетного воспоминания, как будто он родился с автоматом и в тельняшке. Вся жизнь состояла либо из войны, либо из подготовки к ней.

„Вся моя жизнь – это кровь, пот, огонь и смерть“, – вяло подумал Виктор, пытаясь понять, отчего так бешено бьется сердце. Однажды, когда ему казалось, что все уже позади, пришлось окунуться в омут войны в очередной раз. Теперь этот сон мог обозначать что угодно, только Стрелок почему-то был уверен, что впереди его ждут наиболее трудные испытания.

Савченко лег на бок и попытался заснуть, но сон упорно не шел. А в голове звучал голос Дяди Федора: „Морская пехота делится только на живых и мертвых…“

Вилла „Черный нарцисс“ расположилась в небольшой бухте на берегу моря. Трехэтажный особняк, выполненный в виде подковы, имел просторный внутренний дворик с большим бассейном и площадкой для отдыха. Вокруг особняка на полтора гектара раскинулся настоящий оазис, шелестели огромные веера финиковых пальм, ветер приносил тонкий аромат апельсиновых деревьев. Въездов на виллу было всего два – первый, по грунтовой дороге, ведущей от трассы к центральным воротам, второй по морю, от пристани, где находилась пара скоростных катеров. Охраняли виллу восемь человек – двое у ворот, еще двое на причале. Четверо патрулировали каждый час вдоль ограды на „Лендровере“.

Кроме охраны на вилле постоянно проживали еще трое слуг. Хозяин усадьбы вел аскетичный образ жизни, не принимая гостей и не нанося визитов соседям. Практически он не покидал территории виллы.

Получив подробную информацию от местной агентуры, Христофоров и Лялькин прибыли на место, чтобы лично провести рекогносцировку. Изучать объект проникновения, особенно когда все исходные данные тебе выложили „на тарелочке“, несложно. Тем более если ты сам профессионал, для которого подобное мероприятие даже не в первой десятке.

– Ну и что вы скажете, мой юный друг, – указывая на бетонное ограждение „Черного нарцисса“, спросил напарника Христофоров.

– Хорошо быть Джеймсом Бондом, – завел свою любимую песню Кирилл, но старший товарищ по своему обыкновению оборвал на полуслове:

– Свои фантазии сексуального характера расскажешь психологу, когда вернемся домой. Я даже готов оплатить (частично, конечно) курс лечения. А сейчас меня интересуют твои ответы на конкретную тему.

– На конкретную? – уточнил Лялькин.

– Именно, – утвердительно кивнул Владимир.

– Значит, так. Система безопасности хреновенькая, – начал перечислять недостатки охранения Кирилл. – Восемь телевизионных камер, даже с инфракрасными объективами, все равно не в состоянии перекрыть весь периметр ограждения. Я насчитал шесть безопасных „окон“ проникновения на территорию виллы. Проволочная сигнализация, протянутая над забором, – препятствие для лохов. Охрана, вооруженная старыми добрыми „калашами“, наверняка годится для обороны, но вот сторожа они никудышные. Вместо того чтобы бить ноги по периметру, да еще в сопровождении злобных псов, типа доберман-пинчер, они как ковбои носятся на внедорожнике. Что можно разглядеть в темноте, да еще на скорости пусть даже сорок километров?

– Вывод? – выслушав все перечисления младшего напарника, спросил Христофоров.

– Да элементарный. Выполнение подобной задачи под силу кому угодно, даже милицейскому спецназу типа ОМОН.

– Времени на вызов спецназа у нас нет, будем справляться собственными силами. Как лучше всего проникнуть на территорию виллы?

– Элементарно, – запросто ответил Кирилл. – Бетонные щиты, которые изображают ограду, не имеют фундамента. Значит, несложно устроить подкоп, а отсутствие на территории сейсмодатчиков сей факт оставит для охраны неизвестным.

– Как уходить будем?

– Лучше всего, я думаю, со стороны пристани. Вызовем наших мореходов. Скажем, при помощи старого доброго электрического фонарика. Те подгребут на веслах и – адью. Когда охрана придет в себя, мы уже будем далеко.

– Разумно, – согласился с выводами напарника Христофоров.

А Кирилл, будто не замечая серьезного выражения лица своего шефа, беззаботно добавил:

– Вывод тут напрашивается один. Как сказал Доцент из „Джентльменов удачи“, как стемнеет, будем брать…».

Похожие на глаза дикой кошки, в темноте блеснули желтым светом фары «Лендровера». Открытый внедорожник с четырьмя вооруженными арабами, рыкнув натужно двигателем, скрылся за поворотом.

Из-под песчаного цвета плащ-накидки выбрались двое оперативников в черных комбинезонах. Больше тратить время на разговоры они не могли – на то, чтобы преодолеть ограждение, в их распоряжении оставался всего один час.

Вооружившись небольшими саперными лопатками, мужчины принялись сноровисто откидывать песок от нижнего края бетонного щита. По истечении четверти часа они вырыли просторный проход, через который перебрались на территорию усадьбы. Оказавшись на месте, закапывать проход не стали, в жизни всяко бывает, и не следует забывать о запасном варианте отхода. Чтобы черный зев под оградой случайно не заметила патрулирующая охрана, его накрыли плащ-палаткой и края присыпали песком.

Теперь следовало проникнуть в особняк. По агентурной информации, проживающий на вилле отставной адмирал Вильям Джексон занимал северо-западное крыло, вернее сказать, всего лишь несколько комнат на первом этаже. Что оперативникам значительно упрощало задачу по поиску хозяина усадьбы.

Заходить с парадного входа не стали, обогнув особняк, неслышно поднялись по металлической винтовой лестнице на второй этаж. Здесь Кирилл Лялькин извлек из накладного кармана, которых было нашито на куртку великое множество, универсальную отвертку, именуемую в кругах профессионалов как «ключ-вездеход», и, вставив в замочную скважину, дважды провернул. Замок легко и бесшумно открылся.

Пассивные приборы ночного видения позволяли оперативникам хорошо ориентироваться как на дворе, так и в помещении. Пройдя по просторному коридору, потом спустились по широкой мраморной лестнице на первый этаж и оказались в просторном зале, из которого попали в небольшую комнату. Из-за множества охотничьих трофеев, развешанных на стенах, комната была похожа на рабочий кабинет, но отсутствие письменного стола и разложенный диван, на котором похрапывал немолодой мужчина, красноречиво говорили о том, что это походная спальня адмирала Джексона.

Оба оперативника к этому времени достаточно хорошо изучили фотографию бывшего морского разведчика и нисколько не сомневались, что перед ними именно тот, за кем они пришли.

Христофоров огляделся, проверяя, плотно ли задернуты шторы. Убедившись в надежной светомаскировке, Владимир кивком головы указал напарнику на массивный деревянный стул, отделанный готической резьбой.

Кирилл понимающе кивнул. Вдвоем они подошли к спящему и одновременно налегли на него. Лялькин всем телом навалился на плечи адмирала, а Христофоров зажал американцу рот. Пожилой мужчина изо всех сил пытался вырваться, но надолго его сопротивления не хватило. Через несколько минут расслабленное тело перетащили на стул, запястья и локтевые сгибы привязали к подлокотникам, в рот затолкали тряпичный кляп.

И только после этого Христофоров прикрыл входную дверь, а Кирилл включил большой антикварный торшер. Вспыхнувший ядовито-желтый свет больно ударил по глазам оперативников, прикрытых ПНВ. Пришлось избавиться от приборов ночного видения.

– Доброй ночи, господин адмирал, – приблизившись почти вплотную к адмиралу, на чистом английском поздоровался Владимир Христофоров. Опустившись на корточки напротив пленника, он продолжил: – Я не буду говорить много, чтобы не затягивать нашу беседу. Скажу сразу, мы не ошиблись в выборе. Вы – бывший адмирал Вильям Джексон, начальник разведки Шестого флота США. Нас не интересуют военные и государственные тайны вашей страны, но мы заинтересованы в деталях операции «Метан», разработчиком которой вы являетесь. И не будем тратить время на пространные объяснения, что мы ошиблись. Нет никакой ошибки, это верно как дважды два. – Христофоров замолчал, дав пленнику минуту на осмысление ситуации, потом продолжил: – Есть два варианта. Вы нам рассказываете об операции «Метан» и даете документальные подтверждения правдивости ваших слов, либо мы с вами будем беседовать и дальше, но уже при помощи скополамина. Вот такая альтернатива. Сейчас я вытащу кляп, и, если вы не хотите умереть раньше времени, на помощь звать не станете.

Все условия были поставлены, больше затягивать было незачем. Протянув руку, Владимир выдернул кляп изо рта адмирала. Опытный разведчик, Вильям Джексон уже давно пришел в себя. Первоначально он сильно испугался, сочтя нападение ликвидацией по распоряжению Сосновского. Но когда напавшие, связав его, заговорили, он понял, что убивать его не собираются, а значит, есть возможность еще побороться. Когда его рот освободили от кляпа, он сделал глубокий вдох и, выдохнув, шепотом сказал:

– У меня слабое сердце, и «сывороткой правды» вы просто убьете меня.

– Во-первых, вы умрете не сразу, – улыбнулся стоящий в стороне от пленника Кирилл Лялькин, – кое-что рассказать успеете. А во-вторых, можете воспользоваться альтернативным вариантом.

Адмирал, изображая растерянность, даже закусил нижнюю губу. Через мгновение его глаза блеснули, и он решительно произнес:

– Хорошо, я вам скажу главную цель операции «Метан». Это искусственное разжигание большой войны на Ближнем Востоке.

– Цель? – сразу же ухватился за сказанное матерый опер Христофоров.

– Увеличение в десятки раз рынка торговли оружием.

Это походило на правду (тем более что американец сказал почти правду). Владимир задумчиво посмотрел на адмирала Джексона и твердо проговорил:

– Для того чтобы мы вам поверили, нужны детали, а главное – подтверждение ваших слов.

– Операция многоходовая, – неопределенно произнес адмирал. – Многих деталей я не то что помнить, знать не мог. Потому что работал лишь над главной концепцией, так сказать, общей стратегией.

Христофоров верил этим словам, он сам видел количество спецов, задействованных в замке «Ульрих» в Шотландии. Но это отнюдь не значило, что у руководителя проекта нет своего экземпляра разработанного плана.

– Ну а как насчет документального подтверждения?

Вопрос не застал старого разведчика врасплох, но все же он несколько секунд помолчал, прежде чем произнести:

– План операции есть в моем рабочем компьютере, но, к сожалению, я не могу его самостоятельно раскрыть. Вход в процессор закодирован, и это сложный код. Он меняется каждый день, и включить компьютер можно, только имея системную таблицу, которая находится у моего помощника, а он живет в городе.

– Значит, все-таки компьютер есть. – Христофоров выразительно посмотрел на Кирилла. – Неплохо было бы на него взглянуть. Вы можете это устроить, адмирал?

Вильям Джексон тяжело вздохнул и указал на декоративный камин:

– Поверните статую Будды направо.

Владимир Николаевич вновь посмотрел на Кирилла и утвердительно кивнул. Лялькин отошел от кресла с привязанным американцем и, приблизившись к камину, повернул позолоченную статуэтку индийского божества. В то же мгновение диван, где несколько минут назад спал адмирал, исчез в стене, прикрытой пластиковой панелью, а камин отъехал в сторону, выпуская наружу большой письменный стол красного дерева, на котором был установлен многофункциональный компьютер с суперплоским экраном.

– Вот это машина, – не без зависти произнес Лялькин, во все глаза глядя на компьютер.

Его подбодрил старший оперативник:

– Действуйте, юноша, это же ваш профиль.

Лялькин едва не на цыпочках подошел к компьютеру, со стороны он напоминал сапера, которому попалась до сих пор неизвестная мина.

Опытному хакеру, чтобы взломать тот или иной код, требуются недели, а то и месяцы. Но совсем другое дело, когда с техникой борется сама техника. В электронный щуп была заложена программа, способная просчитывать множество комбинаций и создавать необходимую логическую цепь, взламывать в считаные секунды самые сложные коды. Для того чтобы вломиться в архив адмиральского компьютера, у шпионской примочки ушло всего около четверти минуты и примерно столько же, чтобы информацию по операции «Метан» сканировать на шифрограф, где ее тут же привели в сжатое состояние для экстренной отправки в эфир.

– Готово, – радостно объявил Кирилл, в одной руке держа шифрограф, а другой запихивая в накладной карман куртки электронный щуп.

Христофоров на эту реплику ничего ответить не успел – в кабинете ярко вспыхнул верхний свет, и внутрь ворвалась группа арабских охранников, возглавляемая европейцем.

Владимир успел выхватить из подмышечной кобуры свой «вальтер», а Кирилл, отступив в глубь помещения, большим пальцем надавил кнопку отправления «депеши».

– Чего так долго возились? – раздраженно произнес связанный адмирал. Он уже не выглядел жалким пленником. Сейчас он был победителем, коварным и беспощадным, обезвредившим наивных налетчиков.

– Мы и так здесь появились через минуту после того, как код начали ломать, – пытался оправдываться европеец, держа Христофорова под прицелом длинноствольной «беретты», и добавил: – Выходит, что и появление полиции в «Ульрихе» было не случайным.

У Владимира Христофорова еще несколько секунд назад был выбор, кого первым отправить к праотцам: связанного адмирала или неизвестно откуда появившегося предводителя арабов. Так было до тех пор, пока европеец не произнес первые слова.

Христофоров узнал своего бывшего коллегу по службе в управлении УРПО, где Владлен Козаченко променял свою совесть и честь мундира на грязно-зеленые доллары, полученные за лакейскую службу у беглого олигарха.

– Иуда, – негромко произнес Владимир, направляя куцый ствол своего «вальтера» в раскрытую грудь предателя.

Козаченко, в прошлом неплохой оперативник, мгновенно распознал в руке налетчика не боевой пистолет, а ударно-шоковое оружие, что его мало пугало. Но вот на прозвучавший голос он отреагировал, дернувшись, как от удара током. Бывшему подполковнику ФСБ потребовалось всего несколько секунд, чтобы, несмотря на измененную внешность, узнать лицо товарища по службе.

– Христофоров? – сдавленным голосом пробормотал Владлен, ствол «беретты» сместился в сторону. – Вот кого здесь не ожидал увидеть, так это тебя. Думал, твои кости давно сгнили в Буктаре, а ты, оказывается, непотопляемый, как ледокол «Ленин». Опусти свой пугач, и я тебе гарантирую, что договоримся. Не пожалеешь.

– Зато ты пожалеешь, – ответил старший оперативник и нажал на спусковой крючок. Выстрел грянул сухим щелчком, выбросив из ствола яркую вспышку. Резиновая пуля ударила Козаченко в центр груди, где из расстегнутого ворота рубашки выглядывали густые кудрявые волосы. Владлен отшатнулся, болезненно поморщился, и тут же его глаза закатились, пальцы разжались. Выронив тяжелый пистолет, который с глухим стуком упал на толстый ковер ручной работы, Козаченко на согнутых ногах, как тряпичная кукла, рухнул на спину. Охрана, слуги ошалело пялились на труп, в ужасе от происходящего. Пользуясь общим замешательством, Владимир резко развернулся, пытаясь поймать в прицел адмирала Джексона, но в его шею впилось несколько иголок электрошокера.

Мощный разряд швырнул оперативника на пол, следом рухнул и Кирилл Лялькин, который так и не успел выхватить свое оружие.

Двое слуг, как по команде, бросились вязать оглушенных оперативников, третий пытался развязать хозяина.

Освободившийся от пут адмирал подошел к безжизненному телу Козаченко. Широко распахнутые стекленеющие глаза и синюшный цвет лица не вызывали сомнений, помощник Сосновского был мертв. Вильям Джексон перевел взгляд на связанных налетчиков и отдал короткое распоряжение:

– Этим дайте приличную дозу хлороформа и везите в лагерь. Завтра мы побеседуем с ними на тему, откуда они узнали об операции «Метан». Впрочем, мне тоже не стоит здесь задерживаться, раз моя резиденция стала тайной Полишинеля…

Глава 2. Покров тайны сорван

Это был не просто провал, а крах вселенского масштаба. По-другому назвать бойню в ближайшем Подмосковье было невозможно.

Кроме того, что были уничтожены в перестрелке подполковник Скворцов (продавец) и группа чеченских боевиков, также погибли все бойцы группы захвата, три экипажа «топтунов» и сам руководитель операции Юрий Иванович Бородин, полковник ФСБ.

Ко всем прочим неприятностям с места перестрелки был вывезен (похищен) имитатор ядерного взрыва «Облако». Так что назвать произошедшее провалом было бы крайне легкомысленно…

Внешне спокойная обстановка на страницах прессы была обманчива. В кулуарах спецслужб вовсю бушевало торнадо межведомственных претензий, в эпицентре этого катаклизма находился «Комитет информации» и его руководитель генерал-полковник Журавлев.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, кто станет крайним в происходящих событиях.

«Твои дни, дружище, сочтены», – утром, бреясь перед зеркалом, мысленно проговорил своему отражению Андрей Андреевич. Через два дня по распоряжению президента было назначено заседание Совета безопасности, где Журавлеву надлежало отчитаться, а заодно и выслушать свой собственный «приговор». Но пока он оставался руководителем «Комитета информации», и, прежде чем сдавать дела, нужно было их подготовить к сдаче.

И первым делом генерал-полковник наметил провести «разбор полетов» по произошедшей трагедии. Следовало определиться, в чем же они просчитались и где допустили роковую ошибку, а может, и не одну.

На совещание были вызваны все ведущие специалисты, подчиненные «Комитету информации», эксперты, аналитики, плановики, оперативный состав и даже руководитель групп силовой поддержки.

Несмотря на внушительные размеры кабинета Журавлева, народу набилось, что называется, яблоку негде упасть. Когда все расселись, со своего места поднялся Андрей Андреевич и обратился к своим сотрудникам:

– Чтобы сократить предисловие, скажу так – всем известна тема сегодняшнего совещания. Если у кого есть какие-то мысли, прошу выступать.

Первым поднялся эксперт-баллистик, высокий грузный мужчина с длинной бородой лопатой, придающей ему сходство с купцом начала прошлого века.

– На месте перестрелки я изучил все данные по различным экспертизам и могу уже обобщить их, – глухим голосом проговорил баллистик.

– Слушаем вас внимательно, Георгий Петрович, – делая пометки в своем рабочем ежедневнике, кивнул Журавлев.

– Данные баллистической экспертизы таковы: если все «топтуны» были застрелены в голову пулей калибра девять миллиметров системы Макарова, то бойцы группы захвата были этим же боеприпасом лишь ранены в незащищенные броней конечности, а потом добиты бронебойными пулями такого же калибра, но более мощного патрона. Проще говоря, штурмовиков добивали из «гюрзы», это подтвердили и найденные гильзы на месте перестрелки. Кроме того, именно из «гюрзы» были добиты и двое раненых боевиков.

– Что это значит? – поставив знак вопроса, спросил генерал-полковник.

– Снайпер был извещен о месте передачи груза. Прибыл туда заранее, обустроился на дереве и стал ждать. Когда прибыли купцы и продавец, он только наблюдал за процессом купли-продажи, но как только появилась группа захвата, он вмешался. Сперва ликвидировал оцепление из «топтунов», потом уничтожил полковника Бородина с водителем группы захвата, лишив последних руководства и связи. Следом пришел черед группы захвата. Кроме оперативников ФСБ неизвестный снайпер уничтожил и раненых боевиков. То есть главное для него было – контролировать получение груза. В конце концов груз получил и впоследствии переправил в заранее оговоренное с заказчиками место.

– Значит, это был страховочный вариант? – Журавлев с интересом посмотрел на баллиста.

– Несомненно, – эксперт утвердительно кивнул своей могучей бородой.

– Интересно, а куда потом заряд имитатора перевезли?

– Уже и это известно, – со своего места поднялся полковник Родимцев. С момента гибели товарища Сергей Николаевич осунулся, похудел, от хронического недосыпания лицо приобрело землистый цвет, но Родимцев ничего этого не замечал, поставив перед собой цель найти убийцу Бородина. – Мы считали, что «Облако» повезут на Северный Кавказ, там немедленно перекрыли буквально все дороги, но результат нулевой. Тогда я решил повести поиски от места перестрелки в обратном направлении. И вскоре было установлено, что на следующий день после перестрелки из Воронежской области с одного из приватизированных военных аэродромов вылетел чартерный рейс Воронеж – Ташкент – Карачи. Я лично разговаривал с командиром экипажа, совершавшего этот рейс. Он сообщил, что действительно везли завернутый в брезент предмет, похожий на пару двухсотлитровых бочек. И сопровождали его четверо мужчин интернациональной внешности.

– Уточните, – попросил генерал-полковник.

– Двое европейцев, один араб и один кавказец. Все четверо объяснялись на русском без акцента, но между собой общались на английском. И, как отметил про себя командир самолета, тоже без акцента, что свидетельствует об их длительном проживании в англоговорящей стране.

– Ну, здесь все понятно. А что с грузом?

– Груз благополучно доставлен в Пакистан, и там его следы теряются. Для разработки этого направления необходимо задействовать агентуру СВР или ГРУ.

«Да уж, после всего произошедшего только не хватает выступить с предложением активизировать зарубежную нелегальную агентуру, – мысленно усмехнулся Журавлев. – Тут не то что в отставку, в дурдом отправят на лечение. Хотя факт отправки имитатора в Пакистан тоже скрыть не удастся».

Все происходящее с руководителем «Комитета информации» было даже не тупиком, а настоящей волчьей ямой, в которую он угодил, но успел каким-то чудом зацепиться за край и вот теперь висит, болтает ножками. Но рано или поздно сорвется и рухнет на вбитые внизу острые колья. Весь вопрос во времени…

– Что еще?

