Мясоедов Владимир Михайлович

Всполохи настоящего волшебства

Пролог

В небольшой комнате два молодых человека под едкие комментарии третьего проводили химические опыты. Или, если быть точным, алхимические. Стол перед ними был заставлен разнообразной посудой с содержимым и без. Часть утвари и ингредиентов было бы куда вероятнее встретить на кухне, но здесь они использовались явно не по прямому назначению. Маленькая колба с голубоватым светящимся воздухом соседствовала с большим тазом, в котором растолкли какую-то мучнистую массу, пользуясь вместо пестика обычной скалкой, все еще торчащей из непонятного вещества. В донышке от винной бутылки темного стекла с оплавленными и загнутыми внутрь краями бурлила серебристая жидкость, а рядом с ней лежали самые обычные птичьи и рыбьи кости, кое-где даже со следами мяса. Копченого.

— Если верить рецепту, — потряс зажатой в руках бумажкой тот экспериментатор, что был потолще, — сейчас надо прочитать молитву богине луны.

— И тут же появится десяток девочек, теряющих одежду в цветных всполохах и становящихся после этого непобедимыми воительницами. А потом они будут бросаться в злых темных магов, то есть нас, диадемами, пудреницами, жезлами и прочими интимными деталями женского туалета… — Раскачивающийся на стуле худощавый и смугловатый тип с немного узковатым разрезом глаз решил высказать свое мнение.

— Вероятно, нужно время, за которое должна произойти реакция. — Третий человек, находящийся в помещении, на прозвучавшие слова никакого внимания не обратил. — Хотя, возможно, и вправду необходимо воздействие энергетического характера. Ярослав, а сила луны имеет темный или светлый аспект?

— По-моему, нейтральный, — почесал в голове свернутой в трубку бумажкой исследователь. — В рецепте уточнения нет. Разделим состав на три части, чтобы попробовать все возможные варианты?

— Лучше давайте сообразим на троих, — с готовностью предложил комментатор. — Виктор, ты у нас хоть и называешься Алхимиком, но скоро уже над своими плошками зачахнешь на пару с Алколитом.

— На четыре, — поправил коллегу вышеупомянутый и недовольно покосился на раскачивающегося на стуле типа, — чтобы одна порция была приготовлена без магии. Артем, хватит молоть чепуху и отвлекать нас, мы заняты важным делом. Лучше поищи в шкафу какой-нибудь нейтральный реагент, к ним я вроде бы серую ниточку привязывал, чтобы опознать легко было.

— Делать мне больше нечего, — не сдвинулся с места его собеседник и увеличил амплитуду колебаний. — Я Ассасин, а не какой-то там кудесник. Мне заниматься этой вашей псевдонаучной деятельностью по классу не положено.

И на последних словах грохнулся на пол.

— Алколит! — взревело поднимающееся на ноги чудовище, лишь отдаленно напоминающее человека. Кожу ему заменила костяная броня, а из всевозможных мест торчали на глазах удлиняющиеся шипы. — Твои шуточки, телекинетик чертов?!

— Мои, — не стал отрицать Ярослав, наблюдая, как в руки Виктора по воздуху неспешно плывут несколько коробочек из шкафа. К одной была примотана белая нитка, ко второй черная, к третьей серая. — А ты у нас, между прочим, не какой-то там убийца подзаборный, а маг духа. Так что хватит ерундой маяться: либо помогай нам учиться волшебству, либо уматывай из лаборатории. Делом займись. Или, на худой конец, поприставай к той эльфийке, которая к тебе столь упорно клеится. Осчастливь дамочку, а то она на тебя такие взгляды при якобы случайных встречах бросает, будто живьем сожрать намерена.

— Ну ты же знаешь мои принципы. Я к замужним дамам в постель ни ногой! — Монстр понемногу превращался обратно, и лишь порванная кое-где одежда свидетельствовала о том, что несколько секунд назад молодой человек напоминал скорее гигантского ежа-мутанта, чем самого себя. — Особенно если их супруг держит самую дорогую в городе стрелковую лавку и является первым лучником в округе на расстоянии дня пути в любую сторону. Лучше скажи, как там успехи с зельем, которое должно заглушить исходящие от нас эманации темного волшебства.

— Сейчас узнаем. — Тот, кого назвали Виктором, прекратив свои манипуляции, взял с лабораторного стола пипетку, наполненную какой-то жидкостью, капнул по очереди в каждую из четырех плошек и, низко склонившись, принялся наблюдать за результатами. — Ну-ка, ну-ка…

— Назад! — заорал толстячок и попытался оттянуть своего друга и коллегу в сторону. Но не успел. Три фонтана раскаленной жидкости поднялись вертикально вверх, каждый на высоту не меньше метра, и опали обратно на стол, ударившись о незримую преграду в нескольких миллиметрах от парней.

— Ну, Алхимик, ты даешь! — восхищенно присвистнул Артем. — Делать опыты с наложенным на себя заклинанием магического щита? Ор-ригинально!

— Я бы предпочел костюм химической защиты, но в этом мире и понятия не имеют о резине. — Виктор грустно смотрел на результат своего труда. — Эх, опять ничего не вышло.

— Не скажи. — Ярослав внимательно изучал на просвет содержимое четвертой плошки. — Вроде бы этот вариант оказался не слишком неудачным. Во всяком случае, зелье не вскипело, не превратилось в глыбу льда и даже не попробовало отрастить ноги и сбежать из лаборатории. Осталось только найти кого-нибудь не очень нужного и убедить его попробовать это.

— Ох, живодеры, — вздохнул Артем, протянув руку, взял посудину и сделал из нее маленький глоточек. — Хм… а на вкус не очень страшно. Уж точно лучше предыдущего. А действует?

— Сейчас посмотрим. — Алколит внимательно окинул его взглядом. — Хм… вижу. Твоя энергетическая оболочка действительно как будто меньше напитана энергиями тьмы и смерти, но эффект невелик. А сам как? Чувствуешь упадок сил?

— Ничуточки, — покачал головой Ассасин. — А должен?

— Нет, — уверил его Виктор. — Это же зелье маскировки, а не блокиратор. Вот только эффект слишком слаб. С таким паршивым камуфляжем на Землю мы вернуться не сможем. Быстро найдут и прибьют.

— Мы пока и портал туда не откроем, — вздохнул Алколит. — А жаль.

— Да, — подтвердил Артем. — Нам нужно еще учиться и учиться волшебству.

Глава 1

Проснувшись, я открыл глаза и в недоумении уставился на низкий бревенчатый потолок, покрытый пылью, а по углам еще и паутиной. Тело сильно затекло и практически во весь голос вопило, что лежать на полу ему не нравится, а тонкий матрас под спиной нормальную постель никак не заменит.

— Встаешь? — спросил меня Ярослав негромко. Он сидел рядышком на небольшой грубо сколоченной табуретке и с мрачным видом ковырялся в чем-то основательно подгорелом, горкой наваленном в щербатую деревянную миску. — Артема не разбуди, Ассасин дрыхнет еще без задних лап, вчера от перетаскивания камней умаявшись.

Где это я? И что значат его слова? Ах да, вспомнил. Другой мир, мир меча и магии, темная сторона которой, кстати, теперь является основной силой нашей дружной компании. Мы провалились сюда после довольно необычного происшествия. Началось все с того, что я подбил своих друзей и наших подруг шугнуть с кладбища обосновавшихся там сатанистов. Немного пиротехники, чуть-чуть актерского мастерства, парочка эффектных и якобы волшебных трюков — и сектанты бежали быстрее собственного визга. Вот только на следующий день у тех, кто участвовал в изгнании осквернителей могил, начались проблемы. Хотя нет, неверно выразился. Странности. Каждый из нас неожиданно получил нечто необычное, что не могло быть вызвано естественными причинами. Я обжегся при попытке сконцентрировать энергию во время медитации, слова Ярослава заставили мгновенно вырасти в несколько раз практически засохший цветок, а Артем едва не поставил новый мировой рекорд по отжиманиям и даже не вспотел. В общем, не заметить изменения в себе три А не могли. Такое название наше трио взяло себе из-за созвучного начала данных друг другу кличек. Меня прозвали Алхимиком за склонность к изготовлению всякого-разного любопытного. Ярослава окрестили Алколитом. Вообще-то сначала хотели Алконавтом величать, но он был настолько против, что пришлось согласиться на немного переделанное название какого-то церковного чина. Ну а Артем стал Ассасином. За хорошую физическую форму и умение драться. Наши девушки, оставшиеся на Земле, своим парням полностью соответствовали, выбрав себе прозвища по нашему образу и подобию, только начинающиеся с буквы «В»: Василиса Премудрая, Ведьма и Вампирша… Нет, я, конечно, рад, что они дома и у них все хорошо, но мне их очень не хватает. Увидеться бы с ними, но пока это технически невозможно. Во-первых, доступного способа перемещаться между мирами пока нет, а во-вторых, наша родина, как оказалось, в магическом плане является очень необычным миром. Некогда в нем присутствовало волшебство и различные обладающие им индивидуумы, даже целые расы, но потом все они разбежались кто куда. Или вымерли. Мою родную реальность угораздило оказаться между обителями сил Света и Тьмы, адом и раем. И чтобы обезопасить себя от внезапного нападения, враждующие стороны применили тактику выжженной земли. Уничтожили все, что отдает чародейством, и теперь могли с легкостью находить на просторах Земли извечных врагов или случайных гостей, которым, впрочем, тоже были совсем не рады. А потому три А о возвращении в родные края могли только мечтать. Пока. И активно готовиться к воплощению своих навязчивых идей в реальность, в чем нам сильно помогала темная магическая сила, данная неизвестно кем. Точнее, один кандидат был… но теоретизировать можно бесконечно, а объективная реальность такова, что мне и моим друзьям сделали царский подарок, пусть и отдающий мертвечиной. Как объяснял один очень начитанный местный священник, опытный некромант получает возможность работать не только с телами, но и с частичками душ, остающимися в них после смерти. И при желании может сделать из них что-то вроде питательного субстрата для практически моментального развития личной волшебной мощи. Есть, правда, негативные моменты: к примеру, чародею, накачавшему магические мускулы таким образом, закрыт путь к служению светлым силам, заклинания против нежити будут ему вредить, а сторожевые амулеты от не желающих лежать в могилах трупов и духов бить тревогу. Но это, как считают многие, незначительная цена. И потом, неприятных последствий можно и избежать. Для этого надо просто брать рабочий материал не из мертвых, а из живых людей, которые, естественно, в процессе обработки перестают быть таковыми.

— А надо вставать? — спросил я Ярослава, впрочем заранее зная ответ.

— Надо, Виктор, надо, — печально вздохнул недоучившийся медик. — Нам еще столько камня принести предстоит. Хоть крепостную стену разбирай.

— А что, неплохая идея, — пожал плечами я. — Она куда как ближе, чем карьер. Впрочем, не хочешь горбатиться сам — давай наймем кого-нибудь…

— За тройную цену? — мгновенно вскинулся Алколит. — Да ни за что! Я этим жадюгам, якобы темной магии боящимся, ни монетки не дам!

— Ну, это тот случай, когда с немалым трудом заслуженная репутация играет против ее владельца. — Мое пожатие плеч заставило его лишь скептически хмыкнуть и снова закопаться в подгорелую еду.

С тех пор как наша компания попала в этот мир, мы успели немало натворить. Даже больше, чем самим хотелось бы. Сначала подружились с шаманом одного гоблинского племени, подав идею выгодно продать оказавшегося в плену у нелюдей епископа церкви Отца Времен, затем поругались с его божком, отказавшись приносить в жертву израненную эльфийку, обнаруженную на борту захваченного корабля. Один раз поохотились на стаю нечисти, потравив ее спрятанным в мясные приманки серебром, потом подверглись неожиданной ночной атаке магической твари, причем тот гадский оборотень успел меня порядочно измочалить: пришлось спешно разыскивать мага, способного снять проклятие и остановить трансформацию. Выучили при помощи одной ведьмочки, кстати, внучки того самого начитанного священника, азы волшебства и на вырученные гоблинами от реализации захваченного церковника деньги приобрели у местной инквизиции медальоны лицензированных черных магов. Стали настоящими феодалами, закабалив небольшую затерянную посреди диких лесов деревеньку, в которой нас пыталось убить и ограбить местное население. Пересекли несколько границ, спешно убираясь оттуда в более цивилизованные места, и как завершение наших многотрудных странствий купили небольшой особняк в особом квартале города Колона, предназначенном для не верующих в Отца Времен.

Правда, жилище пришлось подвергнуть основательной перепланировке, причем своими силами, потому как за попытку платить тройную цену рабочим Ярослав вполне реально мог и проклясть, но это мелочи. В конце концов, не так много нам осталось. Основное жилое здание, обладающее вместительным подвалом, уже есть, отдельно стоящие крохотные кухня, конюшня и кузница тоже. Дом, правда, был абсолютно пуст, даже без мебели. Предыдущие хозяева, покинувшие отошедшую городу постройку полгода назад, ее сожгли, чтобы исключить возможность наведения на себя порчи. И нельзя сказать, что были они не правы. Магия подобия является одним из самых элементарных приемов в руках любого чародея. Но новым владельцам, нам, пока приходилось жить в одном кое-как приспособленном под жилье помещении. Даже кроватей еще не было, на матрасах спали. Сарайчик, назначенный на роль лаборатории, раньше служил складом товаров и нуждался лишь в небольших изменениях. А вот бани в комплексе зданий не имелось. Местные жители не слишком утруждали себя высокой гигиеной, но нам, привыкшим к земным стандартам чистоты, обрастать грязью и сопутствовавшими ей насекомыми не хотелось, пришлось самим строить помывочную. Каменную. Ибо единственное свободное место, подходящее для возведения постройки, нашлось только рядышком со зданием для проведения опытов. А оно, как единодушно решило наше трио, скорее всего, рано или поздно сгорит или взорвется. Возможно даже, что не один раз. Напалм из местных материалов у меня уже получался на удовлетворительном уровне, но оставалось же еще великое множество других опасных веществ, не говоря уж о магических экспериментах… А испортить трехэтажный домик, являющийся центром и основным достоинством купленного нами совсем недешево участка, не хотелось. Конечно, в карманах пусть молодых и неопытных, но очень сильных темных магов после боя с пиратами осело довольно много золота, но оно же не бесконечно. А постоянного заработка как не было, так и нет. Пока. Я уже приготовился развернуть торговлю парочкой эксклюзивных товаров по ценам ниже, чем имеются у местных аналогов. Останавливало две вещи. Первая — я не собирался становиться продавцом, простаивая целый день за прилавком, вторая — местное законодательство — предмет довольно темный, а разобраться в нем, прежде чем начинать масштабную деятельность, необходимо. Иначе очень велик риск во что-нибудь вляпаться просто по незнанию.

— Нам нужна кухарка, — мрачно сказал Ярослав, сверля кашу неприязненным взглядом. Странно, но крупа не задымилась. Хотя вполне могла. Поджигание предметов мой друг пока еще не освоил, но упорно стремился это сделать с тех пор, как Ассасина едва не подпалил пирокинезом один пиратский маг.

— Ага, — не стал я с ним спорить, — а заодно горничная и массажистка. Чур, последняя живет со мной по соседству.

— Я серьезно, — не отреагировал на подколку Алколит. — Еда, которую готовишь ты, несъедобная, моя противная, а кулинарные шедевры Артема так вообще опасны для жизни. Будем так питаться — отправимся, как говорят местные, на новый круг жизни досрочно.

— А как же кузнец, конюший, охранник, в конце концов? — Нельзя сказать, что мысль о найме прислуги не заслуживала пристального внимания. Просто возможное наличие ее было несколько… непривычным, а потому нервирующим. — Как думаешь, сколько человек и на каких должностях положены таким хоромам?

— Не знаю, — развел руками Ярослав. — Но… если подумать, зачем нам спец по лошадям? Мы и верхом-то ездить не умеем.

— Пора учиться, — раздался сонный голос Артема, которого наш разговор, видимо, разбудил. — Более быстрых средств передвижения, за исключением кораблей, в этом мире нет.

— С добрым утром, — радостно поприветствовал его я. — Ну что, готов к новым трудовым подвигам?

— Иди ты знаешь куда! — обиделся Ассасин. — Мне эти булыжники скоро сниться будут. В кошмарах. И стенки у нас все равно выходят косые. Не хмурься, Ярослав, знаешь же, что правду говорю. Каменщиков нанимать пора, а то еще завалит кого-нибудь из нас или при строительстве, или потом при эксплуатации. И вообще, надоели мне хозяйственные работы. Может, чем-нибудь другим сегодня займемся? Хоть опытами вашими.

— Да ну их. — На этот раз уже я махнул рукой. — Тычусь туда-сюда, как слепой котенок, уже все руки в ожогах. Если бы мы не обладали регенерацией, пора было бы задумываться о поиске пластического хирурга. Без знания ритуалов с алхимическими реагентами лучше не работать, сами видели, что иногда бывает. А обычные эксперименты… можно, конечно, но, откровенно говоря, скучно. Поиск нужных пропорций — дело хлопотное и нудное, мне надоело. Алколит, пора, правда, вплотную заняться домом, сами мы с ним до следующей весны провозимся, да и содержать в должном порядке не сможем.

— Ладно, ладно, — примиряюще поднял руки Ярослав. — Сегодня идем искать местную биржу труда и нанимаем прислугу. Но не каменщиков! Баню сами достроим. С помощью новых работников.

— Осталось только выяснить, где эта биржа расположена, — хмыкнул я. — А поскольку карты города почему-то здесь не продают, предлагаю заняться тем, чем уже давно надо было. Зайдем в гости к соседям. Познакомимся, заодно и расспросим, кого, зачем и где нанимают.

— Хм… — задумался Ассасин. — А они не сбегут? Репутация-то у нас… Да и амулеты от нежити в богатой части города не на всех заборах конечно же, но в каждых вторых воротах точно.

— Не преувеличивай, — поморщился Алколит. — Нас пару раз видели мирно беседующими с Фоулом, а это значит, мы условно безопасны. Во всяком случае, на порог пустят. Наверное. Ну что, камрады, одеваемся, наводим чистоту и глянец — и вперед? Кстати, каши хотите?

И щедро протянул мне с Артемом миску, явно надеясь толком позавтракать в гостях.

Выбравшись из дома и миновав полураспахнутые ворота, наше трио переглянулось и дружно зашагало в нужную всем мужчинам сторону. Налево.

— Охранник нужен точно, — твердо решил Ярослав, оглядываясь на наше как бы совсем не защищенное от посягательств на чужую собственность жилище. — Я уже устал каждый вечер ставить защитные заклинания.

— Да и без них не обворуют, — пожал плечами Ассасин. — Деньги все равно с собой носим, а больше там и нету ничего. Только стены и стройматериалы. К тому же отрицательная репутация как раз сейчас нам на руку. Кто захочет ради пары монеток стать кучкой пепла или мелким и пушистым хомячком? Кто попало в жилище черных магов не сунется, только крупные специалисты, привыкшие обманывать не только хозяев ценностей и, к примеру, собак, но и сторожевые заклинания. А от них все равно ни одна защитная система с гарантией не поможет.

— Ну не скажи, — не согласился я, рассматривая рисунок, нанесенный на толстые дубовые ворота наших соседей. Какой-то двуногий крокодил с куцыми крылышками старался разгрызть лезвие меча. Вроде бы эта геральдическая зверюга зовется виверном. Или в этом мире подобные твари есть не только на картинках, но и в природе? — Сам сколько раз видел репортажи по телевизору: мол, преступники, готовившие акцию месяца два, попали в банковское хранилище, но смогли вскрыть лишь часть ячеек и были таковы. Подобный уровень безопасности, когда, чтобы расковырять жилище, понадобится армия хороших специалистов, меня вполне устроит.

— Мечтатель, — буркнул Ярослав и постучался в ворота.

— Кого еще несет? — невежливо осведомились за ними пожилым голосом профессионального сторожа, для которого «недопущать» стало так же привычно, как дышать.

— Соседи с визитом вежливости. — Алколит взмыл в воздух и завис невысоко над воротами, чтобы видеть своего собеседника. — Из хозяев кто дома есть?

— А… ну… дык… нету! — Кажется, вид парящего посетителя слегка нарушил мыслительные процессы того, кто охранял ворота. — Они это… на месяц только приезжают, когда приплывают со своим караваном. Осенью заходите.

— Облом, — мрачно констатировал Ярослав и, спустившись на землю, обернулся к нам: — Ну что, пойдем теперь в противоположную сторону или ну его?

— Раз начали, надо доводить дело до конца, — вздохнул Ассасин, и я согласно кивнул.

В доме справа от нашей резиденции проживала семья хоббитов, ведущая какие-то странные торговые дела. Небольшая, как с сожалением поведал нам патриарх обосновавшегося в городе Колон клана, вышедший встречать гостей. Примерно голов на сорок. Ярослав, на лице которого явно читался вопрос, сколько же тогда полуросликов считается большой семьей, протянул ему бутылку вина, которое было экспроприировано еще у пиратов. Судя по внешнему виду сосуда, его содержимое просто обязано было быть дорогим. Вообще тогда мы неплохо затарились. Семь раз гоняли загруженную до краев лодку с разным награбленным барахлом до берега, да потом еще Артем понырял на том месте, где затонули два горевших корабля, и вытащил оттуда все малогабаритное и ценное, то есть кошельки, украшения, дорогое оружие.

— А вы знаток, — прищелкнул языком хоббит, рассматривая подарок. — Что же мы тут стоим, проходите, проходите! Сейчас стол накроют…

Упрашивать нашу компанию не пришлось. Какой-либо потенциальной угрозы в доме мы не заметили. Кроме самих его обитателей. В целом по телосложению они не сильно отличались от гоблинов и вряд ли были опаснее, тем более никакого оружия, кроме ножей на поясе, ни у кого видно не было, но несколько десятков есть несколько десятков. Правда, половину из них составляли дети и подростки… но и оставшийся контингент, несмотря на маленький рост, мог бы просто запинать пару-тройку нападавших при условии, разумеется, что те оказались бы обычными людьми. Еды, причем очень вкусной, в комнате, куда нас привел патриарх, было много. Жареное мясо, тушеные овощи, какие-то салаты… Правда, большую часть этого великолепия старый хоббит смолотил, работая челюстями со скоростью, сделавшей бы честь стае пираний. Звали же его, как выяснилось, Тродом.

— Неплохо, — похлопал себя по пузу полурослик, когда на тарелках остались одни объедки. — Почаще бы вы в гости заглядывали, а? А то мою старуху за плиту просто так встать не заставишь, а у внучек рука пока не набита…

— С удовольствием выполним вашу просьбу, — честно сознался я, рассматривая соседа. Странное он производил впечатление. Пропорционально сложенный старичок, ни капли не похожий на лилипута, но тем не менее лишь немного выше метра ростом. Спина чуть сгорбившаяся, кожа в неглубоких морщинах и немного обвисает, как бывает с полными людьми после некоторого похудения. — Честно говоря, мы не ожидали, что нас примут так… тепло. Вы ведь знаете, какая у нас специальность?

— Не глухой, чай, — улыбнулся Трод. — Но, если честно, к темным магам мы относимся… ну… не то чтобы доброжелательно, но, в общем-то, они редко мешают нам.

— Да? — удивился Ярослав. — Хм… а почему?

— Сам не знаю, — почесал в голове хоббит, — получается так как-то. Мне уже девяносто шесть лет, и за всю жизнь моим сородичам, известным мне, вредили злым чародейством всего лишь раз пять. Причем три раза одному и тому же типу, которого, сказать по чести, давно придушить надо было. Да и потом, наш народ в те ритуалы, которые разработаны для людей и эльфов, вписывается плохо. В жертву разные чернокнижники хоббитов не приносят — не подходим, видать, почему-то. Нежить из нас поднимается крайне слабая и только при помощи некроманта, сами из могил и не встаем почти, творись на погосте хоть полный разор и запустение. Оборотнями или тем более вампирами не становимся. А уж про проклятого полурослика я даже в сказках не слышал.

Интересная картина, подумал я. Выходит, этим мохноногим малышам на темную магию не то чтобы плевать, но сопротивление на уровне? Любопытно, откуда у них такое свойство?

— Ну это же замечательно, — расплылся в довольной улыбке Артем. — А мы как раз думаем, где бы найти смельчаков, которые согласились бы у нас немного поработать по хозяйству. А то дом большой, а обитателей всего-то трое. А уж если вы в гости заявитесь, то станете еще одним из тех редких случаев, когда хоббиту причинили вред темные маги, так как готовим мы настолько отвратительно, что шедевры нашей кулинарии можно приравнять к настоящему проклятию.

— Ну… — задумался Трод, — я, конечно, отпишу родичам, но вряд ли кто-то из них откликнется. Мы не любим жить в людских городах. Плохо здесь, а золото нужно исключительно для расчетов с другими народами.

— А из ваших никто не согласится? — с надеждой спросил я.

— Абсолютно точно нет, — отрицательно покачал головой старый хоббит. — У нас бездельников нет, все работой заняты, ну, кроме самых маленьких.

— А чем же вы занимаетесь-то в человеческом городе, что можете жить в богатом квартале и платить совсем не маленький налог как не верующие в Отца Времен? — полюбопытствовал Ярослав.

— Вот не надо, — шутливо погрозил нам пальцем Трод и достал из-под одежды круглый амулет. — Мы верные прихожане матери нашей церкви, а потому от чрезмерных налогов избавлены. Особенно это помогает в торговой деятельности с нашими сородичами, которым неохота сдавать выращенные своими руками продукты людям за бесценок.

— Понятно, — хмыкнул Ярослав. — Да, ради нескольких лишних процентов прибыли сменить веру явно не грех.

— Мы ничего не меняли, — покачал головой патриарх маленького семейства в сорок пар мохнатых ног, — среди нашего народа богам вообще обычно не кланяются без серьезного повода. Где они и где мы? Пусть у себя на небесных тронах, или где там еще они сидят, свои порядки устанавливают, а пока они в наших селениях не появились, так за что же их славить?

— Вы атеисты? — удивился я.

— Скорее агностики, — поправил меня Алколит. — Наличие высших сил они не отрицают. Просто не поклоняются им так, как заведено.

— Ну, может, и так, — пожал плечами хоббит и покосился на наш подарок, торжественно водруженный в центр стола. — Нальем по чуть-чуть? А то пока еще второе принесут…

А это что тогда было? Разве не весь обед целиком? Ой, мама, я же лопну!

— Почему бы и нет, — пожал плечами Артем, которому, видно, очень хотелось дождаться продолжения банкета.

Покинули жилище своих соседей мы часа через два, жутко довольные и слегка объевшиеся. Вернее, не слегка. Хм… не знаю уж, какие там эти хоббиты торговцы, но, думаю, совсем не плохие. Получить вместо одной трапезы, пусть и роскошной, хорошее отношение сразу трех темных магов, которые, разморенные едой и выпивкой, пообещали мохноногим малышам помочь, чем могут, если что, — это показатель высокого мастерства.

— Куда дальше? — спросил Ярослав, после того как за нами закрылись ворота.

— Думаю, стоит навестить Аллисандра, — предложил я. — Он как раз вроде бы без работы сидит. Да и потом, местный житель, наверняка посоветует что-нибудь по интересующей нас проблеме.

— Идея заслуживает внимания, — согласился Ассасин. — Пошли?

Идти по улицам богатой части города было приятно. Если не присматриваться к окружающим, щеголявшим до сих пор непривычной глазу одеждой, а также местами острыми ушами, низким ростом, зеленым цветом кожи и чешуей, то можно было представить, будто находишься дома и гуляешь по какой-то улочке, мощенной булыжником под старину.

— Интересно, как орки оказались в охране у человекоящера? — задумчиво спросил неизвестно у кого Артем, провожая взглядом группку из чешуйчатого торговца, облаченного в богатую, расшитую золотом одежду, и четверки клыкастых нелюдей в кое-как выделанной кожаной броне, сопровождающих его и несущих за спиной подозрительно позвякивающие мешки.

— Пришли из своих степей в Империю наниматься, — пожал плечами Артем. — Дошагали с кем-то до центральных провинций, где расположены болота с их обитателями. Потом местный житель, которому по делам надо было в баронства, озаботился охраной и нанял их. Ничего сложного, простая логика. Ты мне лучше скажи, откуда в городе негры. Давно хочу спросить, да как-то все забываю.

— Из-за моря приплывают, — ответил вместо Алколита я. — Чернокожие на соседнем континенте живут. Его местные так и называют — черным. А они этот, на котором мы находимся, кстати, белым прозвали. Пересекать океан долго и дорого, а потому в этих землях такой народ — экзотика почище дроу, только в двух-трех местах на побережье и попадаются. Темных эльфов хоть и опасно по подземельям ловить, зато куда как ближе.

За этим занятием мы вышли из ворот богатой части города и зашагали по направлению к жилищу нашего знакомого охотника, которого вытащили при появлении в этом мире практически из гоблинского котла. Потом он на долгое время стал нашим провожатым по тем землям, куда угораздило попасть трех А. Ну и кучером заодно, так как путешествовали мы в основном на телеге, а никто навыками ее управления не владел.

Прохожие постепенно становились все хуже и хуже одеты, дома понижались в количестве этажей, а улицы обрастали нещадно воняющей грязью, по бокам дорог были прокопаны канавки, в которых плескались нечистоты. И, между прочим, город Колон еще считался по местным меркам чистеньким, так как был расположен на берегу моря и периодические дожди сносили туда всю возможную пакость. Кроме двуногой.

Дорогу нам заступили три типа самого побитого вида. Сзади тоже раздался какой-то шум, и, обернувшись, я заметил еще двоих. На рожах следы обильных возлияний и частых драк, в руках маленькие обернутые тряпками не первой свежести дубинки. Ну не ножи — и то ладно, значит, убивать своих жертв оборванцы, решившие подработать грабителями, не собираются. По местным меркам это почти признак высокой культуры и толерантности. Вот только почему они на нас вообще напали? Оружие на поясе мы, никак не способные отвыкнуть от земных привычек, не носим, но до сих пор репутация черных магов надежно заменяла острые предметы. Или, может, просто везло не нарваться на гопников, которые слухи пропускают мимо ушей?

— Бла-а-агоро-одные го-о-оспо-ода, — гнусаво затянул тот, чья одежда блистала меньшим количеством дырок, делая маленькие шажки и потихоньку приближаясь, — подайте несчастным калекам на пропитание…

По-моему, весь комплект данных природой человеку органов у него был на мете. Ну может, кроме зубов и мозгов. Клац! Видоизменившаяся в нечто, лишь отдаленно напоминающая руку конечность Артема поймала брошенную дубинку прямо перед моим лицом.

— Жига, заходи справа, — заверещал заводила и только потом осекся, увидев, что именно случилось с его оружием.

— Камни, в кучу собирайтесь, дружно в ноги им бросайтесь, плетью оплетите ступы, кожу превратите в струпья, — нараспев прочел стишок-заклинание Алколит, чьи глаза закатились. Мой друг явно впал в транс, облегчающий ему процесс творения магии. Впрочем, даже так сложные заклятия, а не простое манипулирование энергией, давались ему далеко не всегда. Но в этот раз недоученному медику повезло. А вот грабителям нет.

— Заклятие каменного сапога, — уверенно опознал я, видя, как ноги неудачливых охотников за чужими кошельками почти до щиколоток уходят в мостовую, вернее, то, что с большим трудом можно было назвать таковой.

Бандиты наперебой начали называть нас разными нехорошими словами, в основном обозначающими интимные детали человеческого организма и их производные, а потому пришлось временно лишить сквернословов дара речи, благо методика уже была хорошо отработана на их предшественниках.

— Оно, — пришел в нормальное состояние Ярослав. — По мнению местных магов, лучшее нелетальное средство против обычных людей и в разы проще, чем насылание паралича. Хотя, конечно, этих гавриков можно было бы прибить с чистой совестью и не нарушая клятвы, данной Фоулу, но зачем пачкаться? Кликнем стражу — и все дела, пусть в казематах отдохнут, подумают над ошибочностью своего поведения.

— Не, — вдруг улыбнулся Артем. — У меня есть идея получше. Яр, ты их пролевитировать сможешь?

— Одновременно? — задумался Алколит. — Только троих.

— Оставшуюся парочку на себя возьму, — добавил я, решив потренироваться в телекинезе, — но что ты задумал? До моря, так чтобы избегнуть чужих глаз, не дотащим, уверен, на нас уже пялятся, и пусть улицы, кажущиеся пустыми, тебя не обманывают.

— Не, — помотал головой Ассаин. — В воду их не надо. Их к монастырю Разящего Времени лучше оттащить. Помните того паладина, который на Фоула за договор с нами наехать пытался? Там его логово. Небольшой оплот милитаристского течения церкви. Сдадим ему этих гавриков как потенциальных самоубийц, решивших напасть на нас. Здесь лишение самого себя жизни тоже грех, я узнавал. Пусть голову поломает, что ему делать с такими кадрами. Награждать за тупость, наказывать за разбой или читать душеспасительные проповеди.

— Он совместит, — буркнул я. — Загонит их на полосу препятствий и будет так третировать, что тюремная каторга беднягам раем покажется. А потом, когда нарастят мышцу, отправит их довершить начатое. Не выделывайся, сдаем их страже. Вон, я уже слышу, как по соседней улице кто-то сюда идет, очень медленно и громко бряцая. Не иначе как служители закона наконец пожаловали. И часа не прошло.

Подтянувшиеся к месту стычки блюстители правопорядка согласно покивали, когда им разъяснили ситуацию и, дождавшись, пока Алколит развеет свое заклинание, потащили горе-грабителей в кутузку. Никаких претензий, мол, это три черных мага напали на мирных горожан, они не выдвигали. То ли потому что абсурдность такого положения была очевидна, стоило лишь взглянуть на рожи налетчиков, то ли потому, что десяток обычных людей, пусть даже парочка из них и обладала защитными амулетами, не могли и мечтать задержать обладателей внушительной магической силы. Кстати, никакого вознаграждения нам, оказывается, не полагалось. Обидно. Ладно, в следующий раз, если он будет конечно же, сцежу у каждого пленного крови миллилитров двести-триста. А то во многих алхимических ритуалах она требуется, а самого себя резать неохота, тем более что заклинание магического наркоза я еще не выучил.

Отец Аллисандра нам не обрадовался, но в дом пустил и сына кликнул. Хотя зачем это было делать, ведь жилище охотника и его родича по площади не сильно превышало двухкомнатную квартиру?

— Привет, — поздоровался с лучником, выглядевшим помятым и не выспавшимся, Ярослав. — Чего такой смурной?

— На охоту ходил. Поутру, на рябчиков, — пояснил наш старый знакомец, зевая. — Вот и не успел всех положенных снов увидеть. А вы чего пришли? Проходите, кстати, не стойте на пороге.

— Да так, — неопределенно высказался я, пригибая голову и осторожно протискиваясь в чересчур низкую дверь. — Тебе работа не нужна? А то можем подкинуть по старой-то памяти. Как платим, сам знаешь.

— А чего делать-то надо? — заинтересовался лучник, никогда не отказывающийся от возможности заполучить лишнюю монетку, да и отец его уши навострил. Несмотря на возраст — за сорок (по местным меркам практически старость), глаз у него был твердый, а стрелять сына из лука он учил сам и при случае тоже был способен если и не на все, так на многое. — Никак опять куда засобирались? Или ягод каких из леса туесок-другой принести? А может, шкура какого-нибудь редкого зверя понадобилась? Единорога я, понятное дело, поймать не смогу, а вот если, скажем, кровавого волка, то можно и попробовать за десяток-другой монет…

— Даже не представляем, что это за тварь и чем она ценна, — честно сознался ему Ярослав. — Мы о другом спросить намеревались.

— Угу, — поддержал Ассасин. — Ты охранником поработать не хочешь?

— Куда ехать? — не стал раздумывать Аллисандр, который совсем недавно возил нас по близлежащим и не очень землям.

— Нет, ты не понял, — вздохнул я. — Дом, в который мы от тебя перебрались, конечно, здоровый, но пустой. Заселять его надо, а то всего трем обитателям, пусть они хоть черные маги, хоть кто, в таких хоромах как-то неуютно. А знакомых, способных туда переселиться, кроме здесь присутствующих, не имеется. На воротах как раз охранник нужен, сейчас-то на территории почти ничего ценного нет, но так, сам понимаешь, будет не всегда. Барахлом наша компания мало-помалу обрастает, да и садик мы с Ярославом хотим разбить с ценными и полезными травками на все случаи жизни. Оплата — треть золотого в месяц.

— Не пойдет, — покачал головой охотник. — Деньги неплохие, но риск слишком велик.

— Ну половина, — тяжко вздохнул Ярослав, на которого временами находили приступы амфиботропной асфиксии. Проще говоря, патологической жадности. Для темных магов, пусть и не слишком опытных, такие траты не являлись чем-то запредельным. — Соглашайся и больше надбавки в ближайшее время не проси. Столько в гарнизоне ветеранам и десятникам платят, я узнавал. А ты ни под первую, ни под вторую категорию не подходишь, да и махать железом с пугающей регулярностью летального исхода будешь только в случае, если нам крупно не повезет.

— Все равно мой ответ будет «нет», хоть целую монету предложили, — неожиданно сказал Аллисандр.

— Это еще почему? — опешил Артем.

— Очень просто, — пожал плечами лучник, который хоть и был образован по земным меркам на уровне начальной школы, но отсутствием интеллекта отнюдь не страдал. — Работа, согласен, не из сложных. И к тому же вполне достойная, уважаемая. О деньгах так вообще молчу. Вот только первые серьезные неприятности станут для того, кто ее выполняет, последними. И мне абсолютно все равно, кто захочет причинить вред трем темных магам, которые упорно держатся друг друга и отвечают на угрозы всем коллективом. Вломятся ли во двор конкуренты, которым не нужны соперники, твари, сбежавшие из вашей же лаборатории, не слишком умные светлые волшебники, желающие ну вот прямо сейчас узнать, кто же тут могущественней, фанатики от инквизиции, пусть даже пришедшие по ложному доносу, ибо вы ребята неплохие, или просто матерые воры, жаждущие поживиться чужими артефактами, — судьба простого человека, который будет работать охранником, сразу становится незавидной. Убьют его. Или в запарке, или просто, чтобы тревогу не поднял. А я на новый круг рождения не хочу. Во всяком случае, раньше, чем состарюсь. А потому нет, нет и еще раз нет. Ну если очень надо, сегодня я посторожу. Или завтра. Или вообще целую неделю, если оплатите. Даже в бой могу вступить при необходимости, в конце концов, наемником был, боевую магию видел, пугаться не буду. Но только если буду знать, что переживу сражение, могу спать спокойно. А постоянно быть на должности, когда не знаешь, в какой момент смерть встретишь, — это не для меня.

— Ого, — только и смог сказать Ассасин, прослушавший эту практически проповедь. — Хорошая речь. Долго сочинял?

— Не, — немного смутился охотник, — запомнил то, что говорил мой первый командир, которому один маг предложил поработать телохранителем и которого потом вся казарма наперебой расспрашивала, почему отказался.

— Опытный, видать, мужик, — с ноткой какого-то непонятного уважения отозвался о нем Артем. — А сейчас он где?

— На кладбище, — пожал плечами лучник. — Когда вышел в отставку по выслуге лет, сильно затосковал по работе, которую больше не мог выполнять из-за слабого здоровья, и спился за какой-то месяц.

— Могилу покажешь при случае, — то ли в шутку, а то ли серьезно попросил его Ярослав. — Не должны такие мозги просто гнить в земле, им куда лучшее применение найдется.

М-да, кажется, пора объяснить этому экспериментатору, что опыты с мертвецами до добра не доведут. Во-первых, в черте города это запрещено, и санкции начинаются от крупного штрафа с последующей полугодовой отсидкой в тюрьме, а во-вторых, если все получится и экземпляр, бывший в прошлом очень опытным и умным солдатом, поднимется с частью своих прежних способностей, то он, чего доброго, попробует обмануть мага и выйти из-под его власти. А потом, в случае успеха, пойдет творить все, что его мертвому телу угодно. То есть очень изощренно жрать живых, следов почти не оставляя, к тому же с перспективой после какого-то количества жертв стать высшей нежитью, называемой обычно рыцарем смерти. Тут уж подобный монстр и сам обретет способность колдовать и поднимать из земли покорные его разуму трупы, в свою очередь жаждущие чужой плоти и крови. Это вполне возможный вариант развития событий. И именно за такие вот рабочие ошибки некромантов нигде не любят. Их обескураженное «Упс!» почти настолько же страшно, как подобное же словосочетание, выданное физиком-ядерщиком.

— В общем, на тебя можно не рассчитывать, — подвел итог немного помрачневший Артем, который на почве увлечения разнообразным оружием сошелся с лучником ближе всех из нашего дружного коллектива. — Незадача… Может, хоть кого присоветуешь? А то самим нам хозяйство вести ну вообще никак! Хоть уламывай этих двух чудиков, чтобы суккубу призвали, и ставь ее к плите готовить ужин.

Хм, а интересная идея. Я не в смысле призыва демонессы похоти, которая слишком опасна для того, чтобы привлекать ее к подобной работе. Во всяком случае, на данном уровне развития магического мастерства у меня и Ярослава. Да к тому же одну на троих делить мы не будем, не так нас воспитали, а в то, что подобной красотке удастся отвертеться от ее профессиональных обязанностей, не верю. Слишком хорошо знаю себя и своих друзей. К тому же и сама демонесса, уверен, будет против совсем уж непрофильного использования ее… хм… достоинств. А вот если совместить… Стоп! Не о том думаю! Все равно призывать кого бы то ни было в ближайшее время не рискну и Ярославу не дам, и пусть не улыбается мне тут, мечтатель, хентая пересмотревший. А то будет еще ему фильм ужасов вместо клубнички от слишком мощной для наших способностей твари.

— Мой друг преувеличивает, — заверил я немного шокированных подобным предложением аборигенов. Примерно такие же круглые глаза были бы у землянина, которому предложили пожарить яичницу при помощи огнемета. — И вообще, чувство юмора у него, да и у нас всех, впрочем, тоже, специфическое. Но кого-нибудь на работу нанять надо. Магических существ, безопасных для окружающих, разумеется, можно попробовать приставить к делу, но это все же не то. Простые люди — они как-то… душевнее. Да и потом, маги, слишком сильно полагающиеся на свое искусство, часто сходят с ума от недостатка общения. Не сразу, конечно, лет за двести-триста, но тенденция все равно настораживающая. А вам нужны три ненормальных темных чародея в городе? Вот и я думаю, что нет. А потому думайте. И советуйте. А то у нас идеи давно кончились.

— В гильдию наемников обратиться попробуйте, — подал неожиданно голос отец Аллисандра. — Там самый разный народ собирается, уж я-то знаю.

— Ну сторож, положим, там найдется, — покладисто согласился Ярослав. — Да хоть десять. Охотно верю. Но нам же не только он нужен.

— Так в чем же дело? — пожал плечами пожилой человек. — Просто попросите поискать для вас не молодых да ранних, а кого поопытней и постарше. Кто семью заимел, а денег не скопил. У них и жены, и дочери бывают, которым, как правило, за любую работу браться приходится. Да и плоховаты такие вояки уже для сшибок, они больше любят в гарнизоны наниматься. А уж где он там расположен, им без разницы, лишь бы деньги в кармане были и близким неплохо жилось.

— Идея интересная, — потер лоб я, — но вот только не нравится она мне почему-то. Обосновать не просите, не смогу… Хотя нет, пожалуй, справлюсь, призвав на помощь простую логику. Если хорошо знающих друг друга людей в доме будет больше, чем нас, то он станет уже как бы их. Пусть не по закону, а на деле. Да и потом подобные семьянины, думаю, имеют изрядный гонор и привычку чуть что хвататься за оружие, которым неплохо владеют. А конфликты при совместном проживании неизбежны, и, следовательно, этот вариант не то чтобы совсем отпадает, но откладывается подальше. Еще что можете посоветовать?

— Рабов купите, — буркнул почему-то потерявший всякое желание общаться абориген. — Или найдите кого-нибудь из выживших замковых слуг, чьих хозяев в междоусобицах пожгли вместе с родовыми гнездами. И работать умеют, и деваться некуда, и оружие в руках, как правило, в жизни не держали.

— То что надо, — на полном серьезе кивнул Ярослав. — А часто в окрестностях бывают междоусобицы, в которых крепости жгут?

— У нас редко, — ответил вместо отца Алколиту Аллисандр. — Все-таки граница не так далеко, тут разделять большие владения на мелкие феоды опасно, и лорды, как правило, отдают все имущество только одному из наследников. А вот если дальше, в глубь баронств сунетесь… Бывают там и такие рыцари, которые в деревянном доме живут да за коровами от безысходности самолично следят, но при этом о настоящей цитадели мечтают. И иногда пытаются заграбастать какую-нибудь самыми грязными методами. Честное нападение со штурмом стен и вырезанием прежних хозяев считается там вполне благородным деянием. На фоне прочих мерзостей-то. Жуткие места.

— Что ж, — решил я, немного подумав, — сильно не расслабляйся, в ближайшее время, очень может быть, придется нам туда скататься. Золотого хватит, чтобы нанять твой лук и телегу на эту поездку?

— Полтора, — моментально поднял цену охотник.

— Перебьешься, — мгновенно парировал Алколит. — Одна монета, не больше. Трехмесячное жалованье ветерана за какую-то неделю-другую пути? Слишком жирно будет.

— Дай больше, и возить вас там буду хоть до холодов, — попытался было поторговаться Аллисандр, прекрасно знающий, как мы ценим свое время, но увидел в глазах Ярослава готовность биться до последнего и заметно сдулся. — Еще хоть десять серебряных накиньте плюс долю в добыче. Места уж больно опасные, драться придется, если, конечно, Отец Времен не решит со дня на день свое царство на грешной земле построить.

— Монеты получишь, — решил я, ведь лучше все-таки знакомый, чем абсолютно неизвестный проводник, которого можно нанять пусть и куда дешевле, но с неизвестными последствиями. — А насчет трофеев так: те, которые помог добыть, делим поровну. А уж если сами добудем какие-нибудь ценности, то ты тут ни при чем. Согласен?

Лучник кивнул с унылой миной на лице. Наверное, рассчитывал на то, что в руки компании сильных, пусть и не очень опытных, темных магов попадется аналог добычи с пиратов, размеры которой городские сплетни сильно преувеличивали.

На том и порешили.

Глава 2

— Ну что ж, — протянул глава местной гильдии наемников, коротко стриженный блондин с какими-то холодными, рыбьими глазами, отзывающийся на имя Ирдис, — не скажу, что ваш запрос меня удивил, но он достаточно необычен, и для сбора сведений моим людям пришлось изрядно потрудиться. Двадцать серебряных — и мы продолжаем разговор.

— Мелочи, — махнул рукой я и залез в кошелек, ища требуемую сумму. Крохобор этот тип. И, больше чем уверен, необходимые сведения имелись где-нибудь в архивах этой организации, и найти их было проще пареной репы. Впрочем, шутить на эту тему вслух не хочется. Слишком уж у моего собеседника взгляд… неприятный. И профессиональный опыт в отнятии чужих жизней виден невооруженным глазом. Конечно, в случае чего я, скорее всего, успею превратить его в кучку плохо пахнущей слизи… А может, и нет. Уверен, в биографии данного экземпляра убийцы есть выполненные заказы на магов.

— Отлично. — Ирдис не поленился пересчитать монеты. Странно. Вроде бы при его доходах таким мелочным быть глупо. Да и вряд ли кто-то попробует обмануть главу наемников хоть на медяк. Разве что ну очень больной на голову мазохист. — Итак, в моей гильдии есть четыре человека, которые согласились бы работать на вас вместе со своей семьей.

— Так мало? — удивился Ярослав.

— Специфика работы, — пояснил ему Артем. — Молодые редко обзаводятся женой и детьми, а до пусть не старости, но зрелости еще надо ухитриться дожить.

— Тлерь, — лишь слегка подглядывая в бумажку, начал перечислять глава гильдии. — Был неплохим лучником, но сейчас глаза уже подводят старика. Имеет двух внуков семи и двенадцати лет. Других родичей нет, сгорели вместе с домом.

— Дальше, — быстро сказал Ярослав. Кажется, он боялся, что в наше жилище могут попасть люди, которые будут не только не в состоянии заботиться о своих нанимателях, но и начнут требовать чрезмерной заботы о себе. Впрочем, обоснованно. При личном знакомстве мы, может быть, и пустили бы на постой оставшихся без крыши над головой бедолаг, но так, когда они просто набор звуков, а не живые люди с тяжелой судьбой, без колебаний перейдем к более удобным вариантам.

— Клод, — продолжил Ирдис. — Женат, детей нет, родители живут где-то в Империи. Прекрасно владеет мечом и копьем, умеет стрелять из арбалета. Супруга обычная крестьянка, умеет исключительно ухаживать за скотом.

— Бывший легионер? — спросил я. — Судя по описанию, это именно так, а они бойцы хорошие, хоть и предпочитают сражаться только в плотном строю. В чем же подвох?

— Дезертир, — пожал плечами глава гильдии. — Узнал, что зазнобу выдают замуж за другого, и смылся, наплевав на присягу и прихватив чужую невесту вместе с некоторой частью ее приданого. Конечно, специально его искать никто не будет, не того полета птица, но, если подвернется со своей печатью легионера какому-нибудь аристократу из Империи, тот обязан зарубить преступника на месте. А кроме того, никто не хочет нанимать тех, кто изменил своим клятвам.

— Надо бы посмотреть, что и как, — решил Артем. — Если эта семья нормальная, думаю, сработаемся. Во всяком случае, я бы на его месте сделал то же самое.

Мысленно я согласился с Ассасином. По моим меркам такой поступок был никак не преступлением. Все-таки мораль сильно зависит от общества. На Земле брак по собственному выбору без родительского благословения давно стал нормой, а здесь все еще приравнивается к особо порицаемому в глазах общества поступку. Даже дезертирство, наверное, ему простили бы с куда большей охотой. В конце концов, копни любого наемника — и выяснится, что он самовольно бросал службу раз эдак дцать. И ничего. Ругаются, но терпят.

За своими размышлениями я отвлекся от слов главы гильдии и очнулся лишь на словах Алколита.

— Эта тоже совершенно точно не подходит. Вот только амазонки с двумя мужьями нам не хватало!

— Ну больше ничем не могу помочь, — развел руками Ирдис. — Это все, кто есть.

Угу. Деньги-то ты, зараза, уже получил и возвращать их не будешь. Нет, не стоит все же пользоваться услугами с предоплатой. Некачественные они.

— Ну что, пойдем навещать дезертира? — спросил Ярослав, едва мы вышли на улицу.

— Не стоит, — покачал головой я, изрядно удивив своих друзей. — Один-единственный молодожен, пусть даже с супругой, которую после крестьянской жизни большим объемом работ не напугать, это совсем не то. Похоже, все-таки придется искать места, где льется кровь и жгут замки за громкие титулы и небольшие клочки земли, дающие на них право. Вот только как это сделать? Даже если будем внимательно следить за новостями, то пока мы доберемся до того владения, где популяция слуг лишилась бывших хозяев, они разбредутся кто куда или устроятся на работу заново.

— Хм… — задумался Алколит, — может, нам самим тогда какой-нибудь замок захватить? А что, деревня у нас одна уже есть, и вряд ли там будет больше защитников, чем на нескольких пиратских кораблях.

— Артем, Ярослав перегрелся, — констатировал я. — Его срочно надо макнуть в воду. И держать у дна, чтобы не всплывал подольше.

— Да нет, — не согласился со мной Ассасин, — в его идее что-то есть. В конце концов, мы ведь и правда феодалы, пусть на человека и приходится треть деревни и примерно шесть с половиной селян, спровадивших предыдущих землевладельцев в котел к гоблинам. Так почему бы не заняться единственным достойным аристократов делом? Войной. Заодно и дневник какого-нибудь замкового мага урвать попытаемся или, на худой конец, ведьму скрадем. Надо же вам двоим наконец-то обзавестись настоящим учителем, а не набивать собственные шишки. Нет, я бы тоже от наставника не отказался, но маги духа, на самом деле, большая редкость.

М-да, кажется, безумие в здешнем климате заразно. Они что, серьезно?!

Посмотрел в небеса то ли в поисках высшей мудрости, то ли просто чтобы успокоиться. Увидел какую-то на редкость жуткой наружности тетку, вывешивающую на балконе белье и облаченную при этом только в не слишком старательно запахнутый халат. Жуть. Ноги кривые и волосатые, грудь до колен свисает. Поспешно перевел взгляд на грешную землю, где обнаружил в паре метров от нас конопатую девочку в одежде, больше похожей на лохмотья, играющую то ли с крупным котенком, то ли с молодой и пока еще достаточно миниатюрной кошкой. Животное черно-белой масти особого удовольствия от пребывания на руках не испытывало, но и царапаться не пыталось. Хм, кажется, у меня появилась идея, как напомнить этим двум периодически впадающим в маразм идиотам, что такое реальная жизнь и чем она отличается от приключенческих книг и компьютерных игр. Вот только если они юмора не поймут и действительно без раздумий осуществят то, что я им предложу, придется спешно делать от них ноги, — видно, привитая так и не понятно кем темная сила слишком основательно дала по мозгам.

— Девочка, — обратился я к ребенку, — продай котенка. Пожалуйста. Я тебе серебряную монетку дам.

— Дядя черный маг, а вам зачем? — опасливо спросила конопатая любительница животных, поспешно пряча свою живую игрушку за спину.

Вот! Она нас знает?! А ведь, казалось бы, три А в городе недолго живут, пусть и засветиться успели пару раз громкими делами, но вот поди ж ты, уже узнают на улицах! Да… Так приходит земная слава… Я велик, е-мое! Правда, в данном конкретном случае репутация играет явно не в те ворота. Более взрослый и менее принципиальный человек, не обремененный высоким доходом, наловил бы за предложенную сумму таких хвостатых помоечников ведро. А это пока еще юное и местами чумазое существо, сразу видно, добром своего любимца, который уже начал протестующе мяукать и пытаться вырваться из цепкой хватки, не отдаст.

— Девочка, ну две монетки, — предложил я, вспоминая, что завалялось у меня по карманам, и давая жабу жадности воображаемым сапогом. Если сейчас котенка не куплю, потом объяснение для Алколита и Ассасина будет уже не столь доходчивым. — И он нужен мне ненадолго. Я его даже уносить никуда не буду и очень быстро тебе обратно отдам. Просто эти два ничего не понимающих хмурых типа, которые смотрят на нас, как бараны на новые ворота, слегка тронулись умом, и котенок нужен мне, чтобы их вылечить.

— Полегче со словами, — обиделся на сравнение с известными обладателями закрученных рогов Артем, — а то в ухо дам.

Конопатое существо ненадолго задумалось, подозрительно шмыгнуло носом, а потом с опаской протянуло мне своего питомца. В глазах девочки отражалась вселенская грусть, она явно не надеялась больше увидеть животное живым, но деньги ей, кажется, были все же нужны.

— Отлично, — ободрил ее я и взял слегка притихшую кошку (все-таки, как оказалось, маленькую кошку, а не кота-дистрофика или котенка), — держи, Ярослав.

— И зачем оно мне? — с некоторым сомнением произнес недоучившийся медик, но недовольно мяукнувшую после расставания с хозяйкой зверюгу у меня забрал. — Что ты собираешься делать с этой блохоловкой?

Я покосился на девочку, которая отошла на пару шагов, крепко сжав в кулачке монетки, но все еще не выпускала свое животное из поля зрения, наклонился к его уху, дождался, когда Артем, тоже заинтересовавшийся тем, зачем мне понадобился котенок, приблизится, и зашептал:

— Выщипать шерсть, нанести пару десятков порезов, прижечь ранки каленым железом, отпилить тупым лезвием какую-нибудь лапу, купировать без наркоза хвост…

Глаза моих друзей синхронно приобрели нечеловеческие размеры, а форма их постепенно стала приближаться к идеальному кругу.

— Ты с дуба рухнул? — первым отошел от шока Артем.

— В отличие от вас, нет! — гаркнул я им в уши, тем заставив отшатнуться. — Какого черта лысого вы строите наполеоновские планы, забыв, что на кону стоят судьбы людей, не сделавших нам ничего плохого?! Им же, между прочим, тоже будет больно и страшно, когда к ним в дом ворвутся и начнут корежить их жизнь! А по-другому никак. Славы и подвигов захотелось?! Спешу вас разочаровать, империи зла, которая угнетает толпы рабов, способных выказать благодарность за освобождение, поблизости не наблюдается. И про поместье аристократа-садиста, вроде незабвенного Жиля де Реца, ничего не слышно, хотя совсем недавно мы старательно собирали всевозможные слухи и сплетни. И, вот уж неожиданность, поместье Салтычихи, где ради развлечения периодически замучивают сотню-другую крестьян, нуждающихся в срочном освобождении, тоже отсутствует. А в других местах, знаете ли, люди живут нормальной жизнью. Где-то лучше, где-то хуже, иногда вообще кошмарно, но кто вы, е-мое, такие, чтобы просто так приходить к ним и наводить свои порядки, угоняя их, как скот, и убивая тех, кто будет сопротивляться?! Да еще не ради высоких идеалов или мифических благ, которые могут им перепасть, а просто чтобы сделать свой быт более комфортным. Не спорю, сил на это у вас хватит. Если с умом к делу подойдете. Вдвоем. Потому что я в таком случае переселюсь куда-нибудь подальше и при встречах буду делать вид, что мы незнакомы. Все. Я закончил. Девочка, держи котенка, будем надеяться, лечение помогло.

Не успел я договорить последнее предложение, как ребенок мгновенно выхватил у меня животное, которому, видно, вконец надоела ходьба по рукам. Кошка слегка поцарапала свою хозяйку и, шлепнувшись на землю, молнией скрылась за ближайшим углом. Мои друзья молчали и смущенно пялились себе под ноги.

— М-да… — начал Ярослав. — Мы это…

— Маху дали, — подтвердил Артем.

— Лучше б вы дали Маху, — припомнил я старый анекдот и еле уклонился от сдвоенного подзатыльника. Точнее, от Алколита увернуться смог, а вот против Артема у меня шансов изначально не было. Легче уж черепахе обогнать зайца. Он, по крайней мере, профессионально драться не учился и теоретически может получить от обладательницы бронированного панциря по сопатке, после чего далеко не убежит.

— Ой, дяди маги, а вы не злые, — подала голос девочка, которая так никуда и не ушла и внимательно нас рассматривала. — Просто черные. А я думала, вы злые. Мама говорит, все черные злые.

Я не обратил на слова ребенка ни малейшего внимания, а вот Ярослав неожиданно заинтересовался.

— Скажи, — задал он вопрос хозяйке кошки, давно исчезнувшей за горизонтом. — Ты видишь, что у меня в руке? В левой.

— Там ничего нет, — последовал ответ, и я с ним мысленно согласился, разглядывая пустую ладонь.

— Нет, ты не так смотри, — не успокаивался Алколит. — Иначе.

— Шарик, круглый, — немедленно отозвалась девочка. — Нет, теперь кирпичик, только очень тонкий.

Я перешел на магическое зрение и тотчас же увидел сгусток ауры, своей формой действительно напоминавший квадрат. Девочка явно владела волшебным зрением. Хм… получается, я рано возгордился? Популярность еще не наступила, просто малявка смогла разглядеть нашу темную силу. Обидно… Постойте, но это что же получается, вот это вот конопатое чудо в лохмотьях — чародейка?! Да нет, быть не может, скорее уж она на нищенку походит.

— Девочка, а у тебя мама есть? — озадаченно спросил я, прикидывая, что можно извлечь из подобной ситуации. Одаренный ребенок — это, конечно, хорошо, но брать учеников и тем более учениц нашей компании просто рано, самим бы где подучиться. С другой стороны, может, это отпрыск какого-нибудь обнищавшего магического рода, который в обмен на финансирование не постесняется поделиться знаниями? Хорошо бы.

— Конечно, — даже обиделся ребенок.

— Веди к ней, — скомандовал Ярослав, вероятно тоже пришедший к подобным выводам.

— А зачем? — проявила практичность малявка.

— Еще монетку хочешь?

Новых вопросов не возникло.

— Чего вы с этой соплюшкой возитесь? — спросил негромко Артем, когда наша компания, следуя за прытким ребенком, стала все глубже забираться в трущобы, приближаясь куда-то к порту.

— У нее дар, — тихонько ответил ему я, разглядывая ауру нашей малолетней проводницы, переливающуюся не свойственными простым людям вкраплениями серых и коричневых тонов. — Ориентированный на стихию земли и не очень сильный, но это ведь пока. В ее возрасте я и Ярослав, думаю, были куда менее развиты в магическом плане. Сложно сказать, бежит ли перед нами, сверкая грязными пятками, будущая легенда магии, но уровень обычной деревенской ведьмы, способной лишь на слабенькие наговоры, она гарантированно перерастет без всяких усилий. Упускать такое многообещающее дарование из виду просто преступно. К тому же вдруг ее родители сами еще не знают, чего у них получилось? Надо бы рассказать. Да и потом, когда девочка вырастет и у нее начнется гормональный дисбаланс в силу переходного возраста, без должного контроля ее сила способна вылиться в нечто, способное доставить неприятности даже нам.

— Например? — заинтересовался практической частью моих рассуждений Ассасин.

— Ну… я прикинул возможности бегущей впереди малявки. — Если ее аура будет увеличиваться в той же степени, что и тело, то в слабенькое землетрясение. Учти, истерики у подрастающих женщин бывают по пять раз на дню, причем реальный повод для этого совсем не нужен, хватит и надуманного, а какая у них фантазия, сам знаешь. Тебе хочется жить в сейсмоактивной зоне?

— Вот… — Девочка остановилась перед обшарпанной широкой доской, в которой лично я дверь никогда не опознал бы. Да и покосившееся строеньице, частью которого она являлась, напоминало скорее заколоченный сарай. — Мама там… Только… может, не надо к ней ходить сейчас? Лучше вечером.

— Это еще почему? — удивился Ярослав.

— Кажется, я знаю, — ответил ему Артем, полуприкрыв глаза и слегка раскачиваясь с носка на пятку. Ноздри его шевелились и, кажется, слегка увеличились, а вид порядочно отросших волос по бокам головы наводил на мысль, что в отношении магов духа выражение «финт ушами» может иметь отнюдь не иносказательное значение. — Оттуда пахнет грязью, пищей, потом, дешевой выпивкой. Это притон. Или бордель. Точно пока не скажу, все-таки день на дворе и внутри народа мало. Девочка, ты уверена?

— Мама там, — упрямо повторила малявка в лохмотьях. — Только не надо к ней сейчас. Ругаться будет. Лучше вечером. К ней все вечером ходят.

— Как думаешь, надо нам туда идти или ладно, черт с ним? — спросил меня Алколит, которого, как видно, терзали смутные сомнения о целесообразности визита в подобное заведение. В конце концов, чужая сила не наша проблема.

— Надо, Яр, — вздохнул я. — Начатое дело надо доводить до конца. И потом, может, ее мать там просто полы моет?

— Ты веришь в чудеса? — скептически поднял бровь Артем и, открыв дверь, вошел внутрь. — Ладно, хватит лясы точить, пошли. В крайнем случае, если дело так плохо, как кажется отсюда, посоветуем сдать дочку в церковный приют. Там над обладающей сильным даром девочкой, которую можно воспитать верной дочерью Отца Времен, трястись будут и заботиться в сто раз лучше, чем в подобном клоповнике.

— После того что с нами случилось за последний год, безусловно верю, — ответил его спине я, перешагивая высокий порог и наклоняясь, чтобы не удариться головой о низкую притолоку. — И в этом городе, насколько я знаю, нет приютов.

— Ничего, — донесся сзади голос Ярослава. — Зато есть представительства пары магических орденов, которые охотно вербуют неофитов. Думаю, если подкинем им перспективное пополнение, можно будет надеяться на постепенное завязывание дружеских отношений. Ну или хотя бы не ждать молнии в спину при встрече на узкой дорожке.

Помещение встретило нас тем букетом, который Артем унюхал еще на улице. Удушающий смрад, стоящий в этой халупе, способен был остановить лошадь на полном скаку и заставить ее зажать себе нос копытами. Если бы я, свихнувшись на почве алхимических экспериментов, попробовал бы сделать концентрированную эссенцию нестиранных носков, пахла бы она, думаю, так же. Единственным источником света и воздуха служили щели между досками, но их было столько, что в помещении царила не кромешная ночь, а относительно мягкий полумрак. Столы были сработаны настолько грубо, что казались каменными, а табуретки по тактико-техническим характеристикам наверняка приближались к корабельному якорю. Посетители обстановке в целом соответствовали: лохмотья вместо одежды, чумазые физиономии с многократно переломанными носами вместо лиц, плевки на пол как элемент высокой культуры. Мужчин от женщин отличало в основном то, что первые сидели на стульях, а вторые у них на коленях. Помнится, пираты, которых я видел несколько ближе, чем хотелось бы, выглядели столь же опрятными и добродушными людьми. Завсегдатаи данного заведения очень на них походили, разве что не были перемазаны в крови с ног до головы. Пока.

Дорогу идущему впереди всех нас Ассасину преградила живая гора, исполнявшая, видимо, обязанности фейсконтроля. Не знаю, были ли среди предков охранника нелюди, но на обладателя таких кулаков, каждый размером лишь чуть меньше моей головы, достаточно здравомыслящий рыцарь пойдет только с хорошим длинным копьем. А лучше разориться на маленькую переносную баллисту. Ассасин, сам по себе довольно высокий, доставал ему в лучшем случае до основания шеи, а уж ширине плеч неожиданного препятствия мог позавидовать и чемпион мира по бодибилдингу. Лицо здоровяка, правда, особой фотогеничностью не обладало: нос картошкой, глаза глубоко посаженные и почти теряющиеся за пухлыми щеками, кожа местами висит складками, что особенно заметно в районе тройного подбородка, а череп лысый как коленка.

— Кто? — глухо ухнул гигант, загораживая путь своей тушей.

Вместо ответа Артем поднял вверх свою правую руку, которая спустя несколько секунд превратилась из человеческой конечности в шипованную клешню.

— Хм, — гулко ухнул здоровяк и достал из-за пояса небольшой, по его меркам, топорик, вполне способный с хорошего размаха пробить крепостные ворота. Впрочем, размахивать им направо и налево не спешил, просто продемонстрировал в знак того, что без более детальных пояснений свой профессиональный долг выполнит и никого не пропустит.

— Папа, — малявка, которая и привела нас сюда, каким-то образом ухитрилась просочиться мимо возникшего на пути затора и подергать вышибалу, или кем он там работает, за штанину, — они мне денег дали. Они маму ищут.

— Э-э-э… — Мысль о том, что вот этот вот исполин, вполне способный играть роль великана-людоеда в минимуме грима или вообще без оного, может оказаться родителем обладательницы магического дара, мне в голову как-то не приходила. — Вы нам тоже подойдете. Поговорим здесь или, может, в каком-нибудь более укромном месте?

— Сюда, — гулко и тяжко выдал гигант после пары секунд раздумий и, сделав шаг, от которого доски на полу ощутимо вздрогнули, неизвестно как уместился за ближайший столик, хотя, по всем моим прикидкам, должен был опрокинуть его своим животом. — Дочь, иди отсюда. К маме поднимайся.

— Да пусть остается, — улыбнулся Алколит и потрепал малышку по голове. Странно, но после этого глаза у него вдруг заметно расширились, а пальцы попробовали вцепиться в шевелюру малышки, которая, впрочем, мгновенно вывернулась из-под его руки и скрылась где-то в полумраке заведения.

— Ну, — подал голос человек-гора, — чего надо?

— Ты знаешь, что у девочки магический дар? — напрямик спросил я, решив не бродить вокруг да около.

— Угу, — мрачным голосом, от которого сразу хотелось отдать все содержимое своих карманов, ответил отец юной ведьмочки. — Не отдам.

— В смысле? — не понял Ассасин.

— Вам. Не отдам. — Теплоты в интонациях нашего собеседника не хватило бы даже на то, чтобы разморозить жидкий азот. — Деньги не интересуют. Вообще. Если это все, то убирайтесь отсюда.

— Да ну и пожалуйста, — пожал плечами я, поняв, что монеты, потраченные на девочку, пропали зря. — Пошли, ребята, тут, как я понял, мы лишние.

Ярослав встал и все с тем же выражением безграничного удивления на лице потопал к выходу. Артем последовал за ним, а я замыкал процессию.

— Фух, — глубоко вздохнул Ассасин, едва мы вышли. — Думал, задохнусь, там такой кумар стоит, хоть топор вешай. Эй, Яр, а ты чего такой, как дубиной ушибленный?

— Рога, — куда-то в пространство сказал Алколит, все так же смотрящий строго перед собой. — У нее в волосах рога. Вернее, рожки. Маленькие и острые. Я об них порезался.

И продемонстрировал нам свою ладонь с неглубокой ссадиной и парой капелек крови вокруг нее.

— С ума сойти, — недоверчиво хмыкнул Артем. — А не врешь?

— Не-а, — покачал головой Ярослав. — Слушай, а у кого на голове могут быть рога? Я вот почему-то только демонов вспомнить могу. Это, кстати, и магические способности объясняет.

— Не похожа была эта малявка на исчадье зла, — покачал головой я. — Обычная девчонка… с хорошими способностями к волшебству и, как ты утверждаешь, рожками. Может, полукровка?

— Тот мужик точно не демон, — не согласился со мной Артем. — У него лысина ровная и гладкая, даже если рога спилил, то шрам остался бы. Да и не тянуло от него ничем таким, сильномагическим.

— Факт, — поддержал его Алколит. — Я магическим зрением смотрел, обычный бугай. Но ведь кроме папы есть еще и мама…

— Ты думаешь, в этой халупе, — кивнул я на притон, — будет жить какое-нибудь уважающее себя порождение Бездны? Вряд ли. А насильно его удержать в такой дыре просто некому. Тем более не на пару часов, нужные для вырезания под корень всего окрестного населения, а на срок, достаточный для рождения и воспитания ребенка. К слову, хренового, раз девчонка выглядит как оборванка.

— Ну почему же, — возразил Артем. — Я могу себе вообразить вполне логичную гипотезу. Район портовый, тут мужиков, жадных до женской ласки, пруд пруди. Какая-нибудь суккуба вполне могла здесь обосноваться, задурив всем головы и прикидываясь обычной женщиной. Место для нее явно хлебное. Они же сильные энергетические вампиры, так? Учитывая стандартно низкое качество пойла в кабаке подобного пошиба, плохое самочувствие наутро спишут на него, а не на случайную партнершу. В дни, когда клиентов нет, в дело вступает тот бугай, выносливость которого наверняка позволяет без особых последствий кувыркаться не то что с одной, а с парой-тройкой суккуб. И все в порядке, и все довольны, правда, могут быть неучтенные последствия в виде детей, обладающих магическим даром и рожками.

— Теория стройная, — признал я. — Вот только вряд ли демоница, если бы родила ребенка, оставила бы его гулять без присмотра по улицам города, где хватает амулетов от темной магии и церковники ходят. Впрочем, что мы знаем о выходцах из Бездны и их родительских обычаях? По-моему, лишь чуть больше, чем ничего, а потому строить гипотезы бессмысленно. И вообще, судьба этой девочки не наша проблема, а Алколит мог и об заколку уколоться. Пошли домой, нам еще предстоит решить жилищный вопрос, а именно, куда девать лишнюю пару сотен квадратных метров.

