Марина Андерсон

Пятьдесят оттенков темного

Глава 1

– А где твое кольцо, Харриет? – спросила Элла звучным, прекрасно поставленным голосом выпускницы Королевской академии театрального искусства, так, что ее невинный вопрос прозвучал на весь бар.

Харриет вспыхнула и, убрав левую руку со стола, спрятала ее от посторонних взглядов под скатерть.

– Не так громко, пожалуйста, – пробормотала она.

– Но где же все-таки кольцо? – не унималась Элла. – Ни за что не поверю, что такая аккуратистка, как мисс Рэдклифф, оставила где-то свое изумительное и бесценное колечко – подарок жениха. Что скажет Джеймс, когда узнает об этом?

– Он ничего не скажет, потому что получил это колечко назад, – ответила Харриет.

Элла смерила подругу изумленным взглядом и осушила бокал – она всегда так реагировала на потрясающее известие.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что вы с ним расстались?

– Именно так, – кивнула Харриет.

– Но почему? По-моему, вы были прекрасной парой! С такой женой, как ты, Джеймс наверняка достиг бы небывалых высот в карьере. Признаться, я и сама не прочь выскочить за банкира.

Харриет расхохоталась, хотя и пребывала в унылом настроении.

– Поверь мне, Элла, ты не вышла бы за такого, как Джеймс! Или умерла бы от скуки в медовый месяц.

– Неужели? – Элла подалась вперед, заинтригованная услышанным. – Ты хочешь раскрыть мне тайну вашей совместной интимной жизни после помолвки? Он не устраивал тебя в постели?

– Да как тебе сказать… – Харриет передернула плечами. – Он нормальный мужчина, старательный и внимательный, изо всех сил пытавшийся меня удовлетворить. Просто между нами нет подлинной страсти. Он любит меня, но обделен истинным пылом, в прошлую субботу, когда легли в постель и он опять потянулся рукой туда же, куда и прежде, привычно устроившись на боку, я почувствовала, что больше не выдержу этого и завизжу, если он ко мне прикоснется. Он, разумеется, прикоснулся, и я завизжала.

– Неужели? – обмерла Элла.

– Представь себе! – усмехнулась Харриет. – Я закричала, чтобы он не смел этого делать. Мне потом стало не по себе, а он обиделся и стал повторять, что хотел сделать мне приятное. Поначалу действительно нравилось такое прикосновение. Он сказал, что я переутомилась и должна отдохнуть. Но я ему ответила, что дело вовсе не в этом, а в том, что я наконец-то разобралась в своих чувствах и поняла, что он не тот, кто мне нужен. Потом я вернула ему кольцо, он ушел, и на этом все закончилось.

– Как же ваша свадьба? Вы же пригласили гостей, получили подарки на помолвку! Это скандал!

– Я понимаю, – согласилась с подругой Харриет. – Слава богу, мои родители за границей, так что не поднимут шума. Это бедному Джеймсу придется вытерпеть праведный гнев своих родственников.

– А что ты сказала своим сослуживцам?

– Ничего, в понедельник подала заявление об уходе.

– Закажи еще бутылку вина, – сказала Элла. – Такую историю нельзя слушать трезвой. Я хочу сказать, Харриет, что за все десять лет нашего с тобой знакомства ты ни разу не позволила себе ничего в этом роде. Ты всегда была предсказуемой: без труда сдала все экзамены, получила прекрасное место личной помощницы директора крупной фирмы в Сити, была помолвлена с богатым банкиром и намеревалась выйти за него замуж, чтобы родить ему сына и дочь, как это принято. И вдруг такой неожиданный поворот! Это совершенно не в твоем стиле, ведь не ты, а я актриса, и мне положено выкидывать неожиданные номера. Я всегда пропускала мимо ушей твои разумные советы и слыла непредсказуемой особой. Как случилось, что мы с тобой поменялись ролями?

Харриет стиснула пальцы рук, лежащих на коленях, и тяжело вздохнула:

– Не знаю. Все получилось само собой. Понимаешь, Элла, меня перестала устраивать такая жизнь – размеренная и предсказуемая. Мне захотелось чего-то нового, неизведанного.

– Чего же, позволь спросить? – Элла наполнила свой бокал вином из второй бутылки. – Тебе хочется получать больше денег? Удовольствий в сексе? Сделать головокружительную карьеру? Но ведь все это у тебя уже было! Так что же именно тебя не устраивало в твоей размеренной жизни?

– Все! – откровенно призналась Харриет.

Элла внимательно посмотрела на подругу. В свои двадцать три года эта стройная и длинноногая высокая брюнетка с зелеными глазами имела вполне уверенный вид холодного и рассудительного человека, умеющего владеть собой. Сегодня она была одета безупречно, как и всегда: длинный жакет, полы которого были на три дюйма выше подола юбки, и кремовый шелковый платок. Такой стиль до сих пор вполне соответствовал ее образу жизни. Но сейчас Элла вдруг усомнилась, что знает подругу достаточно хорошо, чтобы судить о том, что у нее в душе.

– И с чего ты намерена начать? – поинтересовалась Элла.

– Хочу найти новую интересную работу! – заявила Харриет.

– Есть какие-то идеи?

Харриет нахмурилась:

– В том-то и дело, что я пока не решила, что именно мне нужно. Знаю только, что это должно быть нечто особое и увлекательное.

– Попробуй стать актрисой, – предложила Элла. – Чрезвычайно увлекательное занятие: никогда не знаешь, будет ли у тебя работа на следующей неделе или нет.

Харриет вздохнула:

– Я понимаю, что поступила глупо! Но я ничего не могла с собой поделать! Словно бы внутренний голос твердил мне, что это мой последний шанс. Если что-то и менять, то именно сейчас, иначе будет поздно.

– Дело сделано, ничего не изменишь, – сказала Элла. – Ты уже пробовала искать новое место?

– Я просмотрела колонку объявлений в вечерней газете, но мне ничего не приглянулось. Есть вакансии, схожие с моей прежней работой, но мне это совершенно не интересно, как ты понимаешь.

Элла порылась в хозяйственной сумке, которую всегда таскала с собой, и достала из нее несколько газет.

– Посмотрим, что у нас есть. Так, работа на сцене тебе не подойдет, ты не член профсоюза. Эту газету ты уже просматривала. Вот – «Таймс»! Посмотрим, что можно подобрать для тебя здесь.

– Там не может быть ничего захватывающего, – возразила Харриет, но подруга уже пробегала колонки объявлений, что-то бормоча себе под нос.

– Вот! Это выглядит весьма заманчиво! – воскликнула она. – Послушай! Американской актрисе, намеревающейся пробыть в Англии не менее полугода, требуется общительная личная помощница, готовая работать по необычному графику. Непременное условие – фотография и автобиография кандидатки. Далее приводится номер абонентского ящика, по которому следует все это выслать. Ну, что скажешь?

– Опять такая же работа, как и раньше, – с сомнением ответила Харриет.

– Но все же это не работа в офисе в Сити! А вдруг ты станешь помощницей Мерил Стрип или Шэрон Стоун? Заманчиво познакомиться с ними поближе, не так ли?

– Не говори глупостей! – Харриет наморщила носик. – Разве стали бы они помещать объявления в «Таймс»? Любопытно, однако, зачем им понадобилась моя фотография?

– Не знаю. Возможно, актриса хочет подстраховаться на случай, если кандидатка окажется эффектнее, чем она сама, а это удар по самолюбию. С твоей внешностью тебе будет нелегко стать личной помощницей знаменитости. – Элла улыбнулась.

– Не думаю, – рассмеялась Харриет. – Уж если кто-то и способен затмить красотой кинозвезду, так это не я, а ты, милочка.

Элла окинула подругу изучающим взглядом и не согласилась с ней. Конечно, мужчины находили ее привлекательной, особенно в гриме, но в Харриет было нечто такое, что заставляло их взглянуть на нее во второй раз. За внешней неприступностью и хладнокровием ощущалась не просто чувственная, а пылкая натура, необузданная страстность, которой были лишены и сама Элла, и бывший жених Харриет Джеймс. А ведь именно это качество так притягивает большинство мужчин.

– По-моему, ты должна откликнуться на это объявление, – сказала Элла. – Терять тебе все равно нечего!

Харриет почувствовала легкое волнение: что-то подсказывало ей, что вся ее жизнь может резко измениться, если она вышлет по указанному в объявлении адресу свою фотографию и пройдет собеседование. И обратной дороги уже не будет.

– Ну, решилась? – нетерпеливо переспросила подруга.

– Ты меня убедила! – Харриет нервно хохотнула. – Завтра же вышлю им все, что требуется.

– Нет, сегодня! – твердо сказала Элла. – Сейчас мы с тобой поедем к тебе и вместе отберем самый удачный снимок. Они должны получить твой конверт с утренней почтой.

Ложась в этот вечер спать, Харриет спрашивала себя, чем закончится эта их затея – перевернет ли она всю ее жизнь или же ей даже не ответят? Не придется ли ей сожалеть о том, что она рассталась с Джеймсом, и многие месяцы искать работу? В конце концов она утешилась надеждой, что хотя бы встретится со знаменитой актрисой и узнает, какая она.

Спустя два дня на ее столе зазвонил телефон. Харриет подняла трубку и услышала вопрос, заданный холодным женским голосом:

– Это мисс Рэдклифф?

– Да, – ответила Харриет, гадая, кто же ей звонит.

– Вы ответили на объявление в «Таймс», не так ли?

– Да, верно, – сказала с замирающим сердцем Харриет.

– Нас устраивают и ваши данные, и фотография. Вы сможете завтра утром приехать к нам на собеседование? Часиков в одиннадцать?

– Завтра? Сейчас проверю, не запланировано ли у меня что-то на это время…

– Другой возможности не будет, наша клиентка – чрезвычайно занятая особа.

– Хорошо, я согласна. Но все-таки позвольте мне взглянуть в мой ежедневник. – Харриет не хотела, чтобы человек на другом конце провода догадался, что она не планирует свое будущее. – Да, я буду ровно в одиннадцать.

– Прекрасно, тогда запишите адрес. У вас есть под рукой бумага и ручка?

Харриет слегка задело, что с ней разговаривают как с маленькой девочкой, но виду она не подала и записала в блокнот продиктованный ей адрес. И лишь положив трубку, она почувствовала ужасную слабость в ногах и села на диван, чтобы прийти в себя.

Все случилось настолько стремительно, что она была потрясена. На объявление наверняка откликнулось множество девушек, но ей позвонили уже через два дня после публикации в газете. Пораженная таким быстрым развитием событий, она позвонила Элле.

– А почему ты нервничаешь? – спросила подруга. – Нужно радоваться. Куда ты должна подъехать?

– В район Риджентс-Парк, в один из расположенных там домов.

– Потрясающе! Возможно, в твоем распоряжении будут шикарные апартаменты и плавательный бассейн, в отсутствие хозяйки, разумеется. Тебе сказали ее фамилию?

– Нет, но я непременно узнаю ее во время собеседования.

– Держи меня в курсе событий, я сгораю от любопытства.

– Я тоже, – ответила Харриет и положила трубку, решив попытаться взять себя в руки.

Но волнение не покинуло Харриет и на следующее утро, когда она подъехала на голубом «БМВ» к чугунным воротам особняка. Вышедший ей навстречу охранник спросил, как ее зовут, позвонил в дом и, как ей показалось, довольно неохотно пропустил машину, никак не отреагировав на подаренную ему улыбку. Харриет оставалось лишь утешаться надеждой, что остальные слуги будут более приветливыми.

Огромный особняк из портлендского камня располагался в глубине обширного парка, площадью не менее трех акров. К парадной двери вела подъездная дорожка, обсаженная вечнозеленым кустарником. Парк выглядел ухоженным, но окинуть его взглядом целиком не давали высокие раскидистые деревья, мешающие обзору.

Дверь ей отпер дворецкий. Харриет очутилась в большом холле, в дальнем конце которого находилась широкая винтовая лестница. Пол был устлан ковром кораллового цвета. Вдоль белых стен стояли большие фарфоровые и фаянсовые фигурки и статуэтки, несомненно, очень ценные, но не объединенные никакой общей идеей: здесь была и собака в натуральную величину, и хрупкая балерина высотой примерно в шесть дюймов, красующаяся на декоративном стеклянном столике.

– Пожалуйста, подождите немного здесь, мисс Рэдклифф, – вежливо попросил Харриет дворецкий, когда они прошли в небольшую уютную приемную. – Мисс Фармер скоро к вам выйдет.

Усаживаясь на стул, Харриет задалась вопросом, не ослышалась ли она: если с ней будет беседовать мисс Фармер, то это наверняка знаменитая Ровена Фармер, ставшая новым секс-символом после бешеного успеха двух фильмов, в которых она сыграла привлекательную женщину-следователя, не менее сексуальную, чем героини Мэрилин Монро. Сердце Харриет затрепетало от мысли, что сейчас к ней выйдет эта кинозвезда. Но в следующий момент она прогнала эту надежду, рассудив, что актрисы такого ранга слишком заняты, чтобы лично подбирать себе персонального помощника, для этого у них есть секретари.

Двери распахнулись, и в приемную вплыла Ровена Фармер, ослепив посетительницу неотразимой профессиональной улыбкой. Свет, падавший на нее из окна, подчеркивал блеск ее волос и здоровый цвет лица. Длинная накидка нежно-зеленых тонов прекрасно гармонировала с ярко-желтым лифом и золотистой кисейной юбкой. Выдержав паузу, Ровена Фармер произнесла своим незабываемым хрипловатым грудным голосом:

– Простите, мисс Рэдклифф, что я заставила вас ждать. Мы прилетели только три дня назад, и поэтому… – Она одарила гостью очередной дежурной улыбкой. – Да вы и сами все понимаете!

Харриет кивнула: она все прекрасно понимала и не ожидала от работодательницы искреннего радушия на собеседовании. Довольно было и того, что мисс Фармер разговаривала с ней вежливо, а не высокомерно, как того можно было ожидать.

– Следуйте за мной, – промурлыкала Ровена и, выскользнув первой в длинный коридор, повела гостью в гостиную.

Миновав массивные дубовые двери, Харриет огляделась: пол покрывал белоснежный ковер, белые стены имели слегка зеленоватый оттенок, в тон зеленым креслам и кушетке. Посередине просторной комнаты стоял стеклянный столик на ножках в виде китайских драконов – точно такие же смотрели на посетительницу со штор, почти не пропускавших свет.

Хозяйка дома опустилась в кресло и сделала гостье знак сесть на кушетку. Она оказалась несколько низковатой, и Харриет пожалела, что не надела юбку подлиннее. Та, что была на ней, задралась на бедра, поэтому Харриет пришлось плотно сдвинуть ноги в коленях и повернуться к Ровене левым боком. Казалось, что взгляд кинозвезды вот-вот проникнет к гостье под юбку, хотя мисс Фармер искусно делала вид, что поглощена бумагами.

Харриет заметила на стене напротив нее большое зеркало и невольно улыбнулась: все знаменитости питают к зеркалам слабость, подумалось ей, но Ровена Фармер имеет все основания гордиться собой и почаще любоваться своим отражением, поскольку в жизни столь же очаровательна, как и на киноэкране.

Невидимый для Харриет мужчина, наблюдавший за ней сквозь специальное стекло зеркала, взял длинными пальцами ручку и стал делать какие-то заметки на листке бумаги, время от времени поглядывая на девушку, даже не подозревающую, что ее изучают. Глаза его при этом довольно поблескивали под густыми темными бровями.

Ровена отложила бумаги и спросила:

– Почему вы уволились с последнего места работы?

– Мне стало скучно, – призналась Харриет. – Поначалу все казалось очень интересным, но потом превратилось в рутину. Условия работы и зарплата меня вполне удовлетворяли, но… Мне вдруг захотелось живого общения, а не канцелярщины. – Девушка улыбнулась, но лицо ее собеседницы осталось непроницаемым. Взгляд кинозвезды был устремлен куда-то поверх плеча Харриет, и казалось, что она не понимает, что ей пытаются объяснить. – Дело в том, что я была помолвлена, – с жаром продолжила Харриет. – Но внезапно поняла, что и помолвка не приносит мне радости. Я решила открыть для себя новые горизонты, попытаться изменить свою жизнь, пока не поздно.

– В самом деле? – оживилась Ровена. – Вам действительно этого хочется?

– Да, конечно! – обрадованно подтвердила Харриет. – Мне уже двадцать три года.

– Всего двадцать три? – Кинозвезда огорченно вздохнула. – Вы еще так молоды!

В ее голосе прозвучали завистливые нотки, но Харриет не придала им значения и с воодушевлением продолжала:

– Однако и в этом возрасте можно свыкнуться с тем, что уже имеешь… – Она нахмурилась и стала развивать свою мысль: – Раньше я считала, что главное в жизни – надежность и безопасность. Я продумывала каждый шаг и при малейшей вероятности риска отказывалась от своих намерений. Теперь же мне кажется, что я заблуждалась, и хочется познать нечто новое.

– Вас привлекает опасность? – спросила Ровена.

Мужчина, втайне наблюдавший этот разговор, подался вперед и подпер кулаками подбородок. Пока все складывалось наилучшим образом, девушка ему понравилась.

– Я не мечтаю о восхождении на отвесные пики или о кругосветном путешествии на яхте, – улыбнулась она. – Просто я решила испытать себя, пока молода.

– У вас сейчас есть человек, к которому вы чувствуете искреннюю сердечную привязанность?

Тайный наблюдатель затаил дыхание: если Харриет ответила бы утвердительно, ее кандидатура неминуемо была бы отвергнута, а ему этого не хотелось.

– Нет, – покачала головой Харриет. – Я не спешу кем-то заменить Джеймса, мне хочется в полной мере насладиться свободой.

Актриса делано рассмеялась, и Харриет показалось, что она разочарована ее признанием. Словно бы желая скрыть свои истинные мысли, мисс Фармер поджала ноги и посмотрела поверх плеча собеседницы абсолютно отрешенным взглядом. Выдержав паузу, она вздохнула и продолжила собеседование, завораживая Харриет своим грудным, проникновенным голосом, хорошо знакомым ей по фильмам:

– Вы позволите мне называть вас по имени? Вот и прекрасно! Видите ли, Харриет, я намереваюсь сняться в новом фильме, но о подробностях говорить еще рановато. Нужно подобрать состав труппы, заключить контракты и так далее. Мне потребуется работоспособная помощница, умеющая держать язык за зубами. Вы меня понимаете?

– Я совершенно не разбираюсь в производстве кинофильмов! – призналась Харриет.

– Это не страшно. Вы быстро войдете в курс дел. Главное, чтобы вы о них не болтали. Для пользы дела вам придется пока пожить в этом доме.

– Вплоть до завершения работы над фильмом?

– Да. И еще – вам придется иногда отвечать на звонки в неурочное время и составлять под мою диктовку деловые письма по ночам, если меня снова будет мучить бессонница. Вас это не пугает?

Харриет с недоумением взглянула на собеседницу: разве не существует факсовых аппаратов и автоответчиков? Что же касается бессонницы, так ею страдают почти все кинозвезды, и общеизвестно, что они держатся лишь благодаря таблеткам. Но дом Харриет понравился, условия – тоже, и возражать она не стала. В конце концов, почему бы и не пожить какое-то время в роскоши? Ведь так или иначе, у нее будут выходные, и она сможет наведываться в свою квартирку, чтобы убедиться, что там все в порядке. И все же особые требования показались ей странными.

– Я буду платить вам вдвое больше, чем вы получали раньше! – вдруг добавила Ровена, чем повергла Харриет в полнейшее недоумение. На прежнем месте ей платили очень прилично, а двойная зарплата и проживание на всем готовом – это просто манна небесная! – Это компенсирует вам недостаток общения, – объяснила кинозвезда. – Но предупреждаю: я очень требовательна, так что у вас будет мало свободного времени.

– А выходные? – спросила Харриет. – Они предусмотрены контрактом?

– Разумеется, хотя, возможно, и не в какие-то определенные дни: такова специфика нашей работы.

– Я понимаю, но все это так необычно для меня…

– А разве не к этому вы и стремились? Вам же хотелось изменить образ жизни, расширить горизонты. Я гарантирую вам нечто такое, о чем вы и не помышляли.

Кинозвезда улыбнулась и устроилась в кресле поудобнее.

Внутренний голос настойчиво убеждал Харриет, что ей нужно рискнуть: ведь она действительно мечтала о чем-то неизведанном. Зачем же отказываться от такой редкой возможности?

– Пожалуй, все это звучит очень заманчиво, – сказала она и рассмеялась.

Ровена облегченно вздохнула и окончательно расслабилась.

– Вот и прекрасно, Харриет! Я удовлетворена нашей беседой. Но окончательный ответ дам вам только завтра, ближе к вечеру. Мне нужно будет кое с кем посоветоваться… Возможно, навести о вас справки, в общем, вы сами все понимаете. Пойдемте, я вас провожу, Харриет!

Направляясь в сопровождении Ровены к выходу, Харриет решила, что нужно обязательно позвонить Элле и узнать у нее как можно больше о своей работодательнице. Актриса лично открыла входную дверь, сделав дворецкому знак исчезнуть, и на прощание протянула Харриет руку – маленькую и очень ухоженную.

– Уверена, что вы быстро освоитесь на новом месте! Мне нравятся спокойные англичанки – в отличие от вас мы, американки, более эмоциональны. – Она впервые тепло улыбнулась.

– Возможно, и более дружелюбны, – сказала Харриет.

– Надеюсь, что когда вы сюда переберетесь, вы не пожалеете об этом, – сказала Ровена. – Так или иначе, вас ожидают настоящие перемены.

Харриет улыбнулась в ответ и пошла к своему автомобилю, снедаемая подозрением, что Ровена Фармер подразумевала под словом «спокойные» нечто иное – «скучные» или даже «заторможенные». Но это не играло существенной роли, главное, что она скорее всего получит эту работу. Если, конечно, кинозвезда не передумает.

* * *

Тем временем Ровена проводила ее взглядом и, закрыв дверь, в изнеможении прижалась спиной к стене. Проснувшись утром, она чувствовала себя совершенно изможденной после ночи любовных утех и выпитого в огромном количестве шампанского. О Харриет она вспомнила за двадцать минут до ее приезда и за ставила себя подняться с постели, лишь опасаясь гнева своего супруга. Массажистке и служанке пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести ее в надлежащий вид.

Ровена вернулась в гостиную, где проходила беседа, и увидела, что Льюис уже сидит там в кресле, вытянув ноги. Она остановилась на пороге и окинула его задумчивым взглядом. Они познакомились четыре года назад, но сейчас, в свои тридцать девять, он выглядел даже моложе, чем раньше. Почему с годами мужчины расцветают, а женщины – нет? Во всяком случае, только не киноактрисы, сделавшие карьеру главным образом благодаря своей внешности!