– Андрей Андреевич, – со своего места поднялся старший аналитик. – Мы ведь знаем, кому нужно было «Облако», Сосновскому. И он по-прежнему действует в своей манере. Всех, кто много знает или засветился, сбрасывает с игровой доски. Так было с Виниту в Питере, когда его «быки» засветились с технической документацией по ИЯВ. Так стало и с тележурналистом Дерменко. Вчера, раскатывая на своем мотоцикле «Хонда», попал в аварию, шансов выжить практически нет, лежит в Склифосовского с тяжелой черепно-мозговой травмой. А это значит, что Сосна уже готов к использованию «Облака». А так как физического вреда от этого изделия не может быть, значит, беглый олигарх готовится к фантастической афере. Мы обязаны поставить в известность руководство страны, чтобы они, в свою очередь, известили мировое сообщество…

«По-видимому, другого выхода у нас нет», – подумал Журавлев, но принять окончательное решение не успел. Дверь в кабинет отворилась, и на пороге застыл офицер связи с неестественно бледным лицом.

– Товарищ генерал-полковник, срочная депеша из Туниса, – громко, запинаясь на каждом слове, сообщил майор.

– Давай сюда, – нетерпеливо приказал генерал, подумав с раздражением, что с хмельным офицером разберется позже. Майор быстро пересек кабинет и положил на стол толстую пачку листов, исписанных ровными строчками машинописного текста.

Андрею Андреевичу не нужно было много времени на чтение документов, он обладал феноменальной фотографической памятью, и то, что другой изучал долгими часами, он «проглатывал» в течение нескольких минут.

Пока он перекладывал лист за листом с одной стороны на другую, присутствующие обратили внимание, как становится смертельно бледным его лицо. Вот наконец последний лист лег на стол, перевернутый текстом вниз.

– Товарищи офицеры, – слегка изменившимся голосом внятно произнес Журавлев, – все свободны. Но прошу находиться на своих рабочих местах, вы можете потребоваться в любую минуту.

Как по команде, офицеры поднялись со своих мест и поспешили к выходу. Когда за последним закрылась тяжелая дубовая дверь, генерал-полковник снял трубку прямого телефона, связывающего его с секретарем Совета безопасности. Дождавшись ответа, Андрей Андреевич заговорил заплетающимся языком:

– Добрый день, это Журавлев. Вам необходимо срочно связаться с президентом и не менее срочно собрать расширенное заседание Совбеза… Нет, я не пьян, по нашему каналу связи получен подробный план операции «Метан». Возможна мировая катастрофа…

Чезаре Ферро открыл глаза и посмотрел на светящийся циферблат настольного будильника. Три часа, самое время вставать. До «часа Волка» оставалось всего ничего.

Поднявшись с постели, сицилиец прошел в ванную, холодной водой ополоснул лицо, этого было достаточно, чтобы взбодриться. Потом не спеша натянул фланелевое белье, поверх которого надел теплозащитный комбинезон, такой же, какие на высокогорье носят израильские пограничники в этом районе. Затем ботинки с шипованными подошвами и высокими голенищами на шнуровках. А на голову нахлобучил белую вязаную шапку-маску. Потом, открыв одежный шкаф, вытащил дорожный чемодан, внутри которого лежал портативный углепластиковый арбалет и дюжина тридцатисантиметровых стрел с наконечниками из закаленного стекла. Все это оружие было разложено и вмонтировано непосредственно в конструкцию чемодана. Несмотря на тщательный контроль израильской таможни, обнаружить составные части арбалета и стрел было невозможно, они не отражались на экране рентгеновских установок, их не обнаруживали металлодетекторы.

Прибыв в гостиницу, пиччотто в неспешной обстановке собрали свои арбалеты-трансформеры. Натягивали сверхпрочную резиновую тетиву, собирали стрелы, к углепластиковому стержню привинчивали легкие полимерные стабилизаторы с одной стороны и с противоположной копьеобразные наконечники из закаленного стекла. Кинжалы из этого материала сицилийские мафиозо использовали еще в годы Второй мировой войны против войск Муссолини (объявившего глобальную борьбу с организованной преступностью) и его немецко-фашистских союзников. Тогда оружие и взрывчатку им поставляли США, которые использовали связи осужденных лидеров «Коза ностра» (взамен амнистии) для создания партизанско-диверсионного движения на юге Италии.

В сорок пятом году война закончилась, но сицилийская мафия не собиралась отказываться от стеклянного оружия, как и от традиционной «лупары».

Для того чтобы бить без промаха, в цевье арбалета устанавливался миниатюрный цилиндр от брелока с лазерной указкой. На расстоянии двух десятков метров такое оружие не уступало по убойной силе боевому пистолету.

Собрав оружие, Чезаре Ферро открыл окно и выбрался наружу, спуститься со второго этажа для него не было проблемой. К тому времени, когда старший из боевиков оказался на месте, вся его группа уже была в сборе. Зная взрывной характер Ферро, никто из пиччотто не решился опоздать.

– Все собрались? – с ходу хмуро спросил Чезаре и, получив утвердительный ответ, скомандовал: – За мной, времени у нас в обрез…

Как обычно, двое пограничников, совершив обычный объезд охраняемого участка, вернулись на исходную точку, ожидая приезда смены. Так они делали каждую ночь, уже не один год, мирная жизнь расслабляет.

Старший патруля въехал на небольшой пологий холм, его помощник остановился чуть поодаль. Оба, почти синхронно поднеся бинокли к глазам, оглядели девственно белые заснеженные кручи горы Хермон. Все было как обычно, как всегда. Старший опустил бинокль, как вдруг что-то обожгло сетчатку правого глаза. Пограничник поморщился и поднес руку к лицу. В следующее мгновение стекло защитных очков со звоном разлетелось, и в глаз вонзилась короткая стрела. Пограничник взмахнул руками, заваливаясь на бок. Его напарник, заметив неладное, схватился за автомат, но тоже опоздал. На шее израильтянина появилась красная точка, и следом вонзилась следующая стрела.

Из ближайшего сугроба вынырнули две неясные тени и быстрым шагом подошли к убитым. Действовали они сноровисто. С трупов сняли оружие, защитные шлемы, кивларовые бронежилеты и ремни с подсумками. Все трофеи нацепили на себя, а трупы оттащили под холм и засыпали снегом. Вернувшись к снегоходам, стали ждать смену.

Небольшой спаренный вездеход «Bv 206» появился через четверть часа, вынырнув из-за поворота, приглушенно утробно рыча. На крыше вездехода на турели был установлен бельгийский станковый пулемет «MAG», за гашеткой сидел широкоплечий стрелок, который, как механическая кукла, водил головой из стороны в сторону.

Боевик, изображавший из себя старшего патруля, приветливо помахал рукой. Вездеход проехал с десяток метров, рыкнул, дернулся, будто в ответ кивал плоской мордой. Распахнулись боковые двери, и на снег выбрались трое солдат, разминая затекшие от долгого и неподвижного сидения суставы. Дальнейшие действия заняли секунды…

Вылетевшие из сугроба две стрелы сделали свое дело – одна врезалась в правый локоть пулеметчика, обездвижив руку, вторая пробила нос и прочно вошла в его мозг.

Снег возле вездехода взметнулся ледяными брызгами у ног опешивших пограничников. Ни один из солдат не успел оказать сопротивления, их убили голыми руками.

Чезаре Ферро вскочил в десантный отсек, выстрелил в затылок механику-водителю и тут же с размаху ударил радиста арбалетом в лицо, вонзив правую руку тому в глаз. Следующим движением сицилиец сломал солдату шейные позвонки. Все было кончено.

– Поторапливайтесь, – грозно рыкнул на подчиненных Ферро, вышвыривая из вездехода трупы пограничников…

Застава на горе Хермон с учетом прошлых войн напоминала армейский блокпост. Здесь не было легких строений, только бетонные бункеры, где располагались жилые помещения для личного состава, штаб и арсенал. Мощные долговременные подходы к пограничной заставе. Три десятка солдат могли здесь продержаться нужное время до подхода главных сил израильской армии. Но от нападения изнутри никто пограничников защитить не был в состоянии.

Гусеничный спаренный вездеход «Bv» въехал на территорию заставы, миновав часового на наблюдательной вышке. Из вездехода выбрались четверо солдат в белых маскировочных комбинезонах и уверенно вошли в основной бункер.

Наблюдая за своими пиччотто, Чезаре Ферро глянул на часы: на зачистку личного состава им было отведено пять минут. Сперва будут уничтожены дежурный офицер, радист и дневальный. Потом дело дойдет и до отдыхающего личного состава.

– Вертолет стоит в ангаре, – обратился Чезаре к сидящему рядом пилоту Карло Баженце. – Сегодня же ты проверишь его готовность и заправку. Завтра, когда мы уничтожим радар, ты должен сразу же нас увезти. Если произойдет хоть минутная задержка, я тебе лично отрежу голову.

– Не пугай, – в своей обычной невозмутимой манере ответил вертолетчик, даже не удостоив Ферро мимолетным взглядом. Последнее время командир боевиков достал его своими угрозами, но в этой экспедиции он был старшим, и приходилось изображать почтение. – Я такой же профессионал, как и ты, поэтому мы вместе. И по этой причине за вертолет можешь не переживать. Все будет о’кей, как говорят американцы.

– Отлично, – неожиданно легко согласился Чезаре, еще раз взглянув на наручные часы. – Время истекло. – Выразительно посмотрев на замершего в ожидании боевика, сжимающего в руках заряженный арбалет, он сухо приказал: – Луиджи, сними часового на вышке.

Боевик понятливо кивнул головой и легко выпрыгнул из десантного отсека транспортера…

Узнав детали плана операции «Метан», президент приказал в срочном порядке собрать расширенное заседание Совета безопасности. Кроме руководителей спецслужб здесь были и начальники управлений и отделов, ведущие эксперты из различных областей. В совещательном зале «Комитета информации» находились все, кто мог быть полезен в решении этой глобальной проблемы.

Для того чтобы как можно быстрее всех собравшихся ввести в курс дела, план операции «Метан» не стали размножать, а вызвали диктора с телевидения, которая вначале поставила свою подпись под бланком «о сохранении государственной тайны», а затем принялась с выражением зачитывать листы компьютерного текста.

Больше часа длилось художественное чтение. Когда диктор наконец замолчала, поднялся президент:

– Ну вот, товарищи защитники Родины, такова сложившаяся ситуация.

Даже невооруженным глазом было видно, что глава государства волнуется. Впрочем, каждый из присутствующих понимал – было из-за чего переживать.

– Сведения, изложенные в плане, проверены? – на мгновение задумавшись, вдруг спросил президент.

– Так точно, – вытянулся во весь рост генерал-полковник Журавлев. В этот раз начальник «Комитета информации» сработал на опережение. Передав секретарю Совета безопасности требование о «большом сборе», он тут же «зарядил» командование военно-космических сил на спутниковую разведку и теперь имел результаты. – Сухогруз «Янки Дудл» с ракетными установками направляется в сторону Израиля и, судя по скорости хода, в назначенное по плану время будет в точке старта. На греческом острове Рик действительно находится заброшенный аэродром, и сейчас там замечено оживление. Даже можно разглядеть силуэты четырех реактивных самолетов, – четко проговорил генерал-полковник. – Насчет диверсионной группы на северо-востоке Израиля ничего узнать не удалось, но, думаю, если все остальное подтвердилось, то и террористы уже находятся на исходных позициях.

– Да уж, – угрюмо буркнул президент. – На этот раз Самуил Аронович затеял игру со ставками выше некуда. Игра называется – Третья мировая война, и на кону миллионы человеческих жизней. Когда ракеты с химическими зарядами взорвутся над израильскими городами и военными объектами, с одновременным воздушным ударом по столицам Сирии и Египта, а над священным городом всех мусульман поднимется огромный дымовой «гриб», никого из правоверных не заинтересует, это имитация ядерного взрыва или нет. Пожар войны вспыхнет от Атлантического до Тихого океанов и будет идти до полного уничтожения. США и НАТО, вставшие на сторону Израиля, будут обречены на атаки тысяч шахидов, и еще неизвестно, какая будет реакция Пакистана, мусульманской страны, имеющей ядерное оружие.

– Апокалипсис, – в полной тишине прозвучал негромкий голос секретаря Совбеза. Он был человеком с богатой фантазией и сразу же представил, что произойдет, если план беглого олигарха удастся.

– Вот именно, – утвердительно кивнул президент и спросил у Журавлева: – Сколько времени до часа «Х»?

– Восемнадцать часов, – четко ответил генерал-полковник.

– Что мы можем за это время предпринять? – Вопрос касался всех присутствующих.

– Необходимо поставить в известность президента США, премьер-министра Израиля и руководство НАТО, – первым взял слово секретарь Совбеза. В недавнем прошлом министр иностранных дел, он мыслил определенными стереотипами.

– Слишком много времени займет оформление официальных контактов, – покачал головой президент. На самом деле он мог напрямую связаться с президентом США и, соответственно, с другими политическими лидерами, но, как бывший разведчик, привык просчитывать любую ситуацию на много ходов вперед и видеть последствия того или иного шага. Конечно, экстренный звонок спасет мир, но где гарантии, что впоследствии спасенные не обвинят Россию в провокации? Ведь и олигарх, и имитатор ядерного взрыва – русского происхождения. Попробуй докажи, что это не так.

– Что мы можем сделать собственными силами?

– Разрешите, товарищ президент. – Из-за стола поднялся высокий широкоплечий полковник.

– Представьтесь, пожалуйста, – тихо сказал президент.

– Полковник Крутов, оперативный отдел ГРУ. В отношении диверсантов в Израиле можно воспользоваться личными контактами.

– Уточните.

– Полтора года назад я участвовал в международной комиссии в Югославии по возвращению невзорвавшихся американских крылатых ракет. Среди членов комиссии был израильский полковник Моше Кацц, офицер МОССАДа, в прошлом боец спецподразделения «Кидон» (Штык). Настоящий профессионал, мы даже обменялись домашними телефонами, и если позвонить…

– Звонок из-за рубежа своему старшему офицеру МОССАД возьмет на контроль, – раздраженно махнул рукой президент, он тоже был профессионалом и в подобных вещах разбирался.

– Если задействовать агентуру, звонок можно сделать из Израиля, – упорствовал Крутов.

– Агентура? – переспросил глава государства и посмотрел на Журавлева. Андрей Андреевич перевел взгляд на директора СВР. Внешняя разведка уже и так поставила крест на своей недисциплинированной сотруднице Алене Воронцовой, оставив ее в подчинении «Комитета информации». Директор СВР едва заметно кивнул головой.

– У нас есть возможность связи внутри Израиля, – наконец произнес Журавлев.

– Хорошо, – согласно кивнул президент. – А что делать с судном и самолетами на острове?

– В бассейне Средиземного моря патрулирует наша АПЛ «Барракуда-1» по программе «козырь в рукаве», – со своего места встал главнокомандующий ВМФ. – Лодка может догнать судно и, не всплывая, потопить его торпедным залпом.

– А аэродром на острове Рик как нейтрализовать? В противном случае война все равно начнется.

– Да что там думать! – неожиданно громко проговорил командующий стратегической авиацией. – Направим звено «Ту-160», они этот остров опустят ниже уровня моря.

В этой реплике была своя логика. Пять лет назад во время учений эскадрилья «Белых лебедей» сверхзвуковых стратегических бомбардировщиков «Ту-160» летала в район Кубы. Включив плазменые генераторы помех, они дважды незамеченными пересекали воздушное пространство Британских островов. Но в то время ракетоносцы не проводили боевых пусков…

– Ну да, «тушки» по греческому острову ударят, а с Крита, где развернуты комплексы ПВО «С-300», купленные греками у России, ответят по «Белым лебедям». И на этот раз в состоянии войны будут не иудеи с мусульманами, а две православные державы, – зло проговорил министр обороны. Он, как и президент, был выходцем из еще советской спецслужбы, а потому к любому порученному делу относился с полной отдачей, так как был тоже профессионалом с большой буквы.

– Как я понимаю, этот остров без раскрытия нашего инкогнито мы никак достать не сможем? – угрюмо спросил президент.

– Можем задействовать систему «Метеорит», – предложил Журавлев, все-таки программа «козырь в рукаве» в подчинении «Комитета информации».

– А она действует? – поинтересовался Верховный главнокомандующий.

– Уже три месяца как стоит на боевом дежурстве.

– Запускайте, – коротко приказал президент и добавил: – Подробный план контрдействий к вечеру должен быть у меня на столе. – Поднявшись из-за стола, глава государства объявил: – Совещание закончено. Все свободны.

Руководители служб, управлений и отделов один за другим потянулись к выходу. Возле президента остался Журавлев.

– Что у вас, Андрей Андреевич?

– Агенты, добывшие план операции «Метан», захвачены террористами, – сообщил генерал-полковник.

– Вам известно, где их содержат?

– Так точно, у них под кожей вживлены радиомаяки.

– В таком случае сделайте все возможное, чтобы наши люди вернулись на родину, – в свойственной ему манере коротко приказал Верховный главнокомандующий…

Террорист, весь в черном, был похож на японского диверсанта Средневековья – ниндзю. Только вместо короткого меча или лука был вооружен современной американской штурмовой винтовкой «М-16 А2». Он появился совершенно неожиданно, вынырнув из-за поворота справа от Серванта.

Морпех засек его боковым зрением и мгновенно сообразил, что не успеет развернуться – нападающий одной очередью рассечет его пополам. Выход оставался один, левая рука, сжимающая цевье «калашникова», разжалась и, скользнув к поясу, ухватила гладкий корпус «РГН». Чека наступательной гранаты была заранее закреплена за специальный зажим на ремне. Достаточно дернуть гранату, чтобы она встала на боевой взвод. Сергей незаметно дернул ее и тут же произвел бросок навесом от живота, швырнув ее в террориста. Сам же «рыбкой» прыгнул вперед.

Лицо уткнулось в пыльный бетонный пол, и следом грянул взрыв, над головой просвистели осколки. Сервант резко развернулся через левое плечо и дал короткую очередь в ту точку, где только что находился боевик. Это была лишняя мера, но, как говорится, лучше перебдеть…

Вскочив на ноги, морской пехотинец бросился в соседние помещения, готовый в любую секунду открыть огонь. Пустой коридор уже не таил опасности, дальше темнела лестница, ведущая на второй этаж, куда пролегал путь Серванта… Чистка требует тщательного обследования помещений. Сергей положил указательный палец левой руки на спусковой крючок подствольного гранатомета, но двинуться с места не успел. Изображение потухло, а в ушах прозвучал хрипловатый голос: «Командира группы срочно к командиру корабля».

Сервант стащил с головы кибршлем компьютерного стимулятора, на которых морские пехотинцы поддерживали психологическую и тактическую форму. Расправив могучие плечи, гигант прошел в соседний отсек, разделявший между собой компьютерный и спортивный залы. Здесь было не меньше полудюжины душевых кабинок и вместительная раздевалка. Сейчас в отсеке находились двое мужчин – командир группы и сапер. Молодой парень фигурой до звания чемпиона «Мистер Олимпия» не дотягивал, но упорно все свободное время тягал железо.

– Старший брат мой в Чечне капитаном службу тянул в спецназе ВДВ, – негромко рассказывал сапер. – Имеет два ранения, три боевых ордена. А получил пять лет строгача за то, что во время рейда его группа наткнулась на чеченского пастуха. Тот сперва делал вид, что не заметил группу, а когда разведчики отдалились на приличное расстояние, бросил овец и подался в горы. Ясное дело, наблюдатель боевиков. Брат приказал ликвидировать его, а по возвращении на базу в рапорте-отчете этот факт указал. Через полгода угодил сперва под следствие, а потом под суд. Судили трижды, пока пятерик не вмудохали, и, главное, судья дважды его оправдывал, а прокурор военный подавал на пересуд. Пока своего не добился, собака. И чего же так получается, Иваныч, вроде и судья и прокурор – военные, а к офицерам подсудным относятся по-разному?

Командир группы, надевая фланелевую куртку от спортивного костюма (голубые с красными вставками спортивные костюмы являлись отличительной чертой диверсантов морской пехоты от членов экипажа подводной лодки), неопределенно хмыкнул, потом произнес:

– Понимаешь, Арнольд, судья, он же наш брат офицер. Сперва наверняка окончил училище, потом служил взводным, ротным, заодно получал юридическое образование и уже только потом попал в когорту судей. Некоторые к тому времени уже дослуживаются до командиров полков, вот поэтому судья и знает житье-бытье армейское. А прокуроры, они что? Окончил юридический институт, получил две звездочки на погоны, кабинет с письменным столом и все, следи за соблюдением закона. А проще говоря, по любому, даже незначительному делу, «шей дело». Вот и шьют кузины белошвейки, мать их так. Если дело в суде развалилось – получит нагоняй от начальства. А это что значит? Задержат очередное звание или квартальную премию не дадут, в отпуск зимой отпустят. Вот они, орелики, и стараются, пишут петиции для пересудов.

– Выходит, на чужих судьбах себе карьеру делают, – угрюмо заключил подрывник.

– Выходит, так, – тяжело вздохнул Кайман. – Такое не каждому дано, как, впрочем, и на работу говночерпия тоже не каждый соглашается.

– Иваныч, нас к командиру лодки вызвали, – дождавшись паузы в разговоре двух морпехов, сказал Сервант.

– Знаю, – кивнул командир группы и, одернув полы спортивной куртки, хлопнул юношу по плечу. – Пошли.