— Нет, — покачал головой Ярослав, — это были рога… И, кстати, давайте не будем заморачиваться, а? Сдадим пустующие комнаты внаем — и все дела, пусть за их состоянием жильцы следят да деньги нам отстегивают под угрозой проклятия за просрочку платежей. Или еще лучше, попробуем организовать в этом особняке гостиницу. Думаю, наша компания далеко не единственная среди тех, кто попал в Колон по делам, но не имеет хорошего места, чтобы остановиться.

Глава 3

— Нет, нет и еще раз нет! — упорно стоял я на своем, отбиваясь от Ярослава, который буквально фонтанировал идеями, как сделать наше жилище источником прибыли. Причем мой повернутый на мистике и медицине друг упорно хотел остановиться на варианте «гостиница». — Про сервис я молчу, если так хочется клиентов, сам будешь за ними полы мыть и напитки в номер приносить, но, черт побери, откуда у нас возьмутся запасы еды, необходимые для прокорма постояльцев, и, самое главное, повар, который сможет их правильно приготовить?!

— Это мелочи, — не обращал внимания на такие приземленные вещи Алколит. — Нам главное — создать правильную рекламу, я узнавал, в городе дела с наемным жильем обстоят не лучшим образом, а значит…

Мне захотелось немного постучать головой о стену. Не своей, естественно. Нет, ну спрашивается, чего он так загорелся, пришел, понимаешь ли, от такого занимательного чтения оторвал…

— Эй, а что это у тебя? — прервался Алколит, перехватив мой тоскливый взгляд, брошенный на тонкий томик, лежавший на коленях. Было в нем всего-то страниц пятьдесят, да и те размерами не дотягивали до привычных мне земных стандартов, но по местным понятиям сей труд, габаритами уступающий ученическим общим тетрадям, вполне мог назваться самой настоящей книгой.

— «Трактат о вреде и опасности книг магических, гримуарами именуемых», — озвучил я ему весьма сложное для запоминания название. — Знаешь, весьма занимательная литература, несмотря на то, что сделана церковниками как раз для борьбы с описываемыми вещами. Конечно, выводы приходится делать прямо обратные высказанным в книге, да еще и продираясь через различные восхваления Отца Времен и многочисленных святых, но общие контуры все равно вырисовываются.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Ярослав. — А поподробнее?

— Только в специализированной литературе какого-нибудь магического ордена, — попробовал уйти от ответа я, но под его выжидающим взглядом быстро сдался. — Ладно, ладно, не пялься на меня, как Ленин на буржуазию. В общем, в этом мире весьма распространены магические книги, которые дают своим хозяевам ряд преимуществ при сотворении заклинаний, в них имеющихся. Как их делают, неясно, но, судя по всему, правильно занесенная в подобный артефакт схема позволяет творить чары весьма высокой сложности без долгих ритуалов и материальных компонентов, за счет одной только энергии. И еще кое-что. Воспользоваться гримуаром может любой идиот, которого не испепелит на месте встроенная защита, если она у магического предмета есть, разумеется. Другой маг, простой рыцарь, случайный и неграмотный крестьянин, даун, которому подобную игрушку дали в руки чисто для пробы, — ну а не подохнет ли?

— Круто, — оценил Алколит. — Но если здесь есть такие вещи, то почему местная цивилизация находится на столь низком уровне развития? Если каждого можно сделать чародеем…

— Кроме плюсов у подобных книг есть и минусы, про которые весьма живо рассказано в этой брошюрке, — потряс я своей недавней покупкой. — Во-первых, энергия. Если ее на проведение ритуала у хозяина гримуара не хватает, артефакт начинает тянуть из него жизнь. Полностью лишенный дара обыватель сможет с помощью волшебной книги кинуть огненный шар, способный сжечь тролля или там рыцаря. Вот только он рискует помереть на месте. Проблему, наверное, могли бы решить встроенные накопители волшебства, есть тут на это пара туманных ссылок, но вот беда, они встречаются на порядок реже, чем гримуары, и особой емкостью не отличаются. Во-вторых, у всех, кроме создателя магической книги, при ее использовании наблюдается нечто вроде интоксикации. Я предполагаю, что вещь сильно завязана на ауру хозяина, и перенастройка вроде бы невозможна. Любой другой, если попытается с ней работать, рискует получить на свою голову самые разнообразные проблемы, от травм энергетического тела и до быстротекущих мутаций собственного организма включительно. И чем больше объем прокачанной через владельца артефакта энергии, тем выше риск. Но соблазн прикоснуться к могуществу велик… а потому за наследством погибшего от разных причин мага выстраиваются настоящие очереди. Среди дневников, записей об удачных или не очень экспериментах и прочей лабуды нет-нет да и попадаются гримуары, которые владеющие силами делают, чтобы облегчить себе жизнь. У мелких чародеев и ведьм они позволяют совсем немного: затянуть царапину, снять жар, вызвать из мимо летящего облачка дождик… Все это мы и так сумеем, сам знаешь. Но вот гримуары мэтров волшебства открывают любопытные возможности. Не буду напоминать, что наша сила не соответствует уровню владения ею, ты это и так знаешь. Но если мы сумеем разжиться волшебной книгой могущественного мага, то сможем делать почти все то же, что и он. С некоторыми сложностями, конечно. Да и собственные гримауры стоило бы создать. Если боевые чары или какие-нибудь проклятия нам не очень нужны, за счет собственной перекачанной энергетики и так справимся, то от возможности мгновенного использования заклинания исцеления я бы не отказался.

— Нам бы пригодились такие вещи, — согласно кивнул Ярослав. — Есть мысли, где их взять? И инструкцию по их изготовлению тоже. Не себе, так на продажу наделаем.

Вот кто о чем, а вшивый о бане! Нет, стремление Алколита из всего, из чего только можно, пытаться извлечь прибыль, когда-нибудь меня доконает. Возможно, посредством исполнения приговора, так как с законом и добропорядочной деятельностью весьма значительная часть его идей связана слабо.

— За каждый не в те руки проданный экземпляр гримуара церковь Отца Времен обещает отрезать продавцу ухо и выколоть глаз, об этом на первой же странице книги написано, на, почитай, — протянул я ему источник знаний о преступлениях и наказаниях.

— Хм… — ни на секунду не усомнился в этих сведениях медик-недоучка, даже не делая попытки взять в руки «Трактат о вреде и опасности книг магических, гримуарами именуемых». — Дай угадаю, реализовать их можно только священникам, по ценам раз в десять ниже рыночных?

— Еще официально одобренным церковью магическим орденам, список прилагается, — подтвердил его опасения я. — А вот про сумму ничего не сказано. Думаю, договорная.

— Да, полезные вещички, — задумчиво пробормотал Ярослав и, встрепенувшись, продолжил то, с чего и начался наш разговор. — Так вот, подвал у нас большой, нет, даже не так, он просто громадный и занимает по площади куда большую часть участка, чем сам дом, хоть этого и не видно! Если мы расположим там винный погреб и ледник, то это позволит нам иметь запас продовольствия, которого хватит на недельное обеспечение почти полусотни человек…

Кажется, я зарычал, не помню точно. Как книгой пытался стукнуть Алколита по голове, помню, а вот звуковой ряд как-то выпадает. Возможно, началась бы драка, но тут в комнату, где и происходила наша беседа, ворвался Ассасин.

— Вы чего сидите?! — крикнул он нам. — Город горит!

Переглянувшись со мной, Ярослав телекинезом распахнул массивную деревянную раму в окне, лишенном стекол. Ворвавшийся в дом сквозняк действительно принес весьма сильный запах гари и дым. Вряд ли источником столь концентрированного аромата мог служить простой костер. Разве что его развели прямо у нас под окнами. Кажется, разборки по поводу гостиничного бизнеса придется отложить. А может быть, и вообще аннулировать. Ведь для него необходимо, во-первых, наличие здания, где могут остановиться люди и нелюди, а во-вторых, большое количество их самих. А на пепелищах толпы народа почему-то слоняться не любят.

— Где горит? — спросил я Артема уже на полпути к воротам.

— Сам не видел, но люди, вернее, хоббиты, кричали, что в портовом районе, — с готовностью откликнулся он. — Всем кланом, по-моему, туда бегут.

— А нам на пожар зачем? — спросил Алколит, спотыкаясь о ступеньки крыльца и левитируя, чтобы не упасть. — Где мы, а где он. Пусть профессионалы с огнем борются, им за это деньги платят.

— Не хочу тебя расстраивать, — ответил ему Артем, — но в этом городе нет ни одного пожарного депо. И он построен в основном из дерева. Поэтому если полыхает, огонь идут тушить все. Иначе им дружно придется искать себе новое место жительства.

— И откуда ты все это знаешь? — поразился я, принюхиваясь к витавшим в воздухе ароматам и определяя, а в нужную ли сторону мы бежим. Кажется, направление было выбрано верно. Во всяком случае, в ноздри при сильном вздохе забился кусочек пепла, принесенного ветром, вызвав продолжительную серию чиханий.

— Тридцать секунд допроса хоббита, у которого на пристани в непосредственной опасности стоит склад с товаром, дают примерно столько же информации, сколько получасовой поиск в электронной сети, — хмыкнул маг духа, глядя на мои мучения и превращая свою прическу в подобие костяного шлема. — Правда, потом еще минуту надо на то, чтобы ее расшифровать…

До ушей донесся гул колокола. Наверное, это в ближайшем храме наконец-то сообразили поднять тревогу. А может, набат и раньше звучал, просто я на него как-то внимания не обращал. Навстречу нам по узкой улице неслась телега, возница которой явно куда-то очень спешил, а потому нахлестывал свою животину как только мог. Вслед за ним кто-то бежал и чего-то орал.

— В стороны, — скомандовал Артем и одним прыжком оказался на чьем-то низком балконе, своротив при приземлении горшок с местным аналогом герани, который ударился о землю и разлетелся осколками не хуже авиабомбы. Меня об этом два раза просить не надо было, я уже левитировал вертикально вверх, поднимая себя к небесам при помощи магии. Совсем недавно уже пришлось побывать в своеобразном ДТП, правда, тогда по моим ребрам протанцевал бык. Впечатления остались запоминающиеся, и повторять их ну совсем не хотелось бы. Он, конечно, был явно потяжелее лошади, но зато за ним телега не неслась. Алколит поступил умнее всех, зайдя в боковой проулок, больше похожий на щель, куда коняга еще могла бы попробовать протиснуться, но вот повозка точно бы застряла.

— Шакалы базарные! — оповестил окрестности возница, пролетая на своем экипаже примерно в двух метрах под подошвами моих еще земных ботинок.

— Держи мародера! — Преследователи оказались стражей. Странно, но, несмотря на отсутствие транспорта, они отстали ненамного. Видимо, все-таки имели профессиональные навыки быстрого бега. Или же их добыча петляла переулками, где не сильно разгонишься.

Призыв блюстителей закона был услышан. Алколит, вынырнув из своего убежища, сделал в сторону удаляющейся телеги пасс рукой, и, повинуясь ему, расхититель чужого имущества вылетел со своего места и кубарем покатился по улице. Лошадь, на спину которой больше никто не опускал ничего больно жалящего, начала немедленно сбавлять ход.

— Спасибо, господин маг… и, — только и сказал порядком запыхавшийся стражник, останавливаясь рядом с нами. Окончание его фразы сбило мое плавное приземление и медленное сползание Ассасина по вертикальной стене. Тем временем остальные служители закона подскочили к лежащему на земле и глухо стонущему мародеру. Двое взяли его за руки и слегка приподняли, а третий, выхватив из-за пояса короткий кинжал, с размаху всадил его человеку в живот и пару раз дернул вверх, как будто потрошил неимоверно крупную рыбу. Булькающий полустон-полувой вместе с запахом нечистот, вырвавшимся из распоротого брюха, накрыл улицу, но длился недолго. Следующим движением убийца перерезал своей жертве горло.

— Зачем так? — скривился я, отвернувшись от трупа. Несмотря на то что за последнее время мне самому, пусть и посредством магии, довелось убить довольно много людей, подобные сцены, в которых местные жители не видели ничего особенного, все еще серьезно действовали на нервы и пищеварительный тракт.

— Времени нет как положено с ним возиться, — не понял мой вопрос стражник. — Чародеи, вы это, давайте быстрее, горит же! И пристань, и склады, и квартал вокруг них… А вы, обормоты, тут стойте! Никого с барахлом не пропускать, всех задерживать до разбирательств! И смотрите у меня, узнаю, что монеты брали, за то чтоб в сторону посмотреть…

— Дорогу показывай! — прервал его Ярослав. — И объясни мне, ради бога, как порт-то умудрился загореться?! Там же вода!

— Ага, — обрадованно кивнул служитель закона и, развернувшись, побежал по направлению к источнику гари, что становилась все сильнее и сильнее. — Там это… русалки напали!

— Они же не владеют магией огня, — удивился я, припомнив все сведения, которые знал о рыболюдях. — Их ведьмы умеют трансформироваться и подчинять морских чудовищ, особо мощные штормами и молниями командуют, но пламя — совсем не их стихия.

— Ничего не знаю, — не оборачиваясь, бросил мне стражник. — Но сначала в порту раздался сигнал, означающий, что мокрохвостые явились, а потом оттуда огонь как пойдет по всему городу!

На мой взгляд, он явно преувеличивал. Я и мои друзья миновали уже больше половины Колона и, кроме запаха пожара, иных признаков огня не заметили. А ведь до пристани было уже рукой подать…

Но тут наконец улица свернула к небольшой площади, расположенной на вершине обрывчика, откуда открывался вид на раскинувшийся внизу порт. Там действительно горело, и, надо сказать, весьма неплохо. На воде черными кляксами дымили уже потухшие два корабля, еще десяток нарезали круги по акватории, но внешне выглядели целыми и невредимыми. От причала осталось жалкое напоминание в виде отдельных обугленных, но почему-то плавающих досок. Склады, которые раньше тянулись вдоль набережной, теперь превратились в груды хлама. Все, кроме одного. Тот стоял как скала, наглухо закрытый, и даже с ни капли не выгоревшей краской. Явно поработала защитная магия, интересно, кому он принадлежит? А вот прилегающие к гавани дома сейчас напоминали ад. Люди, с такого расстояния кажущиеся муравьями, сновали туда-сюда, добегая до воды, зачерпывая ее чем попало и снова несясь к постройкам. Некоторые выбрасывали из еще не охваченных огнем или же уже вовсю дымящих зданий вещи. Многоэтажных домов была всего парочка, поэтому душераздирающих сцен, где несчастных заблокировало высоко от земли, не было, да и до выхода ковылять даже самым старым аборигенам было недалеко, десяток метров максимум. Правда, ужасная теснота некоторых улочек превращала их в ловушки, где все живое падало с тепловыми ударами, чтобы уже не подняться. Кое-где лежали трупы, кажущиеся отсюда детскими куколками. В одном месте я заметил круг магов, взявшихся за руки. Примерно пять или шесть чародеев стояли посередине улицы, а вокруг них бурлила вызванная чарами река, берущая свое начало в море и бросающаяся на пламя, как змея на цыпленка. Волшебники работали с эффективностью хорошо отлаженного механизма, они одни заменяли собой десяток отсутствующих в этом мире пожарных машин. Вот только здесь и сейчас их нужно было по меньшей мере сто. Сильный ветер, который так часто бывает рядом с крупными водоемами, раздувал искры, перебрасывал горящую солому с крыши на крышу, перекатывал тлеющие головни. Облачка пара, поднимающиеся к небу то тут, то там, свидетельствовали, что борьба с огнем в разгаре, но люди в ней, увы, проигрывали.

— Ярослав, — окликнул я Алколита, собравшегося было бежать следом за стражником дальше к порту, — иди сюда. И ты, Артем, остановись. Там нам делать нечего.

— Как так?! — возмутился Ассасин. — Там же пожар!

— Ведра найдется кому носить и без нас, — холодно парировал я, глядя на разворачивающееся внизу действо. — А гидромантией никто из здесь присутствующих не владеет. Да и толку с нее, вон, глянь, местные маги воды из шкуры вон лезут, но тушить все просто не успевают. Пока они в одном месте появятся, огонь в пяти новых гореть начинает. Нужен дождь.

— На небе ни облачка, — возразил мне Ярослав, окинув взором небесную синеву. — Как его вызвать с ясного неба-то? Будь это возможно, городские волшебники уже наверняка сделали бы это.

— Я скажу тебе всего одно слово, — сказал я Алколиту, усаживаясь на краю обрыва в позу лотоса и готовясь начать медитацию, в которой использование сверхъестественных способностей давалось легче всего. — Пар. Если у нас нет туч, то нужно их сделать. А потом окружить барьерами влажного воздуха еще не тронутые пламенем постройки и дождаться, пока все выгорит.

— Ты полагаешь, у нас получится? — с сомнением произнес Ярослав, но тем не менее устроился рядом. — Хм… до этого костра далековато…

— До облака, которое мы опустили на дорогу, было еще дальше, — не согласился с ним я. — Так что давай, начинаем уговаривать ветры смести нужный нам воздух в одну кучу. Только не следует сразу отпускать его к постройкам, а то ничего не добьемся, только людей ошпарим, сначала надо дать пару остыть. Артем, сделай так, чтобы нам никто не мешал. Если концентрация нарушится, то всю работу придется начинать заново.

— Постараюсь, — согласно кивнул Ассасин, с сожалением взглянув на полыхающее в гавани пламя. Уверен, сейчас ему хотелось быть там, самому спасать людей, а не быть сторожем двух магов-недоучек, собирающихся глубоко уйти в себя. Но думать головой, а не мускулами, мой друг умел, что бы про него ни говорил я сам в минуты волнения.

Затянув монотонный стих-заклинание, которому Ярослава научила соблазненная им ведьмочка, мы своей волей стали сгонять рассеянные в воздухе струйки пара в единый массив. Получалось тяжело, испарившаяся под воздействием огня вода оказалась куда более трудоемким материалом, чем спокойное и аморфное облако, основная сложность при обращении с которым заключалась в его исполинских размерах.

Поначалу шло туго, первый ком влажного воздуха формировался, наверное, минут десять. Но зато потом маленькая рукотворная тучка плотным слоем окутала одну из улиц, по которой неспешно и величественно шагало все набирающее обороты пламя. Огонь споткнулся и дальше не пошел. Неожиданно кто-то мягко, но твердо оттеснил меня от управления сплетенными чарами, я понял, что стих, который произносят мои губы, как бы сам по себе стал просто словами, и, выйдя из транса, окинул гавань взглядом. Мое облачко больше не стояло на месте, оно шло на пожар, стремительно разбухая, несмотря на лизавшие его языки многочисленных костров. К нему из воды потянулись тонкие ручейки стремительно высыхающей воды, которые подпитывали искусственное образование. И оно такое было уже не одно. Видимо, какой-то более опытный маг понял мою идею, а также смог быстро передать ее коллегам и даже рационализировать. Впрочем, возможно, это были совсем разные люди. Или нелюди. Но, так или иначе, жители города потихоньку стали выигрывать борьбу с огнем, тем более что у последнего в доках осталось уже не так и много топлива.

— Фух. — Я окончательно оборвал чтение чародейского стишка, призывающего ветры дуть в нужную мне сторону, и перевел дух. Магической усталости не чувствовалось, для трех А подобные сверхъестественные нагрузки не проблема благодаря просто чудовищному количеству приживленной нам темной силы, а вот горло весьма ощутимо саднило. Ораторством раньше заниматься как-то не доводилось, а выразительное чтение заклинания (а без эмоций, выступающих катализатором, колдовства и не получится) вполне можно приравнять к озвучиванию политики какой-нибудь партии перед выборами. Хм, наверное, как освоюсь толком со своими сверхспособностями, надо подумать о том, чтобы обеспечить себя усиленной регенерацией. Мало ли что, жизнь — она вещь опасная, ведущая к травмам бытовым, и не только. А в здешнем мире, полном колюще-режущих предметов, а также персон, умеющих и любящих ими расчленять все попавшее под лезвие, без возможности срочно восстанавливать целостность организма вообще никак. Конечно, если верить словам Тонахью, священника, объявленного еретиком, но тем не менее весьма просветившегося на своем посту в деревеньке на самой границе гоблинских лесов, я, как и любой другой могущественный маг, и так уже обладаю чем-то подобным. Вот только в случае серьезной драки или трагической случайности вроде того взбесившегося быка, переехавшего меня недавно, боюсь, времени ждать два-три дня или, на худой конец, неделю не будет.

— А неслабо полыхало, — высказался Артем, наблюдая, как последние очаги пламени ликвидируют местные волшебники с некоторой поддержкой добровольных пожарных, все так же бегающих к морю за водой. — Как вы думаете, с чего? В версию с русалками верю не особо.

— А пошли узнаем, — показал Алколит рукой на одного из чародеев, командующего группой своих собратьев. — Это же Карин или я ошибаюсь? Вроде бы, когда мы последний раз его видели, он был одет немного иначе.

Присмотревшись к команде магов, на которую нацелился Ярослав, Ассасин подтвердил его предположение. Ну что ж, значит, пойдем, пообщаемся почти что с коллегами. Конечно, местный главмаг на службе города тот еще типчик, однажды чуть не вступивший с нами в бой при поддержке Фоула. Хотя кто еще там кем командовал. Но это можно понять, у человека работа такая, при ней хочешь не хочешь, а станешь излишне нервным и начнешь на все подозрительное кидаться. А уж если оно при этом еще и потенциально опасное… Конечно, по одиночке Карин сильнее любого из трех А, но все вместе мы, думаю, все же его поборем. А может быть, и нет. Мастерства нашей компании все-таки ужасно не хватает.

Пока мы спустились к еще дымящимся руинам порта, пока сориентировались, куда идти (без вида сверху оказалось сложно разобраться в лабиринтах и так-то тесных улочек, которые теперь кое-где оказались завалены вещами погорельцев и прочим не пойми откуда взявшимся хламом), пока прошагали не такое уж и маленькое расстояние, отделявшее нас от магов, те окончательно добили пожар, и теперь наш старый знакомый начал раздавать им какие-то небольшие предметы.

— А… — начал идущий впереди всех Ярослав, когда до Карина оставалось два или три шага. Старый волшебник молча сунул ему в руку небольшой кожаный кошелек, именно их он вручал всем присутствующим чародеям. Не пустой, это было видно, да и находящиеся внутри монетки при переходе из рук в руки слегка звякнули. Алколит довольно кивнул, развернулся и собрался, видимо, отправиться куда-то еще, пока неожиданно доставшиеся деньги назад не отобрали, но был пойман за шкварник Артемом. Из проулка, который я первоначально не заметил, устало выбралась перемазанная в саже женщина, которую я вроде бы видел за прилавком, когда искал в богатой части города заведение, торгующее всем, что может потребоваться алхимикам. Она тоже получила свою долю монет. А потом и мне протянули небольшой мешочек из грубой кожи, в содержимом которого сомневаться не приходилось.

— А тебе не дам, — буркнул Карин на вытянувшего вперед руку Ассасина, — ты не тушил!

— Дискриминация! — буркнул Артем, но настаивать на обязательной выплате не стал, а вместо этого принялся с интересом изучать монеты, которые Ярослав, понявший, что деньги никто отбирать не будет, высыпал на свою ладонь и теперь старательно пересчитывал.

— Восемь серебряных и четыре медных, — огласил он результат.

— Таксу наконец-то подняли? — заинтересовалась продавщица алхимических зелий и решила проверить свою награду.

— Маловато будет за такой пожар-то, — заметил я, начиная понимать, за что именно вручает премии волшебник на службе города.

— Сумма фиксирована, — с оттенком разочарования вздохнул какой-то чародей. — И пусть хоть полгорода сгорит, магистрат ее не увеличит… А жаль. Лучше бы не мудрили с этими модными кошельками, которые, между прочим, как часть выплаты по вашим расходным книгам идут, и раздавали, как раньше. В мешочках, но зато с парой лишних монет. А то у меня таких дома уже штук двадцать скопилось, хоть продавать начинай.

— Дождешься от них, как же, — недовольно пробурчал кто-то из толпы чародеев. — Их же племянник главы магистрата в ратушу продает. По четыре монеты, хотя красная цена им — полторы. Скорее уж кожа в городе кончится, чем он такой выгодный бизнес прикроет.

Собравшиеся маги согласно закивали и стали расходиться кто куда.

— Кстати, а кто знает, от чего так полыхнуло-то? — вспомнил я наконец-то, зачем мы, собственно, пошли в руины порта. — При взгляде на этот еще тлеющий местами пейзаж создается впечатление, что тут даже вода горела!

— Ну в общем-то так оно и было, — вздохнул Карин, тоже начиная двигаться куда-то в сторону уцелевших зданий, где виднелось большое скопление погорельцев. Вроде бы он хотел идти так быстро, как только мог, но возраст брал свое, и не отстать от него оказалось проще простого. — Эх, знал же, что от этих проходимцев беды ждать надо… Но чтоб такой?! Поймаем — казним! Вам, кстати, тела для опытов не нужны в ближайшем будущем? Могу подогнать по дешевке, хоть это и не одобряется, но после таких убытков магистрат будет рад любому заработку, который дыру в бюджете заткнет.

— Это ты про кого? — спросил Ярослав, не уточняя, к какой части речи работающего на местные власти мага относится его вопрос.

— А вон, — кивнул головой волшебник на оставшийся целым и невредимым склад, — логово охотников на чудовищ стоит, чтоб их первый же монстр, срамной болезнью страдающий, противоестественным образом к сожительству склонил. Идиоты косорукие. Ну кто ж добычу на продажу тащит раньше, чем убедится, что за ним хвоста нет?!

— Это кого ж они поймали? — присвистнул Артем, разглядывая затонувший обугленный остов корабля. — Саламандру? Ифрита? Демона?

— Да нет, — мрачнея прямо на глазах, буркнул в ответ Карин, — русалку. Вернее, русала-мага. Радужного, короче. Не знаю уж, как у них вышло, а только они этого урода почти целым и невредимым взяли и намеревались через пару дней устроить аукцион, чтобы сбагрить его какому-нибудь волшебнику для ритуала отъема сути. Даже приглашения уже разослали, бараны. Думали, наверно, что за возможность продлить жизнь лет на двадцать, научиться трансформировать тело и дышать под водой наиболее богатый из еще не успевших пройти подобную процедуру чародеев не меньше полутысячи золотых выложит. Да вот только за собой в город они второго аристократа этих рыбьих детей привели, да не одного, а с ручным кракеном, пусть и молодым. Нет, ну это полбеды, тварюга бы в гавани побушевала и уплыла, если бы одного из своих хозяев освободила. Может быть, и топить корабли не стала бы, но так ведь нет, эти недоумки отбить атаку на свой сарай попытались! Да не чем-нибудь, а алхимическим огнем! Причем нашлась у них его целая бочка! И откуда столько взялось?!

Я скромно промолчал, припоминая, как выглядел покупатель, которому я по дешевке, всего за двадцать золотых, сбагрил излишки сделанного мною напалма, наготовленного для борьбы с пиратами, но так и не пригодившегося по причине потери нашей компанией особой заинтересованности в столкновении с ними. Неужели та хрупкая эльфийская дива с некоторыми познаниями в магии была охотником на чудовищ? Как-то не верится… Ей бы быть манекенщицей или, из-за отсутствия в здешних краях такой профессии, придворной дамой. Впрочем, зачем последней могли бы понадобиться пятьдесят литров легковоспламеняющейся и горящей даже под водой жидкости? Но симпатичная все же была перворожденная, даже очень, я попробовал познакомиться поближе, мысленно оценив ее фигуру по стобалльной шкале минимум на девяносто, но девушка очень уж спешила.

— Я сам видел, как остроухая дура из их шайки пыталась при помощи стихии воздуха разбить пузатый бочонок о морду твари, — продолжал истекать злобой и информацией подтверждающий мои предположения Карин. — Вот только тварюга не стала ждать, пока ей в глаз эта медленно летящая и пылающая хренотень врежется, а перехватила снаряд щупальцем. Ох, как она орала, обжегшись… Вы на звук, наверное, прибежали, да?

— Вообще-то на запах дыма, — поправил его Артем. — И что было дальше?

— Да ничего, — буркнул маг, еще больше мрачнея. — Кракен щупальцем в воздухе крутил, стараясь пламя сбить, да только стекающими каплями алхимического огня пирсы и ближайшие к ним склады поджег да сам загорелся. Ну а потом, перепугавшись, удрать попробовал. Вон, видите темное пятно у самого выхода из бухты? Это его туша, не успел далеко убраться. Не сметь ее портить, это собственность города! Увижу, что на щупальцах когтей не хватает, не успокоюсь, пока их не отыщу! И тогда воры позавидуют судьбе этих охотников на чудовищ!

— А что с ними будет? — полюбопытствовал я, вспоминая облик симпатичной покупательницы. — Или их кракен успел сожрать?

— Да нет, почти все целы остались, а их ценный пленник так вообще без единой царапины, — пожал плечами Карен. — Большую часть поймали. Их имущество, включая и радужного русала, разумеется, пойдет с молотка, и, в зависимости от того, насколько магистрат удовлетворится вырученной суммой, им будет назначено наказание. Конечно, суд может ограничиться каторгой, но, думаю, все же будет решено их утопить как поджигателей. Та ведьма остроухая, правда, сбежать успела, поняв, к чему дело идет, но ничего, ей тоже не скрыться. Уверен, церковь, по массовым просьбам верующих, пошлет за ней своих инквизиторов.

Жаль девочку, конечно, натворила она делов… В пламени погибло немало людей… но все-таки я желаю ей скрыться. Мертвых ее смерть все равно не вернет. Да и жалко будет, если такой симпатичный бюст и личико достанутся червям. А еще перед казнью ее могут расспросить о том, где взяла столько зажигательной смеси. Конечно, я в ее применении, повлекшем жертвы, не виноват, только в изготовлении, но когда это суд, если он облечен силой и властью, волновали такие мелочи? Виноватых надо найти. И чем их больше, тем лучше. И, естественно, это будут те, кто слаб. А то еще оспорят решение и аннулируют его… вместе с вынесшей вердикт организацией.

Глава 4

В открывшуюся дверь сарайчика, заменяющего нам лабораторию, зашел здоровенный лысый бугай с маленькой и, судя по подозрительному шмыганью носом, то ли простуженной, то ли чем-то здорово расстроенной девочкой на руках.

— Вот, — глухо бухнул он, — привел. Десять золотых.

— Скорее принес. — Алколит с изумлением рассматривал юное магическое дарование, вроде бы обладающее рожками, и ее папашу, способного сниматься в фильмах в роли чудовища Франкенштейна без приложения к его уродливой физиономии усилий гримера. Ассасин, не желавший участвовать в наших не совсем научных изысканиях, сейчас слонялся где-то по территории особняка, якобы подметая пыль. Правда, судя по тому, что единственный на наше трио веник скромно стоял в дальнем уголке постройки, он просто бессовестно дрых. — Так что ты там сказал насчет денег? И вообще опиши, пожалуйста, ситуацию, как ты ее видишь. И поподробнее, если можно, а то в шарады играть что-то не хочется.

— Ингрид сильная ведьма будет. — Здоровяк говорил короткими, рублеными предложениями, но даже они выходили у него из горла с ясно видимым напряжением. Лично я с таким выражением лица разве что мешок цемента тащил бы. — Ни мне, ни Лукреции не защитить ее от вербовщиков. Давно с этим смирились. Но дочь еще маленькая. Ждали и боялись. В пожаре дом сгорел. Вчера к нам приходила адептка ордена Земли Плодотворной. Прогнали. Про нее плохое говорят. И школа их аж в Империи. А вы живете рядом. И интерес проявляли. Значит, будем видеть дочь иногда. Решили, отдадим ее в обучение. За десять золотых. Немедленно.

— Лукреция — это кто? — спросил я, начиная кое-что понимать. Мне уже пару раз доводилось слышать, что здешние магические гильдии вербуют неофитов почти насильно. Иногда даже не почти. И с мнением родни, если она не наделена изрядным могуществом, считаются редко. Возвращались же из чародейских альма-матер уже через много лет вполне взрослые люди, с крепко прошитой в подкорке головного мозга верностью взявшей заботу о них на себя организации. Профессиональные чувства у них обычно сильно превалировали над семейными, и коллеги по цеху, как правило, были куда более близкими людьми, чем даже родители. К тому же овладевали искусством творения чар далеко не все. Отсев молодых ведьм и колдунов по наступившей инвалидности и летальным причинам в различных заведениях колебался от каждого десятого до двух третей поступивших абитуриентов. К трем А, правда, подобных подходов не было, но оно и понятно, по уровню и оттенку имеющейся магической силы кажется, что мы сами кого хочешь научим. Плохому.

— Мама, — пискнула девочка (стало видно, что у нее на глаза навернулись слезки) и уткнулась личиком в широкое плечо отца — там таких мордашек еще штук пять бы свободно разместилось.

— Ясно, — почесал в затылке Ярослав, вероятно сделавший схожие выводы. — Правда, нам это магическое дарование в качестве ученицы на фиг не нужно, хотя… Дом сгорел, говоришь?

— Ага, — чуть двинул толстой шеей здоровяк, что должно было, видимо, обозначать кивок.

— И идти некуда, — продолжал допытываться Алколит. — Ясненько, тогда один вопрос. Скажи, откуда у нее рожки? У вас что, демоны в предках затесались?

— Я сатир, — глухо бухнул наш гость. — Наполовину.

И в качестве подтверждения своих слов, как-то хитро дернув ногой, он выдернул из сапога голень, заканчивающуюся копытом. Здоровенное раздвоенное, по размерам не уступающее лошадиному. Хм… а что я знаю о сатирах? Полулюди-полукозлы, известные бабники, крутятся обычно рядом с нимфами, создания условно магические, примерно как эльфы, да и стихия их одинаковая — жизнь. Вот только внешностью от кутюр не обладают, копытны и рогаты, но на этом сходство с демонами заканчивается, хотя нет, еще злые шутки вроде бы любят. Диковаты, временами агрессивны, но большой угрозы никогда не представляют из-за малой численности и разобщенности. А папе стоящего передо мной типа, видно, вместо мелкого духа стихии человеческая женщина приглянулась. Или, может, у него из них мама была? Впрочем, неважно. Доля нечеловеческой крови объясняет имеющиеся несоответствия стандартной человеческой анатомии и, пожалуй, магическое зрение в юном возрасте. Ребенок пошел в дедушку. Или бабушку. Хорошо хоть копыт нет, сейчас-то ладно, а вот когда Ингрид подрастет… Это стало бы для нее настоящей проблемой, ведь девушки сильно расстраиваются из-за несоответствия своей внешности стандартам. А рожки у нее небольшие и под волосами даже не видны.

— Понятненько, — задумчиво произнес Ярослав и стал разглядывать мускулистого полукровку с профессиональным интересом медика, пусть и недоучившегося. — Читал я, что гибриды, как правило, рождаются крепче родителей, но ты прямо терминатор какой-то получился. И не стерильный притом, а ведь можно было ожидать… Хм… заметная деформация в области шеи… А почему ты так странно говоришь? Человеческая речь без акцента затруднения вызывает?

— Да, — кивнул наш гость. — Глотка болит. Если говорю много.

— Вероятно, гортань немного по-другому устроена. — Разум Ярослава явно целиком и полностью захватили проблемы нечеловеческой анатомии и физиологии, отодвинув на задний план все остальное. — А может, со связками что-то не то?

— Угу. — Неизвестно, какие его слова понял бугай, но решил, что стоит снизить таксу за долговременный прокат собственного ребенка: — Семь золотых.

— Берем, Виктор? — как бы с сомнением обернулся ко мне Ярослав, отчаянно подмигивая тем глазом, который наши гости видеть были не должны из-за особенности его позы.

— Ну если ты считаешь нужным, — не нашел я причин для спора с другом. Запрашиваемые монеты для нас далеко не мелочь карманная, но и не такая сумма, чтобы о ней можно было с горечью вздыхать. К тому же не дело маленьким девочкам мыкаться без крыши над головой и нормальной еды. А ни того ни другого у ее родителей после случившегося пожара, как я понимаю, теперь долго не будет. Вон как в первый раз дочку отец защищал, стоял как скала. Лысая. А сейчас хочет пристроить ребенка ну хоть куда-нибудь. Хм… а может, раз он остался без работы и без жилья, согласится вместе с женой у нас пожить в роли слуг? Вот уж кого точно надо будет на охрану ворот поставить, чтобы никто не прошел. Раз с нашим трио связываться не побоялся, тогда заставить его покинуть пост, не сообщив об опасности своим нанимателям, сможет, наверное, разве что дракон или кто-то сопоставимый. Ну а мелочь какая, вроде пары-тройки вооруженных человек, и вовсе, думаю, не пройдет. — Кошелек у тебя с собой? Отсчитай пятнадцать. Не обеднеем.

Громила сгрузил тихо всхлипнувшую дочку на пол. Постоял, молча смотря на нее секунд пять, а потом закричал, как Тарзан, у которого украли джунгли!

— Грара-а-ара-а! — Раскатистый рык ударил меня в лицо не хуже подушки, брошенной сильной рукой. Вроде бы даже заставил чуть пригнуться, но не уверен, вполне может быть, что это эффект самовнушения.

— Кинг. Конг. Жив! — с выражением сказал Алколит, чеканя слова, после того как крик души нашего гостя стих, и принялся отчаянно трясти рукой, кисть которой окутало весело потрескивающее рыжее пламя. Кажется, звуковой удар помог его вздрогнувшему от неожиданности, как от удара током, организму наконец-то овладеть пирокинезом.

— Зачем же так нервничать? — спросил я громилу, явно смутившегося своего поступка и уставившегося куда-то в район макушки своей дочери, то есть практически в пол. — Сам же сказал, живем в одном городе, а значит, девочку навещать сможете. А вообще знаете что? Мы как раз сейчас себе слуг ищем, и вакансия охранника пока еще свободна, вполне можете ее занять. Ярослав, сколько там серебрушек в месяц мы на это дело решили выделять?

— Шесть, — ответил Алколит, заставив меня мысленно поморщиться, поскольку раньше вроде бы обсуждалась цифра восемь. Ладно, будем считать, что недостающее он получил как плату за пригодного для обучения магии ребенка, тем более что если разделить полтора десятка золотых на названную сумму, получится срок, за который ребенок вполне сумеет подрасти, а три А, быть может, найдут способ вернуться домой. Да и вообще, чему ее учить-то? Сами ни черта не знаем.

— Ну вот, — пришлось мне согласиться с ним, чтобы не заводить сейчас спор о глупой мелочности. — Если будешь хорошо нести службу, может, даже прибавку через пару лет получишь. Да и жену привести можно, готовить, надеюсь, она умеет? Оклад пусть сама с этим жадным типом обсудит, но, думаю, он будет примерно таким же. С жильем у вас, я так понимаю, напряженка, потому можете занять две-три комнаты в доме, все равно без дела пустуют.

— Я согласен, — моментально ответил здоровяк и, немного замявшись, продолжил: — Но Лукреция… Она ведьма. Слабая. Совсем слабая. Даже вербовщики в свое время не взяли. Хотя молодой она к ним подходила. Пару раз.

Значит, ее способности лишь самую чуточку выше, чем у простых людей, раз представители магических орденов решили, что обучение не стоит затраченных на это дело сил и средств. Но в чем тут проблема? Черные маги ведь априори не должны бояться других обладающих даром, причем куда меньшим, чем у них самих. Или нет? Впрочем, своя собственная колдунья в хозяйстве — это хорошо. Будет у кого хоть что-то узнать. Мне в особенности. Уверен, раз муж все-таки называет ее ведьмой, то она выкручивается при помощи эликсиров и ритуальной магии, компенсируя изобретательностью и терпением недостаток природных данных.

— И что? — решил уточнить я у нашего гостя. Черт, надо бы у него имя спросить, а то неудобно как-то. — Ей профессиональная гордость мешать будет?

— Нет, — отрицательно качнул головой полусатир. — Но вы можете подумать, будто она собирается украсть ваши секреты.

Магический промышленный шпионаж в применении к трем А? Бред. Впрочем, для местных чародеев это, полагаю, вполне актуальная проблема, раз даже громила, работавший вышибалой в каком-то кабаке, о ней знает. Хотя, учитывая дар его дочери, вполне возможно, что он долго собирал всю возможную информацию про волшебников. То, что он странновато и с некоторым трудом говорит, вовсе не показатель низкого интеллекта.

— Этого можешь не опасаться, — сказал Ярослав. — Применяемая мной и моими друзьями система чар особая… очень особая. Ее кому попало без долгого обучения просто не понять. Есть даже серьезные сомнения, не слишком ли мала твоя дочь, чтобы начать с ней знакомство. Пусть сначала подрастет годиков на пять-семь, а там посмотрим.

Угу. Потому как лучшим названием для нашей магии служит выражение «ноль без палочки». Чтобы украсть у нас какие-то секреты, шпион вынужден будет для начала их сам сочинить и кому-нибудь подбросить. А иначе никак.

— Тогда… — заговорил полусатир, но был прерван пробившим крышу и рухнувшим на пол чудовищем. Тварь определенно походила на канонический образ демона. Большая прямоходящая туша ярко-красного цвета, поросшая рыжей шерстью, обладающая внушительной клыкастой пастью и вилами, то есть, тьфу ты, трезубцем. Вот (по нему, крепко сжимаемому в руках, на одной из которых был приметный перстень из потемневшего от времени серебра (артефакт, между прочим, снабженный непонятным светящимся символом, который в свое время и заставил выделить украшение из груды других пиратских трофеев), я и опознал Ассасина. Как мы выяснили, показав поделку одному из местных чародеев, специализирующемуся как раз на продаже и изготовлении магических предметов, нам в руки попала настоящая, пусть и довольно дешевая редкость. Амулет-переводчик, изготовленный не гоблином. Качество хуже, но дизайн на уровне. Волшебник, тыча в светящийся иероглиф, убеждал, что эта поделка прямиком из загорного царства Сянь, и предлагал за нее три десятка серебром. Но такую полезную вещицу, естественно, никто продавать и не думал. После короткого спора она досталась Ассасину, который, кажется, все-таки решил наставить рога эльфу, содержащему в Колоне лавку, а потому нуждался в средстве коммуникации с ушастой дивой, если она вдруг в экстремальной ситуации перейдет на родной язык.

Моя стрела темной энергии ушла куда-то в потолок, окончательно приведя его в состояние, требующее ремонта. Ярослав, к счастью, опознать амулет-переводчик, найденный среди останков орка-шамана с пиратского корабля, не успел, и потому его заклинание бесследно и, что самое главное, без малейших жертв и разрушений растворилось в теле Артема, еще раз подтверждая тот факт, что наше трио обладает к собственной магии абсолютным иммунитетом.

— Где тварь? — спросил у нас новоприбывший монстр знакомым голосом, ловя ладонями лезвие тесака, мгновенно извлеченного полусатиром непонятно откуда. Что характерно, дочки на руках заботливого папаши уже не было, и вообще она куда-то делась. — И, кстати, мы же вроде договорились демонологией там, где живем, не заниматься!

От столкновения иззубренного металла и псевдоматериальных когтей, каждый из которых по размеру мог быть сопоставлен с кинжалом, полетели вполне реальные искры.

— А ну хорош! — прикрикнул я и телекинезом опрокинул на обоих поединщиков сразу три ведра воды, которые были поставлены в лаборатории на случай пожара. Последнее непроизвольное самовозгорание было аж на прошлой неделе, поэтому, возможно, она успела немного стухнуть, но, думаю, все еще подходила для освежения мозгов. — Здесь все свои, и никого мы из Бездны не призывали, это был вопль радости по поводу семейного трудоустройства. Арт, прими человеческий облик! А ты… представься, что ли, раз уж теперь на нас работаешь. А то столько говорим, а еще незнакомы толком.

— Ошемл, — отозвался бугай. — Но лучше Ош. Проще. Быстрее.

— Ясно, — почесал в затылке успевший вернуть себе нормальный вид Ассасин. — Ну будем знакомы. Или, как нас зовут, ты уже знаешь?

— Знаю. Ингрид.

— Чего? — поразился Артем. Да и мы с Алколитом, впрочем, тоже только что рты не открыли от такого ответа.

— Дочь моя Ингрид, — зачем-то еще раз представил он девочку, выбравшуюся из-за ближайшего шкафа, куда, по-моему, и таракан бы не поместился, и белкой взлетевшую на шею отца. — Сейчас жену приведу. Она рядом.

И вышел, так и не спустив с рук мгновенно переставшую плакать нашу новую ученицу. Видимо, боялся, что ее спрячем, договор аннулируем, и больше он ее в ближайшие лет дцать не увидит. Хотя, может, просто от радости не обратил внимания на такую незначительную помеху. С его телосложением борца сумо таскать можно.

Лукреция, заявившаяся в лабораторию вместе с остальными членами своей семьи, оказалась миниатюрной женщиной лет тридцати на вид с густой копной черных волос, спускающихся до лопаток. Ростом она своему мужу доставала лишь до груди. Теперь понятно, в кого пошла малявка с рожками. Да к тому же что у дочери, что у матери одинаковая россыпь веснушек на лице.

— Ошемл сказал, что вы согласны нас приютить. — Интересно, как он успел? С его-то вынужденным косноязычием донести информацию до слушателей является непростым делом. Впрочем, родная жена, думаю, за время совместной жизни может супруга и без слов научиться понимать. К примеру, при помощи магии. Дар у женщины, как я и предполагал, был очень-очень слабым. Ее энергетическое тело казалось лишь чуть темнее, чем у нормального человека. Как ей с таким запасом сил вообще удалось стать ведьмой? Не иначе брала упорством. — И не только на первое время. Нам… нам действительно не нужно будет расставаться с дочерью?

На последних словах ее негромкий ровный голос все-таки ощутимо дрогнул.

— Ну, в общем, да, — подтвердил Алколит. — У меня и моих друзей много достоинств, но вот умение воспитывать маленьких девочек среди них как-то не числится. А кто справится с этим лучше, чем родная мать? По-моему, и мешать в этом ей совершенно не нужно. Конечно, когда Ингрид немного подрастет, мы начнем с ней заниматься, и она вынуждена будет принести клятву ученика, но для этого сначала надо научиться колдовать хотя бы на минимальном уровне, а с задачей привить ей основы вы, думаю, и сами справитесь. Наша энергетика, как вы можете видеть… мм… нестандартна, и этот факт создает определенные сложности. Если чересчур юный и неокрепший организм будет слишком часто и близко общаться с Тьмой, боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Конечно, — поспешила согласиться мать одаренного ребенка. — Для того чтобы пройти Посвящение, Ингрид еще чересчур мала.

Это она вообще о чем?

— Насчет него тоже не все так просто, — продолжал разливаться соловьем Ярослав. — Мы иммигранты и пока не смогли создать в своем новом доме условия, в которых сами прошли приобщение к стихии. Да и церковь наше направление магии не одобряет, а в этих землях с ней не считаться не получится, к тому же у девочки явная склонность к магии земли и разбавлять ее, вероятно, не стоит.

— Ей можно остаться нейтральной? — округлила глаза Лукреция.

— Да пусть хоть жрицей Света становится, окраска силы тех, кто на нашей стороне, вопрос сугубо личный, — перебил ее Ярослав, впрочем тотчас же добавив: — Хотя этому направлению магии мы, естественно, научить ее не сможем и посторонних наставников не потерпим. Во всяком случае, если не будем знать их и полностью доверять им. Кстати, а чем вы занимались до пожара в том трактире? Ну ведь не полы же мыли. Или вы с мужем владели им на пару? Просто давно интересуюсь гостиничным бизнесом и хочу об этом побольше узнать.

— Нет, конечно нет, — покачала головой ведьма. Неизвестно, поняла ли она слово «бизнес», но общую суть вроде бы уловила. — Но владелец был нашим хорошим другом и даже моим дальним родственником. Я торговала кое-какими зельями и слабенькими амулетами на втором этаже…

Слава Отцу Времен, пусть я в него и не верю! Будет у кого подсмотреть рецептуру. А там… Магическая сила в алхимии вещь, конечно, не критически необходимая, но важная. Учитывая мое в ней превосходство над Лукрецией, эликсиры выйдут куда лучшего качества.

— Вот и у нас можете заниматься тем же самым, — поспешил я вклиниться в разговор, пока Ярослав не успел развернуть беседу о превращении нашего дома в публич… то есть постоялый. — В ближайшее время как раз хотели открыть лавку прямо на территории особняка, тут вроде бы многие так делают, но желающих стоять за прилавком не было. Товарами собственного производства можете торговать, отправляя выручку в свой карман за вычетом небольшого процента, а с продаж того, что изготовим мы, тоже будете получать некоторую долю. Вас устраивает?

— Вполне, — кивнула Лукреция.

— Тогда выбирайте комнаты в доме, — махнул рукой в сторону, где располагалось наше основное жилище, Ассасин. — А мы тут пока немного приберемся. Ярослав, ты не помнишь, куда мы лишние доски положили? Дыру в крыше прикрыть бы надо, а то разбавит вам первым же дождичком все кислоты.

— Да подожди ты со своими строительными работами, — ответил ему на русском я, наблюдая, как за полусатиром и его семьей закрывается дверь. — Скажи лучше, что за Посвящение вы тут обсуждали?

— Ритуал, с помощью которого маг улучшает связь с выбранной стихией и всеми родственными ей силами, — пояснил Ярослав. — Видели цветные образования в чужих аурах? Вот от этого-то они и появляются. В нашем случае это Тьма и Смерть. Процедуру обычно проходят в так называемых природных храмах, местах, где сильна нужная энергетика, замещающая со временем часть природной ауры организма, хотя и допускается простая накачка неофита энергией нужной направленности. Этот путь особо популярен в большинстве местных орденов, так как вроде бы дает какие-то преимущества и более безопасен. Хотя лично я полагаю, что просто при фактическом объединении аур мозги ученикам промывать удобней. Воздействие, можно сказать, изнутри идет. А ты сам разве всего этого еще не знаешь?

— В книгах, которые читал, подобное называлось Приобщением, — действительно припомнил я что-то подобное. — Синонимы, наверное. Но подожди, разве мы проходили что-то похожее? Никаких природных храмов нам вроде бы на пути не попадалось.

— Что-то ты сегодня не в форме, Вик, — удивился Артем. — Даже мне понятно, что природный храм Смерти — это кладбище. А раз мы несем в себе частички его составляющих, вырванные из мертвецов, то, можно сказать, приобщились по полной.

— Угу, — подтвердил Ярослав. — Плотнее взаимодействовать с нашими стихиями, чем это делаем мы, почти невозможно. Во всяком случае, живым магам. Для улучшения данного параметра три А могут разве что умереть. И встать.

Глава 5

Я помотал головой из стороны в сторону. Галлюцинация не исчезла. Она продолжала стоять напротив, смотреть прямо в упор и блестеть в лучах яркого полуденного солнца большим священным кругом, свисающим на шейной цепочке до середины груди. Вокруг сновали толпы людей, которые, подобно мне, пришли за покупками. Никто из них, к счастью, предложения, которое мне сделал высокопоставленный священник церкви Отца Времен, не расслышал. А то бы кого-нибудь из нас или, скорее всего, даже обоих тащили бы на костер. Ой нет, на плаху, совсем забыл, здесь же другие традиции по отношению к чернокнижникам. Впрочем, сравнить между собой комфортность аутодафе и колесования, думаю, смогли бы немногие.

— Повтори еще раз, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Принял участие в призыве демона. — Настоятель монастыря говорил в полный голос, не обращая ни малейшего внимания на свою снующую вокруг паству. Причем какого-либо заклинания или же молитвы, ограждающей от подслушивания, ни он, ни я не творили! — Чего ты вертишься в разные стороны? Кого-то ищешь?

— Угу, — кивнуть в положении «шея вывернута на сто семьдесят девять градусов и еще чуть-чуть» сложно, но вроде получилось, — ударную группу захвата паладинов. Где ты их спрятал?

— У нас в городе ни одного теперь нет, — вздохнул Фоул. Дворянина, ставшего служителем церкви, данный факт, видимо, сильно огорчал. — После того как твой друг Артем победил в поединке сэра Грова, он предпринял паломничество по святым местам с целью восстановления душевного равновесия, а замену еще не прислали. Так поможешь с призывом? Я, естественно, заплачу.

Мне захотелось постучаться головой об стену. Ну или проделать ту же операцию с собеседником. Не понимаю, что происходит, просто не понимаю! Да даже для самого тупого развода это слишком нагло! И правдой его предложение быть не может! Наверное. Если только настоятель монастыря не решил сменить сторону силы и стать темным жрецом. Но зачем тогда он подошел с такой просьбой к тому, кто, как ему известно, причем из первых рук, отказывается приносить в жертву кому бы то ни было разумных существ?

— И какую же тварь вы собрались притащить в этот бренный мир, святой отец? — Нет, кого-то он здесь должен держать для своей защиты, это точно! Толпа людей, меня окружающая. Точно она, в таком скоплении народа не один десяток переодетых обычными обывателями бойцов спрятать можно. Но почему я не вижу магии, прячущей наш разговор от любопытных ушей?

— Окреша.

Это простое имя меня добило. Я еще плохо знаю местную теологию и демонологию по совместительству (это уж с какой точки зрения глянуть). Но не узнать одного из ближних слуг повелителя тьмы и льда Сакраеша, причем вроде бы даже его дальнего родственника, покровителя запретных знаний, ядовитых змей и чего-то там еще… Архидемонов много не бывает по определению. В церковных книгах Отца Времен говорится лишь о семи повелителях зла. И одного из них предлагают помочь призвать. Может, мне еще и квест по спасению мира от угрожающей ему напасти дадут? А впрочем…

Сэр Фоул явно когда-то учился искусству боя. Во всяком случае, от моей протянутой руки, которая уже окутывалась темной энергией, щедрым потоком изливающейся из ауры, увернуться он смог.

— Ты чего?! — Фигура священника заполыхала белым пламенем, от взгляда на которое немилосердно резало глаза. Причем рука его вцепилась в какую-то висюльку, которую раньше скрывал откинутый в сторону священный круг. Могущественный артефакт? Святая реликвия? Впрочем, я пока все равно плоховато представляю разницу между этими двумя понятиями.

Идея добраться до мегазлодея раньше, чем он заставит меня и, возможно, моих друзей рисковать шкурами, слоняясь в поисках средства, способного справиться с великим демоном, с треском провалилась. Жаль, а то бы просто сдал его инквизиторам и не отходил от камеры с заключенным раньше, чем его пепел развеют. И плевать, что тут так не принято, лично сжег бы труп для гарантии. Эх, ну почему я не Ассасин, у того бы он точно и пискнуть не успел! А если это все же подстава, направленная на то, чтобы проверить благонадежность сильного и, значит, потенциально опасного черного мага, что ж, извинился бы потом перед довольно помятым церковником. И даже согласился бы кормить его с ложечки, пока не сможет встать на ноги.

— А-а-а! — немедленно завизжала торговка, рядом с лотком которой мы стояли, плюхаясь на пятую точку и пытаясь отползти подальше. — Стража!!!

Ей немедленно начали вторить другие люди. Я подумал немного и поддержал их в меру собственных возможностей, усилив голос волшебством. Теперь услышат даже в сгоревшем порту. От удивления работница весов и обвесов заткнулась, развернулась и кинулась проворно убегать на карачках.

— Стой здесь! — Это уже отцу Фоулу. Или как полагается называть переметнувшихся на сторону зла священников? Что-то на ум ничего не приходит. — Попробуешь дернуться — ударю на поражение.

Силы у нас, если верить приблизительной оценке, были примерно равны. Моя аура, казалось, даже вроде насыщена больше, но ненамного, и все бы решило мастерство. Какое оно у бывшего дворянина, не знаю, а вот мое точно стремится к нулю. Но уж до прихода патруля, если он, конечно, не оседлает улиток, надеюсь, сумею продержаться. А там уж как-нибудь толпой новоявленного адепта демонов загасим. Тем более я уже вижу мелькающую вдалеке знакомую физиономию. Салаеш, адепт школы темной воды, состоящий на службе города, уже спешил от не слишком далеких врат в богатую часть города, да еще и не один.

— Сын мой, ты ополоумел? — спросил настоятель монастыря с самым серьезным выражением лица. То ли я дурак, то ли что-то здесь не так. И, боюсь, верна вторая версия.

— Что здесь происходит?! — Волшебник, служащий в страже, от вроде бы и недолгого бега дышал как загнанная лошадь.

— Отец Фоул пытался подбить меня на призыв в ваш милый портовый городок архидемона, — не стал скрывать я. Если проверка, значит, пройду ее как самый законопослушный гражданин в мире. А значит, ябедничаем напропалую. Инквизиторы, вполне возможно притаившиеся где-то поблизости, должны оценить мое актерское мастерство и готовность сотрудничать по достоинству.

— Чего? — Глаза чародея округлились. Стражники от удивления тоже чуть оружие из рук не выпустили. Но легкий шок не помешал им рассыпаться цепью и взять нас обоих в полукольцо.

— Я про Окреша говорил! — поспешно заявил священник, как будто имя архидемона играло какую-то роль в этом вопросе.

— А, — заметно успокоился мой коллега, и костюм его вдруг посветлел как минимум на полтона. Одежда будто моментально просохла. Впрочем, почему «будто». Для мага, избравшего своим поприщем стихию воды, превратить свою жидкую союзницу в верную защиту ничего не стоит. Ну или в оружие. — А кто будет призывать?

Не понял?!

— Да Эвелина, которая алхимик, — пояснил священник. Белое пламя, окутывающее его, заметно приугасло, но я не спешил в ответ сворачивать свою силу, которая окружала мое тело и, при необходимости, могла послужить своеобразным щитом от вражеской магии. — У нее еще один призыв остался.

Вроде бы это та крашенная под хамелеона тетка, которая владеет крупнейшим в городе магазином по торговле разнообразными мазями, порошками, ну и прочей подобной дребеденью. Не понял, она демонопоклонник?! И Салаеш, и его подчиненные к этому так спокойно относятся? А может, они тоже… Вот это в притон слуг зла я угодил!

— Третий или пятый? — хихикнул адепт школы темной воды. — То-то у нее мужа нет.

— Не наговаривай на достойную прихожанку церкви! — прикрикнул на темного мага священник. — Второй! Защитный круг сам помогал освещать!

Или я просто чего-то не понимаю?

— А чего тут происходит? — посмотрел в мою сторону волшебник на службе города. — Ради чего переполох устроили?

— Отец Фоул хочет призвать архидемона, так? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну да, — согласился стражник, а сам священник согласно кивнул.

— И это нормально?

— А что такого-то? — пожал плечами Салаеш. — Его многие призывают.

Хм… То ли я дурак, то ли местный аналог библии читал в сильно устаревшем варианте. Лет эдак на пару тысяч. Быстрее реформу, позволяющую призвать подобных тварей, вряд ли бы протолкнули.

— Кажется, у меня с головой проблемы. — Так, если они кинутся, куда убегать? Против всех разом мне в одиночку не выстоять. Наверное, надо пролевитировать на ближайшую крышу, куда стражники просто так не залезут. А обстрелять с земли им вроде бы нечем, ни одного лука за спиной не видно, только мечи на поясах болтаются. — Священник просит черного мага призвать в город воплощение зла, которое если его и не разрушит до основания, то только потому, что уйдет в другие места нести смерть и разрушение, и это нормально?

— Это же Окреш, — пожал плечами адепт темной воды. — Он же кастрат.

— Мне плевать на его личные проблемы. — Так, а теперь надо постараться сплести из имеющейся силы нечто вроде щита. Надеюсь, пару ударов он выдержит, а там одна надежда на быстрые ноги. — Ладно, черт с вами, но дайте уйти. Когда по этим улицам потекут реки крови, даю слово, меня здесь не будет!

— Подожди, — начал что-то сбивчиво объяснять Салаеш, однако вроде бы не делающий попыток воспользоваться магией, — он же не в этом смысле, как раз в этом у него все в порядке, он…

— Моя вина, — громко вздохнул отец Фоул. Настоятель монастыря действительно выглядел сильно раздосадованным. — Я забыл, что ты не из наших краев, иначе знал бы.

— Знал бы что? — Не понимаю, почему меня все еще не убивают. Наверное, здесь есть какой-то подвох.

— Видишь ли, — принялся объяснять бывший дворянин, сделавший не самую плохую карьеру в церкви, — Окреш, конечно, существо могучее и злое… но он не способен причинить кому-либо вред.

— Добрый архидемон? — не поверил я. — Неплохой оксюморон.

— Злой, — покачал головой адепт темной воды, — но абсолютно безобидный. Ладно, если ничего не случилось, я пойду?

— Иди, — кивнул священник, — а мы тут сами разберемся.

Он полностью избавился от своей режущей глаз защиты и вопросительно уставился на меня. Ничего, я пока так постою.

— Объясни, — потребовал я, — а потом я твои слова проверю и, может быть, за свое поведение извинюсь.

— Вот… — проворчал отец настоятель. — Прости, Отец Времен, меня, грешного. Значит, до трактатов по демонологии нашего мира ваша компания еще не добралась, раз ничего не знает? Ладно, проясню ситуацию сам. В древности у Сакраеша был брат, чье имя я сейчас не вспомню, да и нет в том особого смысла. Младший. И он попытался занять его место. Безуспешно, к сожалению, а может, и к счастью. И самым близким родственником повелителя Тьмы стал племянник, которого тот… ну не кастрировал, конечно, хотя сам Окреш воспринял бы такое наказание с большей радостью. Карой бунтовщику стал запрет убивать, разрушать и совращать во время попадания на план смертных на десять тысяч лет, иначе как по прямому приказу своего дяди. А в дополнение к этому появилась обязанность являться к решившимся на призыв и сумевшим осуществить его магам первые два раза в их жизни без всякой платы и отвечать на один вопрос. А знает или способно моментально узнать подобное существо все или почти все. Чародеи быстро смекнули свою выгоду и почти полную безопасность при общении с этой сущностью, вот только сил, достаточных для явления даже тени архидемона, мало у кого наберется.

— И что? — удивился я. — Этот Окреш ни разу не нарушал запрет?

— За последние четыре с половиной тысячелетия, прошедших с момента мятежа против Сакраеша, семь попыток зафиксировано, — с готовностью ответил священник. — Но каждый раз демон был практически моментально остановлен слугами своего дяди. Количество жертв не дошло и до десяти. А потому церковь хоть и не одобряет ритуал его вызова, но в крайнем случае допускает. Или даже сама просит провести. Все равно обычная тренировка по овладению даром опаснее. По меньшей мере на ближайшие пять тысяч лет с хвостиком. Насчет точной даты, увы, нет единого мнения. А жаль. Думаю, тому, кто первым призовет лишившееся намордника чудовище, копившее нереализованную злобу десять тысяч лет, сильно не поздоровится.

— Да уж, — почесал в затылке я и потихоньку пригасил окутывающую меня ауру темной силы. Но не убрал ее совсем. — Не возражаете, если я сначала проверю ваши слова? А потом, так уж и быть, помогу с ритуалом. В качестве извинений — бесплатно.

— Меня устраивает, — кивнул священник.

— Вот делать нам больше нечего, кроме как по всяким сомнительного рода мероприятиям расхаживать, — зло бурчал через два дня Ассасин. Здесь и сейчас он явно чувствовал себя некомфортно, а потому нашел свободный угол и, привалившись там к стене, всем своим видом изображал из себя деталь обстановки, вроде бутафорского рыцарского доспеха. Получалось не очень. Во-первых, не блестел в свете магических светильников, а во-вторых, пустые латы обычно не совершают периодических рейдов за добычей к фуршетному столу. Независимо от обстановки отказаться от вкусной еды он был не в состоянии. Особенно после последних месяцев, когда подгорелая каша, вышедшая из-под рук криворукого повара, привыкшего к газовой плите и полуфабрикатам, а не открытому огню и настолько натуральным продуктам, что из котла убежать могут, вполне могла сойти за шикарный обед.

— Фуршет как фуршет, торги как торги. — Ярослав едва заметным движением головы обозначил поклон прошедшему мимо с жутко недовольной миной Карину, бывшему якобы хозяином всего приема, состоящего из двух частей и проводимого на самом деле под негласным протекторатом церкви. Первая заключалась в вызове Окреша, который должен был ответить волшебнице Эвелине на вопрос о том, куда после пожара подевались какие-то очень дорогие ткани с одного склада, принадлежащие не какому-то там купцу, а местному феодалу, сильно разгневанному убытком, ну а вторая являлась аукционом, способным немного наполнить кошелек магистрата. — Вот только товар несколько… специфичный.

— Да чего уж там, — хмыкнул я. — Живой. Пока. Но, уверен, уже сегодня вечером он станет мертвым.

— Думаю, ты прав, — кивнув, согласился Алколит. — Для ритуала отъема сути выжидать какого-то нужного положения звезд не нужно, а значит, пленника, скорее всего, убьют сегодня, чтобы сделавший это колдун мог перетянуть себе часть его свойств.

— Кстати, как я понимаю, этот ритуал и тот, что провели над нами, прямые родственники, — мрачно буркнул Артем, рассматривая бродящих по залу ратуши, который приспособили для проведения аукциона ведьм и колдунов. — Но, как вы считаете, почему первый известен едва ли не всем подряд, а второй считается вроде как тайным знанием, запрещенным к распространению?

— Ну есть несколько причин, — пожал плечами я, внимательно изучивший всю возможную информацию о произошедшем со мной и моими друзьями некоторое время назад. — Во-первых, потому что проводить его можно только над изначально магическими существами, то есть обычные люди для него просто не подходят. А также эльфы, гномы, сатиры и так далее. Нет, эффект от их жертвоприношения, если называть вещи своими именами, будет, но в районе одного-двух процентов. Хотя для особо беспринципных чародеев цена в одну жизнь пусть за крохотное, но реальное увеличение собственных способностей, может, и будет приемлема, но… Тут вступает в действие во-вторых. Ритуал отъема сути не массовый, как методика некромантов, вытягивающая из тел оставшуюся там от души энергетику, а единичный. Проводить над собой такую процедуру волшебник может не чаще, чем через пятнадцать — двадцать лет. А лучше делать промежутки годочков эдак в тридцать — сорок. Потому как существует реальная возможность мутировать в случае передоза в монстра, причем не обязательно гуманоидного типа. Механизм такого побочного эффекта вроде бы еще не раскрыт, но примеров в прошлом хватало. А потому жертв для ритуала маги отбирают тщательно. Обычно на их роль подходят либо более опытные коллеги, прожившие не одну сотню лет, либо воплощенные демоны, желательно как можно более сильные и разумные, драконы, причем истинные, а не просто ящерицы-переростки, ну а на крайний случай в дело идут радужные русалки, дриады, вампиры. Читал, вроде бы какой-то оригинал, свою ауру за счет элементаля прокачать пытался.

— А что же тут странного? — удивился Артем. — Они же живое воплощение стихии и твари по определению сильномагические. Или нет?

— Так-то оно так, — согласился Ярослав. — Вот только их энергетика просто невероятно плотно связана с особой материей, составляющей тела подобных существ. А потому, если попытаться получить их силу при помощи ритуала отъема сути, выйдет нечто вроде супергероя из комиксов. Вроде бы человек, но частично каменный. Или огненный. Ну тут уж сам понимаешь, зависит от того, кто был донором. И жить таким гибридам ой как не просто. Бесплодные, боятся воздействия противоположных стихий, да еще нередко и банально отверженные, потому как люди не любят общаться с кем-то, у кого в прямом смысле слова огненное рукопожатие или постоянная протечка телесных жидкостей, бьющая сильнее, чем фонтан из прорванной батареи.

— Нечего жертвоприношениями баловаться, — зло хмыкнул Артем и обвел присутствующих в помещении взглядом. — Ладно, раз уж мы здесь и они здесь, может, расскажете мне, кто тут есть кто.

— Вон та тетка, которая болтает с Карином, держит самый большой алхимический магазин города, — кивнул я на нашего старого знакомого. Не знаю уж, как его должность официально называется, но, если будет повод, подарю ему табличку на дверь с надписью «Главмаг». — Именно она будет призывать демона, когда все присутствующие объединят силы, образовав достаточный запас магической энергии. Ассортимент у нее широкий, но нам на девяносто девять процентов и даром не нужный. Мази для улучшения цвета кожи, кремы для рук, ног, головы и поясницы, шампуни, лаки, краски для волос… в общем, парфюмерия во всем ее великолепии, плюс много бытовой химии, а разнообразные целительные и боевые эликсиры занимают нижнюю полочку в самом дальнем углу. Дело денежное, но вряд ли как алхимик она представляет собой что-то особенное, если, конечно, ее образ не является просто маской. А то, что она уже как-то призывала Окреша, наводит именно на такие мысли.

— Да уж, — передернул плечами Алколит. — Повторный призыв архидемона… звучит как контрольная атомная бомбардировка. Даже не верится, что такое существо может работать помесью справочной и мальчика по вызову. Ох и бесится он, наверное, от такой своей судьбы. Да уж, жители преисподней знают толк в тонких пытках.

— Чего-чего? — заинтересовался Ассаин. — Он разве не кастрат? Его же уже пару раз так называли, сам слышал.

— Дело не в отсутствии самого важного для мужчины органа, а в невозможности вредить призывающим. Запомни, не вздумай ляпнуть или просто вспомнить эту кличку во время призыва, она его настолько бесит, что он может все-таки попробовать сожрать нас. И, кстати, чтоб ты знал, Окреш широко известен не только за возможность получить у него ответы почти на любые вопросы, — пояснил я, вчера весь вечер штудировавший соответствующую литературу. — Не меньшую популярность среди демонологов, правда, исключительного женского пола, он имеет за привычку дарить волшебницам, встречающим его без охранного круга и без одежды, ночь любви. Причем тем, кто отважился на такой шаг, можно призвать его без платы еще раза два-три, в зависимости от того, насколько демону понравилось.

— Вот жук! — искренне восхитился Артем. — Я бы на его месте тоже так делал! Только надо бы установить какой-нибудь фильтр, отсеивающий старух и уродин.

— Он их просто одевает обратно, — буркнул Алколит, уставившись куда-то в сторону входа. Я проследил за его взглядом и наткнулся на большую левитирующую железную ванну, откуда свешивался покрытый радужной чешуей хвост, в паре мест обвитый полосами металла, соединенными толстыми цепями с основной конструкцией. Его обладатель, видимо прекрасно знающий о своей незавидной участи, высовывать на всеобщее обозрение человеческую часть то ли не хотел, то ли попросту не мог. Интересно, почему не ограничились простым ошейником? Наверное, дело в способностях этого вида к трансформации. — И, уверен, дело не в какой-то особой его любвеобильности, просто эта тварь, лишенная привычного способа добывания энергии из смертных, банально тырит ее у партнерш во время секса.

— Для архидемона такие крохи, не оставляющие любовницу наутро хладным трупом, что для нас маковое зернышко, — усомнился в его теории я. — Ладно, оставим в покое Окреша и перейдем к более мелким, но более близким персонам. Все видят брюнетку с размером бюста, заставляющим вспомнить Силиконовую долину?

— Такое сложно не заметить. — Артем, как всегда, моментально переключился на новую цель. — Но, зуб даю, у нее все натуральное.

— Конечно, — хмыкнул Алколит, — здесь же пластической является не хирургия, а магия. Это Элея, адептка ордена Земли Плодотворной, которая, между прочим, нацеливалась на Ингрид. С большим удовольствием проводит ритуалы плодородия со всеми, кто хоть чуть-чуть наделен властью, интриганка от природы. В нашей глухомани всего третий год, пережидает скандал, который вызвала где-то в Империи, когда изменила своему очередному влиятельному кавалеру с его же сыном.