Льюис задумал нечто неслыханное – опровергнуть это укоренившееся мнение, доказать своим новым фильмом, что Ровена – нечто большее, чем секс-символ. Разумеется, как и все предыдущие его картины, фильм был «обречен» на колоссальный финансовый успех. А главное – ему предстояло убедить зрителей, что Ровена Фармер умеет играть роль глубокой и страст ной женщины, а не просто обольстительной красотки. Ровена немного побаивалась, но знала, что может рассчитывать на поддержку мужа.

– Ты держалась безупречно, – обернувшись, произнес он.

Ровена села в кресло напротив него и дрожащими руками достала из сумочки сигареты. Льюис укоризненно вздохнул, но она не отреагировала: временами она не могла без них обойтись. Ему удалось отучить ее от наркотиков, сократить количество потребляемых ею алкогольных напитков, однако пока еще не удалось убедить отказаться от последней пагубной привычки – курения. Порой Ровену раздражало такое его почти пуританское отношение к определенным сторонам жизни, но она понимала, что лишь благодаря этому он и стал именно таким, какой он есть, и только эти качества обеспечили ему колоссальный успех.

– Нам нужна именно она! – сказала Ровена, затянувшись сигаретой. – Ты тоже так считаешь?

– Она словно бы сошла со страниц сценария, – согласился Льюис. – Удивительная удача! Какие длинные ноги! Какое поразительное сочетание внешней холодности и скрытой страстности! А ее глаза! Они выдают все, что она тщательно скрывает! Мне не терпится начать с ней работать!

Ровена давно не видела мужа таким воодушевленным.

– А как быть с Крисом? – помолчав, спросила она.

Льюис вскинул брови:

– Подберем роль и для него, я помню о нем.

– И все-таки я сомневаюсь, что она у нас задержится…

– Не сомневайся, она останется, – уверенно сказал Льюис.

– Я не думаю, что она согласится «расширить свои горизонты» настолько, насколько тебе того хочется, – язвительно заметила Ровена, обиженная его покровительственным тоном.

– Мы не станем торопить события, и к тому времени, когда она сообразит, что здесь происходит, отступать ей будет поздно. Доверься мне, Ровена! Я неплохо разбираюсь не только в постановке фильмов, но и в женщинах.

С этим Ровена не могла спорить. У нее было много мужчин, но до Льюиса всем им было далеко. Напрочь лишенный каких-либо комплексов и совершенно раскрепощенный, он стремился выполнить любое ее желание, был готов на все, чтобы удовлетворить все ее капризы. Увы, с горечью отметила она, даже этого ей было мало. При всем своем уме, при всей привлекательности и изощренности в сексе даже Льюис не мог ей помочь. Именно поэтому они и прибыли сюда, поэтому-то им и понадобилась Харриет.

– Позвони ей завтра в шесть часов! – Льюис встал и отобрал у жены недокуренную сигарету. – К этому времени она начнет беспокоиться и поэтому сразу же даст окончательное согласие. А сейчас ступай спать, ты выглядишь усталой. И прекрати курить одну сигарету за другой, это пагубно сказывается на твоих нер вах и внешности. А я не переношу табачного дыма.

– Неужели ты не можешь не быть и в личной жизни таким же занудным моралистом, как в своих фильмах? – раздраженно спросила Ровена. – Тебе еще не надоело меня терзать?

Льюис улыбнулся:

– Уж тебе ли не знать, что на самом-то деле я далеко не такой, каким кажусь людям!

– Порой мне кажется, что я вообще тебя не понимаю, – сказала Ровена, прищурившись.

Льюис наклонился и слегка ударил ее средним пальцем правой руки по щеке.

– Ты понимаешь меня ровно настолько, насколько тебе это нужно для нашего общего дела! Ступай отдыхать, а я должен еще поработать над сценарием.

– Можно показать ее фотографию Крису? – спросила Ровена.

– Ни в коем случае! – резко ответил Льюис. – Я не хочу, чтобы он увидел ее прежде, чем она сюда переедет! От него всего можно ожидать.

Они оба понимали, что Ровена не осмелится нарушить это условие. Ибо в противном случае Льюис мог изменить сценарий.

Телефон в квартире Харриет зазвонил на следующий вечер в пять минут седьмого. Она уже полчаса расхаживала возле аппарата и сразу же сняла трубку.

– Алло!

– Мисс Рэдклифф? – послышался хрипловатый голос Ровены Фармер.

– Да, это я!

– Мне приятно сообщить вам, что мы удовлетворены результатами проверки ваших рекомендаций. И я предлагаю вам работу.

У Харриет от восторга закружилась голова. На радостях она моментально отбросила остатки сомнений, как это и предвидел Льюис.

– Она вас еще интересует? – нетерпеливо спросила Ровена.

– Да, конечно! Это большая удача и честь для меня!

– Мы тоже очень рады, – сказала Ровена. – Не могли бы вы приступить к работе со следующей недели? У меня скопилась масса неразобранных писем, а я не взяла с собой своего секретаря.

– Хорошо, – живо откликнулась Харриет. – Мне придется отдать кое-какие распоряжения относительно своей квартиры. Но до понедельника я надеюсь управиться со всеми делами.

– И тогда переберетесь к нам?

– Да, разумеется.

– Вы еще не видели своего нового жилища. Если хотите, можете взглянуть на него и до переезда, – с некоторым беспокойством сказала Ровена. – У вас будет отдельная ванная, спальня и гостиная. Комнаты большие и светлые, они вам наверняка понравятся.

Харриет в этом и не сомневалась, однако заверила Ровену:

– Я тоже так думаю. Честно говоря, я могла бы и не осматривать комнаты заранее.

– В крайнем случае мы быстро устраним все недостатки, – ответила кинозвезда, в очередной раз удивив Харриет этим своим «мы». Последовала пауза, и Харриет удивилась еще больше, услышав в трубке приглушенный мужской голос, который что-то говорил актрисе, вернее, что-то подсказывал ей шепотом. – Ах да! Я хотела бы предупредить вас еще об одной вещи. К сожалению, вы не сможете никого у себя здесь принимать. Это кино, как вы сами понимаете, и для нас крайне важно, чтобы за двери этого дома не просочилась никакая информация…

– Я согласна, – успокоила ее Харриет. – Ведь я и сама смогу навестить своих друзей, если мне захочется. Так что все в порядке, не беспокойтесь.

– Я рада, что вы все правильно поняли, – с облегчением сказала Ровена, и Харриет почему-то стало ее жаль. – Будем ждать вас у себя в понедельник, приблизительно в половине двенадцатого дня. Надеюсь, к этому времени прислуга проснется.

– Договорились, – сказала Харриет. – И большое спасибо!

– И вам тоже спасибо, – тихо сказала Ровена и положила трубку.

Харриет немедленно набрала номер телефона Эллы, чтобы поделиться с ней потрясающей новостью.

* * *

Ровена обернулась к Льюису, стоявшему рядом с ней все это время, и победно воскликнула:

– Дело сделано!

Он обнял ее и прошептал, лаская руками ее груди под тонкой блузой:

– Умница! Теперь мы сможем начать работать.

Они опустились на ковер, и последнее, о чем подумала Ровена, пока его прохладные умелые пальцы дразнили ее горячую плоть, было: как отнесется к их затее Крис, одобрит ли он этот выбор?

Глава 2

Утром в понедельник, когда Харриет уже собирала чемоданы, Ровена все еще нежилась в огромной супружеской постели под балдахином. Она слышала сквозь сон, как встал, оделся и вышел Льюис, вспомнила, что сегодня важный для них обоих день, но не торопилась встать и выпить вместе с Льюисом чашечку кофе, прежде чем начать готовиться к прибытию новой помощницы.

Наконец Ровена открыла глаза, но, к своему удивлению, не увидела света. Все еще полусонная, она обернулась лицом к окну и только тогда сообразила, к своему восторгу, что кто-то надел ей на глаза черную повязку. Она непроизвольно попыталась ее снять, но обнаружила, что кто-то крепко удерживает ее руки на подушке, сжав ей запястья. По спине Ровены пополз знакомый холодок.

– Прекрати, Крис! – пробормотала она. – Мне пора вставать, скоро придет Харриет.

– О ней-то я и хочу с тобой поговорить, – согревая дыханием ее кожу, прохрипел Крис ей в ухо. – Какая она? Красивая? Понравится ли мне настолько, что я войду в образ и смогу с ней работать?

– Этого я сказать пока не могу! – Ровена попыталась освободиться, но Крис не позволил ей этого.

Он сжал ей лодыжки и, согнув ее ноги так, что колени коснулись груди, положил ноги себе на плечи. Ровена ощутила животом его напрягшийся член и поняла, что уже готова принять его в увлажнившееся лоно. Хрипловатый смех Криса подсказал ей, что он тоже понял это.

– Сначала расскажи мне о ней все, что тебе из вестно!

Он начал водить головкой члена по раскрывающимся наружным половым губам.

– Расскажешь мне о Харриет – и тогда я твой!

– Но я не вправе это сделать! – простонала Ровена, изнемогая от желания почувствовать в себе его мужское естество, но не осмеливаясь нарушить запрет Льюиса.

Крис сжал ей пальцами ягодицы и стал поглаживать подрагивающей головкой клитор. Ровена выгнулась дугой, пытаясь плотнее прижаться к своему мучителю. Но он удержал ее в неудобной позе, и ей не осталось ничего другого, кроме как расхныкаться от огорчения.

Крис отшатнулся, выпрямил ее ноги и, положив их вытянутыми на кровать, навалился на нее так, что у нее перехватило дыхание. Она ничего не видела, но чувствовала, как его руки сжимают ей груди. Восхитительный, пронзительный страх, смешанный с всепоглощающим желанием, охватил ее, и она затрепетала, предвкушая блаженство.

Тяжело дыша, Ровена ждала, что будет дальше. Страх, заставлявший дрожать, охватывал ее всегда, когда ее ласкал Крис. Она давно привыкла к нему и теперь остро в нем нуждалась, зная, что только он способен подарить ей истинное наслаждение.

Вот пальцы Криса мягко сжали ее правую грудь, и губы лона Ровены разомкнулись, чтобы впустить желанного гостя. Пальцы Криса продолжали ласкать нежную кожу вокруг соска, ногти слегка коснулись его – сосок набух и напрягся, и Ровена почувствовала, что Крис стал его сосать.

Бедра Ровены пришли в движение, ее тело жаждало ощутить в себе его мужское естество. Но Крис все медлил, причиняя ей невыносимые страдания.

– Опиши мне Харриет! – неумолимо повторил он.

– Нет! – Ровена постаралась произнести это как можно тверже, чтобы не оставить Крису никакой надежды добиться от нее раскрытия тайны.

– Почему ты позволяешь ему так поступать с нами? – прошептал Крис, и Ровена, к своему удивлению, почувствовала наконец прикосновение его руки к нежной и влажной разбухшей плоти у нее между бедрами. – Ведь мы не опустившиеся изгои общества и не продажные политические интриганы. Ставил бы и дальше свои документальные сериалы, а не пытался бы с нашей помощью пробиться в постановщики художественных фильмов!

– Но в этот раз все будет основано на реальных фактах, в новом фильме почти нет вымысла, – тихо ответила Ровена. – Он необходим мне, Крис. Пойми же, я не могу рассчитывать только на свою внешность, ведь мне стукнуло тридцать. Пора доказать публике, что я способна играть настоящие, глубокие роли. Вот почему мы так торопимся.

– По-твоему, то, что ты делаешь, – актерская игра? – с издевкой спросил Крис.

И в следующее мгновение Ровена содрогнулась, ощутив во влагалище вибратор.

Крис включил его на всю мощность. Вибрация пронзила нервные окончания ее лона и пульсирующими, горячими волнами растеклась по всему телу. Ровена стала быстро возбуждаться. Ее соски встали торчком, дыхание участилось, а едва лишь рука Криса сжала ее правую грудь, голова ее стала мотаться по подушке. Сладострастный стон вырвался из открытого рта. Приближался оргазм.

– Хочешь, чтобы я заменил эту игрушку? – исполненным страсти, хриплым голосом спросил Крис.

– Да, да! Пожалуйста. Только скорее, умоляю!

– Сначала расскажи мне, какова собой Харриет!

Живот Ровены свело от сексуального перенапряжения, ее бедра пришли в конвульсивное движение. Но она закусила губу и простонала:

– Я не вправе это сделать, Крис! Умоляю, не спрашивай меня ни о чем, скорее войди в меня! Ну же, не медли!

– Упрямая стерва! – Крис вынул вибратор и убрал с ее груди руку.

Восхитительное мгновение, казавшееся неизбежным, райское наслаждение, на пороге которого она стояла, начало отдаляться, расплываться и наконец померкло. Рука ее потянулась к низу живота, но Крис сжал ей запястье и помешал совершить задуманное. С плотной черной повязкой на глазах и с руками, прижатыми Крисом к кровати, Ровена была вынуждена терпеливо ждать, пока ее тело вернется из пламени вожделения в холод безразличия. Наконец, убедившись, что она успокоилась, Крис снял черную повязку и пристально взглянул ей в глаза.

– Зачем ты это сделал? Это подло! – крикнула Ровена.

– А зачем вы с Льюисом выбрали Харриет, не посоветовавшись со мной?

– Он мой муж и постановщик этого фильма! А ты всего лишь…

– Второстепенный актер?

– Нет, разумеется! Но режиссер имеет право самостоятельно подбирать труппу. И он выбрал Харриет не случайно, а в точном соответствии со сценарием. Ему важно узнать, как персонажи на самом деле повели бы себя в задуманной им ситуации. Он хочет добиться максимальной правдивости своих образов, чтобы потом никто не сказал, что в жизни так не бывает. Разве это трудно понять? Он хочет снять фильм о нас, и все должно развиваться естественным образом.

– Он хочет избавиться от меня! – пробормотал Крис.

– Нет, он этого не сделает! Он понимает, что я не могу без тебя обходиться.

Ровена откинула с лица прядь вьющихся светлых волос.

Крис наклонился и горячо поцеловал ее в губы. Его язык проник в ее рот с тем же напором, с каким должен был бы вторгнуться в лоно его член минуту назад. Она обняла его и прижалась торчащими сосками к его груди.

– Пожалуйста! Овладей мной!

– Нет! – отрезал Крис и столкнул ее с кровати. – Одевайся! Тебя уже заждался твой муж!

– Иногда я тебя ненавижу! – воскликнула Ровена, сдерживая слезы лишь потому, что ей непременно требовалось хорошо выглядеть в это утро.

– Совсем недавно ты говорила нечто иное! – Крис рассмеялся.

– Что с нами происходит? – с тяжелым вздохом спросила Ровена. – Почему мы не можем…

– …вести себя как все нормальные люди? – подхватил Крис, усмехнувшись совсем по-мальчишески. – Понятия не имею! Быть может, Льюис поможет нам найти ответ на этот вопрос своим загадочным сюжетом. Поживем – увидим.

К искреннему изумлению Харриет, парадную дверь особняка ей отворила Ровена Фармер собственной персоной. Невозможно было даже предположить, что кинозвезда окажет такую любезность своей помощнице. Элла ясно дала Харриет это понять, когда они разговаривали по телефону. Она сказала, что Ровена из той категории знаменитостей, которые всерьез считают себя богинями секса.

– Ей также хочется прослыть настоящей актрисой, – доверительно добавила Элла. – Видимо, именно поэтому она и прибыла сюда. Американцы верят, что лучшие фильмы снимаются в Англии. Кстати, муж Ровены – один из самых скандально известных американских режиссеров. Он прослыл очень темперамент ным мужчиной, вторым Оливером Стоуном. Я его видела по телевизору, настоящий красавчик! У меня колени задрожали от одного лишь взгляда на него.

– Вряд ли я буду часто с ним встречаться, – сказала Харриет и выкинула реплику подруги из головы.

Но теперь, стоя в холле дома Ровены в ожидании, пока служанка возьмет чемоданы и проводит ее в отведенные ей комнаты, Харриет вспомнила слова Эллы. Этому в значительной мере способствовало то, что Ровена завела разговор о своем муже.

– Вы непременно должны с ним сейчас же познакомиться! – игриво воскликнула она. – Обычно Льюис целыми днями просиживает над сценарием в кабинете или разговаривает по телефону. Но я уговорила его познакомиться с вами, пока вы еще не приступили к работе. Надеюсь, вы не возражаете?

Чувствовалось, что Ровена намекает на то, что ей оказывается особая честь. Но почему-то особого восторга Харриет не ощущала. В конце концов, познакомиться с новой секретаршей и помощницей – долг вежливости любого нормального человека. Так зачем же делать из формального обмена любезностями целое событие?

Как только они прошли в гостиную, мужчина, сидевший в кресле напротив двери, вскочил на ноги. Высокий, более шести футов ростом, с густыми угольно-черными волосами, зачесанными назад, он обладал резкими чертами лица: мощным подбородком, прямым носом и высокими скулами. У него были проницательные, умные карие глаза, густые темные брови, длинные ресницы и большой чувственный рот. Он протянул руку, и Харриет невольно отметила, что у него бронзовая кожа: это было отчетливо видно в сравнении с кожаным ремешком его наручных часов. Элла обмолвилась в телефонном разговоре о том, что в его жилах течет португальская кровь, кажется, по материнской линии. Отец же был, судя по его крупному телосложению и росту, скорее всего из Техаса. Потрясающая помесь!

– Рад с вами познакомиться, – сказал муж Ровены, пожимая ей руку. Рукопожатие было таким мягким, что скорее походило на ласку.

Харриет подняла глаза и увидела, что он словно бы изучает ее. Это привело ее в смущение, она отдернула руку и непроизвольно отступила на шаг. Льюис ухмыльнулся.

– Мы с Ровеной искренне надеемся, что вам у нас будет хорошо, – произнес он проникновенным голосом. – Возможно, Ровена доставит вам много хлопот. Но вы, насколько мне известно от нее, устали от скучной жизни и не боитесь столкнуться с неожиданностями.

– Я уверена, что работа у вас поможет мне узнать много нового, – сказала Харриет, все больше теряя самообладание под его пристальным умным взглядом и невольно отмечая, какие широкие у него плечи и узкие бедра.

– А Крис дома, дорогая? – спросил Льюис, обнимая жену за плечи.

– Кажется, я видела, как он возвращался к себе из бассейна, – с очаровательной улыбкой ответила Ровена.

– Позвони ему, нужно познакомить его с Харриет.

Ровена выскользнула из комнаты, и Харриет решила, что не стоит переминаться с ноги на ногу посередине гостиной, как застенчивая школьница, и присела на низенькую кушетку. Юбка снова задралась значительно выше колен.

Льюис скользнул взглядом по ее ногам и, пожевав губами, будничным тоном сказал:

– Надеюсь, вы сработаетесь с Ровеной. У нее сейчас трудный жизненный этап. Наш новый фильм станет для нее важным испытанием. И ей необходимы поддержка и понимание. Порой она становится труднопереносимой, но все это от ее неуверенности в себе. Вы скоро поймете, что большинство актеров очень ранимы. Вы следите за моей мыслью?

– Если бы моя работа зависела от моей внешности, я бы тоже ощущала внутреннюю неуверенность, – ответила Харриет, размышляя, почему Льюис остался внешне равнодушным к ее ногам: потому, что слишком часто видел женские ноги, или же потому, что у Ровены они лучше? Последний вариант ее почему-то не устраивал, она считала, что может гордиться красотой своих ног.

Словно бы угадав ее мысли, Льюис решил сделать ей комплимент.

– По-моему, у вас нет оснований испытывать неуверенность, – глядя ей в глаза, сказал он.

– Ровена – настоящая красавица, – сказала Харриет первое, что пришло ей на ум.

– Раньше – да, но когда тебе тридцать, камера может преподнести неприятный сюрприз.

– Ей тридцать лет? Вот уж бы никогда не подумала! – воскликнула Харриет.

– Рад отметить, что у вас цепкий ум! Это именно те слова, которые Ровене хотелось бы почаще слышать, – сказал Льюис, вскинув брови.

– Но ведь это на самом деле так! – возразила Харриет.

– На вашем фоне она вряд ли будет выглядеть двадцатилетней девушкой, – скептически усмехнулся Льюис.

– Она сама выбрала меня. Разве я виновата, что мне только двадцать три года?

– Не принимайте мои слова близко к сердцу, – улыбнулся Льюис, умолчав о том, что Харриет отобрал он и выбор его был тщательно обдуманным. Нужно было заставить Ровену ревновать, отвлечь ее от тревоги за свое будущее, возбудить в ней новые эмоции. Только в этом случае его план мог сработать, только так он мог ей помочь.

Наступила неловкая пауза. Внезапно дверь распахнулась, и в гостиную вошла Ровена, ведя за собой стройного блондина с голубыми глазами и свежим, молодым лицом подростка. Приглядевшись к нему, Харриет тем не менее подумала, что незнакомцу уже около тридцати.

– Крис, я хочу познакомить тебя с Харриет Рэдклифф, – важным тоном произнесла Ровена. – Харриет, позвольте вам представить моего единокровного брата Криса Фолкнера.

Харриет привстала и пожала руку молодому мужчине, откровенно пожирающему ее взглядом.

– Да вы настоящая секс-бомба! – воскликнул он, не скрывая изумления. – Ровена, о чем ты думала, когда приглашала такую красавицу поселиться в этом доме?

К немалому удивлению Харриет, Ровена густо покраснела, на глаза ее навернулись слезы – возможно, это было всего лишь игрой света, падавшего из окна. Однако ответила она вполне спокойным голосом:

– Не говори чушь и не смущай Харриет! Почему бы мне, собственно, и не взять для разнообразия привлекательную девушку в помощницы? Ты знаешь, что я люблю окружать себя красивыми вещами.

– Вещами, но не женщинами! Харриет, вы лучший подарок, который я получил после Рождества. Добро пожаловать в нашу маленькую семью!

Харриет улыбнулась, хотя развязность Криса ей пришлась не по душе. Он явно был плохо воспитан, и даже не верилось, что он приходится Ровене единокровным братом.

Ровена вызвала служанку, чтобы та отвела Харриет в ее комнаты, и с любезной улыбкой сказала:

– Если вам что-то не понравится, дайте мне знать. Нам хочется, чтобы вы почувствовали себя здесь как дома, стали частью нашей семьи.

– Благодарю вас, – вежливо ответила Харриет, недоумевая, как ассистентка может стать частью семьи. Да и вообще эта троица – муж, жена и ее братец – не соответствовала общепринятому представлению о сплоченной ячейке общества. Харриет предпочла не делать губительных предположений и отнесла услышанное к очередному преувеличению экзальтированной актрисы.

Апартаменты, отведенные Харриет, превзошли все ее смелые ожидания. В голубой спальне могли бы с комфортом разместиться две молодые пары. Роскошь казалась вызывающей. Синий, в белую крапинку, шерстяной ковер ласкал ноги густым мягким ворсом, великолепно сочетаясь с голубыми шторами в мелкий беленький цветочек. Кровать же вызвала у Харриет оторопь, она не сразу поверила глазам.