Морские пехотинцы прошли из отсеков, отведенных диверсантам, в отсеки жизнеобеспечения «Альфы». Автоматизированная субмарина напоминала корабль-призрак. В проходах между отсеками отсутствовали люди, лишь мигали на тех или иных блоках индикаторные лампочки или неясно светились экраны датчиков. Офицеры, обслуживающие АПЛ, находились на своих рабочих местах в глубине отсеков, наблюдая за работой контролирующей аппаратуры.

Но зато в командной рубке, больше похожей на кабину межгалактического звездолета, царила довольно оживленная обстановка. Здесь находились командир корабля, его старший помощник, вахтенный штурман, офицер управления, и на рулях глубины стоял боцман, коренастый старший мичман с шикарными буденновскими усами.

– Добрый день, товарищи офицеры, – увидев поднявшихся в рубку морских пехотинцев, первым поздоровался каперанг Майстренко и пояснил причину их вызова: – Получена из штаба радиограмма с боевой задачей. Нам надлежит скрытно догнать одно гражданское корыто и потопить его.

– Понятно, – усмехнулся командир группы. – Но это ваша специфика, а мы тут при чем?

– Верно, наша. Только это основная задача, но есть еще и вспомогательная. Сегодня ночью в Тунисе были захвачены два российских разведчика. Благодаря вживленным под кожу радиомаякам их передвижение удалось засечь. Они находятся в ста десяти километрах от побережья в лагере повстанцев. Задача вашей группы – освободить разведчиков. – Майстренко указал рукой на плоский жидкокристаллический монитор с метровой диагональю, на экране которого демонстрировалась карта бассейна Средиземного моря с точками различных боевых и гражданских кораблей и местоположение самой «Альфы». Военные корабли были обозначены красным цветом, гражданские зеленым, АПЛ – белым. При необходимости район движения субмарины можно было детализировать. И вот уже на мониторе высвечивается волнистая кромка побережья Туниса, к которому сейчас спешила «Барракуда-1».

Неожиданно экран монитора на мгновение погас, а когда снова вспыхнул, там оказались фотографии двух мужчин. Как догадались морпехи, это и были те самые захваченные повстанцами разведчики.

– Итак, господа офицеры, я хотел бы услышать ваше мнение по поводу порядка выполнения этих заданий, – произнес Майстренко. – Потому что у нас со старшим помощником мнения полярно разделились.

Командир диверсионной группы наморщил лоб, не нравилось ему проводить операцию по освобождению заложников, да еще без предварительной подготовки. А времени, как он понял, даже на элементарную подготовку им никто не даст.

– Я думаю, сперва нужно выполнить основное задание. А уж потом браться за вспомогательное, – наконец решился старший диверсант, выразительно глянув на своего заместителя, ожидая от Серванта поддержки.

Но заместитель молчал, вперив тяжелый взгляд в лица разведчиков, высвеченные на экране монитора. Бывший криминальный авторитет обладал хорошей зрительной памятью. Несмотря на изменения, сделанные пластическим хирургом, он сразу же узнал Христофорова и Лялькина, людей, спасших ему жизнь в далеком Буктаре, когда после боя с террористами «Аль-Каида» его, тяжело раненного, тащили сперва до яхты, потом перегрузили на АПЛ «Пересвет». Им Сергей был обязан своей жизнью, а долги свои бывший авторитет всегда отдавал сполна.

– А что скажет генштаб? – посмотрел на Серванта командир «Барракуды-1», копируя кавказский акцент киношного Сталина.

– Если разведчиков захватили не с целью выкупа, то в течение суток-двух будут пытать, а потом кончат, – уверенно заявил Сергей Севрюков.

– Тем более глупо уходить, когда мы находимся совсем рядом, – поддержал Серванта старший помощник.

– Ну а когда догоним «Янки Дудл»? – неожиданно зло спросил каперанг Майстренко.

– Мы и сейчас можем его нагнать, если пойдем на предельной скорости, – не сдавался помощник. – В этом случае рев нашей «Альфы» будет слышен на расстоянии сотен миль, как церковный пасхальный перезвон. И даже если мы утопим «корыто», что вряд ли, нам уже спрятаться не дадут. Либо самих утопят, либо вытащат за уши и на солнышко. А это обозначает одно – конец всякой секретности.

В командирской рубке повисла гнетущая тишина, только был слышен равномерный гул вентиляторов, охлаждающих работу электроники. Оба морских офицера понимали, что задание под грифом «Особой важности» потопить сухогруз до указанного срока невыполнимо, чтобы сохранить тайну своего пребывания в акватории Средиземного моря.

Сервант, погруженный в собственные мысли, не замечал напряженных лиц подводников и поэтому, ни к кому не обращаясь, задумчиво произнес:

– Хорошо бы получить точный план лагеря этих бабаев. Где находятся посты охранения и где держат пленников.

– Что? – не понял ход его мыслей Майстренко, но старший помощник в одно мгновение ухватил суть и чуть ли не радостно воскликнул: – Эврика!

– Что такое? – Командир «Барракуды-1» начал понемногу звереть. На помощника выжидающе уставились все, кто в этот момент находился в рубке. А тот радовался, как пацан, которому удалось соорудить воздушного змея.

– Сережа, а ведь это может сработать, – торжествующе заявил он и неожиданно похлопал командира лодки по плечу.

– Что сработать? – не понял Майстренко.

– Мы запускаем «морского ястреба», он в режиме реального времени демонстрирует нам лагерь тунисских бедуинов. Потом я его направляю вслед за «Янки Дудл». «Ястреб» его нагоняет и таранит ниже уровня ватерлинии. Пятьдесят килограммов пластида в блоке самоликвидатора плюс треть неистраченного ракетного топлива, а главное, скорость три с половиной скорости звука. Если не разломает сухогруз пополам, то сделает пробоину, через которую два «КамАЗа» проедут навстречу друг другу. «Корыто» с таким повреждением сразу же пойдет ко дну.

Спорить со старшим помощником насчет беспилотного реактивного разведчика «Ту-123М» никто не собирался. Он на курсах переподготовки изучал эту систему, отрабатывал на тренажерах пуски и управление «Морским ястребом». А на корабле отвечал за эксплуатацию этой системы. И все-таки Майстренко, получив приказ торпедировать судно, с упорством японского камикадзе рвался выполнить приказ.

– А если от попадания «ястреба» сухогруз не затонет? – спросил командир.

– У нас два беспилотника, – терпеливо, как человек, решивший архитрудную задачу, ответил старший помощник, – если с первого раза «корыто» не затонет, сделаем контрольный выстрел. В голову…

– Ясно, – вынужден наконец был согласиться каперанг и набросился с расспросами на Серванта: – Как вы собираетесь добираться до лагеря? На катерах доберетесь до берега, а дальше как? Все-таки белый день.

– Нужно задействовать ППС «Циклон», – без запинки ответил Сервант. В этом походе он тоже времени зря не терял, изучая все технические возможности группы, поэтому и был готов к подобному вопросу.

– «Циклон» действует на сто километров, а до лагеря бедуинов почти сто тридцать. Это как? – грубо спросил командир АПЛ, он тоже разбирался в технических возможностях того, что находилось на борту подчиненного ему корабля.

Сервант хотел сказать, что для спецназовца тридцать километров вообще не расстояние и что морские пехотинцы парни легкие на ногу, но тут ему на помощь пришел вахтенный штурман:

– Товарищ командир, с учетом ночного бриза эта система может действовать на дальности до ста пятидесяти километров.

– Ладно, убедили, – и во второй раз командиру АПЛ пришлось сдаться. – Каким количеством людей думаете действовать?

Этот вопрос уже относился к командиру диверсионной группы. Но, к большому удивлению собравшихся, Кайман повел себя совершенно не так, как ожидалось.

– Часть группы должна остаться на лодке на случай непредвиденных обстоятельств.

– Согласен, – поддержал командира Сервант. – Мне будет достаточно семи-девяти добровольцев.

– Добро, – утвердительно кивнул Майстренко, глядя на Сергея Севрюкова. – Готовьтесь, а мы, в свою очередь, подготовим вам вариант отхода…

– Это какой-то бред, – шепотом по-русски пробормотала старший менеджер страховой компании «Глобус Плюс» Зульфия Мехли, она же автономный резидент в Каире Алена Игоревна Воронцова, прочитав расшифрованную депешу из Москвы. – Может, мне сразу поехать и сдаться в ШАБАК?[38]

Она еще раз взглянула на экран монитора своего компьютера. Депеша была не простым сообщением с очередным заданием. Нет, кроме самого задания, к нему прилагалась подробная инструкция по его выполнению и срок. В течение ближайших четырех часов с момента получения депеши. При этом ни слова не говорилось о подстраховке и вариантах отхода.

На глаза опытной разведчицы неожиданно навернулись слезы досады. «Бросают, как Матросова на амбразуру, – с обидой подумала молодая женщина. Впрочем, она была профессионалом до мозга костей и понимала, что такое задание дают не из желания над ней поиздеваться. – Видимо, у руководства нет другого выхода, – подумала Алена и тут же припомнила недавний разговор с шефом по поводу событий в Буктаре. – Штрафники первыми идут по минному полю», – неожиданно пришло ей в голову, но это ничего не меняло. Исполнительная, как немецкая овчарка, она не могла поступить иначе, как выполнить то, что приказали.

Вытащив из ящика письменного стола заграничный паспорт на имя Зульфии Мехли с израильской визой, Алена положила его перед собой и нажала клавишу селектора, соединяющего ее с секретарем-референтом Лейлой. В течение пяти минут она объяснила девушке, что нужно делать в ее отсутствие…

Через два часа «Боинг-747» американской компании «Пан-Ам», совершавший перелет по линии Нью-Йорк – Мадрид – Каир – Тель-Авив – Стамбул, приземлился в израильском аэропорту Бен Гурион, и часть пассажиров покинула комфортабельный салон авиалайнера.

За последние десять лет в Израиле привыкли к посещению страны иудеев туристов из арабских стран, поэтому молодая женщина в черном хиджабе с египетским паспортом не произвела особого впечатления ни на пограничников, ни на таможню. Тем более что личных вещей у нее было совсем немного и осмотр прошел быстро.

Взяв такси, Алена направилась в центр города. Рассчитавшись с водителем возле большого торгового центра, она вошла в один из павильонов женской одежды. Выбрав для примерки легкое шелковое платье в примерочной кабинке и через несколько минут выйдя из магазина, Воронцова ничем не отличалась от израильских женщин. И с беспечным видом, рассматривая яркие витрины магазинов, Алена как бы невзначай проверяла, нет ли за ней слежки. Но столица Израиля сильно отличалась от приграничных городов, где местные жители часто подвергались нападениям палестинских смертников-шахидов и наравне со спецслужбами отслеживали подозрительных личностей. Здесь все было намного цивилизованней. Легкой походкой она прошла несколько кварталов.

Наконец Алена увидела то, что ей было нужно – серебристую кабинку таксофона. Вставив телефонную карточку, по памяти набрала нужный номер.

– Слушаю, – на иврите ответил мужской голос.

– Господин Кацц? – на том же языке произнесла молодая женщина, приложив к губам небольшое электронное устройство, изменяющее тембр голоса.

– Да, а кто это говорит?

– Моше Кацц?

– Именно. – В голосе мужчины появились нотки раздражения. – С кем все-таки я разговариваю?

Проигнорировав очередной вопрос, Воронцова быстро проговорила:

– Вам привет от Родиона Крутова.

После секундной паузы мужчина неуверенно спросил:

– Он что, в Израиле?

– Нет, он в Москве. Но попросил меня передать вам короткое сообщение.

– Внимательно слушаю. – Чувствовалось, что, несмотря на многолетний опыт разведчика и умение владеть своими эмоциями, в этот раз Моше Кацц растерялся.

– Сегодня ночью будет совершено нападение на радиолокационный пост в районе горы Хермон.

– Почему Крутов это передает мне, а не использует официальные каналы?

– Меня не просветили в отношении этого вопроса, но, думаю, из-за дефицита времени. А официоз, как правило, слишком уж долгая процедура. Тем более, как мне кажется, подобная акция не просто террористический акт, а куда более опасное мероприятие. – Не прощаясь, Алена опустила трубку на рычаг и вытащила телефонную карточку, швырнув ее в ближайшую урну. И легкой непринужденной походкой направилась к ближайшей остановке автобуса.

Задание центра было выполнено, о себе она нисколько не переживала. Даже если Кацц записал их разговор на магнитофон и передаст пленку в МОССАД, по месту своей службы, и пока эксперты выяснят, что за электронным мужским голосом скрывается женщина, пройдет немало времени. К тому же пока еще обнаружат таксофон, на котором не окажется ее отпечатков, потому что ладони и пальцы заранее были покрыты защитным спреем. Эти мероприятия отнимут у контрразведки много времени и сил. Зульфия Мехли тем временем, вновь облаченная в хиджаб, будет следовать экспресс-автобусом в Хайфу, где пересядет на паром, следующий на Кипр – исполнительная Лейла для своего патрона уже забронировала билет…

Глава 3. Звездный десант

Ревун тревоги сорвал Виктора с постели. Еще не успев проснуться после тяжелого учебного дня, он на полном автомате быстро оделся и выскочил из комнаты, едва не столкнувшись с несущимся, как локомотив, старшим следопытом. Уже вдвоем они ринулись по лестнице, ведущей на плац.

Через минуту вся группа «Росомаха» была выстроена перед казармой. Никто из морских пехотинцев не роптал, не возмущался, офицеры знали – они действуют там, где даже части первого броска в своих постелях еще третий сон видят.

Через несколько минут появился и командир группы. Еще издалека все увидели возбужденно горящие глаза майора. Приблизившись к построившимся, он сообщил:

– Кого назову, шаг вперед. – И тут же стал перечислять: – Стрелок, Кент, Рыбак, Филер, Катран. – Вместе со своим заместителем Астафьев назвал позывные четырех боевых пловцов.

Когда названные им бойцы вышли из строя, скомандовал:

– Эта пятерка за мной, остальные свободны. Можете отдыхать.

Избранные двинулись вслед за командиром, а кто-то из оставшихся, сонно зевая, буркнул:

– Ни днем, ни ночью нет покоя… скорее бы на боевые…

Задачу диверсантам ставил лично командир отдельного офицерского отряда. Как обычно, в черной флотской форме, без орденских планок. Хотя все в отряде знали, что полковник Герой России, имеет полдюжины боевых орденов, воевал в первую чеченскую. Некоторые знатоки утверждали, что за какую-то спецоперацию ему должны были дать второго Героя. Но в той операции он потерял кисть левой руки и вместо наград и почестей был уволен со службы. А вот как и почему вернули – этого уже не знал никто…

На оперативном столе перед морпехами лежало несколько десятков снимков космической разведки, многие из которых имели обозначения и пометки разноцветными фломастерами. Подвинув здоровой рукой фотографии к диверсантам, полковник произнес:

– Задание вам поручается по мере вашей подготовленности, его нельзя назвать особо сложным. Но с учетом короткого лимита времени это вызовет значительные осложнения. – Убедившись, что все, что он говорит, собравшимся здесь офицерам ясно, командир отряда продолжил: – Вот остров Рик, вас десантируют поблизости в воды Эгейского моря. Потом вы вплавь добираетесь до острова. Задача – уничтожить базирующиеся там четыре истребителя-бомбардировщика «Ф-16». Подчеркиваю: не повредить, а именно уничтожить. Ни одна из этих машин не должна подняться в воздух. Лучший вариант – незаметно обойти охрану, заминировать самолеты и уже с безопасного расстояния взорвать. Но это, как говорится, теория, на практике бывает по-всякому. Главное – чтобы все четыре борта были уничтожены. И еще. Смотрите, чтобы вам не подсунули муляжи.

– А боевые самолеты там точно есть? – рассматривая фотографии, спросил Савченко.

– Точно есть, – заверил его командир офицерского отряда, опираясь рукой в тонкой кожаной перчатке о стол. – Возвращаетесь тем же способом, что и прибыли. Вопросы есть?

Вопросов не было. Полковник глянул на свои «командирские» и сказал:

– Полчаса на изучение материалов, потом экипировка, еще один инструктаж и в путь-дорогу. Так что удачи вам, парни.

Крепко пожав на прощание каждому из шести морпехов руки, полковник вышел из комнаты.

Экипировка сильно удивила диверсантов. Оказалось, что кроме привычных универсальных комбинезонов «Хамелеон», в которых можно действовать как под водой, так и на суше, на них стали надевать космические скафандры. Сначала морские пехотинцы дружно посмеялись, решив, что это обычный розыгрыш, но после объяснений им стало не до шуток.

– Вот тебе и центрифуга, – буркнул старший группы майор Астафьев.

Остальные только сейчас сообразили, для чего их раньше пытали предельными перегрузками. Теперь все стало на свои места… Дополнительный инструктаж с ними проводили в вагоне военного метро. На этот раз подземный локомотив бодро бежал в противоположную сторону.

Инструктировал морских пехотинцев высокий худощавый подполковник в камуфляже с эмблемами ракетных войск. У него было продолговатое лицо с большими голубыми глазами, вокруг которых были отчетливо видны лучики глубоких морщин. Говорил он тихо, но четко, так, чтобы было слышно всем собравшимся вокруг него:

– Десантировать вас в точку проведения операции будут с космической орбиты.

– Это как? – недоуменно спросил Кент. Остальные диверсанты переглянулись.

– Система «Метеорит», разработанная в конце семидесятых в КБ академика Челомея, предназначена для космического десантирования боевых пловцов в любую точку Мирового океана. Было изготовлено два таких аппарата. Один для ГРУ, второй для КГБ. Но в середине восьмидесятых, когда был подписан договор между СССР и США о запрещении размещения вооружений в космосе, «Метеориты» так и не встали на боевое дежурство, а остались на сухом хранении в конструкторском бюро. – Подполковник глубоко вздохнул и снова заговорил: – Почти двадцать лет простояли на складе. А вот теперь о них вспомнили, модернизировали и поставили на боевое дежурство.

– А кто будет управлять этой штукой? – поинтересовался командир группы Росомаха.

– Автопилот, – последовал вразумительный ответ. – Необходимую программу в бортовой компьютер уже загрузили. Вам только надлежит забраться в салон и прокатиться по гагаринской орбите триста семьдесят километров над земной поверхностью. Только с той разницей, что Юрий Алексеевич сделал вокруг «шарика» несколько витков, а вы, диверсанты, пойдете из пункта «А» в пункта «Б» и через два часа с хвостиком будете в точке боевого применения. – Видя в глазах офицеров недоверие ко всему услышанному, подполковник добавил со знанием дела: – Между прочим, «Буран» садился на космодром также на автопилоте, а там аппаратура была на порядок старее. Так что нечего переживать, все будет в полном порядке. Это я вам говорю, а за двадцать лет службы в военно-космических войсках в этой технике что-то да понимаю.

Наконец электропоезд остановился, двери растворились с приглушенным шипением. Впереди раскинулась узкая полоса бетонного перрона, в конце которого оказался широкий дверной проем, закрытый сдвоенной стальной заслонкой.

Подполковник первым вышел из вагона. За ним, переваливаясь из стороны в сторону, топтались морские пехотинцы.

Приблизившись к дверному проему, подполковник вытащил из нагрудного кармана пластиковую карточку электронного ключа и вставил в едва различимое отверстие в стене. Толстые стальные заслонки бесшумно распахнулись, открывая проход вовнутрь, где оказался огромный зал, отделанный белым кафелем и залитый ярким светом. Множество стеклянных шкафов, деловито снующих людей в белых халатах делали помещение похожим на гигантскую операционную.

Облаченных в скафандры морских пехотинцев усадили в кресла, возле каждого офицера находилось по двое медиков. Один давал различные таблетки в разноцветных капсулах, другой объяснял, для чего это надо: «Это все для облегчения перенесения нагрузок во время космического перелета. А это, – алюминиевый цилиндр с таблетками исчез в нарукавном кармане скафандра, – выпьете после приводнения капсулы, поможет быстрее адаптироваться».

– Вот класс, обслуживание, как в санатории, – восторженно воскликнул старший из боевых пловцов Кент.

«Мягко стелят, жестко будет падать», – в свою очередь подумал Виктор Савченко. Мысль о падении теперь приобретала абсолютно конкретную форму.

После приема таблеток офицеров перевели в другое помещение, из которого они прошли по неширокому длинному коридору в ракетную шахту.

То, что Савченко увидел, заставило сердце учащенно забиться, к горлу подступил ком. Гигантская сигара вздымалась высоко вверх. Он узнал ее силуэт. Самая мощная в мире баллистическая ракета «СС-18», прозванная на Западе «Сатана». У подножия ракеты клубились сизые густые клубы пара.

Еще несколько лет назад ракета стояла на боевом дежурстве, держа на себе десять боеголовок индивидуального наведения, каждая мощностью на двести килотонн. Хотя теперь у «Сатаны» сменилось амплуа и ядерные боеголовки были сняты, она продолжала оставаться опасной.

Офицеров погрузили в кабину лифта и подняли на корпус ракеты. Десантная капсула изнутри оказалась похожей на салон малолитражки с глубокими креслами. Здесь же морпехов поджидала пара инженеров, которые по очереди усаживали офицеров в перегрузочные кресла, подключая их скафандры к жизнеобеспечивающим системам космического аппарата.

Рядом с Савченко оказались майор Астафьев и Филер. Боевой пловец попытался поерзать на месте, устраиваясь поудобнее, но ничего не вышло, и он недовольно буркнул:

– А я слышал, космонавтам перегрузочные кресла делают индивидуально под каждого.

– Это для научных экспериментов, – авторитетно заявил Росомаха, – а мы люди военные. Есть приказ, надо выполнять. Чем быстрее, тем лучше. И в этом случае командованию без разницы, чья жопа в этом кресле будет – твоя или какого другого морпеха. Главное, чтобы приказ был выполнен.