— Надо познакомиться, — вынес вердикт Артем.

— Сиди, — хмыкнул Алколит. — К темным она из принципа не притронется и потрогать себя за разные интересные места не даст. Я узнавал.

— И когда ты все успеваешь? — Помимо воли в мой голос вползла зависть.

— А не надо сидеть весь день на диване, пусть даже он в лаборатории стоит, — хмыкнул Ярослав. — Кстати, как ваши совместные с Лукрецией алхимические изыскания?

— Примерно штук двадцать рецептов я от нее узнал. — Я поморщился при воспоминании о некоторых на редкость не подходящих, с точки зрения нормального человека, для приема внутрь компонентах. — Но больше половины из них просто слабенькие лекарства, и лишь кое-что требует магии. Потом, если захочешь, посмотри на ее полках ассортимент зелий, сваренных с моей помощью, но в целом там нет ничего интересного. Эликсиры от простуды, расстройства желудка, радикулита, обезболивающие, пара ядов, срабатывающих при попадании в кровь и, как это ни странно, пара коробок с порошком, который, будучи проглоченным, неплохо защищает от поражения электрическим током.

— Опа, — удивился Артем. — А зачем они нужны в местах, где единственный способ попасть под напряжение — залезть на колокольню с ведром на голове или рассердить вспыльчивого мага?

— Скаты, — кратко ответил я. — Оказывается, есть пара семей рыбаков, которые их ловлей зарабатывают себе на жизнь. Органы этих тварей, вырабатывающие ток, причем вырезанные обязательно из живых особей, очень ценятся более сильными алхимиками. Но что они из них делают и главное, как, Лукреция просто не знает. Кстати, Арт, обрати внимание на ту кучку из четырех молодых, во всяком случае внешне, парней, в том числе на Салаеша и одну донельзя угловатую девицу с характерной зеленой кожей и клыкастой улыбкой полуорка. Перед тобой волшебники школы темной воды, второй по численности местной магической группировки. Причем она здесь почти в полном составе, не хватает лишь двух учеников. Поверь, семеро одаренных — это много, остальные гости мероприятия в большинстве своем вообще одиночки.

— А первая? — заинтересовался Ассасин.

— Орден Всех Стихий, его типичным представителем является Карин, — ответил ему Ярослав. — Кроме него здесь всего один чародей данной международной организации, в которую принимают только уже сложившихся магов с широкой специализацией, но их дуэт, если они будут работать в команде, думаю, без проблем уделает не половину, так треть присутствующих разом. Исключая нас, естественно.

— Это что получается, мы стоим на почетном третьем месте? — удивился Артем.

— Скорее на четвертом, — поправил его я. — Ты церковь забыл. Монахи церкви Отца Времен хотя, как правило, и слабы по отдельности, но, если соберутся всей толпой и закатят молебен, мало не покажется никому. Но не думаю, что наше прибытие в данный регион создаст какие-то дополнительные проблемы в сложившейся расстановке сил: союз ордена Всех Стихий, школы темной воды и церкви хорошо известен и не раз проверен временем, а потому местная магическая верхушка уверена в своих силах. Если нас еще не попросили сменить место жительства, то, думаю, проблем с ними и не будет. Без повода, во всяком случае. Кстати, куда это все потянулись?

— В заклинательную залу, вероятно, — пожал плечами Ярослав, наблюдая, как ведьмы и чародеи не спеша смещаются в сторону малоприметной двери. — Видимо, настала пора отрабатывать халявную закусь и немного поработать батарейкой. Пошли скорей, давно мечтаю посмотреть на пентаграмму, способную призвать и удержать архидемона!

Соседняя с банкетной зала не очень впечатляла. Пустая, небольшая, с выдолбленным по центру и засыпанным солью глубоким кругом, в центре которого сейчас Эвелина вычерчивала мелом нечто непонятное, мало похожее на классическую звезду.

— Интересно, а глубока канавка? — толкнул меня в бок Артем, который, оглядев помещение, заскучал. В его понимании место для призыва демонов наверняка должно в обязательном порядке оборудоваться каменным алтарем, цепями, грудастой девственницей и прочей садомазоатрибутикой.

— Пол-локтя. — Голос Карена, раздавшийся у меня прямо под ухом, заставил вздрогнуть. — Раньше была меньше, но один придурок-ученик умудрился в нее наступить и не заметить этого. В результате обряда, проведенного в разомкнутом круге, и сам погиб, и капитальный ремонт здания потребовался. Пришлось углубить, теперь случайно его даже самый тупой гоблин не испортит.

— Среди них попадаются весьма умные экземпляры, — припомнил я шамана по имени Вархен. Возможно, он жестокий людоед, служащий кровожадному темному божку, желающему пожирать эльфов и в особенности эльфиек, но назвать его глупым язык не повернется.

— Как и среди людей. — Хозяин заведения был почему-то мрачен, словно туча.

— Какие-то проблемы? — спросил старого мага напрямик Артем. — У тебя такое лицо, будто пару лимонов на обед сжевал.

— Всего лишь сон, — еще больше насупился сильнейший чародей города. — Плохой и, боюсь, вещий. Среди вас кто-нибудь владеет предсказанием будущего? Я понимаю, что оракулы среди темных встречаются редко… да и среди светлых, откровенно говоря, тоже, но вдруг?

— Виктор, ты вроде бы с картами таро как-то баловался, — припомнил Алколит, который сам попытками угадать судьбу не занимался с тех пор, как, понадеявшись на свой талант, едва не лишился стипендии — решил не учить ничего, кроме тех билетов, которые якобы должны были ему достаться.

— Между прочим, я потом подарил их твоей девушке. — Мои собственные результаты были чуть ли не хуже, чем у него, вот только неприятных последствий не принесли. Я-то пытался предсказать не какое-то важное событие, а всего лишь погоду на завтрашний день и прочие подобные мелочи. — К этому делу нужен врожденный талант, а без него тебя в ясновидении обставит любая шарлатанка из тех, что на базарах обирают простачков.

— Таких, кстати, не так уж и много, как думают, — поделился с нами Карин. — Настоящие ведьмы при встрече каждый раз проклинают подобных конкуренток хоть и не сильно, но от всей души. Ладно, значит, вы мне помочь не можете, жаль. Кроме меня в городе есть лишь двое, кто более или менее владеет предсказанием, но они тоже оказались бессильны. Что ж, кажется, Эвелина уже заканчивает, приготовьтесь передать свои силы кругу, в котором она будет служить точкой фокуса.

Владелица алхимического магазина и правда закончила пачкать пол и теперь стояла вплотную к внутренней границе круга, который, очевидно, должен сдержать призываемое существо, если оно вырвется из начерченной звезды. Впрочем, учитывая специфику сегодняшнего мероприятия, это была скорее дань технике безопасности, чем реальная мера защиты. Если призываемый архидемон вопреки сложившейся репутации и прогнозам специалистов нападет, то присутствующим лучше бы начать искренне молиться. Без божественной поддержки с таким существом вряд ли получится справиться.

Присутствующие здесь ведьмы и чародеи встали в круг, обязательно соприкасаясь с соседями по цепи и даже взяв друг друга за руки для надежности. Откуда-то раздался легко узнаваемый звук удара и слабое мужское оханье. Интересно, кто и кого пытался под шумок облапать? На левое плечо мне опустилась конечность Алколита, а правую руку крепко стиснула лапа Артема, которая, выдавая охватившее его волнение, кажется, слегка покрылась чем-то, напоминающим хитиновую броню.

— Давайте, — коротко скомандовал находившийся буквально в паре шагов Карин, и я ощутил, как по соприкасающимся телам пробежала волна дрожи и… энергии! Спустя секунду еще раз. И еще! Заряд волшебной силы раскручивался, как снаряд в центрифуге, и набирал обороты. Огонь и вода, свет и тьма, холод и жар — все смешалось в ней в единый комок, потерявший выраженную направленность, но набравший нешуточный потенциал.

— Рольха, не тырь силы, а добавляй их! — раздался гневный голос Салаеша. Адепт темной воды явно был чем-то сильно рассержен.

— Извини, чисто рефлекторно получилось, — начала оправдываться девица-полуорк, стоявшая почти напротив меня с другой стороны круга. — Сейчас все верну обратно.

Ага, значит, этот заряд можно попробовать и себе забрать, когда являешься всего лишь частью круга, учтем на будущее. А в следующий раз, когда он пройдет, попробую влить туда свои силы, надеюсь, Алколит и Ассаин сообразят сделать то же самое.

Комок волшебной энергии снова прошел через мое тело и направился дальше, но уже с окутавшей его темной кляксой, ранее бывшей частью моего резерва. Хм, а ведь он и так, судя по ощущениям, не очень-то светлый получается. Неужели Ярослав вбухал туда все, что имел? Или это так сказывается наличие среди составляющих круг членов школы темной воды?

— Достаточно! — раздался голос Карина. — А то не удержу. Сейчас стабилизирую и…

Закончить фразу старый маг не успел. Откуда-то слева в находящуюся в круге колдунью ударил такой поток энергии, что ее можно было ощутить даже без использования магии. Воздух на его пути светился и дрожал, как над костром, а также завинчивался в маленькие смерчики, схлопывающиеся куда-то внутрь себя. Владелица алхимической лавки согнулась как от удара в живот.

— Сволочь, — прохрипела она. — Дряхлый урод! Больно! Нельзя же так!

— Ну не удержал, — вздохнул сильнейший маг города, который, очевидно, и оказался ответственен за это странное происшествие. — Прости, Эвелина, случайно получилось, годы мои уже не те, да и силы набрали многовато.

Волшебники зашевелились, и круг распался, снова расщепившись на группки по интересам и толпу одиночек, которые стремились создать между собой и окружающими хоть пару шагов свободного пространства.

— Мы потом еще поквитаемся! — мстительно пообещала женщина и наконец-то распрямилась, блеснув глазами, внезапно изменившими цвет на антрацитово-черный. Я посмотрел на нее волшебным зрением и мысленно присвистнул. Аура чародейки напоминала жонглера, который подкинул в воздух больше предметов, чем позволяет его мастерство, и теперь отчаянно пытается не дать им упасть на землю. Энергия переполняла главную производительницу парфюмерии города и вытекала из нее наружу, как вода из дырявой сразу в нескольких местах кастрюли. Волшебница явно пыталась удержать полученную мощь, но ее на все утечки не хватало, и совершенно ясно было, что скоро она растеряет большую часть полученной мощи. Правда, пока этого не случилось, ведьма оставалась примерно на одном уровне могущества со сказочным джинном, который если дворец и не построит, то город разрушит точно. На физическом плане волосы женщины встали дыбом, и сейчас по ним пробегали маленькие молнии, ногти на руках и, кажется, ногах светились перламутром, а из носа и перекошенного в гримасе рта при каждом движении вырывались облачка пара, играющего всеми цветами радуги.

Эвелина глубоко вздохнула, непроизвольно выдохнув целое облако неизвестного газа веселенькой нежно-розовой окраски, и протянула руки в сторону начерченной на полу звезды. Энергия потекла с них широким потоком, немного рассеиваясь в пространстве, но все же не покидая границ соляного круга. Линии из мела, поглотив некоторое количество силы, внезапно выплюнули в воздух свое призрачное отражение, на которое волшебница немедленно перенесла свое внимание и имеющуюся в ее распоряжении мощь, заставляя блеклые нити наполняться цветом и как будто становиться объемнее.

— Окреш! — Слово, слетевшее с губ волшебницы, в магическом зрении сопровождалось странным символом, выплывшим из ее ауры и занявшим место внутри звезды. Очертания его я, как ни старался, разглядеть не смог. Каждый раз при пристальном взгляде то ли на картинку, то ли на иероглиф сознание расплывалось, и его приходилось возвращать на место усилием воли, напрочь сбивающим концентрацию. Неизвестно почему, но у меня сложилось впечатление, что знак похож на снежинку, равнодушную и безучастную к судьбам людей, насмерть замерзающих в снегу. Свободно плавающая внутри круга сила начала втягиваться внутрь и преобразовываться в нечто новое. Внутри начерченной мелом фигуры как будто началась жестокая метель, способная превратить день в ночь, а потом она исчезла, оставив после себя лишь нечто, напоминающее человекообразную ледяную скульптуру. Архидемон Окреш откликнулся на зов.

— Спрашивай, смертная. — Существо, появившееся в центре нарисованной звезды, выглядело, несмотря на свой пугающий статус, не таким уж и страшным: тварь, которая забросила меня и моих друзей в этот мир, повнушительнее была, да и гоблинский божок Ленваху почему-то вызывал куда большие опасения. Две руки, две ноги, одна покрытая снежно-белыми короткими волосами голова, при взгляде на которую кричать от ужаса совсем не тянет. Практически все тело закрывало нечто вроде черных доспехов, на груди стилизованных под человеческий торс какого-нибудь культуриста, всегда готового похвастаться своими кубиками, открытыми оставались лишь лицо и кисти рук, кожа на которых была темно-синего цвета. Угловатое, будто выпиленное из куска окрашенного темной краской льда, лицо опального племянника местного повелителя зла любой дальтоник тоже вполне мог бы счесть человеческим: никаких клыков, рогов или иных посторонних деталей не наблюдалось, разве что глаза немного выбивались из общей картины. Ярко-голубые, они выделялись на общем темном фоне светлым пятном, без малейшего намека на зрачок, и приковывали к себе внимание. В магическом зрении Окреш выглядел точно так же, как и в физическом, никаких намеков на развитую ауру у существа не было видно, вероятно, он ее зачем-то скрывал.

Пока я рассматривал призванного, Эвелина озвучила свой вопрос, заставив одного из старших аристократов преисподней поморщиться.

— Какой идиотизм! — Тихий голос архидемона пронесся по залу как порыв холодного ветра. — Призывать меня ради банальной кражи, которой вообще-то и не было! Скажи своему сюзерену, смертная, чтобы он просто попробовал подвесить своего управляющего на дыбу. Сразу столько пропавшего найдется, что новый замок отстроить хватит.

— Есть еще желающие задать свои вопросы, раз уж владыка Окреш здесь? — раздался голос Карина. — А то он сейчас уйдет и придется все начинать по новой!

Архидемон на слова старого мага никак не отреагировал, но и исчезать никуда не стал, просто стоял в начерченной на полу фигуре и смотрел на нас взглядом, в котором без труда можно было различить смесь скуки и презрения.

Волшебники переглядывались, но никто из них что-то узнать почти у всезнающего монстра так и не попытался. Артем неверящим взглядом буравил призванное существо, явно отказываясь понимать, что это одно из самых страшных созданий во Вселенной, а Ярослав, судя по уставленным куда-то в потолок глазам, пытался рассчитать, что целесообразнее всего будет узнать у Окреша, если призвать его где-нибудь подальше от города и без свидетелей. А может, и еще о чем-нибудь мечтал. Лично я свои два вопроса тратить в ближайшее время не собирался. Ситуации разные бывают, и возможность пару раз установить истину стоит дорого.

— Вижу, больше никто из вас, жалкие смертные, не хочет ничего узнать, — наконец-то соизволил обратить внимание на собравшихся архидемон, чей силуэт начал медленно таять, развеиваясь будто дым. — А зря. Судьба сулит вам испытания, пережить которые сумеют далеко не все. И меня это радует. Бойтесь и ждите!

Окреш исчез.

— Вот гадство! — ругнулся Карин. — Проклятье, неужели я один дурные сны вижу?! Что-то надвигается, а никто не хочет узнать, какая именно беда со дня на день постучится в ворота?!

— Тебе надо, ты и спрашивай, — хмыкнула Эвелина, выходя из круга. — Или плати не демону, так чародею. Дураков терять свои вопросы даром нет.

— Кроме тебя, — не остался в долгу сильнейший волшебник города. — Знаешь, милочка, ты изрядно продешевила, соглашаясь на этот ритуал! Ладно, пройдемте в соседний зал и приступим к торгам, а то уже практически ночь на дворе.

— Пойдем отсюда, — тронул меня за плечо Артем. — Не хочу я присутствовать при продаже этой полурыбы-получеловека на разделку.

— Угу, — согласился с другом я. — А Алколит где?

— Он уже снаружи дома, первым слинял, чтобы успеть незаметно хоть одну бутылку с банкетного стола стырить, — признался шепотом Артем, наклонившись к моему уху. — И знаешь, по-моему, он в своих клептоманских наклонностях не одинок, очень уж в этой комнатке пахнет тем бесплатным пойлом, а пьяных-то нет.

— Ладно, — вздохнул я, мысленно обещая дома устроить своему другу с несколько асоциальными наклонностями головомойку. — Тогда выполняем главный маневр всех работников большой дороги под названием «Делай ноги!».

Выйдя на улицу, мы закрутили головами в поисках Ярослава и нашли его чуть ли не в самом конце улицы посреди маленькой толпы, собравшейся под не высоким, но довольно развесистым деревом, по-моему, осиной. Причина спонтанного массового мероприятия сидела примерно в четырех метрах от земли на одной из не слишком толстых веток, свесив вниз обтянутые штанами из светлой ткани стройные ножки, и что-то распевала на неизвестном языке, подыгрывая себе на крепко сжатой в руках лютне. Сохранять равновесие ей помогала то ли магия, то ли врожденная любовь всех эльфов к проживанию в лесу. Впрочем, глаза у девушки были слишком маленькими для чистокровной перворожденной, ушки лишь самую капельку заострены, а фигура все же не отличалась чрезмерной воздушностью, имела достаточно привычные пропорции и подошла бы скорее человеческой девушке. Да и длинные волосы обладали медно-рыжим оттенком, а у долгоживущих нелюдей такого окраса вроде бы не встречается. Полукровка. Но довольно хорошенькая и поет красиво, жаль, непонятно.

— Арт, ты же вроде начал изучать язык своей ненаглядной продавщицы луков, — толкнул я в бок Ассасина, когда мы приблизились к толпе. — Чего она поет?

Голос мне определенно нравился. И его обладательница тоже. Лицо снизу было видно не очень хорошо, но несколько иная часть организма, служащая обычно амортизатором, просматривалась почти идеально. Как-то само собой вспомнилось, что последний раз близко с представительницей противоположного пола я общался еще на Земле. Эх, Настя, Настя… кажется, верность тебе я соблюсти не смогу. Надеюсь, ты проявишь большую моральную твердость, потому как если вернусь в родные края раньше, чем окончательно разлюблю, то прокляну твоего незадачливого кавалера такой стабильной импотенцией, что моей предполагаемой жертве целесообразней будет обратиться за протезом, чем лечиться медикаментозно.

— Луг… поле… брат… — Мой друг стал пытаться разобрать знакомые слова. — Нет, мне пока еще рано на синхронный перевод замахиваться. Да и вообще, не было у меня с Милеэлой ничего! Пока.

— Муж такую красотку дома одну оставлять боится, — понимающе хмыкнул я. — Эй, Ярослав, представляешь, Карин сейчас устроил слугам коллективный допрос третьей степени, так как кто-то из них украл коллекционную бутылку вина, приберегаемую старшим чародеем для личного распития.

— Ага, — подыграл мне Ассасин. — Сейчас он летает по дому, как Карлсон, заливший в бензобак ракетное топливо, и грозится вырастить мерзкому воришке прыщи на обоих глазах размером с кулак!

Алколит сразу же заторопился домой и удалился от жилища сильнейшего мага города спортивным шагом, показывая скорость, достойную члена Олимпийского резерва.

— Пошли, догоним нашего адепта темных искусств и медицины, — потянул меня за руку Артем. — А то еще, чего доброго, попытается на пару дней куда-нибудь поближе к природе свалить, если раньше не успеем сказать, что пошутили.

— Ты иди, а я останусь. — Интересно, получится умеренно известному в Колоне сильному темному магу со склонностью к алхимии, пользуясь своим авторитетом, пузырьком с нашатырем, завалявшимся в кармане, и капелькой магии, нагло распугать остальных поклонников бардовской песни и встретить девушку, когда она решит спуститься с дерева, в одиночестве? Надеюсь, что да, а денег в кармане на ресторан точно хватит. Ну если я его, конечно, не соберусь купить. — Стой, подожди! Артем, ты не знаешь случайно, где здесь можно в это время суток достать цветы?

Глава 6

— Вставай, Ромео, завтрак проспишь. — Голос Артема лез в уши, а глазам под закрытыми веками было слишком светло для ночи или даже утра, но сон не спешил уходить.

— Завянь, — коротко и емко посоветовал другу я, перевернулся на другой бок и свалился с матраса. Падать было недалеко, но даже такая незначительная встряска заставила организм безнадежно пробудиться.

— Ну, герой-любовник, как все прошло? — жизнерадостно спросил возвышавшийся каланчой над моим вялым и тяжелым телом Ассасин. — Я тебя хотел дождаться, но часу примерно во втором ночи плюнул и завалился дрыхнуть. Неужели эта служительница муз так хороша?

— Динамо-машину из нее надо сделать. — Воспоминания о вчерашней неудачной попытке добиться расположения девушки сами собой прыгнули на язык. — Коэффициент полезного действия будет процентов пятьсот!

— Поверить не могу, обломался в своих ожиданиях? — еще больше обрадовалась эта любвеобильная скотина, не испытывающая проблем с женским полом. — Ай-ай-ай, Алхимик! Ты не оправдываешь моих ожиданий. Неужели среди тех пузырьков, которые прячутся по карманам, кто-то забыл положить приворотное зелье? И ему не нашлось аналога? Лучшее снадобье в таком деле — это спирт с какими-нибудь ароматными добавками, вроде шампанского, чтобы сразу не срыгнула. Проверено опытом.

— Уйди, кандидат в мастера спорта по охмурению, — душевно попросил я друга, вставая и плетясь к выходу из комнаты. Чтобы проснуться окончательно, мне требовалось срочно умыться. — Фина не девушка. Полностью ее зовут Филно… проклятье, забыл. Короче, имя у нее от ушастых предков, видимо, по наследству досталось, и длинное оно, как их почти бессмертная жизнь. Так вот, в плане нравственности Фина — форт Нокс в юбке. Ну то есть в штанах. Даже за руку взять не давала и когда все-таки слезла с ветки, а это было примерно в одно время с твоим засыпанием, то направилась в гостиницу, где снимает комнату, почти бегом, норовя оторваться от хвоста в виде впечатленного поклонника. Вероятно, приняла за маньяка. А может, обладает магическим зрением и, увидев ауру темного мага, решила, что чародею, стоящему перед ней с букетом цветов, срочно жертва понадобилась. Ничем иным такое резкое поведение для артистки, среди которых целомудренные особы если и бывают, то редко и недолго, объяснить не могу. Думал даже, стражу на помощь позовет.

— Если бы ребята, которых угораздило попасть в ночной патруль, тебя опознали, — хмыкнул Артем, решивший сопроводить меня до закутка на первом этаже, переделанного в некое подобие ванной комнаты, — то они почтительно поздоровались бы, пожелали бы успеха во всех начинаниях и пошли бы дальше, старательно отворачиваясь от всех возможных улик и свидетелей любого преступления, сделанного чернокнижником такого калибра. Уж сильно они тут трусливые.

— Так! — Я вынул голову из бочонка, вода в котором уже начинала становиться мутной. Ее надо было сменить. Лучше бы еще вчера. — А ты откуда знаешь? Провоцировал?

— Пытался, — честно сознался Ассасин. — Надо же было узнать, насколько они тут тщательно выполняют свои обязанности. Да ничего серьезного не было, штрафом бы в любом случае отделался. Немного паркура, словесное оскорбление, угрозы. На последних стражи порядка почему-то исчезли с горизонта в неизвестном направлении, да еще и оторвались, заразы, от преследования профессионально в лабиринте улиц. Видать, часто драпают, вот только не пойму от кого.

— Ты сдурел, — констатировал я. — И давно это случилось?

— Недели три назад, — прикинул Артем. — И, между прочим, специально потом попадался на глаза отцу Фоулу. Даже не пикнул, паразит, а ведь так хотелось осмотреть подвалы местной инквизиции изнутри на случай, если придется из них экстренно сматываться.

— Имей в виду, в отношении злых магов у местной инквизиции есть лишь три степени наказания, — просветил друга я, кстати, вспомнив одну из недавно прочитанных книг. — Порицание, предупреждение и внезапное убийство с обязательной заупокойной молитвой, не дающей возможности вернуться из-за грани обратно. В особо сложных случаях отпетое тело хоронят в специальной гробнице, куда так просто не войдешь и откуда вдруг не выйдешь. Причем при радикальном решении проблем святые отцы очень уважают труд эльфов-снайперов, ибо в случае честной сшибки чернокнижника с паладином лоб в лоб в окружающей их местности гарантированно неизменными останутся лишь моря да горы, а вот лес или тем более город могут и сгореть.

— Да? — задумался Артем. — Буду знать. Кстати, чего я тебя будил-то: пошли, Алколит хочет поговорить о чем-то очень важном. И вроде бы это как-то связано с вчерашним призывом архидемона.

Такое известие подбодрило меня не хуже, чем оголенный провод, попавшийся под руку. Ярослав у нас натура умная. Но увлекающаяся. К тому же наделенная, пожалуй, наибольшим из трех А колдовским талантом. А потому оставлять его одного надолго наедине с идеями, касающимися правителей местного варианта ада, мягко говоря, опасно. Конечно, потом мой друг будет очень сожалеть, но, чтобы поправить сотворенный в порыве энтузиазма катаклизм, полагаю, понадобится как минимум божественное вмешательство.

— Что ты задумал?! — Вопрос ворвался в комнату, которой было при планировке назначено стать библиотекой, вперед меня, распахнув своим напором двери. Хотя вру, конечно. Створки в стороны толкнула магия. Учусь применять телекинез в бытовой жизни потихонечку, чтобы навык отточить. А то, смешно сказать, поднять человека в воздух и разбить его о землю могу в принципе без особых проблем, а вот размешать в чае мед, на который пришлось перейти из-за страшной, даже для нас, дороговизны сахара, получается далеко не всегда. Во всяком случае, оставив чистым себя и окружающих. С крупными предметами, обладающими определенным запасом прочности, обращаться при помощи контролируемых выростов ауры куда проще.

— Да вроде бы ничего особенного. — Ярослав удивленно поднял на меня глаза от книги, которую читал. — Пока.

— Интригующее начало, — хмыкнул Артем, плюхаясь в оставшееся свободным кресло. Таким образом, мне пришлось устраиваться на кособоком табурете, из всех достоинств у которого было то, что сделан он был голыми руками. Вернее, когтями из магии духа. Ассасин то ли в качестве тренировки, то ли от нечего делать выпилил из десятка деревянных колод, предназначенных для расколки на дрова, вот такие вот забавные поделки. — Но в таком случае ты бы не стал созывать нас всех сюда и запасаться сухариками, чтобы погрызть их под долгую беседу. Они пахнут так, что их все мыши в доме чуют и слюной захлебываются. Кстати, давай-ка их сюда, с друзьями делиться надо.

Ярослав печально вздохнул, но, запустив руку в карман, выгреб оттуда несколько булочных сухарей с изюмом, один из которых я немедленно попробовал на зуб. А ничего так, чаю бы только еще.

— Я пригласил вас, господа, — Алколит начал беседу словами из классической комедии «Ревизор», — чтобы сообщить пренеприятное известие: мы попали.

— Да мы вроде бы это давно заметили. — Артем аккуратно порезал сухарь на две части указательным пальцем, ставшим похожим на хорошо отполированную четырехгранную заточку с острыми, как бритва, краями. — Вокруг, знаешь ли, имеются нелюди, нежить, магия и прочие особенности иного мира, которые на Земле встретить затруднительно. Хотя и возможно, судя по нашему-то опыту.

— Помимо них здесь есть демоны и боги, — добавил Ярослав. — Активно действующие. И мы с ними существуем в одном слое реальности, состоящей, если верить местным космологам, из нескольких частей, в том числе обители мертвых. А люди, как известно, не вечны. Пусть даже такие, как в нашем трио, каждый представитель которого способен дать фору в регенерации любой ящерице, а в плане долголетия теоретически имеет шансы измерять свой возраст столетиями.

— Кажется, понял, на что ты намекаешь, — решил я. — Хочешь позаботиться о душе, да? Тем более теперь, когда уверен целиком и полностью в ее существовании.

— Из-за изменения места жительства мы стали фактически атеистами, — подтвердил Алколит. — В лучшем случае агностиками. К тому же темными магами, априори противными свету, но не принесшими местным владыкам мрака ни одной жертвы. Даже самой мелкой, вроде цыпленка. И при этом проживаем и практикуем на их территории, отбивая хлеб у тех, кто платит подобным тварям дань, пусть даже чисто символическую. Следовательно, в загробной жизни, которая рано или поздно все равно начнется, мы будем иметь крупные неприятности. Ибо слабых нейтралов пинают обе противоборствующие стороны. А нас еще демоны могут записать аж в идеологические предатели. Хотя бы из-за той эльфийки, которую Ленваху не скормили, а ведь могли без всяких для себя негативных последствий.

Мы с Ассасином ненадолго замолкли, обдумывая сказанное.

— Не хочу в местный аналог преисподней, — высказался первым я. — Там, если верить книгам, холодно, как в баке с жидким азотом.

— Это смотря куда попадешь, — поправил меня Ярослав, видимо очень внимательно занимающийся данным вопросом. — Она, как и наш земной ад, разделена на несколько кругов. Их всего пять. Сначала идет Огненный Склон, потом Грязевые Болота, Холодный Лес, Заснеженная Пустошь и Ледяной Провал. В первых находятся наименее нагрешившие существа, дожидающиеся в муках следующей реинкарнации. Одного из коренных жителей и хозяев последнего мы видели вчера. А значит, вероятность того, что церковные книги с описанием кар грешников в основе своей правдивы, составляет девяносто девять и девять десятых процента. Я всю ночь читал, а потом уснуть боялся. Кошмары бы точно приснились. Не хочу пару сотен лет возводить особняк из собственной застывшей крови или стать не способным потерять сознание от боли инкубатором для колонии плотоядных муравьев.

— Бр-р, — передернулся Артем. — Неприятная перспектива.

— Еще бы, — согласился с ним Ярослав. — А поэтому нам надо срочно менять веру на ту, которая сможет в данных краях помочь своим последователям.

— Вариантов, как понимаю, всего два, — уточнил я. — Церковь Отца Времен или поклонение демонам?

— Если не иммигрируем на соседний континент к неграм или в царство Кин, то да, — согласился Алколит. — Есть еще боги нечеловеческих народов… но людей, за невероятно редким исключением, они не принимают. Да и это лишь изменит варианты выбора в пользу сущностей, имеющих влияние там, а не отменит его совсем.

— А как же Земля? — уточнил Артем. — Мы же собирались вернуться домой. А там, ну…

— Будем честны сами с собой, — перебил его я. — Мы пока не можем попасть обратно. А даже если найдем путь, там не останемся. Не разрешат. Да и проблема никуда не денется. Разве что те, кто там заправляет, нам известны лучше. Но думаю, для столь мелких сошек, как три А, разница будет непринципиальной.

— Сугроб с ледяными иглами сменится на котел или сковородку, — подтвердил Ярослав, — а вот белые и с крылышками, но не прокладки, останутся примерно такими же, как и их владения. Но Виктор прав. До них еще добраться надо. А вот помереть в любой момент мы можем здесь и сейчас. А потому надо срочно решать вопрос веры. И желательно не только для себя, но и сделать что-нибудь заметное для того или тех, кому будем поклоняться, чтобы быть уверенными в собственном загробном будущем.

— Местные черные маги могут служить Отцу Времен, — утверждающе сказал я. — Но… помните, сколько у них запретов?

— Как на собаке блох, — подтвердил Ярослав. — Не добровольное рабство, но очень-очень к нему близко. К тому же, как было мной вычитано, они потихоньку теряют способности к темным искусствам. Для тех, кто специализируется на стихиях и черпает в них силы, это не столь уж и важно, но вот мы со своей энергетикой, раскачанной за счет вытащенных из трупов энергоузлов… Лет двадцать служения небесам — и вновь станем обычными людьми. Или десять. Если не пять. Скорость регресса в каждом случае индивидуальна. Разумеется, если выберем данный вариант, возможность вернуться домой будет для нас потеряна, даже в принципе. Чернокнижников, тем более столь сильных, церковь опекает очень плотно, чтобы обратно в объятия мрака не кинулись. К сильнейшим даже приставляют наблюдателей, которые следят за подопечными днем и ночью, а при необходимости зовут инквизицию или устраняют проблему со свернувшим с праведного пути волшебником своими силами. Мы из-под их опеки ни в какие иные планы не вырвемся. Не отпустят добром. И нас обязательно разъединят, чтобы пресечь возможность заговора, и будут разрешать общаться лишь по переписке, которую будут тщательно изучать. А пустим в дело силу — гарантированно станем злостными предателями и для слуг Света, и для слуг Тьмы.

— Плохо, — пробормотал я, начиная раскачиваться на табуретке и обхватив голову руками. — Очень плохо. Если бывает хуже, то очень надеюсь, что не с нами.

— Куда хуже-то, — вздохнул Артем. — Мне надо домой. Просто надо. У родителей больше никого нет, да и Вампирше пусть изменяю телом, но никак не духом. Не думал, что скажу это, но… Ярослав, а что там с поклонением демонам? Какими неприятностями оно грозит нам при жизни и после смерти?

— Двойственный вопрос, — серьезно ответил Алколит. — Я уже думал над этим. В общем-то, если не будем увлекаться человеческими жертвами, ну и представителей иных рас, то церковники нас в баронствах особо трогать не будут. Из мелких колдунов, прячущихся здесь по селам, за силой к Тьме каждый второй обращается, да и в замках у благородных дворян на положении личных магов часто живут самые настоящие чернокнижники. На некоторых клеймо ставить некуда, мы на их фоне — как готы рядом с вампирами. Вроде внешне и похожи, но первые для окружающих почти безопасны, а вторые регулярно жрут людей. Вот в Империи бы колесовали без разговоров, а тут глаза на мелкие прегрешения закроют, решая более серьезные проблемы. Но вот загробная жизнь… Во-первых, надо определиться с покровителем, им может стать только один из архидемонов, которых всего семеро. У каждого из них индивидуальный подход к слугам.

— Огласите весь список, пожалуйста, — буркнул Артем, на лице которого застыла печать смертной тоски.

— Ну номер один — это Сакраеш, — ответил вместо Ярослава я, вспомнив прочитанное. — Если верить церковным книгам, верховный повелитель зла. Пусть даже в местном масштабе. Смертных не любит, хотя и жрет, предпочитая общаться с себе подобными, то есть демонами. Соответственно слуг человеческой расы не имеет, за редким исключением избранных личностей, являющихся самыми настоящими тварями, по ошибке родившимися за пределами темных планов. Но в каждом действующем капище любого архидемона должен стоять его алтарь, регулярно окропляемый кровью служителей мрака, отдаваемой добровольно. Вместе с жидкостью из вен теряется и некоторое количество жизненных сил, правда, весьма небольшое. А то он на них обидится и пошлет какого-нибудь монстра, чтобы тот сожрал уклоняющихся от выплаты дани.

— Все так, — согласился Алколит. — Его мы пропускаем. Номер два. Основной заместитель Сакраеша по делам текущим лорд Бейл Жестокий, повелитель ледяного легиона. Что характерно, этот тип бывший смертный. Более того, человек. Древний генерал и бывший первосвященник давно исчезнувшей религии, отринувший свет, уничтоживший в гражданской войне всего за год почти все население своей страны и ставший архидемоном взамен родного брата Сакраеша, убитого самим же хозяином холода и Тьмы. Преданный пес и разящий кулак местного властелина зла. Главком вооруженных сил преисподней. Постоянно набирает рекрутов из числа самых злобных и жестоких грешников, попавших в Ледяной Провал за свои преступления и умеющих сражаться. В принципе мы ему подходим. Поскольку маги сильные и темные, способные в бою уничтожить десятки обычных солдат, таких верующих он принять должен охотно. Тем, кто ему поклоняется, дарует несгибаемый боевой дух и способность умереть по собственному желанию, несмотря ни на какое противодействие. Но тогда нам придется постоянно воевать при жизни, жестоко убивая пленных, чтобы умаслить его, а после смерти продолжить заниматься примерно тем же самым. Только уже в ледяном легионе. Несмотря на постоянный приток нового мяса, численность его растет медленно, так как солдаты без счета гибнут в междоусобных стычках и гладиаторских боях повелителей зла. Попробуем его обмануть, к примеру, пощадив какого-нибудь ребенка в захваченном селении, — станем тренировочными манекенами и игрушками наихудших из ублюдков этого мира за последние несколько сотен, а то и тысяч лет.

— Дальше, — потребовал Артем.

— Дальше хуже, — предостерег его я. — Третьей по силе и влиянию в списке архидемонов идет наложница Сакраеша по прозвищу Многоликая. Имя ее известно, но человеческим языком принципиально невоспроизводимо. Покровительница порока, интриг и убийств. Помогает своим служителям тем, что наделяет их способностью быстро менять внешность и, по слухам, даже пол. Но последнее требует ее личного внимания к чернокнижнику. Жертвы принимает исключительно любовниками и супругами своих адептов. Способ их смерти не важен, но должен быть изощрен. Отличившихся смертных делает суккубами и инкубами. Кстати, они тут весьма экзотической внешностью отличаются. Этакие роковые красавицы и красавцы, облаченные в ничего не прикрывающие меховые тряпочки. Смертельный вариант снегурочек и атлетически сложенных дедов морозов. В постели в самый ответственный момент стремительно высасывают тепло и жизнь из своих партнеров, которые замерзают заживо и даже, бывает, раскалываются на части. Как карает предателей, пересказывать не буду, читал про нее через строчку, морщась от отвращения.

— Тьфу! — сплюнул Артем.

— Нам это точно не подходит, — согласился с ним Ярослав. — Даже не обсуждается. Тем более провинившихся наказывает разнообразно, но страшно. Садистка почти с божественными возможностями, что тут еще добавить.

— Кто четвертый в этом списке? — вздохнул Ассасин. — Понимаю, что белых и пушистых в нем быть не может, но неужели все так плохо?

— Сарк, — ответил Алколит. — Повелитель злого рока и мора. Его адепты, пользуясь своими силами, устраивают окружающим несчастья и распространяют болезни, от которых подчас вымирают села и даже города. При жизни его слуги почти ничего не получают, кроме везения в азартных играх, а после смерти становятся слабенькими сущностями, мучающими грешников на Огненом Склоне или Грязевых Болотах. Там же, по всей видимости, находится и его личная тюрьма для тех душ, которые данный повелитель зла желает видеть особо сильно страдающими. Про муравьев это я оттуда взял. Есть там такое наказание для тех, кто допустил гибель всех своих детей.

— Не сахар, — подумав, решил Артем. — Но более приемлемо. Не обязательно же насылать чуму, правда? Можно насморком ограничиться? И пусть в картах хоть всю жизнь не везет.

— Не знаю, — немного поразмыслив, решил я. — Недостаточно компетентен в этом вопросе. Пятый кто? Шекр или Красшезсшан? Данный момент как-то подзабыл.

— Красшезсшан, Темный Купец, — назвал архидемона полным вариантом имени Ярослав. — Покровитель намеренного обмана, неважно, в чем он выражен. Его адепты, если верить церковным книгам, копят богатства неправедными способами, наживаясь на простых смертных и спонсируя по мере необходимости представителей других культов. Правда, и их они тоже стремятся нагреть по возможности. Организуем нечто вроде достопамятных финансовых пирамид — и можем считать себя его жрецами даже без всяких церемоний. Служителей ничем не вознаграждает, они и сами с этим делом неплохо справляются. В плане загробной жизни нам сей покровитель сулит работу в качестве низших демонов, слуг, которые батрачат на более могущественных собратьев.

— Это вот этих-то семи ублюдков? — уточнил Алколит. — Это ж какой у каждого штат работников получится объемный! Миллион? Да нет, мало. Миллиард? Хм, а это, наверное, все же многовато, все-таки тут не Земля, населения мало.

— Нет, ты не прав, — покачал головой я. — Они, если проводить аналогию с человеческим государством, король и шесть герцогов. Но число дворян и их армий свитой правящей верхушки, понятное дело, не ограничивается. Что там у него с наказаниями? Помню, было что-то неожиданно мягкое.

— Очень долгий срок прозябания в каменном мешке, — ответил Ярослав. — Не вечность, но раз в двадцать длиннее, чем была жизнь, до следующей реинкарнации. Одиночное заключение. Оно, если помнишь, у нас на Земле в ряде стран считается карой похуже, чем смертная казнь. А мертвый ведь уйти уже никуда не сможет.

— Хреново, — констатировал Артем, — но терпимо. Если не особо наглеть, нагреть кого-нибудь на деньги я всегда готов. Причем желательно делать это с богатыми, а не с бедными. А оправдаться можно тем, что так банально выгоднее. А на вырученные монеты храм темным силам построить. Такой, чтоб паладины его с другого конца света заметить могли.

— Нарываться не будем, — задумался Ярослав, которому идея бережливости, иногда переходящей в скупость, всегда была близка. Да и от лишнего заработка мой друг никогда не отказывался. — Но в целом… посмотрим. Мы же прожили как-то без принесения присяги местным богам или демонам уже сколько времени, протянем и еще пару дней. А в крайнем случае попросимся в род к каким-нибудь оркам. Зеленокожие поклоняются духам предков, участвующим в вечной охоте друг на друга и разных обитателей тонких планов, а учитывая их любовь к захвату рабов и особенно рабынь, эти слегка бритые гориллы имеют в своем генеалогическом древе и людей, и эльфов, и вообще любую тварь, которая только есть на этом свете. Три человеческих темных мага туда тоже впишутся без проблем и могут даже быть весьма уважаемыми. Вот только тогда придется, во-первых, спонсировать своими деньгами какой-нибудь клан, заодно помогая им в войне и совершая достойные легенд подвиги, а во-вторых, оставить в нем свое потомство.

— Женщин этого народа видел, — прикинул Артем. — Есть парочка в нашем квартале. Страшные. Но если для дела надо, один раз можно и потерпеть.

— Как известно, не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки, — буркнул я. — Мой же самогонный аппарат справится с любыми непромышленными объемами спирта. Главное, чтобы печень выдержала. Ладно, сначала давайте пройдемся по местным человеческим высшим, вернее, низшим сущностям. А то что-то мне подсказывает, что расизм по отношению к представителям человеческого племени будет культивироваться и среди мертвых нелюдей. Вечеринка негров на базе куклусклана[1] по сравнению с таким посмертием будет тихим и мирными мероприятием.

— Шестой — это Шекр, повелитель нежити, известный также как Пожирающий Плоть, — продолжил Ярослав, заглянув в конспект. — Папаша нашего старого знакомого, Ленваху. В принципе мы, наверное, ему наиболее близки из-за особенностей душевного строения. По идее поднимает из земли разных тварей и уничтожает ими все живое, но занимается этим лично редко. Основное время работает у Сакраеша на две ставки, повара и палача. Впрочем, по меркам демонов, страдания жертв — это как соус к блюду, так что такой набор специальностей оправдан. От слуг как раз и требует занятий некромантией, так как у самого до этого руки не доходят.

— Именно, — согласился я, припомнив прочитанное об этом существе. После стычки с гоблинским божком о нем и его жутком родителе мной были собраны основные сведения. — Ему в качестве жертвы годится убитый на поле боя враг или даже затравленный в логове неразумный монстр, если тот был достаточно могуч. Лично мне подобное кажется приемлемым с точки зрения морали. Награждает увеличением магической силы, усиливая связь своих культистов с Тьмой и Смертью, и разными полезными, с его точки зрения, метаморфозами вроде превращения в вампира или лича. Собственно, это и есть его вариант посмертия, в местный ад он никого особо не тянет, предпочитая размещать активы в реальности, где их, впрочем, с энтузиазмом истребляют. Лишь некоторые, самые лучшие, удостаиваются чести переехать в Холодный Лес, где нет солнца и церковников, а энергию для существования поставляют демоны, вытягивая ее из грешников. Наказывает в лучшем духе земных сценаристов. Делает нежитью и оставляет неизменной душу. Как результат — вечность страданий. Ну или близкий к ней промежуток времени. Он ведь оставляет провинившихся не гламурными кровопийцами с внешностью от-кутюр, а прикованными к стене костяками, заключенными в могильные камни призраками, ну и далее в том же роде. Вопреки имени редко самолично сжирает или же готовит для своего повелителя вызвавших его гнев. Судя по опросам служащих ему, считает, что подобная участь обрекает на слишком быструю кончину.

— Седьмой, и последний, архидемон — это Окреш, — закончил Ассасин. — Видел. Не впечатлился, если честно. А он чем заведует, помимо ответов на вопросы и ночей с симпатичными ведьмами?

— Переговорами, тайными знаниями и шпионажем, — махнул рукой Алколит. — Он, как я понял из прочитанного, посредник и дипломат других архидемонов в вопросах, которые они сами решать не хотят. Например, предложения перейти на темную сторону делает именно он, пусть и в виде воплощения. За что регулярно огребает от праведников и священников, не изменивших своим идеалам, несмотря на посулы. Причем особо видные исторические личности набивали ему метафизическую морду более десятка раз. Договоры сил Света и Тьмы, вещь редкую, но в хрониках упомянутую, тоже заверяет Окреш. А значит, случись их разрыв — страдает все тот же архидемон. Между прочим, торгует с чернокнижниками собственной кровью, которая является невероятно сильным и ценным, но отнюдь не легендарным алхимическим реагентом.

— Как же я такое пропустил?! — ахнул я. — Частичка подобного существа! Да с ней же можно… можно… да у меня фантазия отказывает из-за перегрузки!

— Остынь, — посоветовал мне Ярослав. — По описаниям исследований данного вещества, приведенным в трактате «О сути зла и его частицах», он лишь номинально числится одним из владык зла. А в реальности является хоть и могучей сущностью, но не сильно превосходящей того же Ленваху, которому потенциально даже мы втроем навалять можем. Ну если научимся собственным даром как следует пользоваться и подготовимся хорошо.

— Не понимаю, почему его вообще не уничтожили во время неудавшегося мятежа, — фыркнул Ассасин. — Судя по твоему рассказу, абсолютно бесполезная личность. И что-то я не верю, чтобы обитатели местного ада занимались благотворительностью.

Какая-то странная мысль зародилась у меня в голове и начала бродить там туда-сюда, постепенно оформляясь в нечто цельное. Стать истинными слугами мрака, творя зло направо и налево, ни меня, ни друзей не тянет, но если выбрать в покровители того архидемона, у которого почти ничего нет? Да и людям он вредить не может еще сколько тысячелетий. Может быть, удастся ограничиться полумерами?

— Если верить книге, — потряс Алколит трактатом, на обложке которого красовалась изрядно выцветшая надпись красными чернилами «О сути зла и его частицах», — то этому невезучему в плане родичей существу дядя просто вырасти не дает. Когда архидемоны хотят наградить кого-то из своих слуг, то ему, судя по анализам некоторых трупов монстров и чернокнижников, подсаживается частичка сущности Окреша, а платы за нее тот никакой не получает. Фактически племянничка Сакраеша доят, как корову. Да у него даже собственных помощников из числа высших демонов нет, как у прочих владык зла. Ни одного высшего или даже среднего жителя преисподней. Все сам и всегда сам.

— Слушайте, а ведь это вариант, — прервал его я. — Что там у него с адептами? Вряд ли он имеет их целые толпы! А значит, мы можем и попробовать выторговать для себя чуть лучшие условия.

— Хм, — задумался Ярослав. — Тут про тех, кто ему служит, почти ничего не сказано в связи с их малочисленностью.

— Почти? — зацепился за это слово подобравшийся Ассасин.

— «Решившие избрать путь служения сущности мерзкой, Окрешем именуемой, — зачитал Ярослав, — становятся изгоями средь злых и жестоких, и нет даже от сородичей по помыслам темным уважения им. Демоны не хотят служить последователям бессильного владыки и жертвы от тех отвергают с презрением, не являясь подчас и на сильнейшие ритуалы призыва. Силы их остаются все те же, и нет ни помощи, ни поддержки от покровителя гадкого».

— Меня вариант никогда больше не встречаться с исчадиями зла, а тем более потерять возможность с ними сотрудничать целиком и полностью устраивает, — поспешно заявил Артем.

— Поддерживаю, — буркнул я. — А после смерти какая участь ожидает подобные, хм, паршивые кадры в воинстве преисподней?

— Про это совсем ничего нет, — развел руками Алколит. — А то бы сам именно Окреша предложил. Но по идее, раз демоны всячески унижают слабых, то и слуги их будут подвергаться как минимум издевательствам.

— Надо разузнать, — решил я. — И потом, если там нет ничего особо гадкого, попробовать призвать этого вынужденно миролюбивого архидемона с тем, чтобы оговорить условия служения ему. Желательно как можно с более быстрой реинкарнацией после смерти, думаю, сущность подобного ранга, пусть даже слабейшая из архидемонов, за щедрую жертву такое провернет. Если уж ему так не хватает человеческих душ, то будем их ему поставлять. Маньяков и убийц в этом жестоком мире много, в каждого второго бандита ткни — и законченного душегуба получишь, у которого вдобавок на совести будут висеть неоднократные изнасилования и пытки. По-хорошему таким уродам ни денег, ни женской ласки не обломится. В крайнем случае попробуем каторжников с самыми тяжкими преступлениями, которых точно пришибить на месте надо, из тюрьмы выкупать. Облегчим труд палачам.

В комнату влетел полусатир, глухо топая своими копытами, упрятанными в видавшие виды сапоги.

— Там! — провозгласил Ош, внушительно вращая глазами. — Маги пришли. И церковники. Кровью пахнут. Видеть вас хотят.

— Оперативно работают, — вырвалось у Алколита. — Мы еще даже не определились до конца, а инквизиция уже у порога!

— А что ты хочешь, — буркнул Ассасин. — Они же Отцу Времен служат и, значит, могут мухлевать. Помнишь, как тот святой смотался на Землю и обратно быстрее, чем у меня на вилке закусь обсохла? Преступление еще не совершено, а церковь его раз — и предотвратила. Уходим через окна? До моря близко, а там, думаю, не догонят.

— Да нет, бред, — прервал обеспокоенных и готовых к бегству друзей я. — Было бы так, священники вообще стали бы в принципе непобедимыми. И, кстати, Ош, сколько их?

— Пятеро, — ответил с готовностью громила. — Отец Фоул. И чародеи. Четверо. Не самые сильные. Знаю их. На стражу работают.

— Не инквизиция. — Его слова меня окончательно успокоили. — Слишком мало. Впускай их, поговорим. И попроси жену, чтобы подала какого-нибудь чая.

— Может, лучше вина? — уточнил Артем. — Вроде оставалась пара хороших бутылок, стыренных у пиратов.

— Тогда каждый день в гости ходить будут, — буркнул Ярослав. — Нечего их баловать. Приучим к халяве — замучаемся потом с взятками, когда надо будет.

— День добрый, — буркнул настоятель монастыря Феона Своевременного, врываясь в комнату, словно в захваченную крепость, его цепкий взгляд обшарил нас троих, как локатор субмарины вражеский корабль, и был в прямом смысле ощущаем кожей. Она под ним чесалась. Видимо, церковник применил что-то из святой магии, раздражающее наполненную Тьмой энергетику. Да и вид у него был такой, словно он собрался на бой с силами Тьмы, а не просто в гости. На груди большой священный круг, грубо вырезанный из простого дерева, болтается на толстой золотой цепочке. Долго смотреть на эту вещицу не получалось, глаза начинало буквально резать. Простая на вид серая ряса подозрительно помята на рукавах. На ней изнутри отпечатались колечки поддетой кольчуги. Да и на грубом веревочном поясе без всяких ножен висит тяжелая даже на вид булава, очень похожая на мою собственную, только без шипов. — Не вы. Что ж, так я и думал.

Втянувшиеся следом за ним адепты школы темной воды облегченно выдохнули и попытались спрятать свое оружие в рукава, ножны и карманы. Двое были с жезлами, сейчас спешно исчезающими под одеждой, третья с кинжалом и саблей, вкладываемой в настоящий момент в ножны. Но делала это полуорка недостаточно быстро, чтобы скрыть чью-то жуткую харю, кровожадно смотрящую на мир из глубин отполированного до блеска лезвия.

— Судя по всему, не такой уж и добрый, — решил я. — Чаю, кстати, хотите?

— Не откажемся, — решил за всех наш старый знакомый Салаеш. — Утро выдалось на редкость щедрым на беготню. Святой отец, вы, э…

— На напитки, не дурманящие головы, никакой пост не распространяется, — буркнул Фоул. Церковник уже успел изучить разложенные вокруг Ярослава книги и, видимо, пришел к каким-то выводам, которые тем не менее озвучивать не стал. — Вижу, не тем были заняты маги эти, чем подозревалось. Да и крови в них нет чужой ни капли, а ее вливание ведь даже талантливый послушник распознает.

— А поподробней можно, — попросил его Артем. — Мне стало любопытно. Неужели нас уже в вампиризме подозревают?

— Должность такая, — не стал отрицать настоятель монастыря. — И основания для самых дурных помыслов имеются. Причем веские. Волшебник Эфистокл был найден сегодня утром мертвым в собственном доме. Троим его слугам и содержанке свернули шеи. Причина смерти чародея, славившегося на весь город своим мастерством снятия проклятий — обескровливание. Но однако в трупе осталось слишком много следов энергии жизни, чтобы можно было подозревать ночного кровопийцу. Кто-то сильный работал под вампира, правда, недостаточно хорошо. Первое подозрение пало на вас. Рад, что ошибся.

— И чем же мы заслужили такую честь? — обескураженно спросил я. — Наше трио под солнцем свободно ходит. Помнится, неделю назад Ярослав даже почти весь день на пляже пролежал, загорая.

— А на кого еще подумать? — развела руками единственная в нашей компании девушка, возможно, внутри и добрая, но на вид невероятно ужасная. Плоское лицо, ноздри размером с двухрублевую монету, глаза косые, и под массивными надбровьями их почти не видно. Даже четко очерченная кожаной курткой не самая маленькая грудь не спасает впечатления. Полуорка. Как вблизи выглядят чистокровные представительницы этой расы, боюсь даже представить. Наверное, я переоценил свой спирт, полагая, будто он поможет сгладить барьеры в общении с подобной дамой. — Вы в городе новые. Втроем бы уделали плюгавого колдунишку с одного маху. А из выпитой крови другого волшебника сотворить алый лед, чтобы свои силы не терять, даже мне по плечу.

— Что сотворить? — не понял Артем.

— Пакость такая, волшебно-алхимическая, темной направленности, — пояснил ему я, вспомнив упоминания в литературе об этой дряни. — В хитро зачарованную кровь вкладывается часть жизни мага, придающая ей сверхъестественные свойства, а потом все замораживается для лучшего хранения в компактный шарик. Считается, что сфера размером с ноготь отнимает у своего создателя десять лет, но зато способна раз в день напитать энергией не самое слабое заклинание, вроде ставшего притчей во языцех огненного мячика. То есть это нечто вроде стандартизированной заготовки под источник энергии для темных артефактов, способных работать столетиями. Да к тому же такие вещи легко заменить друг другом. Батарейки, если переводить на понятные тебе термины. Или скорее аккумуляторы. Очень ценные в связи со сложностью изготовления.

— А, тогда понятно, — успокоился Ассасин.

— Эфистокл, говорите, — задумался Ярослав. — Это такой низкий с лысиной? Как же, помню, разговаривал с ним как-то на профессиональные темы. Спорили, сумеет ли он снять без последствий любое проклятие, которое мне получится создать.

— И как? — заинтересовался Фоул.

— Мог он много, но далеко не все, — туманно ответил Ярослав. — Значит, его убили? Жаль, хороший был вроде бы специалист. Расскажете, как дело обстоит? Ну раз уж нас решили исключить из числа главных подозреваемых.

— Даже покажем, — буркнул церковник. — Собирайтесь, гм, дети мои. Пойдем место преступления смотреть.

— Мы? — поразился я.

— А кто еще, — тяжко вздохнул Салаеш. — Вы же сильнее всей нашей школы, а значит, и более опытные. Вдруг сможете заметить нечто, что я и мои друзья пропустили.

Полуорка сердито засопела, будто поросенок, которому не налили в корыто помоев. Ей явно не хотелось признавать каких-то посторонних личностей более компетентными. Мы с друзьями переглянулись. Сознаваться в собственном дилетантстве явно нерационально. Вдруг окружающие еще заподозрят правду, что мы просто жалкие самоучки, непонятно как дорвавшиеся до могущества. Но если опростоволосимся и тем выдадим свои слабости с головой? Судя по глазам Ярослава и Артема, они пришли к тем же выводам и теперь пребывали в замешательстве.

— Это в ваших же интересах! — истолковал наши колебания по-своему Фоул. — А вдруг убийца, кем бы или чем бы он ни был, попробует свалить вину на самых очевидных кандидатов более хитроумно? Или подстережет, когда ваша тройка окажется разъединена, и попробует сделать ее дуэтом? Не знаю, зачем ему потребовалась кровь чародея, но в городе и его окрестностях найти лучшую, чем находящаяся в этом доме, сложно. Да и святой церковью заслуги учтутся. Если они будут, разумеется.

— Уговорили, — вздохнул я наконец, — ладно, сходим, посмотрим. Может, и поможем чем. Вот только вы-то, отец Фоул, почему этим делом занимаетесь? Или покойный был на особом церковном контроле?

— Заботиться о пастве — мой первоочередной долг, — коротко и емко ответил священник, и даже мысли не закралось в голову никого из услышавших эти слова, будто он пошутил. — И как можно быть спокойным за нее, когда рядом бродит либо неведомая тварь, либо опасный преступник.

Пришлось всем нам собираться и идти на место преступления с утра пораньше. Правда, выход немного задержался: вынуждены были потратить некоторое время на то, чтобы собрать импровизированный комплект сыщика-любителя, куда вошла самая сильная лупа, которую только удалось найти в здешних лавках, набор алхимических примитивных препаратов, в котором вполне себе мирные капли от сердца, головы и желудочного несварения соседствовали с боевыми пузырьками кислот и напалма, а также одним презабавным порошком, призванным помочь с элементарной дактилоскопией. Вообще-то алхимики используют его, чтобы защитить свои руки от соприкосновения с опасными веществами. Бледно-желтая пыль, сделанная, судя по результатам опроса и контрольного исследования, заключающегося в приготовлении по полученному рецепту новой порции препарата, из обычного мела с добавлением толченых птичьих когтей, намертво прилипает к человеческой коже, образуя этакие жидкие, вернее, сыпучие перчатки, стойко отражающие любые напасти не хуже толстого слоя резины. Жаль только, волшебства, заключенного в веществе, надолго не хватает, своеобразная пудра на воздухе быстро осыпается, и, если нет желания попробовать на ощупь разную гадость, крайне вредную для здоровья, приходится окунать кисть в баночку с этим веществом каждые три-четыре минуты. Алколит и Артем, впрочем, тоже не с пустыми руками пошли. Ярослав взял свой огнеметный посох, который нам в свое время подарили гоблины, а Ассасин зачем-то захватил здоровенный колун, который повесил на пояс.

— За дровами собрался? — ехидно спросила его полуорка, чье имя, как выяснилось, было Мерет, едва мы вышли на крыльцо.

— Нет, на кузнечиков охотиться буду, — отпарировал мой друг и, трансформировав руку в некое подобие наждачной перчатки, стал затачивать лезвие. — А то я ведь хиленький, вдруг они еще накостыляют. А если серьезно…

Громкий треск, похожий даже на взрыв, заставил всех дрогнуть. На громадной колоде, предназначенной для того, чтобы раскалывать ее на аккуратные поленьица, появилось новое, хотя и привычное ей украшение. Колун. Засевший в твердой древесине всем лезвием.

— Не знаю, что там у вас за тварь, — душевно сообщил Артем, идя к своему оружию, — вампир ли, маг ли, под вампира работающий, а может, и вовсе что-то неведомое. Но если успею бросить топор, то с ним в спине вряд ли он, она или даже оно убежать сумеет. А призраки кровь обычно не пьют.

— М-да, — пробормотал кто-то из чародеев, — и зачем я, дурак, магию учил? Взять оглоблю побольше и разлетайтесь с моего пути все, кто не дракон.

— А ты думаешь, можно так бросить без магии? — не замедлил с ответом Салаеш.

— Можно, — уверенно заявил Артем, выдирая колун из колоды. — Только тогда надо быть мускулистым атлетом с хорошо поставленной рукой. Кстати, если захочешь поупражняться, мой тебе совет, не начинай со специальных ножей или там дротиков, которые вообще-то полагается метать в уязвимые точки. Ядро и молот — научишься метко швырять во врага их, пусть даже телекинезом, и только тогда берись за более мелкие снаряды. Прошьют врага насквозь, если приложишь к ним ту же силу.

— Закончили посохами мериться? — недовольно буркнул отец Фоул, уже успевший дошагать до ворот и теперь притоптывающий в них, словно молодой норовистый конь. — Тогда, может, соизволите наконец сделать хотя бы шаг в нужном направлении? Я еще к обеденной службе успеть хочу. Если получится.

За ночь город ожидаемо не изменился ни капельки. Ну может, мусорные кучи по бокам улиц немного увеличились. Такой роскошью, как чистые дворики, в Колоне могли похвастаться не все богатые усадьбы. Во-первых, местные обоснованно считали, что штормовой дождь справится все равно лучше, унеся в море все, что не прибито или не весит целую тонну, а во-вторых, профсоюз работников метлы и лопаты в этих краях рисковал бы надорваться полным составом. Оно и понятно, ведь кроме людей грязи под ногами прибавляют кони, коровы, свиньи и даже козы с курами, которых держат многие горожане. А потому пешая прогулка, особенно по каким-нибудь тесным закоулкам, сильно напоминает путь через минное поле.

— Ну е-мое! — Ярослав, запачкавший кончик ботинка в чьем-то давно переваренном завтраке, не выдержал и воспарил над землей. — Как вы тут ходите? Ступить же некуда! Святой отец, вы что, нас специально по самым вонючим трущобам ведете?

— Смири гордыню, сын мой. — Непонятно как, но Фоул умудрялся оставить подол своей рясы девственно-чистым. — Так быстрее. И, кстати, мы уже пришли.

Священник постучал в неприметную калитку глухого забора, поднимающегося на высоту человеческого роста, и ему тотчас же открыли. Не знаю почему, но мне показалось, будто совсем скоро произойдет нечто важное.

Глава 7

Черный ход вывел нас в маленький сад, примерно на сорок квадратных метров, где густо росли то ли яблони, то ли груши. Пока на них не появились плоды, отличить одни от других лично мне было затруднительно. Под деревьями импровизированными грибами стояли городские стражники, причем набилось их сюда десятка два.

— Как-то многолюдно тут для простого убийства, — задумчиво пробормотал Алколит. — Насколько я успел узнать нравы милого портового города Колона, обычно тела с признаками насильственной смерти стараются запихнуть под пирс, предварительно раздев до нитки, а не созывать людей, чтобы попробовать раскрыть преступление.

— Тяжки грехи наши перед Отцом Времен, — буркнул Фоул, расчищающий нам маршрут, словно ледокол. С его пути люди каким-то образом умудрялись исчезать, не выходя из стойки «смирно». А может быть, они так реагировали на идущих следом за церковником семерых магов. Если проводить аналогии с Землей, то мы, вероятно, по местным меркам вполне можем сойти за колонну бронетехники, возглавляемую лимузином с правительственными номерами. — И нет, увы, возможности прекратить и покарать все зло под солнцем. Но некоторые преступления оставлять без должного внимания просто опасно для общества. Эфистокл был опытным и сильным чародеем. К тому же бывшим наемником, ходившим с боевыми заклинаниями на врага более чем сотню лет и лишь затем решившим свернуть на более мирную дорогу. Убить такого типа — задача непростая.

— Вдобавок его ближайший родич из ныне живущих правит баронством Крат, соседствующим с нашим вольным городом, — добавил Салаеш. — Покойный приходился братом его деду. И хоть друг друга члены семьи вроде бы недолюбливали, однако и открытой вражды меж ними не было. Теперь барон обязательно поинтересуется произошедшим. А это может иметь последствия… неприятные.

— Политика, — понял я.

— Она самая, — подтвердил Алколит. — Лучше бы это были вампиры. Безопаснее. Не люблю я дела с далекоидущими последствиями, как и тех, кто ими занимается.

— Да брось! — жизнерадостно не согласился с ним Артем. — Ты просто не умеешь их готовить.

Фоул споткнулся, одна рука его цапнула священный круг, вторая выхватила булаву. Сзади раздалось какое-то бульканье, обернувшись, я успел заметить, как Салаеша стошнило, а остальные три мага уже укутались защитными чарами, притом черты лица полуорки исказило лютое и неприкрытое бешенство. Стражники тоже отреагировали на реплику Артема неоднозначно. Большая часть выхватила оружие. Меньшая попадала на землю. Один уникум умудрился взлететь стрелой на тонкое деревце, которое скрипнуло под его тяжестью и наклонилось почти до самой земли. Солдат, оказавшийся к нам ближе всех, побледнел как полотно и, закрыв глаза, тихо зашевелил губами. Кажется, он начал молиться.

— Он пошутил! — заорал Ярослав, ставя между собой и адептами школы темной воды завесу, будто бы сотканную из самой тьмы. — Юморист придурочный!

Фоул замер, отведя назад в замахе руку, цепко сжимавшую оружие. То ли его остановили слова Алколита, а то ли склянка с кислотой, замершая у носа. О ее содержимом красноречиво свидетельствовала налепленная на сосуд бумажка со схематически изображенным василиском. Местные алхимики имели общепринятую и стандартизированную систему обозначений простейших веществ. А сосуд был куплен именно у одного из них. Темные чары священник бы наверняка принял на грудь, понадеявшись на покровительство и защиту своего бога, но вот самая обычная, просто очень едкая жидкость, видимо, внушала настоятелю монастыря некоторые опасения. Хорошая вещь, телекинез. Рукой бы я достать из футляра на поясе свое оружие точно не успел.

Сглаживание едва не вспыхнувшего конфликта и взаимные извинения заняли много времени. Фоул потребовал с нас магическую клятву. Даже три. Что мы не едим людей. Что мы их никогда не ели. Что мы их даже готовить не умеем. Последнюю Ярослав давать отказался, сославшись на свое специфическое образование, в процессе которого разбирались примеры разнообразных ситуаций. Судя по лицам окружающих, они в этот момент подумали о чем угодно, только не о трудностях обучения медиков. Хотя и мне никак не удавалось понять, по какому предмету будущие врачи могут получать столь своеобразные знания.

— Больше не шутите так, — душевно попросил церковник, спрятавший булаву и отпустивший свой священный круг. — Если отправлюсь к Отцу Времен или же сам направлю на высший суд кого-то по ошибке, то стану посмешищем и позором для братьев своих по вере.

— Мы постараемся, — сердечно пообещал Ярослав и с силой наступил на ногу Артему, порывающемуся что-то произнести.

— Да чего я такого сказал! — попытался возмутиться, впрочем, без особой правоты в голосе, Ассасин.

— Вернемся домой — объясню, — пообещал ему я. — Ногами.

— Да уж. — Салаешу, судя по его лицу с играющими на скулах желваками, очень хотелось высказаться нецензурно, но маг сдерживался, не желая дерзить более сильным коллегам. Но и просто смолчать парень не сумел. — А говорят, маги духа могут без последствий пробить головой крепостную стену!

— Так это опытные. — Ярослав покосился на Артема. — А когда они еще молодые и только учатся толком владеть своими силами, вот тогда последствия от ударов головой по стенам и появляются. Причем остающиеся на всю жизнь.

В доме, куда мы все-таки в конце концов попали, было светло, просторно и на редкость уютно. Стены из потемневшего от времени, но все еще крепкого дерева придавали жилищу очень симпатичный вид. Комоды и шкафчики, попадающиеся то там, то тут, были выдержаны в той же цветовой гамме и сверкали тщательно натертыми медными ручками. Немного светлых оттенков вносили платки и шали белого цвета, наброшенные на ту или иную мебель явно для красоты. Для себя я решил, что надо сделать нечто подобное и в том доме, который наше трио купило. Впечатление портил лишь чей-то плач, раздававшийся откуда-то сверху.

— Кто это там надрывается? — также заинтересовался источником звука Артем. — Судя по голосу, женщина, причем молодая.

— Вдова повара, кажется, — неохотно буркнул Салаеш. — Вчера ее здесь не было, осталась, на свое счастье, ночевать дома у родителей. Она же и нашла тела, придя рано утром.

— Подозрительно, — пробормотал Ярослав. — Конечно, вряд ли убила их эта женщина, но мало ли. Единственный выживший априори заслуживает внимания. Вдруг нашла где-то волшебный артефакт, к примеру, вызывающий демона или кого-то похожего, способного выпить из человека всю кровь, как вино из бутылки, а потом случайно активировала. Или сблизилась с кем-то, у кого такой был, и захотела провернуть ограбление старого мага, заодно избавившись от опостылевшего супруга.

— Я ее уже проверил, — фыркнул священник, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж. — Обычная женщина. Следов наведенных чар нет. Не врет. Мужа любила. И в доме ничего ценного не пропало. Во всяком случае, гномский несгораемый ящик с деньгами и артефактами остался на месте и полон по самую крышку.

Действительно, видимо, Алколит забыл, что настоятель монастыря умеет определять неправду не хуже детектора лжи. А ведь он сам об этом прямым текстом как-то заявлял.

— А вы его и вскрыть уже успели, — удивился Алколит. — Так быстро? Я был лучшего мнения о мастерстве подгорных умельцев.

— Ключ от него висел у Эфистокла на поясе, — пояснил Салаеш. — Причем перепутать его с, допустим, железкой, открывающей дверь в погреб, не смог бы и слепой. Черная сталь, аметист в бороздке, клеймо в виде денежного мешка. Убийца, кем бы он ни был, не обыскивал ни мага, ни его жилище. На крышке несгораемого ящика ведь вытравлен тот же символ.

— Значит, версия с бытовым убийством, пусть даже при помощи магии, отпадает, — сделал вслух вывод я и про себя продолжил размышлять. А еще очень интересно узнать, куда потом делись деньги и ценности покойного. Все бы бравые стражники, конечно, не забрали, но лучшее… Салаеш на вид нормальный парень. По меркам черных магов. А значит, что-нибудь мелкое, но ценное наверняка стибрил.

В комнате с лежащим на разобранной кровати телом присутствовали два стражника, а также пятый, и последний, адепт школы темной воды, проживающий в этом городе. Покойник впечатление человека, погибшего в драке, не производил. Ноги вытянуты, как по линеечке, под головой подушка, руки на груди, священный круг сжат воистину мертвой хваткой. А облачен он в чистую, новую и, кажется, даже выглаженную мантию. Шею трупа кто-то замотал снежно-белым шарфом, на котором тем не менее уже проступили подозрительные темные пятна, в районе гортани. М-да, не читали здешние жители детективов, советующих оставлять место преступления нетронутым до приезда полиции или как минимум доморощенных частных сыщиков. Интересно, а в каком веке наука криминалистика вообще появилась на Земле? Может, им до этого времени по общему развитию еще лет триста — пятьсот дожидаться, если пришельцы из другого мира не помогут.

— Его переместили или он так и лежал? — осторожно уточнил Ярослав, видимо пришедший к схожим мыслям.

— Нет, конечно, — подтвердил наши самые худшие предположения отец Фоул. — Эфистокл вообще в другой комнате умер, у камина. Под одеждой не видно, но его левая рука практически обуглилась, когда лежала рядом с огнем. Ему прокусили шею вон там, где пятно. Что вы можете сказать по поводу раны? Да разматывайте, не бойтесь.