Огромная, самая большая из всех, которые ей доводилось видеть, кровать имела в каждом из четырех углов по резной позолоченной колонне высотой в добрых пять футов. От каждой из колонн тянулся вдоль основания ложа золоченый орнаментальный шнур, а в его середине сверкала двухфутовая фигура из двух влюбленных, слившихся в страстных объятиях. Золотой тесьмой были окантованы и высокая бело-голубая спинка в изголовье, и противоположная стенка кровати.

Ванная тоже оказалась просторной, приятной и комфортной. Пол покрывали мохнатые коврики белого цвета, в белой эмалированной ванне, отделанной снаружи деревом, можно было вытянуться в полный рост. Стены украшали гравюры в деревянных рамочках, на которых были изображены любовники в разнообразных позах. Бросив на них беглый взгляд, Харриет ощутила легкое головокружение и поспешила вернуться в спальню.

На ночном столике стоял телефон. Харриет подняла трубку и набрала номер Эллы. Ей повезло: подруга оказалась дома, – и Харриет обрушила на нее поток новостей.

Как только она сняла трубку, на аппарате в кабинете Льюиса замигала лампочка. Он осторожно поднял трубку и стал с интересом слушать, о чем говорят подружки.

– Элла, ты была права!

– Относительно чего?

– Относительно мужа Ровены. Он невероятно симпатичный, но самое главное, он способен вселять в человека, на которого смотрит, какое-то необъяснимое, жутковатое чувство. Под его взглядом я окончательно поняла, что поступила правильно, расставшись с Джеймсом. Ведь за все годы, что мы с ним встречались, у меня ни разу не возникло к нему влечения.

– Ты хочешь сказать, что Льюис возбудил в тебе сексуальное желание? Харриет, он же респектабельный женатый человек! Ха-ха-ха!

– Мне стыдно, но я ничего не могу с собой поделать! Я готова пожертвовать чем угодно, чтобы узнать, каков он в постели. Не представляю, как я смогу спокойно жить с ним в одном доме!

– Я бы на твоем месте не стала рисковать!

Льюис улыбнулся при этих словах Эллы.

– Но тебе стоит попробовать. Имей в виду, он прослыл верным супругом, говорят, он ни разу не изменил Ровене. К тому же он выше всего ставит работу. Так что дай мне знать, если тебе удастся его соблазнить. Тебе понравились твои апартаменты?

– Пока я осмотрела только спальню и ванную. Это нечто необыкновенное! Надеюсь, что гостиная окажется столь же грандиозной. В общем, пока я всем довольна. Да, хотела тебя спросить! Ты знаешь, что у Ровены есть единокровный брат по имени Крис?

– Да, кажется, я что-то об этом читала… По-моему, он играет роли второго плана в ее фильмах. А разве он тоже обитает в этом доме?

– Ты угадала! Но они с сестрой абсолютно разные люди, мне он не приглянулся.

– Значит, его затмил Льюис. Ха-ха-ха! Мне пора бежать на прослушивание. Ты ведь еще позвонишь, не правда ли?

– Непременно!

Харриет положила трубку, то же самое сделал в своем кабинете Льюис.

Гостиная оказалась, как и предполагала ее новая обитательница, шикарной. Стены цвета спелого апельсина великолепно сочетались со светлой мебелью. Особенно понравились Харриет антикварный шезлонг и большое кресло.

Вернувшись в спальню, она обнаружила, что служанка распаковывает ее чемоданы и развешивает в шкафах одежду.

– Мисс Фармер ожидает вас в оранжерее.

– Я сейчас же спущусь к ней. А где находится оранжерея?

– Туда можно пройти через дверь под лестницей, что по левую руку.

Харриет застала Ровену сидящей в плетеном кресле – голова ее была откинута, лицо поражало необычной бледностью. Харриет кашлянула – кинозвезда обернулась, и лицо ее тотчас ожило. Она улыбнулась:

– Вам все понравилось, Харриет?

– Ничего подобного я еще не видела! Боюсь, что такая роскошь избалует меня.

– Вот и чудесно! Вы должны помочь мне навести в оранжерее порядок. Нужно будет кое-что изменить, добавить цветов в горшках, подвязать получше растения. Пожалуйста, позаботьтесь об этом!

Харриет не стала спорить и согласилась: если Ровене угодно добавить цветов – пусть так и будет, хотя оранжерея и без того смотрелась прекрасно.

Харриет подошла к окну и стала любоваться газоном.

– Признаться, я не сразу поняла, насколько вы красивы, – сказала Ровена.

Харриет удивленно обернулась:

– Простите?

– Вдобавок вы молоды!

– Мне двадцать три года, – сказала Харриет, слегка озадаченная интересом кинозвезды к ее внеш ности.

– Мне, к сожалению, гораздо больше, – вздохнула Ровена. – Не думала, что вы произведете такое впечатление на Криса. Он вам понравился?

Харриет смущенно улыбнулась:

– Не знаю, что и сказать… Я не успела его толком рассмотреть. Честно говоря, он не в моем вкусе.

– Тогда какие же мужчины в вашем вкусе? – не унималась кинозвезда.

Харриет насторожилась, но ответила откровенно:

– Мне нравятся брюнеты.

– Следовательно, вам больше понравился мой муж?

Настойчивость актрисы начинала раздражать ее новую помощницу. Особенно странным казалось ей то, что Ровена говорила все более враждебным тоном, словно бы Харриет в чем-то провинилась.

– Он привлекательный мужчина, – дипломатично ответила она.

– Привлекательный? Да, разумеется, он привлекателен, однако так можно сказать о многих мужчинах. Вы не ответили, понравился ли он вам, – повысив голос, спросила Ровена.

– Я не задумывалась над этим, – солгала Харриет.

Ровена села прямо и строго произнесла:

– Вы лжете! Я заметила, как вы смотрели на него. Вы ощутили к нему влечение, как и все женщины, знакомящиеся с ним. Он возбудил вас, сознайтесь! И вам вдруг захотелось переспать с ним!

– Ничего подобного! – вспыхнула Харриет. – Простите меня, я не понимаю, куда вы клоните! Я сделала что-то не так? Вы хотите, чтобы я покинула этот дом?

Ровена подалась вперед и раздельно произнесла:

– Мне думается, вам следует кое-что знать.

– Любопытно, что именно? – раздался голос Льюиса.

– Я не слышала, как ты вошел, дорогой! – обернувшись к мужу, проворковала Ровена.

Он тепло улыбнулся ей и рассеянно провел пальцами левой руки по ее обнаженному плечу. Ровена потянулась, словно кошка, и шутливо мяукнула. Льюис поправил ей золотистую прядь волос и нежно коснулся шеи.

– Так о чем ты хотела поговорить с Харриет?

– Уже забыла, ты меня отвлек! – Ровена рассмеялась. – Кажется, о скопившихся письмах от моих поклонников.

Льюис перевел взгляд с ее волос на Харриет:

– Моя супруга получает массу корреспонденции от своих восторженных обожателей. Боюсь, вам придется тратить значительную часть рабочего времени на ответы им. У нас есть десять стандартных вариантов, подготовленных на компьютере. Все письма составлены так, словно предназначаются определенному адресату. Вам останется лишь убедиться, что этот поклонник не писал нам раньше. Если окажется, что мы ему уже отвечали, то следует воспользоваться образцами, записанными на другой дискете.

– Неужели находятся такие, которые пишут во второй раз? – спросила Харриет.

– Некоторые пишут мне каждую неделю, милочка! – хохотнула Ровена. – Мало ли на свете идиотов?

– А вы, Харриет, никогда не влюблялись в кинозвезду? – вдруг спросил Льюис.

– Я не схожу с ума от кино и театра, – ответила Харриет. – Мне больше нравится посещать музеи, художественные галереи, антикварные магазины.

– В таком случае вы нас вполне устроите. Как правило, нас окружают фанатики кино и сцены, это утомляет. Похоже, вы умеете держать себя в руках и находить выход из любой щекотливой ситуации, – прищурившись, добавил Льюис.

– Да, я предпочитаю сдерживать эмоции, – невозмутимо ответила Харриет. – Мисс Фармер, у вас есть еще какие-то распоряжения?

– Не называйте меня так формально, пожалуйста! – Ровена рассмеялась и заговорила дружелюбно: – Всегда обращайтесь ко мне только по имени. Уверена, что мы станем друзьями.

Харриет в этом сильно сомневалась. К тому же она почувствовала, что ее бросило в жар, когда Льюис ласково погладил жену по волосам и плечу.

– Простите, Ровена, я учту это, – сказала она. – Так какие будут распоряжения?

– Займитесь почтой, если уж вам так не терпится приступить к работе. Льюис, будь добр, покажи ей комнату, в которой она будет работать. Мне нужно срочно выпить кофе.

– Хорошо, – кивнул Льюис.

Он предложил Харриет подняться на второй этаж и провел ее в одну из комнат.

– Это ваш кабинет. Здесь есть все необходимое: компьютер, телефон, факс, картотека.

Харриет огляделась: комната была светлой и прос торной, мебель – из красного дерева, стены оклеены узорчатыми тиснеными обоями.

– Здесь просторно! – Она улыбнулась.

– Все комнаты в этом доме достаточно большие. Здесь имеется дверь в гримерную Ровены – если вы ей понадобитесь, она всегда сможет вас позвать.

– Замечательно! Так где же письма от поклонников?

Харриет повернулась и уставилась на заваленный бумагами письменный стол.

Льюис тихо подошел к ней сзади и, наклонившись, прошептал:

– Вероятно, здесь!

Он почти касался ее тела. Харриет выпрямилась и прижалась к нему ягодицами и бедрами. Случайно она задела рукой стопку листов бумаги – они упали на пол и разлетелись по комнате. Она наклонилась, чтобы их собрать, Льюис тоже наклонился, и они одновременно протянули руки за одним и тем же листком.

Пальца Льюиса коснулись ее руки так нежно, что по спине Харриет пробежала дрожь. Она медленно вы прямилась. Он спокойно посмотрел на нее и сказал:

– Пожалуй, я не буду вам мешать.

Она кивнула, чувствуя странную сухость во рту и понимая, что он сделал это специально – прикоснулся к руке, прижался к ней словно бы случайно, когда они стояли у стола. Но в глазах и голосе она не заметила ни малейшего намека на интерес к ней и поэтому решила, что он повел себя так, не имея никакого тайного умысла.

Оставив Харриет одну, Льюис отправился искать Ровену. Он нашел ее возле бассейна: она сидела, обхватив руками колени, и смотрела на воду. Льюис задумчиво взглянул на жену, представил, какие мысли бродят в ее голове, и, присев рядом с ней на бортик, спокойно обронил:

– Как я и предполагал, она великолепна.

– А вот я не ожидала, что она произведет такое сильное впечатление на Криса, – обернувшись, сказала Ровена.

– Это естественно! Я предвидел это. Именно поэтому я и остановил на ней свой выбор. Конечно, существенную роль сыграла и ее молодость, – сказал Льюис.

Ровена покраснела.

– Но Крис старше меня!

– Всего на полтора года. А ведь не секрет, что чем старше мужчины становятся, тем больше им нравятся молоденькие женщины!

– Прекрати! – вскричала Ровена и, вскочив, впилась в мужа ненавидящим взглядом. – Ты ведь знаешь, как огорчает меня мой возраст. Я ожидала издевок от Криса, но не от тебя.

– В таком случае, – вкрадчиво сказал Льюис, – объясни, почему ты любишь Криса больше, чем меня?

Гнев погас в глазах Ровены, сменившись отчаянием.

– Не знаю! Мне самой хочется это понять. Я мечтаю порвать с ним раз и навсегда, но это выше моих сил. Он подобен наркотику. Стоит лишь мне начать отвыкать от него, как он вновь притягивает меня.

– Ты забыла, что именно поэтому мы и хотим снять этот фильм?

– Мне кажется, я не выдержу съемок.

Льюис нахмурился:

– Ерунда! Так или иначе, отступать уже поздно. Кроме меня, тебя никто не хочет уже снимать. Это твой последний шанс.

– Но почему такой странный сюжет?

– Ну как ты это не понимаешь! – тяжело вздохнув, с упреком произнес Льюис. Этот разговор возникал уже не в первый раз. Ровена либо не могла, либо отказывалась принять сценарий. – Послушай, ведь ты знаешь, что я никогда не ставил игровые фильмы. Я изобличал пороки общества, привлекал внимание людей к той или иной социальной проблеме. И когда мне вдруг предложили такую необычную тему для художественного фильма, я не сразу согласился. Поначалу сюжет обескуражил и напугал меня, как и тебя. Но поразмыслив, я понял, что для нас с тобой это находка! В его основе лежит история сексуальных отношений между братом и сестрой. Они вступили в половую связь, когда были подростками, и не смогли остановиться, став взрослыми людьми. Наконец девушка выходит замуж, ее супруг узнает об их тайных встречах, но не разводится с ней, надеясь отучить жену от пагубной страсти. Но это ему не удается! Это не вымысел, а реальная, наша с тобой, история, Ровена! Это наша проблема, значит, такая же проблема имеется и у других людей. Просто они об этом помалкивают. Принято говорить о чем угодно – о СПИДе, наркомании, алкоголизме, но только не о кровосмешении! А ведь раскрытие корней этой беды, возможно, помогло бы многим избавиться от нее, главное, оно могло бы помочь нам сохранить наш брак.

Ровена недоуменно уставилась на него:

– Но в первоначальном варианте сюжета не было другой женщины!

Льюис мягко улыбнулся:

– Ей отводится роль катализатора, человека, за ставляющего других людей переосмыслить свою жизнь, подталкивающего их к принятию самостоятельных решений. Благодаря этому новому персонажу остальные герои начинают совершать поступки и больше не хотят просто плыть по течению. Стоило мне сделать такое открытие, как я понял, что мой фильм будет иметь успех. Однако мне хотелось убедиться в этом, и я решил создать искусственную ситуацию в Англии: ведь здесь это сделать легче, чем у нас, в Штатах. Мы будем разыгрывать эту драму сами, в этом доме, а я буду говорить сценаристам, какие им внести в сценарий поправки. Пока что герои фильма – мы сами, Ровена. И когда мы сыграем его до конца, ты исполнишь главную роль в экранизации этого спектакля. Обретенный опыт поможет тебе создать необычайно глубокий образ. И поверь мне, если все выйдет именно так, как я задумал, фильм может получить «Оскара».

Услышав слово «Оскар», Ровена оживилась, но тотчас же вновь нахмурилась:

– А если мне не понравится развязка?

Льюис постарался ответить ей как можно спокойнее, хотя и почувствовал досаду:

– Это не имеет значения. Главное – фильм будет правдивым. Именно это и есть моя задача: снять правдивый фильм на запрещенную тему.

Ровена запустила пальцы в волосы и, откинув их назад, повернулась лицом к бассейну, демонстрируя мужу свой идеальный профиль.

– Ты просто меня используешь, – угрюмо произнесла она. – Я не верю, что ты меня любишь. Если бы ты любил меня, ты бы так не поступил.

– Если бы ты меня любила, ты бы порвала со своим братцем! – спокойно ответил Льюис, но она уловила раздражение в его голосе.

– Может быть, я бы порвала с ним, если бы чувствовала себя с тобой вполне защищенной.

Льюис встал, не в силах сдерживать эмоции:

– Позволь напомнить тебе, Ровена, что ты сама билась в истерике и умоляла меня помочь тебе. Я никогда не вмешивался в ваши с Крисом отношения, не пытался встать между вами. О Крисе я узнал, едва мы поженились, но смирился с ним. Ты сама устраивала спектакли со слезами, истериками и мольбами. Сколько раз ты заявляла, что хочешь избавиться от него? А разве не ты говорила, что хочешь стать настоящей актрисой? Так вот, дорогая, пора бы тебе понять, что настоящая актерская игра доставляет актеру боль, заставляет его страдать ради создания правдивого образа. Разве я не говорил тебе этого? Но ты ответила, что именно об этом и мечтаешь. А теперь, когда я вложил в подготовку фильма уйму денег, отступать поздно. Придется потерпеть, милочка!

Ровена обернулась и порывисто прижалась к мужу.

– Я хочу тебя прямо сейчас! – прошептала она.

– Нет, – сказал Льюис, мягко высвобождаясь из ее объятий.

Она настолько опешила, что отступила на шаг.

– Но почему?

– Сейчас у меня нет на это времени.

– Но раньше у тебя всегда находилось на это время!

Льюис поцеловал ее в губы.

– Значит, сейчас я просто не хочу, – пробормотал он и, к ее полнейшему изумлению, повернулся и ушел.

Глава 3

Минула неделя, как Харриет начала работать на Ровену, однако ей так и не удалось понять, чем вызваны внезапные перемены в настроении актрисы. Ровена то улыбалась своей помощнице, острила и делилась с ней женскими тайнами, словно с лучшей подружкой, то вдруг становилась угрюмой и замкнутой, придиралась к Харриет и всячески демонстрировала свою неприязнь.

Харриет это мало беспокоило. Она списывала все выходки Ровены на счет ее артистической натуры и утешалась мыслью, что ради того, чтобы быть поближе к Льюису, можно стерпеть и не такое. Льюис все сильнее притягивал к себе Харриет, он стал истинным наваждением. У нее уже не оставалось сомнений, что он тоже заинтересовался ею. В дни, когда Ровена становилась мрачнее тучи, он был особенно приветлив с Харриет. Он не выпускал ее из виду, однако не давал ей повода усомниться в том, что он предан своей супруге, демонстрируя неж ные чувства к Ровене случайным прикосновением или легким шлепком.

Однажды Харриет наткнулась на лестнице на супругов в тот момент, когда они страстно обнимались. Льюис стоял, прижавшись к стене спиной, а Ровена терлась низом живота о его правое бедро и колено. Харриет поспешила удалиться, но увиденная картина долго мешала ей уснуть, возникая словно наяву, как только она закрывала глаза.

В этот день Харриет все утро сидела за компьютером, и от перенапряжения у нее затекли плечи и спина. В обеденный перерыв в кабинет заглянула Ровена, чтобы подписать подготовленные письма к поклонникам ее таланта. С сочувствием взглянув на Харриет, она сказала:

– Вам не помешает массаж. У меня в доме живет массажистка, можете воспользоваться ее услугами.

Эта идея понравилась Харриет:

– Замечательно! Кстати, вы сегодня обедаете?

Ровена покачала головой:

– Передайте Льюису, что я буду работать с Крисом над сценарием. Ему требуется мой совет.

– Хорошо. – Харриет сомневалась, что из Криса когда-нибудь выйдет хороший актер, но понимала, что сестра о нем очень высокого мнения.

Обедали обычно в оранжерее, уставленной горшками с любимыми цветами Ровены и кадками с экзотическими тропическими растениями. Актриса считала, что они благотворно влияют на здоровье, и бывала там ежедневно.

Когда Харриет вошла в оранжерею одна, Льюис с удивлением спросил:

– А где Ровена?

– Она работает с Крисом над сценарием.

– В самом деле? Она мне ничего об этом не говорила. Должно быть, сценарий прислали с утренней поч той?

– Возможно, но я не вскрываю конверты. Вы не знаете, как мне найти массажистку? От сидения за компьютером у меня затекли плечи, и Ровена позволила мне воспользоваться услугами ее массажистки.

– Боюсь, что сейчас ее здесь нет. Но я разбираюсь в искусстве массажа. Вы готовы принять мою помощь? Вы улыбаетесь, а я говорю серьезно. Ровене нравится, когда я ее массирую. Не хотите попробовать?

У Харриет бешено заколотилось сердце: она живо представила, как его руки будут поглаживать ее тело. Но почему-то ей трудно было признаться в своем желании.

– Сядьте в плетеное кресло возле окна! Я помассирую вас, пока мы не поели, – сказал Льюис.

Он предложил Харриет сделать это с таким невозмутимым видом, что она отбросила все опасения относительно сексуальной подоплеки этой затеи, села в кресло и скинула туфли на высоком каблуке.

– А чулки? – улыбнулся Льюис.

– Я в колготках, – пролепетала Харриет.

– Как это неромантично! – Льюис скорчил разочарованную мину. – Тогда я не смогу промассировать вам бедра. Вам лучше снять колготки. Нет, не трудитесь удаляться в соседнюю комнату, не нужно стесняться режиссера. Поверьте, Харриет, я видел не меньше артисток, переодевающихся в гримерной, чем вы – писем от поклонников Ровены.

– Простите, – промямлила Харриет и, запустив руки под длинную – слава богу! – юбку, стянула колготки. Это действо даже с натяжкой нельзя было назвать стриптизом.

– А теперь сядьте и расслабьтесь!

Она выполнила распоряжение только наполовину: расслабляться ее тело не хотело. Скосив глаза, Харриет украдкой смотрела, как Льюис берет со стола бутылочку с оливковым маслом, садится, по-восточному скрестив ноги и поджав их под себя, выливает немного содержимого бутылочки на ладонь, растирает ладони и начинает медленно, но уверенно поглаживать ей правую стопу, положив ее себе на бедро, от пятки к пальцам. Добравшись до подушечек, Льюис стал нажимать на них большими пальцами, совершая при этом круговые движения. Ощущение было чрезвычайно приятным.

Постепенно тело Харриет начало реагировать на массаж. Плечи и шея расслабились, дыхание участилось, а соски встали торчком и терлись о шелк бюстгальтера.

Она заерзала на сиденье кресла, и Льюис, взглянув на ее лицо, очевидно, понял, что с ней происходит. Он снова окунул указательный палец в масло и стал водить им между пальцами стопы Харриет, по очереди подергивая их. У Харриет возникло такое чувство, словно она сама превращается в масло. Во всяком случае, между ногами у нее стало горячо и скользко.

Промассировав ей правую стопу, Льюис осторожно поставил ее на пол и занялся левой ногой. Его неж ные и настойчивые движения расслабляли и возбуждали Харриет. Ей представилось, какие ощущения возникнут у нее, если Льюис дотронется до ее более интимных мест. Он продолжал поглаживать ей пальчики указательным пальцем, и внезапно Харриет почувствовала, что ее бедра затряслись, а вся нижняя часть тела напряглась, как это случалось с ней перед оргазмом. Она запаниковала и попыталась высвободить ногу.

– Не шевелитесь, – прошептал он, – расслабьтесь и наслаждайтесь, в этом и заключается вся прелесть массажа.

– Мне уже хорошо, я…

Но было поздно, ее пронзила сладостная дрожь, и ноги непроизвольно задергались. Она обмерла, но Льюис не подал виду, что заметил, что с ней случилось. Он в последний раз погладил ступню и снял ее со своего бедра.

– Полегчало? – заботливо осведомился он.

Красная, с вытаращенными глазами, Харриет кивнула и сдавленно пробормотала:

– Да, спасибо.