– Опустите стекла шлемов и приготовьтесь к старту, – распорядился один из инженеров, покидая капсулу. Следом за ним опустилась дверца, плотно закупорив вход в космический аппарат.

Прошло около пяти минут, прежде чем морпехи почувствовали, как капсула задрожала. Многотонный ракетоноситель стал медленно ползти вверх. За полчаса поднявшись из шахты на две трети корпуса, «Сатана» замер.

Дальше пошел отсчет обратного времени, которого морские пехотинцы не слышали, сосредоточившись всем своим сознанием на предстоящем старте. Наконец под ногами раздался мощный рев.

Двухсоттонная ракета в боевом режиме стартует по-минометному, пороховым зарядом выбрасывая из шахты. Но в этом случае от перегрузок гибнут живые существа на борту носителя. Сейчас «Сатана» взлетал при помощи маршевого двигателя первой ступени.

– Поехали! – попытался по-гагарински прокричать Астафьев, но его возгласа никто не услышал. Ощутив, как от перегрузок кожа лица стала оттягиваться вниз, а глазные яблоки вдавились куда-то в глубь черепа, Виктор совершенно не к месту вспомнил слова некогда популярной песни «Земля в иллюминаторе видна». Но это была неправда, в десантной капсуле не было никаких иллюминаторов…

Опустив трубку на телефонный аппарат, Моше Кацц задумался. Полковник МОССАДа практически уже был выведен за штат оперативного резерва и со дня на день должен был уйти на заслуженный покой. Но пока он все еще оставался действующим офицером и… впрочем, даже его отставка ничего бы не решила. Всю жизнь он провел на острие бритвы, сражаясь за безопасность Израиля.

Врачи запретили Каццу курить, но в данном случае это не имело никакого значения. Пошарив на ощупь на книжной полке, он вытащил пачку сигарет «Честерфилд» и прикурил от большой настольной зажигалки. С удовольствием глубоко затянулся и в задумчивости сел в кресло. Полтора года назад судьба свела его с русским военным разведчиком на Балканах. Сам бывший солдат спецподразделения, он диву давался тому, что вытворял в бою с косовскими сепаратистами Родион Крутов. Только благодаря ему они дважды выбирались из самой настоящей мясорубки, а когда все благополучно разрешилось, на прощание мужчины обменялись домашними телефонами, и все… Полтора года ни слуху ни духу, и вот весточка из далекой холодной России.

Затянувшись, Моше машинально посмотрел на часы и так же машинально отметил про себя, что до обозначенного неизвестным гонцом срока осталось всего десять часов. Еще раз затянувшись до фильтра, он потушил тлеющий огонек о край журнального столика и бросил окурок в пепельницу. Больше не раздумывая, он схватил телефонную трубку и быстрыми нервными движениями пальцев набрал номер своего старинного приятеля.

– Ресторан «Моин», – динамик заполнил голос с легкой хрипотцой.

– Шолом, Шлема, это Кацц.

– О-о, какие люди, – обрадовался ресторатор. – Тебя наконец выгнали со службы, и мы наконец-то сможем отметить это знаменательное событие.

– Почти. Но нам нужно срочно встретиться. Собери всех наших, через час я буду в твоей харчевне.

– Что, так серьезно?

– Более чем.

Почти тридцать лет назад в 1976 году в Афинах был захвачен авиалайнер «А-300» французской авиалинии. Группа боевиков из Организации освобождение Палестины угнала его в Уганду. Так как большинство из захваченных пассажиров были гражданами Израиля, террористы предъявили правительству ультиматум об освобождении 53 арестованных спецслужбами Израиля палестинских боевиков.

Руководство страны и армии вместо выполнения требования террористов решило провести операцию по освобождению заложников.

В конце сентября в Уганду были направлены две группы израильских коммандос. Парашютисты из бригады «Саерет Голани» и диверсанты из соединения «269» («Саерет Миткаль»). Вот в это подразделение и входил доброволец Моше Кацц и пятеро его друзей. В то время им было по двадцать лет, и они горели желанием бороться за свою страну. Теперь позади пятидесятилетний рубеж, все бывшие коммандос обросли лишним весом, волосы стали седыми и редкими, у каждого был свой бизнес, взрослые дети и подрастающие внуки. Но они все это время продолжали дружить и общаться. Сейчас, узнав, что Кацц их срочно собирает, все тотчас приехали в ресторан «Моин».

Хозяин заведения, в прошлом снайпер отряда «269», изрядно раздавшийся Шолом Моин, выделил для встречи отдельный глухой кабинет, где им никто не смог бы помешать общаться в спокойной обстановке. Сюда молоденькая официантка принесла полдюжины безалкогольного пива.

– И что такого экстраординарного произошло, что ты, Мойша, оторвал всех нас от своих неотложных дел? – открыв бутылку, спросил угрюмый великан с длинным крючковатым носом, похожим на птичий клюв, и большими выпуклыми темно-коричневыми глазами. Бывший унтер-офицер Ариэль Шор, как и Кацц, был до сих пор одинок. Десять лет назад он ушел со службы и теперь владел магазином огнестрельного оружия и военной экипировки, а заодно подрабатывал инструктором в военизированной молодежной организации «Молодые воины Сиона». Сделав несколько больших глотков, Шор задал еще один вопрос: – Неужели все так серьезно?

– Как по мне, так очень. Но я хочу этот вопрос обсудить с вами, – ответил Моше.

Исак Бергман, глава туристического агентства, специализировавшегося на вертолетных экскурсиях, выглядел намного моложе своих пятидесяти лет – высокий, стройный, с атлетической фигурой. Он взял со стола две бутылки, одну протянул сидящему рядом Марку Гольдфарму, который во время операции «Джонатан» выполнял в отряде обязанности санитара, а теперь больше двадцати лет работал ветеринаром на юге страны в кибуцах.

Гольдфарм, прежде чем отхлебнуть из горлышка, сказал:

– Если все так срочно, не будем тянуть время.

Кацц кивнул и посмотрел на сидящего напротив худощавого ювелира с лицом, похожим на сухофрукт, и большими блеклыми рыбьими глазами. В отряде они были в одном пулеметном расчете.

– Скажи, Борух, твой младший так и служит на радаре, который расположен на горе Хермон? – наконец спросил он у ювелира.

– О да, – широко улыбнулся Розенгольд, младший сын был его гордостью. – Он уже старший оператор и начальник смены. Мальчик подумывает о поступлении в военное училище. – Неожиданно лицо ювелира напряглось. – А зачем ты спрашиваешь?

– Дело в том, что… – Моше Кацц набрал полные легкие воздуха. – Сегодня утром мне позвонил незнакомый человек и передал привет от Родиона Крутова.

– Русского? – одновременно выдохнуло несколько ртов.

– Да. Мы работали с ним в одной международной комиссии в Югославии. Славный парень, мы обменялись телефонами, и вот сегодня мне позвонили от его имени. Человек от Крутова сообщил, что сегодня ночью готовится нападение террористов на станции дальнего обнаружения и наведения на горе Хермон.

Кацц замолчал. Остальные, позабыв о своем пиве, тоже молчали. Первым не выдержал Шолом Моин:

– И это все?

– Все, – кивнул Моше и обвел собравшихся тяжелым взглядом. – Он, как и я, разведчик.

– Почему же тогда их организация не вышла на МОССАД? Или русский действует по собственной инициативе? – Ариэль Шор был дуболомом, солдафоном, поэтому не смог за время службы подняться выше звания унтер-офицера.

– Думаю, ни то, ни другое, – ответил Кацц. – Скорее всего, как я подозреваю, русская разведка получила эту важную информацию, но остается слишком короткий отрезок времени. И если бы начали официальную процедуру, то волокита затянулась бы надолго. Поэтому и вышли напрямую, ведь нападение на РЛС не просто террористический акт, это куда больше. В случае уничтожения радара вся территория Израиля остается на дальних подступах незащищенной.

– Ты должен об этом сообщить своему руковод– ству, – решительно заявил Борух Розенгольд, сейчас его мысли занимала судьба младшего сына.

– Это займет не меньше времени, – с тяжелым вздохом произнес полковник. – Стоит мне сообщить командованию о несанкционированном контакте с представителем другой разведки, как в первую очередь меня отправят под домашний арест, потом начнут искать того, кто мне звонил. А саму информацию отложат на потом. Время будет упущено.

– Так что же ты предлагаешь? – не выдержав, взорвался криком ювелир.

– Единственное рациональное решение – немедленно лететь на Хермон и подготовиться к встрече незваных гостей. Не думаю, что радар будут атаковать крупными силами.

Предложение полковника повисло в мертвой тишине. Всем собравшимся было уже далеко не по двадцать лет, и им было что терять.

– А если русский таким образом пошутил? – внезапно поинтересовался Исак Бергман.

– Значит, на радаре ничего не произойдет, а я его на православное Рождество не поздравлю открыткой.

Шутка пришлась по душе бывшим коммандос, они дружно рассмеялись. Обстановка была разряжена.

– В моем агентстве есть один из маршрутов на гору Хермон, – предложил Бергман. – Возьмем вертолет и отправимся туда. Главное – чтобы Борух договорился с начальником радара на нашу посадку.

– Я уже звоню, – подскочил Розенгольд, вытаскивая из чехла миниатюрный мобильный телефон.

– У меня тоже кое-что припасено для войны, на всех хватит, – широко оскалился верзила Шор.

– А я должен захватить свою аптечку, – заявил Марк Гольдфарм и почти по-мальчишески подмигнул. – В конце концов, строение всех животных в той или иной мере одинаково.

– Я не поеду с вами, парни, – неожиданно проговорил до сих пор отмалчивающийся хозяин ресторана Шолом Моин. – У моего младшего внука Израеля через два дня обрезание. Я не могу пропустить это торжество.

Никто из бывших коммандос не осудил приятеля, но кабинет они покинули, не прощаясь…

Через два часа с частного аэродрома взлетел выкрашенный в гражданский белый цвет экскурсионный вертолет «Ирокез». На борту геликоптера сидели пятеро ветеранов израильского спецназа, у их ног был уложен целый арсенал. Пять автоматов «штурмгевер 44», полсотни снаряженных магазинов к ним, два десятка разного назначения гранат. Также пять тяжелых бронежилетов с титановыми пластинами и множество различных мелочей в виде тактических подствольных фонарей, оптических прицелов и тому подобное.

Моше Кацц не удержался, поднял один из автоматов и с усмешкой спросил, обращаясь к Ариэлю:

– Откуда такие раритеты?

Длинноносый гигант широко улыбнулся и проворчал:

– Лучшее немецкое оружие Второй мировой войны, тайно поставляемое в Палестину для отстаивания независимости зарождающегося государства Израиль. Между прочим, эти автоматы продавал нам сам Отто Скорцени, за что товарищи из СС его и отравили.

– Собаке собачья смерть, – дуэтом проговорили Кацц и Гольдфарм. Ювелир Розенгольд ничего не сказал, глядя в иллюминатор, погруженный в собственные мысли.

Вертолет взял курс на гору Хермон. Начальник радара капитан Янкель Вельцман дал добро на встречу отца со своим подчиненным, старшим дежурным смены унтер-офицером Давидом Розенгольдом…

Это было похоже на прыжок кита. Сперва из морской пучины показался огромный округлый нос, покрытый черной резиной; затем, высоко взобравшись, он обрушился на поверхность морской глади, подняв каскад гигантских брызг и поднимая над поверхностью скошенную невысокую рубку, похожую на гигантский плавник. Атомная субмарина «Барракуда-1» всплыла. Почти бесшумно отворился люк крайнего торпедного аппарата, и в следующую секунду оттуда с ревом вырвалось тонкое хищное тело ракеты, которая уже через мгновение превратилась в огненный шар, стремительно уносящийся в черноту неба…

Беспилотный реактивный разведчик «Ту-123 М» «Морской ястреб» вышел на курс в направлении радиомаяков, имплантированных под кожу российских оперативников.

В тесном помещении управления «ястребом», что называется, яблоку негде было упасть. Кроме старшего помощника, управляющего беспилотником, здесь находился командир АПЛ, командир диверсионной группы и его заместитель.

На экране монитора наконец вспыхнуло изображение лагеря повстанцев. Сейчас это изображение было размазано, оптическая аппаратура передавала его в реальном режиме, и необходимо было время, чтобы бортовой компьютер обработал собранную информацию.

– Ну, вот и готово, – сообщил старший помощник. – Теперь переводим нашу птичку на вторую цель.

Изображение исчезло с монитора. Реактивный беспилотник взял курс на Средиземное море и, направляемый российским спутником-шпионом «Садко», устремился на восток, в погоню за направляющимся к берегам Израиля «Янки Дудл». Четверть часа ушло на то, чтобы «Морской ястреб» настиг судно.

Старший помощник подкорректировал объектив разведывательной аппаратуры так, чтобы он смотрел не параллельно поверхности, а вперед. Наконец на экране появилась черная точка, которая стремительно увеличивалась в размерах. Вскоре можно было легко узнать силуэт сухогруза, который стремительно разрастался в огромный черный борт.

– А вот теперь чуть ниже, – тихо произнес старший помощник, двигая ручкой управления полетом, похожей на джойстик игровой приставки.

«Морской ястреб» в последнее мгновение нырнул, врезавшись в сухогруз. Ракета со скоростью в три с половиной маха легко, как нож в масло, вошла в борт, выламывая лист стальной обшивки. Пятьдесят килограммов пластида в сочетании с ракетным топливом создали мощную взрывную волну. В образовавшуюся огромную пробоину хлынули тонны забортной воды. Судно не раскололось пополам, как рассчитывал старший помощник, но за считаные минуты набрало воды и, перевернувшись кверху килем, стремительно пошло ко дну. На глубине ста пятидесяти метров компьютер пуска ракет в залитом отсеке, прежде чем отключиться, замкнул цепь самоликвидатора. Взрыв взрывчатки и нескольких десятков тонн топлива в сжатом водной толщей пространстве разнес корпус судна на множество обломков, в облаке раскаленной плазмы сгорели все двенадцать «СКАДов» вместе со своей ядовитой начинкой…

– Готово! – радостно воскликнул старший помощник. Спутник показал, что цель уничтожена с первого попадания. – Теперь можно заняться и освобождением наших парней.

– Так, морпехи, ваш выход, – объявил диверсантам каперанг Майстренко. – Через три минуты построение на верхней палубе…

В указанный срок на палубе «Барракуды-1» в одну шеренгу выстроились десять морских пехотинцев. Каждый стоял с большим ранцем за спиной и грузовым контейнером на груди. В контейнерах были уложены тяжелые бесшумные автоматы «вал», два десятка запасных магазинов, ручные гранаты «РГО» и «РГН», автоматические пистолеты «ГШ-18», штурмовые десантные ножи, а также портативные огнеметы «Приз», уменьшенная копия армейского собрата «Шмель». Всего в каждом контейнере находилось почти полцентнера вооружения. За спиной каждого бойца были надеты ППС «Циклон» – парашютно-планирующие системы, состоящие из реактивного подъемного устройства, управляемого парашюта «крыло» и бесшумного портативного электродвигателя с метровым пропеллером, позволяющим даже на небольшой высоте планировать до ста и более километров.

Крайним в шеренге у рубки стоял гигант Сервант. В отличие от остальных диверсантов, на его голове была не обычная кивларовая каска, а предмет, похожий на учебный кибершлем. На самом деле это был радиофицированный шлем управления. На лобовое стекло шлема передавалась информация из штаба с учетом данных самолетов-разведчиков или даже патрулирующих в космосе спутников. Подобные системы пока только разрабатывали конструкторские бюро многих передовых стран мира. В России они уже были, правда, в единичных экземплярах.

– Информацию о лагере будем передавать прямо на шлем, – сообщил Серванту командир «Барракуды». – На земле вас встретят и просигналят тремя короткими вспышками красного фонаря. Помни об этом.

– Помню я все, товарищ каперанг, – глухо из-под шлема ответил Сервант.

– Тогда с богом.

– Понял, стартую, – произнес Севрюков и, включив общую связь с группой, скомандовал: – Ну, что, хлопцы, айда через тернии к звездам.

Одна за другой вспыхивали форсунки реактивных двигателей, и с гулом в небо уносились люди в камуфлированных комбинезонах.

– Кто бы рассказал – не поверил, – наблюдая за стартом морских пехотинцев, восхищенно произнес Майстренко, дергая за рукав своего старшего помощника. Достигнув заданной высоты, реактивные двигатели потухли, и тут же в черном небе, как крылья ангелов, распустились продолговатые купола парашютов…

Лагерь бедуинов, если не знать наверняка, где он находится, обнаружить практически невозможно. Палатки-шатры, выгоревшие под безжалостным солнцем Сахары, буквально сливались с бескрайним серым песчаным морем.

Лежа неподвижно на вершине бархана, Жук и Тышкул в бинокли рассматривали пустынный бивуак, спящий мирным сном. По периметру монотонно передвигались четверо часовых, вооруженных короткими автоматами.

– Неплохо они тут устроились. – Жук указал напарнику на южную окраину лагеря, где из песка виднелись головные части противопехотных мин.

– Северо-запад тоже заминирован, – ответил Тышкул, – а на востоке видны следы от ям-ловушек. Наверняка на дне натыкано кольев и прочей гадости.

– Серьезное отношение у бедуинов к собственной безопасности. Остается только север, дорога, ведущая к лагерю. Не исключено, что там они устанавливают на ночь растяжки, но это не так страшно. Обезвредить их много времени не займет, – полушепотом вслух размышлял отставной старший мичман Жук, в голове составляя план нападения на лагерь…

Выезд в пустыню для обоих разведчиков стал полной неожиданностью. Среди ночи их поднял вахтенный матрос-филиппинец и сообщил о вызове к мастеру. Капитан находился в своей каюте, выглядел, как всегда, бодрым и аккуратно, с иголочки, одетым, несмотря на то, что сам был разбужен внезапным сообщением из Москвы всего полчаса назад.

– Получено сообщение из центра – наши друзья попали в гости к хозяевам пустыни. Большие люди с родины попросили освободить друзей.

Все было достаточно просто: опера, которых на «Комете» они доставили в Тунис, попали в руки террористов, и если за них хлопочет большое московское начальство, ясно: задание мужики выполнили на пять баллов. И теперь оставалось оперов вернуть домой.

– Так что, нам вдвоем решать эту проблему? – как всегда скорый на необдуманные действия, спросил с возмущением Олег Тышкул.

– Нет, – тут же последовал категоричный ответ капитана. – Сюда направляется команда специалистов широкого профиля. Ваша задача – их встретить, скорректировать их действия и по окончании мероприятия доставить на «Комету».

– А где нам встречать спецов? – погруженный в собственные мысли, поинтересовался Жук.

– В пустыне, Михаил Васильевич, – ответил капитан, – и заодно сразу отвечаю на некоторые ваши вопросы. Как и на чем. За территорией порта на автостоянке вас ждут два микроавтобуса «Форд», в бардачке одного из них находится GPS с маршрутом движения. Кроме того, в багажнике есть все необходимое для работы. Когда все будет закончено, машины вернете обратно на стоянку. Ясно?

– Ясно.

– Выполняйте.

Два горчичного цвета угловатых «Форда» разыскали сразу. Кроме прибора спутникового позиционирования в бардачке обнаружили электронную записную книжку с подробной инструкцией по предстоящей операции. А в багажнике, помимо биноклей с инфракрасной подсветкой, нашли пару бронежилетов, два австрийских портативных пистолета-пулемета «штеер», к ним дюжину запасных магазинов и ручной пулемет «МG 710».

– Да, серьезный подход, – многозначительно произнес Жук, в этом тандеме ему надлежало быть старшим. – Такой оперативности разведки я не припомню даже в самые золотые годы величия Советского Союза, – и тут же мысленно сам себе ответил: – Оно и понятно, тогда разведка работала обстоятельно по планам, написанным на многолетнюю перспективу, а теперь все проходит в режиме «нон-стоп». Вот и приходится вертеться всем, как вошь на гребешке.

В пустыню они выехали за полночь, но благодаря спутниковому навигатору к месту прибыли уже через два часа…

– Ну что, панораму предстоящего веселья внимательно осмотрели. – Жук посмотрел на Тышкула. – Теперь пошли встречать архангелов. Они уже должны быть совсем рядом.

Два флотских разведчика, по-рачьи пятясь, сползли с бархана. Оказавшись под прикрытием песчаного холма, они поднялись в полный рост и быстро зашагали в направлении оставленных микроавтобусов.

Открыв багажник одного из «Фордов», Тышкул поправил болтающийся на плече пистолет-пулемет и, вытащив внушительных размеров фонарь, установил красный фильтр, задрав в темно-фиолетовое небо, и подал знак.

Прошла минута, другая, но ночное небо по-прежнему хранило молчаливую безмятежность.

– А ну-ка, давай еще раз, – нетерпеливо распорядился Жук. Фонарь в руках Олега снова замигал короткими сполохами.

– Что-то ни фига не получается, Васильич, – с тревогой произнес он, выжидающе уставившись на старшего, и с выражением ужаса на лице попятился. Небо на его глазах буквально разверзлось, и из ничего материализовался человек, стремительно опускавшийся на землю. Купол парашюта находился, так показалось разведчикам, не над головой десантника, а за плечами и трепетал, как настоящие гигантские крылья.

Следом за первым появился второй, третий, пятый, седьмой… десятый. Коснувшись жесткой поверхности, они тяжело заваливались на бок, чтобы как можно быстрее погасить купола непослушных парашютов…

Полет на «Метеорите» показался морским пехотинцам чем-то вроде аттракциона – сначала жуткие перегрузки, потом невесомость с восторженным чувством эйфории.