Последнее относилось к Ярославу, опасливо потыкавшему труп кончиком гладкой ошкуренной палочки, сильно напоминающей азиатский столовый прибор, вот только почему-то непарный.

— Он сам по себе не поднимется, я проверил, — утвердительно произнес священнослужитель. — Есть мысли, кто мог нанести такую рану? Может, вы уже видели подобные раньше?

Алколит склонился над шеей трупа, разматывая шарф. Зрелище открылось весьма неаппетитное, но все здесь присутствующие определенно видели и не такое. И даже, думаю, сами делали. Маги, служащие в страже, по определению должны быть знакомы с преступлениями и их последствиями в виде хладных тел, ну а Фоул тоже не производил впечатление человека, отрицающего насилие. Да и наше трио после того, как приобрело волшебную силу, могло записать себе на счет не один десяток жертв, убитых оружием или заклинаниями.

— Определенно использовали длинный узкий предмет, — с видом знатока сообщил Ярослав, рассматривая лохмотья, в которые превратилась шея покойного. — Или два сразу. А потом из каждой раны оружие было грубо вырвано с приложением немалой силы. Может, пара клыков, а может, и стилет. Без тщательного исследования сказать сложно.

— Эфистокл давным-давно, еще в молодости, когда являлся наемником, провел над собой ритуал, исключающий поднятие его тела, — вздохнул Салаеш.

— А дух на вызов не приходит, — недружелюбно бросила полуорка. — Во всяком случае, ко мне.

— Слуги? — дотошно уточнил Артем. — Они вряд ли проявляли подобную предусмотрительность. Если, конечно, хозяин не настаивал.

— Или ничего не видели, или только неясную тень успели заметить, — вздохнул дежуривший в доме волшебник. — Я уже проверил. Да и ран особых на них нет. Им просто сломали шеи. Как цыплятам. Но Эфистокл точно видел своего убийцу.

— С чего был сделан такой вывод? — уточнил Ярослав, доставший из кармана одежды какие-то длинные палочки и ковыряющийся ими в ране.

— У него в руке был зажат жезл, — пояснил Салаеш. — И последним заклятием, которое с него слетело, являлась всесжигающая сеть. Весьма сильные чары, способные не только ненадолго остановить врага размером с тролля, но и поджарить его шкурку. Однако же следов от попадания заклинания в стены нет. Эфистокл не промахнулся, но беднягу это не спасло. Видимо, нападавший имел хороший амулет. Или от природы получил способность без особых проблем пережить подобную атаку. Вампир, разменявший пару сотен лет, уцелел бы точно.

— Усопший много грешил, — добавил церковник, покосившись на сжатый в руках трупа священный круг. — Наемник… не знаю, какие именно преступления он совершил, но, вероятно, их сочли тяжкими. Покойник не попал на небеса, откуда мог бы сообщить нам о постигшем его несчастье. А потому надежда только на вас.

— Куда его направили? — заинтересовался я, припомнив начало дня, когда вопросы загробной жизни, причем с самыми практическими целями, подробно обсуждались тремя А. — На какой круг? Или он придерживался другой веры, но скрывал это?

— Не Огненный Склон, — весомо сказал настоятель монастыря. — Тех небезнадежных грешников, любующихся с него муками истинных нечестивцев в попытках не свалиться вниз, вестники, которых молили о помощи, смогли бы разыскать.

Ага, значит, в глубь местного ада здешние ангелы соваться не будут. Во всяком случае, не из-за мелочей типа рядового убийства мага, пусть и грозящего какими-то неясными пока последствиями.

— Мы с Ярославом осмотрим покойника, — решил я, — а ты, Артем, пойди с вдовой побеседуй. Спроси, где и как лежали тела. Осмотри те места. Проверь руки остальных покойников, может, в них найдутся кусочки ткани с одежды убийцы. Ищи… ну хоть что-нибудь. Мы к тебе присоединимся, как только отпечатки пальцев возьмем.

— Как всегда, мне самое трудное, — без злобы буркнул Ассасин, но тем не менее вышел из комнаты. Салаеш сделал какой-то странный жест, и один из магов тут же метнулся следом за ним. Не доверяют нам тут. Уважают и признают силу трех пришельцев из иного мира, кажется, побаиваются немного, но и только.

— Что ты собираешься делать? — подозрительно осведомился Фоул, внимательно разглядывая, как я раскладываю прямо на груди покойника баночки с реактивами и добавляю небольшую кисточку. — Учти, осквернение тела мерзкой некромантией сверх необходимого недопустимо.

— Вы сами-то поняли, что сказали? — вежливо уточнил Алколит. — Или в законе существуют некие неизвестные нам нормы применения магии смерти?

— Конечно, — кивнул священник. — Плоть бренна. После того как дух покинул ее, она может подвергаться в силу необходимости разнообразным испытаниям без всякого вреда, кроме непочтения к покойному. Но вот душу тревожить живым запрещается, если она, конечно, сама не стремится с ними поговорить. Хотя тех, кто по-настоящему этого хочет, на самом деле крайне мало. И останавливать их в случае чего та еще головная боль.

— Надо вас как-нибудь убедить прочитать нам лекцию по местному праву, — решил я, нанося на кисточку слой своеобразной пудры. — Но то, чем мы сейчас занимаемся, это не некромантия ни в коей мере.

— Уже догадался. — Отец Фоул держал руку на пульсе, то есть на своем священном круге, смотреть на который было больнее, чем всегда. — По темным искусствам мне можно в институт волшебства устраиваться преподавателем теории. Врага надо знать досконально. А возможного союзника, по крайней мере, такого — еще лучше. И здесь и сейчас активных чар никто не использует. Или вы своим умением их плести превосходите мою веру раз в десять, если умудряетесь замаскировать волшебство так хорошо.

— Чистая алхимия, — запротестовал я. — Поверьте, в области некромантии я не силен. Вы, думаю, знаете куда больше о ее применении.

Раз эдак в девяносто. Все же полным профаном не являюсь. Но близко, близко, пришло на ум мне, во время нанесения порошка на область раны. Вещество тут же прилипло к коже. И приняло форму всех ее изгибов и неровностей. Теперь оставалось лишь при помощи лупы рассмотреть их получше и поискать концентрические следы отпечатков пальцев, которые можно было попробовать перерисовать. И потом, если найдем подозреваемого, сможем без проблем установить его причастность. Дактилоскопия не дает стопроцентной гарантии. Но девяносто девять шансов на успех вполне достаточно для эффективной работы.

— Но вот убийства, — я с довольным видом нашел искомые следы и, внимательно в них всмотревшись, опешил, потом продолжил уже куда менее уверенным тоном, — тут уже мне, пожалуй, можно будет прочитать вам пару лекций.

При увеличении становилось видно, что всю шею покойника испятнали десятки мелких равномерно распределенных круглых пятен. Вот только на человеческие отпечатки они не походили ну вот ни капли. Хотя бы потому что все состояли из двух видимых окружностей, вложенных одна в другую. И ни малейшего следа каких-либо капиллярных узоров.

— Что-то не так? — встревожился Салаеш. — У вас лицо будто у паладина без штанов, столкнувшегося с епископом, облаченным лишь в священный круг, в борделе и не знающего, чего ему теперь делать и говорить.

— Кхе! — многозначительно кашлянул настоятель монастыря, заставив парня смутиться и явно пожалеть об излишне образном сравнении. Абсолютным целибатом священнослужителей религия Отца Времен, к счастью для ее последователей, не страдала. Но вот порок ею, безусловно, осуждался.

Кое-как мне удалось им объяснить, на что именно надо смотреть, и даже всучить лупу. Как только аборигены постигли общие принципы дактилоскопии, неожиданно начали переглядываться с самым недоуменным видом.

— Следы как от щупалец с присосками, — постукивая ладонью по рукоятке клинка, высказала очевидное полуорка. — И кровь выпита. Хищного прилипалу на него, что ли, натравили? Был бы он рыбаком, и сомневаться не стала бы.

— Вне воды они не питаются, да и вообще долго не протянут, — вторил ей впавший в раздумья Фоул. Церковник все-таки жил в портовом городе и, видимо, о местной плотоядной фауне имел прекрасное представление. Или обсуждаемая ими тварь принадлежала к флоре? Справочник по наиболее распространенным монстрам мне доводилось читать, но хищных прилипал туда включить явно забыли. Или же назывались они по-иному. В принципе парочка тварей, напоминающих жизнь, зародившуюся внутри забытой на атомном полигоне банки с кальмарами в собственном соку, там имела место. — Но раны не рваные! Во всяком случае, не настолько. Морской гад никак не удержался бы, чтобы не истрепать добычу в мелкие клочки, попытавшись из мяса еще немного крови сцедить.

— Кто бы или что бы это ни сделало, оно явно не слишком превосходило по силам хорошо тренированного человека, — решил Алколит, осмотрев шею трупа. — Во всяком случае, позвоночный ствол сломанным не выглядит, хотя, конечно, без вскрытия гарантий не дам. Надо бы осмотреть остальные трупы, может, их просто задушили. Это намного легче, а значит, значительно расширяет круг подозреваемых.

— Проклятье! — простонал Фоул, которому, видимо, на ум пришла какая-то идея. — Это русалка! Мало ей, ну или ему, сожженного порта! Мстить явилось, отродье холодных глубин!

В переводе с местного на земные языки это означало, что церковник назвал упомянутое существо исчадьем ада. Что поделать, он в религии Отца Времен ледяной, по крайней мере, самая его худшая часть. Но… все прочитанное мной однозначно утверждает: вне своих мелей полулюди-полурыбы опасности не представляют. А на берегу от них спокойно уковыляет даже хромоногий паралитик. Здесь же, далеко от линии прибоя, было убито несколько человек. И опытный маг. Не сходится как-то.

— Чего? — аналогично поразился его словам Ярослав. — Как это возможно? Да на своих плавниках русалка от моря досюда если и доковыляет, так свалится от переутомления!

— Радужная, — пришла на ум мне идея. — Как тот пленник, которого вчера продали и зарезали. Они владеют магией трансформации. Злоумышленник превратился во что-то, способное как минимум свободно ходить по суше, проник в дом, а затем, приняв обличье того самого хищного прилипалы, убил здесь всех.

— Вероятно, несколько иная последовательность действий, — мягко возразил Салаеш. — Вы, я так понимаю, никогда не слышали об этих страшных хищниках?

— Нет, — ответил за обоих Ярослав.

— Нечто вроде крупного осьминога, — пояснил адепт школы темной воды. — С человека размером. Хищный. Щупалец всего шесть, их прикосновение обжигает, не оставляя следов, а на конце каждого — длинный полый коготь или скорее клык, в основании которого располагается ротовое отверстие. Твердую пищу они не потребляют, питаясь лишь жизненными соками добычи. И предпочитают рыбьей теплую кровь наземных созданий. Слава Отцу, стаями не ходят и вблизи берегов появляются редко, а вот морские корабли, бывает, подвергаются атакам подобных охотников, явившихся из глубины.

— Кракен сосущий, карликовый, — вспомнилась мне картинка, где черно-белый рисунок показывал, как подобный кошмар биолога пожирает русалку. Там, кстати, сообщалось, что именно они да еще тюлени, дельфины, моржи и черепахи являются основой его рациона. Про моряков ни слова, но оно и понятно, все же люди для обитателей океана не самая привычная пища. — Есть и более крупная и опасная разновидность. На китов охотится. Отличается от мелкого родича тем, что вместо клыков имеет сотни тысяч игл, как у ежа, которыми и высасывает жертву.

— На мелководье кровожадные гиганты по своей воле не выбираются, к счастью человеческому, — махнул рукой отец Фоул, погрузившийся в мрачные раздумья. — А вот радужные русалки, замаскировавшись под людей, проникнут в город легко. Способность же их принимать облик этих тварей полностью или частично несомненна. Очень они, знаешь ли, любят подобным образом пленников казнить, для устрашения оставшихся. Сам не видел, но по рассказам тех братьев, которым случалось в плену у пиратов побывать, с рыбохвостыми тесно сотрудничающими, знаю.

И настоятель монастыря замолк, о чем-то сосредоточенно размышляя.

— Ну по-научному так, — согласилась со мной полуорка, видимо ненадолго забывавшая о том, что мы с Ярославом ей не нравимся. — Вот только все называют мелких просто хищными прилипалами. Не дотягивают они до настоящих кракенов. Но даже такой хоть одним клыком да в руку вцепится, так легче конечность отрубить, чем от него избавиться. Даже прижигание не помогает. А уж пролезть эта тварь может даже через самую маленькую щель в днище, едва ли с кулак размером.

— Вот и в дом убийца так же попал, наверное, — решил Салаеш. — Проник… да хоть через трубу камина. А может, в фундаменте щель прогрыз. А потом растекся в тонкий блин, они это умеют, и в ночной темноте всех передушил по одному. Эфистоклу, видно, повезло оказаться последней жертвой. Вот только зря он за жезл схватился: магией радужных не взять, любой представитель их племени по сопротивляемости даст фору пятерым гномам, сталь против таких рыбохвостых надежнее. Хорошо хоть мало их. Очень мало.

— Значит, друг дружку должны хорошо знать и весьма ценить, — решил я. — Так почему же, устраивая вчера аукцион, никто не задумался о возможности мести?

— Из воды они показываются очень редко, — покачал головой Салаеш. — Там их просто не догонишь. Да и от них не убежишь. А здесь, на суше… В прямом бою с русалом справится хорошо обученный воин. Или пяток необученных оборванцев, решивших ограбить странную личность, плохо понимающую человеческие обычаи и сорящую жемчугом и золотом. Цену-то деньгам на дне моря знают плохо. Явившись сюда, тварь сильно рискует.

— Значит, так, — хлопнул рукой о кстати подвернувшийся столик отец Фоул, — ищем в городе радужную русалку. Не знаю, правда, как. Внешность они менять могут как перчатки. Будем, конечно, надеяться, что убийца вернулся обратно в море… Но я в это не верю.

В устах заслуженного священнослужителя данный аргумент показался очень весомым.

Ассасин, осматривающий место преступления и допрашивающий свидетельницу, ничего нового в картину происшествия добавить не смог. Слуги мертвого чародея оказались не задушены. Им действительно свернули шеи. Положение тел мы выяснили, но какой в этом смысл? Ни один из нас все-таки не был великим сыщиком, способным по таким незначительным уликам вычислить параметры преступника и место его текущего нахождения. К известию, что по городу носится жаждущая крови волшебников, причем в прямом смысле, русалка, он отнесся с изрядной долей оптимизма.

— Предлагаю ее, как и всякую рыбу, ловить на живца, — решил он. — В роли последнего готов поработать лично. Особенно если хорошо заплатят.

— Именно, — поддержал его Ярослав, мгновенно свернувший линию своего мышления с детективного в коммерческое русло. — Разобраться в произошедшем мы помогли. А ловля убийцы — это уже следующий контракт. И одним «спасибо» вы не отделаетесь.

— Будет русалка — будет и оплата, — махнул рукой Салаеш. — За этим дело не станет. Магистрат издаст указ о ее поимке уже сегодня.

— Для того чтобы мы втроем вообще решили бегать за этой вашей жительницей моря, имея лишь незначительные шансы на успех, нужна предоплата, — быстро сказал я, поскольку на ум внезапно пришла заслуживающая внимания идея.

— Чего ты хочешь, стяжатель? — скрипнув зубами, правда, как мне показалось, больше на публику, спросил Фоул. Священник с нами уже общался достаточно долго, чтобы понять одну простую истину: нагло его обманывать или ставить служителю Отца Времен заведомо невыполнимые условия никто из трех А не собирается. Во всяком случае пока. Настоятель монастыря показал себя далеко не самым худшим представителем власти и работать с ним было можно.

— Ответите на несколько не слишком приятных вам лично, но отнюдь не секретных вопросов, касающихся веры, — опередил Алколита я. — Сегодня или завтра. В крайнем случае дня через три. Наедине. У нас в особняке. Довеском обещаю обед за наш счет, заодно мастерство кухарки оцените, и бутылочку хорошего вина.

Лукреция, с недавних пор готовившая не только на мужа и дочь, но и на три молодых растущих черномагических организма, действительно справлялась неплохо. Или просто после нескольких месяцев питания стряпней, приготовленной собственными руками, настоящая домашняя еда казалась пищей богов. Причем хорошие продукты она умудрялась приносить с рынка за деньги, в обмен на которые даже нам, имеющим ту еще репутацию в окрестностях, подсовывали чуть ли не дрянь. А мне раньше всегда казалось, что так только моя мама умеет. Наверное, это какая-то особенная женская магия, понять которую неженатым парням физически не дано.

— Чего тебе от него нужно? — спросил на русском, которого никто из присутствующих, кроме выходцев с Земли, естественно, не знал, Артем.

— Пусть даст совет, кому лучше молиться, — пожал плечами я. — Как-никак церковник его ранга, да еще часто контактирующий здесь с иностранцами и нелюдями из-за близости порта, обязан разбираться в практической теологии лучше переселенцев, прочитавших пару книжек. Должно же в этом мире найтись более-менее подходящее нам божество.

— А не соврет? — забеспокоился Ярослав.

— Тебе голову не напекло? — удивился Ассасин. — Магические клятвы на что? С нас он их берет за каждый чих, а мы чем хуже? Главное, правильно вопросы сформулируй. Представь, что спрашиваешь не настоятеля монастыря, а призванного демона.

Ярослав глубоко задумался, видно, в уме уже прокручивал формирующуюся конструкцию из взаимных обещаний, скрепленных чарами.

— Завтра после утренней молитвы, — решил наконец Фоул. — Признаться честно, самому до смерти любопытно, что именно вас интересует. Но искать русалку вы начнете уже сегодня. Лишние жертвы недопустимы!

— Хорошо, — покорно кивнул я. — Но на многое не рассчитывайте. Ни мне, ни моим друзьям с этими созданиями, да еще радужными, до приезда в город Колон сталкиваться просто не приходилось.

— Зачем ты ему это сказал? — буркнул опять же на русском Ярослав. — Теперь он так сильно стараться не будет, нам помогая.

— Ну воспитан Виктор так, что правду говорит слишком часто, — хохотнул Ассаин. — Ничего, отучим. Слишком уж это вредная привычка. Особенно для черного мага.

— Сам хорош, — парировал я, выходя из дома уже покойного мага Эфистокла на улицу, где количество стражи несколько уменьшилось. Видимо, бравые вояки нашли себе занятие поинтереснее, чем изображать из себя садовые скульптуры. Или их начальство смогло разыскать бездельников и направить их на более конструктивную деятельность. — А кто Вампирше без всяких признаков внешнего давления признавался в половине сделанных измен?

— Оно как-то случайно получалось, — смутился Артем, вспомнив оставшуюся в родном мире подругу. — Вот уж у кого настоящий талант к раскрытию преступлений. С одной оговорки или не удаленного вовремя сообщения, бывало, все до мелочей восстанавливала. Она бы из этой селедки гуманоидоподобной быстро уху приготовила.

— Ее здесь нет, к сожалению, — вздохнул Ярослав. — Как и Василисы с Ведьмой. А мы радужную-то искать в самом деле будем?

— Почему нет? — пожал плечами я. — Поймаем — заработаем репутацию и что-нибудь более материальное. Нет — так хоть отношения с местными магами сменим на более дружеские. Совместная работа сближает.

— Как это еще сделать-то, интересно? — фыркнул Алколит. — Следов нет. Подозреваемых нет. Связей с осведомителями нет. Внешность русалка меняет, как захочет. Черную кошку в темном концертном зале поймать и то, наверное, проще.

— Если она находится в городе, то должна где-то ночевать, — высказал очевидную идею я. — В море прятаться на ночь опасно, могут заметить. Значит, надо проверить гостиницы и ночлежки на предмет новых постояльцев. И тех, кто сдает жилье. Колон все-таки не земной мегаполис, здесь подобное провернуть реально.

— Теоретически, может, и да, — пожал плечами Артем, — а реально нас пошлют подальше.

— С черными магами подобное делать поостерегутся, — возразил ему Алколит. — Максимум просто не будут сотрудничать. Если и с постояльцами не наглеть, то хоть просто посмотреть на них удастся. А там, кто знает, вдруг заметим нечто странное. К примеру, любовь к рыбным блюдам. Украшения из жемчуга и кораллов. Или качающуюся с непривычки походку. Все-таки по земле ходить — не плавать.

— Под твое описание подходят все бывалые моряки! — фыркнул я. — Ладно, попробуем. Не лично. Оша и Лукрецию попросим, чтобы подсказали нужных людей среди городского дна. У вышибалы из портового борделя подобных знакомств не может не быть. Вдруг да сработают они оперативнее стражников.

— Идея глупая, но шансы на успех есть, — подумав, решил Артем. — Что ж, рискнем. Только кошельки на прогулку по трущобам большие не берите. Провоцировать народ не надо. И лишать охранников правопорядка источника заработка тоже.

Глава 8

Полусатир на просьбу познакомить нас с местными специалистами по поиску людей, можно не очень законными методами, отреагировал как мать настоятельница женского монастыря на просьбу типа в черном балахоне с черепом на груди подогнать ей десяток девственниц в качестве оплаты натурой. Ош крутился на одном месте, делал пальцами и руками невразумительные жесты, ругался, пытаясь выдавить из своего далеко не самого обычного речевого аппарата грубую площадную брань. Прибежавшая на шум Лукреция пояснила, что у ее мужа когда-то в прошлом имелся конфликт с охотниками за головами. Причины его слабая ведьмочка называть не хотела категорически, бросая на мужа испуганные взгляды, но, судя по реакции супругов, являлись они глубоко личными.

— Да нам не человека искать надо! — пытался втолковать ему Алколит. — А метаморфа! Ну тварь, принявшую людское обличье. Причем магией пользоваться в данной ситуации по ряду причин нет никакой возможности.

Просто потому что мы ни одного подходящего заклятия не знаем. Имелись бы у нас кусочки тела русалки или хотя бы принадлежащая некогда ей вещь, еще можно было бы попытаться пустить в ход магию подобия, являющуюся одним из самых грубых, а потому и надежных оккультных приемов.

— Хоть нежить. — Полусатир, с недавнего времени работающий на нас сторожем, разнорабочим и в случае необходимости кем-нибудь еще, проявлял буквально-таки чудеса красноречия. По своим меркам. — Вампира. Демона. Они лучше. Чем это проклятое племя. Честнее. Твари. Мерзкие. Ненавижу!!!

Рык, заставивший бы льва трусливо спрятаться на ближайшем дереве, учитывая, что представители этого племени кошачьих вообще-то лазить по ним не умеют, прокатился по особняку.

— Может, лучше действительно как-то иначе попробовать? — робко осведомилась Лукреция. Мама нашей потенциальной ученицы, которая сейчас носилась где-то на улице, явно опасалась лишиться хороших работодателей. — Поверьте, охотники за головами… Вампиры на самом деле лучше и честнее. Они хоть зло творят из-за своей природы.

— А нормальных частных детективов у вас нет? — со вздохом осведомился Артем.

Как оказалось, людей такой профессии в Колоне если и видели, то не те, кого мы взяли на работу.

— Ладно, — решил я. — Яр, ты проверяешь гостиницы богатой части города. И в квартале иноземцев заодно. Авось и повезет. Я шляюсь по тавернам среднего класса. Арт пойдет в трущобы и будет расспрашивать каждого, кто попробует срезать его кошелек или набить морду.

— По-моему, у кого-то тут личный интерес, — хихикнул Алколит мгновенно разгадавший мою уловку. — Поиски, так понимаю, начнешь с места, где остановилась та полуэльфийка?

— Угу, — не стал скрывать я. — А если повезет, то там же они и закончатся. У нее в номере. Но это вряд ли, так что, боюсь, придется все-таки работать.

— Не пойду я в ту клоаку, — заупрямился Ассасин. — Умные все равно уже успели запомнить наши рожи, а глупые ничего не знают.

— Переформулируем запрос, — шевельнул пальцами Ярослав, видимо вспомнивший общение с компьютерами, которые, как и люди, тоже далеко не сразу делают то, чего от них хотят. — Тебе пополнение коллекции холодного оружия нужно?

— Да откуда у них что-то толковое? — задумался Артем. — Разве что с какого пьяного воина сняли. Видел я тут на днях одного косоглазого с боевой косой, залившего за воротник так, что шел парень противоторпедным зигзагом. Вряд ли путешественнику из царства Кин повезло добраться до дома на своих ногах. Ладно, прошвырнусь. Тогда удача и улыбнется. А вы, в отличие от меня, кольчуги не носите и спиной остановить удар кинжала не способны. Кстати, книгочеи, чего удалось разузнать про магов духа? Где мне можно найти хорошего спарринг-партнера или тренера, а? Давно хочу спросить, да как-то все забываю.

— Среди лиц азиатской национальности и ищи, — посоветовал Артем. — Но даже на их родине, находящейся за горным хребтом, они большая редкость. Еще подобными навыками владеет некоторая нежить, в том числе уже упомянутые сегодня вампиры… однако живых они с охотой только едят. Но никак не учат. Вероятно, еще среди эльфов есть кто-то, они по всякой экзотике общеизвестные специалисты. Спроси у своей зазнобы при случае.

— Обязательно, как только вы мне амулет, отводящий в сторону стрелы, или хотя бы мужей, сделаете, — пообещал мой друг при упоминании хозяйки магазина для лучников и утопал куда-то вниз.

— Хозяева гостиниц и постоялых дворов о своих клиентах, как думаешь, согласятся рассказать? — вздохнув, спросил я немного успокоившегося полусатира.

— Если заплатишь, — кивнул он лысой головой, а потом подумал и добавил: — С тобой пойду. Как телохранитель. Будешь выглядеть. Внушительнее. Говорить охотней будут. Только дубинку возьму. Так лучше будет.

— Собирайся тогда, — решил я, мысленно ставя крест на возможности все-таки закрутить роман с симпатичной певичкой. Впрочем, будем честны, шансы мои на его благоприятный исход, очевидно, невелики. А жаль. Искренне жаль. Такие ноги пропадают вдали от моих рук.

По улицам бывший вышибала двигался как ледокол, снабженный помимо прочного корпуса набором высокоточных датчиков. Быстро, ровно, эффективно, по наиболее подходящей местности и самым коротким маршрутом. Мне в его кильватерной струе приходилось почти бежать. К постоялому двору, где остановилась любительница петь на деревьях, мы добрались так быстро, что я почти уже жалел о том, что согласился взять Оша с собой. Но ровно до того момента, как вошел внутрь. В двухэтажном, практически высотном по местным меркам здании кипел настоящий скандал.

— Золото фальшивое! — орал богато одетый толстяк, нависающий над уже знакомой и, чего уж греха таить, весьма желанной полуэльфийкой, словно трехголовый Змей Горыныч. Башка-то у него была одна, но по бокам ее находились еще две хари, габаритами и миролюбивостью мало уступающие драконьим. Коллеги полусатира, не иначе. — Ах ты шлюха! Ты что мне подсунула, мерзкая тварь! А ну иди сюда! Пока не расплатишься, не уйдешь! И догадайся, сучка, как ты это будешь делать!

— Чего мне накидали, тем и заплатила! — шипела в ответ загнанная в угол девушка. В ее правой руке был крепко сжат кинжал, чье узкое длинное лезвие, видимо, и являлось фактором, сдерживающим владельца заведения. — Не нравится — другие монеты возьми!

— Да они у тебя все фальшивые! — не сдавался толстяк. — На рудники пойдешь, паршивка! Но сначала ко мне в постельку, хы-хы-гхы!

Вот уж вряд ли. Во всяком случае, теперь, когда я тут. Придется одному черному магу временно переквалифицироваться в спасителя девиц. Пусть и не очень благородных, ибо на принцессу полукровка не тянет. Но это и к лучшему, а то за особами августейших кровей вечно таскаются какие-нибудь паладины и просто воздыхатели с большими мечами. Отмахивайся от них потом. А если она действительно мошенница, так даже лучше будет. С такой персоны мне будет не слишком обременительно вытрясти награду тем же самым, чего так откровенно хочется хозяину заведения. Магией я пользоваться не стал. Ну почти. Не считать же за волшебство банальный телекинез, который сначала рванул ноги громил вправо и влево, а потом их босса, на которого рефлекторно оперлись бугаи, назад. В результате падения получилось этакое ошарашенно ругающееся матом подобие живого холмика, в самом низу которого придушенно богохульствовал хозяин. Неточно, грубо, но зато быстро и без того, чтобы пришедшему на выручку чародею пришлось издавать лишние звуки. Читать же стишки-заклинания, пусть и почти с гарантированным результатом… Мне почему-то это не нравилось. Выглядел я в процессе декламации придуманных невесть кем и когда фонетических конструкций для самокодирования сознания чародея как-то по-дурацки.

— Кажется, мы вовремя, не так ли, Ош? — осведомился я у молчаливого сатира, меланхолично разглядывающего лежащих на полу людей с выражением «пнуть или ладно, пусть встают, тогда уж кулаком и вдарю!». — Доброе утро, Фина.

— Вообще-то на дворе скорее день, — опасливо поправила полуэльфийка, не спеша убирать кинжал и, кажется, еще больше обеспокоившись за свою судьбу. Трактирщик и его громилы были, по крайней мере, обычными людьми. А мою темномагическую суть она либо знала, либо просто чувствовала.

— Учитывая, во сколько мы вчера легли спать, полдень для нас вполне может считаться рассветом, — хмыкнул я, прекрасно отдавая себе отчет, насколько двусмысленно это звучит. Как говорится, наглость города берет. А любая девушка — это в чем-то настоящая крепость!

— Да кто ты тако… — выбирающийся из-под завала, образованного своими прихлебателями, работник сферы общепита и гостиничного бизнеса осекся, не закончив фразу. Мой облик скрыла пелена Тьмы, казалось, сгустившейся из ниоткуда. Призванный мрак окутал своими объятиями, став импровизированным доспехом, способным защитить от удара другими чарами, кулаками и, пожалуй, даже ослабить какое-нибудь обычное оружие. Должно быть, стоящим рядом людям и частично нелюдям показалось, что я резко увеличился в размерах. Воздействие негативных энергий плохо сказывается на большинстве живых и неживых объектов за редчайшим исключением. Протянутые не туда руки отсохнут. Дерево за считаные секунды сгниет. Железо через минуту проржавеет и осыплется. Самое сложное в сотворении этого приема, как выяснилось опытным путем, — не зацепить собственную одежду. Она по какой-то пока неизвестной причине сопротивлялась агрессивному воздействию куда успешнее, чем любые другие материалы, но абсолютным иммунитетом все же не обладала. А потому чародеи, использующие подобный трюк и не желающие остаться голышом, старались держать свою магию на некотором расстоянии от тела. Мне же еще пришлось оставить почти без защиты ноги. А то ведь пол-то здесь деревянный! В канализацию, конечно, не просочился бы по причине ее отсутствия, но и выбираться из фундамента, перемазавшись в остатках стройматериалов, думаю, было бы мало радости.

— Фина, не куксись, — посоветовал я девушке, впитывая обратно выпущенную во внешнюю среду энергию. — А лучше дай-ка свой кошелек Ошу. Вот этому милому лысому парню с габаритами плохо кушавшего в детстве великана. Он быстро определит, фальшивые монеты или нет. Опыт у него имеется. Ведь так?

— Да, — коротко и емко ответил полусатир и требовательно протянул полуэльфийке раскрытую ладонь. Будь представительница племени бардов еще чуть-чуть более миниатюрной, она бы, наверное, сумела туда усесться как в кресло.

— Он у него, — робко кивнула моя вчерашняя знакомая на успевшего твердо встать на ноги и теперь медленно отступающего в сторону выхода трактирщика. Его помощники, однако, попыток скрыться почему-то не делали. Смирно сидели там, где упали, и явно никуда не спешили. Ну и правильно. Все равно я телекинезом бы их вернул обратно, даже успей они за ручку двери взяться.

— Стража! — несмело и негромко произнес хозяин заведения, зависая в нескольких сантиметрах от пола и плавно смещаясь назад. Он бросил отчаянный взгляд на своих бугаев, но те сделали вид, будто с ним не знакомы. — Грабят! Воруют! Разоряют.

Последнее слово он произнес практически шепотом.

— Скорее уж наносим добро и причиняем справедливость, — поправил его я, вспоминая о том, что отнюдь не являюсь всесильным магом, способным не бояться городской стражи и работающих там волшебников. — Ну что ж, почтенный… Нет, пожалуй, совсем не почтенный, какое у вас вышло недоразумение с этой девушкой и где ее кошелек?

— Это не мой! — быстро сказала Фина, когда пухлая рука хозяина заведения вытянула из глубин его богатой одежды толстый кожаный мешок и бросила его Ошу.

— Жаль. — Полусатиру, поймавшему его на лету и моментально заглянувшему внутрь, как оказалось, не было чуждо чувство юмора. — Тяжеленький. Серебро. Фальшивок нет. Похоже.

— А чей тогда? — окончательно растерялся я.

— Мой, — сознался трактирщик, вися над полом. — Извините, ошибся.

Новый кошелек оказался простым холщовым мешочком, причем не первой молодости, что было ясно видно по зашитому черными нитками в одном месте боку. И он был куда толще.

— Медь, — констатировал полусатир, разглядывая его содержимое, высыпанное на ладонь. Среди больших темных монеток попадались мелкие светлые. — Много.

Ош надкусил один из кругляшей, чем-то ему не понравившийся. Затем второй. Третий.

— И свинец, — мрачно добавил он, сплевывая на пол. — Посеребренный.

Последнее слово, видимо, бывшее слишком сложным для его горла, он практически прорычал, заставив вздрогнуть разом всех присутствующих, кроме меня.

— Медь-то хоть настоящая? — вздохнув, уточнил я.

— Угу, — кивнул полусатир. — Ее и не подделывают. У нас. Во всяком случае.

И ссыпав деньги обратно, протянул кошелек мне. А я вернул вещь владелице. Хозяин таверны, его бугаи, а также Фина молчали. В глазах девушки застыло какое-то испуганное и вместе с тем тоскливое выражение. С чего, я решительно не понимал. Вроде бы когда на нее наседали работники гостиничного бизнеса, там плескались злость и гнев. Но вот такой обреченности, кажется, не наблюдалось.

— Заплати этому медью, — поискал я в памяти подходящий эпитет для хозяина заведения, нашел, но оглашать в присутствии дамы не стал. — И пойдем другую гостиницу искать. Мелочи, надеюсь, хватит?

Полуэльфийка слабо кивнула и медленно, словно под водой, протянула примерно пятую часть оказавшихся настоящими денег пузану. Разговорить его о постояльцах добровольно теперь явно не получится. Да ну и пусть, спрошу у Фины, кто там соседние с ней номера снимал и были ли новые постояльцы за последние дни. Кстати, как-то она странно выглядит. Под давлением стресса после разрешения конфликта, что ли?

— Вещи собирай. — Я осторожно дотронулся до руки девушки, и она вздрогнула, словно от удара электрического тока. — Не может же быть, чтобы они все у тебя были с собой?

Служительница муз, или как тут принято называть бардов, унеслась вверх по лестнице с такой скоростью, словно за ней гнался злой дракон. Даже явственно ощущаемый кожей лица порыв ветра создать ухитрилась. Шустрая девочка. Ей бы конституцию покрепче — и будущее великого бойца было бы гарантированно. Впрочем, и сейчас, думаю, если припереть полукровку к стенке, то она станет весьма опасной личностью. С подобной скоростью движений Фина вполне успеет нанести удар кинжалом раньше, чем враг замахнется своим оружием. И если у нее крепкие нервы и хороший глазомер, еще и всадит его куда надо.

— Произвол! — наконец-то обрел дар речи главный ревнитель справедливости, лишившийся материальных благ. — Вы с ней заодно. Фальшивомонетчики!

Я не стал больше удерживать его. Владелец заведения опустился сначала на ноги, а потом, не удержавшись на них, на толстую задницу. Только сейчас мне пришло в голову рассмотреть его поподробнее. Круглое, давно не мытое лицо с маленькими щелями для почти затерявшихся в складках щек глазок, неожиданно правильной формы нос, хоть и испещренный красными прожилками, выдающими пьяницу, зеленый кафтан, богато украшенный аляповатой серебряной вышивкой, кожаные штаны без подозрительных пятен. В общем, богатенький бюргер. В профиль его можно даже с женщиной месяце этак на шестом спутать.

— Цыц! — пригрозил ему я. — Церковников нашлю с городской стражей вместе!

Трактирщик задумался. Видно, его разум отказывался с ходу осознать, что за экзотическим проклятием угрожает ему зашедший на огонек темный маг.

— Ош, ты такие монеты раньше видел? — спросил я полусатира.

— Полно, — отозвался бывший вышибала, присаживаясь за ближайший столик, на котором стоял кувшин, вроде бы с пивом, в окружении пары тарелок с каким-то салатиком и копченой рыбой. Поскольку других посетителей кроме моей знакомой видно не было, очевидно, продукты являлись ее завтраком. Вероятно, громила оценил обстановку и решил, что его нанимателю здесь ничто не угрожает. И в принципе он прав. Таких вот деятелей, способных запугивать превосходящими силами одиноких девушек на меня легион надо. Да и то, наверное, прорваться с боем сумею. Быстро и долго преследовать же такие туши вряд ли способны. — Из Империи. Везут. Регулярно. Менялу. Который выдал ей их. Надо бы потрясти. А девка хорошая. Но странная. Хотя пахнет приятно.

Надо не забыть сообщить Алколиту, что у нашего нового слуги более чуткий нос, чем у людей, решил я, не обращая внимания на своеобразный комплект, отпущенный полусатиром в адрес Фины, в цивилизованном обществе вполне способный считаться оскорблением. Ему, как медику, будет интересно. Да и если задаться целью, может быть, удастся научить Оша сознательно пользоваться своим даром. Служебных собак здесь нет, только охотничьи, да они к тому же и не разумны. А вот иметь слугу, обладающего нечеловечески острым обонянием, было бы полезно.

— Стража! — уже увереннее заорал корчмарь, сообразивший, что ни бить, ни грабить, ни проклинать его сегодня не собираются. Один из его бугаев начал потихоньку отползать к окну.

— Зови-зови, — подбодрил его я, завидев полуэльфийку, спускающуюся по лестнице вместе с большим тюком, из которого торчала то ли дудка, то ли еще какая-то длинная вытянутая штуковина. — Буду рад их видеть. Мы тут, между прочим, по делу. Официальному. Ищем одну опасную тварь, принявшую человеческое обличье, убившую мага и прячущуюся где-то в городе.

Фина споткнулась. Трактирщик побледнел. Его костоломы, впрочем, тоже. У местных к подобным известиям примерно такое же отношение, как у землян к визиту вооруженных террористов. То есть в наличии подобной угрозы и ее опасности сомневающихся нет. А уж куда подобная напасть прийти может, вообще никому не ведомо в принципе. Полностью защищенных мест на свете мало. И обычно они являются резиденциями властей предержащих или, по крайней мере, их доверенных лиц.

— У нас таких нет! — запротестовал один из них. — На дверь сигнальные чары наложены самим мэтром Карином!

Хм, а здешний главмаг, похоже, иногда подрабатывает на шабашках. Буду знать. Вдруг и сам ему чего-нибудь закажу. Старикан серьезно превосходит силами любого из трех А, а уж что до его опыта, так мы по сравнению с ним вообще младенцы.

— Так, может, и нет, — согласился с ним я. — А может, и есть. Чары, знаешь ли, не всесильны, уж кому как не мне знать. Так почему бы не поискать ее здесь и сейчас? Осмотреть все углы, сундуки, погреба, бочки с пивом в поисках занач… Монстра, конечно же монстра. Полы простукать и вскрыть в подозрительных местах, стены переставить, а ну вдруг именно так, в какой-нибудь секретной ухоронке для контрабанды, оставшейся, разумеется, от прежних владельцев, искомое существо и затаилось?

Судя по гримасе на лице трактирщика, при желании в его заведении можно было найти много интересного.

— Так вот учти, пузан, — произнес я самым мрачным тоном, на который только оказался способен, найдя своим взглядом глаза-щелочки собеседника и снова заставляя вокруг клубиться тьму. — Попробуешь качать права, неважно, с каким результатом, капитальный ремонт твоего клоповника гарантирую. И пиво здесь будет худшим на десять верст в округе.

— Оно, похоже, уже. — Ош с негодованием отставил от себя кружку. — Видно, не первый. Маг. Проклинает. Мы идем?

— Угу, — согласился с ним я, галантно беря под ручку Фину. В первое мгновение девушка рванулась в сторону, словно ее схватил не симпатичный (ну хотелось бы в это верить) молодой человек, а какой-нибудь склизкий морской гад, вроде того же кровососущего карликового кракена. Но потом все же пересилила инстинктивный порыв и осталась на месте, выпрямив спину, стиснув губы и устремив взор к невидимым по причине наличия крыши небесам. С нее, пожалуй, церковным иконописцам вполне можно было писать картину какой-нибудь великомученицы. Странная реакция. Надо бы уточнить, с чего девушка так боится черных магов. Может, я изначально обречен на неудачу, пытаясь завязать с ней тесное знакомство?

Ош вышел с постоялого двора, потоптался на месте и развернулся к улице задом, ко мне передом.

— Идти куда? — прогудел полусатир.

Я вопросительно уставился на Фину. Девушка, судя по ее внешнему виду, пребывала где-то в иных пластах реальности. Но легкое потряхивание исправило ситуацию.

— Куда собираешься перебраться в качестве нового места жительства? — Вопрос почему-то занял певицу надолго. Минут на пять. В процессе сосредоточенных размышлений на меня и на Оша кидались внимательные, изучающие взгляды, осматривалась окружающая местность, люди на улицах, был даже кинут взгляд обратно на постоялый двор. Казалось, полуэльфийка очень хотела от меня просто сбежать. Но вырвать свою тонкую ручку из моих цепких пальцев опасалась. Кстати, полусатир действительно был прав. Пахло от нее приятно. Теперь, когда мы стояли друг к другу практически вплотную, я отчетливо ощутил, как от нее веет настоящей свежестью. Хорошие парфюмеры в этом мире. Надо бы адрес узнать, вдруг там и для мужчин какой-нибудь аналог одеколона имеется.

— Я города не знаю, — наконец соизволила ответить девушка, пряча глаза. — Первый раз сюда приехала. Мне рекомендовали остановиться именно здесь.

Видно, совет ей давала завзятая недоброжелательница.

— Ош, — обратился я к аборигену, — знаешь тут какое-нибудь хорошее и в меру дорогое место?

Тот с готовностью кивнул и, не дожидаясь дальнейших указаний, зашагал куда-то вдоль по улице.

— Ну приступим к главному. — Мои слова заставили полуэльфийку в очередной раз содрогнуться. — Рассказывай.

— Что именно? — практически прошептала она, буквально цепенея и сбиваясь с шага.

— Все, — с довольным видом кота, получившего в свое распоряжение трехлитровую банку со сливками, велел я. — Но начни лучше с твоих соседей по гостинице, чтобы потом мне на работу не отвлекаться. Все-таки надо хотя бы сделать вид, будто действительно ищу того, кто выпотрошил сегодня ночью одного мага и перебил его слуг. Ну а затем расскажи о себе. Где родилась, какие цветы и фрукты любишь, кто подсунул тебе фальшивое серебро и, самое главное, почему мой вид вызывает у тебя тихую панику?

Девушка обреченно вздохнула.

— Я уже поняла, чего ты хочешь, — ответила она. — Темные маги не изменяют своих целей, если об этом их не попросят те, кто значительно превосходит их в силе, да? Ладно. Надеюсь там, куда ты меня ведешь, хоть кровать хорошая, а делиться со своими слугами женщиной не позволит брезгливость. Скажи только, ты этого трактирщика зачаровал или просто подкупил, чтобы он подменил мои деньги на фальшивые и разыграл этот спектакль? Мне же его действительно рекомендовали. Причем те, кому не верить нельзя.

От возмущения дикостью ее мыслей даже слов не нашлось. Во всяком случае, приличных.

— Ты не права. — Я застыл посреди улицы, вынудив также остановиться свою спутницу, руку которой отпустил, и наплевав на ушедшего вперед Оша. Заметит, что начальство следом не топает, подождет, не переломится. — Мне даже на ум не приходило добиваться тебя таким извращенным способом. И в той гостинице я оказался не только из желания продолжить знакомство, но и по делам тоже. По городу действительно бродит весьма опасное существо, которое нужно поймать. Клянусь своей силой!

Немного тьмы, окутавшей лицо и руки, а потом исчезнувшей без следа, стало гарантом правдивости сказанного. Идея немного смошенничать, разумеется, имела место. И крохотный пузырек с приворотным зельем, банальным афродизиаком, сваренным по рецепту Лукреции, в кармане лежит. На всякий случай. Но чтобы разыграть целое представление… Слишком сложно. Игра в таком случае определенно не будет стоить свеч. В конце-то концов, полуэльфийка далеко не единственная девушка в городе. И даже, пожалуй, не самая красивая. Хотя, конечно, стоит где-то ближе к началу списка.

— Не лжешь, — пораженно сказала Фина, видимо, не в силах до конца поверить в произошедшее. — Проклятье! Не лжешь. Может, ты по отношению ко мне и грязных мыслей не питал?

— О, этого сколько угодно и во всех возможных вариациях, госпожа моего сердца, — шутливо хохотнул я и отвесил девушке изящный поклон. Сопровождаемый легким телекинетическим поглаживанием ее округлостей, туго обтянутых штанами. Женщины. Оказываешь им знаки внимания — раздражаются. Игнорируешь их красоту — приходят в искреннюю ярость. — Но знаешь, не все обладатели темных сил являются заслуженными обладателями звания «скотина редкостная». Исключения тоже бывают. Нечасто, правда. Но с одним ты уже знакома.

— Извращенец! — фыркнула, впрочем, без особого запала девушка, замахнувшись как для пощечины, но благоразумно не стала доводить начатое до конца. И даже приняла мою протянутую руку, соизволив продолжить путь туда, куда вел нас Ош. — То есть это все не ты подстроил?

— Совсем не разбираешься в магических клятвах? — удивленно посмотрел на нее я. — По-твоему, сейчас возможно было солгать?

— Откуда же мне знать, — вздохнула полуэльфийка. — От мамы дара-то, считай, и не досталось. Волшебство даже не вижу. Просто чувствую. Да и умерла она слишком рано, чтобы чему-то научить.

— Сочувствую, — произнес я, не зная, что тут еще сказать. — Кстати, где собираешься играть сегодня? Если, конечно, нет желания заняться чем-нибудь поинтереснее. В таком случае аренду гостиничного номера на неделю, а то и все две, вместе со всеми возможными и невозможными расходами беру на себя.

Девушка снова ощутимо напряглась, будто прочитала мои мысли. Весьма, скажем так, фривольные. Отсутствие подруги в течение довольно продолжительного времени приносило свои плоды.

— Точно извращенец, — опасливо сказала она, проигнорировав лишь слегка завуалированное предложение… Назовем это «спонсорской помощью». Хотя, пожалуй, это ей только в плюс. Не люблю слишком легкодоступных женщин. Наверное, из чистой брезгливости к местам общественного пользования. — Буду выступать вечером на рыночной площади. Там вроде бы много наших бывает. И провожатый, а также охранник или зритель, способный разогнать остальных, мне не нужен.

— Почему? — искренне удивился я. — Если есть одна женщина и один мужчина, то происходящее между ними вполне естественно. Кхм. Ну если действительно не ставить слишком сомнительных экспериментов. Нет, если не хочешь, настаивать не буду. Хотя попытки в ближайшее время прекратить не намерен, предупреждаю сразу.

— Мораль и этика таким, как ты, конечно же неведомы, — констатировала Фина, однако немного успокаиваясь. Видимо, полуэльфийка не на шутку опасалась, что ее мнения спрашивать просто не будут.

— Ну почему же? — пожал плечами я. — Просто от общепринятых по меркам вашего общества они сильно отличаются. Очень сильно. Захочешь узнать, как именно, приходи в гости в квартал не верующих в Отца Времен. А там спросишь у любого прохожего дорогу к дому трех колдунов. Думаю, такую достопримечательность успела уже каждая собака выучить.

— И привыкла подальше обходить! — не спасовала острая на язычок девушка, и мне бы хотелось продолжить перепалку, но тут Ош остановился у дверей какой-то невзрачной на первый взгляд гостиницы. О роде деятельности заведения сообщала лишь вывеска «Усталый путник».

— Хорошее место, — сообщил полусатир. — Хозяйка — жена десятника. Городской стражи. Тут будет спокойно.

Внутри оказалось довольно тесно, однако неожиданно чисто. Во всяком случае, на полу не было видно не только грязи и остатков трапез предыдущих посетителей, но и даже сколько-нибудь заметной пыли.

— Позавтракаем вместе? — предложил я Фине.

— Не хочется, — отрезала она, видимо желая проверить реакцию на отказ. — Мне надо выспаться перед вечерним представлением.

— Ну нет так нет. — Похоже, ответ ее изрядно удивил. — Скажи только, в той дыре кроме тебя новые постояльцы были? И вообще, как она называется, а то как-то подзабыл.

— «Морская удача», — поморщилась при неприятном воспоминании полуэльфийка. — Какой-то мелкий дворянин из небогатых приехал прошлой ночью. Худой, тощий, небритый. По-моему, когда мы уходили, он еще спал.

— То есть ты там уже прожила достаточно долгое время? — удивился я.

— Ну да, — с готовностью кивнула она. — Четы… нет, уже пять дней! Как в город приехала вместе с обозом, так и вселилась.

То есть попала сюда даже раньше пожара, сделал про себя вывод я. Слава богу, а то начали в моей душе роиться страшные подозрения. Столько совпадений. Одинокая красавица, ранее не виденная, я уж такое мимо бы точно не пропустил. Была рядом с местом проведения аукциона. И с деньгами у нее проблемы. Ну как тут не заподозрить русалку. А получить удар ядовитым щупальцем, ну или чем там Эфистокла и его слуг душили, очень не хочется. Вот и приходилось корчить из себя озабоченного идиота. Впрочем, буду честен с самим собой, притворяться почти не пришлось.

Наклонившись чуть вперед, неожиданно поцеловал девушку. В ухо.

— Вечером обязательно буду тебя слушать, — пообещал ей я, щекоча тонкую кожу губами. — Жди.

И пошел искать хозяйку гостиницы, жену стражника. Уж она-то, уверен, проявит сознательность и расскажет о любом подозрительном постояльце. Несколько кончиков волос Фины, пережженные мельчайшими искорками темного пламени прямо у меня во рту, жутко хотелось сплюнуть, но делать это надо было незаметно и уж точно не на глазах у нее. По частичке тела очень легко восстановить ауру ее владельца. А также манипулировать ей на значительном удалении. Сомневаюсь, что девушка с пониманием отнесется к такому аргументу против свободы воли. Конечно, использовать его слишком уж нагло я не собираюсь, но амулет, работающий на манер компаса, соорудить обязательно попробую. Ну и заодно узнать о полуэльфийке побольше. Во всяком случае, установить, та ли она, кем выглядит. По крайней мере, в смысле внешности. Чтобы знать наверняка. И по-моему, это правильно. Любой, кто не потерял вместе с чувством самосохранения последние мозги, сделает все, чтобы свести шансы завести шашни с жаждущей людской крови русалкой или иным существом, лишь притворяющимся девушкой, к нулю.

Обойдя еще несколько гостиниц, без особого, впрочем, успеха, я прямым ходом направился в пристройку-лабораторию, заскочив в дом лишь на минутку за книжкой, где был в общих чертах описан нужный мне ритуал. На горелку была поставлена плошка с водой, и, как только она достигла кипения, туда же отправился один из волос Фины, заранее пережженный в небольшой жаровне вместе с цветочной пыльцой, которая, если верить прочитанному, служила хорошим катализатором некоторых алхимических процессов. Снятая с огня жидкость, немного побурлив после добавления в нее небольшого количества магической энергии, приобрела алый цвет с небольшими вкраплениями зеленых и серебряных пятен. Затем все подернулось какой-то белой пеной, источающей одновременно аромат ванили и резкий противный мускусный запах, и спустя несколько секунд вода вновь стала практически прозрачной. Ритуал завершился. Что ж, понравившаяся мне девушка — как минимум живое существо, это было видно по красному цвету, который являлся легко запоминающимся индикатором, то есть характерным признаком, не имеющим других толкований. А чтобы установить значение остального, надо взять справочник.

Зеленый цвет свойственен созданиям природы, прочитал я. Или же тем, кто использует ее магию. Так, ну его было мало, но Фина ведь и не чистокровный эльф, все сходится. Серебряный… А девочка-то истинно верующая, причем те, кому она молится, не относятся к числу темных богов. Что ж, понятно ее первоначально негативное отношение. Но, думаю, все поправимо. Главное, чтобы потом не перенесла мой образ на других чернокнижников, а то ведь плохо ей будет. Так, а теперь ищем, что означала та пена и вонь.

Раздел про запахи попался на глаза первым. Как оказалось, они соответствовали испытываемым в момент отделения частички плоти чувствам. И аромат ванили там равнялся азарту, а вонь мускуса означала испуг. Лишь когда я нашел, далеко не быстро, строчки, посвященные образованию белой пены, в разделе «Прочие возможные особенности некоторых объектов нетипичных», мне стало понятно, почему девушка испытывала именно эти эмоции.

— Сообщить Алколиту, — решил я, прочитав и перечитав абзац, после которого мысленно обозвал себя идиотом. — Черные маги, оказывается, имеют профессиональное чутье на девственниц. И, кажется, жаждут всеми возможными способами уменьшить их число.

Глава 9

Вечером Фина концерт на рыночной площади не давала. Хотя туда и пришла лишь чуть раньше, чем на небе зажглись первые звезды. Я ее видел. Издалека. Девушка, завидев радостно машущего меня, развернулась на сто восемьдесят градусов и добралась до показанной Ошем гостиницы с неподражаемой быстротой. Ее не удалось догнать даже черному магу, самые сложные участки трассы банально перелетавшему. Вламываться в номер к очаровательной представительнице племени бардов не стал. Хотя очень хотелось. Какого черта?! Мне казалось, днем у нас получилось наладить некоторое взаимопонимание… Видимо, только казалось.

— Плохая карма осложняет отношения с добрыми персонажами, — хохотнул Алколит, которому я, придя домой, пожаловался на несовершенство мира. Похоже, недоучившемуся медику на ум пришли ассоциации из компьютерных игр.

— У тебя, между прочим, те же проблемы по идее должны быть, злыдень компьютерный, — вздохнул я, разглядывая своих друзей. — Мне сегодня пришлось обойти штук двадцать гостиниц, постоялых дворов, доходных домов и прочих заведений того же толка. Результаты нулевые. Три четверти новых постояльцев либо имеют знакомых по городу, готовых подтвердить их личности, либо без особых проблем соглашаются пройти небольшое магическое обследование, призванное установить их принадлежность к обычным разумным расам. Актуальная проблема — маскировка под людей, как оказалось. Даже замужние женщины вместе со своими супругами не возмущались и с готовностью проходили процедуру.

— А ты умеешь такое делать? — удивился Ярослав. — Мне, например, это не под силу. Во всяком случае, в полевых условиях, пришлось только осмотром ауры ограничиться. Или ты умудрился изготовить и таскать с собой переносную лабораторию?

— Ну они-то не знают, что я такое глубокое сканирование в жизни не проведу, — пожал плечами я. — И радужная русалка, которая где-то рядом, тоже об этом не догадывается. Поскольку во время пассов, сделанных с глубокомысленным видом, меня никто убить не попытался и вообще сильно не нервничал, то вывод только один — ее, ну или его, среди них нет.

— А я просто отлавливал в трущобах всех подозрительно выглядевших личностей и говорил им, что хорошо заплачу за прячущегося в городе монстра или сведения о его берлоге, — хмыкнул Артем. — Столько нового о здешних местах узнал, что теперь на улицу, наверное, буду выходить только в полном доспехе и под охраной десятка телохранителей. Паре самых хороших рассказчиков даже по медяку сунул. За актерский талант. А может быть, и за настоящую информацию. Ну не могли же они в самом-то деле выдумать настолько хорошие истории!

— Поделись, — попросил его Ярослав. — У меня день прошел, как у Виктора, только хуже. В половину хороших мест просто не пустили, в остальных подальше послали без особого документа, подписанного в страже и магистрате. Удача улыбнулась только в трех гостиницах. Там свежих постояльцев не было, и эту информацию скрывать не стали.

— Ну самая интересная новость в том, что, оказывается, в замке барона живет вампир, — начал Ассасин.

— Это где? — уточнил я. — Что-то не припомню такого фортификационного сооружения поблизости. А пропустить его уж точно не мог, не дачный домик все же.

— Ну резиденция последнего местного феодала, — объяснил Артем. — Место, где до сих пор его наследники живут, получающие от магистрата какую-то там символическую плату и имеющие право добавлять к своему титулу гордую фразу «владельцы города Колона». Само строение обвалилось и было разобрано на камни еще лет сто назад, и теперь на его месте просто большой особняк с громадным садом практически в центре богатой части города. Но хоть замка-то нет, остались катакомбы, и именно в них, если верить легендам городского дна, прячется древний кровопийца, некогда и основавший дворянский род, ныне пришедший в упадок.

— Вранье полное, — решил Ярослав. — Во-первых, кровососа в таком месте нашли бы не маги, так церковники. Там храмов Отца Времен и семейных часовен понатыкано, как семечек в арбузе. А самая крупная из них — монастырь нашего старого знакомого Фоула. Да и более того, обитай тут настолько древний покойник, он бы прибрал потомков и власть к рукам, а потом бы не выпустил. А контролировать весь магистрат по причине его многочисленности ни одна подобная тварь не способна. Играть в серого кардинала на протяжении долгого промежутка времени невозможно по той же причине.

— Но рассказано было красочно, — возразил ему Артем. — Я аж почти поверил. Вторая по уровню интереса история — это наличие древнего храма морской богини в гавани, опустившегося на дно вместе со всеми своими неизмеримыми сокровищами. Кстати, а вы знали, что еще недавно, каких-то триста лет назад, она была вторым официальным божеством государства?

— Читали, — подтвердил я. — Тебе бы тоже не помешало. Но, боюсь, мы втроем отнюдь не единственные чародеи в портовом городе, умеющие долго находиться ниже уровня моря без акваланга. А потому оттуда могли вытащить не только все ценности, но даже и все кирпичи. Дорожки на дачах до сортира вымостить, например. Еще есть что-нибудь занимательное?

— Да так, — махнул рукой Ассасин. — Тихая война круга злых ведьм с ковеном поклоняющихся аж трем разным архидемонам чернокнижников, древний дракон, уснувший на ближайшей скале в прошлом тысячелетии, мельник-оборотень, сержант городской стражи, выгнанный из ледяного легиона сослуживцами. Байки, гроша ломаного не стоящие, короче. Но теперь есть шанс, что если кто-то из бедняков заметит кого-то подозрительного, то выследит его, а затем придет к нам и даст магическую клятву в правдивости в обмен на пару золотых.

— Сколько?! — взвился Ярослав. — Да ты с ума сошел! Тратить такие деньги!

— А за меньше искать нечто опасное ни один дурак не возьмется, — пожал плечами Ассасин.

— Да нас просто затопит потоком пьянчуг, наркоманов и жуликов, надеющихся слупить целое состояние за мельком виденную тень, которой на поверку окажется какой-нибудь урод или калека, замотавшийся в обноски! — не успокаивался Алколит.

— Вряд ли, — попытался успокоить его я. — В местном сознании намертво пропечатана истина, что попытка обмануть черных магов заканчивается простой смертью лишь в очень счастливых случаях. И потому откровенных фальсификаторов можно не опасаться. А что до тех, кто просто заблуждается… Сначала проверим, потом заплатим. Если, конечно, виденное ими чудо-юдо нас не сожрет. Но в последнем случае лично мне любые деньги мира будут уже абсолютно безразличны.

Почти всю ночь мы втроем творили артефакт, который я намеревался сделать неким подобием компаса, указывающего на Фину, а заодно и дающего некоторый отчет о ее состоянии. Алколиту сама идея потренироваться в артефакторике, искусстве для нас фактически новом и неизученном, пришлась по душе, а Артема припахали к делу. Ну не было ни у меня, ни у Ярослава навыка ручной работы, в отличие от Ассасина, который наловчился вырезать когтями, являющимися проявлением его магии духа, разные штучки.

В результате на свет появился жуткий гибрид из волшебства и смекалки, который местные чародеи, уверен, приняли бы за скульптуру какого-то чудовища. Возможно, демона. Основу ее составляла грубо раскрашенная в несколько слоев разными цветами маленькая деревянная фигурка отчетливо женских очертаний, в груди которой располагалось несколько волос понравившейся мне девушки. По идее между фигуркой и Финой после всех проведенных ритуалов и прочтенных заклинаний должна была установиться устойчивая связь. То есть поставят девушке синяк — у куклы под глазом появится пятно из фиолетовой краски. Ранят — будет багрянец примерно в том же месте. Убьют — и артефакт окрасится в стабильно черный цвет. Но ни в коем случае не наоборот. Об этом я позаботился специально, внимательно высматривая в книгах пояснения, по которым можно было составить нужную версию чар, не способную даже теоретически повредить объекту, чьи частички тела использовались при создании артефакта.

Кроме как для проявления элементарной порядочности это требовалось для установления на получившуюся у нас поделку следующего элемента: радара. Вернее, сразу трех.

Игла, прицепленная к голове на грубом шарнире и вымоченная в растворенном в кислоте волосе девушки, указывала в ту сторону, где полуэльфийка находится. Точность, правда, была так себе, поскольку в оригинальной версии ритуала предполагалось использовать кровь, но угол градусов в тридцать вещица стабильно держала.

Второе устройство скорее заслуживало названия дальнометра. Нанесенная на спину деревянной фигурки линейка с подвижным ползунком, сделанным из пера, показывала расстояние до девушки в тысячах шагов. От одной до пяти. Хотелось бы, конечно, больше, но тогда нужно было делать работу сначала, а изготавливать еще одну куклу, хотя бы в половину натуральной величины, мои друзья категорически отказались. Работал или нет своеобразный прибор и, если да, насколько точно, было совершенно непонятно. По прямой до гостиницы, где остановилась Фина, видимо, было куда дальше, а потому упершееся в верхнюю планку перышко с места не двигалось.

Ну а третье добавление к артефакту Алколит, немного утомившийся к полуночи неожиданно сложной (ибо требовалось внимательно следить за каждой мелочью) работой, в сердцах обозвал эмпатическим эхолокатором. Выглядело оно как дырявый шарик из воска, прикрепленный к груди фигурки. С его помощью можно было попробовать уловить чувства девушки, если она находилась не слишком далеко. Испытание, проведенное сразу после создания приспособления, показало, что девушке очень хочется спать и немного скучно. Правда, сразу появился вопрос, а почему она вообще не спит.

В общем, три А могли начинать поздравлять друг друга. У нас получилось создать настоящий артефакт, притом весьма сложный, пусть и не слишком умело сделанный. Жаль, недолговечный. Если верить записям, при использовании волос примерно через месяц появятся помехи, а через полтора магическую вещицу можно будет без сожаления сдавать в музей. Или выбрасывать на свалку.

Выспаться нам не удалось. Практически с рассветом пришел Фоул. И Карин. Красноглазые, словно упыри, и в мятой одежде, будто бы побывавшей на самом дне могилы. Злые, как собаки, и оттого похожие друга на друга как родные братья. Наиболее высокопоставленному священнослужителю и сильнейшему магу города, очевидно, очень хотелось кого-нибудь побить. А лучше прибить с концами. И взгляды, которые они бросали в нашу сторону, поначалу сильно сквозили подозрительностью и магией. Даже не знаю, что именно останавливало их от попытки спустить пар, кроме отсутствия настоящего виновника. Может, опасения, что он объединится с троицей недавно живущих в городе черных магов и устроит высокопоставленным персонам города несчастный случай на производстве?

— У нас опять что-то плохое? — зевнув, осведомился я.

— Угу, — синхронно кивнули маг и церковник, а затем Карин продолжил: — Где вы были вчера ночью?

— Удостовериться мы можем? — вторил ему Фоул.

— Да, — спокойно кивнул Алколит. — Но если это войдет у вас в привычку, то мы обидимся и, пожалуй, начнем брать за свидетельство своей невиновности с вас деньги. Так какие у нас проблемы?

— Меня пытались убить, — ответил сильнейший волшебник города с некоторой обескураженностью в голосе.

— Вижу, безрезультатно, — вздохнул Ярослав и, призвав Тьму, добавил: — Но это совершенно точно был не я. И не Виктор с Артемом. А как, если не секрет?

— Во время ужина в окно моего дома влетела стрела из крепостной баллисты. — Видно было, что чародей непритворно взволнован. — Кто-то умудрился прокрасться мимо стражников на одну из башен, развернуть ее и правильно нацелить. И даже почти попасть! Пара локтей не погрешность для стрелы, способной пролететь через полгорода и нанизать на себя рыцаря, как куропатку! Я не настраивал защиту на отражение подобной угрозы! Тогда она бы пожирала просто неприличное количество энергии. Но ведь сейчас же даже не война, а подобные меры безопасности и во время осад считаются излишне серьезными!

— Видимо, кто-то придерживается противоположной точки зрения, — хмыкнул Ассасин. — А вообще меня радует подход этого киллера. Хорошо работает, мерзавец. С выдумкой. Хоть уроки бери.

— Насчет тебя отдельный разговор будет! — буркнул церковник. — Зачем было поднимать панику в трущобах? Да еще не объяснить, что обывателям мало что угрожает? Теперь ее обитатели переворачивают все кучи мусора и проверяют любую щель в поисках затаившегося монстра! Им же никто не сказал, что это всего лишь радужная русалка.

— Ничего, лишним не будет, — заступился за обиженно засопевшего друга я. — Вдруг и правда чего-нибудь найдут.

— Уже, — еще больше насупившись, буркнул отец Фоул. — Не знаю как, но среди толпы нищих, прячущихся на ночь под пирсами, кто-то нашел настоящего упыря. Облава принесла четыре трупа. Все человеческие. Нежить сбежала.

— Хорошо хоть не на вампира в баронских катакомбах наткнулись, — хмыкнул я, припомнив рассказанную вчера Артемом историю.

Церковник, уже открывший рот для дальнейшей исповеди, со стуком закрыл его и подозрительно на нас уставился.

— Это нелепые сплетни, — произнес он чересчур быстро. — Никакого кровососа там нет!

Ой. Взять на заметку. Ночью в одиночку не гулять. Тем более без осинового кола и серебряного меча за поясом. Древняя тварь (а молодняк бы грамотные специалисты быстро вычислили и выкурили из логова, где бы оно ни находилось) на мое излюбленное и, по правде говоря, единственное хорошее оружие — заряд темной энергии — отреагирует начхательски, ибо в немалой степени родственно ему. Но почему Фоул и Карин вообще допускают существование в своем городе немертвого, возможно, даже не одного? Эта пара выглядит довольно хорошо сработавшейся. Взять хотя бы тот случай, когда они нас встречали после призыва гоблинским шаманом Вархеном его божка Ленваху. Или… Они даже вдвоем слабее?

— Да и на тебя, сын мой, донос пришел, — перевел взгляд в мою сторону настоятель монастыря. — Но до того нелепый, что даже смешно. Мол, разорил одну таверну. А она, между прочим, на том же месте стоит, монахи уже проверили. И даже внутри вся обстановка целая. И хозяин проклятым не выглядит. Да и не побит даже.

— Вы его проверьте получше, — попросил я. — Что-то не нравится он мне. Чем именно, не скажу, но интуиция буквально кричит. Или, может, мне его лучше просто проклясть и тем закрыть проблему?

— Не сметь! — без особого, впрочем, энтузиазма, а больше для порядка прикрикнул церковник. — Сам знаю, что человек паршивый. У него вечно всякие пираты останавливаются из тех, которые в город заплывать рискуют.

— А вы их разве принимаете? — удивился Артем.

— Так море же, — пожал плечами Карин, будто извиняясь. — Пойди разбери, кто там на кого напал, если из свидетелей только рыбы и тел для допроса в принципе быть не может. Нет, ну тех, кто не скрывает или слишком наглеет, вешаем, конечно, но многие купцы, если честно, и сами не прочь при случае пощипать встречный корабль. А город-то живет торговлей.

Понятно. Все как у нас дома. Строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. И магия, отлично заменяющая детектор лжи, не панацея против людской природы, требующей при возможности сожрать более слабого и забрать его добро себе.

— Как ловить-то этого морского артиллериста собираетесь? — спросил Артем, вернувшись к первоначальной теме разговора.

— А демоны его знают, — честно сознался Карин, проигнорировав косой взгляд церковника. — Радужные — птицы, вернее, рыбы редкие. Мне их считаные разы видеть доводилось, хоть и живем-то вроде как и по соседству. Собаки след не берут. Призванные магические ищейки тоже, видно, имеется против них у преступника какое-то верное средство. Проверить всех жителей города по очереди просто не получится, он слишком велик, а чародеев мало. К тому же тварь может просто принять облик уже осмотренного человека. У вас еще оригинальных идей нет, вроде той придумки с показывающей следы пудрой?

— Призвать же более могущественную сущность, способную пробиться к цели, несмотря ни на какое противодействие, быстро не получится, — добавил Фоул. — Темных созданий, которые неминуемо жертву человеческую потребуют, я призвать не дам. А ближайший молебен с явлением вестника Отца Времен возможно совершить не ранее чем через четыре дня. Тогда-то на убийцу укажут, но сколько еще мерзостей он успеет натворить?

Значит, и у церковников есть некоторые ограничения на помощь свыше. Полезно запомнить на будущее. Конечно, уверен, при острой необходимости их можно обойти, но до прорыва демонов из преисподней инициатив сверху не будет, а снизу в ситуации, не кажущейся экстраординарной, монахи тоже останутся в привычных рамках.

— Ловля на живца? — предложил Ассасин.

— Отпадает, — возразил ему Алколит. — Откуда мы знаем, на кого этот мститель в следующий раз кинется?

Церковник и маг согласно покивали. Им, видимо, нечто подобное уже и самим приходило в голову.

— Ну если думать, как он, то на убийцу родича, — внес ценное добавление Артем. — Кстати, а кто это? Мы слишком рано ушли, а потому не знаем победителя аукциона.

— Эвелина, — пожал плечами Фоул. — Она предложила на сорок золотых больше, чем Эфистокл, который тоже торговался до последнего.

— А откуда об этом знать русалке? — задумался Ярослав.

— Умирающий собрат наверняка передал родным некоторую часть своих предсмертных мыслей и ощущений, — подумав, решил Карин. — Радужные этой способностью обладают, но применяют крайне редко, так как после каждого ее использования испытывают невероятно сильные головные боли, продолжающиеся, по слухам, месяцами.

Опа! То есть эти существа мало того что метаморфы, так еще и телепаты вдобавок, пусть и не слишком хорошие? Опасные твари. Впрочем, будь иначе, вряд ли бы их выделяли в отдельную категорию среди иных русалок, которые, по правде говоря, вызывают у меня скорее жалость. Слишком уж они зависят от своей среды обитания, вне которой являются просто жалкими уродцами.