– В таком случае наденьте колготки, если, разумеется, вы не предпочтете обойтись без них. Такие ноги грешно прятать! Мне нравятся длинные загорелые голые ноги! Это так сексуально!

Все еще не придя в себя, Харриет пролепетала, что она быстро загорает, и, пошатываясь, подошла к столу и села. Льюис сел напротив и, отломив кусочек от длинного французского батона, пододвинул к девушке тарелку с ветчиной и сыром.

Харриет начала есть, со стыдом отмечая, что у нее дрожат руки. Льюис молча налил ей в бокал вина, и она выпила, хотя обычно не пила в обед, чтобы не клевать носом всю оставшуюся часть рабочего дня.

– Вам нравится у нас работать?

– Да, чрезвычайно! Во всяком случае, здесь не скучно.

– Да, это так. Но у вас еще не было выходных. Вы не соскучились по приятелям?

– Я договорилась со своей подругой, что мы встретимся при первой же возможности. Если мне предоставится случай, я возьму выходные в этот уик-энд. Хочу проведать свою квартирку. Ровена сказала, что вы тоже собираетесь развлечься, не так ли?

– У вас сейчас нет друга-мужчины? Любопытно, каким был ваш последний любовник? – вкрадчиво спросил Льюис.

Харриет поперхнулась вином и раскашлялась. Отдышавшись, она сообразила, что он хочет ее шокировать. Но этого она ему не позволит! Не настолько уж она глупа и наивна, чтобы поддаться его обаянию и чувственности.

– Он был уравновешенный, – наконец ответила она.

– Уравновешенный! Какая меткая характеристика! Я сразу же его живо себе представил. А тот, что был до него?

– Неуравновешенный. А до этого у меня был только один любовник, еще более взбалмошный, поэтому наш разговор вряд ли получит интересное продолжение.

– По крайней мере я рад, что с каждым новым разом ваши любовники становились все лучше. – Льюис расхохотался.

– Скорее, это я стала терпимее, – ответила Харриет, поражаясь собственной наглости.

– Разумеется, многое зависит от женщины. Однако важно найти себе подходящего партнера, умелого и опытного.

Харриет трудно было не согласиться с ним после того, что произошло с ней во время массажа. Ей вспомнилось, каких усилий стоило ей получить хотя бы жалкое подобие сексуального удовлетворения с Джеймсом.

– Мне бы очень хотелось стать вашим любовником, – тихо сказал Льюис.

Харриет вздрогнула.

– Вы, наверное, говорите это всем своим знакомым женщинам.

– Нет, далеко не всем! Я очень придирчив!

– Что ж, я польщена!

Льюис подался вперед и сжал ей запястья.

– Вам ведь тоже хочется стать моей любовницей? Не отпирайтесь!

Было бы глупо отрицать очевидное, но Харриет хватило благоразумия помнить, для чего она находится в этом доме.

– Даже если и так, то все равно вы женаты на Ровене! – напомнила она Льюису.

Он щекотал пальцами ее ладонь.

– У нас свободный брак, Ровена не станет возражать.

– Но мне это совсем не безразлично.

Льюис погладил ее по щеке.

– Согласитесь, обидно упускать такой шанс!

Харриет судорожно сглотнула. Вино притупило ее рассудок, и ей все труднее было не реагировать на его прикосновения.

– Прошу вас, прекратите! Мне нравится моя работа, – спокойно сказала она. – Я бы не хотела ее потерять…

Льюис встал и, обойдя вокруг стола, рывком поднял Харриет со стула. Потом он поднял пальцем ее подбородок и пристально взглянул в глаза.

– Обещаю вам, что это не отразится на вашей работе. Поверьте, я знаю, что говорю. Вам нечего опасаться, вас не уволят.

Говоря это, Льюис постоянно прикасался к Харриет: поглаживал ее волосы, проводил пальцем по лбу, дотрагивался до шеи. Наконец она разомлела, положила голову ему на грудь и припала к нему, моментально ощутив, что у него эрекция.

– Ровена сегодня занята с Крисом, – шептал он. – Позвольте себе небольшой отдых после обеда. Вы вполне достаточно потрудились утром. Я хочу ощутить вас всю, не только ступни, ласкать ваше тело, свести вас с ума. Доставьте мне такое удовольствие, Харриет!

Его слова и прикосновения возбуждали ее все сильнее, и наконец она почувствовала, что не устоит перед ним. Ей захотелось близости с этим мужчиной, едва лишь она его увидела.

– Хорошо, я согласна, – хрипло сказала Харриет.

Без лишних слов Льюис взял ее за руку и увлек на третий этаж, где ей пока не доводилось бывать. Там он затащил ее в спальню и немедленно запер за собой дверь, чтобы им никто не помешал.

Увидев огромную кровать и разбросанные по комнате вещи, Харриет заколебалась. Ей впервые встречался такой опытный в сексе мужчина. Сможет ли она удовлетворить его?

– Что случилось? В чем дело? – спросил он, перехватив ее взгляд, устремленный на гору подушек и помятую постель. – Чего вы испугались?

– Я боюсь вас разочаровать, – чуть слышно ответила она.

– Это невозможно! – горячо заверил ее он. – Доверься мне во всем, Харриет, и нам будет хорошо всегда. Ты ведь мне веришь, правда? – Льюис пытливо заглянул ей в глаза.

Она кивнула.

Наблюдавший эту сцену в потаенный глазок Крис сдавленно рассмеялся и обернулся к Ровене:

– Она верит Льюису! Не хочешь взглянуть?

– Позже, когда станет интереснее. Меня мало волнует его болтовня, – ответила Ровена.

– Поразительно! Он собирается ее раздевать! – воскликнул Крис.

Ничего не подозревающая Харриет позволила Льюису стянуть с нее юбку и, когда та упала на пол, мысленно порадовалась, что не надела снова колготки: в узких трусиках с высоким вырезом на бедрах ее ноги наверняка смотрелись великолепно.

Льюис медленно расстегнул застежки блузы, снял ее, но не стал снимать бюстгальтер, ограничившись тем, что сдвинул на плечо одну лямку.

– Мне так больше нравится, – пояснил он.

Поглаживая ей бедра, ноги, плечи и спину, он осторожно уложил ее на кровать, сел возле ее ног и дотронулся ладонью до бедра. Харриет молча ждала, что будет дальше, догадываясь, что ему не нужно от нее ничего, кроме покорности. Он подошел к тумбочке, налил из пузырька какой-то жидкости на ладонь и, вернувшись к ней, стал втирать этот «лосьон» с запахом жасмина в ее живот и промежность. Харриет закрыла глаза.

– Нет, – твердо сказал Льюис. – Смотри на меня, я хочу видеть твои глаза. Мне важно знать, что тебе нравится, а что нет.

Ей вдруг стало, как это ни странно, стыдно. Она всегда закрывала глаза, когда занималась «этим» с Джеймсом, так ей было спокойнее. С открытыми глазами невозможно представить, что никакого мужчины нет, как она делала раньше. Льюис вынуждал ее стать активной участницей соития и не уставал ею восхищаться.

Покрыв все ее тело «лосьоном», отчего Харриет пришла в необыкновенное возбуждение и непроизвольно задвигала тазом, Льюис окропил маслом ее половые губы и занялся бюстом. Грудь под бюстгальтером разбухла, и когда Льюис снял его, обозначились пульсирующие голубые сосуды. Он осторожно обвел пальцем соски, погладил Харриет по обнаженным плечам и слегка помассировал под мышками.

Харриет, дрожа от возбуждения и нетерпения, сама взяла его за руку, чтобы положить ее туда, куда ей хотелось. Но он покачал головой:

– Наберись терпения, так будет лучше.

В соседней комнате Крис, припавший к глазку, тяжело засопел. Льюис умело приводил девушку в экстаз, и с каждой минутой Крис все больше завидовал ему и возбуждался сам. Ему хотелось поучаствовать в этой игре, показать этой девчонке, на что он способен, овладеть ею так, как он всегда овладевал Ровеной. Эта тяга к незнакомой девушке озадачила Криса: теперь ему хотелось именно ее, не Ровену, а такого с ним раньше не случалось.

Льюис начал легонько втирать «лосьон» в груди Харриет. Ее дыхание участилось, зрачки расширились. А когда он шагнул к ней и, наклонившись, начал водить головкой пениса по соскам, глаза ее буквально полезли на лоб. Харриет подалась грудью вперед, желая обострить ощущения, но Льюис удержал ее, не позволяя перехватить инициативу.

Она стала постанывать от восторга, стремительно нарастающего в ней, и он, изменив положение тела, начал нежно поглаживать вход в ее лоно.

Харриет судорожно втянула ртом воздух и задергалась, изнемогая от нестерпимого желания.

Когда голова ее заметалась по подушке и глаза затянулись поволокой, Льюис медленно провел пальцем по клитору и начал осторожно массировать его. Вздохи перешли в стоны, живот Харриет напрягся и покраснел.

– Пожалуйста! – грудным голосом произнесла она.

– Что? – поддразнил ее он, словно не понимая, чего она хочет, и вдруг вставил во влагалище два пальца и начал водить ими по самым чувствительным местам.

– Возьми меня скорее! – взмолилась Харриет.

Ровена с живым интересом следила за выражением лица Криса, припавшего к глазку в стене соседней комнаты.

– Потерпи, – ответил Льюис Харриет, поглаживая разбухший клитор пальцем. – И не вздумай кончить.

Харриет не верила своим ушам. Ее тело изнывало от вожделения, нарастающий экстаз сулил вот-вот вылиться в фантастический оргазм, а Льюис призывает ее к терпению.

– Но я не могу! – простонала она.

– Не разочаровывай меня, Харриет. Не торопи события.

– Тогда прекрати терзать меня!

– Делай, что тебе говорят!

Льюис ускорил манипуляции.

Харриет закусила губу, пытаясь отвлечься от его умелых пальцев, сводящих ее с ума. Лобковая кость готова была лопнуть от сладостной боли. Льюис нащупал чувствительный бугорок, погладил его и сжал клитор пальцами. Утробный стон вырвался у Харриет, чрево ее содрогнулось, тело выгнулось дугой, наполняясь сладчайшей негой. Постепенно оно обмякло, и пришло умиротворение.

– Для начала неплохо, – отметил Льюис.

Харриет не могла представить, что может быть лучше. Она посмотрела на него – зрачки ее расширились, сердце бешено заколотилось. Такого орудия любви, как у Льюиса, она еще не видела. Порфирный фаллос, словно булава, увенчанная прозрачной, как слеза, каплей, подрагивал от вожделения. Он подействовал на нее как возбуждающее снадобье, и она потянулась к нему рукой.

Но Льюис строго сказал:

– Повернись, встань на колени и упрись головой в подушку.

Она молча подчинилась, зная наперед, что ей будет приятно все, что он с ней сделает.

Льюис встал сзади нее и, упершись пурпурным жезлом в розоватую сердцевину раздвинутых округлых ягодиц, начал теребить пальцами влажный клитор. Чувствуя прилив возбуждения, Харриет подалась назад, торопясь ускорить миг блаженства.

Многоопытный Льюис отстранился, зная, что не всякая пещера безболезненно вместит его «гулливера». Харриет продолжала соблазнительно вертеть задом, и тогда Льюис медленно подался вперед.

Обескураженная непривычным ощущением, Харриет схватила ртом глоток воздуха и замерла, боясь пошевелиться. Но Льюис начал гладить основание клитора, и мгновенное неудобство было устранено.

Льюис подыскивал новый ритм движения, отличный от того, к которому прибегал во время соития с Ровеной: ей нравилось, когда он действовал напористо и быстро. Сейчас же он двигал торсом не спеша, размеренно, иногда останавливаясь и слегка изменяя положение тела. Это создавало эффект массажа и доставляло Харриет неземное удовольствие.

Легкие толчки, предшествующие оргазму, вскоре переросли в покалывания в области таза и живота, груди разбухли, и Харриет начала тереться сосками о постель, слегка повизгивая и постанывая от восторга. Движения и дыхание Льюиса участились.

Внезапно он перешел с рыси в галоп и с силой подался вперед, нажимая на все самые ее чувствительные части не только фаллосом, но и пальцами. Не описуемое вожделение пробудилось в Харриет, живот ее сжался, и она ощутила приближение оргазма.

Льюис понял, что не может сдерживаться: вид Харриет, изогнувшейся в соблазнительной позе, ее длинные ноги, прижавшиеся к его ногам, вздрагивающие плечи и напрягшаяся спина повергли его в лихорадочное состояние. И когда началось семяизвержение, он стал мягко массировать пальцами нежную плоть над лобковой костью Харриет. Оргазм сотряс ее в следующее мгновение, усиливая ощущения Льюиса. Он зарычал и стал двигать торсом так, как делал это с Ровеной в миг ослепления любовной игрой.

Харриет чувствовала, что все его сильное тело содрогается. Но еще явственнее было ощущение собственного облегчения после неимоверного напряжения. Еще ни один из ее любовников не доставлял ей такого удовлетворения, и это новое чувство приятно поразило ее.

Абсолютно опустошенный, Льюис нежно распрямил ей ноги и уложил ее рядом с собой на постель лицом к себе. Они улыбнулись друг другу, счастливые и довольные.

– Я же говорил, что все будет хорошо, – сказал он, запуская пальцы в ее волосы, не волнистые и густые, как у Ровены, а прямые, мягкие на ощупь, абсолютно чистые и не липкие от лака, как у его супруги. – Тебе, наверное, все говорят об этом, но я повторю: ты очень красивая, – с мягкой улыбкой произнес он, проводя пальцем по ее носу и губам.

– Мне никто еще не говорил этого, – с подкупающей прямотой ответила Харриет. – Говорили, что я симпатичная. Но никто не называл красавицей.

– Что ж, я нахожу тебя красивой и надеюсь, что и на пленке ты получишься такой же. Не удивляйся, Харриет! Ведь я режиссер и смотрю на людей не так, как обыкновенные люди. Я всегда представляю, насколько они фотогеничны, подойдут ли для съемок моего фильма. Ты моя очередная находка.

– Мне далеко до Ровены: вот кто действительно красавица!

– Да, она обладает редкой красотой. Ты немного иная, но тоже красивая.

– Вы могли бы и не говорить мне этого, – сказала Харриет, поглаживая его бронзовую грудь.

– Я бы и не сказал, не будь это действительно так. И еще ты чрезвычайно сексуальна. – Льюис рассмеялся.

– Мне было очень хорошо, – нежно проворковала Харриет.

В соседней комнате Крис едва не расхохотался при этих словах. Льюис, безусловно, знал, как обращаться с дамами, особенно на начальном этапе знакомства. Но сегодня он явно был в ударе и превзошел самого себя.

Ровена не разделяла его веселого настроения.

– Он действительно увлечен этой девчонкой, – сказала она и вышла из комнаты, насупив брови.

Войдя в восемь вечера в столовую и увидев там Льюиса, обнимающего Ровену за талию, Харриет ощутила приступ ревности. Всего несколько часов назад он ласкал и обнимал ее, Харриет, доставляя ей небесное наслаждение, а сейчас демонстрирует свою нежность и преданность жене, нисколько не смущаясь ее присутствия. Это причинило Харриет боль.

Ровена улыбнулась вошедшей помощнице, но ответная улыбка получилась неестественной.

– Отлично выглядишь, – заметила Ровена. – Тебе пошел на пользу послеобеденный отдых.

– Это я велел ей отдохнуть, – вкрадчиво сказал Льюис. – Она так втянулась в напряженную работу, что забыла о том, что не брала выходной уже неделю.

– И где вы были? – спросил Крис. Он сидел за столом с большим бокалом виски в руке и разглядывал девушку с очевидным интересом.

– Я прошлась по магазинам, – сказала Харриет первое, что ей пришло на ум: она не ожидала такого вопроса.

– Как мило. И что же вы купили? – осведомилась Ровена.

– Ничего. Просто полюбовалась товарами.

– Вот бы Ровене такое самообладание! – Льюис расхохотался.

– Да, выдержке Харриет можно только удивляться и завидовать, – тихо заметил Крис. – Вы когда-нибудь срываетесь?

– Я стараюсь держать себя в руках на людях, – покраснев, ответила Харриет, вспомнив, как стонала и кричала во время совокупления с Льюисом.

– Мне бы хотелось взглянуть на вас в минуту утраты самоконтроля, – сказал Крис.

Ровена нахмурилась и сказала, обращаясь к Льюису:

– Так мы будем ужинать? Я устала и хочу пораньше лечь спать.

Он нажал на кнопку звонка, вмонтированную в середину стола, и вскоре появилась служанка.

Во время ужина за столом царило напряженное молчание. Это насторожило Харриет, у нее пропал аппетит, и ей захотелось встать и уйти к себе.

Ужин начался супом из спаржи, потом подали креветки и лососину под майонезным соусом с отварным картофелем и зеленью. Затем всем было предложено отведать лимонного торта, прекрасного сыра и кофе с пирожными.

Льюис, как и всегда, ел с аппетитом. Ровена съела суп, поковыряла вилкой основное блюдо, а сладкое решительно отодвинула от себя, сделав только глоток кофе.

– Пропал аппетит? – с насмешливой ухмылкой спросил Крис.

– За последнее время я набрала три лишних фунта. Мне нужно быть поосмотрительнее с едой, – ответила Ровена с вызовом.

Льюис был явно удивлен услышанным:

– Как? Разве ты располнела? Я этого не заметил.

– Я тронута таким вниманием, – холодно ответила Ровена.

– Ты не права! – вмешался Крис. – Ты ведь знаешь, насколько важен для Льюиса новый проект. Он работал над ним весь день, не так ли?

Льюис смерил его ледяным взглядом:

– На что ты намекаешь?

– Просто я сказал, что ты много работаешь.

– Не больше, чем вы с Ровеной. Харриет сказала, что вы с ней знакомились с новым сценарием. Он вам понравился?

– Не очень. Мы отправили его в мусорную корзинку.

– Я хотел бы взглянуть на него, пока он еще цел. Возможно, им заинтересуется кто-то из моих коллег.

– Я порвала его на кусочки, – сказала Ровена.

– Тогда я верю, что он никуда не годится, – рассмеялся Льюис.

Харриет не поднимала головы, уткнувшись в тарелку. Странная семейка обменивалась язвительными шутками, с трудом соблюдая приличия, и она чувствовала себя неуютно.

– А в какие именно магазины вы заходили? – спросила Ровена.

Харриет едва не подавилась кусочком сыра.

– Так, в разные – на Бонд-стрит.

– И много там было народу?

– На Бонд-стрит всегда многолюдно, – спокойно ответила Харриет, чувствуя, что внутри у нее все кипит.

– Личная жизнь Харриет не должна тебя тревожить, дорогая, – пришел ей на выручку Льюис. – Если ты устала, то не лучше ли пойти спать?

– Так я и поступлю, – кивнула его жена. – Приму снотворное и сразу же усну. А тебе сегодня лучше лечь в своей спальне.

– Как тебе угодно, – кивнул Льюис. – Мне еще нужно кое-что сделать, так что я не стану тебя тревожить.

Ровена встала из-за стола, посмотрела на Харриет и раскрыла было рот, чтобы что-то ей сказать, но Льюис резко пресек это поползновение:

– Спокойной ночи, дорогая!

Она смерила его враждебным взглядом, повернулась и вышла.

– Она с утра не в духе, – извинился за сестру Крис. – Нашла у себя седой волос, этого достаточно, чтобы испортить ей настроение на неделю.

– Ей не стоит так переживать из-за одного волоса, – сказала Харриет. – Ее красота еще не увяла. У меня есть подруга-актриса, так вот она говорит, что была потрясена, увидев Ровену в ее первом фильме.

– Верно! Только этот фильм вышел на экраны несколько лет назад, и с каждым годом Ровене все труднее поддерживать свою репутацию секс-символа.

– Ей было двадцать три, когда она снялась в фильме «Визит леди»?

– Это так, Льюис?

– Да, приблизительно, – ответил Льюис и, наклонившись над столом, наполнил вином бокал Харриет, при этом незаметно погладив ее пальцы. Она сглотнула и с беспокойством покосилась на Криса. Но он, как ей показалось, ничего не заметил.

Вскоре Крис откровенно зевнул и тоже встал из-за стола.

– Пожалуй, и я поднимусь к себе. Вздремну немного и поплаваю в бассейне. Ровена говорит, что я не получаю достаточной физической нагрузки.

– Смотри не утони, – пробормотал Льюис.

Крис изобразил вежливую улыбку и ответил на колкость шпилькой:

– Постараюсь не доставить тебе этого удовольствия. Спокойной ночи, Харриет, и приятных снов!

– Что он хотел этим сказать? – спросила она, как только за Крисом закрылась дверь. – Почему он считает, что его смерть доставила бы вам удовольствие?

– Он думает, что я недолюбливаю его из-за того, что он стал прилипалой Ровены, – поморщившись, ответил Льюис. – По правде говоря, я вообще его не замечаю.

– Сегодня Ровена не в духе. Надеюсь, она ни о чем не догадывается?

– И не догадается, если ты сама ей все не расскажешь. Не надо чувствовать себя виноватой, Харриет! Ты имеешь полное право получать от жизни радости.

– Да, но не с чужим мужем.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мы не повторим наши утехи?

– Это неудобно, я готова сгореть со стыда, когда вижу Ровену.

Льюис всерьез встревожился.

– Похоже, ты не лишена предрассудков, свойственных большинству представителей среднего сословия, дорогая.

– Разумеется, ведь я не отношусь к богеме, лишенной всякой морали! – парировала Харриет с нескрываемым раздражением: она сгорала от желания вновь отдаться Льюису.

– Если ты полагаешь, что я совершенно аморален, я, пожалуй, покажу тебе нечто такое, что освободит тебя от чувства вины и ложного стыда, – сказал он.

– Что именно? – Харриет вытаращила в испуге глаза.

Льюис схватил ее за запястье и грубо вытащил из-за стола:

– Пошли! Ты увидишь нечто такое, после чего наше невинное развлечение покажется тебе детской шало стью на пикнике.

– Отпусти меня! – попыталась высвободиться Харриет. – Я не желаю ничего знать!

– Уверен, что тебе понравится это зрелище, – сказал Льюис и, не обращая внимания на ее энергичные протесты, увлек за собой из столовой вверх по винтовой лестнице на третий этаж.

Глава 4

Очутившись в маленькой комнате, в которую привел ее Льюис, Харриет вначале подумала, что это кладовая. Но когда ее глаза привыкли к темноте, она огляделась по сторонам и сообразила, что находится в гримерной. В помещении почти не было мебели, только стул с высокой спинкой и два кресла стояли напротив темного квадратного окна, не пропускавшего света.

– Что это за комната? – удивленно спросила она у Льюиса.

– Садись в кресло и смотри на окно! – тихо сказал он.

Харриет уставилась на черный стеклянный квадрат и спустя некоторое время с изумлением поняла, что видит женскую спальню, выдержанную в лиловых тонах. В поле ее зрения появилась женщина: это была обнаженная Ровена, только что вышедшая из ванной.