«Раньше за такие полеты Героя Советского Союза давали, – пребывая в невероятно восторженном состоянии, подумал Савченко, пытаясь классифицировать свои чувства, свое состояние. – А теперь уже в космос и туристы летают… А ведь никто не поверит, если скажу, что тоже в космосе побывать пришлось. Подумают, байки травлю из серии „Мюнхгаузен на ядре“… Впрочем, вряд ли командование разрешит на этот счет рот раскрыть».

По большому счету, морской пехотинец, Герой России (посмертно) Виктор Савченко в свои двадцать пять лет все еще оставался сущим пацаном, таким же, как его сверстники, откосившие от армии и прожигающие свои молодые годы в ночных клубах и интернет-кафе. Ему так же хотелось общаться со сверстниками, но судьба выбросила ему карту, на которой был нарисован туз пик в виде черепа с костями. Война стала основной частью его жизни, и пересдавать колоду судьба пока не торопилась…

Эйфория невесомости длилась недолго – капсула «Метеорита», выйдя в точку десантирования, устремилась к Земле. Снова адские перегрузки, вжимающие морских пехотинцев в разгрузочные кресла, но на этот раз испытание было более коротким. Войдя в атмосферу Земли, капсула вздрогнула, выпуская закрылки, и почти одновременно заработал корректирующий реактивный двигатель, плавно опуская «Метеорит» под нужным углом в воды Эгейского моря.

Наконец последовал легкий толчок, и капсула мягко погрузилась в морскую пучину, теперь реактивную турбину заменила пара водометных движителей. Бортовой компьютер, ориентируясь по спутниковой навигационной системе, двинулся в заданную точку.

Достигнув небольшой песчаной банки на глубине тридцати метров, капсула отключила водометы и мягко легла на грунт.

– Готово, – откинув стекло своего скафандра, с облегчением произнес Астафьев. Предварительная стадия операции – доставка к месту действия – прошла успешно. Теперь начиналось основное действие.

Отключившись от бортовой системы жизнеобеспечевания, морпехи, приняв «прописанные» медиками адаптирующие пилюли, стали выбираться из скафандров.

Самому без помощи специалиста это сделать довольно проблематично, но тем не менее возможно. Двадцать минут потребовалось офицерам, чтобы избавиться от космических доспехов. После чего наступила очередь боевой экипировки. Из вмонтированных в специальный стеллаж контейнеров извлекались ласты, маски для подводного плавания, акваланги закрытого цикла, пояса с дополнительным грузом, ручные портативные перископы. Несмотря на космические средства доставки, оружие у диверсантов было самое что ни на есть земное. Бесшумный стрелково-гранатометный комплекс «Тишина», состоящий из старого доброго и в то же время мощного «АКМС», оснащенного ПББС, и бесшумного подствольного гранатомета, шести дополнительных магазинов и дюжины реактивных гранат к подствольнику. Бесшумный пистолет «ПСС» «вул» с двумя запасными обоймами, пять штук ручных гранат, стреляющий нож разведчика «НРС-2» и универсальный штурмовой нож «катран».

Этого арсенала было вполне достаточно, чтобы выполнить любое диверсионное задание, от уничтожения аэродрома подскока до захвата атомной электростанции. С учетом предстоящего задания каждому бойцу группы были добавлены еще две портативные магнитные мины. Достаточно такую штуку прикрепить к топливному баку самолета, чтобы из того получился большой костер.

Облачившись в ласты, акваланги, маски и разместив на себе вооружение и боеприпасы, морские пехотинцы по одному проникали в шлюзовую камеру, откуда предстояло выбираться наружу.

Оказавшись в зеленоватой воде Эгейского моря, Виктор не удержался и осмотрел десантирующую капсулу. «Метеорит» со стороны был похож на гигантскую пулю. Корпус покрывала чешуя из термостойких элементов, складывающиеся закрылки были треугольной формы, похожими на крылья первых моделей истребителей «МиГ-21», только края на четверть загнуты вверх. С тыльной стороны капсула, где располагалась реактивная турбина и водометные двигатели в нерабочем состоянии, была закрыта специальными заслонками в виде плотно сомкнутых титановых лепестков.

«Наткнись случайно на такую штуку под водой – ошалеешь от страха, – глядя на десантную капсулу, искренне подумал Савченко. – То ли боевая часть стратегической ракеты, то ли корабль пришельцев».

Неожиданно на ум пришли воспоминания из статей, когда люди сообщали, что видели инопланетные корабли, гуманоидов и даже попадали к ним в плен. «Не исключено, что это происки наземной науки – вишь как она далеко зашла. С ума можно сойти, если не знать, что это такое и откуда у него ноги растут…»

Последним из капсулы выбрался командир группы Росомаха. Выстроившись боевым клином, морские пехотинцы, плавно работая ластами, направились к объекту атаки. До острова оставалось полторы мили…

Еще утром того же дня из Российской военно-морской базы на Средиземном море в сирийском городе Тартус вышла пара больших сторожевых кораблей типа «Бдительный», направляющихся, по официальной версии, для отработки совместных действий по охране водного района от действий подводных лодок вероятного противника. На самом деле боевые задачи командиров кораблей были совершенно противоположного назначения, а именно: выйдя на траверз острова Кипр, прикрыть воздушное пространство от возможного удара по странам Ближнего Востока четверкой истребителей-бомбардировщиков. Таким образом по приказу Главнокомандующего флота России моряки дублировали морских пехотинцев на случай провала диверсионной группы…

Глава 4. Там, где мы, там победа

Разрешивший посещение места службы сына Боруха Розенгольда начальник радара капитан Янкель Вельцман ошалело пялился на то, как группа прибывших с отцом унтер-офицера Розенгольда стариков споро выгружает из десантного отсека «Ирокеза» большие дорожные сумки, в которых даже неопытный глаз без проблем определил бы боевое оружие.

Глядя на шеренгу баулов, выстроившихся перед жилым отсеком, капитан дважды опускал руку на кобуру, но тут же ее одергивал, опасаясь насмешек не только со стороны гостей, но и от собственных солдат. Человек, абсолютно далекий от боевых действий, он наконец собрался с мужеством и приблизился к стоявшим в стороне отцу и сыну Розенгольдам. Деликатно крякнув, привлек их внимание к своей персоне. Когда Борух обернулся, спросил:

– Это что? Захват радара? – Нервным кивком головы он указал на сумки с оружием. Пожилой ювелир ничего не ответил, и тут же возле Вельцмана возникла невысокая щуплая фигура Моше Кацца. Он как можно мягче улыбнулся и, взяв капитана за локоть, успокаивающе произнес:

– Скорее помощь твоему подразделению в случае нападения на радар.

– А что, ожидается нападение? – внезапно осипшим голосом спросил Янкель. Но внезапно принял воинственную стойку: – Я должен известить свое начальство.

На плечо капитана опустилась узкая ладонь Моше и стальной хваткой сдавила его.

– Никого извещать не стоит, сынок. – Перед лицом Вельцмана взметнулось открытое удостоверение полковника МОССАДа. – Если этой ночью не произойдет нападение, то утром мы уберемся отсюда восвояси, а твои солдаты будут считать, что пятерка старых маразматиков решила поиграть в молодость. А если все-таки нападение будет иметь место, то мы поможем твоему гарнизону доблестно отбиться, при этом взамен не требуя наград. Главными героями будешь ты и твои солдаты. Согласен? – На такую тираду капитан Вельцман только машинально кивнул. – Вот и отлично, а теперь не путайся у нас под ногами, – напосле– док посоветовал Моше Кацц и направился к своим товарищам.

За оставшееся светлое время ветераны коммандос выбрали для себя огневые позиции и определили секторы огня таким образом, чтобы все подходы к территории радара были надежно прикрыты.

Когда на горы опустились сумерки, ветераны поверх горно-лыжных комбинезонов надели бронежилеты, обвешались подсумками с боеприпасами и, захватив автоматы и приборы ночного видения, ушли на заранее подготовленные позиции…

Чезаре Ферро в закатанной на лоб белой шапочке-маске прошелся вдоль шеренги своих пиччотто. Восемь боевиков, как и их командир, были одеты в белые альпийские термозащитные комбинезоны, поверх которых надели кивларовые бронежилеты с нашитыми на них карманами для боеприпасов. Под бронежилетами на ремнях висели ножи и подсумки с гранатами. В руках пиччотто держали штурмовые автоматические карабины «кольт-командо» и «галлил» – оружие, которым еще сутки назад были вооружены израильские пограничники.

Профессиональный военный, Ферро любил во всем порядок. Внимательно осмотрев выстроенных боевиков, он, как ни странно, остался доволен их внешним видом. Перед ним вытянулись в одну сплошную линию восемь человек. Четверо с ним во главе поедут на вездеходе «Вv206», остальные двинутся следом на четырех снегоходах. Задавать вопросы по предстоящей операции Чезаре не стал, все оговорено не раз. Лишние сантименты могут вызвать у подчиненных подозрения насчет его решимости, а это первый шаг к поражению.

– Грузиться, – коротко скомандовал Ферро, направившись к стоящему в стороне Карло Баженце, пилоту отводилась особая роль. – Через час с четвертью можешь взлетать, – объявил вертолетчику старший отряда.

– Если я долго буду висеть без дела, то на обратный путь нам может не хватить топлива, – делано зевнул Баженце.

– К этому времени у нас все будет готово, – буравя тяжелым взглядом пилота, прорычал сквозь зубы Чезаре Ферро. Обдумывая план атаки на радар, как опытный военный, он хорошо знал, что на войне не всегда бывает так, как задумано первоначально. Поэтому всегда готовил запасной вариант. «Если не удастся захватить территорию радара и пункт управления, расстреляю из гранатомета антенный облучатель. Без него локатор слепой».

Больше не говоря пилоту ни слова, Ферро круто развернулся и быстрым шагом направился к рычащему вездеходу. Карло Баженце, глядя ему вслед, подумал, что неплохо бы в широкую спину выпустить всю обойму из «беретты»…

Сочлененный вездеход, похожий на большую гусеницу, утробно рыча и переваливаясь из стороны в сторону, полз по накатанной дороге.

Лежащий в засаде Моше Кацц опустил тяжелый автомат «штурмгевер 44» с длинным секторным магазином и неудобным рифленым цевьем, отстегнул с груди портативную рацию «уоки-токи». Поднес ее к губам и выдохнул облачко пара:

– Приготовиться.

Через секунду сквозь хрипы и треск в радиоэфире услышал голос Ариэля Шора:

– Мойша, ты с ума сошел, это наши пограничники. Они постоянно здесь курсируют.

– Да, – согласился с гигантом Кацц, наблюдая, как за вездеходом выезжают еще две пары снегоходов. Вся эта техника сейчас напоминала стаю шакалов, бесшумно приближающихся к ничего не подозревающей жертве, – они похожи на пограничников, только наша пограничная стража не патрулирует границу такими силами. Борух, следи за часовым.

Предупреждение было не лишним: на въезде в бетонном стакане обычно находился часовой, охранявший территорию военной точки. Но этой ночью, по настоянию Моше Кацца, живого солдата заменили тряпичной куклой с пластиковым ведром вместо головы. За этим «охранником» должен был наблюдать Борух Розенгольд, устроивший свою позицию рядом со стаканом.

Пограничный вездеход проехал несколько метров и неожиданно замер, и тут же из боковой двери сверкнула яркая вспышка, сопровождаемая сухим щелчком выстрела. И через мгновение рация в руках Кацца разразилась криком ювелира:

– Они убили его! Голова часового разлетелась на мелкие кусочки! – неистово орал Борух, совершенно позабыв, что «охранник» и так был неживой.

С ревом в сторону «точки» ринулись четыре снегохода, а из люка на крыше вынырнула физиономия в белой маске и открыла огонь из пулемета длинными очередями в направлении жилых модулей обслуги радара.

Это было настоящее нападение по всем правилам военного искусства, русский знакомый не обманул его. Моше Кацц уже не стал отдавать команды по рации, все было и так ясно. Схватив автомат, он упер приклад в плечо и, совместив прицельную планку с мушкой на лобовом стекле вездехода, плавно надавил на гашетку…

Жилые постройки обслуживающего персонала израильского локатора дальнего обнаружения и наведения располагались в сотне метров над дорогой, протянувшейся вдоль границы. И вела к базе дорога под углом сорок пять градусов. Чезаре Ферро недаром считался опытным солдатом, и он знал, что в сражении в горах побеждает тот, кто выше. Впрочем, также он знал и другое: как правило, побеждает тот, кто нападает первым, неожиданно и быстро. А склон в сорок пять градусов не препятствие для снегоходов.

– Лучано, часовой твой, – указал он сидящему рядом пиччотто. Тот опустил боковое стекло и вскинул длинноствольный «галлил». Лучано был отменным стрелком, и ему не нужна была винтовка с оптическим прицелом, чтобы попасть в грудную мишень. Гулко ударил выстрел, и через мгновение, как свора бешеных собак, сорвались боевики на снегоходах.

– Марио, помоги парням из пулемета. – Чезаре толкнул локтем в бок невысокого крепыша, сидящего между ним и Лучано. Тот вскочил на ноги и, откинув крышку люка, высунулся наружу, хватаясь за пулемет, установленный на турели. Грохот выстрелов заглушил рев снегоходов.

«Начало хорошее», – успел подумать Ферро, когда лобовое стекло вездехода разлетелось от попадания нескольких автоматных пуль, а голова сидящего за рычагами управления водителя превратилась в окровавленный обрубок. Через мгновение пулемет на крыше вездехода захлебнулся, а ноги Марио безвольно провисли.

– Черт побери! – выругался Чезаре и схватил трубу шведского многоразового гранатомета «Карл Густав» и брезентовую упаковку с пятью гранатами. – Ходу отсюда! – успел он крикнуть оставшемуся в живых Лучано.

Боевики одновременно вывалились из ползущего по дороге вездехода и, пытаясь укрыться от светящихся пуль, зарылись в снег на обочине. Спустя несколько секунд Чезаре поднял голову и посмотрел в направлении локаторной базы. На фоне гор при свете полной луны он отчетливо видел вспышки выстрелов со стороны обороняющегося гарнизона локатора. Их было около дюжины, но это все же не столь много, как если бы это была настоящая армейская застава. Впрочем, это теперь не играло особой роли, главное – выполнить приказ дона Джованни, капо «семьи» Кармоно.

Подняв глаза, Чезаре Ферро внимательно оглядел вершину горы, где, подобно флюгеру, вращалась антенна радара с вытянутым вперед уродливым наростом облучателя.

Чтобы гарантированно попасть в антенну, ему следовало приблизиться к базе на сотню-полторы метров. Нет, пожалуй, и с сотни он смог бы разнести антенну с облучателем, а оставшихся четырех гранат должно хватить, чтобы полбазы разнести в щепки. А потом можно и возвращаться. Ферро посмотрел на кружащих у подножия базы четырех пиччотто на снегоходах. Несмотря на перекрестный огонь, все они были живы и даже огрызались шквальным огнем из своих автоматов.

Они полностью отвлекли на себя внимание, давая старшему возможность выполнить задание.

– Лучано, прикрывай меня, – приказал снайперу Ферро и, сжимая в одной руке гранатомет, а в другой сумку с гранатами, пополз к подножию базы…

Ту-ту-ту – гулко бил короткими очередями «штурмгевер», оружие оказалось слишком тяжелым для Кацца. Впрочем, и неудивительно – первая в мире штурмовая винтовка оказалась всего лишь упрощенной формой лучшего в мире советского авиационного пулемета «ШКАСа», сохранившего со своим прародителем даже внешнюю схожесть. Ту-ту-ту – и верткий боевик на снегоходе в очередной раз уворачивается от автоматной очереди…

Лучано, устроившись поудобнее среди снежных завалов у обочины дороги, выставил перед собой «галлил» и стал тщательно целиться, мысленно обозначая для себя наиболее важные цели…

Шальная пуля, ударившись в кусок базальта рядом с головой Розенгольда, с противным свистом отрикошетила в сторону. И следом еще одна зарылась в снегу с противоположной стороны.

– Это не случайно, это он ко мне пристреливается, – испуганно воскликнул Борух и, проворно откатившись в сторону, потащил за собой тяжелый автомат, карабкаясь по снежному насту под защиту бетонного стакана караульного поста. Оттолкнув остатки изуродованной выстрелом мишени часового, ювелир сунул в амбразуру ствол автомата. И в этот самый момент, когда в полусотне метров мимо проносился боевик на снегоходе, надавил на гашетку. Длинная очередь сбила боевика. Две тяжелые автоматные пули пробили кивларовую защиту, как тонкий картон. Усатый боевик кубарем покатился под гору, а потерявший наездника снегоход проехал еще несколько метров, завалился набок и покатился под гору.

– Готов, сволочь! – по-мальчишески задорно закричал Борух Розенгольд, пытаясь отстегнуть опустошенный магазин…

Лучано засек яркую вспышку длинной очереди, плотно вжал приклад в плечо, зажмурил левый глаз и, ловя в прорезь прицела цель, затаив дыхание, плавно надавил на спусковой крючок.

Борух так и не успел сменить магазин – винтовочная пуля пробила его лоб чуть выше переносицы и вышла через затылок, оставив на бетонной стене размазанное бурое пятно…

Чезаре Ферро, подобно жуку-носорогу, упорно карабкался вперед, толкая впереди себя смертоносную ношу и в глубине души радуясь, что его пиччотто отвлекли на себя огонь израильтян. С каждым шагом, с каждым движением он все ближе и ближе подбирался к заветной линии огня…

В отличие от остальных ветеранов, Ариэлю Шору автомат «штурмгевер» не казался тяжелым и громоздким, эта пушка будто специально была изготовлена для него. Он с первой же очереди срезал пулеметчика на крыше вездехода. Но вот попасть в этих чертовых наездников на снежных скутерах стало для него проблемой. Один из этих отмороженных гонщиков просто прицепился к нему. Внаглую гарцуя на снегоходе перед его позицией, от души поливал от живота из «кольт-командо». Они оба уже израсходовали по несколько магазинов, но ни один не смог зацепить противника. Ариэлю казалось, вот-вот, и он снимет гонщика, но тот чудесным образом избегал пули.

Расстреляв последние патроны в очередном магазине, «штурмгевер» хищно клацнул затвором, а боевик, будто услышав этот звук, резко развернул снегоход и что было скорости помчался на холм, где залег ветеран. Скутер взлетел над позицией Ариэля Шора. Гигант со злобным лицом лишь смог перевернуться на спину, подставив смерти лицо. Зависший на какое-то мгновение над ним боевик разрядил свой автомат в грудь пожилого коммандос, несколько пуль взрыхлили снег возле него, но три слепо ткнулись в титановые пластины бронежилета. Две расплющились о броню, а вот третья, найдя щель между пластинами, каленым железом обожгла живот Ариэля.

– Сволочь, – выругался Шор, понимая, что получил нешуточное ранение. Но в его положении было не до сантиментов. Боевик, как заправский мотоциклист, проскочив стрелковую позицию бывшего унтер-офицера, остановился у отвесной скалы, оказавшись в мертвой зоне от огня остальных обороняющихся. И теперь он мог легко ударить по ним во фланг. Заскрипев зубами от боли, Ариэль Шор вытащил из автомата пустой магазин, отбросил в сторону и попытался достать из подсумка новый…

И тут же понял, что не успевает заменить магазин. Впрочем, раненый гигант уже сообразил, что ему нужно было оружие помощнее. Застонав от боли, он вытащил из нагрудного кармана холостой патрон, левой рукой оттянул затвор, пальцами правой через гильзовыбрасыватель вогнал его в патронник. Затем из подсумка достал гранату, похожую на малого калибра авиабомбу, и надел ее на ствол штурмовой винтовки…

Наездник заменил магазин в своем «кольт-командо» и рванул снегоход с места. Одновременно с этим раздался хлопок выстрела. Надствольная граната врезалась под бензобак скутера, и тот взорвался яркой вспышкой, отбросив в сторону горящий труп пиччотто…

Взрыв снегохода смешал карты нападающих. Замешкавшийся еще один гонщик тут же налетел на очередь Исака Бергмана, его скутер волчком завертелся и также вспыхнул синим пламенем разлившегося из пробитого бака топлива…

Пользуясь тем, что весь огонь сосредоточен на последнем гонщике, Чезаре Ферро вскочил на ноги и два десятка шагов пробежал по-оленьи, почти галопом. Опустившись на колено, он вскинул трубу гранатомета на плечо и нажал спуск. Реактивная граната, оставляя за собой дымный шлейф, с шипением взлетела вверх и врезалась в скалу, не долетев всего нескольких десятков метров до антенны локатора…

– Весь огонь на гранатометчика! – заорал Моше Кацц, пытаясь достать Чезаре Ферро длинными очередями. Но командир боевиков уже успел спрятаться за скалу, где лихорадочными движениями стал перезаряжать гранатомет.

– Осторожно, Моше, – захрипела рация искаженным голосом Марка Гольдфарма. – Снайпер только что подстрелил Исака, когда тот высунулся проверить убитого им гонщика.

– Он жив? – глухо спросил Моше, держа под прицелом скалу, за которой засел гранатометчик.

– Да, – последовал обнадеживающий ответ, – но получил тяжелое ранение в плечо.

– Кто еще ранен? – на правах старшего выяснял Моше.

– Ариэль Шор, у него пуля под бронежилет залетела. Видимо, серьезное ранение. Борух Розенгольд вообще не отвечает, подозреваю самое страшное. Сейчас перевяжу Изю и постараюсь добраться до Арика.