— Но сильнейшего алхимика нашего города в ее лавке просто не достать, а наружу она ближайший десяток-другой дней после проведенной процедуры выходить точно не будет, — продолжил чародей. — В лавке, одновременно служащей домом, такая система защитных чар понаворочена, что, если, не дай Отец Времен, к ней когда-нибудь заявится без предупреждения инквизиция, святые братья понесут ужасающие потери. Одиночного же незваного гостя, если он не дракон, вообще испепелит на месте. Воры туда даже соваться перестали лет семьдесят назад, ибо никто из рискнувших просто не выжил. Три поколения чародеев, обживавших строение, постарались на совесть, притом ходят слухи, будто бы дед Эвелины заигрывал в свое время с демонами. Да и помер он странно. В общем, если мститель туда заявится, то разом избавит нас от работы по его поимке.

— Хорошо бы, — согласился с ним Артем. — Но вряд ли такое чудо случится, как бы вы, отец Фоул, ни молились.

— Угу, — мрачно кивнул церковник, — слава о том доме идет громкая, ее лишь полный дурак мимо ушей пропустит. А он на столь изощренные попытки убийства чародеев, одна из которых, к несчастью, удалась, не способен. Кстати, раз уж мы установили, что в Карина стреляли не вы, то, может, скажете, что именно хотели у меня узнать. Про веру. А потом пойду на службу. Вдруг высшие силы все же снизойдут до их смиренных слуг, если те примут на себя дополнительные обеты поста и воздержания от утех мирских.

— В принципе можно, — согласился с ним я, внутренне радуясь, что эта страшная угроза не коснется посторонних лиц, не верующих в Отца Времен. — Мы бы хотели узнать, какую религию ты посоветуешь принять трем черным магам, нежданно-негаданно для себя оказавшимся в здешних краях. Свою не предлагать. Она нам не подходит.

Церковник открыл рот. Закрыл. Побледнел. Позеленел. Покраснел. Ассасин, то ли впечатлившийся его метаморфозами, то ли решивший, будто перед нами находится искомый радужный русал (а чего он вон как окраску меняет, любой хамелеон обзавидуется), аж прибег к своим способностям, превратившись в некое подобие ужасающей статуи из гладкого черного металла. Я порадовался, что рядом с ним никаких хрупких и легко продырявливаемых предметов не было, иначе он бы обязательно уничтожил их появившимися из всех возможных и невозможных мест шипами. А поцарапанная стена, на которую Артем до того опирался, не в счет. Мы все равно собирались ее побелить. Только сначала зашпаклюем.

— Почему?! — вырвался наконец на свободу из перекошенного в гримасе рта крик души истинно верующего священника, чья потенциальная паства по здравом размышлении выбрала иную дорогу.

— Со светом нам не очень по пути, — как бы извиняясь, сказал Ярослав, видимо вспомнив о том, что некогда сам являлся почти образцовым христианином. — И на иные воплощения не торопимся по очень важным для себя причинам. В этом же сила нужна. Много. Или, по крайней мере, большая часть того, что уже есть. Демонам служить не хочется, но если ничего лучше столь просвещенная и находящаяся ближе к Отцу Времен личность, как целый настоятель монастыря, предложить не сможет…

— Друидизм! — выпалил церковник, вероятно, первое, что пришло ему на ум, лишь бы избегнуть превращения трех почти нейтральных, пусть и темных, сильных чародеев в откровенных противников.

— Их же эльфы просто пристрелят, — удивился Карин, которого просьба помочь с вопросом веры если и шокировала, то куда в меньшей степени.

— Обоснуйте, — подумав, попросил я и решил сделать в доме какую-нибудь систему связи. Сейчас бы позвать Лукрецию с парой бутылок вина и закусками, чтобы можно было начать доверительную беседу… Но, увы, заранее такой полезной штукой не озаботился, а значит, на кухню придется идти самому.

Речь церковника свелась к тому, что для друидов, поклоняющихся природе с ее извечным круговоротом смерти и жизни, темные маги являются вполне достойной частью мироздания. Если не наглеют и находятся в относительной гармонии со всем остальным миром, то есть не устраивают глобальных потрясений. Верующие в Отца Времен представителей этой религии считали неверными, но в целом приемлемыми для общения, ибо, во-первых, их постулаты во многом совпадали с содержанием священных книг, а во-вторых, большим количеством паствы те никогда похвастаться не могли по той простой причине, что не стремились к этому. В баронствах их вот только, к сожалению, насчитывались единицы из-за слабой власти и относительной близости к сохранившимся анклавам эльфов. Ушастые же, по уверениям Карина, людей-друидов ненавидели люто, ибо те являлись, по понятиям нелюдей, оскорблением богов. Да и просто лучшими специалистами по борьбе с перворожденными, которым против всех других противников помогали сами леса. А потому человек, поклоняющийся природе, сильно рисковал умереть от белооперенной стрелы в спину. Историю конфликта Древней Империи, некогда сильно сбившей спесь с долгоживущих и тем посеявшей вражду между весьма близкими культами, я пропустил, все-таки отлучившись на кухню.

— Спасибо за интересные сведения, — подытожил Ярослав к моему возвращению, проворно открывая протянутую бутылку и разливая вино по принесенным стеклянным бокалам, найденным в капитанской каюте одного из затонувших пиратских кораблей. Священник к предложенному угощению и не притронулся, а вот Карин начал медленно цедить напиток с явным удовольствием. — А еще что-нибудь можете посоветовать? Отец Фоул, не кривитесь вы так. Вот если бы предусмотрен был вариант, по которому решившему сменить сторону чернокнижнику от щедрот Отца Времен выделялось бы благословение, дарующее примерно то же количество сил, которое у того раньше было, мы бы без разговоров надели на шеи по священному кругу и стали верными сынами церкви. У Салаеша-то, между прочим, такое поощрение имеется.

— Ох, наложил бы я на тебя епитимью за речи поганые, — сбился на какую-то возвышенную речь настоятель монастыря. — Ох, тяжкую. Но не могу. А жа-а-аль.

Последнее слово церковник протянул так сожалеюще, что в нем послышался свист бичей, годы покаяния в одиночной келье и, может быть, даже колесование.

— Коли не хотите и природе служить, то к морской богине на поклон идите, таково мое последнее слово, — продолжил он. — Пращуры наши ей молились, да и сейчас у аристократов из старых семейств по бассейнам алтари найти можно, авось и вас она примет, ежели сразу не утопит. А мы уходим по делам неотложным, некогда нам больше разговаривать.

Карин вздохнул, глядя на вино, от которого осталась примерно половина. Я-то сам в этой кислятине не разбираюсь, предпочитая ей оригинальный виноград, но похожие бутылки в продаже видел по сумасшедшей цене аж в два золотых. А это много. Очень. Вряд ли даже сильнейший маг города таким продуктом может часто себя баловать.

— Зря вы так с ним, — сообщил он нам. — Фоул вообще-то человек неплохой. Только фанатичный малость, что при таком-то церковном чине и неудивительно. Ему подобные расспросы о другой вере, с отрицанием служения Отцу Времен, как удар серпом по самому дорогому для мужчины. А промолчать гордость не позволяет.

— Сам виноват, — не пожелал признавать неправоту я. — Похоже, ему понравилось брать с нас клятву о непричастности к каждому чиху, случившемуся в городе. Ну вчера-то ладно еще, но зачем сегодня было проверять, не мы ли по тебе стреляли?

В ответ волшебник сделал неопределенный жест рукой, натолкнувший меня на мысль, что инициатор подобной идеи вполне может сидеть и перед нами, а не идти спешно на службу или куда там направился церковник.

— Все равно зря, — вернулся он к своей теме. — Уж на что я-то привычный, в царстве Кин с их многобожием и идолопоклонством три года проживший, а и то мне такие разговоры слышать дико. А Фоул теперь вас еще больше будет подозревать во всем возможном и невозможном.

И с этими словами чародей ушел.

— Похоже, мы сваляли дурака, — задумчиво пробормотал Артем.

— Пофиг, — меланхолично отозвался Ярослав. — Не в первый раз. И, думаю, не в последний. Так, ну-ка повтори, что ты вчера говорил о затопленном храме морской богини?

— Да вроде есть такой где-то на выходе из гавани, — пожал плечами Ассасин. — Они изначально строятся только на воде, а этот затонул лет двести назад из-за ветхости. Чинить-то оказалось некому, не только жрецов, но и прихожан к тому моменту уже лет сто как не было. Как я понял, его возвели чуть ли не во времена Древней Империи, когда приплывшие из-за океана люди, ставшие ее основателями, чтили покровительницу морей наравне с Отцом Времен.

— Надо бы об этом хорошенько разузнать, — решил я. — Арт, Яр, собирайтесь. Пойдем букинистов трясти на предмет антиквариата. Не зная брода, соваться в воду глупо. А как все выясним, то решим, поднять ли со дна эту культурную достопримечательность, построить ли на ее месте новую или идти искать друидов.

— Погоди, а как же русалка? — опешил Ассасин. — Мы ее ловить разве не будем?

— Ну почему же, — пожал плечами Алколит. — Если она нам встретится в книжном магазине, то обязательно поймаем. Мы ее собрата не резали, до последнего за него не торговались, и нас много, так что опасность, исходящая от данного мстителя, может быть признана минимальной. Через несколько же дней ее прижучат, если сама раньше не сбежит обратно в море. А искать… лично мне лениво и, признаюсь, немного боязно. Да и возможностей, по правде говоря, нет.

Мы шли по городу, и люди, как правило, расступались перед нами, привычно косясь вслед. У некоторых под одеждой срабатывали волшебные амулеты, реагирующие на нежить и магов, которые увеличили собственные силы путем вытаскивания энергоузлов из трупов. Ничего нового. Кое-кто освящал себя священным кругом. Избранные идиоты, преимущественно молодого возраста, пытались плюнуть вслед. Мы с Ярославом время от времени перехватывали телекинезом выпущенную двуногими безгорбыми верблюдами жидкость и возвращали ее обратно. Ну а поскольку рот к тому моменту уже обычно успевал закрыться, приходилось размазывать ее по физиономиям, даже не требуя денег за импровизированные банно-прачечные процедуры. Все как всегда. Квартал для не верующих в Отца Времен, чьи обитатели привыкли к самым необычным соседям, увы, мал, и пройти его из конца в конец можно очень быстро. Да и богатая часть города, жители которой имеют в своем сером веществе некоторое количество извилин или на крайний случай воспитание, советующее не связываться с темными магами, ограничена еще одной стеной с несколькими воротами и, откровенно говоря, невелика. К тому же там практически нет магазинов, слишком дорога земля, чтобы размещать что-нибудь, кроме резиденций торговцев или дворян. Есть и исключения, вроде лавки той же Эвелины или парочки дорогих ресторанов, но вот книготорговля, увы, к ним не относится, и потому трем А пришлось спуститься к рыночной площади, на самом краю которой притаился незаметный на первый взгляд выступ, являющийся на самом деле обиталищем букинистов.

«Чердак, улетевший с крыши в подвал и не вернувшийся обратно», — в очередной раз пришла мне в голову мысль, когда мы спускались по недлинной лестнице, уводящей в глубь земли, минуя пять распахнутых дверей. Со стороны магазин действительно напоминал такой архитектурный казус. Лишь небольшая вывеска «Погребок далекой мудрости», прицепленная к стене слева от входа, могла намекнуть на истинное предназначение постройки. Маленькая будка с низеньким проемом, окрашенная облупившейся синей краской, а внутри крутой спуск и несколько почти герметичных переборок, защищающих ценное содержимое. Первые три имели на себе некоторые следы грубого взлома, в виде царапин и выделяющихся цветом петель, явно поставленных недавно, но в глубь хранилища знаний грабители если и забирались, то очень давно.

— Добрый день, — приветливо улыбнулся нам вскакивающий с продавленного и кое-где подранного большими когтями кресла продавец, возможно, единственный человек в этом городе, который был рад видеть трех черных магов, поселившихся в этих краях. Невысокий, молодой и весьма косоглазый парень, на чье плоское лицо буквально просился штамп «Сделано в Китае», и сам являлся чародеем. Причем темным. Свободным, а не состоящим на службе церкви. Не слишком сильным, но… Очевидно, Шинцо, а именно так звали полукровку, родившегося от иммигранта из царства Кин, был рад хоть каким-нибудь коллегам, способным сместить вектор общественного внимания, выражающегося в погромах и проверках, с него, его матери (обладательницы на диво лошадиного лица и некоего таланта) к волшебству и двум младшим сестрам. Ну и еще за свое недолгое пребывание в этих краях мы успели оставить у лучшего книготорговца окрестностей целое состояние в виде более чем четырех десятков золотых монет.

— Он мог быть и лучше, — вздохнул я, рассматривая полки, на которых все так же сиротливо стояло около полутора сотен книг. Примерно на четверть тома состояли из трактатов, посвященных военному искусству. Еще двадцать пять процентов отдавалось заметкам путешественников в разные дальние края и описаниям мест и вещей, которые они видели. Оставшиеся фолианты делились почти поровну на сборники стихов и баллад, церковную литературу и учебники по началам грамотности, счета и истории. В общем, ничего ценного на виду торговец не держал, пряча действительно интересные труды в хорошо охраняемых недрах подземного жилища.

— Хорошая кошечка. — Артем потрепал по загривку невысокую в холке, но очень толстую, будто бы беременную черную пантеру в шипастом ошейнике, прикорнувшую поверх коробки, заполненной бессмысленным на первый взгляд мусором. Камни, веточки, обрывки бумаги и корешок какой-то книги. Зверюга зевнула, обнажив алую пасть с молочно-белыми клыками, и с превосходством оглядела гостей, приоткрыв один желтый глаз, в котором имелось сразу два вертикальных зрачка. Переселенец из царства Кин, который построил этот подвал, а позже умер от банальной старости, успев, сделать аж трех наследников, являлся неплохим бестиологом. И после его смерти созданные твари, лишь отдаленно похожие на больших кошек, не прекратили служить потомкам своего господина, являясь смертоносными и грациозными стражами их жилища. Где скрывалась товарка этой желтоглазой, оставалось большим вопросом. Но, уверен, в случае необходимости она появится здесь со скоростью пули, чтобы защитить Шинцо.

— Что у вас есть по божеству, известному как морская богиня, и о тех, кто ей служит? — перешел сразу к теме Ярослав. — Желательно только достоверные факты, а не голословная теория.

— Три сборника легенд, где среди прочих упомянуты интересующие вас вопросы, несколько баллад, достоверность невелика, но и полной ложью вроде бы не являются, — моментально ответил продавец и ненадолго задумался. Его преимуществом перед другими двумя конкурентами, осуществляющими книготорговлю в Колоне, был не богатый ассортимент — у одного из них книг имелось несколько больше, не низкие цены — по этому показателю полуазиат вообще лидировал, а воистину энциклопедические знания. Во всяком случае, в отношении своего товара. Возможно, парень и не мог цитировать каждый из продаваемых томов с любого места, но, без сомнения, внимательно прочитал их все. А после не стеснялся пересказывать покупателям их содержание, о котором авторы и переписчики, увы, задумывались крайне редко. И пока он ни разу не обманул, подсунув ненужную или содержащую откровенную чушь книгу. Во всяком случае нас. — Еще могу очень быстро достать сегодня же копии нескольких свитков от известных богословов, где приводится разборка тех или иных аспектов этой почти исчезнувшей веры священниками Отца Времен. И довольно подробное и правдивое жизнеописание известного в древности пирата по прозвищу Борода Волн, бывшего рьяным почитателем божества океанов. Краткая версия. Полная состоит из шести томов и в моей лавке отсутствует, но есть в частной библиотеке одного из храмов города. Мои сестры за четыре золотых готовы ее переписать в течение трех суток.

Мнения самих девушек он не спросил. Впрочем, за такие деньги они, уверен, работать будут отнюдь не в одиночестве. Наймут еще десяток грамотеев, которые сменяться будут по четыре раза в день, но управятся в заявленный срок.

— Видно, действительно выдающаяся личность, — удивленно пробормотал Артем. — Шесть томов!

— Скорее крайне тщеславная, — поправил Шинцо. — Записи его вел личный раб-хронист. Первоклассный, хочу заметить, профессионал.

— Это отлично, — расплылся в улыбке Ярослав. — Можем мы пока ознакомиться с тем, что у тебя уже имеется?

Это был еще один плюс «Погребка далекой мудрости». В отличие от других книжных лавок, здесь товар давали полистать. И не начинали скандал, если прочитывалась не пара строчек, а страница-другая. Правда, за подобную услугу брали плату в пять серебряных монет, но для нас она была чисто символической.

— Разумеется, — с какой-то неестественной улыбкой кивнул хозяин заведения. — Но не бесплатно.

— Такса обычная? — уточнил я, уже потянувшись за кошельком.

— Если позволите, то нет, — последовал неожиданный ответ. Шинцо откровенно нервничал и мял в руках какую-то подозрительную деревянную палочку, щедро украшенную складывающейся в иероглифы резьбой. — Мне не нужны деньги. Точнее, серебро от вас и за свои книги.

— Чего же ты хочешь? — уточнил с интересом Артем, присматриваясь к небольшому корешку — судя по надписи, сборник по начальным методикам наиболее распространенных боевых искусств царства Кин. Авторство некоего Шиа Хона. А перевод, вероятно, отца хозяина заведения. Или кого-то из его близких.

— Поединка! — выдохнул темный маг.

Глава 10

— Что? — тщательно выговаривая каждую букву, переспросил Алколит.

— Поединок, — повторил Шинцо. — Учебный. Если вы согласитесь время от времени оказывать мне честь, давая уроки, то можете пользоваться любыми имеющимися в продаже книгами, сколько пожелаете.

«Ну ничего себе», — пронеслась в голове мысль. Предложение с его стороны более чем щедрое. А это значит…

— В принципе я не прочь немного размять кости, — хмыкнул всегда готовый к тренировке Артем, видимо пришедший к тем же выводам. — Тем более что эти два пацифиста никогда не горят желанием получить по морде и нагло отлынивают от попыток самосовершенствования. Вот только тебе-то это зачем?

— Понимаете, я молод, — ответил хозяин книжного магазина. — И слаб. К сестрам относится все то же самое, но только в большей степени, а мать никогда и не стремилась защищать свою жизнь с оружием в руках. А иногда другого выхода просто не остается. На полотне судьбы живущим в этих краях предначертаны большие испытания, что может почуять любой, наделенный талантом видеть грядущее.

— Тебе тоже плохие сны снятся? — уточнил Ярослав, вероятно вспомнив обеспокоенность Карина.

— Не сны, — покачал головой Шинцо. — Просто… ощущение. Что-то страшное грядет. Та русалка, которую сейчас ловят, никак не может быть столь значимым событием. А моя семья не обладает достаточными ресурсами, чтобы без потери значительной доли благосостояния переехать в более спокойное место. Так вы согласны? Многого я не прошу. Хотя бы один короткий поединок в несколько дней, без раскрытия ваших секретов. Мне просто надо научиться хотя бы держать удары тех, кто способен с полным на то право назвать себя полноценным боевым магом.

С одной стороны, соглашаться опасно, может вылезти непрофессионализм трех А. С другой, книги — бесценные сосуды знания, которое значительно усилит нас. Уверен, Шинцо еще имеет в закромах любопытные записи, которые попросту не показывает посторонним. Хотя бы те, что остались от его отца. Думаю, было бы неплохо добавить в копилку своих способностей искусство создавать химер. Да и потом, Артем прав. Я и Ярослав действительно стараемся под любым предлогом избежать спаррингов с ним. Ибо для нашего основного оружия, темной энергии, он попросту неуязвим, а его способности к магии духа, дарующие если и не абсолютную защиту, так нечто к ней очень близкое, позволяют Ассасину просто игнорировать жалкие попытки воздействия чем-либо иным.

— Предлагаю расширить нашу взаимовыгодную сделку, — решил я, собрав на себе взгляды друзей. — Мы все втроем дотягиваем тебя до минимального уровня владения волшебством, при котором уже можно будет попробовать отбиться от небольшого вооруженного отряда, состоящего из простых людей, а ты делаешь нам копии всех записей своего отца. И в дополнение собираешь нам максимально полную, насколько это возможно, библиотеку из всего, что связано с волшебством, в рекордно короткие сроки по фактической себестоимости. Мы пришли сюда всерьез и надолго, а потому стоит оборудовать наше жилище по максимуму. От учебников для поступивших в семинарию и учащихся правильно взывать к Отцу Времен священников до фолиантов, которые церковникам показывать нельзя под угрозой суровой епитимьи. Артефактами тоже не брезгуй, если попадутся. Цена значения не имеет. С по-настоящему запретными вещами, за которые светит колесование, не связывайся, все равно гримуары с действительно тайными знаниями проще отнять у их хозяев, чем купить.

— Эй! — попробовал возмутиться хозяйственный Ярослав такому кощунству по отношению к деньгам.

— Цыц, — оборвал я его. — У нас дома добыча с пиратских кораблей лежит. А не хватит, утопим еще парочку. Устраивает? Уверен, что да. Были бы варианты лучше, использовал бы их, а не трех недавно появившихся в городе волшебников.

— Меня никто не считает своим, — горько сказал в ответ метис. — Для сородичей матери я узкоглазая обезьяна, для редких в наших краях выходцев из царства Кин широкоглазый варвар. Согласен. Много трудной работы за небольшое количество силы, позволяющей выжить, — это справедливый обмен.

— Тогда не будем тянуть кота за хвост, — решил Алколит. — И начнем сейчас же. Заодно соберись с мыслями и на обратном пути расскажешь нам все, что сам знаешь о морской богине и, пожалуй, о друидах. Мы, понимаешь ли, выбираем себе религию по вкусу. Ты, кстати, в кого веруешь?

— В Отца Времен, — отозвался книготорговец, продемонстрировав круглый амулет. — Папу за то из дома и выгнали, что увлекся проповедями заезжего священника. Мы пойдем в какое-нибудь уединенное место? Ведь не стоит выносить наши занятия на всеобщее обозрение? У меня есть подходящее помещение, которое трудно разрушить, но все же оно… ну…

— Твой дом, — мгновенно понял я его затруднения. Нам-то, конечно, все равно, а вот парню еще жить там, где применялась боевая магия. И устранять нанесенный стенам, хотя бы и каменным, вред. — Нет, лучше давай прогуляемся к ближайшему пляжу за городской стеной, где нет народа. Хотя, признаться честно, очень интересно, что же тут за полигон прячется.

— Отец успел создать зал для тренировок своих химер, — солидно ответил Шинцо и закричал во всю глотку: — Лянь!

Большая магически измененная кошка подняла голову, посмотрела на хозяина и, зевнув, уронила ее обратно. На редкость меланхоличное создание. Или просто старое. Кто знает, какой запас прочности в нее вложен и не подошел ли он к концу.

Явившаяся на зов младшая сестра Шинцо вобрала в себя лучшие черты обоих народов и грозила стать разбивательницей мужских сердец. Года через три-четыре. Сейчас это все еще был угловатый, нескладный подросток лет тринадцати с едва наметившейся грудью, озорными глазами и длинной копной черных волос, почти достигающих копчика, а не юная девушка. И, кстати, в отличие от родича, она обещала вырасти во вполне себе светлую волшебницу. Третье же дитя переселенца из царства Кин по имени Сина, которого сегодня видно не было, оказалось практически полностью бездарно в плане магии и сколько-нибудь стоящим чародеем стать определенно не могло. Несмотря на обязательно имеющие место усилия родни, Сина оставалась обычной девочкой. Максимум, чего она смогла бы достичь, — стать слабенькой ведьмочкой, лишь чуть-чуть превышающей мастерством ту же Лукрецию. Да и то через десятилетия регулярных тренировок. Природа, увы, несправедлива. Кому-то от рождения дается великолепный стартовый капитал, а другие не могут скопить того же на протяжении всей своей долгой и наполненной неустанным трудом жизни.

— Принимай покупателей, я ухожу, — велел девушке старший брат и развернулся обратно к нам. — Мне что-нибудь с собой брать?

— Сменную одежду, — серьезно сказал Артем. — Эта может испачкаться и порваться. То, что подобного не произойдет с тобой самим, практически гарантирую, а вот тряпки, увы, могут не выдержать тренировок.

— Да, — задумчиво протянул себе под нос Ярослав. — Главное отличие виртуала от реала — это запас прочности у всех предметов. Причем, как правило, до обидного маленький. А уж неотстирывающиеся пятна так вообще являются страшным бичом любого снаряжения.

Путь до пляжа, который мы облюбовали еще в пору, когда активно готовились к действиям на море и к так и не случившейся попытке отъема легендарного артефакта под названием «Сеть морского короля» у пиратов, занял не так уж много времени. Шинцо если и нервничал, то старательно скрывал свои чувства за маской полного безразличия и любовался окрестностями, изученными, вероятно, вдоль и поперек во времена детства.

— Так, начнем с того, что расскажешь о своих возможностях, — едва выбранное место показалось на глаза, решил Артем, как самый опытный по части тренировок, пусть даже раньше он был на них в роли ученика. А я немного приотстал и незаметно принялся собирать телекинезом старую листву, одновременно укатывая ее в плотные шарики и отправляя в небольшой мешочек на своем поясе. Там у меня в зачарованном от разбивания фиале, купленном в лавке одного из профессиональных чародеев, хранился любимый мой алхимический препарат. Напалм. Пропитка им любых подручных предметов превращала их в весьма неплохое, хотя и одноразовое оружие. Во всяком случае, чтобы ненадолго отвлечь, хватит. Знал бы заранее, прихватил бы из дома свои заготовки, варьирующиеся по силе детонации от безобидных шутих до практически динамита. Они, может, и не очень эффективны по сравнению с магией, зато зрелищны. Хм. А что, если попробовать устраивать фейерверки и брать за это деньги со зрителей?

— Отец незадолго до своей смерти утверждал, что я достиг четвертого круга из шестнадцати по меркам храма Воли Мира, — ответил книготорговец.

— Если бы нам это еще о чем-то говорило, — вздохнул Ярослав, досадливо почесав голову. — Что ты вообще имеешь в виду?

— В царстве Кин сильнейшие волшебники выходят именно из стен неприступной горной цитадели, носящей название Воля Мира, — пояснил сын иммигранта. — Принятая в ней шкала мастерства плетущих волшебство стала общепризнанной.

— Ага, кажется, понял, — обрадовался Артем. — Нечто вроде данов в карате. Ну а в чем выражается эта твоя четвертая ступень? Летать умеешь?

— Не в том смысле, какой под этим понимаете вы, — почему-то смутился парень. — Но медленно падать могу с любой высоты и без последствий, создавая под собой покрывало из воздуха и опираясь на него.

— Подглядывал за нами? — неожиданно спросил Ярослав.

Мы как раз проходили мимо выставившей мохнатые лапы над дорогой ели. Парочка давно опавших, а потому довольно острых иголок будто бы сама собой переехала ко мне в карман.

— Пару раз и совсем недолго, — честно сознался Шинцо, опасливо покосившись на Алколита. — Видел лишь самые грубые техники.

У Артема сами собой из костяшек кулаков шипы выскочили. А указательные пальцы так вообще два стилета стали напоминать. Кажется, он подумывал над вариантом прикопать излишне любопытного типа прямо здесь же, на морском берегу.

— Мы их преимущественно и используем, — хмыкнул я, чтобы разрядить обстановку. — Чем проще, тем быстрее и сложнее помешать, запомни это, парень. Слышал легенды, в которых простые воины, не обладающие ни даром, ни знаниями, побеждали великих магов?

— Кто же их не слышал, — развел руками книготорговец, в чьей руке была сжата все та же расписная палочка. В магическом зрении, кстати, ее буквально распирало от содержащейся внутри энергии. Интересно, что это за артефакт?

— В них есть доля правды, — сказал ему я, возможно, и не соврав, одновременно становясь с Шинцо плечом к плечу. — А потому запомни накрепко одну простую истину. Сложное, эффективное, ведущее к победе, поражающее новизной, не имеющее аналогов — это отнюдь не синонимы. Возьмем, к примеру, тебя. Ты видишь, что я делаю?

Несколько маленьких свертков листвы, пропитанных горючим веществом, вылетели из мешочка на моем поясе и закачались в паре метров перед нашими носами.

— Держите их силой мысли, — мгновенно ответил молодой чародей, внимательно рассматривая своеобразный тренажер.

— Правильно, — согласился с ним я. — А чем они могут быть опасны?

— Не имею ни малейшего представления, — решил после тщательных раздумий парень. — Может, взрываются?

— Почти угадал, — согласился с ним я, напрягаясь и заставляя один из них вспыхнуть. Пирокинез давался мне очень-очень сложно, но, чтобы поджечь столь легковоспламеняющееся вещество, много усилий не требовалось. — Но эти лишь горят. Хотя, конечно, можно было сделать и бомбочки. Да еще материал в них разместить такой, чтобы дым шел ядовитый. Но здесь и сейчас…

Хвойная иголка больно кольнула Шинцо в руку, заставив рефлекторно отдернуть конечность.

— Они отвлекают внимание, — пояснил ему я свои действия. — Если бы это была не тренировка, ты бы мог уже умереть от яда. Или стать моим рабом, вечно зарабатывая зелье, способное блокировать отраву еще на одни сутки. А потому вот первая истина, которую надо запомнить: один в поле не воин. В случае чего, даже отомстить некому будет.

— Банально, да, — хмыкнул Ярослав, видимо решивший поддержать игру, — но действенно.

— Никто не спорит, — вздохнул Шинцо. — Это простая истина, но она работает. Правда, у меня нет тех, на кого можно опереться. Только мать и сестры. А их тащить в круговорот схватки я не намерен.

— Правильное решение, — поддержал его Артем. — А этих трещоток, пытающихся выдать таблицу умножения за тайное знание, не слушай. Лучше защищайся!

Ассасин скрутил парня в болевой захват раньше, чем тот понял, что, собственно, происходит. Мозг не успевал за глазами, а глаза не успевали за движениями моего друга. Интересно, во сколько раз быстрее нормального человека он может при желании двигаться?

— Второй урок, — наставительно сказал он, роняя парня на землю, — к неприятностям надо по возможности быть готовым всегда. Вместо легкой взбучки от доброго мага духа тебя могла укусить змея, упасть на голову ветка, ударил бы в спину арбалетный болт или просто кинжал. Список опасностей можно продолжать почти вечно. И все их предусмотреть попросту невозможно. И значит, чтобы уцелеть, нужно повышать свою живучесть. Делать тело нечувствительным к боли, быстро регенерирующим, способным переварить любые яды или вынести купание в расплавленном металле… Гм… ну, идеал, он, знаешь ли, по определению недостижим, но стремиться-то к нему надо.

— Или иметь несколько штук запасных тел, — вставил свои пять копеек Алколит. — Тут мы тебе, правда, не помощники, сами на подобное не способны, но теоретически такое возможно.

Так, решил я, надо бы в следующий раз согласовать с друзьями наше вранье, а то совсем парню голову задурим.

— А можно уточнить, — спросил поднимающийся Шинцо. — Про ванну из расплавленного металла это не метафора была? Просто у вас троих были такие лица, будто вы при этих словах одновременно кого-то вспомнили.

— Да как сказать, — почесал подбородок Алколит. — В общем, на нашей родине имела место одна персона по имени Арни, к которому часто добавлялся эпитет «железный». Кумир Ассасина, кстати. Ну, вернее, один из многих, чьи черты он был бы не прочь видеть у себя.

— Все неправда, — буркнул Артем. Но без особого энтузиазма в голосе. Видно, известный киноактер, подавшийся после блистательной карьеры в политики, все же смог его чем-то зацепить.

— Так вот, — не обратил на его слова никакого внимания Ярослав, — мы все трое видели, причем неоднократно, как его горящий скелет, с которого под воздействием высоких температур давно слезла плоть, медленно погружался в недра чана с кипящей сталью. А потом он возвращался. Точно таким же, каким и был до купания. Клянусь Тьмой!

На ладони Алколита действительно на миг возникло облачко мрака. Идиот!!! А если бы стихия, к которой он обращался, сочла этот коктейль из полуправды ложью?!

Шинцо однако впечатлили слова Алколита настолько, что мою перекошенную рожу он не заметил. И даже звучный подзатыльник, который Ассасин отвесил недоучившемуся медику, едва не лишившему нас своего общества, проигнорировал. Так и топал вперед, сведя глаза в одну кучку и, судя по лицу, о чем-то сосредоточенно думая.

— С ума сошел?! — зло зашипел я на Ярослава. — А если бы!

Фразу закончить у меня не получилось. Горло перехватило от нахлынувших эмоций, сильнейшей из которых являлся гнев.

— Руки! — зло огрызнулся одними губами Алколит. — Все просчитано и проверено. И вообще, дома поговорим.

— Великое могущество, — произнес наконец Шинцо, останавливаясь.

— Оно самое, — мрачно подтвердил я. — Называется синематограф и спецэффекты. Но нам до его хотя бы примерного повторения, как тебе до Луны пешком. А потому шагай быстрее. Мне еще сегодня хотелось бы в город успеть. По личному вопросу.

Больше до самой кромки воды никаких сюрпризов или внезапных атак на парня не делали. Хотя бы потому, что он их теперь ждал. А зачем же ронять, во-первых, авторитет, а во-вторых, себя, рискуя позорно провалиться.

— Так-с. — Остановившийся у линии прибоя Алколит присел на корточки и поймал за клешню маленького краба, не успевшего скрыться в море от проворных пальцев черного мага. — Полигон есть, вот он плещется, разломать его трудно. Даже для небожителя, коих среди нас и не имеется. Начинай бомбардировать воду всеми боевыми заклятиями, какие знаешь, до тех пор, пока полностью не выдохнешься. Если среди них есть такие, которые действуют лишь на живые объекты, кипячение крови там или ментальное подчинение, глуши ими рыбу в волнах. Заодно и пообедаем. Призывом хоть кого-нибудь хоть откуда-нибудь владеешь?

Шинцо отрицательно помотал головой.

— Игры с духами и демонами не одобрялись моим отцом, — сообщил парень.

— Ну и не надо, — не расстроился Алколит. — Чего стоишь? Приступай! Защиту твою все равно оценивать будем в следующий раз. И уже только потом на основании увиденного будем делать выводы.

Недолго потоптавшись на одном месте, молодой чародей взмахнул сжатой в руке палочкой, будто к ее окончанию был приделан невидимый кнут. Свистнул рассекаемый воздух, и вода на мгновение расступилась в стороны от узкой полоски. Не слишком сильно. Но чтобы нанести серьезные, возможно, даже летальные травмы незащищенному человеку, думаю, хватило бы. Следом в волны улетел маленький огненный шар, взорвавшийся с образованием двухметрового фонтана воды. Затем жиденькая молния.

— Стоп! — скомандовал Ярослав. — А ну дай сюда свою палку. Защиты от чужих рук на ней ведь нет?

Шинцо подтвердил его предположение и протянул артефакт Алколиту.

— Так-так, — бормотал он, крутя резную деревяшку в руках. — Ага. Накопитель-концентратор. Запасов собственной силы не сказать чтобы много, но на пару ударов хватит. Скорость восстановления в полевых условиях не проверить, да и черт с ней… Какой шикарный выбор чар! Я правильно понял, каждый узор имеет собственный энергетический отпечаток, слепок с которого, помещенный в ауру и наполненный энергией, становится готовым для действия заклинанием?

Парень кивнул.

— Е-мое! Да это же практически карманный посох! — восхитился я, выхватывая у Ярослава палочку и проверяя сказанное. Как оказалось, попавшийся мне на глаза узор создавал нечто вроде дистанционно управляемого меча, сделанного изо льда. Заморозить воду, придать ей острые грани, размахивать получившимся оружием при помощи телекинеза мне в принципе было вполне под силу, но я мог сделать все это примерно за минуту, а не за секунду, как в этом случае. — Шинцо, если ты сейчас скажешь, что сам его изготовил, нам останется лишь посыпать себе голову пеплом и попроситься в ученики.

— Конечно нет, — даже смутился немного книготорговец. — Это фамильная реликвия. Ей более четырехсот лет, а соорудил ее один из любимых учеников настоятеля монастыря Воли Мира, великий Гань Дуо. Где ее добыл отец, не имею ни малейшего представления.

Я перебирал заклинания, как коллекционер монетки. А близлежащий участок моря выглядел так, словно там начался Армагеддон. Как выяснилось, чародеи царства Кин предпочитают пользоваться стихийными приемами, связанными с огнем и льдом. Что-то другое, вроде того же воздушного кнута или ярко-желтого облака, заставившего разложиться всплывшую кверху брюхом рыбу, встречалось весьма редко. Потоки пламени самых разнообразных форм и очертаний плавили образующиеся из ничего миниатюрные айсберги, охотно разлетавшиеся в стороны острой льдистой шрапнелью. Чары, направленные на индивидуальную цель, но способные пробить, наверное, даже танковую броню, соседствовали с не слишком сильными, но покрывающими значительную площадь заклинаниями.

— Ладно, пока Алхимик играется, — с завистью пробормотал Ярослав, косясь в мою сторону, — проверим, чего ты стоишь сам по себе, без палочки.

Алколит, насупившись и, кажется, подвигав бровями, создал в нескольких шагах от себя слабенький темный барьер, прикрывающий валяющееся на пляже и принесенное непонятно откуда бревно.

— Атакуй, — предложил он.

Шинцо послушно взмахнул руками, будто занося над головой громадный воздушный шарик. Отвлекшись от испытаний попавшего в руки артефакта, я взглянул на его ауру. В ней медленно формировался пузырь из стихии воздуха, который заполняли более мелкие и какие-то вытянутые структуры. На физическом плане это выглядело как маленькая тучка с просвечивающими через нее молниями. Книготорговец размахнулся и запустил в цель свое творение, побагровев от натуги. По вискам парня катился пот, а верхняя губа была прокушена.

Туча, медленно и неспешно передвигаясь со скоростью едва ли метра три в секунду, прижалась к стене из тьмы, и тут же ее содержимое показало свой норов. Миниатюрные молнии, словно крошечные дятлы, бросились долбить барьер, подпитываясь энергией из родной среды. Большая часть бессильно исчерпали себя, но две или три сумели пробиться через преграду и врезались в напитанное водой дерево, немедленно попытавшись в него забуриться, словно черви. Во все стороны полетела обугленная крошка, и тут у заклинания Шинцо закончился запас маны. В бревне осталось четыре выжженные узкие дыры, глубиной примерно в локоть. А неплохо. На барьер силы Алколит не жалел, примерно такой же защитой мы прикрывали себя во время настоящего боя.

— Плохо. Очень плохо! — Ярослав кривился так, будто съел лимон вместе с кожурой. — Да, одного противника ты убил! Но что потом?! Героическая, то есть на самом деле дурацкая, смерть? А иных вариантов нет. С пустой-то аурой!

— Я еще могу творить чары, — запротестовал Шинцо.

— Займи чем-нибудь парня и освободи Алколита, — тихо прошептал я на ухо Артему. — Нам надо время, чтобы изучить его артефакт и запомнить, как строятся те или иные заклинания.

— Понял, — одними губами ответил мой друг. — Сделаю. Устрою ему курс молодого бойца. После него он свою палочку вообще забыть может.

— Без перегибов, — пришлось на него шикнуть. — За один день мы можем и не успеть, а если он решит отказаться от сотрудничества, где такую полезную штуковину раздобыть?

— Осветительные? — хмыкнул Алколит, разглядывая его ауру. — Или, может, вызывающие массовый мор тараканов в отдельно взятой комнате?

Парень в качестве доказательства своих слов попытался создать еще что-то. Жизненные силы, которые имелись в его теле, стали медленно, но верно убывать.

— Без фанатизма! — Ярослав прибег к испытанному методу прерывания заклинаний у союзных волшебников — оплеухе. — Если ты сейчас свалишься, то кто тебя понесет домой? Подсказываю сразу, не я.

— И вообще, — хлопнул его по плечу Ассасин, — хватит на сегодня тебе колдовать. Настала пора заняться физическим развитием. Начнем с разминки, затем кросс на время, потом плавание, ну и под конец попробую тебе парочку приемов рукопашной борьбы показать, авось чего и запомнишь. И не морщись так! Это полезное умение, вдруг силы в самый неподходящий момент кончатся или враг попадется с иммунитетом к магии. Штангу бы еще, но где ж ее тут взять… Ладно, посмотрим, в крайнем случае, сам сделаю. А потому готовься, сейчас начнутся тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Как говорится, в здоровом теле — здоровый дух!

И на этих словах Артем улыбнулся так предвкушающе, что, уверен, Шинцо увидел в его глазах целую вечность изощренных мук.

После того как Ассасину надоело гонять бедолагу по пляжу, раз в пару минут роняя его на песок, мы с Ярославом, переглянувшись, подхватили тяжело дышащее тело с минимумом признаков высшей нервной деятельности и отправились к городу, время от времени меняясь «воздушным шариком». Наш юный и более слабый коллега на ниве изучения магии не возражал. Кажется, он даже уснул. Или потерял сознание. Артефакт оказался весьма занятной штукой. И опасной для пользователя. Кажется, я понял причину слабости Шинцо. Если провести параллели, то можно сказать, что, владея таким великолепным костылем, вернее, даже инвалидной коляской с моторчиком, парень попросту так и не научился толком ходить. А зачем? Пока у него была фамильная палочка, он по скорости создания чар мог дать фору многим. В пределах ее возможностей. Три десятка боевых, в том числе и пробивший барьер, поставленный Алколитом, «громовой молот», три целительных, чары замедления падения, поисковые и вызывающие дождь в одном экземпляре. Все! Вот только протез, что бы там ни говорили, всегда хуже оригинала. Без своего артефакта, способного потеряться, сломаться, быть украденным, молодой чародей превращался в жалкое зрелище. Два или три сильных заклятия заставляли его выдыхаться. Теоретически сын иммигранта из царства Кин, судя по проведенному во время краткой передышки опросу, мог похвастаться широким арсеналом приемов. Вот только он не умел применять почти ничего из того, о чем когда-то читал. Кусок резного дерева с заложенной внутрь магией приучил его к легкому освоению неизвестных ранее оккультных действий. А потому, не сумев сотворить заклинание по инструкции, частенько имевшей множество откровенных пробелов, парень отступал, не желая экспериментировать. Шинцо попросту был уверен, что у него ничего не получится, поэтому считал бессмысленным тратить силы.

Сдав только-только начавшую подавать признаки жизни тушку на руки родне, мы отправились к себе домой и почти дошли до нашего жилища, когда в спину нам раздалось смущенно-робкое: «Привет!» Не знаю как, но Фина умудрилась зайти нам за спины так, что даже Артем ее заметил не раньше, чем она соизволила подать голос с расстояния, позволяющего вонзить кинжал не только в спину, но и в грудь, если протянуть руку над плечом жертвы.

— Э, познакомьтесь, — сумел выдавить из себя я, кое-как справившись с шоком. — Ребята, это Финалионуэль, самый очаровательный бард города, то есть, прошу прощения, всего побережья, если только не целого материка.

Наверное, от неожиданности память все-таки смогла выдать ее полное имя. Но вот как уж язык его произнести смог, решительно не понимаю. При помощи волшебства, не иначе. Все-таки принадлежит-то он волшебнику и, значит, должен нести в себе немного магии.

— Очень приятно, — кивнул Ярослав с непроницаемым лицом, видимо выстраивая в уме картинку, на которой моя потенциальная девушка из одежды имела на себе в лучшем случае макияж. Надо бы ему морду набить в профилактических целях. А то ведь уведет, паршивец!

— Виктор о вас много рассказывал, — поддакнул ему Артем, тоже оценивший фигуру полуэльфийки по достоинству. Так, а для мужа положившей на моего друга глаз перворожденной, вероятно, лучшего лучника окрестностей, придется сварить какое-нибудь хитрое снотворное, исключающее возможность его самостоятельного пробуждения в самый неподходящий момент. Или купить. Помнится, попадалось мне описание подобного декокта, может, он в лавке Эвелины в продаже имеется? А то ведь в разумные сроки не уложусь, пытаясь научиться его готовить? Конечно, ударная доза мышьяка сработала бы надежнее, но для столь радикальных методов я все же недостаточно злобный черный маг.

— Доброго дня, мессиры, — немного робея, произнесла девушка. — Э-э-э…

— Называй его Алхимиком, — посоветовал ей Алколит. — Он так привык. И мы тоже. Я, кстати, Ярослав, а рядом с нами Артем стоит и, как дебил, лыбится.

Ассасин нелестный эпитет о себе никак не прокомментировал. Но слюни подобрал.

— Я вечером хотела бы концерт дать неподалеку от здания магистрата, — собралась с мыслями полуэльфийка. — Ну то есть в богатой части города. Виктор, ты придешь? Мне бы этого очень хотелось.

На последних слова девушка скорчила такую жалостливую мордашку, что ответ мог быть только один.

— Конечно, — с готовностью кивнул я, мысленно прощаясь с надеждой хорошо выспаться. Странно. Вроде бы совсем недавно от меня она в прямом смысле слова пряталась, а теперь сама подходит и, кажется, даже заигрывает. Как гласит старый анекдот: «Ученым все-таки удалось определить, чего хочет женщина. Но она уже передумала».

— Только вот есть небольшая проблема, — продолжила полуэльфийка, — Стража может отнестись с непониманием к проводимому без разрешен…

Девушка упала на землю, запачкав свои шикарные волосы в жуткой грязи, о происхождении которой не хотелось даже думать. На ее лице выросло штук пять или шесть тонких черных стерженьков. Я так удивился, что не сразу почувствовал боль в спине, а также задней части головы и шеи, лишь краем глаза отметил, как падают вокруг нас люди. В голове неожиданно помутнело, а ноги стали подгибаться.

— Отрава! — Упавший на колени Алколит попытался махнуть рукой вверх, выпуская из себя темную энергию, но откровенно жидковатая стрела вечно готового уничтожать все на своем пути мрака рассеялась в паре метров от его кисти. Я неожиданно тоже понял, что начинаю заваливаться навзничь. С гулким лязгом впился в крышу ближайшего дома на высоте двух человеческих ростов Артем, но бессильно сполз вниз — руки ослабли, стремительно возвращаясь из состояния жутких захватов, подходящих скорее боевому роботу, чем человеку, к полученному от рождения виду. Он тоже весь был утыкан длинными штырьками, как подушечка для иголок. Но благодаря его провалившейся попытке я успел понять, где находится тот, кто угостил нас какой-то странной версией осколочного фугаса. Наверху. Вот только достать его мне уже вряд ли было суждено. Неловко плюхнувшись прямо на Фину и даже почти не почувствовав, как ее хрупкие ребра затрещали под слишком большим для них весом, я, судя по ощущениям, умирал.

Вокруг кричали. Мужчины и женщины. Причем воя боли не было, в голосах, раздававшихся вокруг, слышался лишь страх. Видимо, оружие террориста иного мира действовало наповал, не оставляя после себя большого количества раненых. Вот только почему не было слышно взрыва? Паника постепенно набирала обороты. Тело не двигалось. Но почему-то очень остро ощущалось едва ли не на клеточном уровне. И в нем находилось семь инородных объектов. Четыре в спине. Два в шее. Один застрял в районе затылка, но кость, кажется, не пробил. И от них во все стороны по венам и капиллярам расходилось нечто, от чего участки моей плоти переставали то ли чувствоваться, а то ли существовать. Магия почему-то не спешила помочь своему обладателю. Темная энергия, наполнявшая организм, не отзывалась на приказы медленно гаснущего разума, напрягающего все свои силы. Она не подчинялась нигде. Нигде, кроме… тех мест, где проходила самая граница между ней и жизненной силой, все еще переполняющей погибающее тело. Не знаю как, наверное, на одном лишь желании отомстить, я смог зацепиться волей за эту зыбкую, почти призрачную грань и создать заклинание телекинеза. Волшебная нематериальная конечность, двигающаяся со скоростью атакующей змеи, вырвала из меня шесть отравленных игл. А седьмую, кажется, за что-то внутри зацепившуюся, обломала. Непонятная отрава все равно продолжала разбегаться по венам, но уже куда медленнее, а голове сразу как-то стало лучше думаться. И первая мысль, которая пришла на ум, содержала в себе только одну фразу. Контрольный выстрел!

Используя телекинез как рычаг, я перевернул свое тело лицом туда, где предположительно находился убийца меня, моих друзей и моей возможной девушки. И он там действительно был. Широкоплечий высокий бугай, больше похожий на вытянувшегося вверх на целый метр гнома, чем на человека, уже заносил в замахе руку, в которой было сжато нечто вроде гибрида бумеранга с сюрикеном. Метательный снаряд развернулся в воздухе, повинуясь моей воле, и пошел обратно, набирая обороты, словно циркулярная пила. Кажется, предмет оказался сделан из кости, но тут уж не уверен. Хозяин оружия попытался увернуться, но оно все равно вонзилось ему прямо в грудь, заставив с неожиданно тонким вскриком упасть на крышу.

Он обречен, пришла в голову мысль и на этой радостной ноте сознание, видимо работавшее на одной лишь жажде мести, решило уйти, не попрощавшись.

Глава 11

Горячо! Горячо! Горячо! Больно!!!

А говорили, что здешняя загробная жизнь для грешников напоминает скорее морозильную камеру, возникла неожиданно в голове вполне себе отчетливая мысль. Обманули, гады. Или меня депортировали в ад как незаконного иммигранта? Что это за оранжевая пелена перед глазами и где черти с вилами? Отнять бы их у них да как врезать…

Волна испепеляющего жара, обрушившаяся откуда-то сверху, заставила снова заорать от боли, срывая непонятно почему еще не рассыпавшиеся пеплом связки, и подлететь вверх, одновременно левитируя и рефлекторно ударяя по окружающему пространству волной темной энергии. Стало легче. Намного. Не отдавая себе отчета, что делаю, усилил защищающий себя барьер, способный, вероятно, за считаные мгновения превратить в прах слона, до предела, вбросив туда весь резерв. Опустевшая аура — ничтожно малая плата за возможность ослабить эти нестерпимые муки.

— Спокойно! Спокойно! — В уши, выбрав краткий миг передышки, сделанный в вопле агонии, ввинтился знакомый голос. — Хватит! Все уже кончилось!

— Что? — переспросил я, мотая головой и пытаясь проморгаться. Зрение постепенно возвращалось. Ада не было. Чертей с вилами тоже. Вокруг расстилалась знакомая улица. Та самая, где на меня и моих друзей напали и убили какой-то странной разновидностью осколочного снаряда. Хотя мне определенно посчастливилось выжить. Может, для них тоже еще не все потеряно?

— Да швырните вы в него чем-нибудь! — раздался чей-то отчаянный вопль. — Сейчас пол-улицы в прах превратится! Там уже не земля — болото из пыли!

— Я вам колдану! — послышался не менее зычный ответ. — Если он двинет в обратную, самоубийцу на кладбище хоронить запрещу!

— Отец Фоул, — опознал я голос обладателя, которого однако же рассмотреть не удалось. Там, где кончалась моя тьма, начинался какой-то мерцающий всеми цветами радуги купол, судя по ощущениям ауры, весьма больно жалящейся светлой магией. Но с недавними муками подобный дискомфорт не мог сравниться даже близко. — А что это вы делаете?

— Тебя, идиота, спасаю, — язвительно отозвался настоятель монастыря. — А ну втянул обратно свою силу и вниз спустился!

— А-а. — Только сейчас мне стало понятно, что я вишу в паре метров над землей. Вернее, как было правильно замечено ранее, над мелкой-мелкой пылью. Кажется, после моего непроизвольного воздействия, вызванного, скорее всего, каким-то целительным заклинанием, залатавшим тело и убравшим отраву, но причинившим просто чудовищную боль, местным жителям теперь придется передвигаться не по мостовой, а по зыбучим пескам. — Сейчас.

Втянув выпущенную во внешний мир энергию обратно в ауру, я прекратил действие левитации и совсем не изящно плюхнулся на ноги, немедленно уйдя в новое покрытие улицы по коленки. Ноги, правда, не подгибались. Даже странно. Да и вообще чувствовал я себя на удивление хорошо и бодро. Только отзвук пережитой недавно боли гулял то ли по нервам, то ли в памяти, заставляя периодически вздрагивать.

Радужный купол замерцал и пропустил настоятеля монастыря, прошедшего через магическую преграду, словно нематериальный призрак сквозь решетку. Да и пол почему-то вниз не проваливался, позволяя церковнику ходить по слою пыли как по ровному асфальту. Интересно, а по воде Фоул бегать может?

— Ты адекватен? — спросил он, на всякий случай помахав рукой перед моими глазами. От конечности ощутимо тянуло жаром. Очень знакомым. Тем самым, который совсем недавно заставлял глотку рваться в крике. Кстати, она единственная еще болела. Вероятно, потому что кричал уже после исцеляющего заклинания.

— Вполне, — сказал я, чисто рефлекторно делая шаг назад. — Где мои друзья? И девушка.

— Лежат, — махнул головой куда-то назад церковник и взялся руками за священный круг на своей шее. Радужный купол замерцал и потихоньку испарился, открыв взору улицу, где, сложив руки в молитвенных жестах, замерло десятка два монахов. За их спинами какие-то люди, среди которых я легко опознал стражу, бегали туда-сюда с носилками, на которых лежали тела. Из последних во множестве торчали слишком близко знакомые иглы. — Драконий еж — это серьезно. Прости, что пришлось прибегнуть к групповой молитве об исцелении, но иначе отраву никак не выгнать. Понимаю, что было больно, но скажи, ты успел заметить того, кто его бросил? Свидетели говорят, будто вы еще могли некоторое время сопротивляться и успели чем-то зацепить негодяя. А значит, его еще можно настигнуть!

— А он разве не лежит на крыше? — удивился я, вспомнив, как метательное оружие врезалось в грудь высокого бугая. — Неужели какая-то костяная дрянь в грудине не достаточно надежная примета для опознания трупа?

— Увы, — покачал головой настоятель монастыря. — Отец Времен сегодня не настолько щедр к своим верным слугам или тем, кто не слишком сильно отклоняется от заветов его. Мерзавец скрылся с места, откуда метнул драконьего ежа. И следов крови, одежды или же иных улик не обнаружено.

— Паршиво, — выругался я, мысленно кроя себя самыми последними словами. Ну чего мне стоило продержаться в сознании еще секунд пять и в прямом смысле слова смешать урода с прахом? — Так, рассказывай, в каком состоянии Алколит с Артемом. И Фина.

Брошенный на кипящую рядышком суету взгляд немедленно выцепил их тела из целого ряда подобных. Иглы из всех жертв странного теракта вынули, но если они и дышали, то с такого расстояния подъем грудной клетки рассмотреть не удавалось.

— Чернокнижники после подобной беды, скорее всего, выживут, коли сразу не умерли, — коротко ответил священник. — Полуэльфийка же, которую из-под тебя вытащили, если она ею и является, встанет на ноги к вечеру.

Вздумай он сейчас агитировать меня о переходе в свою веру, то мог бы рассчитывать на успех. Большего облегчения я, наверное, никогда и не испытывал.

— Но не могу сказать уверенно, что никаких тяжелых последствий не останется, — тут же добавил в свои слова ложку, нет, целое ведро дегтя настоятель монастыря. — Но об этом потом, мне надо организовать поиски преступника… хотя и бесполезно все будет, уверен.

— Я с тобой! — выкрикнул я раньше, чем успел подумать, и устремился за шагающим по направлению к монахам церковнику. — Расскажи, что это за гадость такая нас иголками утыкала.

— Некогда, — отмахнулся отец Фоул, но потом бросил на меня пристальный взгляд и, видимо найдя альтернативное решение таскающемуся за ним хвостиком черному магу, обратился к одному из своих подчиненных: — Брат Тенон, присмотри за ранеными и расскажи мэтру Виктору все известное о драконьих ежах, потом отправляйся назад в обитель. К тому моменту, как закончишь, помощь, думаю, уже никому нужна не будет.

И с этими словами настоятель монастыря ушел, прихватив с собой монахов. Вроде бы перемещались они шагом, но моментально скрылись на другом конце улицы. И от взгляда на их ноги резало глаза. Божественное ускорение, наверное, у покровителей выклянчили.

— Драконий еж — странная вещь, — доверительно поведал брат Тенон, древний, как пирамиды, и выглядевший словно посетившая салон косметолога мумия. Осмотревшись вокруг, он присел на брошенный кем-то в суматохе мешок с продуктами. Во всяком случае, под мешковиной четко угадывался капустный кочан. У человеческой головы была бы совсем другая аура. Против всех ожиданий продукция сельского хозяйства затрещала, но выдержала. — Или создание. Тут сказать сложно. Секретом их сотворения владеют лишь разумные крылатые ящеры и единицы из людей, которые преданно им служат.

— Меньше лирики, больше дела, — попросил его я. — Что грозит тому, кто словил его иголки?

— Особым образом зачарованная кровь владык неба, вливаемая в обычных морских ежей, меняет их и придает получившемуся в результате объекту неуязвимость к любым чарам. А также способность пробивать их, словно тонкую бумагу, — пропустил мои слова мимо ушей монах. — Ну и еще они от совсем не сильного удара взрываются, но сложно сказать почему. Подобными живыми артефактами те из морских драконов, в чьих пещерах есть вода, защищают свои сокровища. Хотя и продажа их возможна, но мало на свете тех, с кем гигантские огнедышащие ящеры соглашаются торговать.

Кажется, я зарычал. Возможно, о себе дали знать последствия укусов оборотня. Конечно, их вылечили, и никаких лишних эффектов остаться было не должно, но клянусь, если Тенон не прекратил бы свою академическую лекцию, он рисковал оказаться загрызенным.

— При попадании в тело живого существа иглы в первую очередь мешают циркуляции энергий в ауре, за исключением жизненной, служащей основой для магии крови, а во вторую — парализуют жертву. — Монах явно понял намек в виде злобного оскала и рефлекторно скрючившихся пальцев, метящих ему в район горла. — И потому они известны как превосходное средство против чародеев. Но, к сожалению, яд вне породившего его ежа быстро портится и не сохраняется никакими методами, известными слугам Отца Времен. У отравленных нарушаются процессы, происходящие в ауре. Результат — невозможность пользоваться магией, даже врожденной. Для ряда существ, в том числе людей, поддерживающих свою жизнь заклинаниями, подобное — гарантированная и немедленная смерть.

— Для старых волшебников действительно ужасней оружия не придумаешь, — решил я. — Слухи, что убитые колдуны рассыпаются пылью или еще как-то необычно умирают, не лишены оснований. Просто в момент гибели чары, до того бывшие частью их организма сбиваются и превращают тело изнутри в черт знает что.

— Последствия воздействия яда на обычных людей — длительный, до двух суток, паралич, — снова сбился на академический тон монах. — У эльфов — несколько часов из-за близкого их родства с силами природы, которая как-то ослабляет действие отравы.

Ага, значит, Фина очнется первой. Впрочем, Фоул как-то так и говорил.

— А ну цыц, души заблудшие! — внезапно взревел церковник, резко выбрасывая вперед руку, из сжатого кулака которой вылетел обычный камень. Сработавший, однако, не хуже разрывной пули. Какой-то человек, несущий на руках сухонькую пожилую женщину, упал мертвым, брызгая фонтанчиком крови из разнесенного в клочья затылка. Его ноша покатилась по земле, но никакого возмущения, понятное дело, не выказала.

— Вену ей на шее хотел проткнуть шилом, — будто бы извиняясь, сказал мой собеседник. — Видно, не знал, как долго такая отрава действует, а ограбить сильно руки чесались. Да оно и понятно, откуда же простому трущобному отребью быть знакомым с боевыми артефактами по пятнадцать золотых за штуку.

Стражники, никакого сомнения в правомерности действий монаха не испытывающие, обыскали свежего покойника, что-то там у него изъяли и положили его отдельно от парализованных, за некоторыми из которых уже прибыли их близкие.

— Лихо, — вырвалось у меня. — Где ж вы научились? И камнями кидаться, да и про взрывающихся ежей, чтоб им обычными зверюшками на дне моря оставаться, такие подробности узнать?

— Был грех, — вздохнул монах, — пиратом в молодости ходил, души безвинные губил да кровь лил, словно воду. А пакость эту на Алом острове в основном и делают, где гнездо моих бывших соратников. Да и вообще всякой швали навалом, в том числе и культы драконопоклонников да одного из владык неба. Сам-то ящер в походы не ходит, так как от старости летать почти разучился, но окрестности своей берлоги охраняет ревностно. Ну и торгует собственными частями тела заодно, магов-преступников редкими заготовками снабжая. Чешую там, кровь, кусочек перепонки с крыльев за золото его слуги с охотой берут у хозяина. Благо регенерирует тот как тролль.

— Да уж, — только и сказал я, не зная, что добавить. Вот так окажешься рядом с человеком, вроде бы тихим и безобидным, а на поверку тот оказывается убийцей, рядом с которым не каждый маньяк встать может. И хотя его присутствие среди слуг Отца Времен априори указывает на раскаяние, но… навыков-то он не потерял, вон свидетельство в паре десятков шагов остывает, еще немного ножками подрагивая. А ну как у бывшего грозы морей рецидив случится?

— Для магов же, — вздохнул Тенон, вновь вернувшись к образу отрешенного от мира лектора, опасного максимум для севших ему на нос мух, — все куда более плачевно. После прихода в себя будет наблюдаться ослабление магических сил. Обычно временное, где-то на месяц, но примерно каждый пятнадцатый теряет часть своего могущества навсегда. Последний вариант в обязательном порядке сопровождается такими симптомами, как ослабление или отказ органов зрения и слуха, постоянная дрожь конечностей или же слабоумие. Молитвы об исцелении способны убрать паралич, но не больше. Простые заклинания не помогают вообще.

Отмирает часть нервных клеток, решил я, проанализировав сказанное. Меня, кажется, пронесло. А Яр с Артемом… Будем надеяться на лучшее. Странно, уменьшения своего запаса магических сил не чувствую. Да и, судя по состоянию улицы, не растерял подаренного непонятно кем темного могущества. Наверное, слишком маленькую дозу словил. Или просто ослаб процента на три-четыре, что на общем фоне почти незаметно.

— Я своих друзей домой забрать могу? — пришла наконец мне на ум сильно запоздавшая мысль.

— Конечно, — кивнул монах. — Собственно, я за тем здесь и оставлен, чтобы близких людей пострадавших дождаться и всех их успокоить.

В его устах это прозвучало почти как обещание геноцида.

— Отлично.

Я проверил на всякий случай запас своих магических сил, оставшихся после такого выматывающего начала дня. Для левитации трех не сильно тяжелых тел его должно хватить. В крайнем случае привалю их к каким-нибудь охраняемым воротам у какого-нибудь богатого особняка, где вроде как не комильфо обшмонать не подающие признаки жизни тела, и быстро-быстро сбегаю за Ошем. Иногда при взгляде на фигуру здоровяка кажется, что единственная категория встречающихся в городе объектов, которые полусатир при желании не сможет нести на своем плече, это здания. Ну может, еще памятники. Во всяком случае, хилое деревце или карету он точно утащит.

Тела Артема и Ярослава закачались параллельно земле, но потом снова улеглись обратно. Из Фины почему-то составные части драконьего ежа никто вытащить не соизволил. И просто вынуть их телекинезом или же руками было нельзя, иначе тотчас началось бы кровотечение. Слабенькое, конечно, но, если сразу из десятка, а то и двадцати отверстий, мало не покажется. Дырки в шкурах моих друзей оказались заткнуты чем-то вроде ваты, а вот на девушку неведомые лекари поскупились.

К счастью, заклинание, заставлявшее почти мгновенно зарастать царапины, было очень простым и не заняло много времени. Да и то большая его часть ушла на то, чтобы преодолеть некоторую неловкость. Одна из игл застряла у девушки в правой груди, чудом не зацепив сосок. Лечение же подобного места посреди улицы предоставляло определенную сложность. А вдруг не так поймут? Хотя поближе исследовать упругий даже на вид холмик, выделяющийся под одеждой, очень хотелось. Наконец плюнув на возможность временно лишиться возможности применять магию, я окутал нас с полуэльфийкой облаком мрака и быстро провел процедуру, которую в собственном сознании упорно называл медицинской. Самообман — великая вещь. Во всяком случае, совесть успокоить помогает. Ведь можно было донести ее до дома и так, а там Лукреция бы все сделала сама.

Тела моих друзей снова воспарили над землей, но на этот раз к ним присоединилась и полуэльфийка. Мимоходом я порадовался, что она носит в общем-то не характерную для местных одежду — штаны. Иначе бы открылся такой вид, что прохожие бы спотыкались и врезались в стены. Впрочем, наверное, летящие по воздуху тела, да еще в таком количестве, и так вызовут у них неумеренный энтузиазм, направленный на создание сплетен. Горизонтальное положение тел сменилось на вертикальное, к тому же они собрались вокруг меня в кучу, с некоторым трудом обхватываемую руками. Так и энергии тратилось меньше, и зрелище для аборигенов враз стало куда более приличным. Четверо гуляк, одна из которых женского пола, нализались до чертиков и дружно бредут по своим делам. Вполне будничная картина. Если не присматриваться к ногам, которые у большей части компании земли не касаются.

С немалым трудом переборов желание спустить руку с плеча Фины на несколько другое место, чуть пониже, я зашагал по направлению к дому. Но, естественно, спокойно дойти до него мне не дали.

— Привет, сосед!

О полурослика, появившегося на пути словно из-под земли, честное слово, стоило бы споткнуться. Во всяком случае, может, тогда он бы не улыбался, как маленькое солнце. — Говорят, тут недалеко настоящее побоище случилось?

— Угу, — ответил я односложно, обходя говорливое препятствие. Поддерживать в настолько измотанном состоянии концентрацию, необходимую для левитации трех крупных объектов, удавалось с трудом. А ведь еще и шагать надо было.

— Так ты оттуда? — пристроился сбоку от меня хоббит.

— Да. — И чего этот мелковатый торгаш, с чьих ног можно состричь шерсти на маленькое пальтишко, ко мне прицепился?

— Я должен был догадаться сам. — Глава большого семейства осторожно потрогал безвольную кисть Ярослава. — Что там произошло?

— Драконий еж. — Мой односложный ответ ненадолго погрузил аборигена в пучину раздумий. Кажется, потихоньку начала появляться одышка. Выдыхаюсь. Это плохо. А до дома еще пилить и пилить. Орать с такого расстояния во всяком случае точно бесполезно. Не услышат. Ну не Ош с Лукрецией. Хотя, может, им по цепочке передадут?

— Какая-то тварь? — уточнил он через несколько секунд.

— Не совсем. — Транспортируемый живой груз пришлось прислонить к стене. — Слушай, Трод, тебе не кажется, что ты немного не вовремя?

— Кажется, — серьезно сказал хоббит, много повидавший на своем веку, и еще раз пощупал руку Ярослава. — Но время дорого. Слушай, а они живые или как?

Не знаю, что мне помешало пообещать сделать иликаком его самого. Наверное, полученное в детстве воспитание. Всегда знал, до добра оно не доведет. Максимум до репутации культурного человека. Но, видимо, ответ глава большого семейства прочел по глазам, потому как следующая его фраза сразу усмирила медленно, но верно зарождающийся гнев.

— Может, помочь?

— Попробуй, — хмыкнул я, мысленно прикидывая, хватит ли остатков резерва и на доставку до дома друзей, и на награждение полурослика как минимум недельной диареей.

Брать и тащить хотя бы одно тело Трод не стал, вместо этого он заложил в рот два пальца и пронзительно, совсем как мальчишка, свистнул. Из ближайшего переулка, будто по волшебству, вылезла повозка, запряженная лошадью и управляемая хоббитом. Еще штук шесть представителей этой расы сидели в телеге и дружно делали вид, будто погулять выехали. И под одеждой у них спрятано что угодно, только не оружие.

— Жучара, — подумав, констатировал я, глядя на хитро улыбающегося торговца. Ведь явно неспроста он на моем пути оказался. Знал ситуацию и принял меры. Когда только успел?

— Сочту за комплимент, — кивнул он. — Вашим друзьям требуется какая-нибудь немедленная помощь, кроме уже оказанной? Может быть, мне удалось бы что-нибудь сделать?

— Нет и на первое, и на второе, — ответил я, загружая тела в повозку.

— Значит, мы можем поговорить? — продолжал уточнять полурослик. — Поверьте, дело важное.

— Теоретически да, — кивнул я, сам запрыгивая в телегу и подавая руку Троду, — но это не потерпит хотя бы до завтра? А лучше до послезавтра. Одному мне мало что удастся решить, да и голова после всего случившегося работает из рук вон плохо. Но если можно вкратце, чего еще стряслось?

Возница щелкнул поводьями, и коняга довольно резво потрусила в нужную нам обоим сторону. Конечно, если глава семейства тоже собирался вернуться домой.

— Вы за политикой в Империи следите? — уточнил хоббит.

— Нет, — честно ответил я. — Ну вот ни капельки.

— Тогда кратко не получится, — задумался торговец. — Хотя… Сенат и его устройство себе представляете?

— В общих чертах. — Мне на ум сразу пришла Государственная Дума. — Сборище титулованных хапуг с большими деньгами и кулаками, которые, делая вроде как общее дело, ведущее к благу народа и их личному, одновременно упорно грызутся между собой за власть. Если договорятся, то могут поставить страну с ног на голову.

— Описание в общих чертах верное, — признал Трод. — Так вот, они договорились. Полмесяца назад император якобы получил на охоте тяжелую травму, не позволяющую править, и теперь вместо него всем командует регент. Лорд Клавден. Большой традиционалист, ратующий за возвращение старых времен, когда таких геополитических образований, как баронства и герцогство Бхейсе, в принципе не существовало. Обо всем этом мне рассказал кузен, вообще-то проживающий в столице Империи, но сейчас срочно собравшийся в гости, чтобы навестить клан. Короче, будет война. И наш город — самая удобная цель.

Возница остановился у наших ворот, и пришлось выскакивать, одновременно телекинезом поднимая тела друзей и Фины. Протащить их через калитку по очереди аккуратно вряд ли бы получилось, поэтому я заставил их просто перелететь через преграду.

— Почему вы в этом так уверены? — уточнил я, краем глаза наблюдая, как будущая великая ведьма, чего-то ковырявшая в земле, уже стремглав несется в дом, сверкая грязными пятками.

— Герцогство — крепкий орешек, — пожал плечами хоббит. — К тому же его нужно проглотить целиком и без остатка. От местных же феодалов, вольных городов и деревень вполне можно понемногу отщипывать кусочек за кусочком, растягивая экспансию на годы и десятилетия. А без быстрых успехов от регента отвернутся союзники. Колон же, во-первых, весьма богат, а во-вторых, является превосходным местом для высадки войск, если их перевозить морем, что быстрее. Есть, конечно, удобные и укромные бухточки и поближе к Империи, но наша гавань — в любом случае самая удобная. Ее захват сильно облегчит жизнь любому завоевателю баронств.

— Весомый аргумент, — решил я, наблюдая, как из дверей выбегают Лукреция и Ош, приведенные дочерью. — Если смотреть в таком ключе, то шансы на атаку города составляют пусть и не сто процентов, так девяносто точно. Но от нас-то вы чего хотите?

— Помощи, — кратко и емко ответил хоббит. — Мой род рассеян по окрестностям Колона. И у него есть две главные ценности в глазах солдат: еда и деньги. Первого много, второго поменьше, но тоже куда больше, чем у простых крестьян. Мы, полурослики, мало зарабатываем, но почти не тратим. За нелюдей, пусть даже молящихся Отцу Времен, заступаться в магистрате, всегда охотно принимающем подарки, быстро станет некому. При условии, разумеется, что его вообще не упразднят. А командующему будет нужно все то же самое — еда для солдат и жалованье для них же. Если начнется война и сюда придут войска Империи, легионеры либо загонят мою родню в рабство, либо попросту вырежут.