Харриет резко пригнулась, Льюис тихо рассмеялся:

– Она тебя не видит, это специальное зеркало для наблюдения.

– Вы хотите сказать, что она не догадывается, что за ней наблюдают? – ахнула Харриет.

– Да. Подожди, то ли еще будет!

Ровена повернулась к зеркалу лицом, и Харриет замерла от восхищения. Фигура актрисы была изумительной: высокая грудь, большие красивые соски, тонкая талия, плавно переходящая в крутые бедра. Лишь ноги имели маленький недостаток – они были не такими длинными, как у Харриет, и с резко очертанными икрами.

– Она нас слышит? – шепотом спросила Харриет.

– Если мы начнем шуметь, то услышит. Но разговор ей не слышен, как, правда, и нам не удастся услышать ни слова.

Не успела Харриет сообразить, почему это его огорчает, если Ровена собирается спать, как в спальню вошел мужчина. При его появлении Ровена совершенно не смутилась и не попыталась прикрыть наготу, что немало озадачило Харриет, поскольку этим человеком оказался Крис.

Ровена взглянула на брата со страхом и вожделением.

– Только не сегодня! Пожалуйста, Крис, – прошептала она. – Я действительно устала и…

– Ты не устала, а испугалась, лгунья! Тебе пришлись не по душе кинематографические эксперименты Льюиса, не так ли? В них слишком много голой правды, и тебе это неприятно.

– А тебе бы понравилось наблюдать, как твоей женой овладевает другой мужчина? – спросила Ровена.

– Глупый вопрос! Ты знаешь, что я не женат и не собираюсь жениться. Мне нужна одна ты, а тебе – только я. Но вы с Льюисом слишком глупы, чтобы понять это. Может быть, игра, которую он затеял, раскроет вам глаза.

– Я его люблю, – возразила Ровена.

– Нет, ты любишь меня. Льюис дает тебе положение в свете, ты надеешься, что он спасет твою артистическую карьеру. Но ты его не любишь. Он не способен дать тебе то, что тебе требуется. Разве не так?

– Оставим этот спор, Крис. Я хочу спать!

– А я хочу тебя, – пробормотал Крис и, не дав ей опомниться, схватил за плечи, вывернул руки за спину и связал их шелковым шнуром.

Ровена попятилась к кровати, постепенно возбуждаясь, однако воскликнула:

– Оставь меня! Я тебя не хочу!

Крис дотронулся пальцем до ее торчащего соска.

– Ты снова лукавишь! Сегодня ты наденешь японский пояс!

– Нет! – вскричала Ровена.

– Мне так хочется. И тебе тоже, не лги! Зачем отказывать себе в удовольствии?

– Но ты всегда перегибаешь палку и делаешь мне больно!

– Именно этого тебе и хочется, – ухмыльнулся Крис. – За это ты меня и любишь.

Он наклонился над комодом возле кровати и, вы двинув один из ящиков, достал из него гибкий круглый шнур, застегивающийся на металлический зажим с пружинкой. Ровена, словно бы нехотя, приблизилась к брату, он надел на нее поясок и защелкнул застежку. Ровена облизнула пересохшие от возбуждения губы. Сидящий с темноте рядом с Харриет Льюис шумно втянул ноздрями воздух, заметив на лице жены откровенную похоть.

– Теперь займемся повязкой, – пробормотал Крис.

Он достал из комода длинный кусок шелка, вставил один его конец в специальные отверстия в поясе на спине у Ровены, протянул лоскут у нее между ног и прикрепил второй конец на животе. Повязка свободно висела у нее на бедрах, но стоило Крису нажать на боковой зажим, как она подтянулась и коснулась ее наружных половых губ. Крис слегка отпустил пружинку и задумчиво произнес:

– Пожалуй, не стоит затягивать чересчур сильно, верно?

Ровена содрогнулась, он наклонился и лизнул ее знаменитые на весь мир груди.

– Пожалуй, их тоже нужно перетянуть, – сказал он.

– Нет, умоляю, не делай этого! Для меня это будет чересчур! – жалобно захныкала Ровена, включаясь в предложенную им игру.

Они стали играть в нее еще в юности, когда осознали, что в их телах пробуждаются темные желания, и эта игра вышла из-под их контроля. Временами Ровене, однако, казалось, что это не игра, а испытание силы воли, некое состязание.

Крис облизывал и сосал ее соски, и когда они встали торчком, твердые и набухшие, он обвязал груди шарфом так, чтобы шелк их сдавливал.

– Прекрасно! – воскликнул он. – Теперь начнем.

Он медленно отвел Ровену назад, пока она не уперлась в кресло, на которое бросила свою одежду, отшвырнул вещи на пол и, усадив Ровену в кресло, откинул спинку. Спина Ровены изогнулась, грудь обозначилась еще отчетливее. Крис потянул ее за ноги и опустил еще ниже, так, чтобы ягодицы оказались на краю сиденья.

Внимательно наблюдавшая эту сцену Харриет поежилась от напряжения, возникшего у нее в груди и внизу живота. На это нельзя было смотреть, она вторгалась в интимную жизнь Ровены. Но уходить ей не хотелось.

– Тебе удобно? – спросил у сестры Крис.

Она кивнула, дрожа от предвкушения его следующего шага. Так было всегда, когда они оставались наедине. Ее тело вело себя совершенно не так, как в моменты близости с другими мужчинами. Даже Льюис, при всей его опытности, не мог добиться такого эффекта.

– По-моему, пора доставить тебе некоторое неудобство, – промурлыкал Крис и достал из кармана маленький округлый вибратор.

Ровена затрясла головой и крепче прижалась ягодицами к креслу. Но Крис умело приподнял ее и легко вставил вибратор ей в задний проход.

В темной маленькой гримерной Харриет не выдержала и ахнула. Льюис покосился на нее и спросил:

– Такого ты еще не пробовала?

Харриет покачала головой, недоумевая, как Ровена может переносить введение подобного предмета в столь чувствительную часть тела.

Соски Ровены отчетливо выделялись под шелком, готовые проткнуть его. Крис легонько сжал их зубами, и Ровена вскрикнула от удовольствия.

– Проказница! Ты торопишься! – укоризненно воскликнул Крис.

Ровена уже не владела собой, тело реагировало на действия Криса помимо ее воли.

– Я тебя накажу! – Крис нажал на застежку с пружинкой на поясе. Шелковая материя подтянулась и впилась в ее половые губы.

В ее заднем проходе продолжал вибрировать хитрый прибор, руки ее были связаны за спиной, грудь сдавливал шелковый шарф. Находясь в таком положении, Ровена затряслась и закрыла глаза от удовольствия.

– Значит, ты кончила? – холодно спросил Крис, когда она открыла глаза.

Ровена кивнула.

– Нет, ответь как следует! – повысил он голос.

– Да, я кончила, – грудным голосом ответила Ровена.

– В последнее время ты стала терять над собой контроль слишком быстро!

Крис говорил нарочито сурово. Он наклонился и увеличил скорость вибрации округлого наконечника прибора. Ровена содрогнулась, Крис ухмыльнулся и, достав из ведерка кубик льда, медленно опустил его под шелковую повязку на японском поясе.

Ровена застонала, ощутив лед на разгоряченных срамных губах. Крис извлек из-под повязки кубик и пощекотал пальцем сквозь материю. Живот Ровены напружинился, колени затряслись.

Крис стал сосать ее груди, потом – потирать пальцами повязку между бедер, вновь и вновь доводя Ровену до оргазма. И всякий раз, когда он охватывал ее, повязка затягивалась все туже и туже, пока наконец не впилась во внутренние половые губы. Ровена завизжала, умоляя Криса скорее войти в нее, удовлетворить естественным образом. Но Крис не внял ее мольбе. Наклонившись, он стал облизывать ей пупок, чем вы звал новые сокращения половых органов.

Харриет перестала считать, сколько раз единокровный брат довел сестру-кинозвезду до оргазма. Ровена рыдала, стонала, кричала, визжала, извиваясь в кресле от наслаждения, мотая из стороны в сторону головой. О таком экстазе Харриет раньше и не подозревала. Льюис положил руку ей на колено и, слегка сжав его, спросил:

– Возбуждающее зрелище, не так ли?

– Но ведь они родственники!

– У них один отец, но разные матери.

– И вам это безразлично?

– Почему же, я с интересом смотрю на это! Любопытная картина.

Тем временем Крис решил, что игра зашла слишком далеко. Он обнял Ровену за талию и, подняв с кресла, пригнул ей голову и выдернул вибратор у нее из заднего прохода. Она судорожно вздохнула, ощутив пустоту там, где только что чувствовала приятную пульсацию, и затравленно посмотрела на брата. У него уже давно давило в промежности.

– Наклонись над кроватью, – прохрипел он и, скинув брюки, сдвинул мокрую шелковую повязку в сторону и сам вошел туда, где был прибор.

Ощутив его в себе, Ровена стала тереться сосками о простыню. Крис пальцами массировал ей клитор до тех пор, пока она не завизжала, долго и пронзительно, почувствовав настоящее давление.

Ровена изо всех сил пыталась задержать развязку, зная, что в этом раунде Крис должен, по условиям игры, прийти к финишу первым. Но к ее ужасу, он медлил. Между тем по ее телу побежали первые огоньки, а в промежности началось легкое покалывание. Наконец напряжение достигло своего пика, сотни горящих стрел пронзили ее насквозь, она издала отчаянный вопль и упала на постель, охваченная оргазмом.

Стенки ее ануса и влагалища сократились и сжали член Криса. Потеряв контроль над собой, он извергнул струю семени, хватая ртом воздух, извлек фаллос из ее корчащегося тела и в гневе воскликнул:

– Ты кончила первой! Это нечестно!

Ровена обернулась и виновато проскулила:

– Я ничего не смогла с собой поделать! Ты был настолько великолепен, что я не выдержала.

– В таком случае ты будешь наказана!

– Нет, с меня довольно! Я больше не могу! – взмолилась Ровена.

Но Крис был неумолим. Обмакнув пальцы правой руки в увлажняющее желе, он принялся втирать его в ее истерзанную плоть и массировал клитор до тех пор, пока она снова не стала повизгивать от удовольствия.

– Я хочу, чтобы ты кончила! – сказал он.

Закрыв глаза, Ровена покорно отдалась игре его пальцев, но ее плоть уже устала. Видя, что она не исполняет его приказ, Крис пришел в ярость. Он встал на колени и начал лизать вход во влагалище. Жар стал медленно распространяться по ее телу. Она взмолилась:

– Еще! Еще!

Крис проворнее заработал языком, и постепенно Ровена начала расплавляться. Жар усиливался, пронизывая ее с головы до ног, она откинула голову на матрац и прохрипела:

– Я кончаю!

Крис резко отпрянул и, встав, холодно обронил:

– Я передумал. Пожалуй, ты права, с тебя достаточно!

С этими словами он повернулся и вышел из спальни. Ровена осталась лежать на кровати со связанными за спиной руками. Напрасно она проклинала его и призывала вернуться и довести начатое до конца: Криса уже и след простыл.

– Он вернется? – шепотом спросила Харриет, глядя на тщетные попытки звезды экрана освободить руки.

Сидящий рядом с ней в темноте гримерной Льюис вздохнул:

– В этом нет нужды. Ровена очень изобретательна, она сама решит свои проблемы: вряд ли она допустит, чтобы служанка утром обнаружила ее в таком виде.

Столь хладнокровное восприятие увиденного поразило Харриет. Даже в рамках свободного брака считалось неприличным допускать интимную связь жены с ее единокровным братом. Вероятно, Льюис умел скрывать эмоции, подумала Харриет, и не желал окончательно потерять лицо, дав чувствам волю в щекотливой ситуации.

Но она заблуждалась. Все обстояло иначе. Льюису, как и большинству мужчин, нравилась сексуальная красавица Ровена, он был без ума от ее тела, но не воспринимал ее как личность. Это был брак по расчету, от которого выигрывали оба – и он с его аналитическим умом и режиссерским даром, и она с ее удивительной сексуальностью и красотой. В Голливуде известие об их бракосочетании стало не меньшей сенсацией, чем женитьба Артура Миллера на Мэрилин Монро.

Харриет снова взглянула в окно, закамуфлированное под зеркало, и увидела, что Ровену в первую очередь заботит не то, как ей освободить руки, а как избавиться от тисков похоти. Актриса встала напротив одной из стоек кровати, прижалась низом живота к округлой деревянной шишочке и стала тереться о нее, закинув голову с золотистыми волосами, струящимися по спине.

Ни Харриет, ни Льюис не могли слышать, какие звуки издавала при этом кинозвезда, но по ее напряженному телу и долгой судороге, сотрясшей его в кульминационный момент, не трудно было догадаться, что Ровена дала волю эмоциям, рвавшимся наружу. После оргазма ее мускулы расслабились, дыхание стало ровным и глаза слегка прикрылись.

Она еще немного постояла возле стойки с набалдашником, затем резко выпрямилась и огляделась по сторонам. Видимо, пришел черед шелкового шнурка, которым Крис связал ей за спиной запястья. Взгляд актрисы остановился на остром углу бара. Нескольких минут было достаточно, чтобы перетереть шнур о его ребро. Ровена потерла пальцами красные отметины на запястьях и почувствовала по легкой боли в них, что кровообращение восстановилось. Она не сердилась на Криса, хотя он и заставил ее помучиться. Куда сильнее разозлилась она на Льюиса: ее взбесило то, что он овладел Харриет с неподдельной нежностью и искренним вдохновением, чего она не ожидала.

До сих пор она воспринимала Льюиса как нечто само собой разумеющееся. Ну и что из того, что он ее не любил? Он все равно был вполне доволен своим положением мужа, как и ее устраивала роль жены. Он был прекрасным любовником и вселял в нее спокойствие и уверенность, которых ей всегда не хватало.

И найди она в себе силы порвать с Крисом, размышляла Ровена, надевая атласную ночную рубашку и расчесывая волосы, все обстояло бы иначе. Она надеялась, что со временем у нее пропадет потребность в Крисе. Однако этого не случилось. Крис знал ее плоть лучше, чем любой другой мужчина. А Льюис то ли не умел, то ли не желал делать то, что делал ради нее Крис.

Льюис все больше времени уделял работе, успех и слава нуждались в постоянном подкреплении делом, Ровена оставалась наедине с собой порой на протяжении нескольких недель, и в результате Крис вновь стал ей необходим. Брак разрушался. И когда Льюис предложил ей сняться в новом фильме, который, по его замыслу, будет способствовать коренному изменению этой ситуации, Ровена с восторгом приняла его идею. Сцена совращения Льюисом Харриет, свидетельницей которой она стала, поначалу вызвала у нее неожиданную ревность. Но после того как вечером Крис едва ли не силой овладел ею, Ровена осознала, что отныне она нуждается в Крисе еще сильнее. Своей изменой Льюис добился обратного результата: она не только не отдалилась от Криса, а обрела в нем опору и утешение. Он всегда был с ней рядом, мог вдохновить и удовлетворить ее. К тому же Ровена чувствовала, что брату понравилась Харриет.

Ровена понимала, что Льюис выбрал Харриет потому, что она ему понравилась: в противном случае весь его замысел пошел бы насмарку. Однако увлечение Криса этой девушкой стало для Ровены неожиданностью.

И когда Крис сегодня вновь и вновь доводил ее до исступленного экстаза своими изощренными ласками и пыткой, она не могла избавиться от ощущения, что он представляет Харриет на ее месте. Полной уверенности в том, что это не паранойя, у нее не было. Но и сказать наверняка, что шестое чувство, которому она всегда доверяла, не подвело ее на этот раз, Ровена тоже не могла. Вот почему теперь, в начале осуществления задумки Льюиса, ей стало страшно.

Прежде чем нырнуть под одеяло, Ровена посмотрела на себя в большое зеркало. Несомненно, она все еще потрясающая красавица и секс-бомба, так что не стоит мучиться опасениями и страхами. Харриет долж на только подтолкнуть ее к окончательному выбору между двумя мужчинами и не представляет для нее угрозы. Нужно помнить об этом и пользоваться своими внешними данными, сказала себе Ровена, и тогда в итоге победит она, а не Харриет.

В конце концов, что эта англичанка собой представляет? Мало ли на свете молоденьких и привлекательных девушек? Но только избранным дано стать сексуальным символом международного класса. Убаюкивая себя такими мыслями, Ровена вскоре уснула.

Харриет и Льюис продолжали сидеть в креслах в темной гримерной, пока Ровена не уснула, затем Льюис встал и сказал:

– Надеюсь, теперь ты не испытываешь угрызений совести.

– Как долго это продолжается у них с Крисом? – спросила Харриет, пораженная всем увиденным.

– Давно, еще с юности. Их общий отец был женат на матери Криса, когда обрюхатил мать Ровены. Разница в возрасте между братом и сестрой всего год. Когда Крису исполнилось три года, отец порвал отношения с его матерью и ушел к матери Ровены. Спустя семь лет мать Криса скончалась, и он тоже стал жить с отцом и его новой семьей. Предоставленные самим себе, дети сблизились, сначала духовно, а позже, когда повзрослели, и физически.

– Но почему же они не прекратили эти порочные отношения, став взрослыми и разумными людьми?

– Харриет! У каждого человека есть тайные устремления и порочные потребности! – Льюис улыбнулся. – Люди не склонны раскрывать другим мир своих темных страстей. А Крис и Ровена ничего не скрывают друг от друга, они не чувствуют никакого страха друг перед другом. Возможно, схожими желаниями они обязаны своему кровному родству. Они прекрасно дополняют друг друга, так зачем же им отказываться от этого?

Они вышли в коридор, и Льюис, почувствовав, что Харриет охватила нервная дрожь, положил ей на плечи руки. Они оба были возбуждены увиденным, но этой ночью ей следовало остаться одной: тем острее станет их следующая любовная встреча.

– Но ведь это аморально! – воскликнула Харриет.

– Я не разделяю такую точку зрения, – сказал Льюис. – Быть старшим в этом любовном треугольнике – вот что для меня важно! Ведь в сексе муж имеет право на старшинство, не так ли?

Харриет отшатнулась, ощутив острую неприязнь к этому смуглому обаятельному мужчине, совершенно лишенному моральных принципов.

– Нужно обладать особым складом ума, чтобы шутить над такими вещами, – сказала она. – Или же ничего не испытывать к Ровене. Неужели она вам безразлична?

– Признаться, я не задумывался над этим, – сказал Льюис.

На следующее утро, пока Ровена диктовала Харриет ответы своим фанатам, Льюис уединился в своем кабинете со сценаристом Марком. Они обсуждали сюжет фильма «Тайный порок».

Марк раскурил сигару и спросил:

– Что последует за сценой соития мужа героини и новой секретарши?

– Совокупление героини с ее братом, – ответил режиссер. – Оно должно быть необычайно бурным.

Марк покачал головой:

– Это покажется зрителю малоубедительным. Героиня непременно должна испытывать ревность, увидев вместе с братом то, что произошло между ее мужем и секретаршей. Логичнее предположить, что она попытается затащить в постель супруга, а не единокровного братца.

– Ты заблуждаешься, Марк!

– Почему же?

Льюис ответил не сразу.

– Хотя бы потому, что в минуты душевного смятения она привыкла обращаться именно к брату, – произнес он, наморщив лоб. – Либо потому, что брат возбудился после увиденного и ему захотелось выпустить пар с сестричкой, которая, как ему известно, не станет особо упрямиться. Да, пожалуй, именно так.

– Ты подразумеваешь, что брат героини увлекся секретаршей?

– Не обязательно увлекся, просто возбудился.

– Значит, эта девушка ему не приглянулась?

– Возможно, со временем он и почувствует к ней влечение. Я еще не решил, – ответил с загадочной улыбкой Льюис.

Марк тяжело вздохнул:

– Так работать дьявольски сложно! Мне легче было бы построить диалоги, если бы я знал твой замысел целиком. Нужно сделать зрителю определенные намеки, внести штрихи интриги. Это и делает фильм художественным!

– Я не хочу, чтобы зритель догадался о чем-то заранее! Действие должно разворачиваться плавно, зритель постоянно находится в ожидании внезапного поворота событий. Ведь сюжет чем-то схож с женским характером: никогда не знаешь наперед, что произойдет в следующий момент. Ты согласен?

– Ты босс, тебе виднее, – пробормотал Марк, явно придерживающийся иной точки зрения. – Итак, бурная любовная сцена между братом и сестрой. Как она будет обставлена?

– Специальные повязки, притворное насилие, в общем, обычные элементы легкого истязания.

– И над кем же? Кого привязывают? Кого мучают?

– Женщину, разумеется! – Льюис раздраженно поморщился. – Ведь я говорил тебе, Марк, что брат именно так удерживает сестру.

– Ты не перегибаешь палку? – рассмеялся сценарист.

Льюису это не понравилось.

– Послушай, Марк! Тебе нужна работа или нет? Я без труда найду другого сценариста.

Марк перестал улыбаться.

– Ну что ты, Льюис, я же пошутил! Мне нужна эта работа. При всей ее необычности она чертовски оригинальна и увлекательна. Я сделаю все так, как ты говоришь.

– Вот и прекрасно. Покажи мне свой вариант этой сцены, когда закончишь. К тому времени у меня, возможно, возникнут свежие идеи.

– А Ровена действительно сыграет в этом фильме главную роль?

– Она сгорает от нетерпения! Не забудь, в субботу мы устраиваем вечеринку, я тебя жду!

Услышав, как стукнула входная дверь, Ровена вы глянула в окно: Марк направлялся к своему автомобилю. Вид у него был взбешенный. Ровена закусила губу: что наговорил ему Льюис? Ей стало стыдно за то, что произошло накануне вечером между ней и Крисом. Вернее, не за само соитие, а за то, что она не рассказала обо всем Льюису. Если он не будет знать все, что происходит в доме, во всех подробностях, фильм не получится правдивым. Но в следующий момент Ровена решила, что вовсе не обязательно рассказывать мужу о вчерашнем эпизоде. В конце концов, его интересует реакция главной героини на измену ее мужа с секретаршей. А она не хотела в отместку изменять ему с братом, Крис принудил ее к этому.

– Вы ничего не хотите добавить? – перебила ход ее размышлений Харриет. – Мы остановились в середине письма.

– Оставьте его! У вас много другой работы, – с досадой промолвила Ровена. – Я подпишу письма после обеда.

Харриет встала и закрыла блокнот. Ровена взглянула на нее и не могла не отметить, что на девушке сегодня еще более короткая юбка, чем та, которую она надевала прежде, а блуза чересчур плотно обтягивает ее выпирающую грудь.

– У вас новый наряд? – спросила она, нахмурившись.

Харриет постаралась ответить спокойно.

– Мне подумалось, что в такую теплую погоду я буду чувствовать себя в нем комфортнее, – слегка покраснев, сказала она.