– Отставить, – приказным тоном заявил Кацц и тут же добавил: – Свяжись с капитаном Вельцманом, пусть его солдаты займутся снайпером, он работает в районе подбитого вездехода. А ты лучше помоги мне достать гранатометчика. Если он взорвет антенну, все наши жертвы будут напрасны.

– Понял тебя, Мойша, – пылко произнес ветеринар и, схватив автомат, добавил: – Мы сделаем этого гада…

Удача – дама переменчивая, то одному она улыбнется, то, состроив недовольную гримасу, поворачивается к другому. Последний гонщик был убит одновременно со снайпером. Шальная пуля, выпущенная кем-то из солдат охранения радарной базы, ударилась в стальное колесо вездехода и, отрикошетив, размозжила затылок Лучано…

Чезаре Ферро еще не знал о гибели всех своих людей. Впрочем, занятый одной-единственной мыслью, как взорвать антенну локатора, он напрочь позабыл о них и вспомнил лишь после того, как выглянул из-за скалы, а возле него тут же заплясали фонтанчики мерзлого снега. Выстрелив наугад, он снова нырнул под защиту скалы. И только сейчас сообразил, что остался один. Впрочем, не совсем один – из его команды еще был пилот Карло Баженце, который ждал его на пограничном «Ирокезе», где были установлены два крупнокалиберных пулемета «браунинг».

«На пару с моим гранатометом мы не только взорвем антенну радара, но и перебьем всю охрану, их не так уж много осталось. А потом спокойно улетим», – успокаивал себя Чезаре. Включив рацию, он вышел в эфир:

– Барс вызывает Орла. Барс вызывает Орла.

– Слушаю тебя, Барс, – донесся до него голос пилота.

– Срочно подлетай и прикрой нас своими трещотками. Я тебя поддержу тяжелым калибром, – по-хозяйски распорядился Ферро, но в ответ услышал то, чего никак не мог ожидать:

– Ищи других дураков, Чезаре, а я уношу свою задницу, пока это возможно.

– Будь ты проклят, Карло Баженце! – в бессильной ярости закричал боевик и изо всей силы грохнул радиостанцией о скалу…

Высказав все, что он думал о своем недавнем командире, пилот поднял вертолет в воздух. Взлетев над вершинами гор, он взял курс на Средиземное море – туда, где наемников должна была ждать спасительная яхта. После провала поручения дона Кармона на Сицилию он возвращаться не собирался, в Латинской Америке у него было полно влиятельных друзей, где он наверняка сможет неплохо устроиться. Но Карло не учел одной маленькой детали – радар на горе Хермон продолжал работать, и уже через две минуты данные о летательном аппарате-нарушителе старший оператор Давид Розенгольд передал на пункт управления зенитными ракетами «Пэтриот». Несколько минут ракетчики вели цель, затем из пусковых контейнеров, похожих на большие ящики, одновременно вырвались две черные бестии и устремились наперехват нарушителя. Ракеты класса «Пэтриот» были разработаны для борьбы со сверхскоростными самолетами и крылатыми ракетами, так что вертолет был для них примитивной задачей. Обе ракеты настигли «Ирокез» одновременно и после взрыва превратили вертолет в огромное ярко– оранжевое облако раскаленной плазмы…

Выполнить поручение дона Кармоно стало для старшего пиччотто невозможным. Теперь оставалась единственная мысль: «Хотя бы самому остаться в живых». Мозг загнанного зверя работал только в одном направлении – взгляд Чезаре Ферро был прикован к стоящему в сотне метров от него снегоходу, на руле которого лежал убитый боевик. Это была единственная возможность вырваться и попытаться уйти в Сирию.

Жажда жизни оказалась сильнее инстинкта самосохранения. Отбросив заряженный гранатомет, Чезаре со всех ног помчался к снегоходу. Со стороны радарной базы загремели десятки выстрелов. Наемник успел добежать до скутера и даже сбросить тело мертвого гонщика, но вот вскочить в седло не удалось. Одна пуля ударила его под колено, сбив с ног, еще несколько вошли в спину, оставляя в бронежилете темные точки, похожие на оспины. И, наконец, тяжелая пуля от «штурмгевер 44», метко выпущенная ветеринаром Гольдфармом, разнесла Чезаре Ферро череп…

Из-за острых горных вершин вяло, как бы нехотя, выплыло сонное светило. Его еще прохладные лучи осветили место ночного боя. И оставшимся в живых стало ясно – очередная битва за Израиль выиграна…

Сервант окинул тяжелым взглядом собравшихся бойцов и веско произнес:

– Действуем, как договорились, – указал на Тышкула с Жуком и стоящий у их ног пулемет. – Вы, братишки, на стреме и в случае чего прикроете нас из своего раритета. Снайперы убирают часовых, в лагерь заходим четырьмя парами. Мы, – командир группы кивнул на стоящего рядом бойца, – направляемся за пленниками, пара автоматчиков нас страхует. Тем временем саперы минируют склад с боеприпасами, их прикрывают разведчики. В случае непоняток первыми отходим мы с пленными, остальные прикрывают наш отход. А дальше уходим за бархан и даем бабаям жизни по полной программе.

– Васильич, а может, не будем канителиться? – спросил один из следопытов-разведчиков, высокий худой парень, лицом похожий на книжного мушкетера Арамиса, но с глубокими темными глазами маньяка. В недавнем прошлом капитан спецназа погранвойск, провоевавший полтора года в Чечне на границе с Грузией, он что-то там намудрил и, в попытке отделаться от домогательств военной комендатуры, принял единственно верное решение: сменил место службы. Разведчик красноречиво провел ребром ладони по горлу и предложил: – Может, мы этих чебуреков возьмем в ножи и всех на хрен зачистим?

В зрачках Серванта искрой промелькнуло сомнение, но только на мгновение.

– Нет, – отрицательно мотнул головой гигант, – их там до черта, рыл сто, а то и больше. Если завязнем внутри – все, жопа. Так что действуем строго по плану, и прения на этом прекратим. Все, снайперы на позицию, мы через двадцать минут выдвигаемся.

Двое невысоких коренастых парней, в прошлом спортсмены-стрелки из «олимпийского резерва», накинув на головы капюшоны маскировочных накидок, держа в руках свои «винторезы», как призраки растворились за ближайшим барханом.

Действовать диверсионной группе приходилось на ощупь, но они имели четкий план лагеря и знали, где находятся пленники, а также что находится в соседних шатрах. «Морской ястреб» был оснащен не только оптической системой большой мощности, но также термографом, засекающим тепловое излучение от находящихся в палатках людей, и рентгеновской установкой, распознающей под брезентом сложенные в штабеля ящики с боеприпасами и спрятанные в капонирах машины. Атака морских пехотинцев должна быть направлена на самые уязвимые места лагеря бедуинов.

– Часовые ликвидированы, – доложил Серванту Тышкул, наблюдавший за часовыми в лагере.

Севрюков глянул на циферблат своих «командирских» часов и одобрительно буркнул:

– Раньше графика на три минуты. Фора. – Перевел взгляд на опустившихся на корточки морпехов, ободряюще подмигнул и сказал: – Ну, что ж, потрудимся, джентльмены. Наше время…

Через мощную диоптрию бинокля Жук следил за подбирающимися к лагерю диверсантами. Издалека они напоминали огромных ящериц, которые выныривали из песка, после чего, сделав короткую перебежку, вновь исчезали, будто проваливались в недра пустыни.

Наконец могучая фигура Серванта первой перемахнула через едва заметную ограду из невысокого частокола, над которым вились кольца колючей проволоки. Следом за ним в лагерь ворвались остальные и уже через несколько минут растворились между шатрами.

Жук опустил бинокль и посмотрел на замершего за пулеметом Тышкула и тихо спросил:

– Знаешь, что самое тяжелое в нашей работе?

– Естественно, – ухмыльнулся Олег и провел рукой по холодной стали пулемета. – Прикрывать отход основной группы.

– Нет, – покачал головой Жук и мрачно добавил: – Самое сложное – ждать…

Палатка, в которой бедуины держали пленников, находилась в центре лагеря, и Серванту с напарником пришлось, согнувшись пополам, бесплотными тенями скользить между вросшими в песок матерчатыми жилищами пустынных сепаратистов.

Несмотря на свои внушительные размеры, Сергей Севрюков двигался легко и бесшумно. Приблизившись к входу в шатер, он быстрым, неоднократно отработанным движением забросил автомат за спину. «Вал» хоть и считается бесшумным оружием, но при стрельбе затвор клацает достаточно отчетливо. Поэтому лучше действовать дедовским способом, то есть врукопашную. Откинув полог, диверсант метнулся внутрь.

Под крышей шатра висела керосиновая лампа, отбрасывая слабый свет. Сквозь прибор ночного видения фитиль тлел неестественно зеленым цветом. Сервант не стал задерживать взгляд на керосиновой лампе, а цепким взглядом охватил все помещение. Пленники были здесь – связанные тонкой веревкой из лошадиной гривы, они стояли на коленях в центре шатра, без сил опираясь друг на друга.

Охранники тоже были здесь, и тоже двое. Один сидел у входа, по-турецки поджав под себя ноги и между колен держа автомат, другой лежал на низком топчане у дальней стены палатки. Закинув вверх бородатую физиономию, он громко храпел, выводя сонные рулады.

Зачистка помещения проходила по классической схеме. Оказавшись в шатре, Сервант, недолго раздумывая, выбросил вперед правую ногу. Араб успел отреагировать на появление чужака, лишь открыв глаза и сжав пальцами цевье автомата, и уже в следующее мгновение кованый носок спецназовского берца проломил ему височную кость. Часовой без шума завалился на бок, пуская изо рта кровавую юшку.

Правая нога морпеха еще только возвращалась в прежнее положение, а рука уже выхватила из нарукавного чехла метательный нож. Едва уловимый взмах, и «шершень» тонко, по-комариному пискнув, пролетел через шатер и воткнулся в горло спящего бедуина, пробив остро отточенным клинком кадык. Храп в ту же секунду оборвался…

Сапер выглянул из-за большого шатра, в котором сепаратисты хранили боеприпасы. Арсенал охраняли двое часовых. Их расположение было крайне неудачным для стрельбы снайпера, поэтому, чтобы исключить риск промаха, было решено брать их «в ножи». Широкая ладонь подрывника плотно зажала рот арабу, следующим движением нож разведчика по самую рукоятку вошел часовому в спину с левой стороны.

Второй сапер, вынырнув за спиной другого часового, держа нож обратным хватом, левой рукой зажал рот своему «крестнику» и коротким взмахом ударил араба в грудь.

Бездыханные тела затащили в палатку, бросив за ящиками. Потом один из саперов, держа автомат на изготовку, выбрался наружу, а его товарищ принялся колдовать с таймером мины…

Группы прикрытия, установив мины-ловушки у крайних палаток, затаились в ожидании дальнейшей развязки. Ситуация могла измениться в любое мгновение…

– Так, хлопчики, все в порядке, мы свои. – Зачистив охранников, Сервант склонился над пленными. Нож разведчика легко рассекал путы. Тем временем вошедший следом за Сервантом морской пехотинец, вытащив из карманов разгрузочного жилета два прямоугольника мин «МС-4», выдернул предохранительные чеки и сунул их убитым охранникам под одежду возле гранатных сумок. Через пятнадцать минут мины встанут на боевой взвод и будут неизвлекаемые.

Тем временем Сергей Севрюков, заботливо поддерживая за плечи, помогал оперативникам встать на ноги. Те были сильно избиты и с трудом могли шевелить разбитыми губами. Было ясно, что, несмотря на чудовищные пытки, они ничего не сказали бедуинам. В противном случае морпехи застали бы два трупа.

– Ноги затекли, – морщась, тихо прошептал Христофоров.

– Ничего, братан, на себе дотащим, – ставя на ноги Кирилла Лялькина, пообещал Сервант. От ярости его голос прерывался. Мельком глянув на напарника, спросил: – Ну что, Склифосовский, закончил?

– Типа того, – бесстрастным голосом ответил морпех, укладывая очередную взведенную мину-ловушку под ящик с ручными гранатами.

– Давай помогай братану вернуться домой.

Взвалив на плечо Лялькина, Сергей левой рукой его придерживал, а правой держал «вал», выставив вперед. Вот в таком виде они и выбрались из душного шатра на свежий ночной воздух…

Любой, даже самый идеальный план хорош, пока на бумаге, а когда начинается воплощение его в жизнь, тут уж как получится. Такие вывороты могут происходить, только держись…

Таща на себе обессиленных и истерзанных оперативников, морские пехотинцы уже почти добрались до выхода из лагеря бедуинов, когда из крайней палатки неожиданно появился араб в длинной до колен рубахе и просторных шароварах. Скорее всего, жителя пустыни так не вовремя разбудил зов природы.

Увидев бегущее прямо на него непонятное человекообразное существо с глазами, закрытыми прибором ночного видения, смахивающим на морду гигантского насекомого, держащее на плечах безвольное человеческое тело, боевик от обуявшего его ужаса выпучил глаза. Он только разинул рот для крика, как Сервант уже надавил на спуск своего «вала». Короткая очередь ударила бедуина в грудь, сбила с ног и швырнула обратно в палатку, откуда донеслись недовольные возгласы проснувшихся боевиков.

Теперь уже выбирать не приходилось, и Сергей полоснул из автомата по пологу палатки. Над пустыней пронесся нечеловеческий крик. Лагерь террористов в одно мгновение проснулся, превращаясь в растревоженный муравейник. Сервант изо всех сил поднажал; его напарник, сгибающийся под тяжестью Христофорова, едва за ним поспевал.

Морские пехотинцы действовали строго по военной науке отхода. Одна пара вела огонь, вторая перебежками отходила, третья перезаряжала оружие, готовясь прикрывать отход второй пары, когда те опустошат свои автоматы.

Всем хорош автомат «вал» – и бесшумный, и мощный, вот только один недостаток – магазин на двадцать патронов для подобных мероприятий явно неподходящий…

Это было на пределе человеческих сил – не считая тридцати килограммов боевой экипировки тащить на себе восьмидесятикилограммового опера. Даже на тащить, а нести, как невесту. Такое не всякому дано, впрочем, в спецназ всяких не берут.

Наконец освобожденных оперативников дотащили до бархана, и все четверо без сил повалились на прохладный песок. Следом за ними появились и бойцы групп прикрытия. К этому времени бедуины уже окончательно пришли в себя, неразбериха в их лагере прекратилась, и они даже попытались преследовать диверсантов. Но едва первые боевики попытались выбраться за пределы лагеря, как с вершины бархана по ним ударил пулемет.

У ног бедуинов взметнулись пыльные фонтанчики выстрелов. Трое арабов бросились назад под защиту ограды, оставив на песке неясный силуэт четвертого, которому повезло меньше остальных…

До рассвета оставалось меньше часа, солнце еще находилось далеко за горизонтом, но небосвод посерел, и звезды, которые еще совсем недавно играли бликами драгоценных камней, меркли прямо на глазах. Лагерь бедуинов уже можно было разглядеть и без приборов ночного видения.

Олег Тышкул, левой рукой вжимая в плечо приклад пулемета, короткими очередями сек по пространству лагеря. Залегшие бедуины огрызались ответным огнем, то и дело перебежками меняя позиции. В грохоте боевой какофонии то и дело раздавались хлопки взрывов мин-ловушек, которые диверсанты разбросали по лагерю.

– Если у духов есть хоть парочка минометов, они уже через пять минут разнесут этот бархан к чертовой матери, – обращаясь к Серванту, озабоченно произнес один из морпехов, невысокий крепыш, в прошлом капитан артиллерист, начавший свою ратную карьеру с первой чеченской кампании. И его вывод был целиком обоснованным – хорошему минометчику потребуется не больше трех мин, чтобы накрыть пулеметный расчет, после чего хорошенько обработать позиции морских пехотинцев и заодно прикрыть выход боевиков из лагеря.

Нужно было либо оставить пару человек в арьергарде и поспешно отступать, вернее сказать, бежать во все лопатки, бросив на растерзание двух-трех добровольцев-самоубийц, либо самим разнести к чертям собачьим весь лагерь вместе с его обитателями… Второй вариант сейчас Серванту был больше по душе.

– Вундеркинды, когда сработает ваша «адская машинка»? – Командир группы набросился с вопросом на саперов. Один из подрывников глянул на свои часы и уверенно ответил: – Через семнадцать мгновений.

Едва сапер успел закончить эту фразу, как мощный взрыв ударил по барабанным перепонкам. Высоко в небо взметнулся огромный огненный столб, поднимая вокруг себя облако дыма и песка. В центре лагеря образовалась большая черная воронка.

– А теперь пора устроить раздачу «призов». Так сказать, «за волю к победе», – взяв бинокль, проговорил Сервант, быстро поднимаясь на вершину бархана. Тем временем морские пехотинцы, разобрав портативные огнеметы «Приз», сноровисто привели их в боевое состояние и встали на изготовку…

Несмотря на жуткие последствия взрыва арсенала, пострадала лишь половина боевиков, остальные находились в коротком психологическом ступоре. На восстановление им необходимо всего несколько минут, после чего даже пулеметный огонь их не остановит. Это хорошо знал военно-морской разведчик, экс-адмирал Вильям Джексон. Когда началась перестрелка, он спустился в капонир и заперся в бронированном «Лендровере» в ожидании окончания боя. Поначалу он думал, что на лагерь напали кочевники. Пустыня полна разного рода душегубов, и стычки с ними неизбежны. Но в этот раз все оказалось по-другому, и вскоре Джексон сообразил, что это нападение не случайно, в лагерь проникли диверсанты, которым было необходимо освободить пленников. Недаром те упорно молчали под пытками.

«Значит, они были уверены, что их спасут, – сообразил адмирал. Впрочем, он нисколько не сомневался в том, что пленников будут искать. Но вот что так быстро их разыщут… По всему выходило, что информацию с его компьютера они не только скачали, но даже сумели передать своему начальству. – Детальный план предстоящей операции „Метан“ перестал быть тайной. А это значит, что в ближайшее время о его деятельности станет известно и спецслужбам. В отличие от Интерпола, госбезопасность не любит рекламу, человека из системы, который начал работать против системы, никто не будет ловить, чтобы арестовать и судить. Слишком хлопотно, куда проще элементарно ликвидировать…»

– Целься. Огонь, – как киногерой из фильма о Гражданской войне, одной рукой придерживая у глаз бинокль, второй махнул Сервант. Вразнобой ухнули десять реактивных огнеметов, швырнув в сторону бедуинского лагеря капсулы с термобарической смесью.

Мозг экс-адмирала работал, как скоростной компьютер, он моментально представил последствия того, что план операции «Метан» все-таки рассекречен. Выход из этого положения был один – отменить начало операции и по-быстрому убрать следы подготовки. Вильям Джексон достал трубу спутникового телефона и стал набирать номер Сосновского, но успел набрать лишь половину цифр, когда прогремел мощный взрыв. Газообразная смесь термобарических зарядов заполнила все пространство лагеря, забравшись в выемки рельефа, капониры с техникой и даже в щели огневых позиций. Взрывы смеси в долю секунды выжигали весь кислород в эпицентре, создавая огромное избыточное давление, которое буквально разрывало на молекулы все, что попадалось на их пути. Бронированный «Лендровер» оказался ниже эпицентра взрыва и был лишь сдавлен, чего нельзя было сказать о пассажире. Ему выдавило глаза, расплющило череп и вывернуло наружу грудную клетку, обильно запачкав салон внутренностями того, кто еще минуту назад был живым человеком.

Лагерь бедуинов походил на обгоревший инопланетный ландшафт. Михаил Жук тыльной стороной ладони вытер вспотевший лоб и с облегчением произнес:

– Недаром говорится, что гуртом и батьку бить легче…

Зародившийся на севере ветер в Атлантику принес пятибалльный шторм. Высокие волны, увенчанные волнистыми белобрысыми чубчиками пены, играли многотонными кораблями, как неразумные дети куклами, то вздымая их вверх, то бросая вниз под потоки соленой холодной воды.

Почти две недели фрегат «Забияка» водил за собой по бассейну Атлантического океана объединенную авианосно-ударную группировку НАТО. Целыми днями в зоне визуальной видимости наблюдались серые силуэты эсминцев и крейсеров из боевого охранения атомного авианосца «Джордж Вашингтон». А иногда появлялась уродливая туша и самого плавучего аэродрома.

Высоко в небе над «Забиякой», сменяя друг друга, курсировали «Орионы», а над мачтами локаторов фрегата то и дело с ревом проносились реактивные «Викинги».

Тем не менее экипаж российского военного корабля продолжал нести повседневную службу, игнорируя интерес к своей персоне со стороны союзников по антитеррористической коалиции. Как и было заявлено, «Забияка», выйдя в район, отдаленный от караванных путей, произвел учебные стрельбы из всех видов вооружения, демонстрируя находящимся неподалеку американцам и англичанам пуски крылатых ракет «Уран», ракето-торпед «Водопад» и стрельбу артиллерийских систем. Посмотреть было на что – по оценке экспертов, «Забияка» мог легко противостоять отряду тяжелых крейсеров Второй мировой войны. А окажись он во времена Цусимского сражения, в одиночку разбил бы оба противоборствующих флота. Причем броненосные силы потопил, не входя даже с ними в огневой контакт. А легкие крейсера и миноносцы, используя скорость и маневр, уничтожил бы своими пушками и ракетами ПВО.

«Забияка» относился к самым современным кораблям российского флота и на сегодняшний день был единственным кораблем, которому довелось применить все свое вооружение в боевой обстановке.

Командир фрегата капитан первого ранга Сергей Андреевич Масягин уже дважды отказывался от повышения, не желая менять капитанский мостик «Забияки» на адмиральский кабинет. Хотя, по правде говоря, командование не особо и настаивало, зная, в чем в чем, а в адмиралах флот недостатка не испытывает, и совсем другое дело – толковый командир корабля.