Трод в моих глазах резко подрос. Не в смысле внешности конечно же. Но здесь и сейчас передо мной стоял настоящий патриарх, пусть даже едва доросший до метровой планки. Глава рода, заботящийся о каждом его представителе с приложением всех своих сил. Личность, безусловно заслуживающая как минимум уважения.

— Я не всемогущ, — вздохнул я, мысленно прикидывая, чем возможная война с Империей обернется лично для трех А. — И мои друзья тоже. Мы что, похожи на легендарных магов, обращающих вспять армии?

— Никогда таких не видел, — пожал плечами хоббит. — Ну может, на картинках только. Честно говоря, не очень на них смахиваете. Но, если произойдет худшее и я соберу семью в своем доме, вы поможете его защитить? Легионеры могут отобрать у нас богатство, но без приказа или повода организованно вырезать не станут. А отдельные мерзавцы, жаждущие даже самой маленькой поживы или грязных развлечений, уверен, не составят нам проблем.

— Без проблем, если нам также найдется в нем местечко в случае беды. Ярослав и Артем, уверен, согласятся. Но нам придется заключить магический договор.

— Само собой, — кивнул полурослик. — Дело привычное. Сейчас?

— Дня через два, — подумав, решил я. Алколит, помнится, еще на Земле ради прикола пытался составить договор для сделки с демоном, вот пусть и воспользуется старыми наработками. Старый хоббит, конечно, на исчадье ада не похож, но в честных торговцев обычному черному магу в моем лице полагается верить меньше, чем в НЛО. — Все равно если имперцы и решат идти сюда войной, то так быстро город не возьмут.

— Что с ними? — Лукреция, как оказалось, находилась буквально в двух шагах и едва не танцевала на одном месте, дожидаясь окончания беседы, чтобы засыпать единственного из стоящих на ногах нанимателей вопросами. — Какие зелья в глотку вливать? Чем растирать? Или лучше готовить комнату для проведения ритуалов?

Это она о той кладовке, где Ярослав мелом на полу пентаграмму начертил? Да ему просто скучно было, а мел под руку попался! Не идиот же он, призывать кого-то без нас с Ассасином под боком. Хотя… я-то в сарайчике в одиночку с взрывоопасными составами экспериментировал. Не добился, правда, ничего толкового, кроме черного пороха. Но стоили ингредиенты для его создания столько, что дешевле с собой таскать профессионального лучника с полным колчаном серебряных стрел.

— Драконий еж, — ответил я ей наконец. — Во всяком случае, так монахи говорили. И, кажется, знали, о чем болтают.

— Ой, — смутилась ведьмочка. — Я про эту вещь только краем уха как-то слышала. Но это же не лечится, да?

— Вроде бы все должно пройти само. — Мое пожатие плечами, очевидно, ее не сильно успокоило. Сложно сказать, что больше пугало Лукрецию, потеря источника заработка или потенциальных наставников для дочери, грозящей вырасти как минимум в звезду районного масштаба, правда, совсем не эстрадную, а магическую. — Лучше приготовь комнату для гостьи. Этим-то двум кабанам все равно где спать, а ей хоть какой-нибудь комфорт обеспечить надо.

— Постараюсь, — задумчиво кивнула женщина, потихоньку прибирающая бразды правления домом к своим рукам. Впрочем, я и мои друзья этому только радовались. Во всяком случае, давиться кое-как сваренными обедами уже не приходилось. И выгребать из углов клубки пыли тоже. — А вы что будете делать?

— То, в чем помочь мне не сможет никто другой. — Усталость мягко, как гидравлический пресс, наваливалась на плечи, а рот, будто сам собой, растянулся в зевке. — Спать!

Завалившись на кровать в своей комнате я, похоже, уснул раньше, чем закрыл глаза. И тотчас же проснулся от жуткого грохота где-то неподалеку и чьего-то громкого вопля. Вылетел в коридор, окутанный сферой темной энергии. По-моему, косяк в моей берлоге придется менять. Предыдущий на пол стек. Почему-то было темно. В голове пусто. Что-то треснуло в соседней комнате. Я метнулся туда и получил по лицу грубой глиняной вазой. С водой. И кажется, даже с цветами. Не успел их рассмотреть, слишком быстро распались прахом. Поднявшая руку на хозяина дома особа очень сильно напоминала испуганную кошку. Она точно так же прижала уши к голове, скалилась и шипела. Даже кинжал в руке чем-то неуловимо напоминал занесенную для удара лапку с выпущенными из бархатных подушечек коготками.

— Фина, — констатировал я, успокаиваясь и понимая, что не надо ловить воров или защищать парализованных друзей до последней капли крови от убийцы, пришедшего доделать начатое. Переполох подняла полуэльфийка, очнувшаяся, вскочившая и пнувшая, если не ошибаюсь, ночной горшок. Просто чем еще могла быть видавшая виды грубая деревянная бадья с обломанными краями, установленная в комнате гостьи, ума не приложу. Воды для умывания в ней во всяком случае не имелось. Выспаться определенно не удалось. Но открывшееся здесь и сейчас зрелище того стоило. Есть во взволнованных девушках нечто такое, притягательное. Смотрел бы и смотрел. А лучше бы потрогал. — Ты чего шумишь? Ночь на дворе. Хм. Глубокая, кажется.

— Где я?! — панически взвизгнула бард. — Зачем ты меня сюда притащил?!

— У меня в гостях. — Ответ, кажется, перепугал ее еще больше. — Ты ничего не помнишь? На нас во время разговора с тобой напали. Тебя, Алколита и Ассасина парализовало. Меня, впрочем, тоже, но священники потом откачали, чтобы самим наши тушки до дома не переть. В гостиницу, уж извини, доставить побоялся. Мало ли какие там хозяева, что бы Ош о них ни говорил. Да и устал сильно.

По правде говоря, последняя причина была решающей. В тот момент даже о ее чудесных формах не думал.

— Я иду домой! — В голосе девушки смешался такой коктейль эмоций, что распознать его было сложно. Но облегчение там точно имело место. Интересно, а что она подумала, проснувшись в незнакомой обстановке, а потом увидев настырного поклонника?

— А ты ничего сначала не хочешь сделать? — Мой невинный вопрос заставил ее снова напрячься.

— О чем ты? — осторожно спросила полуэльфийка.

— Ну оденься хотя бы, — хмыкнул я и кивнул на ее вещи, сваленные на стуле, стоящем рядом с расстеленной кроватью.

Фина, наверное, в первый раз с момента пробуждения соизволила себя осмотреть и непроизвольно попыталась прикрыться руками, в одной из которых все еще был зажат кинжал. Не сказать, чтобы открывшееся мне зрелище от этого много потеряло. Почему Лукреция решила раздеть девушку перед тем, как уложить ее в постельку, точно сказать затрудняюсь. Но факт, что у ведьмы не оказалось никаких ночных рубашек, кроме своих, неоспорим. А она по росту не сильно превосходила свою несовершеннолетнюю дочь. На полуэльфийке полупрозрачная тряпочка натянулась, как кожа на барабане. И почти ничего не скрывала. Когда очаровательная певица поняла, как выглядит, то покраснела до цвета хорошо проваренного рака.

— Выйди! — стыдливо попросила она, сдергивая с кровати одеяло и пытаясь хоть им замаскироваться.

— А может, не надо? — с робкой надеждой уточнил я, но девушка так отчаянно замотала головой, что пришлось подчиниться. А потом практически сразу еще и проводить ее до гостиницы. Оделась Фина секунд за двадцать, далеко перекрыв любой армейский норматив. И пригласить меня к себе в номер гостиницы отказалась наотрез. Ограничился поцелуем, без которого полуэльфийка просто не смогла вырвать руку из моей вроде бы не сильно и сжатой ладони. Причем пользоваться и губами, и языком смирившаяся с неизбежным девушка явно умела и любила. Во всяком случае, перед тем как она оторвалась от меня и убежала к себе, ее уже минуты две никто не держал. Да и против руки, сползшей чуть ниже талии, возражала не слишком активно. Эх, не понимаю, симпатичен ей я или все же не очень? Ладно, будем работать. Как говорится, терпение и труд все перетрут. А в крайнем случае все же пущу в ход приворотное зелье.

Глава 12

— Селедка! Долбаная! Поймаю — сварю! — Ассасин пришел в себя к вечеру следующего дня и сразу же начал ругаться. Собственно, я его сначала из своей комнаты услышал, а лишь потом зашел к приятелю, преодолевая грудью поток разнообразных кровожадных пожеланий и всевозможной нецензурщины.

— Ты это о том бугае, который угостил нас драконьим ежом? — уточнил я, присаживаясь на постель, с которой больной только что вскочил и теперь наматывал круги по комнате, обуреваемый эмоциями. — Ну знаешь, такая вещица вроде биогранаты с хорошим парализующим и противомагическим эффектом?

— Мне без разницы, как оно там называется. — Артем на мгновение замер, а потом превратился в подобие отлитого из черного металла памятника самому себе. — Алколит еще без сознания? Да? Ну так и думал. Нет, ты представляешь, мою броню эта дрянь пробила, словно бумагу. Как?! Я сомневаюсь, возьмет ли ее пуля, а она ее даже не заметила!

— А ты разве успел воспользоваться магией? — удивился я.

— Конечно, — с готовностью кивнул Ассасин. — Я же видел, как иглы летели во все стороны от брошенного сверху шипастого мячика размером с футбольный. Вот только ни черта моя броня духа против них не помогла. Слушай, ты не знаешь, тут пираний где-нибудь купить можно? Или хоть одолжить на время. Очень уж мне рыбок одной наглой русалкой подкормить хочется. И, кстати, а почему сам-то на ногах? Причем, судя по красным, не выспавшимся глазам, давно.

— Фоул откачал, едва не изжарив, но с вами решил не возиться. — Мой ответ Артема, видимо, удовлетворил, потому как он кивнул и сосредоточился, судя по всему, на поиске носков. Иначе зачем бы ему было производить археологические раскопки под кроватью? Хм, а интересно, на ноги он взглянуть не догадался? Его-то, в отличие от Фины, никто не раздевал.

— Так тот гранатометчик все-таки был радужным русалом, — констатировал я, наблюдая за обреченными на неудачу потугами. — Что ж, это многое объясняет. И откуда у него такое на редкость эффективное, но дорогое и не сильно распространенное оружие. Ближайший центр его производства, оказывается, у пиратов, дружащих с морским народом. Проконсультировал меня тут насчет подобной экзотики один… монах. Да и как гад удрать смог с пробитой грудиной? Обычным людям такая прыть со смертельными ранами не свойственна.

— Мне же ее зацепить так и не удалось, — задумался Артем. — Или все-таки ухитрился цапнуть? Да нет, целый метр не достал. И тот здоровяк — баба.

— Зато мне повезло, — ответил я, и только тут, осознав сказанное, опешил. — Подожди! В каком смысле баба?

— В прямом, — пожал плечами Артем. — Это женщина. Русалка. Молодая. И она сама нас боялась до мокрых штанов. Пусть даже выглядела она как злобный культурист, способный тестостерон литрами продавать. Но и ненавидела при этом до скрежета зубовного. Не могу объяснить как, но я такие вещи иногда чую.

Мы оба немного помолчали, обдумывая ситуацию. Лично мне почему-то куда легче верилось, что нашим противником все же был мужчина, а Ассасин после порции отравы увидел галлюцинацию. Ну то есть ощутил.

— Ладно, — сказал он наконец, — пошли поужинаем, что ли? Есть хочу так, будто неделю не жрал. На сколько меня вырубило-то? Часов на пять?

— Полтора дня.

Ответ заставил Артема присвистнуть.

— Ребята! — вдруг донесся из соседней комнаты какой-то странный и неуверенный голос Артема. — Ярослав! Виктор! Вы тут?!

— Мы снова в сборе, — радостно ухмыльнулся я. — Пойдем проведаем нашего…

— Ребята?! — В голосе Ярослава теперь почему-то сквозил настоящий ужас. — Не молчите! Скажите хоть что-нибудь!

— Что с ним? — опешил Артем, и мы с ним наперегонки рванулись к Ярославу. Так и не доучившийся медик полусидел в своей кровати и плакал. Горько. Навзрыд. Размазывая кулаками слезы, словно маленький ребенок.

— Ал, ты чего? — опешил от такого зрелища я.

— Виктор, — Алколит неуверенно уставился куда-то в стену, — ты здесь?

— Сам не видишь, что ли? — хмыкнул Ассасин. — Эй, пухлик ленивый, чего нюни распустил?

— Виктор, Артем. — Если один из моих друзей два раза подряд использует имя, а не кличку, то это плохой признак. Очень плохой. — Я, кажется, ослеп.

Найду эту чертову русалку! Поймаю! Зажарю! И съем!!!

Дальнейшую суматоху помню плохо. Ярослав плакал. Артем ругался. У меня, по-моему, от гнева отнялся язык. Прибежавшая на шум Лукреция сочувственно охала, а ее муж выражался односложно, пытаясь подбодрить Алколита, упирая на то, что такой физический недостаток еще не конец света.

— Заткнулись все! — В какой момент у меня лопнуло терпение и прорезался голос, сказать не могу. — Яр, ты совсем ничего не видишь?

— Глазами ничего, — ответил мой друг. — Абсолютная темнота. Полный ноль. Но магическое зрение осталось. Ауры вещей и предметов различаю, да. Метров на десять. Вон у Лукреции на левом плече комар сидит. Чуть выше медного крючка на лямке.

Полусатир, переведя взгляд на супругу, немедленно прихлопнул кровопийцу.

— Ну спасибо, — зло отозвалась она, разглядывая получившееся на платье пятно, вызванное грубым измельчением насекомого едва ли не до молекулярного уровня. — И как теперь это отстирывать прикажешь, а?

Ош талантливо притворился не только косноязычным, но и глухонемым.

— Мы тебя вылечим, Яр, — пообещал я другу, не испытывая, впрочем, полной уверенности в собственных словах. — Или сам исцелишься. Вспомни, у чернокнижников нашей силы отрубленные руки отрастают! Да и потом, всегда можно обратиться за помощью свыше. Уж богам-то любой физический недуг исправить — раз плюнуть.

— Да-да, ты прав, — поспешно закивал Алколит, все еще конвульсивно вздрагивая от пробивающихся всхлипов. — Ты прав, конечно, да. Есть еще шансы. Есть. Надо идти к Фоулу и просить, чтобы он помолился об исцелении. И черт с ней, с болью, перетерплю. В крайнем случае свяжете, чтобы от церковников не уполз.

— На дворе ночь почти, — осторожно заметила Лукреция. — Звезды зажигаются. Ингрид я уже спать уложила. Если монахов просить о помощи на ночь глядя, то могут и отказать. Отец Времен, конечно, велел проявлять милосердие, но они же просто люди. А вы вдобавок темные маги и, следовательно, для них — заблудшие души.

— Тогда пойдем к Шинцо, — пришла мне на ум идея. — Парень он начитанный, может, знает, как лечить слепоту после такого отравления. А с утра, если ничего не добьемся, к церковникам отправимся.

— Да! — вскочил на ноги Ярослав и, неловко наклонившись, принялся нашаривать свою обувь. — Проклятье, как неудобно-то. И знаю, что башмаки тут, а руками их цапнуть не удается. Руки и картинка существуют будто в разных плоскостях.

— Скажи спасибо, что хоть так можешь ориентироваться, — вздохнул Артем, подавая Алколиту обувь. — Координация — дело привычки, она появится, причем очень быстро. А вот читать, боюсь, теперь тебе придется бросить. Вряд ли в этом мире придуман алфавит для слепых.

Ярослав замер. Для него возможность остаться без книг, пожалуй, была бы куда более мучительна, чем потеря пары пальцев.

— Балда, — попытался, впрочем, безуспешно, толкнуть я Ассасина. Мой друг уклонился с изяществом, свойственным лишь тому, чье тело может хотя бы частично игнорировать физические законы. Обычному человеку для подобного понадобилась бы как минимум парочка лишних суставов, позволяющих втянуть плечо вовнутрь грудной клетки. — Неужели не мог чего-нибудь успокаивающего сказать, а не первую пришедшую в голову дурь ляпнуть? Представь, что подобное с тобой случилось. А ведь могло!

— Меня постоянно догоняют умные мысли, — покаянно вздохнул Артем. — Но я быстрее. Виктор, как думаешь, может, доспехи натянуть стоит? Считаю, надо. Мало ли чем эта рыба прямоходящая по нам еще запулить умудрится с безопасной дистанции.

— Оружие тоже возьмем, — согласился с ним Алколит, делающий неуверенные шаги в сторону выхода из комнаты, на всякий случай вытянув руки перед собой. — Радужные русалы и русалки слишком хорошо сопротивляются магии.

— И цельтесь в голову, — посоветовал я, вспоминая, где лежит моя любимая шипастая булава, в шутку называемая волшебной палочкой. Или, быть может, лучше взять зачарованное оружие, раньше служившее пиратам? Оно хоть и не так привычно, зато по качеству куда как выше, а профессионально махать железом все равно не умею. — Как оказалось, проникающее ранение грудной клетки не мешает этой твари быстро уносить ноги. — Ош, остаешься охранять жену и дочь. Они тоже владеют силой, а значит, входят в группу риска. Никаким одиночкам, даже выглядящим как кто-то из нас, дверь не открывать — вдруг русалка скопирует облик. И вооружись дальнобойным оружием, не хочу узнавать по искореженному трупу, кто из вас окажется сильнее.

Полусатир степенно кивнул и отправился за своим снаряжением. Из груды трофеев, которые мы притаранили домой и свалили в одной из комнат, защищенных слабеньким заклятием, ему приглянулась всего одна вещь, способная убить врага на расстоянии, превышающем длину рук, но зато какая. Тяжелый двойной арбалет с ложем красного дерева и тетивой из стали, судя по всему, производства гномов, мог своим дуплетом сделать в далеко не самой тонкой сосновой доске дырки для глаз. Если против нашего работника не применят какую-нибудь хитрую штучку, вроде того же драконьего ежа, то наш дом и свою семью он от одиночного нападающего защитит.

По быстро темнеющим улицам мы шли, словно три новогодние елки, наряженные расхитителями гробниц. Вернее, я и Артем шагали, а Ярослав, из-за потери зрения поначалу спотыкающийся на каждом втором шаге, низко летел над землей между нами, используя ауры как ориентиры. Артефакты, ранее принадлежавшие пиратским командирам, а теперь имевшие хозяевами темных магов с Земли, обеспечивали дополнительную защиту. Мне, например, помимо рубящей дерево, как масло, шпаги, обладающей невиданным для немагических материалов запасом прочности, достался перстень, не дающий захлебнуться, еще один, спасающий от метательного оружия, и тяжелая цепь, натирающая шею, но окружившая тело чем-то вроде силового щита, преодолеть который с одного удара могло бы далеко не каждое оружие. Ассасин и Алколит тоже обделенными, понятное дело, не остались. Особо эффектно выглядел Артем, вооружившийся трезубцем. В сочетании с угловатыми частями доспехов, легко угадывающихся под плащом, выглядел он как беглый гладиатор времен Спартака, сейчас усиленно разыскивающий своего хозяина. Встретившийся нам на пути чародей, виденный где-то мельком, но не знакомый, предпочел, разглядев подобную штурмовую группу, развернуться на сто восемьдесят градусов и, достигнув ближайшего пересечения улиц, свернуть вбок.

Шинцо свой книжный погребок уже закрыл на все замки, но после того как мы вежливо постучали в первую из дверей заклинанием, открыл быстро. После проведенной не так давно тренировки молодой чародей уже успел оклематься и выглядел просто отлично.

— Что случилось? — спросил он, тиская в руках свою волшебную палочку и разглядывая нас при полном параде. По бокам парня, будто ниоткуда, возникли две химеры, сливающиеся с густыми тенями наступающей ночи.

— Твоя консультация нужна, — ответил Ярослав. — Срочно.

— Проходите, — парень прислонился к стене, давая нам дорогу, — а я дверь запру. Мелкие! Чай готовьте, гости у нас.

— Драконий еж. Как лечить вызванную им слепоту? — Мой вопрос встретил книготорговца, стоило ему только вступить в родное жилище, закончив борьбу с засовами, правда, всего на двух дверях, если судить по звуку. — Алколит пострадал, а мы про то, что такая пакость вообще существует, узнали только вчера и на своих шкурах.

— Слышал о том событии, по правде говоря, весь город гудит, его обсуждая, — Шинцо провел рукой по лбу, видимо собираясь с мыслями, — но надеялся, обойдется. Так, что-то я об этом читал, вот только точно не помню где… Так, ну, во-первых, подобная травма обычному лечению, даже с использованием магии, само собой, не поддается. Если бы не страшная дороговизна и редкость подобных измененных магией созданий, то они бы стали настоящим бичом чародеев.

Алколит скрипнул зубами и осторожно, нащупывая себе путь руками, чтобы ничего не своротить, прислонился к стене. Впрочем, почти тотчас же появившиеся в прихожей сестры подставили ему изящное плетеное кресло, а сами снова куда-то убежали. Как оказалось мгновением позже, за еще одним подобным, которое немедленно было оккупировано мной. Хозяину же жилища и Артему пришлось довольствоваться обычными стульями.

— Однако исцелиться все же можно. — Парень задумчиво поскреб щеку. — Как и любую другую болезнь или же травму, слепоту, появившуюся в результате подобного отравления, без всяких сомнений вылечат боги. Ну или высшие демоны. Хотя они и смерть вспять обратят, если будут на то иметь желание. Однако же… боюсь, никто из имеющихся в нашем городе священнослужителей или чернокнижников и близко не настолько могущественен, чтобы обращаться с просьбой к великим сущностям. Тут кардинал Отца Времен нужен. Или верховный жрец одного из архидемонов.

Лянь и Сина вдвоем, пыхтя от натуги, принесли в комнату маленький стол. Уже сервированный. И как только умудрились ни одной чашки не опрокинуть? Магию-то они не использовали, уж я бы заметил.

— Мы об этом и сами думали, — вздохнул Ярослав. — Вот только, боюсь, мне никто из вышеперечисленных не поможет. Просто не захочет. По крайней мере, пока не удастся оказать ему какую-нибудь совсем немаленькую услугу.

— Есть еще одна возможность, — подумав, решил Шинцо. — Великий герой древности Тир Халианл был отравлен подобным образом, потерял зрение и два года провел в своих владениях, пока его брат не нашел того, кто мог бы его излечить. Судя по тому, что впоследствии он стяжал себе славу лучшего лучника Древней Империи, сразив стрелой ужасную гидру, державшую в страхе все болота ящеролюдов, справился с недугом. Но тут мне надо в одной книге посмотреть, правильно ли помню.

— Конечно, — согласился с ним Артем, беря одну из чашек и пробуя ароматный напиток. — Яр, чего сидишь с постной рожей? Взбодрись, вылечим мы тебя! Даже если для этого понадобится поймать местного римского папу, или как он тут называется. И печеньку возьми, вкусные.

— А они какие? — осторожно спросил Ярослав, простирая над столом руку. В нее немедленно ткнулась взлетевшая выпечка, видно, Алколит решил не касаться руками посуды, опасаясь что-нибудь разбить, а просто воспользовался телекинезом. — Я вижу лишь, что сдоба. Думал, хлеб. Тем более и колбаса рядом лежит.

— Это мясо с травами вяленое, — поправила его принесшая небольшую деревянную мисочку с медом Лянь, кладя себе тонкую, почти прозрачную пластинку под язык. — Очень вкусное.

Химеры немедленно принялись тереться о наши ноги, словно самые обычные кошки. Да еще и замурлыкали, как два хвостатых паровоза, выпрашивая себе подачку. Хорошо, что мы уже сидели, а то такие милые зверьки могли бы своим далеко не хилым тельцем и уронить.

— Нашел! — обрадовал нас Шинцо, снявший с полки одну из книг и быстро ее листавший. — Вот. Цитирую: «И прибегнув к помощи ведьмы мудрой, что с драконами как с людьми говорила, исцелился он и оставил сто рабов ей в услужение. Двоих лекарей, семь плотников и простых работников».

— Чего-то многовато, — ахнул Алколит. — Это ж кому она такую гектакомбу устроила?

— Их не в жертву принесли, — возразил ему книготорговец. — Иначе бы по-другому написали. Вернее, просто умолчали бы о таком факте. Или бы обозвали их пленными врагами. Значит, людей той ведьме, говорящей с владыками неба, просто подарили. Или заплатили ими за работу. И дальше они на нее работали, а не стали ингредиентами для снадобий. Во всяком случае, не все и не сразу.

— Драконопоклонники делают это оружие, и они же могут вылечить нанесенные им повреждения, — задумчиво проговорил я. — Логично. А других случаев исцеления от слепоты ими в твоих книжках нет?

— Именно потери зрения не припомню, — сознался Шинцо. — Надо же не только, чтобы такая неприятность произошла, а чтобы ее еще и описали в книгах. А кто будет тратить бумагу на злоключения простых людей? Но мне известно, что заболевания, которые простыми чарами не взять, они лечат умело. И у пиратов, и у важных персон, на Алый остров заглянувших. Отравления, бесплодие, даже родовые проклятия ослаблять умеют. Кто со служителями Отца Времен не дружен, а с демонами знаться не желает, часто к ним едут. Хоть деньги они дерут и бессовестные, но альтернативы иногда просто нет. Ну или в царство Кин податься, там тоже умелых лекарей хватает. Правда, оно дальше, и порядки там… своеобразные. Да и исцеление тоже отнюдь не бесплатное.

— Понятно, — задумчиво пробормотал Ярослав. — Значит, отца Фоула о помощи просить бесполезно?

— Уверен, — наклонил голову Шинцо. — Возможно, помог бы какой-нибудь праведник, почти достигший святости, но в нашем баронстве таких нет. И в соседних тоже. Если, конечно, они не живут уединенно, удалившись от мира, но в таком случае как их найти, просто не представляю.

— Зато у меня есть идея, — неожиданно сказал Артем. — Алхимик, Алколит, помните одного шустрого типа, едва не оставившего нас без праздничного стола и принесшего письма из дома?

Я хлопнул себя по лбу так, что звон, наверное, можно было принять за колокольный. Ну конечно же! Местный святой Фоен Своевременный, который однажды зашел к нам на огонек сказать спасибо за спасенных от пиратов дипломатов с их исторической реликвией.

— А как его вызвать? — задумчиво пробормотал Алколит. — Это же не демон. Того только помани пентаграммой и девственницей. А потом дать по сусалам и над святой водой держать, пока не согласится за себя выкуп платить.

— Простите, вы о ком? — заинтересовался Шинцо. — Быть может, я смогу помочь?

— Прости, но это секрет, — неожиданно ответил Ярослав. — Ладно, с утра для начала попробуем по-культурному. Все равно в храм к Фоулу зайти надо. Вдруг да поможет. Ну а если нет — опробуем вариант с пентаграммой, выпивкой, закусью и девочками.

— Как бы нам тогда не пришлось разгонять явившихся на зов веником, — задумчиво пробормотал я, прикидывая, не согласится ли Фина поучаствовать в призыве святого. Во всяком случае, я бы к такой приманке мигом прискакал. При условии, конечно, что полуэльфийку удастся уговорить раздеться.

— Если позволите, могу предложить еще один вариант, — неожиданно сказал хозяин книжного магазина. — Как вы, возможно, знаете, в нашем порту есть затонувшее святилище морской богини. К тому же, помнится, меня просили разузнать о поклоняющихся ей. Так вот, верующие в нее, если верить историческим книгам, никогда не испытывали проблем с болезнями, ибо она ненавидит слабость в любом ее проявлении и является злейшим врагом архидемона Сарка, повелевающего болезнями.

— Любопытно, — пробормотал Артем. — И что нужно, чтобы стать ее верноподданным?

— Получить от жреца какое-либо испытание, обязательно связанное с риском для жизни, и выполнить его, — ответил Шинцо. — А если кто-то сам хочет стать жрецом, то он должен обратиться с просьбой к богине, окропив ее алтарь своей кровью. Она отвечает всегда. Правда, обычно дает практически невыполнимые задания. Потому-то, собственно, ее вера и угасла. Мало кто соглашался рисковать своей головой. Отец Времен требует от верующих намного меньше. Намного. Морская богиня покровительствует сильным и не любит слабых. Еще вы просили разузнать про друидов, но, к стыду своему, мне не удалось справиться с этим поручением. Их традиции отвергают письменность, а общины замкнуты и расположены далеко отсюда. Имеющиеся же сведения, записанные сторонними наблюдателями, неполны и отчасти противоречивы.

— Да уж, любопытно, — согласился с ним я. — А негативные стороны у выбора в качестве покровителя морской богини есть?

— Ее последователям нельзя отказывать в просьбах о помощи, от кого бы те ни исходили, — пожал плечами книготорговец. — Это безоговорочно. Но назначать за нее баснословную предоплату можно. Все по-честному. Только из обычных прихожан, согласившихся пройти испытание, выживал лишь каждый второй. А жрецы ее всегда являлись большой редкостью. Бывали случаи, когда император искал у них помощи, но не мог обнаружить никого из нужных ему в своей столице, где толпились сотни служителей Отца Времен. Добавлю, что храм находится примерно в центре бухты порта. Мало ли, вдруг все-таки пригодится.

— Спасибо, — сердечно поблагодарил книготорговца я. — С нас обучение тебя если и не всему, что знаем, так очень многому. Вот только разберемся со всеми этими проблемами. И, мой тебе совет, на улицу без причины лучше не выходи. Если нас троих эта русалка без малого не уделала, то тебя просто сожрет.

— Может быть, — кивнул Шинцо. — Мне придется очень постараться избежать с ней встречи. Но я слышал, завтра будет проведен молебен, а спрятаться от вестников почти невозможно.

— До него еще дожить надо, — вздохнул Ярослав и осторожно встал с кресла. — Ну ладно, до встречи. Искренне надеюсь, что в следующий раз я уже смогу видеть. Арт, Виктор, помогите. Аура ступенек слишком плохо различима, как-никак из одного материала они все сделаны.

Только мы начали путь домой, поднявшись по ступенькам и выйдя на рыночную площадь, как на глаза попалась крайне знакомого вида гостиница, в которой обитала очаровательная полуэльфийка. Пока еще не до конца отчетливые, но крайне неприличные желания будто сами по себе начали зарождаться в воображении, заставляя замедлить ход.

— Ребята, — подал я голос, — а вы не покараулите меня вон у тех дверок минут пятнадцать? Там Фина живет.

— В принципе можно, — хмыкнул Артем. — А что делать, если один стеснительно мнущийся донжуан не успеет уложиться в это время?

Ярослав лишь вздохнул. Ему сейчас явно было не до прекрасного пола. Умом-то он понимал, что его личная трагедия не равна концу света, но в глубине души каждый из нас немножко эгоист, уверенный, будто бы Вселенная обязана вращаться вокруг него.

— Ждать меня утром, — вздохнул я, прекрасно понимая, как невелики шансы на подобный исход. Похоже, полукровке, про отношения между полами знающей в лучшем случае из подглядываний за кем-то, требовался очень долгий период ухаживаний.

— Вперед, — грустно пошутил Алколит, явно преодолевая себя. — Можешь считать, что индеец Зоркий Крот будет охранять тебя и твою скво. По крайней мере полчаса. Торчать здесь, как памятник, всю ночь мне вовсе не улыбается. Вдруг русалка снова решит пострелять со стены из баллисты? В неподвижную-то цель из этой бандуры попасть еще можно, а вот в движущийся объект вряд ли. Да и сыростью с моря тянет.

— Если что, и сам отобьюсь, не маленький, да и вряд ли она догадается искать кого-то из нас здесь, а не в собственном доме, — буркнул я, поднимаясь по крыльцу и осторожно дергая дверь.

Не заперто. Быстро пройдя внутрь, я встретился взглядом с хозяйкой гостиницы, сейчас наводящей порядок с помощью веника. Выглядела женщина, возможно, только приблизившаяся к порогу тридцатилетия, уже так, что слово «тетка» само собой просилось на язык. Но хорошо хоть не «бабушка». В неразвитом мире, где практически каждому приходится ежедневно делать много тяжелой работы, старость наступает рано.

— Финалионуэль у себя? — уточнил я.

В принципе моя морда за последние дни уже достаточно примелькалась, чтобы можно было просто пройти наверх к снимаемому девушкой номеру, но лучше сначала поинтересоваться. Мало ли, вдруг она где-то концерт дает. Помнится, когда мы встретились, время было куда более позднее. Или вообще после пережитых испытаний уехала из города и решила никогда больше сюда не возвращаться.

— Угу, — откликнулась владелица заведения, разгибаясь и с любопытством разглядывая гостя. — Волшебник, ты б утешил ее, что ли, как следует? И не надо мне тут делать вид, будто не понимаешь, о чем я. Она еще вчера пить, как вернувшийся из похода моряк, начала, а на вид такая порядочная девочка…

Понятно, снимает стресс после попадания под парализующий боеприпас биологического происхождения. Вот, наверное, почему вчера Фина так целовалась. От нервов. Надо было ее все-таки проводить до двери. А там, глядишь, и до кровати добрались бы. А хозяйка-то какова, прямо сводня. Был бы на Земле, заподозрил бы наличие в номере камер видеонаблюдения. А здесь, наверное, просто глазок где-нибудь в стене спрятан. Ничего, если только увижу сквозь тонкое дерево чужую ауру, сразу же устрою ей полное купирование любопытства.

— До чего дошло, — продолжала разглагольствовать женщина, видимо желавшая почесать языком. — Девка-то вчера вечером до того допилась, что из окна аж под утро выпала. Вниз по лестнице не спускалась, а во входную дверь вошла вся грязная, ободранная, злая. И еще вина заказала. Двенадцать бутылок! И все себе! А уж даже мне-то, привычной, никогда больше восьми осилить не получалось. Прихожу я к ней, а она снова на подоконнике сидит и ногами болтает! А еще…

Окончание монолога уже расслышать не получилось, поскольку начался подъем по лестнице. Чувствуется, дай тетке время, и она такого нарасскажет, чего нет, не было и быть в принципе не может. Хотя… полуэльфийка действительно могла свалиться из окна, особенно спьяну. Лететь тут, правда, недалеко, да и организм, расслабленный алкоголем, приземляется куда как мягче, словно у кошки. Ладно, хватит гадать, сейчас все из первых рук узнаю. Раз обратно в номер девушка пришла своими ногами, то она в порядке.

Легкий стук в дверь и оклик вызвал странную реакцию. Испуганный вскрик. Хм, странно. Так обычно жены, пригласившие в гости любовника, реагируют на приход мужа. Она что там, не одна? Если так, то у кого-то сейчас будут крупные проблемы. Если он, конечно, не сильнее меня. Бить буду, правда, не магией, а кулаками, но предварительно соперника обездвижив.

— Фина, я войду? — на всякий случай уточнил я, рассматривая происходящее в номере магическим зрением.

Аура девушки отчетливо виднелась сквозь тонкую преграду. Возле нее было еще что-то, слабо светящееся зелено-алым. Кстати, какая-то она не такая. В прошлый раз вроде бы чуть-чуть другая была. Неужели алкоголь так повлиял? Или мне просто кажется? Что-то рядом совершенно точно не живое существо, слишком оно маленькое и тусклое. Артефакт какой-то. И, кажется, его сейчас активно запихивают под кровать.

— Фина? — еще раз осведомился я, постучав в дверь. — Ты там жива? Впусти меня! Надо проверить, как отразился на организме парализующий яд.

Ложь, конечно, но вряд ли барды хорошо разбираются в экзотическом оружии и его постэффектах.

— Не входи! — Голос был отчаянным. И немного пьяным. Хотя, может быть, и не немного. Материала для сравнения не хватало. — У меня… тут… беспорядок. Да, беспорядок! Подожди!!!

И силуэт девушки запрыгал на одной ножке, задрав вторую в сторону. Штаны надевает. А теперь, судя по поднятым вверх рукам, какую-то майку или нечто другое. Эх, зря без стука не вошел, но теперь уже так наглеть неприлично. Закончив облачаться, полуэльфийка принялась метаться по номеру, словно тигрица в клетке. Видно, и в самом деле у нее там был изрядный бардак, который теперь спешно пытались хотя бы замаскировать. Кстати, пару раз хозяйка ауры ощутимо кренилась в сторону, теряя равновесие. М-да, кажется, первоначальная оценка была не верна. Она никакая. Наконец дверь все-таки открылась.

— Проходи.

Глаза девушки как-то странно блестели, а голос оказался неожиданно хриплым. Простыла? Одета она оказалась, как это ни странно, в тот же наряд, предназначенный для прогулок по улицам, который был на ней при нашей первой встрече. Кожаные штаны и легкая курточка. Из-под неубранной кровати, стоящей у противоположной стены, торчал туго набитый заплечный мешок, из горла которого высовывался краешек светлой тряпки, испачканной в чем-то темном. Пустые бутылки во множестве расположились на окне, кстати, распахнутом настежь, столе с остатками какой-то трапезы и даже на полу. И было их куда больше дюжины. Скорее десятка два.

— Добрый день, — ошалело сказал я, разглядывая творящийся внутри бедлам. — Вернее, вечер. Или скорее уже ночь.

— Доб! — Девушка попыталась сделать шаг назад, но запуталась в ногах, споткнулась и полетела навзничь.

Еле успел ее поймать телекинезом. А потом, закрывая дверь руками, с его же помощью перенес ее на всякий случай на кровать, рядом с которой и уселся на кстати подвернувшийся стул. Полуэльфийка, парящая в воздухе, зажмурилась, но, как только почувствовала под собой твердую поверхность, тут же приоткрыла один глаз и цапнула стоящую у одной из ножек ложа бутылку.

— Кажется, тебе хватит, — мягко сказал я, отбирая емкость, из которой пахло кислым, вероятно, вином.

— Может быть. — Судя по тому, что вожделенный сосуд проводили взглядом, внутренне Фина со мной согласна не была. — Ты… ко мне?

Кажется, она хотела спросить что-то другое, но в последний момент передумала. Странная она сегодня. Вроде бы и пила, но перегара не чувствуется. Но и ставшего почти привычным запаха свежести нет. Наверное, забыла духами побрызгаться.

— А тут разве есть еще кто-то? — На такой вопрос девушка лишь отрицательно помотала головой. — А если серьезно, как ты? Только честно.

— Лежу, — подумав, сказала очевидное Фина. — Боюсь. Жду. Пью вот. Пила, вернее.

— Ну зачем же так, — осторожно погладил ее по волосам я. — Все же обошлось. Ты почти не пострадала, это вот Ярослав ослеп. Ну мой друг, вы как раз знакомились, когда на нас напали. Теперь лечить его придется. Пока не знаю как, но обязательно придумаю.

— Да? — непроизвольно сжалась девушка. — А… А я?

— С тобой сложно. — Кажется, мой вздох изрядно ее испугал. — После яда, которым были смазаны иглы, могут начать трястись, а то и вовсе отказать, руки. Или ноги. Голова-то у тебя явно не пострадала, а вот их как проверить, ума не приложу. Они же у тебя сейчас дрожат, как лист на ветру.

— Неправда, — обиделась девушка. — Я не пья… Ладно, чуть-чуть выпила. Для храбрости. И вообще из города уезжать пора. Плохо тут. А скоро станет еще хуже. Проводи меня, пожалуйста.

И попыталась встать.

— Куда, — я обхватил ее за плечи и усадил обратно на кровать, — ну вот скажи на милость, куда у тебя получится уехать ночью? Фина, да ты с ума сошла!

— Пусти! — Девушка начала дергаться с неожиданной для такого хрупкого тельца силой, мои руки соскользнули с ее плеч, и правая ладонь словно сама собой проникла в щель между двумя не застегнутыми на груди пуговицами. И нащупала голый сосок. Под курточкой у Фины ничего не было.

Мы оба замерли.

— Ты ведь не сделаешь мне ничего плохого, правда? — с какой-то неуверенной интонацией спросила полуэльфийка.

— Конечно нет, — пересилив себя, я убрал руку. — Слушай, ну мы же это уже проходили. Вспомни наши прошлые встречи, разве они тебя не убедили? Меня не стоит бояться, ничего, чего бы сама не хотела, не произойдет. Кстати, а что за артефакт лежит под кроватью? Зеленое с алым — странное сочетание. Друиды делали?

— Память об отце, — кусая губы, странно ответила девушка, явно не убежденная моими попытками перевести разговор на нейтральные темы. — Прошлые встречи, да… К демонам!

Я не успел удивиться резкой смене тона, как меня уже дернули на кровать и не слишком искусно, но старательно поцеловали. И против рук, скользнувших обратно под куртку, никто не возражал.

— Ты уверена в том, что делаешь? — только и сказал я, на миг отрываясь от девушки, чтобы набрать воздуха в грудь.

— К демонам! — повторилась полуэльфийка, вздрагивая, словно в лихорадке. — Может быть, завтра меня убьют. Или тебя. А ты хороший. Кажется. И вообще, я пьяная и за свои действия не отвечаю. Иди сюда!

До дома я дошел спокойно. Никто на одинокого путника, улыбающегося до ушей, напасть не попытался. И прохожих на улице было как-то маловато. Да и те передвигались, словно бойцы на учениях. Короткими перебежками, да еще и по возможности группами. Интересно, во что превратили слухи историю о применении русалкой драконьего ежа? И сколько человек, кроме Ярослава, серьезно пострадали? Во всяком случае, судя по тому, как произошедшее напугало Фину, молва должна была превратить инцидент в жуткое побоище, после которого кладбища оказались переполнены. Полуэльфийку пришлось часа четыре успокаивать, не меньше. Откуда только столько сил в первый раз взялось? Ош, встретивший меня на пороге с арбалетом, облегченно хмыкнул и ушел спать. Я с удовольствием последовал его примеру, стараясь на цыпочках прокрасться мимо комнаты, где Артем и Алколит, отдохнувшие, играли теперь друг с другом в карты. Причем, судя по недовольному бурчанию Ассасина, Ярослав уже научился ставить на материальные предметы небольшие пометки, различимые его аурным зрением, и теперь вне зависимости от того, обращена к нему лицевая сторона или рубашка, активно жульничал. Судя по звукам, сквозь дрему до меня доносившимся, весь остаток ночи они бродили, как ежики в тумане, на пару учась ориентироваться в пространстве исключительно по аурам. Ну и ладно. Все равно давно хотелось новую мебель купить, а то самоделки уж слишком грубы.

Наутро меня вытащили из кровати, впихнули в одежду и потащили по направлению к храму раньше, чем я полностью проснулся. Чудо, что еще без штанов на люди не выгнали, настолько недоучившийся медик торопился увидеть настоятеля монастыря и удостовериться, что помочь тот ему действительно не сможет.

— Яр, да не лети ты как на пожар. — Просьба к Алколиту, порхавшему мотыльком в полуметре от земли, без ответа не осталась. Вот только был он совсем не тем, которого я ожидал.

— Сам начинай левитировать, — велел мой друг. — Так быстрее будет. Вон Артем, между прочим, впереди нас шагов на двадцать идет, дорогу разведывая. И просыпайся давай! Нам еще этот храм подводный сегодня разыскивать.

— Ты думаешь, стоит? — осторожно уточнил я, действительно поднимаясь в воздух.

— А почему нет? — пожал плечами Алколит. — Пальчик над алтарем порезать и квест получить мне не жалко. Особенно если удастся исцелиться авансом. Конечно, надежды на это мало, но вдруг богиня сжалится над слепым калекой?

— Эй, вы, там, наверху, — позвал нас остановившийся вдруг Ассасин. — Мы пришли. Вернее, Фоул топает нам навстречу. Со свитой.

— Мир вам, — поздоровался настоятель монастыря, осторожно разглядывая встретившуюся на его пути троицу черных магов, обвешанных артефактами в прямом смысле слова до ушей. Ярослав себе вставил в мочку какую-то висюльку, кажется снятую с тела орка-шамана. Вроде бы именно с ее помощью тот призывал духа, которого мы подкупили, буквально завалив того энергией. — Чего это вы так вырядились-то? На войну, что ли, собираетесь?

Про группу поддержки, состоящую из двух десятков церковников, всех адептов школы темной воды и спешно проталкивающегося из задних рядов Карина, он, кажется, от неожиданности просто забыл.

— Вам тоже, святой отец. — Вздохнув, Ярослав, приземлился, и я последовал его примеру. — Куда путь держите?

— В затопленное святилище морской богини, — не стал делать тайны из своего маршрута церковник. — А вы?

— Сначала к вам, — потер лоб Ассасин. — Потом туда же. Но, кажется, нам сильно по пути.

Глава 13

— Неисповедимы судьбы людские, — прибег к высшей мудрости церковник, чтобы выиграть время. Но, кажется, задержка не помогла ему осознать происходящее, а потому он просто добавил: — А от меня-то чего хотели?

— Я после тех гадских игл ослеп, — коротко сказал Алколит. — Вылечить можешь?

— Ну… гм… — сбился священник. — Сын мой! Если ты искренне уверуешь, то благодать снизойдет на тебя и исцелит от любых недугов! Ну правда, слепота не болезнь, так что вряд ли это поможет… А вот в новом воплощении за перенесенное при жизни уродство, как правило, даруется крепкое здоровье и большая семья.

— Это обычной магией не исправишь. — Карин, подошедший к главе процессии, выглядел даже более невыспавшимся, чем я. Интересно, чем он занимался?

— Знаем уже, — мрачно буркнул Ярослав. — Но к драконопоклонникам на Алый остров тащиться не хочется. А потому, если не возражаете, проводим вас до храма морской богини.

— Возможно, принять ее покровительство будет для вас оптимальным выходом, — с видимой неохотой признал настоятель монастыря. — Лучшее из худшего, так сказать.

— Уа-ай! — зевнул во все горло старый маг. — Хватит разглагольствовать! Пошли ловить русалку! Пока я тут стоя не уснул.

И зашагал вперед, подавая пример, дернув за собой церковника, словно мать маленького ребенка. Мы же втроем окружили оригинальную парочку своеобразным полукольцом и принялись забрасывать вопросами.

— А как узнали, где она прячется? — первым начал Ассасин. — До молебна, который грозился провести отец Фоул, вроде бы еще целый день, или я ошибаюсь?

— Мне и моим ученикам удалось провести невероятно сложный ритуа-а-а-ал, — снова сбился на зевок Карин. — Он показал наличие крупных и мелких магических аномалий на карте города, имеющей тавматургическую связь с окрестными землями. Обмануть ее сложно. А уж радужной русалке и вообще невозможно. Их род нужными чарами в принципе владеть не может.

Неплохая замена спутниковому наблюдению, решил про себя я и уже вслух задал другой вопрос:

— А почему этого не было сделано раньше?

— Подготовка занимает минимум два дня, — с явным сожалением вздохнул волшебник. — И затраты на проведение ритуала совсем не маленькие. А то бы регулярно делал. Но и так мне удалось получить почти полную картину магической активности в радиусе дневного перехода.

— И там имелась метка радужной русалки? — Алколит скрипнул зубами.

От того, чтобы броситься в храм и вырвать гадине, лишившей его зрения, ее глаза, Ярослава явно удерживало лишь незнание точных координат заброшенного святилища.

— К сожалению, нет, — был вынужден признать Карин. — Крупные магические аномалии создают вокруг себя зону, в которой более слабые явления не просматриваются. Но их не так много. Дома волшебников, они сами, наиболее могущественные артефакты, ну и храмы. Новых отметок, не имевшихся в городе месяц назад, было мало. Всего с десяток.

И, кстати, одна из них приходилась на гостиницу, где видели одного идущего с нами темного мага, — не преминул съязвить отец Фоул. — Мэтр Виктор, ну разве можно жить во грехе и блуде? А ведь выглядите солидным человеком, а по каким-то певичкам шляетесь, словно вертопрах, едва-едва усы брить начавший! Хорошо хоть личность вы легко узнаваемая, облегчили работу моим монахам и не заставили себя искать. Хотя, честно говоря, помехи от единичного волшебника, даже такой силы, не могут быть велики. Ну а уж на расстоянии в десяток шагов радужную русалку вы, думаю, заметили бы.

Если бы она умудрилась кататься на слоне в комнате Фины, может быть, да, и то не сразу, решил я. Совесть сделала вялую попытку меня погрызть, но сбилась на смакование воспоминаний о прошедшей ночи. Укоры церковника ее явно не беспокоили. Вот только перед оставшейся на Земле Настей было немного стыдно. Но аргумент «она никогда не узнает!» сильно мешал раскаянию. Да и вообще, если темный маг тащит девственниц не на алтарь, а в постель, он может считаться среди представителей своей профессии практически праведником.

— В общем, единственные достаточно большие непросматриваемые во время ритуала зоны — это храмы, — подытожил Карин.

— А где гарантия, что искомая нами персона не спряталась в какой-нибудь церквушке? — уточнил Артем. — В пределах их стен можно без проблем уместить маленькую армию, не то что существо, умеющее менять свое обличье. Притворилась русалка какой-нибудь мышкой, хм, нет, это перебор. Собачкой. Видел я тут где-то волкодавов, тянущих килограммов на шестьдесят, за одного из них не слишком толстое человекоподобное существо, принявшее четырехлапый, хвостатый, мохнатый и блохастый вид, вполне сойдет. И сидит оно, хвостиком виляет, дожидаясь удобного момента, чтобы всех перерезать.

— В обители Отца Времен без ведома его слуг не сможет спрятаться даже мышь, — уверенно отмел такое предположение настоятель монастыря. — Уж скорее тогда надо проверять подземелья баронского замка, которые тоже весьма напитаны чарами. Но туда, во-первых, попасть не так-то просто, а уж выйти… Лично я бы вряд ли сумел. Нет, отродье глубин прячется в храме морской богини. Тем более она весьма почитаема хвостатыми, у которых является главным божеством. Или же тварь просто ночует в этом месте. В любом случае, там мы найдем достаточно улик, чтобы выследить и уничтожить нашу цель!

Ему бы на митингах выступать, убедительно чешет, паршивец. И громко. У меня аж голова заболела. Впрочем, возможно, это от недосыпа. А про вампира в подземелье надо бы разузнать побольше, чтобы обходить его охотничьи угодья за километр. Или чтобы нанять два-три отряда хороших наемников, которым хватит простого золота, а потом разграбить опустевшее логово. Уверен, там найдется много интересного, раз настоятель монастыря, фактически сильнейший церковник города, не отваживается связываться с данной нежитью. А ведь в Колоне и паладин имелся, пока от Артема на дуэли не схлопотал за чрезмерную наглость и лечить расшатанные нервы в паломничество по святым местам не отправился.

Пока я размышлял, ноги донесли всю процессию до берега моря. Карин с размаху закинул в гавань какой-то камешек, вынутый из кармана, и без малейших колебаний зашагал по волнам, как по асфальту. Фоул тоже. Им, правда, приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы преодолевать волны, накатывающие на сапоги, но чем-либо экстраординарным для них такая прогулка явно не являлась. В магическом зрении было видно, что от старого волшебника разбегается во все стороны паутинка заклинания, видимо изменяющая поверхностное натяжение жидкости на площади примерно в десяток метров. И таять она не собирается. Во всяком случае, не раньше, чем по ней пройдут остальные волшебники и монахи, уже начавшие ненавязчиво подталкивать меня с друзьями в спину.

— Какая-то она тонкая, — наконец решил я и взлетел повыше, чтобы брызги от волн не доставали. — Проломится еще, а мокнуть неохота.

— Не проломится, — обиженно буркнул Карин. — Конечно, если отдельные любопытные личности ее ломать не будут!

Также зависший в воздухе Ярослав, телекинезом вырвавший из поверхности моря куб примерно метрового объема вместе с имеющимися в нем чарами, сделал вид, будто это не про него.

— Опа, — вдруг сказал Ассасин, передвигающийся рядом со мной весьма странным манером, а именно небольшими прыжками, резко прекратив обезьянничать. — Кажется, я попал! Вернее, сейчас в меня попадут. Это тот хозяин стрелкового магазина! Он же нас с Элиериэль в прошлый раз спалил! Ну почти неодетыми видел точно, хоть и издалека!

Ого! А я и не знал, что мой друг добился на личном фронте таких значительных успехов.

В нескольких сотнях метров от магической тропы плыла изящная лодочка из светлого дерева и под снежно-белым парусом, которой без всяких усилий управлял перворожденный, очень пристально смотревший прямо на нас. И из-за борта его посудины действительно виднелось нечто, очень напоминающее рога лука.

— Вы о чем? — заинтересовался настоятель монастыря. — У вас какие-то разногласия с сэром Лионелем или его старшей сестрой?

— Как? — взвился Ассасин. — Сестрой?!

— Ну да, — недоуменно уставился на него Фоул. — Они на пару владеют небольшой лавкой, где продают прекрасное оружие собственного производства.

— Обманщица, — пробормотал Артем себе под нос так тихо, что вряд ли кто-то услышал, даже я скорее прочитал по губам. — А какие правдивые байки о суровости своего мужа рассказывала, как кокетничала, будто бы его возможного прихода пугаясь. Вот же ж Шах-х-хер-р-ризада!

Лодка с эльфом свернула с нашего пути и поплыла куда-то к выходу из бухты. Хотя перворожденный все равно с интересом оглядывался на марширующий по волнам сборный отряд из священников, магов и чернокнижников.

— И глубоко этот храм? — Артему после пережитого стресса, вызванного внезапным прозрением о сущности строившей ему глазки эльфийки, прогулка по волнам явно захватывающим приключением больше не казалась. — Что может нас там ждать? Ловушки? Подводные чудовища? Отряды рыболюдей? А какие сокровища там можно найти?

— Главным образом сырость и отсутствие ремонта на протяжении многих лет, — буркнул отец Фоул. — Простые верующие в морскую богиню Колон еще иногда посещают, но чтобы попасть к месту поклонения, им приходится пользоваться помощью не самых слабых чародеев. В самом-то храме воздух есть всегда, но вот проникнуть туда теперь для тех, у кого легкие, а не жабры — проблема. Кстати, грабить там уже давно нечего. Ну может, только если фрески от стен отковырнуть или алтарь уволочь. Вот только сомневаюсь, что святотатец далеко уйдет. Все известные и неизвестные мне божества крайне не любят, когда их имущество рушат.

— Да и, пожалуй, не только они, — вздохнул Карин. — Нет, если нас кто-то и будет поджидать там, то лишь русалка. Вероятно, не одна. Возможно, с несколькими не слишком сильными монстрами. Но ничего особо опасного, иначе ритуал бы засек такие помехи даже сквозь фон от храма. Хм. Кажется, мы пришли. Отсюда уже можно спускаться.

Чародей раскинул руки в стороны и забормотал себе под нос какую-то абракадабру, с пальцев его сливались потоки энергии, ввинчивающиеся в море, а вокруг нас медленно закрутилась воронка, оставляющая тем не менее небольшой пятачок воды с замершими на нем людьми в целости и сохранности. От края площадки вниз начала медленно прорастать винтовая лестница, состоящая хоть и не из слишком чистой, но в общем-то почти прозрачной воды.

— Ух ты! — Артем, запрыгавший вниз по всем правилам паркура, ударил рукой, как гарпуном, впрочем, на некоторое время она стала почти такой же острой и зазубренной, вырвав из ее родной стихии крупную рыбу, сейчас ошарашенно разевающую рот от удивления и боли. — Хорошая добыча! Вкусная. Слушай, Карин, а ты рыбалку любишь?

— После того как водой овладел, не очень, — пожаловался маг, — слишком просто стало сжульничать и добыть знатный улов без больших усилий. Весь интерес пропал. Ну чего стоите-то? Я что, до завтра море держать должен?

Монахи и волшебники ссыпались вниз, как горох, на ходу окутываясь защитными чарами и благословениями. Даже Ассасина, занятого мыслью, куда теперь деть рыбину, которую жалко выбросить, но некуда положить, опередили. Мы с Ярославом вежливо пропустили их вперед, чтобы первыми не попасть в весьма вероятные ловушки. Сам храм представлял собой небольшое каменное строение округлой формы, но рассмотреть его снаружи подробно не удалось, магия Карина проложила путь лишь до дверей постройки, кстати, отсутствующих на положенном месте, но не откачала от нее воду целиком.

— Здесь пусто, — разочарованно доложил то ли Фоулу, то ли Карину Салаеш, который почему-то раньше на глаза мне не попадался. — Следы недавнего поклонения, правда, есть, в виде жертвенного дара на алтаре, но найти по ним никого не удастся. Эманации храма вымели с них любые отпечатки аур.

— Так-с, — пробурчал Карин. — Ну и где?! Мне опять придется отсыпаться в подвале, куда даже снаряд из катапульты не пролетит?

— Ты у меня спрашиваешь, что ли? — огрызнулся церковник. — Кто из нас колдовал? Вот завтра помолюсь, тогда и узнаешь. Если эта тварь вообще из города не убралась. Сегодня же ночью ни одного покушения на волшебников не было.

— Наверное, это потому что я русалке в грудину ее же оружие воткнул, — пришла мне на ум хорошая мысль в тот момент, когда ноги переступали порог. — Как у радужных с регенерацией? Надолго ли ее выведет из строя тяжелая травма?

— Как у любых хороших метаморфов, — вздохнул Карин, зашедший в храм последним. Море за его спиной моментально сомкнулось, но внутрь не пролилось ни капли, будто жидкость удерживалась невидимой преградой. — Плотно поесть, несколько часов в относительном покое, и все, кроме отрубленных конечностей и выбитых глаз, восстановится моментально.

— Печально. — Убранство храма притянуло все мое внимание. А посмотреть тут действительно было на что. Небольшое помещение, метров двадцать в поперечнике, с невысоким потолком практически не имело пола, вместо которого расстилалась водная гладь. Разноцветная. Кусочки светло-синего и практически прозрачного моря, где плавали ясно видимые тропические рыбки, соседствовали со всеми возможными оттенками океана вплоть до свинцово-синих участков, более уместных где-нибудь вблизи Северного полюса. Спиральная дорожка из темных каменных плит, некогда гладких, а теперь растрескавшихся под влиянием неумолимого времени, вела к находившемуся в центре возвышению, очевидно являвшемуся алтарем. Гигантская ракушка с захлопнутыми створками, превосходящая по вышине человека раза в два, вероятно, была выточена из алебастрово-белого мрамора, но годы взяли свое. По поверхности гладкого камня разбегались причудливой паутинкой трещины, из которых жадным захватчиком росла во все стороны черная плесень. Очевидно, совсем недавно мусора тут было больше, но кто-то его заботливо убрал, по крайней мере, основание монумента покрывал куда больший слой грязи. А на поверхности каменного моллюска лежала веточка цветного коралла.

— А храм-то действующий, — вдруг сказал Алколит. — Смотрите, море внутрь не заливается не потому, что кто-то держит его заклинанием. Магическая энергия, насыщающая святилище, проходит через пространство такими потоками, что создает внутри окружающей это место воды структуру с четко заданной формой, которую та не может сама по себе изменить. Складывается впечатление, будто бы вокруг нас находится природная аномалия, а не рукотворный объект. Удивительно!

— Да ладно, ничего такого особенного, — фыркнул Карин. — Наверно, кто-то из жрецов морской богини при помощи своей покровительницы поработал, когда понял, что храм рано или поздно отправится на морское дно. Я бы тоже так искривить сумел, даже в одиночку. Лет за сто. Ну может, за сто пятьдесят, если бы не особо усердствовал.

Настоятель монастыря вместе со своей братией печально обозревал храм. У всех монахов руки лежали на священных кругах, расположенных, правда, у кого где. Большинство, конечно, носили их на шейных цепочках, но несколько имели круглые бляшки на поясах, парочка на браслетах, а один оригинал так и вообще за серьгу характерной формы держался.

— Никто ничего не чувствует? — спросил Фоул тоном, каким завзятый футбольный болельщик констатирует проигрыш любимой команды. — Тогда идемте. Не стоит представителям истинной веры находиться в этом языческом капище дольше, чем это необходимо.

Я с интересом посмотрел в сторону церковника. По моим меркам, сказать такое в действующем храме вполне себе активной богини, которая, как и всякая женщина, должна быть злопамятна, мог только самоубийца. Или фанатик. Но настоятель монастыря, видимо, знал, что делал. Во всяком случае, плитка из-под его ног в глубину рывком не ушла, волной отважного священника не смыло, а из мозаичной водной глади не выплыла никакая хищная кракозябра, жаждущая перекусить обхамившей хозяйку храма личностью. Монахи группкой вышли наружу, и вода отхлынула от них в стороны, чтобы затем вновь сомкнуться. Но через зыбкую преграду был виден громадный воздушный пузырь, медленно поднимающийся вверх. Слуги Отца Времен для всплытия с глубины в посторонней помощи определенно не нуждались.

— Трогать дары можно, — поделился своим опытом Карин с одним из молодых магов, опасливо протянувшим руку к коралловой веточке, но так и застывшим в нерешительности. — И даже с алтаря снимать. Главное, из храма не выноси. Но сразу могу сказать, бесполезно все. Проследить того, кто положил сюда подношение, смогла бы лишь сама морская богиня. А она вряд ли снизойдет до нас. Хотя…

Старый маг с интересом покосился в нашу сторону.

— Вы не раздумали попробовать стать ее верующими? — заинтересованно спросил он.

— Я — точно нет, — категорически заявил Ярослав. — Она ведь любые раны лечит? И даже слепоту?

— Приходилось мне в молодости видеть работу ее жреца, — пожал плечами Карин. — Он руки, в бою отрубленные, на место приставлял, молился, и они сразу же прирастали. А одному одноногому моряку меньше чем за день новую ступню вырастил, взамен десяток лет назад потерянной. Причем все это было сделано бесплатно. Морская богиня не любит калек и болезни.

— Тогда решено. — Ярослав достал откуда-то из-под одежды небольшой кинжал, как и многое другое, попавший к нам в руки в качестве трофеев. — Кровью на алтарь брызнуть нужно, да?

— Подожди, мы выйдем! — встрепенулся Карин. — Узнают церковники, что мы при призыве другого божества были, пусть и не враждебного Отцу Времен, всю душу проповедями вымотают, чтобы проверить, а не изменил ли кто вере.

Снова вода отхлынула от дверей храма, но на этот раз вверх она пошла уже знакомыми ступеньками.

— Сами вынырнете? — спросил уходящий последним старый маг, уже занося ногу над порогом.

— Не сомневайся, — хмыкнул Артем, плюхнувший рыбу на каменную ракушку. — Если, конечно, морская богиня не захочет оставить нас у себя в гостях.

— Типун тебе на язык, — пожелал ему игривый женский голос, заставивший меня и моих друзей дружно вздрогнуть.

На каменной ракушке сидела, болтая ногами в воздухе, молодая женщина со странно знакомой улыбкой на лице и коралловой веточкой в руках. И ничего в ней не было такого особенного, вполне заурядная фемина. Фигурка как фигурка. Высокая, в меру фигуристая, не худая, но и не толстая, с немного раскосыми черными глазами. Не антрацитово-черными, вовсе нет. Самыми обычными. Даже зрачок круглый. Если только длинные синие волосы, спускавшиеся ниже пояса, слегка выбивались из картины, но не слишком, в конце концов, краску не вчера придумали. Одежда как одежда. Нечто вроде черного свитера и синие штаны, подозрительно напоминающие джинсы. На ногах легкие плетеные кожаные сандалии. Вот только мыслей подойти и познакомиться с ней в голове у меня не возникло. Да и вообще не воспринимался этот объект как нечто, что можно потрогать. Не знаю чем, но я чувствовал, что находящееся в нескольких метрах от меня существо примерно столь же подходит под емкий термин «баба», как египетский сфинкс. Или даже пирамиды, все вместе взятые и в пучок связанные и Стоунхенджем приправленные до кучи. Магическое зрение не работало. Да и вообще все сверхъестественные силы будто улетучились. Превращение в обычного человека, я надеялся, временное, изрядно нервировало.

— Нужны мне в храме три вонючих трупа, — продолжила богиня. — Тем более если уборщицы триста лет как нету.

— Я же еще не успел себе кровь пустить, — озадаченно пробормотал Ярослав.

— Но собирался ведь, — пожала плечами небожительница. Или, может, скорее мореобитательница? — И вообще, кто бы от ваших жидкостей алтарь потом отмывал? Или опять прикажете ждать случайно заплывшую русалку? Ладно, заканчиваем лирику, вечность слишком коротка, чтобы тратить ее попусту. Ну как, смертные, будете просить испытания, чтобы попасть под мое покровительство, или передумали уже? Простыми верующими вас делать глупо, слишком сильны и принести можете много пользы, а потому озадачу вас по полной. Но и жрецам, если хоть один из вас им станет, дам немало. Замечу, отказ выполнять его никакого вреда не нанесет, а времени на раздумья и попытку выполнить поручение много. Целый год. Ха! Да если бы я карала всех малодушных, государство, называемое вами Древней Империей, никогда бы и не возникло в связи с поголовной смертью основателей.

— Ты знаешь ответ, — вздохнул Ярослав.

— Скажи его вслух, — не попросила, пожелала богиня. — Таковы правила, которые я установила сама для себя, и отменены из-за секундного каприза они не будут.

— Да, — сказал Ярослав.

— Да, — повторил Артем.

— Я хотел бы стать твоим жрецом, — произнесли мои губы, сами до конца не уверенные в том, что говорят.

— Отлично.

Вспомнил, кого мне напоминает ее веселая и одновременно злая улыбка. Ленваху. Мелкого гоблинского божка, смотрящего на людей и в особенности на эльфов с гастрономических позиций. Ой, какие-то нехорошие предчувствия вдруг в душе образовались!

— Итак, приступим. Сначала ты, пухлик, как самый страждущий. Навеки откажись от возможности прозреть, и станешь исполнителем моей воли.

Алколит открыл рот. Подвигал. Закрыл. Покосился зачем-то на свои руки.

— Вот азбукой глухонемых в ответ на предложенное испытание послать подальше пытались редко, — хохотнула морская богиня. — Но тем не менее ты не оригинален. Подумай, парень, время у тебя есть. Итак, следующий тот, кто называет себя Алхимиком. Ну что ж, Виктор…

То, что божество нас знает, меня не сильно удивило. Этого стоило бы ожидать.

— Русалка, которая оставила мне эту веточку… — Сидящее на ракушке высшее существо с задумчивым видом несколько раз сломало обсуждаемую вещь пополам, а осколки просто уронило на пол. — Сделай так, чтобы она добровольно отдала тебе в полное владение то, чем больше всего на свете дорожит.

М-да, ну и заданьице. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Причем это самое «что» будет активно пытаться тебя угрохать. Впрочем, никто и не обещал легких путей. Зато можно сделать требуемое без негативных для себя последствий. А вот Ярослав точно будет искать для себя другие варианты. Интересно, если на Алом острове вроде бы можно найти даже черта в ступе, может, там и друиды имеются?

— Ну и наконец ты. — Взгляд богини уперся в Артема. — Красавец, лихач и бабник, не обремененный большим количеством мыслей, хотя и умеющий при необходимости шевелить не только мускулами, но и мозгами, да вдобавок обделенный чувством собственной важности. Мой любимый типаж мужчин. Эх, будь я помоложе, или ты постарше…

Кажется, Ассасина впервые в жизни испугали неприкрытые заигрывания женщины.

— Короче, — хмыкнуло существо так, что он покраснел, — удиви меня успехами в личной жизни. Только не стараясь специально ради этого, а делая все, как говорится, для души и анализируя прошедшее постфактум. И буду я просто оч-ч-чень требовательна. Если понял, кивни.

Предпоследняя фраза была произнесена таким тоном, что, от него, кажется, покраснели даже рыбки, плавающие в магическом водоеме. Артем, от лица которого можно было прикуривать, помотал головой из стороны в сторону.

— Ну ничего, потом дойдет, — ни капли не расстроилась на такой ответ богиня, и мы обнаружили себя уже стоящими на берегу. Причем Фоул, Карин и компания к нему только подходили.

— Ну как? — с ясно видимым любопытством осведомился старый чародей. — Вижу, вас удостоили аудиенции.

Настоятель монастыря только хмыкнул, хотя во взгляде его читался неприкрытый интерес. Да и остальные монахи и маги хотели бы задать вопросы, но в присутствии начальства стеснялись.

— Страшно познавательно, — искренне ответил я.

— Чудовищно, — добавил Ярослав. — Понимаю, почему у нее жрецов мало, но не понимаю, почему они у нее вообще есть.

— А мне понравилось, — решил неожиданно Ассасин. — Хотя как выполнить ее поручение, просто не представляю, но я готов!

Бубух! Гулкий звук далекого взрыва заставил всех вздрогнуть и резко обернуться к городу. Ясно видимое темное облако, устремившееся от его центра к небесам, впечатляло.

— Мне кажется, или это где-то в богатой части города? — спросил непонятного кого Артем.

— Вряд ли кажется, — ответил ему Карин. — Готов поспорить, это лавка Эвелины попыталась взлететь на воздух, но подорвать ее у русалки все-таки не получилось.

— Почему вы так думаете? — осведомился Ярослав.

— Так дым же не цветной, — пожал плечами старый волшебник. — А у нее столько алхимических зелий и препаратов по щелям понатыкано, что если бы они загорелись, тут бы чуть ли не радуга поднялась. Ядовитая, правда.

— Понятно, — понурился Алколит. — Сам бы догадался, но я же не вижу.

— Чего мы стоим?! — вышел из шокового состояния Фоул. — Тушить! Все тушить! Братья, помолимся же о том, чтобы успеть на место пожара вовремя!

Монахи затянули какой-то тягучий напев, от которого мне моментально стало жарко, как в печке. Но окружающее нас пространство, подчиняясь звукам и священной магии, странно преобразилось. Волны умерили свой бег и накатывали на берег раз в пять реже, чем раньше, чайки в небе загребали воздух, словно кисель, а плевок, выпущенный Артемом на камни, планировал с высоты чуть менее чем двух метров до земли секунд десять. Вряд ли замедлился мир, скорее уж это мы ускорились.

— Быстрее! — Странно, но голос настоятеля монастыря остался все тем же и не замедлился, как я подсознательно ожидал. — Возможно, наша цель все еще рядом с местом взрыва! А если нет, надо предотвратить распространение пожара и помочь раненым! Только не споткнитесь, братья, а то простыми переломами вряд ли отделаетесь! Эм… вы участвуете?

Последнее адресовалось, вне всякого сомнения, нам, которые подчиняться приказам священника или Карина были в общем-то не обязаны.

— Конечно, — ответил за всех Ярослав. — В одном городе живем, а значит, надо сотрудничать. Да и потом, у меня с этой полурыбой теперь свои счеты. Только давайте быстрее, а то это ваше благословение очень сильно раздражает.

И начался забег. Весьма странный, надо сказать. Препятствия, попадающиеся на пути, приходилось преодолевать с превеликой осторожностью. Полагаю, передвигались мы под воздействием священной магии церковников со скоростью, близкой к ста километрам в час. А поскольку сила, как известно любому учившему в школе физику, это произведение массы на ускорение, то лобовое столкновение, даже с мухой, при таком набранном импульсе могло привести к печальным последствиям. Что уж тут говорить о прохожих, будто бы нарочно шарахающихся на встречные курсы к приближающимся живым кометам. Но лично мне их избегнуть удалось. Вот только о грязи, покрывающей процентов сто местных улиц, в азарте бега я, к сожалению, совсем забыл.

Сначала в сторону ушла левая нога, и тело, потерявшее опору, начало медленно, но неуклонно заваливаться вниз.