– Именно поэтому вы и не надели колготки, – понимающе кивнула Ровена. – Если хотите позагорать, можете воспользоваться нашим солярием. Он находится рядом с бассейном.

– Благодарю вас, вы очень добры, – сказала Харриет и пошла в кабинет печатать письма поклонникам Ровены.

Ровена взглянула на себя в зеркало, висевшее над камином, и решительно направилась к Льюису в кабинет.

Он сидел за письменным столом и что-то писал от руки, но едва лишь Ровена вошла, убрал записи в папку.

– Я думал, что ты работаешь, дорогая!

Ровена подошла к столу и слегка наклонилась, демонстрируя ему свой изумительный бюст.

– Я закончила диктовку писем и хочу поговорить с тобой о фильме.

– Пока нам не о чем говорить, дорогая. Ты все сама видела вчера днем. Новой сцены я еще не придумал.

– Она тебе понравилась? – спросила Ровена, подразумевая Харриет.

– Да, она великолепна! – ответил Льюис, глядя на Ровену, васильковые глаза которой возбужденно блес тели. – И на редкость темпераментна.

– Тебе было приятнее заниматься с ней любовью, чем со мной, дорогой?

– Этого я не говорил.

– Тогда возьми меня немедленно, – сказала Ровена и, обойдя вокруг стола, уселась мужу на колени.

– Не забывай, что по нашему замыслу я должен проводить больше времени с Харриет! – напомнил ей Льюис. – По крайней мере в ближайшие дни я должен буду всячески ее ублажать. Она должна привыкнуть ко мне настолько, что без меня ей будет не по себе. Только так нам удастся втянуть ее в наш план.

Ровене все это было давно известно. Но только теперь, когда в их доме появилась наконец настоящая участница интриги, задуманной Льюисом, Ровена ощутила ревность.

– Ты всегда мог повторить свой мужской подвиг, дорогой, – промурлыкала она, прижимаясь ягодицами к коленям мужа. – Неужели у тебя не хватит на меня сил?

Льюис с подозрением покосился на жену. В красно-черном облегающем платье с глубоким вырезом она выглядела соблазнительно. Несомненно, Ровена задумала соблазнить его еще утром, поэтому и оделась соответствующим образом.

Он обнял ее и расстегнул застежки платья на спине. Еще мгновение – и его ловкие пальцы расстегнули бюстгальтер. Обнажившиеся полные груди манили торчащими сосками.

Ровена издала томный вздох и наклонила его голову к своей груди, чтобы ощутить сосками прикосновение его языка. Льюис исполнил ее желание, не оставив без внимания ни один из сосков, после чего припал ртом к правому и стал его сосать. Ровена заерзала у него на коленях, прижимаясь к нему сильнее.

Он понял, что на ней нет нижнего белья, и тоже возбудился. Ему захотелось овладеть ею быстро и грубо, без промедления, и он решительно расстегнул молнию на брюках.

С тихим радостным повизгиванием Ровена приподнялась, чтобы помочь ему осуществить его желание, одновременно крепче прижавшись грудью к его лицу. Льюис легко вошел в нее и, сжав ей бедра, стал двигать ее тело в нужном ритме.

Она закрыла глаза и, опустив руку к низу живота, начала массировать клитор. Убыстрял свои движения и Льюис.

По ее телу пробежала дрожь, в животе запорхали бабочки – предвестники блаженства. Льюис поцеловал сосок, и это стало последней каплей. Между бедрами у Ровены промчался электрический ток: оргазм приближался. Льюис почувствовал это и сжал ей бока.

– Да, да, да! – Ровена изогнулась дугой, выпятив грудь. Она бы наверняка упала, не вцепись Льюис пальцами ей в бедра.

Внезапно кто-то постучался в дверь. В кабинет вошла Харриет.

– Льюис, вы не видели Ровену? Ей звонят, а я нигде не могу ее найти.

Глава 5

Сдержав ярость, Льюис скользнул по лицу девушки безразличным взглядом. В груди у него все кипело, он проклинал себя за то, что пошел у Ровены на поводу. Ведь вся его энергия предназначалась Харриет! Да и ей не следовало врываться без вызова в его кабинет.

– Ровена освободится через минуту, – продолжая работать торсом и руками, негромко ответил он.

У Харриет глаза полезли на лоб, а ноги словно приросли к полу. Не обращая на нее внимания, Ровена предавалась неистовому совокуплению. И Харриет охватила зависть: ведь уже с утра она представляла, каким станет ее следующее соитие с Льюисом! А он между тем ублажает жену, словно бы она и не резвилась вчера вечером со своим братцем.

Харриет готова была немедленно покинуть этот дом, чтобы никогда больше не встречаться с его странными обитателями, ведущими аморальную жизнь. Но стоило ей взглянуть на Льюиса, смотревшего на нее поверх головы Ровены, сидевшей к Харриет спиной, как она осознала, что стала пленницей страсти к этому мужчине. И тогда у нее возникла новая мысль – отбить его у жены.

Это открытие потрясло Харриет до глубины души. Она отдавала себе отчет в том, что это нелогично, поскольку они только раз были близки и со временем Льюис может утратить к ней интерес. Но глядя на то, как ласкают его бронзовые руки тело Ровены, Харриет прониклась решимостью любой ценой добиться своего. И главным ее оружием станет хитрость. Она обставит все так, что охотником будет себя считать Льюис.

От внимательного взгляда Льюиса не укрылась перемена в ее настроении. Неужели Харриет уйдет? Ровена демонстративно обняла его за плечи и припала головой к груди. Несомненно, таким образом она напоминала Харриет, что этот демонический брюнет – ее супруг. Льюис виновато вскинул брови: дескать, что я могу поделать?

– Я попрошу, чтобы позвонили попозже, – сказала Харриет ровным голосом.

– Замечательно, – вежливо ответил Льюис.

– Извините, не буду вам мешать, – сказала Харриет. – Мне показалось, что вы позволили мне войти. Прошу простить мне эту досадную оплошность.

– Она ушла? – уточнила Ровена, услышав, как у нее за спиной тихо закрылась дверь.

– Да, – вздохнул Льюис. – Будем надеяться, что не навсегда.

Ровена расхохоталась и выпрямила спину. Щеки ее пылали довольным румянцем, глаза весело сверкали.

– Надеюсь, ты не говорил ей, что мы не живем половой жизнью? Это было бы чересчур, даже она не клюнула бы на такую наживку.

– Разумеется, я не говорил такой ерунды. Но все же досадно, что так вышло.

Ровена томно потянулась и чмокнула его в щеку.

– А я рада! Это очень необычное ощущение. Любопытно, кто мне звонил?

Льюису на это было наплевать. Он был угнетен срывом сексуального удовлетворения и подавлен неприятным поворотом событий.

– Ступай узнай все сама, – сказал он. – Только не разговаривай с Харриет, лучше помолчи, словно бы ничего не случилось. По замыслу фильма, вы не должны обсуждать с ней интимные вопросы.

– Не беспокойся, я знаю, как себя вести.

– Послушай, Ровена! – серьезно сказал Льюис. – Если ты меня подведешь, я не прощу тебе этого. Нужно сделать все подобающим образом, иначе у нас ничего не получится. Я хочу, чтобы фильм вышел правдивым.

– Считай, что это репетиция одной из сцен будущего фильма! – Ровена рассмеялась и слезла с его колен. – Ты придешь обедать или проведешь очередную встречу с моей личной помощницей?

– После всего случившегося, – мрачно ответил Льюис, – я, пожалуй, приду к ней вечером и останусь на ночь.

Войдя в кабинет Харриет, Ровена застала помощницу за пишущей машинкой. Девушка подняла голову и как-то странно посмотрела на кинозвезду своими зелеными глазами. В ее взгляде не было ни гнева, ни ревности: он был полон жалости и сочувствия.

– Кто мне звонил? – резко спросила Ровена, задетая необычным выражением лица Харриет.

– Какой-то американец. Он не представился.

– Американец? Возможно, это мой агент. А почему вы не…

– Я пыталась вас подозвать к телефону! Но вы были заняты, – спокойно ответила Харриет.

Ровена изменилась в лице и выскочила из комнаты. Ей пришлось уединиться в спальне и по совету ее личного врача некоторое время провести в созерцании воображаемого летнего пейзажа, чтобы успокоиться. Если ей действительно звонил из Америки ее агент, он, возможно, хотел предложить ей какую-то работу, более спокойную, чем та, в которую ее вовлек Льюис. Однако это предложение вряд ли принесло бы ей желанного «Оскара».

Льюис весь день провел в своем кабинете, оставив его только раз, чтобы прогуляться по парку. Харриет видела его из окна: он задумчиво брел по дорожке, опустив голову и засунув руки в карманы брюк.

Даже его походка действовала на нее возбуждающе. Его неспешные, мягкие шаги и упругие ягодицы, обозначавшиеся под тканью, напоминали ей, каков он обнаженный. Его мускулистое тело бронзового цвета, темные волосы и карие глаза приводили Харриет в сильнейшее волнение.

На ужин подали жареного цыпленка с лимоном и эстрагоном и фруктовый шербет. Ровена ела с аппетитом, в отличие от Харриет, у которой из головы не выходил Льюис.

Крис с видимым интересом наблюдал за девушкой, с нетерпением ожидая, когда он сможет овладеть ею. Харриет наверняка станет поначалу упрямиться и возражать против грубых способов, которыми он обычно овладевал женщинами. Но в конце концов она сдастся и сделает все так, как ему нравится. От этой мысли у Криса началась эрекция. Он решил, что непременно будет снова подглядывать ночью в глазок, если Льюис вновь уединится с Харриет. Только на этот раз он не возьмет с собой Ровену.

– Ты сегодня какой-то тихий, – неожиданно сказала сестра. – Что с тобой?

– Я провел два часа в тренажерном зале и слегка устал, – с ухмылкой ответил он.

– В каком зале, если не секрет? – спросил Льюис.

– В зале Луиджи.

– Странно. Мы с ним разговаривали сегодня по телефону, однако он не сказал мне, что ты был у него.

– Но я там был, – солгал Крис, на самом деле весь день бегавший по секс-шопам и покупавший дополнительные приспособления для своих экспериментов. Имевшейся коллекции ему показалось мало для осуществления возникших у него планов.

– Хотите еще вина, Харриет? – спросил Льюис.

Она кивнула. Ей хотелось поднять себе настроение и притупить опасение, что Льюис не овладеет ею до тех пор, пока она сама не сделает встречный шаг. А как вести себя в сложившейся ситуации, Харриет не знала. Наливая вино в бокал, Льюис прошептал:

– Я приду к тебе в одиннадцать. Жди!

Трясущейся рукой она взяла бокал и поднесла его к губам, не отрывая от Льюиса взгляда. Крис внимательно наблюдал за ней, однако она этого не замечала. От него не укрылось, что Льюис что-то сказал девушке, после чего она побледнела. Похоже было, что опытный режиссер умело, шаг за шагом, овладевал чувствами наивной англичанки. Крису это все больше нравилось.

Ужин закончился в половине десятого. Харриет не стала пить кофе в гостиной и, сославшись на усталость, удалилась. Оказавшись в своей спальне, она приняла ванну с ароматической солью, натерлась лось оном, вымыла под душем голову с жасминовым шампунем, потом высушила волосы. Расчесывать их гребнем она не стала, а лишь слегка пригладила пальцами, чтобы локоны, ниспадающие на плечи, имели естественный вид.

Затем она освежилась духами «Уорт», подаренными ей Джеймсом на прошлое Рождество, и облачилась в ночную сорочку и шелковый пеньюар.

Все это заняло примерно час, но до прихода Льюиса оставалось еще тридцать минут. Их Харриет посвятила размышлениям о том, как доставить любовнику максимальное удовольствие и насладиться при этом самой.

Стук в дверь застал ее на пике фантазий. После ванны, легкого самомассажа с лосьоном и душа Харриет чувствовала приятное возбуждение. Шелк холодил горячую кожу и обострял чувства. Предвкушение блаженства незаметно стало перерастать в боль.

Льюис окинул ее восхищенным взглядом и, поцеловав в щеку, заметил вкрадчивым голосом:

– Восхитительный аромат! Я готов тебя проглотить.

Он обнажил ей плечи, а Харриет принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Льюис покорно ждал, пока она его разденет, нежно касаясь ее бархатистой кожи и поглаживая по спине.

Когда он остался голым, она слегка подтолкнула его к кровати. Удивленно покосившись на нее, он подчинился и лег на спину, с улыбкой спросив:

– Насколько я понимаю, у тебя какой-то особый план?

– Я хочу, чтобы тебе было так же приятно, как и мне, – прошептала Харриет.

Льюис был заинтригован таким поворотом событий. Ему и в голову не приходило, что Харриет может перехватить инициативу, это стало для него приятным сюрпризом и подействовало возбуждающе. Пенис быстро увеличился и напрягся.

Харриет спустила бретельки ночной сорочки, еще больше раззадорив этим Льюиса, наблюдавшего за ее действиями потемневшими от страсти глазами, и наконец, окончательно освободившись от одежды, предстала перед ним обнаженной.

Поводя бедрами, она легла на кровать и, полюбовавшись его потрясающим фаллосом, сомкнула на головке губы. Он судорожно втянул воздух, почувствовав, как ее язычок ласкает его пест, а губы легонько его посасывают.

Приятно пораженный таким сюрпризом, Льюис потерял самообладание. И все же он нашел в себе силы не торопиться и позволить Харриет действовать как ей вздумается. Он поглаживал ее округлые ягодицы, дразнившие его взор, нежную кожу бедер и напрягшийся живот. От его прикосновений у нее по спине пробежал озноб, а стоило ему дотронуться до ее половых губ, как они стали влажными и раскрылись.

Он ввел ей во влагалище палец, и Харриет начала быстрее двигать головой, крепче сжав пенис губами. И тогда Льюис осторожно вставил другой палец в отверстие между ее матовыми полушариями. Харриет замерла от нового ощущения, но когда пальцы Льюиса начали совершать легкие приятные движения, она расслабилась и приняла эти условия любовной игры.

Льюис вскоре понял, что его терпению приходит конец и он вот-вот не выдержит нарастающего возбуждения. Он сжал руками ее талию и, мягко потянув, хрипло произнес:

– Довольно, Харриет! Я не хочу, чтобы наш вечер удовольствий закончился так быстро.

Она почувствовала восторг, осознав свою власть над ним, и неохотно и медленно подняла голову и отпустила его влажный любовный жезл. Но под конец она все же облизнула дрожащую головку, и это едва не испортило весь его план. Лишь вовремя сжав мышцы промежности, Льюис сдержал оргазм. Не осмеливаясь рисковать, он стащил с себя Харриет, вошедшую во вкус и вознамерившуюся мучить его и дальше.

– Теперь моя очередь, – шепнул он, чем привел ее в экстаз.

Льюис положил Харриет на живот и подсунул под нее две подушки, так что ее ягодицы оказались выше спины. Затем он раздвинул ей ноги и приказал замереть. Это казалось ей в данный момент невозможным, но она подчинилась, предвкушая новое острое ощущение.

Льюис достал из тумбочки вибратор и стал массировать ей промежность. Ощутив легкое покалывание между анусом и влагалищем, Харриет изогнулась и подняла зад еще выше. Льюис похлопал ее по ягодицам:

– Я же сказал: лежи спокойно!

Удивленная шлепком, Харриет замерла, и Льюис, прибавив оборотов, принялся водить вибратором по клитору. Харриет с трудом сдерживала желание усилить ощущения телодвижениями. Она корчилась, словно в агонии, но старалась оставаться неподвижной, предвкушая большее удовольствие.

Льюис внимательно наблюдал за ее поведением. Ему понравилось, что она исполняет его указания и принимает новые правила игры, все больше увлекаясь ею. Очевидно, такого ей еще не доводилось испытывать.

Дыхание Харриет становилось все громче и учащеннее, живот и спина напряглись. Ей дьявольски хотелось прижаться низом живота к подушкам и потереться о них, но она не делала этого, боясь огорчить Льюиса.

Новые и новые волны экстаза пронизывали ее тело, наполняя его приятной тяжестью. И Льюис, оценив ее покорность, решил, что пора порадовать ее дополнительной стимуляцией. Очень медленно и осторожно он ввел головку вибратора в изголодавшееся влагалище и одновременно наклонился и начал облизывать клитор.

Харриет хотелось кричать от восторга. Льюис то уменьшал, то увеличивал скорость вращения головки вибратора, доводя Харриет до полного безрассудства. Она не могла думать ни о чем, кроме прилива возбуждения и бешено пульсирующего клитора. Перед глазами возникли радужные круги.

Живот ее напрягся настолько, что слегка занемел. Она тонким голоском стала просить Льюиса позволить ей двигать корпусом, но он снова хлопнул ее по ягодицам, и она умолкла, наслаждаясь огненными ручейками, распространяющимися по жилам. Неожиданно они слились в один поток, ягодицы ее напряглись, и Льюис, угадав приближение оргазма, быстро вынул вибратор и резко вошел в нее сам, продолжая потирать клитор.

Харриет почувствовала, что она вот-вот взорвется от переполняющей ее лавы. В промежности стало нестерпимо горячо, и она закричала, громко и пронзительно, утратив над собой контроль.

Льюис начал двигаться быстрее и напористее, совершая пальцем круговые движения вокруг влажного вздрагивающего комочка. Стенки влагалища Харриет сжали его член так плотно, что он застонал и стал двигать торсом с потрясающей скоростью и мощью, заботясь исключительно о собственном удовольствии.

Оргазм Харриет достиг пика. Очутившись на гребне блаженства, она почувствовала, как сладкая конвульсия сотрясает ее с головы до ног, проникая даже в кончики пальцев. Ощущение было столь невероятным, что ей не верилось, что все это действительно происходит с ней.

На лбу и над верхней губой Льюиса выступил пот. Он с изумлением взглянул на Харриет, содрогавшуюся в оргазме, и мысленно отметил, что видит такое впервые. Ему тоже было с ней очень хорошо, как ни с кем раньше.

Уткнувшись головой в матрац, Харриет ждала, когда он произнесет какие-то хорошие слова, выразит свои чувства после совокупления. Но Льюис лишь молча лег рядом и, обняв Харриет, привлек ее к себе, поглаживая своими большими сильными ладонями.

Крис, подглядывавший в специальный глазок, пришел в жуткое возбуждение от увиденного. Однако сегодня он не собирался идти к Ровене: ему хотелось забраться в постель и думать о Харриет. Она была чрезвычайно ласкова и мила с Льюисом, продемонстрировав удивительную покорность и одновременно редкую страстность. Крису не терпелось самому овладеть ею и посмотреть, как будет себя вести англичанка с ним.

Он живо представлял, как Харриет исполняет его приказы и как он наказывает ее за ослушание. Он не ограничится легким шлепком по заднице, его любовные игры не покажутся ей забавным развлечением. Похоже, Льюис всерьез увлекся девчонкой! Крису доводилось наблюдать, как забавлялись Льюис и Ровена. С женой он вел себя не так, как с Харриет. Половой акт с Ровеной был для него таким же удовольствием, как вкусная еда или хорошее вино, но не более. Сегодня же Льюис не совладал с собой, позволил себе утонуть в пучине сладострастия. А его последующие ласки свидетельствовали об особом, нежном и заботливом, отношении к Харриет. Этого Крис не ожидал. Ситуация складывалась прелюбопытнейшая, над ней стоило хорошенько поразмышлять.

Через полчаса, когда Харриет уснула, Льюис покинул ее спальню и спустился в кабинет, откуда позвонил сценаристу Марку. Тот отозвался раздраженным и сонным голосом.

– Я хочу, чтобы ты немедленно приехал ко мне, – сказал Льюис.

– Черт подери, Льюис! Ты знаешь, который час?

– Раз днем ты все равно бездельничаешь, это не имеет значения. Приезжай, да побыстрее!

– К чему такая спешка?! – воскликнул Марк, спустя двадцать минут войдя в притихший особняк.

– Меня посетила великолепная идея, хочу поделиться ею с тобой.

– Что ж, ты босс, – сокрушенно вздохнул Марк.

– Вот именно, – улыбнулся Льюис. – Так вот, новый поворот сюжета. Переспав с единокровным братом, героиня решила соблазнить собственного мужа.

– Зачем ей это нужно, если они женаты?

– Верно. Однако она пытается соблазнить его в кабинете.

– На письменном столе? Что ж, это забавно, хотя и не оригинально.

– Хорошо, – улыбнулся Льюис, – пусть не на столе, а в кресле, в котором он сидит. Она задирает подол платья и садится мужу на колени.

– Вот это впечатляет! – оживился сценарист.

– И когда они близки к оргазму, в кабинет врывается их новая секретарша!

– Зачем? – вытаращил глаза Марк. – И даже не постучавшись?

– Хороший вопрос! Пусть в сценарии она постучится. Но, приняв невнятное бормотание героини, находящейся в экстазе, за разрешение войти, она войдет.

– Оригинально! Мне все это нравится! – улыбнулся Марк. – И что же дальше?

– Дай подумать… Пожалуй, будет лучше, если она замрет от удивления и станет наблюдать происходящее.

– Как! Образцовая секретарша застынет на месте? Это неправдоподобно! Она должна повернуться и уйти.

– Согласен – но этого не происходит! Ей, возможно, и хотелось бы так поступить, но ее завораживает эротизм этой сцены.

– И как ведет себя в такой ситуации жена?

– По-моему, она остается весьма довольна, – ответил с улыбкой Льюис. – Девушка представляет собой угрозу для семьи, жена это понимает. А как лучше продемонстрировать сопернице, что муж по-прежнему страстно любит жену? Что послужит более наглядным свидетельством его пылкой страсти, чем соитие в его кабинете? Он не в силах совладать с собой и овладевает героиней прямо в кресле! Это апофеоз!

– Да, пожалуй… Но как смогут после этого женщины смотреть друг другу в глаза?

– Им обеим будет не по себе. Жена ожидает, что секретарша смущена и подавлена, однако все оборачивается иначе. Секретарша держится спокойно и этим выводит героиню из равновесия. Понятно, Марк?

– Не совсем, – признался сценарист.

Льюис тяжело вздохнул:

– Честно говоря, мне тоже пока не все ясно. Допустим, девушка просто-напросто смирилась с реальным положением вещей и решила сделать вид, будто бы ничего особенного не случилось. Именно это и бесит героиню! Согласись, Марк, любому станет не по себе, если его ожидания не оправдаются.

– Ты полагаешь, что наша суперсекретарша созрела для такого поступка? – вскинул брови Марк.

– Да, вполне! – кивнул Льюис. – А чтобы это вы глядело на экране более убедительно, неплохо показать еще одну сцену – страстное совокупление секретарши и мужа героини. Пусть она произойдет в тот же вечер.

– Он настоящий супермен, этот супруг!