Единственный человек из всего экипажа, Сергей Масягин был осведомлен об экстренной отправке фрегата в Атлантику. Пройдясь перед боевым построением ордера АУГ, он все сделал, чтобы увлечь за собой корабли группировки.

Маневр удался, союзники так и сочли – «Забияка» шумом своих винтов маскирует передвижение под водой «Лиры» – и как стая гончих увязались за фрегатом…

Теперь из штаба флота поступил новый приказ – возвращение на Черное море в Новороссийскую базу. Все вроде бы стандартно, после автономного похода домой, к родным берегам. Только оставался один маленький нюанс, вернее сказать, небольшое задание. На траверзе острова Крит, в нейтральных водах, поднять на палубу космическую капсулу и скрыть ее в вертолетном ангаре. Вся операция проводится под ширмой ночных учебных полетов (во время подъема космического аппарата оба вертолета должны будут обеспечить воздушное охранение).

В сущности, ничего сложного в этом мероприятии не было. Капсула была оснащена радиомаяком, сигналом которого точно обозначит «Забияке» свое местоположение. Техническая сторона также была простой, фрегат был оснащен необходимыми подъемными механизмами. Неприятностей можно было ожидать только в двух случаях. Первое: испортится погода (в шторм не то что капсулу не поднимешь, вертолеты не взлетят). И второе: если вдруг поблизости окажется кто-то из любопытствующих мореходов-союзников.

Но синоптики обещали в течение этой недели ясную погоду, а корабли объединенной авианосной группы, узнав, что «Забияка» возвращается на базу, потеряли к фрегату всякий интерес.

Пройдя Гибралтар, «Забияка» из штормящего океана попал в едва шевелящее волнами Средиземноморье. Стоя на открытой площадке, Сергей Масягин, докурив свою трубку из самшитового дерева, уложил ее в небольшой пластиковый футляр, который привычно сунул в карман форменных брюк. После чего, открыв бронированную дверь переборки, шагнул в помещение рубки.

– Штурман, в точку рандеву успеваем? – с порога спросил командир «Забияки».

– Как приказано, – оторвав голову от электронной карты, проговорил круглолицый стройный капитан-лейтенант. – Будем в точке строго в указанное время.

– Добрэ, – удовлетворенно кивнул Масягин…

Трехдневный ремонт прогулочного судна на подводных крыльях «Комета» был закончен. Вечером капитан договорился с диспетчерской службой порта о выходе на короткое время для ходовых испытаний.

Диспетчер, немолодой дородный араб с тонкой полоской черных аккуратно подстриженных усов, приняв из рук капитана увесистый конверт с местной валютой, благосклонно разрешил «Комете» выйти из гавани и вернуться в темное время суток.

На испытание судно вышло с половиной экипажа. Оставляя за собой белый бурун пены, «Комета», как хищная рыба, бросилась мимо стайки разноцветных яхт на большую воду…

Удалившись от береговой кромки на полсотни миль, капитан отдал команду своему помощнику, занявшему место рулевого:

– Самый малый ход.

– Есть самый малый, – ответил помощник.

«Комета» как будто нарвалась на невидимое препятствие, резко нырнула острым носом в воду, подняв каскад брызг и погрузившись по фальшборт, медленно заскользила по зеленоватой воде.

Прощание диверсантов с разведчиками было по-муж– ски коротким. Обменявшись крепкими рукопожатиями, морские пехотинцы и двое освобожденных оперативников по одному прыгали за борт.

«Комета» удалилась от места десантирования группы на сотню метров, потом, врубив самый полный ход, вздыбилась на подводных крыльях и, описав большой круг на прощание, пошла обратно в сторону порта, оставив на воде дюжину пловцов.

Одетые в маскировочные комбинезоны, сливавшиеся с фоном морской воды, они были невидимыми даже на близком расстоянии.

– И долго нам здесь болтаться? – поинтересовался Кирилл Лялькин, он после возвращения в порт уже получил дозу стимульгенов, и теперь его кипучая неугомонная натура требовала выхода скопившейся энергии.

– Будем ждать, когда стемнеет, – ответил болтающийся рядом с оперативником Калач. Облаченные в спасательные жилеты, в воде морские пехотинцы чувствовали себя вполне комфортно.

– И долго ждать? – попытался продолжить беседу Кирилл, но его приструнил один из морпехов:

– Слышь, студент, у вас на стройке несчастные случаи были? Нет? Будут.

Раздался сдержанный смех, в разведке не принято веселиться, но и в железных правилах бывают исключения. Лялькин сконфуженно замолчал, сообразив, что хоть и сам имеет отношение к спецам с довольно обширным боевым опытом, но в чужой монастырь со своим уставом не лезут…

День быстро клонился к закату, солнце исчезло за горизонтом, сиреневые сумерки прямо на глазах стали блекнуть, а затем темнеть. Наконец небо окрасилось в темно-фиолетовый бархат с россыпями звезд, которые искрились в отражении воды.

– Ночь – подруга диверсанта, – неожиданно заявил молчавший до сих пор Сервант, потом глубоко вздохнул, включая «шарманку», радиомаяк, прикрепленный у него на груди. Теперь оставалось ждать появления спасателей.

Прошло двадцать минут, прежде чем офицеры увидели растущий на глазах бурун, стремительно приближающийся к ним. Издалека искрящаяся вода, казалось, расходится под лезвием акульего плавника, но чем ближе подходил бурун, тем отчетливее становились видны труба перископа и антенны гидролокатора. Затем появилась макушка боевой рубки, увеличивающаяся на глазах с каждой секундой. И, наконец, черная туша атомной субмарины заслонила от морпехов небо.

«Альфа» встала в нескольких десятках метров от пловцов, до офицеров доносился скрежет открывающихся люков, топот множества ног по палубе, и вот по глазам ударил луч портативного прожектора, а знакомый голос произнес:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать. Все. Молодцы, хлопцы, поднимаемся на борт. Заждались.

На лодке морпехов ждала горячая встреча с сытным ужином и стограммовым флотским пайком. Но это все потом, а сперва командир субмарины выстроил диверсантов и спасенных оперативников и сказал:

– С заданием справились на «отлично». Благодарю за службу. – После короткой паузы добавил: – Теперь возвращаемся домой. Нам на смену пришла «Барракуда-2».

Каждый из стоящих в строю морпехов мысленно ответил троекратным «ура»…

Перископ – одно из величайших изобретений человечества в области разведки, позволяющее наблюдать за неприятелем, не показываясь самому.

Есть перископы портативные пехотные для фронтовых разведчиков, которым приходится подбираться к противнику на максимально близкое расстояние, чтобы впоследствии, изучив все подходы к неприятельским позициям, одним броском захватить их.

Есть громоздкие и большие морские перископы, которые устанавливаются на боевых кораблях и подводных лодках. Портативный перископ боевых пловцов, сохранив свой главный принцип, был своеобразным прибором. Для удобства подводного плавания перископ находится в сложенном положении и только на месте разведки раскладывается. Большой цилиндр поплавка облегчал удержание перископа под водой. Кроме того, перископ был оснащен пассивным прибором ночного видения, позволяющим не только видеть в темноте, но и засекать возможную работу активных ПНВ противника.

Диверсионная группа была оснащена тремя перископами на шесть человек, одним на двоих. Приблизившись к песчаному пляжу, морские пехотинцы при помощи перископов принялись изучать побережье.

Остров Рик представлял собой ровное, как стол, плато, скрытое в тени возвышавшейся небольшой, похожей на верблюжий горб, горы. Отличное место для аэродрома подскока. Не зная точно, не догадаешься, что здесь размещается эскадрилья боевых самолетов.

Три перископа вынырнули из пучины на расстоянии десятка метров друг от друга, внимательно изучая расположение аэродрома. При помощи приборов ночного видения диверсанты тут же обнаружили активные ПНВ на сторожевых вышках, допотопный сторожевик, пришвартованный у берега с четырехствольной зенитной установкой на носу.

А в самом конце плато виднелись хищные силуэты четырех реактивных истребителей, укрытых маскировочными шатрами, из-за чего они были похожи на хищных акул, попавших в сети…

Около получаса морские пехотинцы поочередно наблюдали за островом. Потом командир группы подал знак. Сложив перископы, боевые пловцы двинулись к берегу.

В десятке метров от пляжной кромки они нашли небольшой скальный грот, место приметное. Прямо над гротом возвышалась скала, то ли похожая на гриб с маленькой шляпкой, то ли на гигантский фаллос. Спрятав в гроте акваланги, маски и ласты, диверсанты по одному выбрались на берег. Приборов ночного наблюдения они не опасались – гидрокостюмы диверсантов были изготовлены из ткани, поглощающей инфракрасное излучение.

Выбравшись на берег, морские пехотинцы залегли под каменным выступом плато. Времени на выполнение задания оставалось все меньше, через три часа остров оживет, самолеты выведут из укрытия и отправят в последний полет…

– Расстановка сил и средств такая, – шепотом заговорил Росомаха, командир группы. – Кент и Рыбак берут на себя охранников на вышках, надо снять их бесшумно. Филер и Катран занимаются бортами, оптимальный вариант – тихо подобраться и прицепить к топливным бакам мины, таймер на тридцать минут и – ходу. Стрелок берет на себя баркас, чтобы его скорострелки не испортили нам всю обедню. Ну а я остаюсь здесь, на стреме. Если все пройдет тихо, встречаемся здесь у х… – Командир жестом руки указал на причудливую скалу и добавил: – И тихо уходим восвояси. А если нет, действуем по обстановке. А теперь, хлопцы, по местам…

Виктору снова пришлось вернуться к воде, это был наиболее оптимальный подход к сторожевику. Погрузившись по горло, морской пехотинец мягко оттолкнулся и бесшумно поплыл в направлении корабля.

В нескольких метрах от сторожевика на носу вспыхнул огонек сигареты часового, на фоне артиллерийской установки можно было разглядеть человеческий силуэт. Из-за правого плеча выглядывал тонкий ствол автомата.

Набрав в легкие побольше воздуха, Савченко ушел под воду и поплыл к корме сторожевика. Несколько секунд, и пальцы коснулись скользкого, поросшего водорослями борта. Вынырнув, Виктор нащупал уступ возле фальшборта, ухватившись, подтянулся и угрем скользнул на палубу. Все его действия были отработанными до автоматизма, диверсант двигался бесшумно, как будто не касался поверхности палубы, а плыл по воздуху.

Нападать на часового, когда тот стоял на носу, было невозможно. За ним могли наблюдать с одной из охранных вышек. Приходилось ждать…

Кент змеей скользнул между двумя чахлыми кустарниками, затем, приподнявшись, взмахнул рукой, подавая знак своему напарнику.

Рыбак уже занял позицию для стрельбы. Подняв над головой руку, дважды показал раскрытую пятерню, что обозначало – открытие огня через десять секунд.

Кент прижал металлический приклад «АКМа» к плечу, ловя в прицел голову часового на ближайшей вышке и мысленно отсчитывая отведенные секунды.

Три, два, один – указательный палец плавно потянул спуск. Тум, – тихо клацнул затвором автомат, выбрасывая гильзу. Часового, обследовавшего через стационарный прибор ночного видения береговую полосу, отбросило в сторону, он ударился спиной о перила вышки и, взмахнув руками, сполз на пол.

Морской пехотинец перевел ствол автомата, увенчанного мощным цилиндром глушителя, на другую охранную вышку. Здесь охранник слишком уж уверовал в курортные условия службы и спокойно дремал, облокотившись на одну из стоек, удерживающую крышу вышки.

– Твою мать, ублюдок, – выругался Кент. В нерадивого часового в таком положении было опасно стрелять, тот мог слететь вниз и поднять шум. Пришлось менять огневую позицию. Держа перед собой автомат, боевой пловец ползком двинулся на противоположную сторону. Часовой неожиданно вздрогнул и проснулся, широко зевнул и отошел от стойки. Его передвижения тут же засек морпех. Развернувшись на спину, он вскинул автомат и, мгновенно прицелившись, выстрелил. Пуля ударила охранника в затылок. Тот неслышно упал под пулеметную трель.

– Готов, можно переходить к водным процедурам, – буркнул под нос Кент, про себя подумав: «Последнее наиболее предпочтительно, если удастся по-тихому поставить мины…»

Часовой на сторожевике докурил свою сигарету и, швырнув в море окурок, решил обойти палубу. Поправив на плече автомат, он сделал несколько шагов в сторону рубки, но, едва оказался в тени корабельной надстройки, навстречу метнулась черная тень. Крепкая рука сдавила горло, не позволяя выдавить ни звука, и тут же мощный удар кулаком в грудную клетку сломал два ребра с такой силой, что те, расколовшись, пробили сердце. Мертвый охранник безвольным кулем стал заваливаться на палубу. Виктор подхватил труп и бесшумно опустил на палубу, потом прошел в рубку, где находился люк, ведущий в кубрик. Ухватившись за поручни трапа, Савченко легко скользнул вниз.

В тесном помещении кубрика за столом сидели трое наемников, оживленно резавшиеся в карты. Перед каждым из них лежали скомканные грязно-зеленые банкноты. Появление боевого пловца произвело на них впечатление, как если бы из бутылки выскочил джинн. Впрочем, замешательство «псов войны» длилось не больше секунды. Сидящий ближе всех к выходу наемник бросился на незваного гостя, на ходу выхватывая из ножен обоюдоострый кинжал.

Остро отточенное лезвие было направлено Виктору в грудь. Морпех уклонился от кинжального выпада, делая полуоборот, и тут же жесткой подошвой штурмового ботинка ударил боевика под коленный сгиб. С противным хрустом сломалась кость. Наемник непроизвольно вскрикнул, падая на колени, и тут же ударом локтя в основание черепа морпех сломал несколько шейных позвонков.

Отшвырнув в сторону убитого, Савченко бросился на оставшихся в живых наемников, которые к этому моменту уже выбрались из-за игрального стола. Хлесткий удар в пах, и тут же следует добивающий удар ребром ладони в висок…

Третий наемник успел ударить Виктора ногой, но тот вовремя увернулся и произвел бросок, швырнув тело «дикого гуся» на стальной выступ дверного проема. От удара о металл голова боевика лопнула, как гнилой орех. Все было кончено в считаные секунды, морскому пехотинцу даже не пришлось воспользоваться оружием.

Осмотрев все остальные внутренние помещения, Савченко убедился, что на сторожевике больше никого нет. Сняв со спины автомат, он выбрался на палубу. Теперь следовало ждать, как события будут развиваться дальше…

Самый длительный переход пришлось делать Филеру и Катрану. Боевые пловцы обошли взлетную полосу по узкой полосе песчаного пляжа. Выбравшись на скальное плато, они затаились, внимательно оглядывая самолетную стоянку.

В лагере наемников царило оживление, до выполнения порученного им задания оставались считаные часы. Никто уже не спал – после того как «Фалконы» взлетят, они должны будут быстро покинуть остров.

Маскировочная сеть уже была снята с самолетов, и теперь четверка роботов-убийц «Ф-16» мрачно поблескивала в бледном свете молодой луны. Филер указал напарнику на самолетную стоянку. Возле истребителей было пусто, каждый самолет стоял от другого на расстоянии полутора сотен метров, что значительно осложняло задачу. Боевые пловцы обменялись жестами, обсуждая план атаки, потом извлекли из подсумков небольшие прямоугольники магнитных мин, выставляя часовые механизмы взрывателей на необходимое время.

Потом ползком двинулись в направлении «Файтинг Фалконов». Несмотря на то, что бойцы двигались совершенно бесшумно, установленная по периметру самолетной стоянки охранная электронная система сейсмодатчиков засекла микроколебания почвы, и тут же заревела сирена, вспыхнули десятки прожекторов, которые были установлены по периметру стоянки, и развернулись в сторону проникновения.

– Черт, – коротко выругался Филер и, вскочив на левое колено, почти не целясь, дал длинную очередь в сторону прожекторов. Раздался звон стекла, два прожектора потухли. Лагерь наемников, до сих пор находившийся в ленивом недоумении, в одночасье спохватился, ожил, оттуда загремели первые выстрелы.

Катран вскинул свой автомат и нажал на спусковой крючок подствольного гранатомета. «Тишина» утробно приглушенно ухнула, выплевывая реактивную гранату, и в следующую секунду мощный взрыв озарил фюзеляж крайнего «Фалкона». Кумулятивная струя как ножом отрезала хвост истребителя, который с грохотом обвалился на стоянку позади самолета.

– Бей по прожекторам, я попробую достать второй! – в полный голос крикнул Филер – секретность их накрылась медным тазом, и переговариваться шепотом не имело смысла.

Прикрывая товарища, Катран стал выбивать прожектора, но от лагеря в их сторону уже летели цепочки трассирующих пуль. Наемники быстро сообразили, что является главной целью диверсии, и теперь изо всех сил старались не допустить уничтожения оставшихся самолетов.

Обнаруженным морским пехотинцам пришлось спешно пятиться назад к пляжу, только там, на границе скального плато и песчаной косы, они еще могли как-то зацепиться, чтобы занять оборону…

– Эх, твою мать, – вслух выругался Росомаха, видя, какой в этом бою получается расклад. Сейчас он нисколько не думал о своих бойцах, на которых пришелся удар отряда наемников, его мысли были о том, что под угрозой выполнение поставленной задачи. «Эх, сейчас бы приблизиться к лагерю с правого фланга да ударить по самолетам, а потом можно было бы и этих „барбосов войны“ схватить за холку». Связи между парами не было из-за опасения быть запеленгованными, и надеяться на то, что Кент с Рыбаком сообразят о новом маневре, было большой роскошью. Необходимо было действовать самому. Сняв автомат с предохранителя, майор, пригибаясь, бросился в направлении лагеря наемников…

Когда раздался вой сигнальной сирены, Шейх находился в своем шатре, пытаясь войти в состояние медитации. Повинуясь первобытному инстинкту, принц схватил оружие и выскочил из шатра, и тут же в небо взметнулся костер взрыва. От объятого пламенем «Фалкона» отвалился хвост.

– О Аллах, будь милостив ко мне, – вздымая руки к небу, взмолился принц, и только тут он заметил, что, выбегая из палатки, инстинктивно схватил не автомат, а короткий самурайский меч. Возвращаться было поздно, но Аллах все же благоволил своему никчемному рабу. Оборону аэродрома уже возглавил, как это и положено, начальник охраны Магелан. Группа наемников, рассеявшись широкой дугой, двинулась в направлении отступающих к морю диверсантов. Из-за палаток выехали два открытых джипа с пулеметами на турелях.

«Теперь им конец», – с надеждой и радостью подумал Шейх. Правда, все омрачало уничтожение одного самолета. Но это был всего лишь один из четырех бомбардировщиков, и причем не самый главный «Фалкон». Араб посмотрел в сторону дальнего истребителя-бомбардировщика с подвешенным к фюзеляжу имитатором ядерного взрыва.

Бой уже сместился к краю взлетной полосы, оттуда доносились автоматно-пулеметные очереди, гулко хлопали взрывы. «Скоро все будет кончено», – попытался себя успокоить арабский принц, но понял, что его что-то настораживает. Сердце учащенно забилось. Резко развернувшись, Шейх вдруг увидел, как из темноты появился человек в странном облегающем наряде, с раскрашенным темными полосами лицом, держащий у живота странный предмет, отдаленно напоминающий автомат Калашникова.

– А-а, – в немом крике раскрыл рот Шейх, одновременно вскидывая руки, одной он крепко сжимал рукоятку «катаны», а другой сдергивал с остро отточенного клинка ножны…

Восточная пословица гласит: «Хорошо, когда у тебя есть кинжал, и плохо, когда кинжала не окажется в нужную минуту». Только что там кинжал, что меч – они не соперники автомату…

Увидев типа, замахнувшегося на него странной шашкой, майор Астафьев, не раздумывая, надавил на спусковой крючок автомата.

Туп-туп-туп – почти бесшумно ударила короткая очередь, отшвырнув с пути безжизненное тело…

– Братков жмут, суки, – скрипнул зубами Рыбак, он с напарником лежал в торце взлетной полосы и наблюдал за ходом боя. – Зарядить бы этим мудакам в бочину, в момент бы заплясали камаринскую, суки.

– Отставить камаринскую, – буркнул Кент, все-таки в группе боевых пловцов он был старшим и как командир тоже не мог себе позволить такой роскоши, как думать о товарищах. Их главная цель – это выполнение поставленной задачи. – Братва не справилась с приказом, – сказал старший боевой пловец, – и теперь наша с тобой главная боевая задача – сперва уничтожить самолеты, а уж потом вытаскивать своих пацанов. Вперед, к самолетной стоянке…

Над головой в черноту громыхал тяжелый «ПКМ», установленный на турели джипа, розовые цепочки трассирующих пуль уносились туда, где раскинулось Эгейское море. Диверсанты, напавшие на аэродром, засели на краю скального плато и теперь находились, что называется, на уровне земли. Пулеметчики на джипах со своей высоты их не могли достать и стреляли лишь для шумового эффекта.