Так не пойдет, мелькнула в голове заполошная мысль, и телекинетическое заклинание схватилось за стену близлежащего дома, крепко фиксируя в воздухе приближающийся к твердой поверхности организм. Меня порядочно дернуло, но ничего не сломалось и даже не хрустнуло. Однако синяки, уверен, появятся. Но темп был безнадежно потерян. Аборигены, видимо привычные к такому способу передвижения, проследовали далее, оставив меня и затормозивших Ярослава с Артемом далеко позади.

— Во что ты врезался-то? — уточнил висевший в воздухе на высоте человеческого роста Алколит. — Здесь же ничего нет! Кажется. Или я просто не вижу?

— Второе, — вздохнул я, со стоном становясь на ноги. — Аура грязи сливается с аурой улицы. Но это не делает ее менее скользкой. Хм. Ассасин, кажется, я понял, почему тот паладин, с которым ты тогда махался, не использовал ускорение, чтобы победить в битве.

— Да чего тут думать, — пожал плечами Артем. — Все ясно. При неудачном движении, а вероятность такого в драке весьма велика, он окажется на земле, а значит, почти гарантированно станет трупом. Или просто сломает свое оружие о слишком прочного противника, такое тоже нельзя сбрасывать со счетов. Ладно, поковыляли к месту теракта, инвалид.

Небольшая улочка, где находилась лавка наиболее популярной в городе продавщицы всяческих мазей, была забита пеплом, мусором и людьми. Сам особняк не пострадал, что, впрочем, было неудивительно, учитывая окутывающую его систему защитных чар. Трехэтажный широкий дом лишь слегка поблек под налетом копоти и пыли, садик перед ним напоминал склон вулкана после давнего извержения, высокая живая изгородь покрыла окрестности ровным слоем самой себя, но даже стекла остались целыми, а в открытых дверях невредимая на вид хозяйка обсуждала что-то с Карином. Обоих их прикрывала слегка мерцающая пленка какого-то заклинания. Что удивительно, рек крови или даже ошметков тел видно не было, а примчавшиеся монахи и маги большей частью слонялись вокруг без дела, хотя кое-кто, завидев нас, поспешил трем черным магам навстречу.

— Это чего же здесь горело? — встретил я Шинцо вопросом, оглядывая картину происшествия. — Вроде жертв и разрушений то ли нет совсем, то ли очень мало, а такой вид, будто едва ли не орбитальную бомбардировку проводили.

— Стог с сеном, — поделился информацией хозяин книжной лавки. — Сам видел! Проезжала мимо забора телега, потом вдруг прислонилась к нему вплотную, остановилась, возница с нее спрыгнул и в сторону метнулся, а она как полыхнет! Меня аж с улицы в канаву сдуло. Хорошо, что, когда падал, щит на себя успел набросить. Следом почти половина колеса с неба прилетела, и чуть не по голове.

— А сам подрывник куда делся? — уточнил Артем.

В ответ на это молодой чернокнижник лишь развел руками. Радужная русалка по своей доброй традиции испарилась, не оставив никаких следов.

— Не понимаю, чего она хотела добиться этой акцией, — задумчиво пробормотал Ярослав. — И где взяла столько взрывчатки? Вроде бы это здесь товар дефицитный.

— Некое подобие бездымного пороха, впрочем, невероятно хорошего, стоит золотой за мешочек с кулак, — припомнил я свои экзерсисы по местной алхимии с ее нереально высокими ценами на одни товары и поражающей воображение дешевизной на другие.

— Думаю, на сию загадку ответ найдется у меня, — хмыкнул вдруг Шинцо. — Покойный Эфистокл, убитый на днях, пару лет назад тряхнул стариной и помог клану гномов, где у него были хорошие знакомые, очистить их шахты от расплодившихся там порождений темных глубин. А поскольку у бородатых коротышек крайне плохо с магией…

— Возможно, — задумчиво кивнул Артем. — Дом, где разыгралась трагедия, мы проверили на наличие ценностей, но, быть может, надо было искать взрывчатку, про наличие которой тот же Карин мог запамятовать, а Фоул никогда и не знать?

— Возможно, — кивнул я, — но все равно в произошедшем взрыве нет смысла, если только не… Где-то здесь может быть вторая бомба!

Заклинание, усиливающее голос, вылетело из меня непроизвольно и без всякого напряжения. Люди вокруг замерли. А потом бросились в разные стороны, как тараканы, окутываясь защитным волшебством. Ну или просто крича для поднятия боевого духа, зевак-то к месту происшествия набежало изрядно, и никто их из вроде бы полностью безопасного места выгонять и не подумал. Ярослав тоже окружил нас четверых пологом тьмы, а в дополнение Шинцо, схватившийся за свою волшебную палочку, выпустил нечто вроде облачка из мелких плавающих в воздухе иероглифов.

— Кхм, — прокашлялся я, не убирая звуковых чар, — вообще-то это только предположение. Ну идея. Первый взрыв привлекает к этому месту внимание магов и выманивает хозяйку наружу, чтобы она могла оценить ущерб, второй прихлопывает их, словно мух. Радужная русалка уже доказала, что умеет мыслить стратегически, а значит, могла подготовить такую ловушку.

— Чернокнижник! — провозгласил громовым гласом отец Фоул из дома Эвелины, несмело выглядывающей у него над плечом. — Думать надо, прежде чем делать! Я чуть свою душу Отцу Времен преждевременно не отправил! Да чтоб ты…

И тут в нескольких метрах от него из-под земли, разбросав во все стороны комья черной от осевшего пепла грязи, вылетел драконий еж. У меня в голове не зародилось абсолютно никаких сомнений в том, чем именно является эта округлая черная штука с торчащими во все стороны иглами. Биологомагическое оружие действительно напоминало своего морского родича, да им когда-то и являлось. Но теперь это был артефакт, с совсем негромким треском разбрасывающий в разные стороны сотни парализующих снарядов. И в магическом зрении он смотрелся весьма узнаваемо. Зеленое с алым. Точная копия той вещи, которая находилась под кроватью Фины. Точная копия. Или тот же самый предмет.

Нас четверых спас Ассасин. Он просто подсек всем стоящим рядом с ним ноги, роняя на землю, и сам накрыл нас сверху. Дорога мягкостью не отличалась, но по сравнению с опасным для здоровья гостинцем была явно наименьшим злом. Тело моего друга дернулось и обмякло, а затем отлетело в сторону. Артем подставился под удар. Книготорговец, лежавший рядом со мной, тоже признаков жизни не подавал. Поставленный им барьер рассеялся без следа. Видимо, тела моего друга банально не хватило, чтобы создать надежную защиту аж для трех человек. Кстати, моей собственной тушке тоже не повезло словить пару опасных гостинцев, но до тела они не достали, по всей вероятности, просто застряв в кольчуге, надетой на всякий случай.

— Где?! — буквально прорычал Ярослав, поднимающийся с колен. — Где она?! Я чую, но не вижу!

С его пальцев стекали хищные змеи, состоящие из тьмы, которые полосовали улицу, словно бичи. Раздался звон битого стекла, и жутко закричала женщина, а совсем рядом с моей головой высекла искры из подвернувшегося камня жуткая костяная хреновина, выглядевшая как гибрид сюрикена с бумерангом. И, уверен, если бы Ярослав в последний момент не отклонил в сторону оружие выплеском темной энергии, сбившим траекторию броска, но не развеявшим материальный предмет прахом, то эта хрень устроила бы мне трепанацию черепа.

— Проклятье! — Не знаю как, но та, с которой я переспал, сделав девушку женщиной, замешана в этой истории по самые кончики своих острых ушей! — Черт! Дьявол! Да что б вас всех!

Женский крик оборвался и, приняв сидячее положение, — вставать времени просто не было, — я увидел почему. Хозяйка алхимического магазина не смогла насладиться сполна преимуществами, которые получила от смерти радужного русала. Просто потому что умерла. Женщина, спасшаяся от игл драконьего ежа, отскочив внутрь своего превосходно защищенного дома, не утерпела и подошла к окну. Может, она могла бы активировать какие-нибудь защитные чары, даже оставаясь в укрытии. Не знаю. И вряд ли теперь когда-нибудь узнаю. Потому что Эвелину вырвало сквозь стеклянную преграду. Гарпуном. Слегка оплавившаяся острая железяка, применяемая, наверное, для охоты на китов, пробила живот своей жертвы, а потом поползла обратно, выдернутая за толстую цепь, все еще искрящуюся от пытавшихся прогрызть ее заклинаний. Не имею представления, когда умерла продавщица бальзамов и притираний, возможно, еще в процессе извлечения из своего жилища, не сумевшего ее сохранить, а может быть, и сразу после того, как упирающиеся ноги ступили на покрытую пеплом улицу. Но факт остается фактом. Голова волшебницы лежала отдельно от покоящегося на земле и все еще дергающегося тела. А та, кто ее смахнула острой кривой саблей, крепко сжатой в руке, сейчас буквально танцевала на улице, с невообразимым изяществом уворачиваясь от заклинаний, посылаемых избежавшими игл волшебниками, и даже от стрел, которые метали в нее из луков стражники. Цепь, оканчивающаяся зазубренным наконечником, покрытым кровью и лоскутами плоти, свистела над головой девушки, рассекая воздух, вращаясь, словно лопасти пропеллера. Странное впечатление производила ее фигура. Будто бы не существо из плоти и крови это было, а робот из текучего живого металла. Ни волос. Ни глаз. Ни носа. Две руки, две ноги, туловище, напоминающее по форме песочные часы, с бугорками груди и голова, гладкая, словно бильярдный шар.

И двигалась она прямиком на меня.

— Виктор, направляй! — заорал во всю глотку Ярослав, бьющий в прямом смысле слова по площадям. Волны тьмы, извергаемые им, носились над улицей, как косы смерти, лишь чисто случайно не натыкаясь не преграду в виде девушки. Если бы парализованные люди не лежали на земле, после боя моего друга, наверное, судили бы за массовое убийство. — У меня не получается ощутить ее ауру! Она чем-то скрыта!

Плеть молнии ударила в гибкий женский силуэт, затянутый в ткань, постоянно менявшую цвет, будто взбесившийся хамелеон, и, соскользнув, пошла дальше. Гигантская сосулька едва не проткнула бюст весьма узнаваемых очертаний, в последний момент русалка сумела увернуться. Гроздь ярких огненных мячиков, каждый размером едва ли не с грецкий орех, отбросила радужную русалку на шаг назад и вызвала тонкий вскрик, похожий на те, какие я слышал вчера ночью, но затем пламя, вместо того чтобы прожечь свою цель до костей, просто угасло. Еще один драконий еж, прилетевший сверху, упал в дальнем конце улицы, где сгрудились опешившие от быстрого развития событий чародеи. Половину их выкосило иглами, оставшиеся защитились, поставив между собой и опасностью материальные преграды в виде глыб льда и поднятой на дыбы мостовой. А нас с Ярославом засыпал буквально настоящий дождь из дротиков, щедро расточаемых еще одной переливающейся всеми цветами радуги женской фигурой, неожиданно оказавшейся на ближайшей крыше. Алколит вынужденно сосредоточил все свои силы на защите от тяжелых коротких палок с железными наконечниками, а мстительница нечеловечески длинным прыжком метнулась вперед, занося в руке хищно блеснувшую окровавленную саблю.

— Проклятье! — прокричал я, сложив в уме странности Фины, а также припомнив паскудную усмешку морской богини и ее поручение, после чего поднял телекинезом в воздух своих друзей вместе с Шинцо и рванул прочь под градом летящей со всех сторон смерти от стремительно приближающейся радужной русалки. Наверное, мой маневр увенчался бы успехом. Если бы не гарпун. И если бы не Алколит. Длинное зазубренное острие пробило стену тьмы, которой он пытался защититься, и вонзилось ему в плечо. А затем потянуло моего друга, кричащего от боли и растерявшего всю концентрацию, необходимую для сотворения магии, к готовящейся разрубить его на части убийце, проигнорировавшей луч света, похожий на лазерный, который вонзился ей в спину, но так и не принес результатов.

Артем и Шинцо полетели в дальний конец улицы. А я сам собой выстрелил при помощи телекинеза в уже заносящую свое оружие девушку, в последние доли секунды выхватывая силой мысли из ножен зачарованную шпагу, до того без дела болтавшуюся где-то за поясом уже два дня.

С легким хрустом длинное жало перерубило лезвие сабли, уже устремившееся к шее Ярослава. Алколит же, все-таки сумев собраться с силами, вытащил телекинезом гарпун из своей раны и, несмотря на брызнувшую ручьем кровь и вырвавшийся сквозь зубы вопль настоящей агонии, развернувшись на сто восемьдесят градусов, воткнул оружие в грудь его хозяйки. Она попыталась увернуться. Но слишком мало было разделяющее нас расстояние. Зазубренный наконечник пробил тело девушки насквозь и с глухим стуком упал на землю. Вблизи стало видно: нет на ней слоя живого металла. Вообще ничего нет. Только плотно прилегающие друг к другу мелкие-мелкие чешуйки. Истинный метаморф во всем своем великолепии. Из приоткрывшихся губ, странно смотревшихся на лишенной черт лица гладкой маске, вырвался стон. Девушка ухватилась за оружие и упала на колени, а затем едва слышно прошептала очень знакомым голосом Фины:

— Виктор! Добей. Не хочу к ним в руки живой. И мертвой тоже.

— Проклятье, — прошептал я, прекрасно понимая, как она права. Преступницу, убившую целую тучу народа, устроившую несколько терактов и державшую в страхе весь город, казнить будут показательно. И настолько жестоко, что демоны в своем ледяном аду восхитятся работой смертных палачей. А потом душу убитой наверняка попытаются достать своими чарами некроманты, чтобы ее судьбе ужаснулись те, кто в будущем хотя бы помыслит провернуть в Колоне нечто подобное. Заступиться не получится, разве что выкрасть. К тому же она искалечила Алколита, да и меня едва не отправила на тот свет. Дважды. Хотя без проблем могла разорвать на клочки вчера. Если, конечно, это была она, а не та, вторая.

— Поздравляю! — раздался сзади чей-то голос. — Вы прикончили эту рыбешку! Жаль только…

Я развернулся. Не знаю, что полуорка, вышедшая из-за угла ограды какого-то дома, находящегося в десятке метров за спиной, увидела в моих глазах, но она стала белой, как полотно, и пулей метнулась обратно под защиту забора, столкнувшись по пути с Салаешем. Черт! Пути отступления тоже перекрыты. Надо решать быстро, и, похоже, других вариантов просто нет.

Моя рука легла на голову девушки, и я выплеснул из себя громадную порцию темной энергии, обильно насыщавшей ауру. Радужные русалки обладают хорошим иммунитетом к магии. Она успела страшно закричать, прежде чем упала на землю, растекаясь лужей слизи.

— Проклятье, — в очередной раз прошептали губы будто бы без участия остального организма. Возможно, ими воспользовалась душа, минуя мозг. — Не знаю, что полагается таким, как я, в аду, но, кажется, эту кару мне только что удалось заслужить. И если так, то храм морской богини скоро будет снесен.

— Эй, — слабо позвал зажимающий рану на руке Ярослав, видимо так и не понявший, что здесь и сейчас совершил его друг, — может, поможешь? С такой дыркой в шкуре трудновато сосредоточиться на исцеляющем заклинании. Да и вообще думать. Еще немного — и свалюсь от кровопотери.

— Обязательно, — кивнул я, присаживаясь на корточки. Меня трясло. — Сейчас мы тебя подлатаем. А потом быстро побежим кое-что проверять. Помнится, пара волос в лаборатории еще оставалась, как и настроенный на одну конкретную певичку артефакт…

Глава 14

— Твою мать! — обратился я к мирозданию, после того как созданный для поиска Фины амулет вывел меня к гостинице, где или бард, или радужная русалка снимали комнату. — Либо я уже вообще ничего не понимаю, либо у Фины нервов нет вовсе! Яр, замаскируйся где-нибудь здесь под ветошь, будешь страховать.

— Раненому инвалиду полагается полный покой, — пошутил Алколит. После того как ему было объяснено мое видение ситуации, он оказался в сложном положении. Расквитаться с той, которая его ослепила, хотелось сильно, а вот любовницу друга убивать как-то не очень. Но недоучившийся медик после недолгого раздумья все же взял себя в руки и пообещал вести себя то ли с подозреваемой в пособничестве радужной русалке, а то ли и с ней самой максимально разумно. По крайней мере, никого не превращать в прах сплеча, а только после вдумчивого анализа ситуации и выслушивания всех аргументов за и против. — Слушай, а ты уверен? Ну что…

— Если все случившееся просто совпадение, — перебил его я. — То на деньги, которые пожертвую в храм, можно будет построить как минимум часовню.

Гостиница выглядела тихо и мирно. Никто не мог сказать, что примерно в километре от нее совсем недавно развернулась жестокая драка, итогом которой стала куча парализованных волшебников, в том числе Артем, и два трупа. Один — волшебницы Эвелины, а вот второй принадлежал радужной русалке. Но не знал ли я ее как кого-то другого? И кем тогда была ее напарница, обрушившая на нас с крыши смертоносный дождь? Вопросы. И ответов на них я, честно говоря, боюсь.

— Не о том речь, — поморщился Ярослав. — Таких совпадений не бывает. Ты уверен, что она тебя мгновенно не прибьет?

— Ну на мне кольчуга, — сказал я явно не то, чего ожидал Алколит, но лучшего, к сожалению, на ум не пришло.

— Надеюсь, она поможет тебе, если русалка решит оторвать чью-то голову, — буркнул он. — Может, все-таки прогуляться с тобой? Между прочим, тот, кому подозреваемая напрочь испортила зрение, посторонним при выяснении отношений считаться не может.

— Черт с тобой, — вздохнул я, — пошли. Пусть лучше местная хозяйка распускает по городу слухи, будто бы мы тут оргии устраиваем.

— Вот сразу бы так, — все равно не изменил ворчливый тон Ярослав. — А то заладил, понимаешь ли, дело личное, дело личное. Если прибить могут, то оно уже общественное. Во всяком случае по отношению к членам трех А.

Кивнув какому-то служке, лениво протирающему на первом этаже пыль со стен тряпочкой, судя по виду, сделанной из шерсти давно вымерших зверей типа саблезубых белок или мамонтов, мы поднялись наверх. Перед номером Фины я замер, постучал и, не дожидаясь ответа, зашел внутрь. На секунду меня посетило чувство дежавю. Практически все было как вчера. Девушка, облаченная в кожаную куртку и штаны, сидела на кровати в окружении кучи бутылок. И была она сильно пьяная. Слава богу, судьбе, вселенной и кто там далее по списку! Обошлось!

— Убивать будете? — Вопрос обрушил мою разгорающуюся было надежду на дно пропасти отчаяния, да еще вдобавок и растоптал ее на мелкие осколки. А возникшая в руке обитательницы гостиничного номера крайне знакомая костяная штуковина заставила чисто рефлекторно приготовиться к битве.

— Все-таки русалка, — прошептали мои губы.

— Я? — пьяно хмыкнуло сидящее на кровати существо и с силой всадило свое оружие в матрас, из-под которого вывалился рукав странного комбинезона, переливающегося всеми цветами радуги. — Нет. Полуэльфийка натуральная. И сестра моя была наполовину перворожденной. А на вторую — русалкой. Так бывает, знаешь ли, когда мама одна, а папы разные. И вы ее убили. Конкретно ты, Виктор, и убил. По ее же просьбе. Она передала мне свои ощущения. Знаешь, как это больно, разлагаться заживо? Кретин! Не мог просто испепелить, что ли? Или сначала голову снести, а потом тело уничтожить?

— Она пыталась убить нас, — странно, но я оправдался, хотя и был полностью в своем праве.

— Знаю, — кивнула девушка и в ярости заколотила кулачками по подушке. — Дура! Дура! Дура безмозглая! Ну почему она позволила себя прикончить?!

— Почему ты не сбежала? — Немного подумав, задал вопрос Алколит, прерывая ее стенания.

— А я бы ушла? — задала вопрос непонятно кому Фина и тут же на него и ответила: — Нет. Виктор слишком сильно мной интересовался и набросил какой-то слабенький магический поводок для скорейшего обнаружения. Сестра почувствовала его, но оборвать просто не могла.

— Да, так и было, — не стал отрицать я. Ситуация складывалась глупая. Ужасно. — Зачем вы вообще на людей напали? Нет, месть за своего понятна, но… Не такая же! Когда страдают все встречные и поперечные, а на кон ставится не только шея. Эвелина — понятное дело, тут вопросов нет. Пожар в гавани при попытке отбить своего и покарать охотников тоже, тем более не вы его и разожгли, строго говоря. Карин мог попасть под выстрел баллисты как подельник тех, кто участвовал в продаже радужного русала. Вот только чем перед вами провинились слуги того старого мага, у которого сперли взрывчатку? Простые жители, которых навеки покалечило драконьим ежом? Ярослав, наконец?!

— Все случилось, потому что Нира была наслушавшейся старых песен дурой, — вздохнула девушка и, поймав мой недоуменный взгляд, пояснила: — Сестра. Она — Финалионира. Я Финалионуэль. Мы жили на русалочьих островах с мамой и отчимом. Ну для нее отцом, понятное дело. Когда те ублюдки совершили на нас налет, то нас просто дома не было. В гости уплыли к соседям. А когда вернулись…

— Можешь не говорить, — вздохнул Ярослав. — Примерно себе представляю.

— Нет, — покачала головой девушка. — Не представляешь. Знаешь, как охотятся на тех, кто живет в воде? В море над их стоянкой ночью выливают сильнейший наркотик, заставляющий гибнуть или засыпать все живое в зоне своего действия, а потом обшаривают ближайший берег в поисках запасов, которые лучше всего хранить именно там, и представителей сухопутных рас, сотрудничающих с русалками. Кто опустился на дно, еще имеет шанс очнуться, если там не слишком глубоко и акулы не съедят, но вот всплывшие… Знаешь, охоту на женщин народа моря очень любят всякие подонки. Как же! Вместо ног — хвост. Экзотика. А если та пробует сопротивляться, и пояс чешуи чуть не до груди дотягивает, то ножичком ее щекочут. Или в котел, где обычно похлебку для команды варят, могут живой закинуть и огонь развести, чтобы от боли образумилась и попробовала хорошим поведением еще немного времени, полного унижений, для себя выиграть. А потом, когда с жертвой наиграются вволю, ее просто рубят на части. Чешуя идет алхимикам, а рыбью половину продают на мясо, выдавая за дельфинью. Вид и вкус, говорят, почти такой же, только морской народ чуть более сладкий.

Ярослав позеленел, а потом стремглав бросился к окну. Его вырвало.

— Помнишь, мы же обедали как-то в ресторане, — прошептал он, оборачиваясь. — Я еще суп заказал. Из… из… И нахваливал еще!

Улица украсилась новой порцией полупереваренной пищи.

— Не, — покачала головой девушка. — В Колоне такое блюдо вам подадут вряд ли. Вот на Алом острове запросто. Кое-где даже не скрывают ингредиентов, и дополнительные деньги за такое кушанье требуют. В общем, ублюдки они, те, кто за радужной чешуей охотятся. Полные. Верхнюю часть своей лучшей подруги я нашла с выжженными глазами, следами бича на спине и без грудей. Всего остального просто не было. Надругательств избегли только мужчины, да и то, кажется, не все. Наверно, в команде нашлась парочка изрядных извращенцев.

А мне почему-то вспомнилась покупательница-эльфийка. Очень даже симпатичная. Одна из тех, кто и уничтожил семью сидящей передо мной девушки. А ведь какая невинная на первый взгляд была… Внешность обманчива. Уж теперь-то этот урок я запомнил накрепко.

— Вот только не надо выставлять русалок бедными овечками, — перешел вдруг в наступление Ярослав. — Или, скажешь, не вы обкладываете корабли непомерными поборами или просто топите их ради добычи? Да и с пиратами того самого Алого острова сотрудничаете. Сам убивал хвостатых, служащих джентльменам удачи дозорными! И, кстати, а как к ним твоя мать попала?

— Они были не из моего клана, — покачала головой Фина. — Охотники на косаток не позволяли себе подобного почти пятьдесят лет. А что до той, которая даровала мне жизнь, то отчим ее купил. Вместе со мной, кстати. И потом воспитывал чужого ребенка, словно собственную дочь. А ваши маги его просто зарезали, чтобы продлить себе жизнь.

— Ладно, ладно! — прервал их я. — Так вы до вечера будете выяснять, кто виноват больше! Рассказывай, что было после налета и как вы творили свою месть, швыряясь ежовыми бомбами направо и налево да уничтожая непричастных колдунов вместе с их домочадцами.

— Похоронили родных. — Голос девушки дрогнул. — То, что от них осталось. Маму тоже. Сплавали к соседям, где обменяли родовые владения на прирученного кракена, кое-какое снаряжение и деньги, оказавшиеся фальшивыми. Но, уверена, они сами искренне считали их настоящими. Костюм, позволяющий сойти за радужного, сестра на руинах подводного селения отыскала. Отчим его из собственной кожи сделал и иногда на кого-нибудь из клана надевал, чтобы создать иллюзию большего превосходства в силах. Он пересылал свои мысли Нире и даже общался с какой-то дальней родней, как раз работающей на пиратов, а потому о Колоне мы узнали от них очень многое. В частности, где можно взять взрывчатку, оружие, где переночевать. Ту гостиницу, откуда Виктор вытащил меня практически с боем, они и рекомендовали. Мы с сестрой работали посменно. Она слоняется по городу, я охраняю пожитки и отдыхаю. Потом наоборот.

— Теперь понятно, в чем дело, — решил я. — Хозяин притона для брутальных джентльменов удачи, способных без лишних разговоров выпустить кишки, был весьма приятной личностью, а вот для клиентки, выглядевшей, как хрупкая наивная девушка, он представлял, пожалуй, реальную угрозу. Если бы она оказалась той, кем притворялась.

— Попытка с ходу отбить отчима, как вы знаете, не удалась, несмотря на подношение, сделанное сестрой в храме морской богини, — вздохнула Фина. — Я провожала его до самых дверей здания, откуда он уже не вышел. Там мы, собственно, и познакомились с вами. Ну а остальное вы в общих чертах и сами знаете. Нира после смерти отца обезумела, почти свихнулась на мести сухопутным вообще и магам в частности, даже меня не пожалела, чтобы вас под удар драконьего ежа заманить. Эльфам, пусть даже полукровкам, ни ослепление, ни другие неприятные последствия от их яда не угрожают.

— Что ж, значит, в мой слепоте ты виновата лишь косвенно, — вздохнул Ярослав. — Если, конечно, не врешь. Продолжай дальше. Как вы на сегодняшнюю-то акцию решились, мстительницы, это ж явное самоубийство!

— Шансы были, — возразила девушка, потянувшись за одной из бутылок, окружающих ее кровать. — Мы планировали… Ладно, не хочу сейчас об этом говорить. С самого начала все пошло не так, и теперь я осталась одна. Что со мной будет?

— Знаешь, за мое зрение и количество невинных жертв, исчисляемых десятками, тебя бы следовало просто прибить, — честно сказал Ярослав. — Желательно с выдумкой. Заслужила. Но Виктор, уверен, будет резко против.

— Да, — вздохнул я. — После того, что между нами вчера было…

— Придурок, — вздохнула девушка. — Ты переспал с Нирой, знавшей тебя лишь по моим рассказам да видевшей издалека. Конечно, с ее талантами по изменению внешности и амулетом, маскирующим ауру, разницу заметить было сложно.

Полуэльфийке поверил сразу. Не знаю почему. Что-то подсказывало, что это правда, то ли сердце, может, наполнявшая тело магия или еще какая-нибудь никому не известная штуковина, вроде участка ауры, связанного напрямую с ноосферой, где, как известно, находятся все знания, собранные разумной жизнью.

— Почему она меня просто не убила? — задал я единственный вопрос, пришедший на ум. На душе было гадко. И даже отомстить-то теперь никому нельзя. Не себе же? И не сидящей на кровати девушке.

— Сначала чувствовала твоих друзей, стоявших под окном. — Фина задумчиво уставилась на меня, убийцу последней ее родственницы. В другое время такой взгляд вызвал бы мурашки по коже, но не сейчас. — Сегодня она проявляла такие чудеса искусства боя лишь потому, что залилась специальными эликсирами по самые брови. Потому, кстати, и попыталась, вместо того чтобы просто бежать, напасть на вас. Ее восприятие было искажено, причем очень сильно, и ненадолго прояснилось лишь после появления в теле дырки в руку толщиной. В нормальном же состоянии радужная русалка и с одним сильным магом вне родной стихии вряд ли справится. А трое ее бы легко размазали в кровавую грязь. А потом, поняв, что перед ними обманка, замаскированная под полуэльфийку, отправились бы искать меня настоящую, в тот момент кравшую со двора у какого-то ротозея повозку с сеном. Мы бы просто погибли обе, даже не отомстив. Когда ты заинтересовался драконьим ежом, все, что пришло в голову сестре, так это отвлечь собой. Ну а потом, когда Алколит и Ассасин ушли… Видно, ночь с человеком и магом, то есть фактически квинтэссенцией личного врага, слишком сильно потрясла ее, вызвав стыд и гнев на саму себя из-за полученного удовольствия. Этого, правда, она мне уже не говорила ни вслух, ни мысленно, но как можно не знать образ мыслей той, которая выросла с тобой рядом?

— Виктор! Виктор! — Меня потрясли за плечо. — Алхимик, дружище, вернись на землю! Ты как?!

— А? Что? — переспросил я и лишь потом обнаружил, что встревоженные чем-то Фина и Ярослав смотрят на меня как-то странно. А недоучившийся медик вдобавок зачем-то рукой перед глазами водит. Не своими, естественно.

— Краткое помутнение рассудка, вызванное нервным стрессом, — вынес вердикт Алколит. — Выражалось в сидении со злобным видом и скрипении зубами. Частота, кстати, на слух близкая к инфразвуку получилась. Ладно, дружище, раз ты снова с нами, по крайней мере большей частью, решай, что будем делать с сестрой твоей подружки. Я бы выпорол. Так, чтобы дней тридцать сидеть не могла. И повторял процедуру ежемесячно на протяжении хотя бы лет десяти. Может, тогда и поумнеет. Зрения, конечно, жаль, причем очень-очень сильно, но ее мучительная смерть все равно не вернет глазам способность видеть, да и убитых мимоходом обывателей не воскресит.

— Уходи из города, — перевел я взгляд на девушку. — Просто уходи. И не возвращайся. Властям мы тебя не сдадим, но кто-то может и сам догадаться. Да и видеть я тебя, честно говоря, не желаю. Слишком это больно. Мстить, конечно, можешь попробовать, но вряд ли у тебя получится.

— Мне тоже не хочется здесь оставаться, — ответила Фина. — И за свою спину можешь не бояться. Сестра не хотела, чтобы ты умер. Она успела мысленно сказать это перед смертью.

Я кивнул, поверив ее словам, и, подхватив Алколита за руку, вышел из номера, где больше просто физически не мог находиться. Душу в прямом смысле слова жгло, будто от какой-то светлой молитвы.

— А все-таки хоть один раз, но выпороть ее надо было, — сказал Ярослав, спускаясь по ступенькам. — Нет, ну это же надо! Меня ослепили, а я той, кто помогал это сделать, абсолютно ничегошеньки не сделал.

Друг, знающий меня с детства, явно шутил. Пытался, как мог, поддержать в трудную минуту. Вот только в ответ хотелось дать в морду. И неважно кому.

— Расслабься, — сказал ему я, хлопнув по плечу. — Поправим мы тебе глаза.

— Как? — заинтересовался Алколит, открывая дверь, ведущую наружу. — Морская богиня хочет видеть своего потенциального верующего слепым.

— Да пошла она! — Ругательство в адрес божества слетело с языка, будучи настолько прочувственным, что небожительнице где-то там, в ее эмпиреях, наверняка икнулось. — Знала ведь, стерва, о сложившейся ситуации и не полусловом не намекнула! Эх, если бы знать…

— Да, — вздохнул Алколит. — Не знаю, что бы произошло, но такого печального финала своих зарождающихся отношений ты бы точно не допустил. Интересно, а какую вещь надо забрать у покойной в полную собственность, чтобы выполнить данный богиней квест для получения статуса жреца?

— Мне без разницы, — твердо ответил я. — В храм этой божественной кильки если когда и явлюсь, так только с динамитом.

— Вряд ли он поможет, — засомневался Ярослав. — Ну да ладно, черт с ней, идем дальше по способам моего излечения. Отец Времен чернокнижнику не поможет, с демонами связываться не хочется. Или прикажешь все-таки ехать на Алый остров к драконопоклонникам? Да и сколько они еще за свои услуги возьмут, аж подумать страшно!

— Призовем Окреша, — пожал плечами я. — Он обязан отвечать на любые вопросы, вот пусть и скажет точную рецептуру лекарства. Спрашивать, понятное дело, придется мне, раз ты согласился Фину просто так отпустить.

— А сил у нас хватит? — засомневался Ярослав. — Помнится, Карин для этого чуть не всех магов города собирал. Хотя раз его даже одиночные ведьмы призвать ухитряются в качестве некоего суперинкуба, значит, есть способ.

— Им вообще-то достаточно лишь уведомление о своем желании встречи отправить, — припомнил я сведения, с немалым трудом выцеженные из потоков ничего не значащей словесной мишуры книг. — А старик использовал столько силы, чтобы в звезду призыва никакой другой демон гарантированно не попал. Они, знаешь ли, любят появляться там, где ждут вовсе не их, и пытаться сожрать колдующего. Но если хорошо подготовимся, думаю, эту проблему нам решить удастся.

— Легко, — согласился со мной Алколит. — К примеру, установим в зале для вызова баллисту, направленную на место, где должна будет объявиться сущность с иных планов. Или сделаем участок пола раздвижным, а под ним расположим яму с кислотой. Придет кто-то незваный, а мы ему раз — и преподадим урок практической химии на собственной шкуре!

— У нас столько реактивов нет, — опешил я от такой оригинальной идеи. — Да и потом, некоторые существа, способные откликнуться на зов, просто нематериальны.

— Это уже мелочи, — махнул рукой Ярослав. — Главное, сам принцип! Кхм… может, для надежности попросить Фоула освятить тонну-другую грунта и в случае необходимости обрушить ее с потолка? Чего-чего, а переносного могильника, упавшего на голову, думаю, ни один демон не ждет.

— Это ж какие инженерные работы нам провести придется, — присвистнул я, мысленно прикидывая возможность создания сюрреалистической конструкции, возникшей в воображении. К тому же размышления на рабочую тему немного отвлекали от ноющей боли, грызущей душу, словно хищный червь-паразит. — Дом уродовать не дам. Лучше отдельное подземелье для таких работ выкопать. И проще, наверное.

— У Ассасина спросим, как очнется. — Судя по блеску в невидящих глазах, Ярослав уже загорелся идеей. — В конце-то концов, кто из нас на инженера учился?

Уже на подходе к дому нас перехватили. Монахи. Двое. И Фоула среди них не было. Впрочем, кажется, настоятель монастыря умудрился все-таки поймать пару парализующих иголок, а значит, придет в себя послезавтра.

— Мэтр, — обратился ко мне старый знакомый, бывший пират и знатный убийца брат Тенон, — прошу простить, но вас просят явиться к дому алхимика Эвелины.

— Кто? — мрачно переспросил я, а в душе закопошились неясные опасения за судьбу Фины. Выдать полуэльфийку своим визитом было бы преступлением, если не перед памятью ее сестры, так перед собственной совестью, которая, как оказалось, в организме черного мага атрофироваться все же не спешила. — Зачем?

— Все собравшиеся там чародеи, — ответил церковник. — Они не могут решить, что делать с трофеями. И взять себе не совсем уместно, так как бестию не они убили, и просто бросить на улице жалко — все-таки ценность немалая, да и в схватке с порождением морских глубин многие участвовали.

— Это чего же они никак не поделят? — удивился Алколит. — При русалке же ничего не было, кроме сабли, теперь уже сломанной, да растекшейся лужей чешуи.

— Еще она имела несколько спрятанных в плоти артефактов, — огорошил меня такими новостями монах. — Кроме того, тело было уничтожено не полностью, и останки представляют весьма большой интерес для алхимиков.

При мысли, что ту, которую вчера обнимали мои руки, пустят на кремы, шампуни или таблетки от запора, я ощутил некоторое желание доделать начатое своей любовницей. А именно перебить всех колдунов города. Конечно, порыв гнева удалось смирить, и волшебники не делали в общем-то ничего экстраординарного по их меркам, но… Этого нельзя было допустить.

— Ярослав, — тихо прошептал я на ухо своему другу, — иди туда. Пожалуйста. Мне нельзя, сорвусь. Цацки оставь, но труп, то, что от него осталось после удара темной энергией, выбей любой ценой. Доплати, если потребуется.

— Таки поучи меня торговаться, — хмыкнул обрусевший потомок евреев. — Не волнуйся, все сделаю. Они еще и заплатят за возможность оставить себе на память хоть какую-нибудь безделушку, например обломок клинка, который ты разрубил.

Алколит ушел. А я, войдя во двор своего жилища, задумался над очень важным делом. Где расположить могилу. Выбор пал на небольшой ровный участок под небольшой яблоней в стороне от дорожки, ведущей к зданию. Красивое место. Ей бы, наверно, понравилось. К приходу Ярослава котлован уже будет готов, телекинез для мага моего уровня без проблем заменяет экскаватор. А вот без надгробья девушке придется обойтись. По крайней мере, временно, пока шумиха не уляжется. Да и потом надо будет выбить надпись на не известном никому в этом мире языке. Например на русском.

— Однако, — совсем невесело хмыкнул я, пытаясь словами заглушить глухое нытье в душе, наблюдая, как первая куча земли отлетает в сторону. — Вот уже начал обзаводиться кладбищем из собственноручно убитых близких мне людей. И в скором будущем планирую осуществить призыв архидемона, пусть убогого, но все же. Становлюсь настоящим черным магом, кажется. Надо бы следить за собой, а то так оглянешься однажды, а в народе уже темным властелином звать будут.

Примерно через час Ярослав принес довольно объемный тюк, сочившийся темными каплями.

— Здесь все, что осталось от нее к моему приходу, — ответил он на невысказанный вопрос. — Но зато монахи прочитали над телом какие-то свои молитвы, и теперь оно в виде нежити никогда не поднимется. Гроб искать будем?

— Не стоит, — покачал головой я. — Опускай так, и пойдем на кухню. Сегодня мне надо напиться так, чтобы очнуться в лучшем случае послезавтра, а то не усну.

Как выяснилось немного позже, спирт организм впавшего в депрессию черного мага не берет. Даже в союзе с вином и притащенным полусатиром пивом. Перед глазами вставали картины совсем недавнего прошлого, и от них хотелось выть в голос. Оба моих собутыльника, Ярослав и Ош, давно отрубились, а организм все никак не хотел терять сознание и даже ходить получалось. Правда, часто натыкаясь на стены и прочие малозаметные в таком состоянии препятствия, но тем не менее до собственной кровати все-таки дошагал. К сожалению, из двух еще не совсем пустых бутылок самопальной водки, прихваченных со стола с собой в дальнюю дорогу, уцелела лишь одна, но расстраиваться по таким мелочам не хотелось. Другой повод имелся. В какой момент сон все-таки пришел, сказать не могу, знаю лишь, что прогнала его Лукреция.

— Вставайте, мэтр, — трясла слабенькая ведьмочка меня за плечо. — Просыпайтесь! К нам гости.

Раздеться перед сном являлось задачей невыполнимой даже теоретически, а потому смущаться домоправительнице (за неимением других кандидаток на подобную должность титул ей достался как бы сам собой) было абсолютно нечего. Ну не похмельной же рожи и мятых тряпок. Да и то, в сравнении с каким-нибудь забулдыгой, отключившимся после обильных возлияний, мое состояние и вид можно было признать почти идеальными. Сухость во рту и мигрень особого внимания не стоили и со стороны обнаруженными быть не могли. А вот желудок повел себя образцово, обратно съеденное и выпитое выпихнуть не порывался. Медаль ему надо бы навесить за особые заслуги. Или премию выдать. Рассолом.

— Уйди, — попросил ее я, совершив неимоверную победу над собой и даже воздержавшись от бранной речи, так и просившейся на язык. — Ярослава позови. Или Артема, если он уже очнулся.

— Да спят они! — воскликнула женщина, не оставляя своих попыток взболтать в одном из своих нанимателей мозги, не вынимая их из черепа. — Пьянь подзаборная! Ой, извините. Ну то есть муж мой — пьянь подзаборная. Только проспался и снова напился. С мэтром Алколитом, правда, но… В общем, их добудиться нереально. Вы единственный, кто более-менее сможет стоять на ногах, а у нас гости.

— Ох, — вздохнул я, чувствуя, как голова раскалывается на части и начинает плавно кружиться сонмом обломков вокруг своей оси. — Кто там? Перенести их визит никак нельзя?

— Колдунишка узкоглазый с рынка, который книгами торгует, — презрительно отозвалась о Шинцо ведьмочка, способная справиться максимум с мышью.

— Ты, главное, ему такое в глаза не скажи, — предостерег ее я. — Таланта у парня особого нет, как и опыта, но способности все же неплохие. Ударить может раньше, чем подумает. Потом, конечно, будет сожалеть и каяться, но тебя это не спасет. Отшей парня вежливо. Скажи, сами через пару дней в гости зайдем.

— Он не уходит! — чуть не плача, вскричала женщина. — Иначе бы и будить не стала! Стоит, как статуя, во дворе перед дверьми и кого-нибудь из вас к себе требует.

— Понятно, — вздохнул я. — Подай из тумбочки блокнот с моими записями.

Вроде бы где-то там имелись чары, проясняющие сознание. И помогающие от головной боли. Готовых антипохмельных, увы, нету, их в этом мире таки и не сумели создать, ровно как философский камень, средство от облысения и стопроцентно надежное противозачаточное.

Пара стишков-заклинаний, придуманных древними умельцами, улучшила мое состояние наполовину. Ощущение пустыни во рту и головокружение исчезли. А мигрень осталась. Чары, снимающие ее, являлись на порядок более сложными, и с первого раза заставить их работать не удалось. Только с четвертого. Зато после я наконец-то почувствовал себя человеком, а не восставшим из могилы трупом, жаждущим уничтожить все живое, ну или хотя бы добыть себе побольше мозгов взамен успевших испортиться.

— Ох. — Магия пришла на помощь измученному организму, но до окончательного выздоровления было еще далеко. Левая нога почти не гнулась, словно заржавела, видно, во сне я ее отлежал. — Пригласи Шинцо в дом. Нет! Сначала помоги доковылять до гостиной. Сам могу и не дойти с первой попытки-то.

Одолев дистанцию, сравнимую сейчас с марафонской, я понял, что обратный путь станет непреодолимым препятствием. По крайней мере сегодня. Надо будет попросить Лукрецию принести сюда выпить, поесть и одеяло, чтобы снова не совершать такие подвиги над собой.

— Рад поздравить вас с победой. — Шинцо ворвался в помещение, как порыв свежего ветра, сияя улыбкой, словно маленькое солнышко. Мне немедленно захотелось его потушить. Лучше всего кулаком. Воспоминания о случившемся так никуда и не ушли. Да и менее болезненными не стали, во всяком случае, пока.

— Был бы сильно признателен, если бы визит произошел завтра. А лучше на следующей неделе. — Запасы вежливости в такой момент показывали дно. Может, занять у кого-нибудь хороших манер в кредит? — Но, видимо, раз ты пришел, есть какое-то срочное дело. Чего стряслось?

— В общем-то все хорошо, — опешил Шинцо и протянул какой-то том в темном переплете.

Причем на обложке отсутствовали даже малейшие следы потертостей, и от нее явно попахивало какой-то едкой дрянью. Букв, дающих представление о содержимом книги, то есть хотя бы названия, тоже не имелось. Кажется, фолиант не просто новенький, а изготовленный буквально только что.

— Вот. Копии заметок моего отца. В переводе, понятное дело. С утра сестры закончили работу, а я как раз очнулся и поспешил отдать вам плату и тем скрепить нашу сделку окончательно. Тем более раз ваши способности так близки к его направлению великого искусства плести чары… А я не вовремя, да? Может быть, помощь нужна?

— Ну как сказать. — Мне стало неловко от того, что нахамил неплохому в общем-то парню. А теперь еще и обманывать его придется. — Отмечали прошедшие события и от горя немного переусердствовали.

— Мэтр Виктор, так ведь русалка же вами убита, — осторожно заметил Шинцо, даже не представляя, как близко находится к тому, чтобы вызвать у своего собеседника приступ неконтролируемого бешенства. — Это победа!

— Но какой ценой. — Кажется, я все же не смог до конца замаскировать обуревавшую душу чувства. — Ярослав ослеп. Ассасин лежит парализованным и неизвестно, с какими последствиями от яда драконьего ежа очнется. Да и не только это печалит меня. Морская богиня назначила нам испытания воистину ужасающие. Могла бы сразу сказать, что ей такие, как мы, просто не нужны. И зови меня Алхимиком, так будет лучше. А что ты там говорил о моих способностях?

— Ну как же, — опешил Шинцо. — Вы же маг крови! Только они обладают частичным иммунитетом даже к самым сильным ядам. Правда, лишь если подготовятся заранее, но оно и понятно, все время такие заклинания носить очень сложно. Увы, вчера увидеть бой с радужной русалкой не удалось, но мне его подробно пересказали те, кому повезло больше. Несмотря на иглы, попавшие в тело, вы сохранили достаточно сил, чтобы не только сразить врага, но и отступить в родные стены, захватив раненых друзей!

Понятно. Спрятанной под одеждой кольчуги, остановившей иглы, на мне никто не заметил. Или рассказчик просто «забыл» про нее, чтобы сочинить как можно более захватывающий рассказ о страшном темном маге.

— К тому же в прошлую свою схватку вы были единственным, кто оставался в сознании достаточно долго и смог нанести ответный удар, — добавил книготорговец. — А при поражении ядом драконьего ежа доступно лишь манипулирование жизненной энергией, превращаемой в магию, — то есть стихия крови.

Мля! Что-то такое и правда было. Вот блин! Не лучший талант прорезался вдруг откуда ни возьмись. Если правильно помню, данную ветвь волшебства очень любят различные некроманты, малефики-проклинатели и прочий малоприятный народ. Хм, тогда, возможно, развитие подобных способностей у сильного черного мага закономерно? Во всяком случае, никаких усилий для их получения приложено не было.

— Смею надеяться, однажды данное направление искусства волшебства под вашим мудрым руководством станет доступно и мне, — попробовал подлизаться Шинцо. — Отец владел этой силой, что, впрочем, для бестиолога вполне естественно, а значит, его сын тоже способен оказаться в ней талантлив.

— С кровью придется подождать, — обломал его разглагольствования я. — Не для начинающих подобная дисциплина. И потом, чтобы пользоваться ей с достаточно хорошим результатом, чародей должен иметь неплохие способности к самоисцелению и крепкое телосложение. А иначе просто не выдержит большой потери алой жидкости.

— Логично. — Видимо, мой ответ сильно расстроил парня, но тем не менее его правоту он признал. Или талантливо притворился. — Но как же тогда быть? От природы мои стати не слишком хороши. А чтобы их улучшить, нужен профессиональный целитель, а также редкие и сложные алхимические зелья…

— Вот очнется Ассасин, займется он с тобой тренировками, — пригрозил ему я. — Пара лет — и об твою голову без всякой магии и вреда для самочувствия можно будет разбить кирпич. Заодно и в сотворении чар без своей палочки потренируешься, а то сейчас на самостоятельные экзерсисы смотреть стыдно.

— Пожалуй, мне пора вернуться к работе, — содрогнулся Шинцо при воспоминаниях о курсе молодого бойца, устроенном ему Артемом. — Сейчас самое время для торговли. Буду рад видеть вас у себя в гостях, как только для этого наступит самый благоприятный момент.

И улизнул, оставив книгу. Идти обратно в комнату не хотелось, сон безвозвратно ушел. А на душе было на редкость погано. Может, почитать записки бестиолога, чтобы хоть как-то унять эту ноющую боль?

Томик без названия оказался составлен на редкость грамотно. В самом начале — описания каких-то магических орденов царства Кин, а также их наиболее характерные практики, немного сведений о живых существах общего характера, что-то вроде назначения и примерных схем работы суставов, нервов, связок, и лишь после самое интересное. Оккультные приемы, позволяющие превратить простых зверюшек, ну или людей, в довольно необычных созданий, некоторые рецепты вроде укрепления кожи подошли бы, уверен, любому, у кого она есть.

— Жалящие пули, — вслух прочел я одну из первых методик. — Для начала следует поймать нескольких пчел, ос либо же шершней и медленно заменить половину их жизненной энергии своей, внимательно следя, чтобы за день соотношение родного и привнесенного извне изменялось не более чем на одну пятую часть. Если довести до одной четвертой, три из четырех насекомых умрут, в случае же, когда будет приложено слишком мало сил, станут плохо управляемы…

А интересная идея, пришло на ум мне после осмысления текста целиком. Жаль только, не получится сделать из простых жужжалок нечто вроде магической видеокамеры, слишком мозги у них иначе устроены, об этом тут отдельно написано. Зато можно заставить заранее заготовленное насекомое сильно цапнуть любого противника, пусть даже самого защищенного от магии. Притом это будет практически незаметно для обычных заклинаний. Полезная вещичка, если хочется прикольнутся над каким-нибудь паладином так, чтобы никто ничего не понял. В бою, правда, от такого фокуса пользы чуть, да и возиться долго. Так, а что у нас дальше?

Глава 15

— Лучше гор могут быть только гномы, на которых еще не бывал! — радостно пел Ассасин, широко размахивая руками, сейчас похожими на две чудовищно прочные и острые кирки.

Вокальные данные моего друга оставляли желать лучшего. Репертуар был опасен для жизни, особенно если его услышали бы представители бородатого народа. Мы, правда, находились довольно глубоко под землей, но ведь в таких местах по идее им и положено обитать. В общем, Артем оставался самим собой. В состоянии перманентного счастья, беззаботный, всегда готовый бросить вызов трудностям и заслуженно вкусить отобранных трофеев. Допев сильно переиначенную на местный лад песню, ставшую до ужаса неприличной и потерявшую практически все рифмы, маг духа погрузился в глубокое сосредоточение, время от времени шевеля губами от натуги. Слова искал. Его роман с эльфийкой, которая весьма хитро над ним пошутила, выдав брата за мужа, вопреки всем ожиданиям не угас, а, напротив, вступил в фазу бурного роста и развития. От видоизмененных конечностей, выбивающих на твердой, как камень, почве какой-то сложно распознаваемый ритм, во все стороны летела пыль.

— Мне кажется, еще немного — и у него прорежется талант то ли поэта, то ли композитора, — поделился своими наблюдениями Алколит, с задумчивым видом смотревший невидящими глазами на струйку земли, непрерывно ползущую от ног Артема куда-то к выходу из сотворяемого нашими общими усилиями подземелья. Там, на пределе досягаемости его магии, понемногу формировалась кучка, которую выносить потом придется общими усилиями. Лишь бы она не закупорила выход, как разок уже бывало, а то придется делать лишнюю работу, оттаскивая часть мусора обратно, чтобы освободить проход.

— Лет двести — триста. — Я отвлекся от попытки как можно более надежно подпереть не слишком высокий потолок деревянной крепью. Подобных конструкций уже почти по отрытому помещению было много. Очень. Оказаться в один далеко не прекрасный момент погребенным под тоннами грунта мне совсем не улыбалось. Заклятия, которые могли бы помочь, в принципе удалось найти, вот только две степени защиты всегда лучше, чем одна. — И одним словом на местном языке это называется «бард». Вернее, в нашем случае плагиатор. Ай!

Небольшой, но очень острый камешек, якобы случайно вылетевший из-под магического аналога кайла и отрикошетивший от пола, больно царапнул меня по уху.

— Я случайно, — неубедительно соврал продолжающий свое подвалопроходническое дело Артем.

— Хм, знаешь, по-моему, тебе пора закругляться, — решил Алколит, критически осматривая крошащуюся породу. — В смысле влево плавно поворачивай. Сегодня дорежем оставшийся угол, и можно будет приступать к окончательной отделке заклинательного зала.

— Скорее уж вызывательного подвала, — хмыкнул Артем. — Трехъярусного. А вам не кажется, что мы все-таки перебарщиваем? На одну только крепь золотых двадцать извели, ее бы на целую шахту хватило. Да и соседи на земляной вал, который у нас теперь возвышается над обычным забором, как-то странно косятся.

— Пускай, — пожал плечами я, телекинезом выкапывая ямку, достаточную, чтобы в не слишком высоком подземелье смогла встать в полный рост, подперев собой своды, почти трехметровая перекладина, больше всего похожая то ли на виселицу, то ли на обычную букву «Г». — На фоне обострения международной обстановки строительство дополнительных укреплений особых подозрений вызвать не должно. Да и потом, после произошедших недавно событий три четверти магов уже позаботились об усилении своей безопасности тем или иным способом, а оставшиеся к этому старательно готовились сейчас.

— Ты действительно веришь, что война будет? — уточнил Ассасин, взмахом руки обрушивая вниз килограмма полтора плотной, слежавшейся почвы, в которую и нож-то вонзить удалось бы далеко не сразу. — Может, Трод просто нашел оригинальный повод, чтобы удрать от жены, сходить в гости и налакаться вина на халяву?

— Маловероятно, — возразил ему Алколит. — Хоббит не выглядит идиотом, способным пойти на заключение магического договора из-за незначительной мелочи. И потом, он реально обеспокоен.

— Судя по его речи, больше похожей на доклад шпиона центру, — хмыкнул я, — пока опасаться нечего. Новый регент Империи занят исключительно тем, что упрочняет собственную власть, гнобя конкурентов и некоторых бывших соратников по достижении верхушки власти. Правда, он щедро расточает обещания восстановления былого величия страны и сулит множество реформ, но осуществятся они или же так и останутся красивыми планами на бумаге, пусть и гербовой, сказать нельзя.

— Ровнее ставь! — прикрикнул на меня Ярослав, скептически наблюдая за попытками укрепить потолок. — А то уклон симметричную картину подземелья нарушит.

— Эстет, блин. — Крепь пришлось вытаскивать из подготовленного для нее паза и немного менять его форму, чтобы получить возможность вставить деревянную балку под нужным углом и крепко зафиксировать ее, засыпав оставшееся пространство землей. — Скажи лучше, что здесь ставить будем для радостной встречи ожидаемых гостей сверху? И про бассейн с кислотой даже не заикайся. Так разбазаривать средства не дам!

— Ограничимся простой водой, — решил Алколит.

— С хищными рыбками? — уточнил Артем. — Всегда мечтал пираний завести! Или, может, за акулами до моря сбегать? Видел там несколько довольно злобных пород, кусающих все, что движется в зоне досягаемости пасти. Только тару бы какую-нибудь для их переноски надо придумать, а то в ведре ведь просто так их сюда не донесешь, задохнутся. А пары ведер воды для периодического окатывания жабр точно не хватит на такие туши.

— Нет, — поморщился Ярослав. — Живность кормить надо. И бассейн тогда куда как чаще чистить придется. Да и не поплаваешь в нем, если вдруг захочется. А так, дай только срок, сделаем здесь вместо убогой землянки вполне себе комфортабельный бункер, сравнимый по фешенебельности с какой-нибудь сауной. Стены плиткой облицуем, освещение проведем, пол деревянный застелем. А потому никаких рыбок! Ограничимся простым терморектальным криптоанализатором, торчащим из булькающего кипятка. Или лучше несколькими.

— Чего? — не понял я. — Переведи, пожалуйста, свою речь на русский.

— Паяльников тут понатыкаем, — покорно разъяснил Алколит. — Большинство сильнейших демонов этого мира в той или иной степени связаны со льдом и холодом, а потому жар будет им сильно не по нутру. А уж если огонь исходит от пронзившего внутренности железного кола…

— Маньяк, — констатировал сделавший небольшую передышку Артем и покосился на потолок. Там, примерно через два метра земли, находился второй ярус подземелий, где, собственно, и полагалось устроить вызывательный зал, в случае необходимости отправляющий явившееся существо прямиком в объятия смерти посредством участка пола, способного в нужный момент просто распахнуться двумя створками вниз. И надо ли говорить, что именно на нем будет начерчена магическая фигура. А для надежности на первом этаже подземелья, снабженного почти таким же механизмом, натянем несколько металлических сетей, способных удержать некоторое время даже разъяренного демона, если тот, конечно, обладает материальным телом. Вариант с падающими сверху камнями или землей пришлось отбросить из-за малой вероятности точного попадания подобных снарядов прямо в цель. — Во-первых, как это чисто технически осуществить? Во-вторых, ты всерьез собрался после подобного здесь плавать? И делать из предполагаемого орудия убийства, пусть и занимающего не самую маленькую площадь, сауну?

— Все элементарно, — махнул рукой Ярослав, и пропущенный Ассасином бугор, нарушающий относительную ровность пола, сперва начал стремительно сминаться, будто по нему изо всех сил лупил невидимый молотобоец, а потом и вовсе пошел трещинами, чтобы спустя пару секунд рассыпаться на куски, которые сами собой покатились к выходу. — Железные острые колья закажем в кузнице. Там же нанесем на них особые руны, которые при напитке их силой нагреваются. Пользы от них обычным чародеям мало из-за высоких затрат силы, а потому данный экземпляр ритуальной магии и является общедоступным для всех, кто умеет читать книги, посвященные простейшим азам волшебства. Перед проведением ритуала заправим получившейся артефакт на полную катушку. Температура очень быстро равномерно распределится по всему металлу — и вуаля! У нас будет поджидать падающего вниз демона не просто острая железная палка, а раскаленный кол! Только надо будет повторить процедуру несколько раз, пока вода не закипит, а потом все очень быстро провести, чтобы наше оружие остыть не успело. И любой ледяной урод, попав в такую ловушку, растечется безобидной лужицей. А обычное смертное существо просто подохнет.

— Точно маньяк, — согласился я с Артемом. — Переделать безобидную в общем-то бытовую магию, найденную в одной из тех книг, которые смог добыть для нас Шинцо, в такое безумное орудие убийства способен лишь настоящий псих. А уж кем надо быть, чтобы вынашивать планы, а потом спокойно купаться рядом с убитыми, так это вообще представить страшно.

— Спасибо, — картинно поклонился Ярослав, явно стараясь соответствовать образу по-настоящему больного на голову злодея, которым иногда казался. — Был уверен, что вы по достоинству оцените гениальность замысла по применению согревающих рун, используемых для изготовления очень дорогой одежды в нелегкой науке демонологии.

— Паяц, — хмыкнул Артем, с новыми силами взмахивая руками, вгрызающимися в неподатливую землю.

Я согласно вздохнул и стал прикидывать место для следующей балки. Работа помогала не думать, но очень скоро она грозилась закончиться. Трудовой энтузиазм, проявленный тремя А, заставлял вспомнить об участниках стахановского движения. Вырыть за неполный месяц фактически настоящий бункер и даже частично его обустроить — это надо уметь. Да и книг, одной из которых так оригинально воспользовался недоучившийся медик, Шинцо, увы добыл до прискорбного мало, хотя клялся и божился, что достанет еще и к следующей зиме непременно соберет достойную библиотеку. А ведь еще даже до ближайшего снега оставалась уйма времени. В сознание же, не занятое трудом, настойчиво стучалась совесть и обида на окружающий мир, а глаза каждый раз при выходе из дома цеплялись за неприметную могилку.

— И вообще, — продолжил Алколит, перейдя на нормальный тон, — чем вам так не нравится идея сделать многофункциональный объект? Когда надо — помещение для колдовства. Если никого не призывать — просто уютный подвальчик, где стоит бассейн с подогревом, куда можно завалиться с пивом и девочками.

— Боюсь, ты мало найдешь извращенок, желающих резвиться рядом с железными кольями, на которых будут болтаться не пойми чьи останки, — хмыкнул Артем. — Да и аромат крови, которую полностью отмыть, как известно не удается никогда, как-то вряд ли будет способствовать веселью.

— Это дело решается хорошей чисткой, — не стал сдаваться Ярослав. — А если на железяки еще повесить какую-нибудь иллюминацию вроде гирлянд, так их и вовсе можно будет выдать за элемент декора.

— Психиатра надо тебе хорошего, — решил Артем, почесав у себя в затылке невероятным образом изогнувшейся киркообразной рукой. Что удивительно, половину скальпа сам себе не снес, хотя, уверен, при необходимости распластает подобной конечностью бычью тушку. — И всем нам, пожалуй. Нет, ну призывать архидемона… Может, все-таки не надо, а?

— Я видеть хочу, — коротко и емко ответил Ярослав. — В пространстве-то ориентироваться более-менее научился по энергетике окружающих объектов, теперь даже спотыкаюсь редко, но знал бы ты, как мне не хватает обычных красок реальности, а не этого мерцания аур. К тому же есть такая вещь, как девушки, на которых с интересом смотреть теперь не получается: вместо нормальных ног, груди и попки видится подобие рентгеновского снимка. Конечно, как говорил Робинзон Крузо, раковина не похожа на голую женщину только первые пять лет одиночества, но зачем же до такого доводить?

Этот аргумент Артема сразил наповал, и остаток подземелья он докапывал молча. Мне, впрочем, тоже не до разговоров было, крепь упрямо не хотела вставать ровно, а кое-где мы, увлекшись, выкопали столько, что надежно подпирать потолок деревянные балки уже не смогли. Для них пришлось насыпать специальные холмики, которые скреплялись цементной пропиткой. Этот же незаменимый помощник строителя, продаваемый гномами по десять серебряных за мешок, в принципе можно будет использовать для первичной облицовки стен и потолка, если Ярослав все-таки не откажется от своей затеи по превращению подземного чертога в комфортное помещение. Да и прочнее выйдет.

Эх, жалко, что среди нас нет профессионального строителя, а чужаков в такое место лучше не пускать. Мало ли на кого они могут работать. Оставят где-нибудь сигнальный амулет — и вся законная, и особенно незаконная, деятельность предстанет как на ладони в лучшем случае перед шантажистом. А в худшем — перед инквизицией. А что такие смелые эксперименты рано или поздно начнутся, я абсолютно убежден. Особенно после своих занятий по азам магии крови.

— Яр, — мой оклик заставил обернуться Алколита, зашагавшего к выходу, видимо, затем, чтобы проверить, не замуровали ли три черных мага сами себя в очередной раз, — ты Лукреции говорил, чтобы сегодня на рынке еще пару живых кроликов купила?

— Нет, — буркнул он, насупившись. — Она сама уже затвердила, что тебе зверюшки для измывательств регулярно требуются. Зеленых на тебя нет, экспериментатор!

Причиной плохого настроения Ярослава стала вовсе не печальная судьба ушастых зверьков, которых он, кстати, с удовольствием трескал и в виде жаркого, и даже входящими в состав супа, а его практически полная неспособность повторить описанное в рабочих заметках отца Шинцо.

В человеческом теле содержится достаточно много волшебной силы, переработанной и практически идеальной для использования, которая идет на поддержание организмом самого себя. Вот только отдавать ее он упорно не хочет, во всяком случае, пока сердце бьется, а мозг не умирает. Даже за самую маленькую крошку борется так, словно из тела выдирают как минимум одно из двух легких.

Не знаю почему, но моя аура без всяких для нее самой проблем позволяла отделить от себя некоторое количество жизненной энергии и манипулировать ею. Не слишком большое, примерно одну двадцатую часть имеющихся запасов, но до этой границы никакого сопротивления вообще не чувствовалось. И это было аномально. Типичным же примером начинающего мага крови мог считаться Алколит, которому проще было выпустить из вен немного алой жидкости вместе с содержащейся в ней силой и манипулировать уже ею. Ибо просто выделить жизненную энергию из состава собственного организма другу попросту не удавалось. А без содержания примесей она работала куда как эффективней. И потому методики, записанные переселенцем из царства Кин, я использовал едва ли не с первой попытки и, бывало, даже с нарушениями, а вот Ярославу даже те самые «жалящие пули», являющиеся самым элементарным приемом, удавались лишь один раз из трех.

— Кстати, а не пора ли пообедать? — решил вдруг Артем, прекращая свою работу и возвращаясь к нормальному человеческому обличью.

— Может, сначала доделаем? — Я с тоской покосился на оставшийся нам участок. Казалось, еще чуть-чуть поднажать — и больше не придется так пачкаться, откапывая гигантское подземелье практически голыми руками. Сначала, правда, мы пытались использовать вроде как полагающиеся в горных работах кирки, но после того как поломали их с десяток и добились, откровенно говоря, немногого, то плюнули и стали полагаться исключительно на магию. Но против вездесущей пыли и грязи она показывала себя не слишком хорошо. Барьер, достаточно надежный, чтобы защитить от мелких частиц, жрал, а по-другому и не скажешь, столько силы, что работать приходилось от силы час в день. Ну, может, полтора.

— Артем прав, — отозвался Алколит, рассматривающий выход наверх. — К тому же если сюда добавить еще немного земли, то нам придется опять откапываться.

— Уговорили, — вздохнул я. — Идемте. Как вы думаете, что у нас Лукреция запланировала на сегодня?

— Лапша из курицы, — уверенно заявил Ассасин. — А на десерт будут пирожки с яблоками.

— Ты отсюда чуешь запахи с кухни? — удивился Ярослав.

— Нет, — последовал ответ, — просто я еще вчера озаботился составлением меню.

По наклонному пандусу, ступеньки на котором вырезать еще только предстояло, мы поднялись наверх, толкая перед собой телекинезом груду земли, транспортируемую к ограде, которую с внутренней стороны уже немного превышала насыпь, образовавшаяся из отходов строительства. Подметавший двор Ош с интересом глядел на эту картину. Полусатир в работах по отрыванию заклинательного зала почти не участвовал, громадный дом с соответствующим участком требовал необычайно много внимания. Ни он сам, ни его жена, ни даже мы не ленились, но все равно поддерживать везде чистоту и порядок оказалось затруднительно. Сюда требовался целый штат прислуги, но ничего, дайте срок, и она у нас появится.

— А меня мальчишки на улице спрашивают, как ваш замок называться будет. — Откуда ни возьмись практически под самыми ногами появилась Ингрид.

Будущая великая ведьма с любопытством ребенка, которым, собственно, и являлась, исследовала все доставаемое нами из земных глубин. Нашла пару монеток, груду черепков и одну подозрительного вида кость, которую Алколит опознал как человеческую. Что интересно, остальных деталей тела в комплекте не было, хотя мы и искали. И как она одна-одинешенька в земле оказалась, ума просто не приложу. Неужели какой-то крот-мутант, проглотивший незадачливого ротозея, под ногами проползал? Хм, может быть, идея облицевать плиткой стены и не так глупа, как показалось на первый взгляд.

— Какой еще замок? — погладил ребенка по макушке Ярослав, сосредоточенно смотря на кучу земли. Пара квадратных кубометров грунта воспарила в воздух и отправилась к насыпи.

— Ну как же, — топнула ножкой от нашей непонятливости девочка. — Стены есть. Подземелья тоже. Башню построите. Значит, будет замок. Ой, а вы нас поиграть в катакомбы пустите?

Я задумался. В словах ребенка что-то было. Конечно, на подпирающий небеса небоскреб замахиваться не стоит, это и ежу понятно, но строение хотя бы этажей в пять возвести в местных условиях, полагаю, можно попытаться. Ну пусть в четыре. Мне, родившемуся и выросшему среди урбанистического пейзажа, такой кусочек родины определенно пришелся бы по сердцу.

— И не мечтай! — Судя по всему, Алколит каким-то образом сумел научиться телепатии. — Никаких башен! И катакомб! Мы просто подвал копаем, а это обычный мусор. Гхм. Ну просто его много получилось. Да и вообще, что родители скажут на попытки их дочери носиться черт-те где?

А, это он Ингрид. Понятно. А я уж размечтался, что слепота вызвала у Ярослава резкий прилив способностей.

— Папа! Папа! — Будущая волшебница запрыгала вокруг отца маленьким смерчиком. — Ну разреши, разреши, папа!

Ош вопросительно покосился на нас, передав лицом столько же информации, сколько иные не могут уместить в минутный диалог. Собственно, по сравнению с улицей, полной различным мусором, людьми, лошадями и собаками, подземелье, где можно максимум набить себе синяк об стенку, никакой опасности не представляло. Ловушек для демонов мы там размещать еще даже не начали, какие-либо магические знаки ставить тоже. А у детей от возможности поиграть в таком таинственном месте счастья будет полные штаны.

— Да пусть их, — махнул рукой Ассасин. — Своротить своды или балки, их поддерживающие, у этих бесенят силы еще не те. И заблудиться там, само собой, не получится. А каких мальчишек она, кстати, имеет в виду?

— Хоббиты, — мотнул головой в сторону соседнего дома полусатир. — Молодые. Лет по шестнадцать.

Ну да, раса коротышек живет чуть подольше простых людей, особенно местных. Для них подобный возраст еще детство.

— Кролики готовы, — немного подумав, сказал Ош. — Жена принесла. В клетке сидят.

— Опа, — воодушевился я и, придя на помощь Ярославу, направил еще некоторое количество грунта на насыпь. — В таком случае с мытьем повременим.

— Ты опять бедное животное изнутри взорвать собираешься? — насторожился Алколит.

— Сколько раз говорить, не хотел я такого делать! — обиделся я при упоминании одного из самых первых моих экспериментов, проводимых по записям отца Шинцо. — И вообще не преувеличивай! Он же не лопнул, как воздушный шарик. Просто… брызнул. Не надо пытаться вытянуть жизненную силу жертвы одним рывком, теперь-то это понятно.

— Зато метко очень, — вздохнул недоучившийся медик. — Нет, к крови я, конечно, привычен, но не когда она разлетается во все стороны брызгами в каком-то полуметре от моего лица.

Мне осталось лишь смолчать и терпеливо выслушать его брюзжание. Заслужил. Как оказалось, живые организмы при внедрении в них чужой жизненной силы спокойно себя отнюдь не ведут. Нервничают они, мечутся, если слишком много для их родной энергосистемы вливать, даже кричать от боли начинают. Тот длинноухий, в которого я одним махом влил доступный мне резерв, орал так, что вызвал жалость не только у как на грех оказавшейся в зоне слышимости Ингрид, но даже у Ярослава, вышедшего на вопли зверька из дома. Пришлось, повинуясь их настойчивым просьбам, прекратить попытки подчинить себе зверька, едва ли не ходящего колесом в своей клетке и завывающего, словно пароходная сирена. В магическом зрении алая энергия вышла из тела ушастого через место самого большого ее скопления: голову, прихватив с собой и имевшуюся у кролика изначально. В реале из глаз, ушей и рта подопытной жертвы выплеснули фонтанчики крови, устремившиеся вслед за жизненной силой. И, как назло, именно тогда Ярослав нагнулся, чтобы посмотреть поближе, а как это все происходит. Потом я нашел в записях отца Шинцо примерное описание того, что случайно сотворил. В разделе с немногочисленными боевыми заклинаниями.

Под печальные мысли я подошел к маленькому загончику на пару клеток, где за деревянной решеткой опасливо смотрели на внешний мир два серых длинноухих, но не слишком крупных крольчонка.

— Килограмм на каждого, не больше, — опытно оценил увязавшийся следом Алколит наш будущий ужин. — Что сегодня будешь делать? Опять попытаешься смотреть их глазами?

— Ну должно же это когда-нибудь получиться, — пожал плечами я. — А умение очень полезное. Зонтик поставишь?

— Давай, — согласно кивнул Алколит, и нас от клеток отделила тонкая пленка мрака лишь с парочкой отверстий.