– Нет, – поморщился Льюис. – Просто мужчина с повышенной сексуальностью. Согласись, любому мужчине хотелось бы иметь в своем доме двух красавиц, жаждущих его ласк.

– Я так не считаю, – пробурчал Марк, делая заметки в блокноте. – По-моему, любая женщина норовит заткнуть соперницу за пояс даже при таком стечении обстоятельств. Ни одна красавица не потерпит рядом с собой другую, кому-то из них придется исчезнуть. Это общеизвестно.

– Такой финал меня не устроит, – задумчиво произнес Льюис. – У меня иные планы.

– Ты уже придумал финал? Мне казалось, что мы собирались не торопить события и не спеша работать над каждой новой сценой.

– Совершенно верно, – раздраженно сказал Льюис. – Однако из этого не следует, что я забыл о конечной цели. Но ты прав, старина! Возможны самые неожиданные повороты сюжета.

Марк пристально взглянул на Льюиса, однако не осмелился спросить, что происходит в его доме. Фильм действительно обещал быть весьма оригинальным.

– В котором часу мы собираемся на вечеринку в субботу? – спросил он, пряча блокнот.

– В половине девятого. Никого не приводи с собой, у нас будет свободная гостья.

– Надеюсь, она симпатичная, – ухмыльнулся Марк.

– Полагаю, она лелеет ту же надежду в отношении тебя, – расхохотался Льюис, имея в виду Харриет.

Затворив за гостем дверь, он поднялся к себе и лег спать.

На другое утро Ровена проснулась в плохом настроении. Она позже остальных появилась в столовой, с распухшим лицом и темными кругами под глазами, и заявила, что ее мучила бессонница.

– Даже снотворное не помогло!

– Тебе не помешает массаж лица, – сказал Льюис.

– Я и без тебя знаю, что выгляжу отвратительно! – огрызнулась Ровена.

– Я просто посоветовал тебе сделать массаж, он всегда успокаивал тебя. Если не возражаешь, я отлучусь на пару часов. Нужно кое с кем повидаться, подписать некоторые бумаги. А после полудня мне понадобится Харриет.

– Она-то уж точно не станет возражать, верно? – язвительно заметила Ровена, покосившись на помощницу.

– Я буду только рада, – с улыбкой сказала девушка.

Это взбесило кинозвезду.

– Если ты закончила пить кофе, – резко сказала она, – то прошу просмотреть письма от литературных агентов писателей, изъявивших желание написать мою биографию. Оставь только тех авторов, у которых имеется опыт в составлении подобных опусов. И проверь, не числятся ли они в списке моих врагов.

– У вас есть враги? – удивилась Харриет.

– Моя дорогая сестричка ведет список людей, которых она обидела, пробиваясь к вершине славы. Она боится, что в один прекрасный день ей кто-нибудь отомстит.

– Так тебе все понятно? – спросила кинозвезда.

Харриет кивнула, повернулась, чтобы уйти, и столк нулась с Льюисом, который тоже собрался покинуть столовую. Он пожал ей руку и извинился, заговорщицки подмигнув. Харриет покраснела и поспешно вы скользнула в коридор.

Ровена не заметила, как они обменялись многозначительными взглядами, но от Криса ничего не укрылось. Однако он не стал делиться своими соображениями по этому поводу с сестрой, не желая окончательно испортить ей настроение.

– Что вытаращился? – спросила она, поймав на себе его пристальный взгляд.

– Любуюсь твоим нарядом, – признался Крис.

На Ровене были короткая черная юбка, черный бюст гальтер, отделанный кружевами, и белая льняная блуза с расстегнутыми верхними пуговицами. Подобные костюмы вошли в последнее время в моду, поэтому Ровена и позволила себе такой вычурный ансамбль. К тому же он прибавлял ей сексуальности.

– Где ты был этой ночью? – спросила Ровена. – Ты был мне нужен.

– Я спал.

– Ложь! Я звонила в твою комнату, тебя там не было.

– Я не брал трубку, потому что спал.

– Разве трудно было догадаться, что ты мне понадобишься? Мне не нравится то, что здесь происходит. Я не знаю, как мне реагировать на все это, и не понимаю, что я на самом деле хочу. Я нуждаюсь в твоей поддержке. Мы всегда помогали друг другу раньше! Ты обещал, что в наших отношениях ничего не изменится.

– А мне показалось, что ты хочешь все изменить, – сказал Крис. – Ведь идея фильма и заключается в том, что ты уходишь от меня. Он задуман, чтобы нас разлучить.

– Не совсем, – мягко возразила Ровена. – Вернее сказать, этот фильм задуман, чтобы уменьшить мою зависимость от тебя.

Тело Ровены нуждалось в Крисе, в его резких, напористых движениях, граничащих с грубостью.

– По-моему, из этой затеи ничего не получится, – сказал он.

– Одно я знаю наверняка, – откровенно заявила Ровена, – эта Харриет мне осточертела. Предполагалось, что она будет беситься от ревности, а с ума схожу я.

– Это игра! Разумеется, ты ее ревнуешь, но у тебя на руках все козыри. Харриет обречена на проигрыш.

– Надеюсь, она это понимает, – сказала Ровена, затем посмотрела на брата, откровенно пожиравшего ее своими васильковыми глазами, и прошептала: – Не поднять ли нам друг другу настроение?

– Прямо здесь и сейчас?

– А почему бы и нет? Харриет работает, Льюис куда-то уехал. А до вечера я не дотерплю. Пожалуйста, Крис!

Он не мог устоять перед ней. Их сексуальная зависимость была взаимной. Но едва Крис стал прикидывать, как им лучше устроиться в столовой, он поймал себя на том, что представляет себе, что будет испытывать Харриет, если станет свидетельницей их совокупления. И у него началась эрекция.

– Встань на колени на сиденье кресла, обними спинку и выпяти зад. Тогда я смогу овладеть тобой стоя, – сказал он Ровене.

У нее пересохло во рту: быстрое соитие, связанное с риском разоблачения, возбуждало ее не меньше, чем половые акты, во время которых она позволяла ему быть ее господином.

Заняв нужную позицию, она предстала перед Крисом в столь соблазнительном виде, что он сжал ей руками бока и немедленно грубо вошел в нее. Двигая торсом, Крис наклонился к ее уху и всякий раз, когда она подавалась вперед после его очередного удара сзади, шептал:

– Ты моя, только моя! Поняла?

Эти слова еще сильнее возбудили Ровену, она принялась массировать пальцем клитор. Но в этом не было необходимости: едва Крис сжал руками ее груди, как стенки влагалища стали сокращаться.

– Я никогда не отпущу тебя! – прохрипел Крис, и сладостный оргазм сотряс тело Ровены. Дернувшись несколько раз, она бессильно уронила голову на спинку кресла.

Крис наклонился над ней и, отдышавшись, медленно отстранился и стал приводить себя в порядок.

Ощутив внутри себя пустоту, Ровена почувствовала страх. Ей захотелось, чтобы Крис вновь вошел в нее: только чувствуя во влагалище его упругий член, она обретала покой. По телу ее пробежала дрожь.

– В чем дело? – спросил Крис.

– Не знаю. Мне страшно!

– Но для волнений у тебя нет оснований! Ведь переживать должна Харриет: по сюжету она влюбляется в Льюиса.

Ровена встала и поправила юбку.

– Не говори глупости, она совершенно его не знает. Между ними исключительно плотская близость. И вообще, она не производит впечатления романтической девчонки, способной влюбиться. Она слишком рассудительна, это – воплощение английской добродетели.

– Ты заблуждаешься, но пусть тебя это не беспокоит.

– Если бы она действительно влюбилась в Льюиса, меня это не на шутку встревожило бы, – сказала Ровена и по-хозяйски потрепала Криса по голове. – Мужчинам нравится, когда в них влюбляются, это льстит их самолюбию.

– Льюис не нуждается в самоутверждении, – возразил Крис.

– Все мужчины нуждаются в этом, – улыбнулась Ровена. – Схожу-ка я проверю, чем занимается Харриет. Я была с ней излишне резка утром.

– Думаю, она не обиделась. Вполне естественно, что кинозвезда обладает несносным характером. Она знала, к кому нанимается на службу.

Он был прав. Придирки Ровены совершенно не обеспокоили Харриет: после прикосновения Льюиса, как бы случайного, она чувствовала себя великолепно. Она была не настолько наивна, чтобы возомнить, что он влюблен в нее. Однако ей было приятно, что она нравится ему и как личность, и как сексуальный партнер.

Несомненно, Льюис все больше отдалялся от Ровены. Этому отчуждению в немалой степени способствовала сама кинозвезда, не желающая порвать со своим братом. Харриет все это было на руку.

Пока она раздумывала, как ей добиться своей цели – отбить Льюиса у Ровены окончательно, сам он размышлял над тем, как вовлечь помощницу жены в осуществление своей затеи. Ему нравилось, что она оказалась темпераментным партнером в сексе. Оставалось втянуть ее в занятие им настолько, чтобы она постоянно испытывала потребность в получении удовольствия. Когда же Харриет привыкнет к полноценной и регулярной половой жизни, придет время для перехода ко второму этапу. И тогда он ее на некоторое время оставит: этого требовал сценарий.

Льюис понимал, что на это понадобятся определенные усилия, потому что ему нравилось доставлять девушке удовольствие. Но ради фильма он был готов пойти на жертву. Сюжет предусматривал постепенное погружение наивной секретарши в мир темных пороков обитателей особняка в Риджентс-Парк.

Менее всего был озабочен в данный момент Крис. Он блаженствовал. Вопреки его опасениям Ровена все сильнее привязывалась к нему, а Харриет давала богатую пищу его сексуальным фантазиям. Он знал, что со временем ему позволят потешиться с ней, так как по сюжету Ровена должна была не только наблюдать сцену их совокупления, но и участвовать в ней.

Впервые в жизни Крис ощущал умиротворение: Ровена постоянно нуждалась в нем, а впереди его ожидали острые ощущения с Харриет. Более того, его самолюбию льстило и то, что события пока разворачивались не так, как хотелось бы Льюису. А стать свидетелем краха его планов было заветной мечтой Криса.

Глава 6

Вечером Крис и Ровена отправились в оперу. Льюис не поехал с ними, оперу он не любил, называя это действо неудачным сочетанием хорошей музыки и скверной актерской игры. Пока еще ни одно представление, которое он видел, не заставило его изменить свое мнение. Оставшись один, Льюис отправился на поиски Харриет и нашел ее в гостиной читающей книгу.

– Дом в нашем распоряжении! – объявил он, тепло улыбнувшись. – Не желаешь ли принять ванну? Можем воспользоваться ванной в апартаментах Ровены: она рассчитана на двоих.

– Я приняла утром душ, благодарю, – ответила Харриет.

Поначалу Льюис подумал, что он не расслышал ответа.

– Но ванну принимают не только ради того, чтобы помыться. Это – чувственное удовольствие! – наконец сказал он и рассмеялся.

Харриет рассеянно улыбнулась:

– Я не сомневаюсь, что это приятно. Но сегодня я немного устала.

Льюис растерялся: такого ответа он не предвидел.

– Разве тебе не хочется доставить удовольствие мне?

Харриет вздохнула и отложила книгу.

– Разумеется, Льюис! Я с радостью доставлю вам удовольствие. Но разве в Лондоне не найдется другой женщины, которая согласилась бы помочь вам принять ванну?

– Ты единственная, кого я хочу видеть в ней рядом с собой, – сказал он, отчаянно пытаясь исправить ситуацию.

– В таком случае вам придется удовлетвориться душем, – вежливо, но твердо ответила Харриет.

– В чем дело, малышка? – вытаращился на нее Льюис. – Я думал, тебе нравится наш маленький роман!

– Это так, но сегодня я не в духе.

Льюис мысленно чертыхнулся. Весь его замысел строился на посылке, что Харриет от него без ума, а когда он охладеет к ней, она придет в отчаяние. Но хладнокровная англичанка, с улыбкой наблюдающая за ним, не желала становиться марионеткой.

К своему ужасу, Льюис сообразил, что расстроен не только тем, что она ведет себя не так, как он рассчитывал. Ее отказ ранил его мужское самолюбие: не так уж часто женщины его отвергали, тем более те, которые ему нравились.

Он в недоумении застыл в дверях, отказываясь принять ее отказ и уйти. Но и настаивать он не решался, это стало бы еще большим унижением. Харриет с интересом ждала, что будет дальше. Льюис оправился после первого потрясения и, подойдя к ней, сел на подлокотник ее кресла.

– Уж не заболела ли ты? – спросил он, поглаживая ее по голове.

– Разве только больная может отказать вам? – Харриет рассмеялась.

– Нет, разумеется! Но мне трудно смириться с тем, что моим планам на этот вечер не суждено осуществиться. Я полагал, что мы достигли полного взаимопонимания.

Его нежные прикосновения расслабили Харриет и повергли в трепет. Льюис почувствовал это и хрипло сказал:

– Прошу тебя, Харриет! Не будь такой строптивой. Я не знаю, почему ты мне отказываешь, но уверен, что не потом у, что ты меня больше не хочешь. Если все дело в Ровене, то выкинь ее из головы. Они с Крисом наверняка отправились не в оперу, а на какую-нибудь вечеринку. Меня это не волнует, как и ее не интересуют наши с тобой отношения.

– Ровена тут ни при чем! Просто после размолвки с Джеймсом у меня нет желания налаживать с кем-либо постоянные отношения.

– Но ведь нам так хорошо, когда мы вместе! – Говоря все это, Льюис понимал, что эта сцена не войдет в сценарий фильма, она чересчур унизительна для него, чтобы к ней возвращаться.

Наконец Харриет решила, что пора смилостивиться, и согласилась разделить с ним водную процедуру. У Льюиса словно гора свалилась с плеч. Сердце его бешено заколотилось, ему захотелось овладеть Харриет немедленно, на полу гостиной. Но он поборол это желание и, прихватив бутылочку вина и два бокала, провел девушку в покои Ровены. Там он наполнил ванну горячей водой, добавил в нее ароматного японского сандалового масла, и помещение наполнилось приятным и возбуждающим запахом.

Потом они раздели друг друга. Льюис постоянно дотрагивался до Харриет, целовал и поглаживал ее. Усадив девушку в ванну спиной к себе, он стал намыливать ей спину. От его легких прикосновений Харриет стало необыкновенно хорошо, она вытянулась и положила голову ему на колени, выпятив набухшие груди. Но он не спешил заняться ими, а принялся массировать ей пальцы и руки. По телу Харриет рас теклось блаженство.

Льюис взял мыло и намылил ей живот, отчего в нем словно бы запорхали мотыльки. Как бы ненароком он коснулся груди – и в торчащих сосках возникло приятное ощущение. Потом он попросил ее встать на четвереньки, положив голову на край ванны, и выпятить ягодицы. Очень осторожно и нежно Льюис покрыл их пеной и легонько провел между ними пальцем. Пузырьки лопались и щекотали ей кожу, способствуя возбуждению. Льюис смыл мыло водой и, попросив повернуться, начал мыть ей груди, покрывая густой пеной соски. И вновь пузырьки приятно щекотали ей кожу, лопаясь на выступивших жилках. Льюис улыбнулся, взял губку и выжал из нее воду ей на грудь.

Харриет ахнула от удовольствия, когда струйки покатились с сосков по груди, высокой и упругой. Льюис рассмеялся от радости, видя, какое она испытывает удовольствие, и почувствовал, что хочет сейчас же овладеть ею.

Он вылез из ванны, поднял Харриет и, укутав в полотенце, на руках отнес через комнату Ровены в свою спальню. Положив девушку на кровать, он сбегал за вином. Они выпили из одного бокала и поцеловались. Их обоих обуяла страсть, но Харриет, вкусившая радости неторопливой любовной прелюдии, уже знала, как себя вести. Она уложила Льюиса на живот и вылила ему на спину немного вина.

От прохладной влаги он вздрогнул, и она стала облизывать его, доводя до экстаза легкими прикосновениями языка.

– Замри! – потребовала она, вспомнив, каких усилий ей стоило выполнение его команд, и решив на этот раз стать его госпожой. Льюис подчинился и замер, завороженный затеянной ею игрой.

Харриет окунула в вино безымянный палец и стала водить им у него между ягодицами. Постепенно возбуждение его стало нарастать, от массажа простаты вскоре началась эрекция, в яичках ощущалась приятная тяжесть. Харриет продолжала погружать палец в его задний проход, и Льюис почувствовал, что вот-вот наступит оргазм.

– Прекрати! – взмолился он. – Я больше не могу.

Харриет торжествующе ухмыльнулась и позволила ему перевернуться и лечь на спину.

Льюис привлек ее к себе и жарко поцеловал в губы, просунув язык поглубже в рот. Она ответила ему с не меньшей страстью быстрыми движениями языка и села на его подрагивающий фаллос. У Льюиса перехватило дыхание. Он смотрел ей в глаза, потемневшие от страсти, и дыхание его учащалось. Льюис сжал ей плечи и уложил на бок. Зрачки Харриет расширились. Она извивалась от перевозбуждения и прижималась к нему низом живота. Льюис, лежавший на левом боку, приподнял ее левую ногу и, положив на свое бедро, резко и глубоко вошел в ее лоно, сжав руками ягодицы. Они оба замерли, впитывая новое ощущение, и Льюис начал быстро двигать торсом.

Всякий раз когда он вонзал свое орудие любви в ее напрягшееся влагалище, по ее телу пробегала сладост ная дрожь. Темп его телодвижений нарастал, и она утратила самоконтроль. С губ ее сорвалось слабое повизгивание, потом оно перешло в стоны и рыдание. Льюис пришел в неописуемое возбуждение и, крепче прижав ее к себе одной рукой, вставил ей палец в анус.

Он двигал им осторожно и медленно, приводя Харриет в неистовство двойным давлением на стенки лона. Она застонала от восторга и содрогнулась в экстазе так сильно, что отшатнулась. Возбужденный до предела, Льюис притянул ее к себе и, дико вскрикнув, извергнул струю семени в ее горячую бархатистую промежность.

Возвращаясь с небес на землю, Харриет со стыдом почувствовала, что ее тело требует продолжения любовной игры.

Льюис слегка обмяк, но все еще прижимал ее к себе, пытливо вглядываясь в глаза. Они и легкое подрагивание ее бедер подсказали ему, что она хочет вновь испытать блаженство. Но стесняется в этом признаться.

– Ты хочешь еще, верно? – прошептал он.

Харриет, не веря в собственную сексуальность, покачала головой.

– Этого не нужно стыдиться, – успокоил он ее.

– Но со мной такого никогда не случалось, – призналась Харриет, вспомнив, как все обстояло после того, как с ней совершал половой акт Джеймс.

– Теперь у тебя новая жизнь. Ты стала совсем другой! – пробормотал Льюис и погладил низ ее живота, именно там, где гладила себя она, испытывая в том острую потребность.

Тело Харриет отозвалось на его ласку: оно наполнилось приятной тяжестью, а по бедрам и животу пробежал электрический ток. Льюис усилил нажим на ее чувствительные места, и Харриет, вскрикнув от пикантного ощущения, попросила:

– Быстрее! Не останавливайся! Еще, еще!

– Тебе нравится? – Льюис глубже погрузил руку в ее вместилище удовольствия, влажное и горячее.

– Да! – выдохнула она.

Промежность ее набухла, Харриет застонала и, переполняемая сладкой болью, стала двигаться.

Льюис продолжал поглаживать ее наружные губы и массировать клитор. Весь низ ее живота дрожал, пульсация в клиторе отдавалась барабанным стуком в ушах.

Глядя на лицо Харриет, Льюис начал возбуждаться. Ее груди отвердели и заныли, она не выдержала и притянула к ним его голову.

– Помоги! Они болят! – простонала она, вставляя сосок ему в рот.

– А что нужно делать? – поддразнил ее Льюис.

– Сосать! Быстрее!

– Нежно или грубо? – уточнил он, продолжая поглаживать ее промежность.

– Как можно сильнее! – воскликнула Харриет, изнемогая от желания достичь пика блаженства.

Он улыбнулся и принялся сосать твердый сосок, стимулируя при этом наиболее чувствительные точки. Огненные ручейки пробежали по телу Харриет, перед глазами сверкнули молнии, мышцы таза сжались, и она наполнилась блаженным теплом.

Она услышала странный пронзительный звук и поняла, что это ее собственный крик. Тело ее изогнулось дугой. Льюис сжал губами сосок и стал быстрее массировать клитор. Наконец дрожь прекратилась, Харриет замерла, обессиленная, но удовлетворенная.

Слегка вспотев, она закрыла от удовольствия глаза, ощущая необычайную легкость. Воображение рисовало картины их чудесного соития, восстанавливая его в мельчайших подробностях.

Открыв глаза, она увидела, что Льюис, опершись на локоть, смотрит на нее с нежностью и обожанием.

– Может быть, хочешь еще? – Он улыбнулся.

– Это нечто неземное… Я не думала, что… Я не представляла, что такое возможно!

– Тебя ожидают еще более острые ощущения! Но не сегодня! – Льюис поцеловал ее в лоб и погладил по щеке. – Пожалуй, я покину тебя. Ты не будешь скучать?

– Но я не могу здесь остаться! Мне нужно вернуться к себе!

– Ерунда! Ровена сюда не заглянет, а утром ты встанешь раньше ее. Я хочу, чтобы ты была в моей постели, когда я сюда вернусь, закончив работу. Иначе я не усну.

Харриет вздохнула и согласилась, рассудив, что Льюису виднее. Ей хотелось вздремнуть после бурных ласк в нагретой постели. Вставать, спускаться к себе и ложиться в холодную кровать она была не в силах. Льюис поцеловал ее и вышел из спальни.

– Какого черта ты вызываешь меня по ночам? – раздраженно спросил у Льюиса Марк.

– Потому что именно в это время меня посещает муза!

– Но я не закончил работу над предыдущим эпизодом!

– Я придумал кое-что новенькое. Тебе придется потрудиться.

– Значит, идея фильма не сложилась в твоей голове целиком? – встревожился сценарист.

– Идея созрела, нужно изменить детали сюжета. Мой главный герой начинает питать к секретарше неж ные чувства.

– Он влюбляется в нее? – уточнил Марк.

– Нет, – покачал головой Льюис. – И тем не менее испытывает нечто большее, чем он предполагал. Из катализатора его чувств она превращается в личность, достойную сострадания и нежности.

– Но зачем это нужно? Ведь ей отводилась роль девушки, возбуждающей ревность в его жене и подталкивающей ее к тому, чтобы порвать с братом и жить только с мужем. Любопытно, кто сыграет роль секретарши? Одной лишь сексуальной внешности в данном случае мало, требуется умение изобразить глубокие чувства!

– Героя привлекает не красота этой девушки, ее-то у главной героини предостаточно, – задумчиво произнес Льюис. – Пожалуй, он заинтригован ее непредсказуемостью и умом.

– Значит, она все время ходит с задумчивым лицом? Кажется угрюмой?