«Надо посылать группу, чтобы зашла им в тыл», – лихорадочно размышлял Магелан, сидящий в одном из джипов рядом с водителем. В то же время вместе с мыслями о том, как уничтожить диверсантов, в голову начальника наемников лезли совсем другие мысли, которые как черви точили его мозг. «Откуда взялись эти диверсанты? Какова цель их атаки?» Послать их мог кто угодно, кроме Сосновского. Магелан отдавал себе отчет, что и олигарх мог послать по их душу ликвидаторов, лишние свидетели никому не нужны. Но напали бы ликвидаторы только после того, как «Фалконы» уже взлетели и взяли курс на намеченные цели. А эти явились, чтобы уничтожить самолеты, и это за несколько часов до начала операции. «Кто же это может быть? – ломал голову в попытках разгадать сложный ребус наемник и неожиданно сообразил, что в суматохе боя он выпустил из внимания Шейха, тот как в воду канул. – Ах, сучонок, видимо, хозяина решил сменить, падла, – поразила Магелана жгучая догадка, и тут же он в голове стал строить контрплан против действий диверсантов. – Нужно Шейха взять, потом…»

Что потом, Магелан додумать не успел. С грохотом взорвался еще один истребитель-бомбардировщик, граната попала ему в воздухозаборник, и взрыв буквально разорвал самолет на части, разбросав в разные стороны плоскости крыльев с подвешенными к ним не– взведенными фугасными бомбами.

– Черт побери! – неистово заорал наемник, и тут же новый взрыв поглотил еще один, третий «Файтинг Фалкон». В свете отблесков пожара Магелан увидел два темных силуэта, метнувшиеся в тень, и тут же догадался, что это еще одна группа диверсантов. Теперь силы охраны пришлось дробить. Поднеся ко рту радиостанцию, наемник быстро отдал новую команду. Второй джип сорвался с места и, поливая длинными очередями, помчался наперерез диверсантам, стараясь отрезать им отход к пляжу. За джипом бросился добрый десяток вооруженных боевиков.

«Уж этих точно прижучим», – радостно подумал Магелан. Джип, совершая большую дугу, оказался в полусотне метров от палаточного городка, когда оттуда выстрелил еще один подствольник. В борт внедорожника врезалась кумулятивная граната. Взрыв разметал сидящих в салоне наемников, и, объятая пламенем, никем не управляемая машина проехала метров тридцать и взорвалась.

Теперь остатки охраны, как лужица ртути, делились на мелкие группы, пытаясь нейтрализовать диверсантов, которые как грибы появлялись из-под земли в разных местах. Сколько еще диверсантов на острове, Магелан не знал, но точно знал, что в подчинении остается последний самолет. Самый важный, тот, для которого боеприпас везли издалека. Запустить хотя бы один.

Командир наемников обернулся назад, где у ног пулеметчика сидел старший программист, рыжий сдохлик с длинными, давно не чесанными волосами, по прозвищу Сумасшедший Профессор.

– Запускай последнюю птичку, – приказал ему наемник.

– Нет, – замотал головой программист. – До назначенного времени час одиннадцать минут.

– Запускай сейчас, или пристрелю, как собаку, – приставив к голове компьютерщика пистолет, прорычал Магелан.

Сумасшедший Профессор сначала замотал головой, но потом, увидев, как большой палец «дикого гуся» взводит курок, раскрыл лежащий на коленях «лэп топ» и проворно застучал пальцами по клавиатуре.

Из сопла уцелевшего «Ф-16» вырвалась реактивная струя, крылатая машина сдвинулась с места и покатилась по рулежке в направлении взлетной полосы. Разработанная программа четко управляла самолетом. Не зная этого, можно было бы подумать, что истребителем управляет человек. Наконец «Файтинг Фалкон» выехал на ВПП и на мгновение замер, как будто собираясь с силами, и через мгновение помчался по полосе, с каждой секундой наращивая скорость.

– Готово, – сообщил программист. Ответом ему был выстрел, разнесший череп на кровавые ошметки.

– Давай к вышке, разберемся, чего охрана бездействует, – приказал Магелан водителю джипа…

Бой, разгоревшийся на острове, Виктор Савченко наблюдал с палубы сторожевика. Помочь товарищам он никак не мог, дальность стрельбы автомата не позволяла, да и попробуй в темноте определить, кто свой, кто чужой. Поэтому приходилось довольствоваться ролью стороннего наблюдателя. Сперва взметнулся ввысь сноп огня от первого взорванного самолета, потом сквозь грохот выстрелов он увидел, как взорвались еще два «Фалкона», операция была почти закончена. Не хватало чуть-чуть… Но, как известно, «чуть-чуть» не считается.

Появление последнего истребителя-бомбардировщика на взлетной полосе стало полной неожиданностью, с этой точки никто из диверсантов его не мог достать.

Остроносый «Файтинг Фалкон» сорвался с места и, набирая скорость, помчался по взлетной полосе.

– Твою мать, – выругался Виктор, из автомата истребитель никак не остановить. Внезапно морской пехотинец увидел, что опирается на станину скорострельной зенитной пушки «Эрликон». Мгновение, и Стрелок уже сидел в кресле наводчика, руки уверенно ухватились за рукоятки наведения, ступня правой ноги легла на педаль гашетки. Пытаться поймать в прицел несущийся со скоростью гоночной машины истребитель было просто глупо.

Виктор навел прицел на взлетную полосу и, дав сотню метров упреждения, надавил педаль гашетки. Орудие тут же загрохотало. Четыре ствола одновременно выпустили несколько сот снарядов. На скальном плато, служившем еще в годы Второй мировой войны взлетной полосой, всколыхнулась стена огня.

Разогнавшийся до взлетной скорости, «Фалкон» уже стал задирать свой острый нос, отрывая переднее шасси от земли, но ворвался в стену огня и металла. Взорвалась реактивная турбина, мгновенно вспыхнуло топливо в запасных и основном баках. На плато вылилось настоящее море огня. Последний из когорты роботов-убийц превратился в облако раскаленной плазмы, заодно растворив в себе и имитатор ядерного взрыва.

Операция была успешно завершена. Так, по крайней мере, думал Виктор Савченко…

Магелан, продвигаясь вслед за истребителем на джипе, увидел, как на безжизненном сторожевике ожила зенитная установка, медленно разворачивая стволы в сторону аэродрома.

– Ну, наконец проснулись, – похвалил наемник своих подчиненных, которые по какой-то причине до сих пор не выходили на связь. Теперь при помощи скорострельного «Эрликона» выдавить засевших в расщелинах диверсантов большого труда не составит, главное, чтобы истребитель взлетел. «Эрликон» загрохотал, как сказочный дракон, каждая из четырех тонких голов выплевывала длинные языки пламени. Но охотился дракон не на диверсантов, его целью был «сокол».[39]

В мгновение ока «Фалкон», пронизанный десятком снарядов, превратился в гигантский факел.

– А-а-а!!! – в неистовом безумстве заорал Магелан, он проиграл вчистую, теперь ему не выжить. Даже если он запрячется в самую дикую глушь или опустится в самую глубокую шахту, его отыщут и растерзают, потому что Самуил Сосновский никаких денег не пожалеет, лишь бы разобраться с тем, кто не выполнил его поручение. А наказывал олигарх сурово, это наемник знал не понаслышке.

– Тормози, – приказал Магелан, когда джип оказался возле одной из охранных вышек. Водитель послушно надавил на тормоз, внедорожник замер. Повернувшись, наемник вытащил из-под убитого программиста снайперский автомат «СВДУ-АС» с длинным набалдашником пламегасителя. Спрыгнув на землю, он длинной очередью от живота срезал водителя и двух пулеметчиков. – Все равно вам тоже смерть, так зачем затягивать агонию, – как безумный бормотал Магелан и, держа в правой руке снайперский автомат, стал быстро взбираться по лестнице на вышку.

В ярком пламени горящего истребителя Виктор видел человека, взбирающегося на вышку, и сразу сообразил, кто это. Друзьям там делать нечего. Значит, это был враг, бросающий ему вызов. Это была дуэль в новой, самой дикой ее версии – снайперская винтовка против скорострельной пушки. Победит тот, кто будет точнее и быстрее. Снова ухватившись за рукоятки наведения, Виктор стал их быстро вращать, стараясь поймать в прицел охранную вышку, а заодно вспомнить, что говорили на лекциях о прицеливании из подобных систем…

Поднявшись на вышку, Магелан равнодушно перешагнул через труп часового, затем расчехлил оптический прицел и, уперевшись локтем левой руки в ограждение, приложился к резиновому наглазнику оптики, пытаясь зафиксировать цель…

Выстрелы прозвучали почти одновременно – остроконечная винтовочная пуля ударила Виктора в левую часть груди, с силой ткнув в спинку сиденья. И в это же время несколько снарядов разнесли в клочья охранную вышку, превратив матерого наемника в бесформенный окровавленный кусок мяса…

Теряя сознание от болевого шока, Савченко повалился на бок, по-прежнему сжимая рукоятки наведения и продолжая давить на гашетку. Огненный смерч обрушился на лагерь наемников…

– Живой, веки дергаются, значит, живой, – первое, что услышал Виктор, приходя в сознание. Он лежал на палубе, а над ним сгрудились морские пехотинцы. «Пятеро, значит, все живы», – промелькнуло в мозгу.

– Все, Витек, будет в порядке. Тебя немного зацепило, но это ерунда, – тихо, совсем по-отцовски, говорил Астафьев. – Мы тебе вкололи промедол, сейчас доберемся до капсулы, а там у нас есть космическая аптечка, живо тебя на ноги поставит.

– Ему нельзя под воду, – тихо, одними губами проговорил Кент. – Он не выдержит такой переход под водой.

– Значит, к месту стоянки капсулы пойдем на этом «корыте». А уже оттуда уйдем под воду. Десять минут ничем ему не грозят, – отрезал Росомаха. – Все, военный совет закончен. Баста. Тащите наши подводные бебехи, и будем отчаливать…

Виктор Савченко лежал на палубе и немигающим взглядом смотрел в начавшее сереть предрассветное небо. После инъекции промедола боли не чувствовал, только в ушах звучал голос Дяди Федора: «Запомни, салага, в морской пехоте нет больных и раненых. Морская пехота делится только на живых и мертвых…»

Эпилог

Миром правят желания серьезных людей.

К/ф «Лучший способ умереть»

Костюм сидел на фигуре президента как влитой, нигде не жал, не топорщился складками. Серый, в тонкую синюю полоску, из дорогой шерстяной ткани, он был пошит к посещению Нью-Йорка в сентябре месяце юбилейной сессии ООН.

Несмотря на то что костюм был пошит лучшим портным страны, тот все же настоял на том, чтобы президент некоторое время поносил его до перелета через океан, дабы привыкнуть к обновке.

Что сейчас глава государства и делал. прохаживаясь в новом костюме по кабинету, он прокручивал в голове подготовленную для выступления на сессии речь.

Потом, немного отвлекшись, подошел к большому рабочему столу, где лежал список возможных подарков секретарю Совета безопасности, в будущем месяце тому исполнялось шестьдесят лет, и глава государства хотел особо отметить его работу.

Пробежав глазами список в третий раз, президент не обнаружил ничего такого, за что зацепился бы взгляд. Отложив перечень, он взял со стола пульт дистанционного управления и включил телевизор – наступило время новостей.

Молодая круглолицая телеведущая, похожая на дочку из «Семейки Адамсов», ровным голосом сообщала о происходящем в России и в мире:

– Фрегат «Забияка» после трехмесячного похода в Средиземное море и Атлантический океан вернулся на свою базу в Севастополь.

«А до этого зашел в Новороссийск, где выгрузил „Метеорит“,» – машинально отметил про себя президент. Он знал не только это, но даже и то, что капсулу уже доставили на один из подмосковных заводов космического оборудования, где ее будут готовить для очередного заступления на боевое дежурство.

– В октябре «Забияка» возглавит ордер кораблей, участвующих в совместных с Индией маневрах, – продолжала диктор, немигающим взглядом глядя с экрана телевизора. – Новости из-за рубежа. Ближний Восток и регион Персидского залива стали точкой мировой напряженности. Пламя войны в Ираке разбрасывает искры терроризма. Невинные люди гибнут в разных частях этого региона. Мы уже сообщали о кровавой бойне на греческом острове Рик, где работала американская кинокомпания «Юдифь Корпорайз». Как стало известно из компетентных источников, среди убитых было обнаружено несколько чеченских боевиков.

«Да уж, СВР пришлось попотеть, чтобы навести Интерпол на мысль о проверке убитых на принадлежность к сепаратистским движениям. Однако этот финт себя оправдал», – размышлял президент. Как профессиональный разведчик, он видел не только конкретные результаты, но и дальнюю перспективу.

– После нападения на пограничную заставу у горы Хермон правительство Израиля сделало жесткое заявление в адрес Сирии. Правительство Дамаска категорически отрицает свою причастность к инциденту. Не исключено, что с этим инцидентом будет разбираться авторитетная комиссия ООН, сейчас все ждут решения Генерального секретаря.

«И это только инцидент, который одна из сторон пытается использовать с пользой для себя. А придись залп химических ракет по Земле обетованной с одновременным бомбовым ударом по Сирии, Египту и Саудовской Аравии, тогда бы точно никто разбираться не стал. Сцепились бы со всей иудейско-мусульманской ненавистью. И кто бы мог их остановить? Да, пожалуй, уже никто… – Президент на мгновение задумался, вспоминая не только строчки из проекта плана „Метан“. Большая война, война на Среднем Востоке, это не только гибель сотен тысяч человек. Это еще и сокращение на шестьдесят процентов мировой добычи углеродного топлива. И по всем прогнозам, в основном выигрывала от этой бойни Россия, не считая других стран на севере и западном побережье. Но указали бы обязательно на Россию, и преподнесли это сообщение так умело, что весь мир мгновенно поверил бы. – Ай да Самуил Аронович. – Глава Российской Федерации неожиданно вдруг понял замысел маленького сутулого человечка с универсальным мозгом компьютера. – Он все рассчитал и действовал по принципу „Большие дерутся, малые выигрывают“. Возможно, это был гениальный план, в который вмешалась судьба, чтобы не допустить до реализации…»

– Сегодня утром, как было сообщено агентством Рейтер, в пригороде Палермо был убит выстрелом в висок Джованни Кармоно. Генеральная прокуратура Италии считает, что после смерти старейшего главы сицилийской мафии, который лично знал Аль Капоне и Голландца Шульца, наступает новый передел современной организованной преступности Италии.

«Ай да Самуил Аронович», – снова усмехнулся президент, в данном случае он имел в виду не только самого олигарха, но и его соплеменников, которые, выяснив истину, наказали того, чьи люди напали на пограничную заставу. А заодно сделали и предъявление своих претензий не особо хилому соседу, взяв в свидетели все мировое сообщество. В случае чего, всегда остается право назвать соседа агрессором. – Как не верти, а партия беспроигрышная». – Президент расправил плечи. Пиджак, как часть его тела, легко повторил форму фигуры…

– В США ФБР объявило о начале расследования против группы конгрессменов, которые лоббировали интересы судостроительного концерна «Браун Дженерал», – продолжала голосить ведущая программы «Новостей». – Президент компании Гектор Браун заявил, что это провокация конкурентов. Но, как утверждают источники, близкие к Конгрессу США, Роберт Браун через ангажированных конгрессменов пытался просунуть в Пентагон многомиллиардный военный проект.

Несмотря на то что гениальный математик все рассчитал, как говорится, до микрона, и все равно на одну гениальную голову нашлось десяток умных, которые его переиграли…

– Сегодня в Лондоне прошли слушания по делу Самуила Ароновича Сосновского. Суд Великобритании получил информацию о том, что беглый олигарх не только занимается спекуляциями на бирже акциями мировых компаний, но и создает условия, когда те или иные акции падают в цене или поднимаются. Естественно, Сосновский все отрицает, но, как заявил королевский прокурор: у следствия есть достаточно фактов того, что Сосновский манипулирует современной мировой экономикой, вертя ею, как флюгером, в нужном ему направлении…

«Самым сложным оказалось вывести олигарха на чистую воду», – подумал президент. Действительно, чтобы этот процесс довести до суда, понадобились усилия СВР, ГРУ, ФСБ и МИДа. Возможно, такой консолидации добиться никто бы не смог ни в какие времена. Принцип «У каждого кулика свое болото» действовал во все времена и во всех странах. Нынешний «Комитет информации» поломал стереотипы, он не только обрабатывал полученные данные, заодно готовил рекомендации по тем или иным вопросам. И даже разрабатывал собственные операции, опираясь на авторитет секретаря Совета безопасности…

Президент выключил телевизор и подошел к своему рабочему столу. Убрав лежащие на краю пластиковые папки, он взял в руки несколько листков распечатанного компьютерного текста. Жирные «шапки» гласили: «Представление к награждению».

Под номером один значился генерал-полковник Андрей Андреевич Журавлев, руководитель «Комитета информации». Следом за ним шли все те, кто участвовал в срыве операции «Метан». Президент вгляделся в список участников, живых и павших, всего – двести десять человек. Людей, которые предотвратили новую мировую войну. Практически большинство фамилий и имен главе государства ничего не говорили, но он знал, что они сделали для страны.

Скрутив с ручки колпачок и напевая про себя «Не знает мир спасенный, не должен он и знать…», внизу вывел: «Достойны награждения» – и размашисто подписался.

Одесса. Июнь – сентябрь 2005 г.

Примечания

1

Ясенево – штаб-квартира Службы внешней разведки.

2

«Лесная школа» – сленговое название Краснознаменного института им. Ю.В. Андропова, с 1992 г. Академия СВР.

3

«Холод» – опасное окружение агента-нелегала за рубежом.

4

АНБ – Агентство национальной безопасности, одна из спецслужб США.

5

«Гайка» – перстень (угол. сленг).

6

Ботать по фене – разговаривать на блатном жаргоне.

7

УРПО – Управление по разоблачению деятельности организованной преступности при ФСБ, оно разрабатывало уголовных авторитетов и крупных промышленных воротил, так называемых олигархов.

8

Морская миля равна 1852 м.

9

ПДСС – противодиверсионные силы и средства. Подразделения боевых пловцов, предназначенные для защиты военно-морских баз и кораблей на рейде от подводных диверсантов противника.

10

Като (яп.) – бой с тенью, проще говоря, комплекс упражнений.

11

Катана – короткий самурайский меч.

12

«Медведь» – старое уголовное обозначение сейфа.

13

БЧ – аббревиатура «боевая часть», обозначающая разделение корабля на подразделения. Например: БЧ-2 – артиллеристы, БЧ-5 – машинное отделение.

14

«Козел» – сленговое название армейского вездехода «УАЗ».

15

«Малютка» – первый советский противотанковый управляемый реактивный снаряд.

16

АТК – антиталибская коалиция.

17

«Кожаные затылки» – сленговое название американских морских пехотинцев.

18

«Вихрь» представляет собой укороченный вариант бесшумного автомата «вал» (без глушителя). В категорию пистолет-пулемет «вихрь» попал из-за портативных размеров, не свойственных штурмовым винтовкам (автоматам).

19

«Гриф 825» – официально цех по ремонту подводных лодок Черноморского флота (Севастополь). По сути, это была подземная военно-морская база со своим ремонтным заводом (там одновременно могли ремонтироваться 4 подлодки). В выдолбленных штольнях находились большие запасы продовольствия, топлива и боеприпасов. Находясь в многометровой толще горной породы, «Гриф 825» была способна выдержать даже атомную бомбардировку. С 1995 г., после раздела ЧФ, база перешла в подчинение самостийной Украины. С этого момента началось ее разграбление, сейчас остались лишь голые казематы.

20

Соответственно 9 и 11 миллиметров.

21

Миштара – полиция (иврит).

22

Хамдумилля – слава богу (араб.).

23

ОМП – оружие массового поражения.

24

«Золотой парашют» – термин, обозначающий финансовую компенсацию при увольнении.

25

Акватлон – подводный рукопашный бой.

26

СПП – специальное подводное подразделение – название английских морских диверсантов, аналог американских «котиков».

27

«АПС» – единственный в мире подводный автомат, стоит на вооружении частей спецназа России, калибр – 5,66 мм, емкость магазина – 26 патронов. Эффективная стрельба на глубинах от 5 до 40 метров.

28

АУГ – авианосная ударная группа.

29

УРО – управляемое ракетное оружие.

30

Пиччотто – так называют рядовых бойцов сицилийской мафии.

31

Лупара – обрез охотничьего ружья, традиционное оружие мести сицилийской мафии. Для того чтобы жертва испытывала наибольшее мучение, картечь в зарядах перемешивали с крупной солью.

32

АНБ – Агентство национальной безопасности.

33

«Грин карт» – зеленая карта, вид на жительство в США.

34

ПГУ КГБ – Первое главное управление Комитета госбез– опасности, занимающееся внешней разведкой. После августа 1991 года преобразовано в отдельный департамент СВР – Служба внешней разведки.

35

ООП – Организация освобождения Палестины.

36

Снег – сленговое название героина.

37

«Цветные» – на жаргоне – милиция, но в данном контексте сотрудники ГИБДД.

38

ШАБАК – израильская контрразведка.

39

«Файтинг Фалкон» – сокол (англ.).

Content

Иван Стрельцов
Высадка в зоне удара

Часть 1. Новое назначение

Глава 1. В списках не живых значатся

Глава 2. Пасьянс «Диссидента»

Глава 3. Армия теней

Глава 4. Деньги всегда соблазн

Глава 5. Один из элиты

Глава 6. Штрафники

Глава 7. В зоне риска

Глава 8. Тень мракобесия

Глава 9. Алтарь сатаны

Глава 10. Загадка от лукавого

Часть 2. Шпионские игры

Глава 1. Бросок на Запад

Глава 2. Малая зачистка

Глава 3. Информационное цунами

Глава 4. Игровая площадка

Глава 5. Живые и мертвые

Глава 6. Операция «Метан» (подготовка)

Часть 3. Крах операции «Метан»

Глава 1. Тайны арабского дворца

Глава 2. Покров тайны сорван

Глава 3. Звездный десант

Глава 4. Там, где мы, там победа

Эпилог

Примечания