Через них могла бы пролететь синица или же пройти вытянутая в жгут жизненная сила. Переход на магическое зрение произошел практически машинально, а дальше красная дымка жизненной энергии начала по капле стекаться к кулакам. По шее потек холодный пот, сердце застучало с частотой капель во время проливного дождя, а легкие втягивали воздух, как кузнечные мехи. Организм, как мог, сопротивлялся непривычной для него процедуре, но боли не было. Повинуясь мысленному усилию, часть собранной силы метнулась сквозь оставленное специально для нее отверстие и начала медленно вливаться в зверька, окутав его облаком. На физическом плане, впрочем, ничего видно не было. Даже воздух не рябил. Только животное занервничало и заметалось по своей тюрьме из стороны в сторону. Пару раз оно даже почти по-человечески всхлипнуло, но тем дело и ограничилось. Я уже достаточно наловчился работать с магией крови, чтобы подопытные не умирали. По крайней мере сразу.

— Знаешь, есть в этом все-таки нечто неправильное, — поделился своим мнением Ярослав, наблюдая за мучениями кролика, — даже если просто живность мучаешь. А уж если на ее месте человека представить…

— С ним, кстати, легче должно быть, — поделился с ним прочитанным я. — И сознание у людей примерно совпадает, и глаза один в один такие же, ну если не считать разных мелочей вроде дальнозоркости или дальтонизма. Начинающим магам крови рекомендуется тренироваться сначала на насекомых, а потом на мышках, и так по возрастающей, по той простой причине, что они не могут выделить из себя достаточное количество жизненной силы.

— Логично, — решил Ярослав и сосредоточился.

На висках его выступил пот, а руки, поднявшись вверх, сцепились в замок прямо перед носом. Со стороны действие должно было походить на молитву, но Алколит не взывал к высшим силам. Он колдовал. Жизненная энергия в его теле заволновалась и уже медленно и неохотно стягивалась к пальцам. Если в моем исполнении данный процесс напоминал вялый ток густого киселя, то взгляд на попытку недоучившегося медика исполнить подобный оккультный трюк рождал ассоциации с движением почти застывшего гудрона.

— Держите, живодеры! — радостный вопль Ассасина, раздавшийся под ухом, заставил меня дернутся и внедрить в кролика ту энергию, которая до сих пор не успела стать частью его ауры. Грызун аж чуть ли не басом взревел. Однако же не умер, как иногда бывало. А вот Ярослав полностью потерял концентрацию, и комочек крови, отделившейся от открывшихся на ладони пор кожи, бултыхающийся в воздухе и медленно увеличивающийся, бесславно шлепнулся на траву.

— Ну ты чего наделал, паразит, — тяжело вздохнул Алколит, опуская руки и разминая зачем-то шею. — У меня почти получилось.

— Ушастому объявляется амнистия, — хмыкнул Артем, впихивая ему в руку тарелку с лапшой. — Ешь, пока не застыло, а то придется фаерболом кипятить, да к гномам отправимся за кольями. Я так понимаю, материал на них должен пойти первоклассный. Сталь с серебряными добавками, например. А такое в ближайшей кузне не найдешь.

— А пирожки с яблоками? — Ярослав напрочь позабыл о провалившихся чарах при одной лишь угрозе лишения сладкого.

— У меня с собой. — Ассасин продемонстрировал небольшое блюдо, вытянутое из-за спины и заполненное ароматно пахнущей сдобой. Чем и как он его держал, осталось совершенно непонятно. Виктор, ты чего не ешь?

— Подожди, — левая рука цапнула протянутую тарелку, но совершенно без участия мозга, — кажется, что-то у меня получилось. Чувство какое-то странное появилось. Будто есть у меня… усы. Длинные и чувствительные.

Сосредоточиться на том кусочке ауры, который сейчас был внедрен в другое существо, оказалось очень сложно. Но тем не менее очередная попытка была почти успешной. Мир глазами кролика увидеть так и не получилось. Зато принципиально отсутствующие у людей вибриссы определенно нащупывали непреодолимую преграду одновременно с тем, как обезумевший кролик тыкался в стенки своей тюрьмы.

— Алхимик, ты это прекращай, — потряс меня за плечо Артем. — У тебя сейчас такое лицо, будто мышцы на нем в догонялки друг с другом играют!

— Обратная связь, — решил я и заставил кусочек своей ауры из аморфной субстанции на мгновение стать чем-то вроде колючего ежика и подергаться из стороны в сторону, разрывая пространство. — Мои мышцы реагируют на импульсы его мозга.

В клетке отчаянно взвизгнули, но быстро затихли. Кролик умер. Скорее всего, от кровоизлияния в мозг. Пришла пора следующего этапа тренировки. Вытягивания и поглощения чужой жизненной силы.

— Неэстетичное все же направление волшебства, — прочавкал Артем, наблюдая, как ручеек алой жидкости целенаправленно течет к моим ногам.

— Но полезное, — вздохнул Алколит, наблюдая, как я окунаю пальцы в кровь животного. — Позволяет убивать, исцелять и изменять живые существа. Последовательность, понятное дело, выстроена в порядке усложнения, ведь ломать не строить.

— Угу. — Моя рука впитала алую энергию, и кровь на земле начала сворачиваться буквально на глазах. Кожу на ладони будто бы защипало иголочками. И это было одновременно противно и приятно. — Черт, Арт, подержи тарелку. Мне до умывальника прогуляться надо.

— Только быстро, — хмыкнул Ассасин, покорно забирая обед, — а то мы с Ярославом все пирожки съедим.

Вот он, настоящий темный маг. Наглый, беспринципный и лелеет жуткие планы в отношении собственных друзей. Но я не дам им сбыться! Тем более Лукреция готовит на удивление хорошо.

— Так куда мы идем? — немного неразборчиво пробубнил сквозь последний пирожок Алколит пятнадцатью минутами позже.

— Да есть тут неподалеку один деятель, — хмыкнул Артем. — Я, пока не понял, что оружие мне измененные магией руки заменяют с куда большей эффективностью, все оружейные лавки оббегал, на экспонаты облизываясь. Вот только денег не было, во всяком случае, лишних. Сейчас они, правда, найдутся, но ненужный хлам за бешеную цену покупать вроде и не с руки. Но одного низкорослого бородатого мастера, тоже, кстати, в квартале для не верующих в Отца Времен живущих, запомнил хорошо. Не знаю, как он добился такого эффекта, но его клинки без всякой магии можно сложить пополам, настолько они гибкие. Правда, сделать это получится лишь при помощи специальных тисков, потому как металл при этом остался твердым.

— Солидно, — подумав, решил я. — Но такой маэстро кувалды и горна вряд ли согласится отковать фактически два десятка штамповок, пусть и из высококачественных материалов. Тем более если он гном. Или цену заломит такую, что легче их заказать в ближайшем технически развитом мире на строго секретном машиностроительном заводе оборонной промышленности.

— Нам колья нужны, чтобы демона на них можно было насадить или просто для антуражу? — уточнил Ассасин. — Если последнее, то лучше в лес съездить и из дерева их вырубить. Вот только поломает их достаточно сильная тварь, как спички. Ну я бы точно осилил. И в местной ледяной преисподней, уверен, таких сверхъестественных атлетов более чем хватает.

— К тому же у хорошего мастера наверняка есть штат учеников и помощников, — пришел ему на помощь Ярослав. — Они-то по идее и занимаются рутинной работой.

— Ладно, — сдался я, — пойдем. К гномам, значит к гномам. Потом, думаю, нам придется снова в море выходить и каких-нибудь приблудных пиратов искать.

— Вот и ладушки, — пожал плечами Артем, успокаиваясь. — Пошли? А потом на пляж сходим, Шинцо с собой прихватив, а то давно его не третировали. То есть что это я, тренировали.

Искомая мастерская и правда оказалась не очень далеко, где-то в пятнадцати минутах неспешной ходьбы от дома. Просторное поместье, похожее на наше, было ограждено каменной стеной, превышавшей даже получившийся у нас земляной вал. Единственная разница заключалась лишь в том, что кроме ворот в ней присутствовало две витрины, над одной из которых виднелась золоченая надпись «Брони», а на второй чернели буквы, складывающиеся в слова «Клинки и топоры». Вот только сейчас полюбоваться на их содержимое мог бы лишь обладатель рентгеновского зрения, так как окна оказались закрыты глухими деревянными ставнями.

— Похоже, мы не вовремя, — немного разочарованно произнес я и уже было собрался повернуться спиной к постройке, как вдруг Ярослав и Артем, не сговариваясь, выпалили: «Стой!» и «Драка!».

— Кто? Где? — Я окружил нас защитным пологом Тьмы и на всякий случай плюхнулся на живот.

Мало ли, вдруг у врага найдется оружие, свободно пробивающее волшебные преграды. Тот же драконий еж, к примеру. Или какая-нибудь другая, вообще неведомая напасть. Но вокруг никаких врагов не обнаружилось. Только с удивлением пялилась на мой маневр какая-то толстая тетка неопределенного возраста, несмотря на теплую погоду напялившая на себя нечто вроде пальто, отороченное мехом. Судя по всему, на изготовление одежды для данной представительницы рода человеческого, способной статями и красотой поспорить с самкой бегемота, пошла целая популяция черно-бурых лисиц.

— Где-то там, — неуверенно сказал Ассасин, кивнув в сторону еле виднеющейся за высокой стеной крыши. — Ты разве не слышишь? Металлом бьют о металл. И это не звуки кузнечного молота. Они тихие, еле слышные, видимо, дом приглушает.

— Там только что оборвалась чья-то жизнь, — добавил Алколит. — Ты же знаешь, я такие вещи чую. Поможем?

— Кому? — уточнил я. — Мы здесь вообще никого не знаем. Надо ли нам ввязываться в чужую схватку?

— А почему нет? — пожал плечами Ассасин. — Кто бы там ни был, но на удар с тыла трех темных магов он вряд ли рассчитывает. А победителей не судят.

— Ну это когда как, — пробормотал Ярослав. — Опа! Еще кого-то ухлопали. Нет, Виктор, знаешь, надо бы вмешаться. Последний покойник… Такое чувство, что это был ребенок.

Эти слова он произнес, воспаряя над забором. Ассасин же вообще исчез из поля зрения, а значит, был уже внутри поместья.

— Когда раздавали мозги, — вздохнул я вслух, — наша компания стояла в очереди в книжный магазин за новинками фантастики. Стража! Стража! Эй, ты, толстая, быстро этих лоботрясов зови! Тут убивают кого-то.

— Сам ты мешок с салом!!! — По-моему, ответный рев могли без всяких приборов услышать на других планетах. — Стража! Почтенных горожан какие-то прыщи безродные оскорбляют!

Словно из-под земли появился пяток служащих правопорядка. Впрочем, если бы на подобный сигнал тревоги откликнулось все местное ополчение, я бы не слишком удивился.

— А ну быстро выкинули отсюда это быдло!!! — затопала ногами женщина.

Вопреки ожиданиям, подземных толчков мои ноги не почувствовали. Наверное, город расположен в сейсмически безопасной зоне.

Стражники внимательно посмотрели на меня, на источник звука, насупились и шагнули было вперед, но тут один из них присмотрелся повнимательнее, схватил другого, одетого побогаче прочих и, видимо, командующего, после чего что-то зашептал ему на ухо. Кажется, довольно громко, потому как хмурые лица служак разгладились, как по мановению волшебной палочки, и люди тут же сделали вид, будто просто прогуливаются. Причем в противоположную сторону. Популярность — великая вещь. Интересно, они испугались или действительно уважают?

— Эй, вы! Быстро сюда! — позвал я их, махая рукой и не позволяя смотаться восвояси. — Кто-то один пулей за магами и подмогой!

— А что случилось? — осторожно осведомился предположительный командир.

— Там, — кивок в сторону дома, — какое-то преступление. По крайней мере, жертвы точно есть. Ну чего стоите? Самый молодой за подкреплением, остальные за мной!

И не дожидаясь исполнения ими команды, перелетел через забор. Пока они будут выяснять, а имеется ли у их собеседника право приказывать. А тут, возможно, Алколита и Ассасина убивают. Хотя скорее это уж они сами всех излишне наглых и агрессивных на ноль помножат. И на ком тогда прикажете испытывать навыки владения магией крови?

Пейзаж поместья сразу давал понять: дела у его обитателей плохи. Одно из окон двухэтажного дома было разбито, а выпавшее из него тело лежало на выложенной камнем дорожке без признаков жизни. Входная дверь дома валялась в прихожей, выбитая телом, предположительно принадлежавшим Артему. В пользу данной гипотезы говорила сидящая на ней двухметровая туша, напоминающая потерявшего где-то хвост плотоядного динозавра и изрыгающая длинной зубастой пастью проклятия на русском языке.

— Чего произошло? — спросил его я, подлетая поближе.

— Защита от нежелательного проникновения, кажется, стояла, — ответил он, держась когтистыми лапами за голову. — Как меня током долбануло… Будто снова маленький и пальцы в розетку сую! Блин! Голова кружится так, словно сейчас отвалится! Слушай, думаю, сегодня вам с Ярославом придется справляться вдвоем. Он, кстати, уже внутри.

Из дома донесся грохот. Чем-то твердым и тяжелым, кажется, пробили стену. Раздался сдвоенный женский вопль, чья-то неразборчивая брань и вслед за ней отчаянное чертыханье Алколита.

— Сиди тут, жди стражу, — посоветовал я Ассасину и нырнул внутрь. В ближайшей же комнате меня ждал труп. Агрессивный.

— Мра! — прорычал живой мертвец, с кинжалом в глазнице, замахиваясь на меня уцелевшей рукой. Вторую ему уже кто-то срезал. Выглядел зомби как самый типичный гном-обыватель. Борода, невысокий рост, почти сравнимый с шириной плеч, одет в нечто вроде кафтана.

— Раз атакуешь, значит, тебя поднял не Алколит, — решил я, встречая ходячий труп волной темной энергии, заодно отскакивая из зоны его досягаемости. Покойник такого обилия родственной себе стихии не выдержал и развалился на куски секунды за три-четыре.

— Чего там у тебя? — донесся от входа голос Артема.

— Ходячие мертвецы! — ответил ему я. — Не давай им выбраться из дома, а то лови потом эти гнилушки по всему городу.

Снова раздался грохот.

— Виктор! — отчаянный крик Ярослава из соседней комнаты заставил меня поспешить туда. — Быстрей сюда! Я один его долго не удержу!

Стену передо мной пронзило полукруглое черное лезвие, высунувшееся из камня сантиметров на двадцать, словно чей-то громадный коготь. На его кончике плясала подозрительная зеленая искорка, намекающая на то, что оружие явно магическое. Секунду ничего не происходило, но потом я снова услышал гулкий звук удара, и железяка характерно содрогнулась, а затем стремительно исчезла из сделанного ей разреза, появился жуткий скрежет. Еще и еще. Создавалось полное впечатление, что там фехтуют на напильниках.

— Это чего тут за терминатор? — ахнул я и, войдя в комнату, ошалел от того, насколько оказался прав.

Металлический скелет черного цвета, сжимающий в каждой руке по сабле, упорно пытался добраться до парочки загнанных в угол, но все еще живых гномов, защищаемых Алколитом. Пол в комнате стал красным от крови, вытекшей из полудесятка трупов, преимущественно людских, хотя пара бородачей тоже имелась, будучи разделанной на кусочки. Убить свою цель непонятному созданию мешали громадные топоры. Два из них держали в руках израненные, но не сдавшиеся подгорные жители, а еще штуки четыре крутились в воздухе перед лицом Ярослава, выбивая на упорно прущем вперед конструкте барабанный ритм. Вот только лезвия их, наверняка способные разрубить рыцаря вместе с его доспехами, не оставляли на антрацитово-черном металле ни зарубки.

И тут меня смело в стену. Резко, сильно и неожиданно. Ударившись о камень и буквально стекая по нему на пол, я успел увидеть атакующего. Человек с полуотрубленной головой пытался разодрать меня голыми руками и, пожалуй, смог бы это сделать, если бы окончательно не умер после заряда темной энергии. Еще одно тело, лежавшее в паре метров, дрогнуло и попыталось встать.

— Берегись! — крикнул кто-то из гномов, входя в жесткий клинч с прорвавшимся через вихрь летающих топоров железным скелетом. Его сабли ударили в подгорного жителя и отлетели, оказавшись не в силах пробить надетый тем доспех. — Убитые проклятым стражем быстро поднимаются!

— Уже понял, — буркнул я, упокаивая еще одного зомби. В магическом зрении его энергетическое тело стремительно менялось. Алая сила жизни уходила куда-то вглубь, покрываясь каркасом прожилок из мертвенно-бледного цвета. На месте сердца расплывалась пятном черная клякса. Вот ее-то мне и удалось разрушить, просто вырвав куском своей ауры из трупа. Внешне покойный даже остался абсолютно целым, но вот двигаться и шевелиться он немедленно прекратил, а его энергетическая составляющая распалась на глазах. Подобная же операция была немедленно проделана с остальными зомби, еще неактивными, но способными встать в любую минуту.

— Бум! — Поднявшийся с пола щит, больше смахивающий на люк от подлодки, гулко отоварил металлический скелет по черепу, заставив его пошатнуться, а затем упал обратно. Вот, значит, что за шум периодически отсюда раздавался.

— Виктор, да хватит копаться, сделай с ним что-нибудь! — заорал Алколит, дирижируя порхающими топорами. — Этот гад будто неуязвимый! Даже не горит! И тьму во всех ее формах игнорирует!

Вышеупомянутый, видимо поняв тщетность своих усилий, развернулся к более доступной цели. На физическом плане он совершенно точно мог посоперничать выносливостью с танком. А вот магическая структура непонятного объекта выглядела куда более многообещающей. Вокруг его каркаса толстым нематериальным слоем кружилось фантастическое по сложности плетение заклинаний. Вероятно, именно они давали возможность куче железа, не снабженной никакими материальными мускулами, двигаться. И, судя по испугу Ярослава, от обычных чар она защищена была прекрасно. Но вокруг меня было полно разлитой крови, содержащей магию жизни, которую достаточно редко используют в бою. Ударили мы одновременно. Конструкт прыгнул вперед, а заряд силы жизни, на материальном плане выглядевший, словно устремившаяся к нему со всех сторон алая жидкость, вонзился в грудь странному созданию. На мое счастье, железяка не смогла дотянуться клинками до моей груди, упав на пол причудливой авангардной статуей. Эх, жаль, такую вещь испортил…

— Готов? — опасливо уточнил Алколит, не спеша опускать топоры.

— На тебе! На! На! — Один из гномов прыгнул вперед и стал прицельно бить по шее поверженного противника.

Звон поднялся, словно в колокольне. Удара с пятнадцатого ему удалось перерубить позвоночник из черного металла, и подгорный житель, увидевший дело рук своих, вдруг осел на пол, будто разом растерял все силы. Его сородич, впрочем, тоже прислонился к стене, открыв то, что так старательно до этого защищал. Малозаметную дверь, прорубленную в десятке мест и лишь чудом не снесенную с петель. В сквозной щели появился чей-то глаз. Как мне почему-то показалось, женский.

— Благодарю за помощь, — сказал тот гном, который отделил голову странного создания от тела. — Я, один из старейшин рода Орлин, и весь мой клан Железнобородых перед вами в долгу, чародеи.

— Как оно называется? — Алколит осторожно потыкал тело конструкта висящим в воздухе топором.

— Проклятый страж, — ответил подгорный житель. — Таких делают наши маги, из тех, кто очень жаждет чужих сокровищ. Родичи из отколовшейся ветви прислали в бочонке с пивом на день совершеннолетия моей младшенькой. Якобы в знак примирения. Уроды! Ненавижу! Ненавижу!!!

И снова заколошматил по железному скелету в приступе бессильной злобы.

— Не двигаться! Стража! — донеслось откуда-то с улицы.

— Никому не поставить меня на колени, — громко ответил им Артем. — Я лежал и буду лежать. И вообще, если сяду, то угадай, откуда потом тупой конец этой твоей алебарды будут долго и с усилием тащить?

— Они больше не встанут? — Второй гном наклонился над телом одного из своих соплеменников и дрогнувшей рукой закрыл ему глаза.

— Сейчас нет, — ответил я, — но перед похоронами лучше позвать хорошего священника. На всякий случай.

— Хорошо, — кивнул головой подгорный житель. — Мам! Выходи. Уже можно.

Из-за двери появилась невысокая женщина-пышка с курносым носом, густо обсыпанным веснушками, пухлыми щеками и заплаканными глазами. Гномка. Она наконец-то увидела, что творилось в ее доме, целиком и завыла, словно волчица, засунув в рот кулак, чтобы хоть как-то приглушить звуки.

— Что вы от нас хотели? — Сидевший рядом с железным скелетом гном поднял голову, и в глазах его плескалась странная смесь гордости и боли. — Вы ведь не просто так в гости зашли, да? Заказ был? Какой?

— Эм, да как-то не до этого сейчас, — попробовал перевести тему Ярослав. — Знаете, мы лучше как-нибудь потом…

— Нет! — Даже если бы конструкт восстал и снова начал гоняться за ним со своими саблями, бородач вряд ли бы испугался больше. — Если нас спасли чужаки, то это знак! Знак предков! Но нужно понять его правильно. Что вы хотели?

— Колья, — ответил я, решив не спорить с безумцем, видимо от горя повредившимся рассудком. — Стальные. Десяток. А лучше два. Примерно с руку толщиной и с очень острым наконечником. Причем надо, чтобы в металле присутствовало серебро.

— Колья, — прошептал гном. — Ну конечно! Колья! Не топор, не меч, даже не стрела! Это именно то, что надо. Спасибо, предки. Я скоро отправлю к вам ваших недостойных потомков, к которым смерть придет через задницу! И будет она серебряной, ибо те, кто поднимает руку на родную кровь, может не по виду, но по сути своей упыри!

— Еще?! — Взгляд безумца уперся прямо в меня. — Еще вы что-то хотели! Я чувствую! Говори, ну же! Клан это сделает, даже если надо будет перевернуть горы вверх дном!

— Знаешь, Виктор, — вдруг сказал Алколит, — похоже, мы все-таки сможем доверить обустроить наше подземелье настоящим профессионалам. Теперь — сможем. Позови Артема, он вроде составлял подробный план всего нами запланированного. Двери там, ловушки, светильники, раздвижные полы.

— Ну да, — хлопнул себя по лбу подгорный житель. — Конечно! Построить для клана новый дом, настоящий дом, а не несколько убогих домишек в человеческих городах. Предки, я все сделаю! Только с долгами расплачусь и тут же начну!

Его безумие было логичным. И оно меня пугало. Но, кажется, теперь наш подвал действительно будет сделан на высшем уровне. Такой фанатик, если его вовремя в сумасшедший дом не упекут, в лепешку расшибется, но сделает все идеально и за какой-нибудь подброшенный магический маячок или проданные на сторону сведения сделавшего это зубами загрызет. А кровь его близких все оплатит. Но ведь ее могло бы и не быть, иди мы по улице чуть быстрее. Или же конструкт бы всех добил, если бы задержались. Странная штука — судьба.

Глава 16

— Так-с, проверим. — Ярослав с задумчивым выражением лица и списком в руках оглядывал слепыми глазами заклинательный зал, предназначенный для призыва архидемона. Впрочем, при необходимости в нем можно было пережить небольшую осаду. Гномы, причем не только пострадавшее семейство, но и сбежавшаяся на их зов родня, всего за двадцать дней превратили кое-как выкопанное подземелье в настоящий дворец. Единственное обидно, что мою крепь выломали и пустили на дрова для шашлыка, которым с подачи Артема пристрастились питаться бородачи. Ох они его и жрали… На один только прокорм в общем-то бесплатных работников ушло не меньше десятка золотых. А еще ведь были траты на стройматериалы. Как оказалось, они все же идут за счет заказчика, даже если ему старейшина клана по гроб жизни обязан, и никак иначе. Если бы еще и за работу платить пришлось, точно бы разорились. Но результат того стоил. Теперь в созданном руками бородатых мастеров подземном комплексе можно было проводить платные экскурсии или играть в прятки десятку-другому взрослых людей. Да и вторую стену они нам построили неплохую, утрамбовав насыпанный земляной вал практически до плотности камня и не сильно уменьшив его в размерах. Пробравшийся через обычную ограду злоумышленник, если бы такой нашелся, должен был еще раз вверх по гладкой вертикальной плоскости взбираться. — Аптечка имеется, вот она у стены стоит. И запасная у противоположной. Разрешение церкви на призыв демона, расторгающее данную нами клятву?

— Есть, — кивнул ему я, рассматривая гладкий потолок, словно покрытый жемчужно-белой глазурью. Не знаю, какой состав, немного похожий по своим свойствам на жидкие обои, гномы использовали, они его даже называть отказались наотрез, но облитые им стены мало того что стали гладкими, словно стекло, так еще и немножко светились. В результате под землей стало светло, как днем. Потом гладкую поверхность еще и резьбой украсили, причем нанесенные для красоты рисунки плавно переплетались с угловатыми рунами, обеспечивающими прочность покрытия. Магическое зрение помогало понять, что они делают, но, к сожалению, вопрос «Как их повторить?» тоже остался без ответа. Подгорные жители ценили свои секреты куда больше, чем жизни, и делиться даже крохами информации не хотели. Правда, выданная ими гарантия на постройку минимум тысячелетнего качества сильно интриговала. Может быть, стоит как-нибудь отловить парочку, хотя бы из тех, кто нашим новым знакомым послал в бочке с пивом магического боевого робота, и попытать хорошенько? Их там много должно быть, сотни четыре, если верить рассказам пострадавшего мастера. По-любому кто-то да знает секреты их чародейства. — Да зачем спрашиваешь, ты же со мной к Фоулу ходил. Нам, правда, тотчас новую пришлось дать клятву, почти такую же, только с одним исключением, имя которому Окреш. Ну и понятное дело, если какая-то тварь попробует силой вломиться в реальность, используя наш ритуал, то ее надо немедленно изгнать или убить, никаких сделок не заключая.

— Порядок прежде всего. — Алколит черкнул что-то в своем списке. Буквы он различал лишь благодаря тому, что нашел в магазине Шинцо специальный папирус, способный нести в себе немного волшебной силы и предназначенный для слабеньких магических чертежей, используемых начинающими ведьмами и чародеями в простеньких ритуалах вместо полноценных аналогов. Получалось намного дешевле, но куда хуже по качеству. Впрочем, за возможность хоть что-то написать и, главное, прочитать обычно бережливый Ярослав теперь, думаю, без разговоров отвалил бы целое состояние. По крайней мере, сейчас он от самого процесса составления записей получал ясно видимое удовольствие. — Жертва для откупа, если напортачим и кого-то не того призовем? Она же, кстати, запас крови для Виктора на случай, если придется использовать боевую магию.

— Вон же она лежит. — Артем показал на усыпленную магией белую корову, которую в подземелье пришлось затаскивать всем троим. Очень уж экземпляр был выбран упитанный. Из нее, наверное, алой жидкости получится выжать не меньше, чем из трех-четырех людей.

— Каторжник, конечно, был бы предпочтительнее, — почесал за ухом Ярослав, но, увидев наши лица, сделал вид, будто просто думал вслух. Хотя, уверен, даже появись у нас реальная возможность откупиться человеком, сам бы первый начал ратовать за то, чтобы заменить его какой-нибудь сопоставимой с ним по размерам скотинкой. — Значит, жертва есть. Аппарат для метания сетей снаряжен?

— Угу, — кивнул Артем и демонстративно положил руку на неприметный выступ в каменной стене.

Если его нажать, то распахивалось два громадных люка, в потолке и полу. И предположительно после этого призванный демон должен был тотчас же отправиться беспомощной тушкой, крепко спеленатой выстрелившей из специального пневматического метателя прочнейшей снастью, на колья и в кипяток. Гномьи механизмы работали четко и быстро, для срабатывания им требовалась едва ли секунда. Упитанный поросенок, на котором проводились испытания, только взвизгнуть и успел, прежде чем сразу на два острых железных острия напоролся. Хотя, конечно, свин тогда упал удачно, но все же хотя бы одного металлического гостинца цель, размером с человека, внезапно утратившая опору под ногами, избегнуть не сможет в принципе. Да и разорвать за одно мгновение веревки, подходящие для охоты на грифонов, единорогов и прочих магических мутантов, сможет далеко не каждая тварь.

— Звезда призыва имеется, — отметил еще один пункт в своей бумажке Ярослав, внимательно осмотрев магический чертеж, находившийся на специальном возвышении, на самом деле являющимся ловушкой. На железную пластину нанесли толстый слой глины, а уже в ней прокопали канавки, засыпанные солью и толченым мелом. Может, получилось и не так надежно, как у Карина, зато есть возможность радикально изменить схему. Мало ли, вдруг пригодится. Вещица-то получилась многофункциональная. — Чертил ее я сам, Виктор проверил, ошибок, кажется, нет.

— Ну или они допущены в обоих источниках, — согласился с ним я. — Слушай, может, хватит ломать комедию? Давай уже начинать, а то чего-то нервишки шалят.

— Тогда тем более стоит все еще раз проверить, — не пожелал переходить непосредственно к призыву или сознательно тянул время, вполне возможно, также волнующийся Алколит. — Артефакты?

— Здесь они. — Артем щелкнул ногтем по лезвию магического трезубца, конфискованного у пиратов. — От какой-нибудь мелочи, впрочем, думаю, и без них отмахаемся. А если крупный кто нападет, эти цацки все равно не помогут.

— Предосторожность никогда не бывает излишней. — Новая пометка в записях. — Дверь на нижний ярус заперта?

— Да, — вздохнул я. — Чтобы добраться до нее, провалившемуся вниз и уцелевшему демону придется ее либо вышибить, а это на узкой винтовой лестнице да еще и без тарана сложно, либо пробиться через створки люка.

— Ну также он может попробовать прокопаться через пару метров земли, — внес свое дополнение Ассасин. — В любом случае мы получим лишнее время, за которое сможем позвать на помощь, удрать или в худшем случае подготовиться к битве. Ош, Лукреция и Ингрид отправлены погулять, на случай нашего исчезновения или смерти им даны подробные инструкции, которые ты сам же и писал. Магической клятвой не продавать наше имущество без отсутствия острой необходимости в денежных средствах и не менять место жительства в течение пяти лет ты их связал. Все?

— Нет! — непреклонно ответил Ярослав и снова накорябал что-то на бумаге, после чего ехидно уставился на Артема и задал следующий вопрос: — В туалет все сходили?

— Да пошел ты! — Ассасин покрутился на месте, ища, чем бы кинуть в друга, но ничего относительно безопасного не нашел, лишних вещей в заклинательном зале не было, и ограничился просто неприличным жестом.

— Ладно, этот пункт оставляю на ваше усмотрение, — хмыкнул Алколит, пряча список куда-то вглубь одежды. — Потом не говорите, будто бы не предупреждал.

— Ну что, — я нервно потер вспотевшие ладони, — приступаем?

— Давай! — кивнул Ярослав и взял на изготовку массивный двухзарядный арбалет, в ложах которого покоились стрелы с освященными серебряными наконечниками. — Уверен, что тебе хватит силы в одиночку осуществить призыв?

— Не проверим — не узнаем, — пожал плечами я. — В крайнем случае попробуем к вечеру еще раз. А вообще, где-то мне попадалась информация, что демонологи любят объединяться в круг не только чтобы каждый из них тратил лишь небольшую часть резерва, но и чтобы сразу отпугнуть потенциальных агрессоров смесью из силы, принадлежащей нескольким колдунам. Одиночку-то легче сожрать, чем целую банду подготовленных чародеев.

— Хм, получается, мы почти сознательно рискуем? — удивился Ассасин. — Ведь если призывать будет только Виктор, а не мы втроем, шансы провала наиболее велики!

— Просто надо же испытать ловушку на какой-нибудь достойной цели, — пожал плечами Ярослав.

— К тому же любой демон — изначально магическое существо, из которого можно добыть немало очень сильных и ценных алхимических реагентов, — добавил я. — А ценятся они весьма высоко. Вот только если маги призвали и убили кого-то, то им владыки местной ледяной преисподней могут и начать мстить, в случае потери слишком уж многих подданных или каких-то ценных сотрудников. А вот если те сами на них набросились, да не рассчитали усилий, то поводов для обиды вроде как и нет.

— Вы клинические идиоты, сбежавшие из палаты для самоубийц, — вздохнул Ассасин. — С другой стороны, порождению зла морду мне еще бить не доводилось. Приступаем!

— Ну-с, — я еще раз потер ладони друг о друга и протянул руки немного за периметр соляного круга, одновременно служащего границами ловушки, — Окреш!

Энергия, покинувшая мою ауру, растеклась в пространстве, ограниченном незримым барьером, и частично впиталась в меловой чертеж, куда ушла примерно треть имеющегося в ауре резерва. Практически сразу появился символ, похожий на снежинку и, вероятно, соответствующий в каком-то древнем алфавите имени архидемона. Сквозь зубы еле слышно выругался Ярослав, не справившись с нахлынувшими на него чувствами. Артем уже преобразился в подобие рыцарского доспеха, торчащее во все стороны железными шипами. Интересно, как он в таком обличье драться собирается? Ведь цепляться же будет за все что ни попадя. Или, может, он боится быть проглоченным и надеется уберечь себя, защитившись иголками, словно еж? Время шло. Вот только метели внутри звезды, предваряющей появление демона, не появлялось. Да и вообще никто на наш зов являться не спешил.

— Не работает? — спросил Ассасин спустя пару минут безмолвного стояния с занесенным в руке трезубцем на изготовку.

— Энергия в схеме есть, — отмел такое предположение я. — Она, конечно, весьма быстро утекает, но я еще даже до половины имеющихся сил не дошел. Чертеж работает.

— Как на телефоне, — хмыкнул Ярослав. — Гудки идут, а трубку никто не берет.

— Только вот чужое подключение к линии обычно не сопровождается опасностью для жизни звонящего, — вздохнул я, чувствуя себя на редкость неуютно.

Очень хотелось почесать нос, но руки с исходящей от них энергией из пределов круга убирать не стоило. Иначе придется действительно переносить ритуал. Внезапно в центре звезды начало разгораться слабенькое синее сияние, сопровождаемое редкими падающими из ниоткуда в никуда снежинками. Истечение энергии из рук заметно замедлилось, но не остановилось. Кто-то собрался ответить на зов и прикладывал некоторые усилия, чтобы связь невзначай не оборвалась. Не слишком большие.

— Не он? — осторожно уточнил Артем, наблюдая, как в воздухе вырисовывается пока еще не слишком четкий силуэт.

— Да черт его знает, — пожал плечами Ярослав, нервно облизывающий губы. — Подождем.

— По-моему, это вообще она, — решил я, увидев, как проявляется женская грудь. Не самая маленькая, к слову. И не особо прикрытая. Линия чего-то похожего на полупрозрачное декольте начиналась аккурат от сосков.

— Маг, зачем тебе этот ничтожный урод? — веселый женский голос подтвердил мою правоту. — Может, лучше немножечко повеселимся? О, да ты не один! Знаешь, а так будет даже интереснее! Или мне подруг позвать, чтобы на каждого хватило?

В центре магической звезды стояло прекрасное видение, будто только что сошедшее с выпуска обложки мужского журнала, посвященного встрече Нового года. Высокая, практически обнаженная брюнетка, чью одежду составляли лишь алые сапожки на ногах, да ничего не скрывающий кусочек ткани, начинающийся в верхней трети бедер и заканчивающийся на середине грудей, призывно улыбалась и будто бы в смущении грызла палец на левой руке. Вернее, облизывала. Весьма эротично.

— Есть преимущества на темной стороне силы! — выдохнул Артем, пожирая глазами суккубу этого мира.

Не слишком сильное существо, если верить книгам. В случае драки мы втроем оставим от нее только сапожки да растерзанный труп даже без использования ловушки. По крайней мере, если не допускать ее близко к своему обнаженному телу. Но последнее сложно. Профессиональная сердцеедка, причем иногда и в самом прямом смысле, обязательно будет играть на низменных инстинктах с потрясающим воображение талантом. Чем больше она будет иметь любовников, из которых обязательно вытянет некоторое количество жизненных сил, тем могущественнее станет. Во всяком случае, на какое-то время. Для порождений зла смертные — хороший допинг. Единичная доля полезна, регулярный же прием сделает почти любого настоящей звездой. А власть и могущество для них — это главное.

— Только выживает после их дегустации далеко не каждый. — Ярослав с видимым усилием перевел взгляд с бюста на лицо демоницы. Интересно, как видят его слепые глаза, способные работать лишь в магическом диапозоне? — Эй, ты! Уходи, мы не тебя вызывали.

— Я знаю, — улыбнулась обольстительница, оставляя в покое своей палец, на месте которого испорченному Интернетом с его обилием сайтов для взрослых сознанию упорно виделось нечто другое. — Но попробуйте задать свой вопрос мне. Вдруг да отвечу? И если да, то давайте немного поиграем? Можно и прямо здесь, если на пол что-то постелить найдется. Уж троим-то сильным магам меня одной опасаться нечего, даже если увлекусь, сначала начну забирать только лишнюю силу, и оставшиеся двое остановят раньше, чем возьму жизнь.

— Сгинь! — велел ей я, с трудом сосредотачиваясь на главном, а не на взыгравших вдруг с недетской силой гормонах. — Или оборву призыв.

— Ну, — как бы в смущении потупилась демонесса. — На призыв архидемона тратится очень много силы, пусть даже он являет собой такое ничтожество, как недостойный родственник Великого Владыки Сакраеша.

Эти три слова она произнесла с заглавных букв, а руки ее словно невзначай скользнули под нижний край и так-то ничего не скрывающей одежды и начали что-то там нежно поглаживать.

— Если сейчас оборвать ритуал, то мне придется на некоторое время побыть у вас в гостях, — продолжила суккуба, не прекращая своего занятия.

— На нас магическая клятва не призывать никого, кроме Окреша, — поспешно сказал Артем, видимо опасаясь за свою выдержку. — Если ты воплотишься здесь, то чтобы ее не нарушить, нам придется тебя убить.

— Так что ж вы сразу не сказали, — разом потеряла свой настрой демонесса и исчезла в вихре снежинок, из которого напоследок раздался ее голос: — Импотенты!

— Сама ты, — немного расстроенно пробурчал Артем. — Любительница покрутить динамо. Эх, но ведь красивая стерва до безумия. И горячая.

— Ледяная, — поправил его Ярослав. — По крайней мере, когда голодная и жизнь глупого смертного, соблазнившегося красивой оберткой, жрет. А что, она была очень красива? Я-то видел только ауру, а по ней шиш чего определишь.

— В реальной жизни мне такие еще не попадались, — с грустью вздохнул Ассасин. — Конечно, оставшаяся на Земле Вампирша, может, и приобретет такие формы, но только лет через пять. Да и стеснительность на нее временами находит. А уж чтобы подруг позвать, такого в принципе никогда не предложит, а жаль… Эй, Алхимик, как у тебя с силой?

— Чуть меньше половины, — прикинул остатки в резерве своей ауры я. — Бросать?

— Подожди, — остановил меня Алколит, слепыми глазами всматриваясь в магический чертеж. — Кажется, опять начинается.

Резко полыхнуло синим светом. Течение энергии из моих рук прекратилось. Кто-то, находящийся в иных пластах бытия, взял труд по поддержанию заклинания на себя.

— Это точно не он, — севшим голосом пробормотал Артем, кладя руку на утопленную в стене кнопку. — И даже не она и не оно. Хотя бы потому, что это они!

— Чего вам понадобилось, смертные? — неприветливо осведомился один из появившихся в магической звезде уродов, ничуть Окреша не напоминающих.

Казалось, среди собравшегося на наш зов паноптикума нет двух одинаковых существ. Всего их было шестеро. Двое относительно человекообразных, отдаленно похожих на людей, закованных в изукрашенные рунами латы из темного льда, вот только вместо голов, пусть даже в шлемах, у них плавал капюшон то ли из пара, то ли из белого дыма, в котором виднелись глаза и рот. Ледяные легионеры, какая-то из разновидностей. Они, собственно, весьма сильно различаются между собой, так как грешники, когда-то завербовавшиеся в армию зла, принадлежали разным странам, временам и расам. Еще один походил на кабана-мутанта, обзаведшегося щупальцами, на концах которых красовались вполне себе нормальные руки. Четвертый или же четвертая, тут сказать было сложно, кутался в снежно-белый балахон, скрывавший его полностью. Только сложенные кожистые крылья из-за плеч торчали. Пятый являлся громадной кучей полупрозрачной зеленой слизи, однако, как это ни странно, снабженной целыми тремя пастями, которые периодически открывались, чтобы сделать громкий вдох. Шестой, который с нами и заговорил, весьма напоминал Ленваху. Тонкое, красивое породистое лицо, заостренные уши, клыки во рту, вполне нормального вида, вертикальный зрачок. И светящаяся изнутри темно-синим кожа.

— Мы призываем Окреша, — ответил Алколит, оправившись от шока.

— Владыка не может уделить вам свое внимание, жалкие смертные, — хмыкнул демон. — Он занят. Но мы — его слуги и можем взять на себя труд ответить на вопросы. Если же непременно хотите услышать ответ из уст нашего повелителя, то попробуйте призвать его позже, скажем, завтра.

— Мы вас не звали, — мрачно сказал я, прикидывая свои шансы на выживание в грядущей драке. То, что нас пытались обмануть, было ясно как дважды два. Во всех книгах говорилось, что племянник повелителя зла обязан являться лично. И вассалов у него нет. Во всяком случае, последние четыре-пять тысяч лет или около того.

— Вик? — вопросительно спросил Алколит.

— Они в нашей реальности, — ответил я, несколько удивленный развитием событий. Демоны вели себя смирно и не пытались ломать магический барьер. Почему? Ожидали одинокого мага, а связываться с тремя не желают? — В звезде силы не осталось. Только сдерживающий круг функционирует.

— Чего ждешь, грязная тварь? — проявил некоторые признаки нетерпения предводитель появившихся монстров. — Задавай вопрос и активируй свой дурацкий рисунок, чтобы мы могли уйти.

Вот чего им надо! Вытянуть из осуществляющего ритуал чародея как можно больше сил, чтобы барьер оказалось легче проломить.

— Мы вас не звали, — покачал головой я. — Отправляйтесь обратно сами.

— Да как ты смеешь, — прошамкал трехротый слизняк. — Здесь активированы нечестивые символы того, кто повелевает рекой времен, пока они работают, ни один из слуг господина нашего не дерзнет пробивать грань миров, чтобы не драться лишний раз с вестниками. Потуши их. Ну!

Ага, есть такие. Вот только с точки зрения церковников и большинства магов — священные. Собственно, на них-то вся защита и держится. Если в реальном мире демон пытается ее проломить, то его обжигает божественным светом. Или испепеляет, в зависимости от соотношения его сил и сил вызывателя. Интересный факт — самому колдуну, даже если он такой же, как мы, имеющий энергетику скорее мертвого, чем живого, они не мешают абсолютно. И не чувствуются даже. Неужели у нас на лбу стоит клеймо «идиоты»? Зачем так глупо обманывать? Черт его знает, что будет, но лучше атаковать первыми.

— Арт, давай! — только и сказал я, отпрыгивая назад от барьера из соли, создающего невидимую, но очень даже ощущаемую всей моей аурой стену. Пару секунд он на влитой энергии продержится, а больше и не надо.

Распахнулись люки. Один над головами демонов, второй у них под ногами. И метнувшаяся из метателя в потолке сеть упала на головы тварей, проваливающихся вниз, к раскаленным кольям и булькающему кипятку. Отреагировать они не успели, если не считать судорожных попыток дернуться и какой-то подозрительной жидкости, выплюнутой слизнем, но стекшей по ярко полыхнувшей преграде. Кажется, в воздухе на одной только магии смогли удержаться почти все, кроме крылатого и одного из ледяных легионеров, но вот сильный удар сверху стал для них большой неожиданностью и заставил сместиться вниз. Многоголосый вой стремительно слился в один тон, режущий уши, створка люка захлопнулась, звук притих, но не исчез полностью.

— Как думаешь, из кипящей ванны выберутся? — осторожно спросил Ярослав с затаенной надеждой прислушивающийся к доносящимся снизу крикам. — Острия там зазубренные, как у гарпунов, должны бы удержать.

— Мне кажется, уже вообще только один орет, — поделился своими наблюдениями Артем, обладающий самым чутким слухом из нас всех.

Люк прорвало нечто большое, злое, сине-черное и излучающее холод. Защитный круг, все еще ограждающий сработавшую ловушку, оно пробило, как бронебойная пуля картонку, лишь начерченные изнутри чертежа символы Отца Времен слабо мигнули.

— Вы! — Рев архидемона ударил меня, словно кувалда, прижал к стене и зафиксировал намертво. — Да как вы смели, ничтожества?!

Я с удивлением обнаружил, что могу дышать. В теле ничего не сломано. Да и вообще, крайне знакомого вида монстр носится кругами по заклинательному залу и проклинает нас на все лады. Стальные створки, способные, вероятно, выдержать попадание танкового снаряда, он разорвал как тонкую бумагу. Обломки метателя сетей свисают сверху на пружинах. Но мои друзья тоже целы, невредимы и обескуражены.

— Все-таки они оказались твоими слугами, да? — уточнил Алколит.

— Бум! — Кулак, закованный в ледяную перчатку, ушел в стену на волоске от его щеки.

— Нет, — зло ответил архидемон. — Это был я. Я сам, понятно? В шести разных телах, но я! Проклятье! Четыре дня готовился, а какие-то идиоты все испортили в один миг! Да чтоб вас…

Тут самый младший из повелителей зла перешел на какой-то неведомый язык и потому его проклятия остались нами непоняты. Но судя по тому, как он размахивал руками и бесился, исполнись из них хотя бы один процент — и от трех землян даже пепла не останется. Кстати, не знал, что он умеет быть одновременно несколькими разными существами. Об этом ни в одной книге не говорилось.

— Стирайте свои каракули, смертные, — все-таки взял себя в руки Окреш. — И не призывайте меня больше никогда. Убью!

Последнее получилось у него убедительнее всего.

— Да ты не можешь, — невероятно, но в такой ситуации Артем улыбался во весь рот, — или боишься. Потому как дядюшка накажет.

Рев архидемона, буквально заставивший уши свернуться в трубочку, ударил во все стороны вместе с волной жгучего холода. Даже на открытом пространстве такое сочетание могло напугать до дрожи. А уж в подземелье ужас вообще, казалось, мог заставить сердце остановиться. Однако же никакого ущерба это никому не нанесло.

— Ты не можешь уйти, — продолжал улыбаться Ассасин, ни капли не смутившийся. — Тебе подпалили пяточки. Испортили какой-то план. И все равно нас нельзя даже пальцем тронуть. И отправиться обратно без того, чтобы не ответить на наш вопрос, тоже не можешь.

Артем сделал несколько шагов вперед и остановился, смотря прямо в глаза архидемону.

— Удивительно, — прошептал он. — Немыслимо. Абсурдно. Но это есть. Почти божественная мощь и повадки затюканного щенка в одном флаконе.

— Как же я вас ненавижу, — прорычал прямо в лицо Ассасину Окреш. — Презираю! Хочу уничтожить! Всех. Всех! Всех!!!

По-моему, от его рева своды зашатались. А прямо над магическим чертежом вдруг разгорелись блекло-голубые звездочки, которые начали увеличиваться в размерах. За ними что-то мелькало.

— Это еще чего такое? — заинтересованно покосился в их сторону Артем, принципиально игнорируя скрежещущего зубами от бессильной злобы повелителя зла.

— Так выглядят врата призыва, если меня, уже находящегося на плане смертных, хотят видеть в другом месте, — вдруг ответил ему Окреш. — По одному на каждого колдуна, вернее, колдунью. Сегодня в академии волшебства одного из городов темных эльфов намечен выпускной экзамен. Чтобы сдать его, юная дроу должна пройти крайне опасное испытание. Переспать с демоном и остаться в живых. Честолюбивые выбирают сильных, дабы показать свое искусство и силу, осторожные, не желающие дохнуть в силу глупых традиций, слабых, а умные, догадавшиеся, как обмануть всех, — меня, не способного им навредить, ценящего смертных женщин и обладающего возможностью прикинуться почти любым существом, когда-либо населявшим мироздание. Разделиться на несколько тел, чтобы удовлетворить их всех сразу, сложно, но можно при длительной подготовке. Которую вы пустили вестникам под балахон! Ответ достаточно полный? Значит, остался всего лишь один вопрос, на который я буду вынужден ответить без платы. А у тебя ее не приму. Никакую!!!

Демон снова сбился на рык. Видно, раз он не мог нанести нам никакого вреда, то решил ограничиться таким вот нехитрым способом сделать подлянку, играя словами и всеми силами избегая того, чтобы помочь.

— Ты жульничаешь, — пробормотал Ассасин, зачарованно уставившись в магические окна, за которыми ожидали своего кавалера шестеро обнаженных эльфиек. Никогда не испытывал особого влечения к темнокожим женщинам, но там определенно было на что посмотреть. Молодые, сильные, прекрасно развитые гибкие тела, буквально пышущие здоровьем и ожиданием близкого секса. До виденной совсем недавно суккубы, конечно, не дотягивали, но не сказать, что сильно. Одежды на них не было. Совсем. Цепочки, браслет, кольца и какие-то перевязи, на которых висели кривые кинжалы, не в счет. А на задних планах за их спинами творилось такое… Порноиндустрия всей Земли не годилась этому ни в какие подметки. И даже больная фантазия поклонников хентая вряд ли когда осиливала такое масштабное и детальное творение. Звуковой ряд тоже превосходил все мыслимые и немыслимые представления о пороке. — Но не могу тебя за это упрекать. Сам бы после такого облома рвал и метал. Они нас видят?

— Нет, конечно, — фыркнул архидемон, сжимая кулаки и переводя взгляд с одной дроу на другую. Тело его потекло, изменило окраску и приняло уже знакомый вид трехротого слизня. — Даже не слышат. Портал хоть и двусторонний, но он поставлен сначала в мою обитель, а уже оттуда перенаправлен сюда. Все, что они видят, это танец снежной бури, вечно бушующей в Ледяном Провале. Ты исчерпал свои вопросы, жалкая тварь!

— Тогда я пошел! — Артем стремительно, в один миг, принял обличье того самого немного похожего на эльфа существа со светящейся синим кожей и рывком кинулся в одно из окон. Я опешил настолько, что остановить его не успел. Алколит тоже. И даже на Окреша, вероятно, от удивления напал столбняк.

— Куда?! — дружный вопль трех глоток, одна из которых принадлежала воплощенному злу, слился с визгом девушки, внезапно оказавшейся в объятиях моего друга, сейчас совсем не похожего на себя. Судя по тому, как она испугалась и пыталась отбиваться, безуспешно, впрочем, дроу ожидала отнюдь не такого кавалера.

— Он ненормальный?! — ахнул Ярослав.

— Вполне вменяем, просто думает сейчас не головой, а яйцами, — ответил ему одним из ртов слизняк, пока оставшиеся два изрыгали богохульства. — У тебя остался один вопрос. Отпускайте меня скорее, смертные! Может, я еще успею… ну хоть кого-нибудь! А не то точно прибью! И пусть потом мне будет плохо.

— Как Алколиту вылечить слепоту? — быстро спросил я. — Назови самые простые способы — и свободен.

— Закапать в глаз подогретой до кипения крови дракона, — ответил слизняк, срываясь с места и на ходу обрастая множеством щупалец, чьи окончания весьма напоминали некий предмет характерной формы. — Или съесть пепел игл, которые в него попали.

— Виктор, мы же их не сохранили! — ахнул Ярослав. — Я был так расстроен своей слепотой, что все уничтожил!

Архидемон, вероятно, побивший все мыслимые и немыслимые рекорды по скоростным занятиям любовью, вылетел из закрывшегося за ним портала и рванул во второй, стремительно превращаясь в ледяного легионера.

— Ты многое потерял, — пробормотал я, как завороженный переводя взгляд с одного магического окна на другое. Обнаженная дроу, вся заляпанная зеленой слизью, уже не выглядела такой привлекательной, а на лице ее застыла странная гримаса недоумения и облегчения. Кажется, девочка ожидала совсем не такого. Ассасину уже удалось более-менее сломить сопротивление своей партнерши. К сожалению, они в ходе борьбы между собой удалились от портала, а потому о судьбе моего друга оставалось лишь гадать. Но судя по дергающимся примерно на высоте метра черным пяткам, висящим почти параллельно полу, все у него было хорошо. Это радует. Если бы темные эльфы с ходу раскусили обман, то, боюсь, Артема мы бы спасти просто не смогли. Очень уж неоднозначной и пугающей репутацией пользуется их раса, едва ли не поголовно состоящая из искусных убийц, темных магов и жриц их жестокой богини. — То, что я сейчас вижу, лучше бы, наверное, мне никогда не видеть. Но оторваться просто невозможно.

Окреш сменил еще одну партнершу, лишь чуть-чуть изменив свое обличье так, чтобы казалось, будто это другой ледяной легионер.

— Виктор! Виктор! — потряс меня за плечо Алколит. — Хватит пялиться, ты же, в конце концов, не вуайерист! И мне завидно. Происходящее аурным зрением через порталы не видно, но даже от звуков становится очень не по себе. Скажи лучше, драконья кровь среди других алхимических реагентов значится?

— Да, но она довольно редкая, — ответил я, мысленно прикидывая, можно ли зацепить Артема каким-нибудь багром и втянуть обратно. И последуют ли за ним дроу. Кто-то из темных эльфов обязательно заметит, что он не демон, а человек. Если, конечно, там еще остались те, кто не занят, гхм, процессом.

— Плевать, — облегченно вздохнул Ярослав. — Главное, ее можно купить. Это опять Окреш из одного портала в другой прошмыгнул? Аура какая-то странная.

— Да, — подтвердил я, наблюдая, как перенервничавшая чернокожая девушка чуть ли не сама насилует так долго ожидаемого ею кавалера, даже немного обескураженного прытью, с которой его взяли в оборот. — Видимо, у тех крылатых демонов она именно такая.

— Мы обязательно встретимся еще, детка! — Артем с довольным смехом ввалился в заклинательный зал. — Боже! Она прекрасна! Это лучший день в моей жизни.

— У тебя в спине кинжал! — встревоженно заметил Ярослав. — Магический! И кровь течет!

— Значит, второй выпал, — махнул рукой Ассасин и, нашарив рукой оружие, вырвал его. — Плевать! Оно того стоило. К тому же, будь я без брони, меня бы наверняка расцарапали коготками куда сильнее. Ох, какие они у нее… Вик, ты сможешь снова сделать по нескольким волоскам амулет, способный отыскать их владелицу? Только мне надо максимальный радиус действия, кто знает, где эта их обитель порока.

— Да, — кивнул я. — Но точность получится очень низкая.

— А если они не с головы? — уточнил Артем, протягивая свою добычу. Весьма короткую. А ведь у той, кого он собою осчастливил, были длинные волосы до лопаток.

По-моему, я покраснел так, словно стал школьником, впервые увидевшим фильм для взрослых.

— Я тебя кастрирую! — пообещал Окреш, на секундочку задержавшись, перед тем как нырнуть в следующий портал, единственный, который еще не закрылся. Кажется, пара девушек его так и не дождалась. — Не знаю, правда, как, но обязательно найду способ нарушить запрет дяди! Зариира из дома Мельвирров была самой красивой девушкой на всем выпуске!

— Да, — мечтательно вздохнул Ассасин, возвращаясь к человеческому обличью и трогая кровоточащую рану в спине, — я сразу это понял. Кстати, спасибо, что сказал, как ее зовут. Кхм, ребята, перевяжите, а? Кровь чего-то не останавливается. И в глазах подозрительно темнеет. Наверное, кинжал отравлен. Или второй, тот, который выпал.

— Артем. — Я попытался ему сказать все, что думаю о его поступке, но не сумел найти подходящих слов. Меня душил сложный коктейль эмоций. К немалому удивлению, там присутствовала и зависть. А еще сильная досада на то, что в аптечке под рукой не предусмотрено слабительного. Ох и дал бы я его ему вместе с противоядием! — В одну сторону-то еще по порталу, предназначенному для демона, ладно, не прошел бы, и черт с ним, здесь бы остался, но вот если бы вернуться обратно не удалось?

— Хм, об этом я как-то не подумал, — почесал в голове Ассасин, видимо, только сейчас понявший, как он рисковал.

— Твои инстинкты, более достойные кролика-оборотня в неполной трансформации, рано или поздно сведут нас всех в могилу, — высказал обуревавшие меня мысли Алколит, выдернув из стоящей у стены сумки бутылочку, где среди прочего находилась вещь, невозможная для изготовления земными химиками в принципе. Универсальное противоядие. Создать его способны лишь опытные алхимики. Увы, но я к ним пока не относился.

— Они не успеют! — Нас троих незримыми тисками стянуло вместе, словно цветы в букетике, да вдобавок еще и парализовало. Звякнула, разбившись об пол, бутылочка. Правда, в аптечке таких осталось еще полдесятка, но, кажется, до них добраться теперь будет совсем не просто. Окреш, закончивший все свои дела и теперь стоявший в нескольких шагах от нас, явно намеревался сделать тем, кто его призвал в недобрый час, что-то очень плохое. — Это осуществлю я. Убивать вас я не буду, нет. И даже бить. Иначе тут тотчас появятся слуги дяди и меня снова забросят на столетие-другое в карцер. Но вот дать вам умереть, подставив жизнь под угрозу, в моей власти, и, бывает, подобный трюк проходит со стороны незамеченным. Проще всего с тобой, урод наглый. От яда, которым были смазаны клинки дроу, ты подохнешь очень скоро. Простая смерть, увы, слишком малое наказание, но душу нельзя…

— Сбавь пыл, мальчик. — Нас отпустили, с удивлением я понял, что могу двигаться и говорить, а в паре метров от нас стоит, улыбаясь своей людоедской ухмылочкой, морская богиня. — Моих жрецов тебе безнаказанно убивать не позволяется. Во всяком случае, по таким незначительным поводам, как подпорченное свиданьице с несколькими темными эльфийками. Хотя да, совсем забыла, что для кое-кого тут это больной вопрос.

— Они не твои жрецы, Безымянная, — возразил ей архидемон, враз как-то утративший свой запал.

Вместо ответа богиня подняла руку и отвесила нам троим, все еще стоящим после паралича практически идеальной линией, пощечину. Ее ладонь, пройдя по моей правой щеке, почти не меняя траектории, перешла на лицо Ярослава, а уже оттуда проехалась по носу Ассасина. Мы стукнулись друг о друга головами, будто те являлись костяшками домино. Больно! Такое чувство, что не женская ладошка по коже прошлась, а натуральный наждак!

— Теперь, мои, — довольным тоном заявила небожительница. — Двое из троих выполнили назначенные мной испытания, а оставшийся, так уж и быть, прошел довеском. Я ему даже мешать исцелиться не буду. Но и сама слепоту не исправлю.

— Почему, кстати, Безымянная? — заинтересовался Алколит, потирая пострадавший участок лица. Там, кстати, у него стремительно проступала татуировка в виде черной звездочки. И у Артема тоже. Вероятно, на моем лице такая же.

— Долгая история, — вздохнула обладательница синих волос. — Она произошла в очень давние времена. Железо тогда люди еще мало где знали. Мне пришлось отказаться от своего имени, с тех пор оно — это море, а море — это оно.

— А можно вернуться к прежнему варианту, где нас просто убивают? — язвительно поинтересовался я, внезапно почувствовав, как почти позабытые эмоции шевельнулись в душе. — Знаете, леди, после предыдущего сеанса общения с вами прелесть мировоззрения атеиста вдруг заиграла новыми красками.

— Злишься из-за девочки, которая больше всего на свете ценила свою жизнь, врученную тебе в руки, дурачок? — заглянула мне в глаза морская богиня. — Зря. Она сама выбрала путь, ведущий к могиле. Считаешь меня злобной стервой? Ну тут ты полностью прав. Думаешь, я получаю удовольствие от наблюдения за тем, как смертные мечутся и дохнут? А вот это совсем не так. Мне, знаешь ли, когда-то давно ударила в голову блажь попробовать сделать мироздание лучше. Ты считаешь, этот мир местами ужасен? Малыш, не видел ты его пару-тройку тысяч лет назад. Тогда бы то, что чародей прирезал любовницу, принадлежавшую к иной расе, вообще за проступок не посчитали. Так, каприз эксцентричный. А уж если она сама на него руку подняла, и обсуждать даже ничего не стали бы. И чтобы менять смертных и бессмертных к лучшему, приходится быть жестокой, оставляя вас самих набивать себе и другим шишки. Ну же, не стесняйся, скажи, что думаешь о произошедших за эти полтора месяца событиях, если быть объективным?

Это был приказ, приправленный каким-то воздействием, перебороть которое я вряд ли смог бы. Да и не собирался, если честно.

— Мне все равно, какими причинами ты руководствовалась. — Мой честный ответ, кажется, нисколько ее не расстроил. — Остановить нас обоих существу с божественными возможностями было проще, чем мне щелкнуть пальцами. И потому я не хочу быть твоим жрецом.

— А придется, — ласково сказала небожительница и отвесила еще одну пощечину. На этот раз индивидуальную. — Ты подходишь по силе и хочешь сделать мир лучше, пусть даже не отдавая себе в этом отчета, остальное уже мелочи. Каждый пятый мой верующий вообще пытается тем или иным способом поквитаться со своей покровительницей. У пары даже получилось, их особенно ценю.

— Безымянная! — снова подал голос Окреш, видимо расстроенный тем, что его игнорируют. — Они меня оскорбили и ранили! Я требую мести!

— Ути-пути. — Существо, выглядевшее, как обычная женщина, показало архидемону козу из двух пальцев, словно обиженному младенцу. — Поцарапали мальчику задик, да? И единственные игрушки чуть не отобрали? Ладно, ладно, не надо мне тут в Ледяной Провал за силой тянуться. Все равно меня это даже не поцарапает, а вот городу порядком достанется, да и дядя твой на шумок заглянуть может. Он, конечно, видный самец, но хам и быдло, каких поискать. Будет тебе месть. Но у них должны остаться реальные шансы выжить. И если они сумеют, то ты даруешь им новые силы. Таковы уж мои правила. Дал испытание — вознагради.

— Принцип соразмерности сохраняется? — Судя по всему, архидемон что-то задумал. — За очень щедрый приз можно подвергнуть более суровой проверке на прочность.

— Конечно, — кивнула морская богиня.

— Тогда вот что я предлагаю…

В моих глазах потемнело, и сознание куда-то упорхнуло.

Эпилог

— Встать, суд идет! — прогремело на открытой площадке крепости, где обычно и проходили подобные церемонии. Помост с виселицей, плахой, несколькими колодками, позорным столбом и жаровней для клеймения стоял здесь же, чтобы палачу не пришлось далеко ходить. Мастер наказаний был уже стареньким человеком, которому с годами становилось все сложнее убивать и калечить приговоренных. Его по-своему любили и берегли, тем более что учеников он себе так и не нашел, по причине отсутствия добровольцев на столь своеобразную работу.

Стражники, обеспечивающие порядок, немногочисленные свидетели преступлений, родственники подсудимых и их жертв проворно повыскакивали с грубых скамеек, на которых дожидались начала заседания. Преступники же сесть физически не могли, даже если бы хотели. Их руки крепко привязали прочными ремнями к цепи, концы которой были натянуты на уровне головы взрослого человека. Правда, у пары обвиняемых получалось на столь необычной опоре висеть. Один из них, судя по обрывкам цветастой обтягивающей одежды, являлся гимнастом из бродячего цирка, а второй находился практически без сознания.

Судья оглядел преступников и остался доволен. Всего пятеро. Значит, сегодня он быстро закончит свою непыльную и высокооплачиваемую работу. Жаль только, нет среди них тех, с кого можно было бы получить подарок за не слишком суровый вердикт. Одна голь перекатная, вряд ли обладающая какими-нибудь ценностями. Ну если они их не украли, конечно.

— Заседание суда славного города Линия объявляю открытым, — постановил он, усаживаясь за стол, на котором важного чиновника уже ждал заботливо подготовленный секретарем листок, содержащий имена подсудимых и их проступки. — Волей императора я, Стен Тулий Себеркер, буду следить за тщательным и скрупулезным соблюдением законов нашей великой державы. И да свершится справедливость! Бродяга Гензо с рыбного рынка, ты обвиняешься в краже хлеба с лотка булочника.

— Ваша честь, — робким ломающимся голоском ответил первый в цепочке, молодой парень лет четырнадцати. — Моя семья голодает, ей нечего есть! Мать и две сестрички! Пощадите!

— Это не оправдание, — привычно пропустил мимо ушей судья, взглядом оценивая фигуру юного преступника. — На каменоломнях ты и месяца не протянешь, легионера толкового в ближайшую пару лет из такого задохлика не выйдет… Приговариваешься к отсечению пальцев левой руки.

— Не надо! — в ужасе заорал паренек, но сильные стражники уже отвязывали его от цепи и тащили к плахе, где старый палач выбирал из своего богатого инструментария лезвие, идеально подходящее для такой задачи.

— Ильза из Теаса, — перешел к следующей подсудимой чиновник. — Обвиняется в греховной торговле собственным телом. М-да, ну что ж, будешь отрабатывать свои преступления перед императором и верой, помогая маркитанткам в обозе наших доблестных легионов три года без права выкупа. Шить, стирать, готовить, ну и так далее.

Женщина, чьи лучшие деньки давно прошли, унеся с собой и в молодости-то невеликую красоту, лишь вяло кивнула. Собственно, для нее менялось лишь место работы и клиенты. И не факт, что в худшую сторону.

— Бродячий артист Молий Фаг, — продолжил свою работу судья, лениво наблюдая за тем, как проститутку отвязывают и препровождают к армейским служащим, которые во время каждого заседания являются за таким вот пополнением. — Кабацкая драка, двойное убийство. За это, конечно, полагается виселица или рудники…

От помоста донесся жуткий вопль. Там острое, как бритва, лезвие пятью взмахами превратило руку юноши в окровавленную культю.

— Прошу дать возможность смыть кровью свое преступление! — гаркнул циркач так, что поморщились даже привыкшие к строевым командам стражники.

— Собственно, так и собирался сказать, — хмыкнул Стен Тулий. — Два года учебного легиона!

— Ваша честь! — взвыл подсудимый, почти падая на колени и не обращая внимания на вывернувшиеся под вроде бы невозможным для человека углом руки. — Прошу! Отправьте меня в обычную войсковую часть! Можно на границе! Только не туда!

— Императору нужно на ком-то тренировать своих бойцов, — задумался чиновник от правосудия. — Но ты первый раз нарушил закон. Ладно, так уж и быть. Десять лет службы в пограничных легионах!

— Спасибо! Спасибо! — начал рассыпаться в благодарностях убийца, но его уже не слушали.

— Эй, а куда акробата хотели определить? — спросил стражника последний в цепи, похожий из-за покрывавших его лицо синяков и ссадин скорее на покойника, чем на живого человека. Молодой мужчина достаточно хорошего телосложения мог бы в принципе считаться здоровым и красивым, но только не здесь и сейчас. Тело его, лишь едва прикрытое какой-то рваной дерюгой, казалось, не имело на себе ни кусочка целой кожи. Левая нога так и вообще была сломана, судя по странному положению стопы. — Он так вопил, будто Ледяной Провал местом отбывания наказания едва не назначили.

— Ну почти так оно и было, — едва слышно ответил скучающий на своем посту солдат. — Ты разве ничего не слышал об этой идее регента, который захотел восстановить старый обычай Древней Империи?

— Иностранец я, — ответил подсудимый. — Только вчера к вам в город попал. На свою беду.

— Понятно, — не выказал тени удивления стражник. — В общем, наберут толпу преступников, выдадут им тупое оружие, выпустят в чисто поле и легионеров на них натравят. Обычно те стараются противников не калечить, но бывает, что и бой до смерти объявляют между небольшими отрядами в три-четыре десятка человек. Вот такая штука и называется учебным легионом. На нем вся армия навыки оттачивать будет. Так делали раньше и вот возрождают славные обычаи предков.

— Шарн Делис Лакрео. — Судья уже третий раз обратился к следующему подсудимому, но тот не соизволил даже голову поднять. Висел себе тихонечко на ремнях и впечатления живого человека не производил. Попытки его растормошить к успеху также не привели. — Вы его что, по голове сильно били, канальи?

— Никак нет, ваше превосходительство, — отозвался один из стражников. — Просто он во время задержания сонной пыльцы нанюхался. Теперь раньше, чем послезавтра, не проснется.

— Ясно, — успокоился судья. — Ну наркоторговца в учебный легион на пять лет определяем, хотя там столько вряд ли прожить возможно, и переходим к следующему. Жрец морской богини и темный ведьмак Виктор, родом из вольных баронств!

— Здесь, — с какой-то странной интонацией ответил избитый.

— Обвиняешься в побитии духовных лиц, оскорблении представителей благородного сословия, богохульстве, зловредном чародействе, нанесшем великий вред людям, и сопротивлении при аресте, — прочел по своим бумажкам судья. — Хм. А почему тогда просто в ремнях, а не закован по рукам и ногам? Непорядок! Да и не помню, чтобы мы такого опасного преступника ловили. А ведь за него и награда должна полагаться…

— Ваша честь, — счел нужным заметить присутствующий на заседании священник Отца Времен, работающий при тюрьме и, помимо всего прочего, отвечающий за дела, в которых оказывались замешаны маги и магия. — Его доставил разъезд дорожного патруля вчера ночью, причем практически мертвым, но за ночь подсудимый успел восстановиться, благодаря нечестивым силам своей покровительницы. Следовательно, награда, если она назначена, конечно, полагается им. И потом, его аура не может содержать в себе достаточно силы, чтобы давать своему владельцу шанс на по-настоящему сильное колдовство. Царапину затянуть или там прыщ заставить у обидчика вскочить, это пожалуйста, но большее уже вряд ли. Ну если только с сильными амулетами.

— Извините, а вы при взгляде на меня не думаете, что обвинение несколько ошибочно? — подал голос привязанный к цепи человек.

— В смысле? — с интересом уставился на него тот, кто по роду деятельности был обязан вершить правосудие.

— Ну, — хмыкнул его избитый собеседник. — Речь стоит вести скорее о нанесении побоев мне духовными лицами. Доказательства — следы на ребрах, лице и сломанная голень. Да и какое зловредное чародейство, нанесшее великий вред людям, можно сотворить со столь маленьким резервом?

— Четыре года в учебном легионе! — решил судья. — И двадцать плетей за дерзость!

— Ну ты дурак! — только и сказал на это стражник, отвязывая руки преступника. — Сдохнешь же теперь!

— Я живучий, — зло ощерился молодой мужчина. — И у меня еще слишком много дел, чтобы позволить себе умереть. Друзей найти надо и поквитаться обязательно. Кое с кем!

От черной татуировки в виде морской звезды на его щеке внезапно повеяло океанской свежестью, а по рукам, сжатым в кулаки, прошлось несколько всполохов бледного пламени.

Примечания

1

Ку-клукс-клан — название трех различных ультраправых организаций в США, террористическими методами отстаивавших такие реакционные экстремистские идеи, как превосходство белых, белый национализм. В середине XX в. ку-клукс-клан выступал также против коммунизма. С этой организацией связывают появление понятия «суд Линча». «Википедия».

Content

Мясоедов Владимир Михайлович Всполохи настоящего волшебства

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Примечания