Льюис раздраженно передернул плечами:

– Нет, разумеется! Угрюмые и озабоченные женщины малопривлекательны как в жизни, так и на экране. Вернее будет сказать, что поначалу она кажется герою немного замкнутой. Но по мере того как их роман развивается, он открывает все новые и новые черты ее характера и постепенно ею увлекается.

Марк тяжело вздохнул и стал делать записи в блокноте.

– Что за вздохи? – нахмурился Льюис.

– Не могу взять в толк, в чем основная идея фильма, – признался его собеседник. – Все очень неопределенно, расплывчато. Ты не мог бы выразиться покороче?

– Ни один из моих фильмов нельзя назвать примитивным и легко понимаемым, однако это не помешало их успеху у публики.

– Я и не утверждаю, что этот фильм не будет удачным! Но то, что ты пока делаешь, не укладывается в рамки общепринятых правил! – не унимался Марк.

– Таков уж мой творческий принцип – всегда быть оригинальным! – самодовольно усмехнулся Льюис.

В этот момент в кабинет просунула голову Ровена:

– Боже мой, вы еще работаете? Какими судьбами ты здесь оказался в столь поздний час, Марк?

– Это я его вызвал, – сказал Льюис. – Как тебе понравилось «Риголетто»?

– Прекрасная постановка! Актеры играли на этот раз великолепно.

– Поверю тебе на слово, – усмехнулся Льюис.

– Ты скоро освободишься? – спросила Ровена, выразительно глядя на мужа.

– Пока не знаю, – уклончиво ответил он и тепло улыбнулся ей, прежде чем возобновить разговор с Марком.

– Постарайся поскорее, – сказала Ровена и тихо затворила за собой дверь.

Марк, в глазах которого она оставалась секс-бомбой, спросил:

– Может быть, на сегодня довольно?

– Прочти, что ты записал. Я хочу убедиться, что ты верно меня понял.

Пока сценарист читал ему свои заметки, Льюис представлял, что происходит в спальне Ровены.

Обнадеженная теплым взглядом мужа, она решила в эту ночь остаться с ним, а не идти к Крису, с которым они прекрасно поужинали после оперы. Брат, конечно, ждал ее, но Ровена хотела сыграть роль богини, главенствовать в любовной игре, что было невозможно с Крисом: он слишком хорошо изучил ее, чтобы позволить ей такое, и все делал по-своему.

Не переодеваясь, Ровена прошла в спальню Льюиса. Но, сделав пару шагов к кровати, поняла, что та занята. Ахнув от удивления, Ровена застыла на месте, рассматривая спящую обнаженную Харриет.

Изможденная сексом, девушка лежала на спине, раскинув руки и раздвинув ноги. Волосы ее спутались, и вся она сочилась удовлетворением.

Кинозвезда долго не могла совладать с собой. Выходит, пока они с Крисом были в ресторане, где оживленно обменивались за едой идеями относительно Харриет, Льюис вновь забавлялся с ней!

Любопытно, подумалось Ровене, как она выглядела на этот раз? Была ли она смелее и раскованнее, позволила ли себе перехватывать инициативу в любовной игре? Незаметно Ровена начала возбуждаться.

Она не услышала, как вошел Льюис. Он зажал ей рот ладонью и прошептал:

– Ну, как она тебе? Ведь ты о ней думала, верно?

– Я размышляла над тем, как она вела себя сегодня, – шепотом отозвалась Ровена.

– Она была великолепна! Хочешь ее потрогать?

– Она мне не позволит! – Ровена нахмурилась.

– Так она ничего не узнает! – Льюис хитро подмигнул жене и, достав из кармана черную бархатную ленту, присел возле спящей Харриет и завязал ей глаза. Харриет продолжала спать. – Поласкай ее, – сказал Льюис. – Потрогай груди, они очень чувствительны. Если она проснется, я буду с ней разговаривать.

– Она поймет, что это не ты до нее дотрагиваешься, – с сомнением ответила Ровена, сгорая от желания пощупать спящую англичанку.

– Она устала, – успокоил ее Льюис. – И плохо соображает. К тому же она не ожидает, что ее может ощупывать кто-то еще, кроме меня.

Ровена облизнула кончик указательного пальца на правой руке и на цыпочках подкралась к кровати. Льюис сел в изголовье, Ровена – возле ног спящей Харриет. Наклонившись над ней, актриса обвела пальцем сосок ее правой груди. Харриет запищала от удовольствия во сне, и сосок набух. Льюис внимательно следил за происходящим. Ровена сделала еще одно круговое движение, у Харриет начала набухать грудь.

Ей снилось, что она лежит на лужайке, залитой солнцем, и Льюис ее ласкает. Она пошевелилась, и он дотронулся до другого соска. На этот раз прикосновение было грубее, он сжал сосок пальцами – и она проснулась.

Соски Харриет встали торчком. Ровена погладила грудь ладонью и по знаку Льюиса взяла сосок в рот.

Харриет открыла глаза, чувствуя, что не спит и Льюис наяву целует ее грудь. Но к ее изумлению, она обнаружила, что ничего не видит, и попыталась снять с глаз повязку.

Ровена отпрянула, а Льюис мягко обнял девушку за плечи и успокоил ее:

– Все в порядке, я специально завязал тебе глаза: так ты будешь острее меня чувствовать.

– Но я устала, – пробормотала Харриет.

– Я все сделаю сам! – Льюис уложил ее на подушки.

Харриет замерла в ожидании. Что-то теплое растеклось по ее животу и ляжкам, какое-то масло или лосьон.

– Это нечто особенное, – пояснил Льюис, глядя, как Ровена растирает ладонью специальный возбуждающий гель по телу Харриет. – Тебе понравится.

Легкое покалывание привело Харриет в восторг. Кровь живее побежала по жилам, а промежность увлажнилась.

Пока Ровена действовала, Льюис не дотрагивался до Харриет: даже в полусне она бы поняла, что ее ощупывает слишком много рук. Ровена начала дуть на места, намазанные возбуждающим снадобьем, и Льюис положил руки Харриет на плечи, чтобы предотвратить случайное соприкосновение женщин, когда она начнет извиваться, охваченная внутренним огнем.

Постепенно живот Харриет напрягся, чего и следовало ожидать, и она издала гортанный стон. Желая снять напряжение, бедняжка попыталась перевернуться и потереться животом о матрац. Однако от этого эффект геля только усилился.

Харриет протестующе захныкала.

– Потерпи, сейчас будет лучше! – успокоил ее Льюис.

Он позволил Харриет сесть на кровати. Ровена сходила в ванную и смочила в холодной воде полотенце. Вернувшись в спальню, она кивнула мужу, и он велел девушке лечь на спину.

Харриет покорно подчинилась, испытывая к нему доверие и нежность после того, что произошло ранее в этот вечер между ними. С замирающим сердцем она ожидала сюрприза.

Ощутив на разгоряченном гелем животе холодное мокрое полотенце, она вскрикнула. Льюис ловко обернул полотенцем ее бедра, погладив при этом ягодицы и бедра.

Когда он закончил и от контраста холода и тепла нервные окончания Харриет стали посылать импульсы в мозг, Ровена окунула в гель палец и ввела его девушке во влагалище.

Льюис не успел этому помешать, и тело Харриет задергалось. Она завертела задом и стала попискивать, чувствуя, как пощипывает у нее внутри. Изнемогая от желания, она тонким голоском стала умолять Льюиса помочь ей достичь оргазма, помассировать ей клитор или сделать что-то еще. Ровена постепенно пришла в возбуждение от столь эротичной сцены.

Видя, как корчится от напряжения Харриет, Льюис понял, что нужно принимать срочные меры, пока пожар, который воспламенила в ней Ровена, не испепелил ее. Он проворно разделся и кивнул на туалетный столик, где стояло масло для массажа. Ровена поняла его без слов и, на цыпочках подойдя к столику, вылила немного масла себе на ладонь. Потом она смазала им Льюису живот, бедра и его напрягшиеся половые органы. Ее прикосновения к мошонке доставили ему особое удовольствие, а головка члена стала лиловой и глянцевой.

Харриет стонала все громче, зовя Льюиса и изнывая от страсти. Между тем Ровена продолжала втирать масло в фаллос, массируя его, и в любой момент могло произойти непроизвольное семяизвержение. Льюис с трудом высвободился из рук распалившейся супруги, и ей оставалось лишь утешиться мыслью, что она станет свидетельницей эротической сцены.

Льюис повернул Харриет спиной к себе и, не обращая внимания на ее крики, начал водить пенисом по ее ягодицам и бедрам, возбуждая девушку еще сильнее. У нее перехватило дыхание.

Наконец пенис скользнул по ложбинке между ягодицами и вошел во влагалище. Но это произошло так медленно, что она не сразу поняла, что же случилось. Льюис ускорил телодвижения и стал сжимать руками груди Харриет, время от времени поглаживая ей шею и плечи.

Харриет начала таять. Льюис перевернул ее и, уложив на спину, согнул ее ноги в коленях так, что они коснулись торчащих сосков. Вслед за этим его скользкий фаллос вошел в нее целиком.

– Еще! Еще! – застонала Харриет.

Медленно и ритмично Льюис начал проникать в нее все глубже, и мышцы промежности Харриет сжались. От его мощных толчков она сама начала подпрыгивать на кровати. Но он замер и шепотом попросил ее не двигаться.

Ровена, наблюдавшая за всем этим с дальнего конца кровати, задрожала. Она не ожидала такой страстности от своей помощницы. Вид ее напрягшегося тела, уверенные действия Льюиса – все это возбудило Ровену до того, что она запустила руки под блузку и стала сжимать свои набухшие соски.

Тело Харриет не выдержало: совершив последний виток, блаженство приблизилось к своему пику. Голова девушки начала метаться по подушкам, а шея и грудь порозовели.

Льюис увеличил темп. Харриет показалось, что она вся словно бы сжалась и тотчас же разлетелась на тысячи осколков. Яркие вспышки ослепили ее, и наступило райское блаженство.

– Тебе хорошо? – услышала она шепот Льюиса.

Пробормотав нечто невразумительное, Харриет провалилась в крепкий сон. Удостоверившись, что она уснула, Льюис оставил ее и подошел к Ровене. Глядя в ее блестящие глаза, он спросил:

– Почему бы тебе не навестить Криса? Он наверняка ждет тебя.

– Я хочу только тебя, – хрипло сказала Ровена. – Она не услышит. Возьми меня прямо здесь!

Он решительно оттолкнул ее:

– Не сегодня! Эта ночь принадлежит Харриет. Скажи спасибо за то, что я позволил тебе посмотреть. Это не предусмотрено нашим планом!

– Ну пожалуйста, Льюис!

Но Льюис был неумолим. Он молча вывел Ровену из спальни и плотно затворил дверь, чрезвычайно довольный событиями этой ночи.

Глава 7

Еще две ночи Льюис посвятил одной Харриет, вновь и вновь приводя ее в экстаз. И всякий раз она испытывала оргазм, а он обучал ее новым позам и приемам любовной игры. Харриет все сильнее привязывалась к нему. Льюис предпочитал не замечать того, что и сам исподволь привыкает к этой девушке. Но в субботу все резко изменилось.

К немалому удивлению Харриет, ее пригласили на вечеринку. Ради такого случая ей пришлось отменить запланированную встречу с Эллой. Подруга позеленела от зависти, но не обиделась: глупо упускать шанс поужинать в обществе близких знакомых кинозвезд. В качестве компенсации Элла потребовала от Харриет подробного отчета.

– Я хочу знать в мельчайших деталях, как Ровена выглядела, что она ела и пила и как себя вела.

– Ты все узнаешь, и не только о ней, но и о Льюисе, – пообещала Харриет.

– Надеюсь, ты сдержишь слово, – сказала Элла, уже заподозрившая, что между супругом кинозвезды и Харриет завязался роман.

За столом Харриет посадили рядом с Марком.

– Вы работали над полнометражными картинами? – поинтересовалась она, поглядывая на Льюиса, который оживленно беседовал с красоткой евразийского типа.

– Да, и оба фильма получили премию «Оскар»! Конечно, те картины были несколько иного плана, чем та, которую сейчас задумал Льюис. Но сценарий сыграл немаловажную роль в их успехе. Сюжет необходим любому фильму, одних образов мало.

– Вы абсолютно правы, – сказала Харриет.

– А чем занимаетесь вы? – поинтересовался сценарист. Странная гостья, при всей ее привлекательности, явно не разбиралась в киноиндустрии. Почему же ее пригласили на вечеринку профессионалов кино?

– Я помощница Ровены, – ответила девушка. – Она наняла меня на весь период своего пребывания в Англии. Иногда я выполняю поручения Льюиса.

Марк оживился.

– Ровена взяла в помощницы молодую привлекательную женщину? – вытаращил он глаза. – Это нечто новенькое.

– А что в этом особенного? – Харриет рассмеялась.

Марк пришел в еще большее волнение. Его подозрения подтверждались. Неужели Льюис решился на столь экстравагантный эксперимент ради успеха своей картины?

– Вы же знаете, как ранимы кинозвезды. Я полагал, что Ровена берет в секретарши исключительно дурнушек средних лет. Люди кино – особая каста, живущая по своим законам.

– У меня нет опыта общения с актерами и режиссерами, – сказала Харриет. – Но Льюис мне симпатичен. Он очень уравновешенный человек.

Она посмотрела на Льюиса и помрачнела: он уделял евразийской красотке чересчур много внимания.

– Вы замужем, помолвлены или свободны? – спросил Марк, ища подтверждения своему предположению о той роли, которую играет его собеседница в создании новой картины.

– Я абсолютно свободна! – Харриет рассмеялась. – Была помолвлена, однако рассталась со своим молодым человеком незадолго до того, как поступить к Ровене на работу. Здесь я открыла для себя новые горизонты.

– И вам они нравятся?

– Да! Такой чудесной работы у меня никогда не было. – Она вновь бросила косой взгляд в сторону Льюиса.

– Вы не находите Ровену чересчур требовательной?

– Она очень добра ко мне. Большую часть дня они с Крисом изучают различные новые сценарии, а я печатаю письма ее фанатам и помогаю Льюису.

Щеки девушки порозовели, и Марк понял, что его догадка верна. Как ни сложно было в это поверить, режиссер проигрывал сюжет фильма в своем доме. Это объясняло его странные указания относительно изменений сюжета. Значит, его не осеняли гениальные идеи, он просто-напросто пересказывал то, что случалось перед его очередной встречей со сценаристом.

Марк взглянул на Харриет новыми глазами. Если у нее наладилась интрижка с Льюисом, Ровена не могла не узнать о ней. Более того, из сюжета следовало, что Харриет стала невольной свидетельницей полового акта супругов. Да, подумал Марк, внешность действительно обманчива: кто бы мог подумать, глядя на эту скромницу, что ее втянут в любовный треугольник!

У сценариста промелькнула мысль предупредить Харриет об ожидающих ее разочарованиях. Девушка увлеклась режиссером всерьез, а не просто приятно проводила с ним время. Ей казалось, что она соперничает с Ровеной, прозрение, несомненно, доставит бедняжке сильную душевную боль. Пока же она не догадывалась, что стала пешкой в чужой игре.

– Скажите, Харриет, – осторожно спросил Марк, – вы уверены, что эта работа вам подходит?

Харриет с подозрением уставилась на сценариста, пытаясь угадать, к чему он клонит.

– Они чрезвычайно извращенные люди, и если вам захочется вдруг расстаться с ними… это будет нелегко.

– Я не заключенная, – возразила Харриет. – Я вправе уйти отсюда в любое время.

По тону ее голоса Льюис догадался, что она чем-то взволнована. Марк явно сказал ей что-то лишнее. Он негодующе посмотрел на сценариста:

– Какие-то проблемы?

– Нет, разумеется, – покачал головой Марк.

– Харриет?

Она улыбнулась:

– Все в порядке. Просто Марк предупредил меня, что связываться с такими людьми, как вы, небезопасно.

– Если он так считает, ему лучше подыскать других работодателей, – сказал режиссер беззаботным тоном, но у сценариста мурашки пробежали по коже. Льюис безжалостен, и если он решит, что Марк мешает его работе, он немедленно отстранит его от участия в создании фильма и отошлет назад в Штаты. Преж нее успешное сотрудничество, увенчавшееся получением двух премий «Оскар», при этом не будет принято им во внимание.

– К счастью, у Харриет достаточно здравого смысла, чтобы не слушать меня, – сказал Марк. – Я хотел переманить ее к себе, мне необходима опытная секретарша.

– Харриет не просто секретарша! – прервав беседу с банкиром, вмешалась в разговор Ровена. – Она стала полноправным членом нашей семьи. Верно, Харриет?

В этот момент Харриет вспомнились умелые руки, ласкавшие ее недавно, когда на глазах у нее была повязка. Почему у нее возникли странные ассоциации с руками Ровены? Ведь ее там не могло быть! Вероятно, это чувство вины перед ней, подумала девушка.

– Вы очень добры ко мне, – улыбнулась она актрисе.

Кинозвезда рассмеялась своим знаменитым гортанным смехом:

– Вот пример типично английской добродетели! Исключительная скромность. Харриет всех нас очаровала. И моего супруга, и Криса, и меня, естественно. А кто бы мог подумать, что такое возможно, когда мы брали ее на работу. Верно, Крис? Я права, Льюис?

Льюис напрягся, подозревая, что жена увлеклась горячительными напитками, и попытался изменить направленность разговора:

– Ты права, дорогая! Твой архив впервые приведен в идеальный порядок. Кстати, повару удались тарталетки с оливками и помидорами, нужно его поблагодарить.

– По-моему, Харриет могла бы помочь и мне, – сказал Крис.

– С удовольствием, если я не буду занята с Ровеной или с Льюисом, – обернулась Харриет.

Разгоряченный вином, Крис расхохотался:

– Ты ведь сможешь иногда одалживать ее мне, Ровена?

Ровена поджала губки:

– Не думаю, что тебе требуется секретарша, которая стала бы читать тебе сценарий! И разумеется, нет никакой необходимости отвечать твоим поклонникам: их просто нет.

За столом воцарилась тишина. Никто не ожидал столь резкой пикировки сестры с братом, обычно они очень нежно относились друг к другу.

Криса выпад Ровены не обескуражил. Он изобразил обаятельную улыбку и сказал:

– Если бы я не жил в тени твоей славы, все могло быть иначе. Теперь, когда твоя слава секс-символа увядает, я вполне мог бы продолжить семейную традицию и сыграть роль очаровательного соблазнителя.

– Слава Ровены не увядает, а трансформируется, – поправил его Льюис. – Отныне она будет играть серьезных женщин. Я не сомневаюсь, что ее ждет успех. Тем более что она сама изъявила желание взять главную роль в моем новом фильме.

– Это верно, – вставил Марк, подыгрывая режиссеру.

– Как это мило с вашей стороны! – Ровена одарила обоих мужчин улыбкой. – Не желает ли кто-нибудь отведать сыра? Или нам, женщинам, пора перейти в гостиную?

Овечий сыр в виноградных листьях был изумителен, как и клубничный мусс. Но Харриет лишь попробовала его и с облегчением удалилась вместе с остальными дамами в другую комнату. Марк расстроил ее, как и Льюис, уделявший излишнее внимание своей соседке по столу.

Ровена славилась не только редким даром завораживать публику своей сексуальностью, но и искусством овладевать сердцами окружающих ее людей. Непринужденно болтая с дамами, приглашенными на вечеринку, и рассыпчато смеясь, она заворожила и затмила собой всех, в том числе и евразийскую красавицу, которая была значительно моложе хозяйки дома.

Но Харриет утешалась мыслью, что кинозвезде все же не удалось завоевать сердце Льюиса: это оставляло Харриет некоторые шансы добиться поставленной цели.

Позже к женщинам присоединились мужчины. Разговор стал оживленнее, голоса – громче, а сигарный дым – гуще. Харриет почувствовала, что задыхается, и вышла на минутку в сад.

Она нашла уединенное местечко и села на скамеечку подышать свежим воздухом летней ночи.

При звуке приближающихся шагов сердце ее за трепетало. Несомненно, это Льюис последовал за ней, подумала она. Но к ней подошел Крис.

– В гостиной душно, – сказала Харриет как можно спокойнее. – Надеюсь, Ровена не обидится на меня.

– Вряд ли она заметит твое отсутствие! – Крис расхохотался. – Когда сестра в центре внимания гостей, она упивается своей игрой, а не пересчитывает, сколько человек ею любуется. Ей нравится быть душой компании.

– По-моему, вы к ней слишком строги! Она вовсе не так тщеславна, как того можно было ожидать от богини секса, – заметила Харриет.

– А ты оказалась значительно красивее, чем я предполагал, – сказал Крис, присаживаясь на скамейку.

Харриет слегка отодвинулась: ей не нравился его интимный тон. У нее еще не поблекли воспоминания о том, как он обращался с Ровеной в спальне.

– Ты всегда была такой красивой? – не унимался Крис. Он положил руку на спинку скамейки.

Харриет едва не рассмеялась, однако в облике Криса ощущалась скрытая угроза, и она сочла благоразумным ответить ему иначе.

– Да, с самого рождения, – с серьезным видом сказала она. – Один из врачей даже спросил у матери, нельзя ли ему посвататься ко мне, когда мне исполнится восемнадцать лет.

– Ты знаешь, что красива, не так ли? – спросил Крис.

– По-моему, вы слишком много выпили. – Харриет еще немного отодвинулась от него. – Красива Ровена, а я только привлекательна.

Он положил ладонь ей на колено. Она оцепенела.

– Ровена – стерва. Она заманивает людей красотой, и они не могут освободиться от ее чар. Ты ведь так не поступаешь?

– Не знаю! Пока еще я никого не околдовала.

– Это не шутка – оказаться в зависимости от кого-то. В конце концов начинаешь презирать себя за слабость, но это ничего не меняет.

Харриет понимала, что ей нельзя показывать, что она осведомлена об интимной связи брата и сестры, и возразила:

– Почему бы вам не жениться и не уйти от сестры, если она вас притесняет и затмевает своей славой? Что вам мешает? Живите собственной жизнью и оставьте Ровену в покое.

– Я в ней нуждаюсь! – с горечью воскликнул Крис. – Мы не можем жить друг без друга. Порой мне кажется, что освободит нас только смерть.

Он сжал ей колено и обнял другой рукой за плечи.

– Известно ли тебе, что такое наваждение? Испытывала ли ты когда-нибудь потребность в другом человеке?

Харриет могла бы ответить, что ей нужен Льюис, но даже если бы ему и захотелось к ней сюда прийти, этому мешал пьяный Крис. Но вместо этого она спокойно сказала:

– Нет!

– По-моему, ты лукавишь! – тихо сказал Крис и погладил ее по шее.

Харриет вскочила и сердито сказала:

– Пожалуй, я пойду в дом.

– Почему же? – Крис удивленно вскинул бровь.

– Потому, что мне стало лучше.

– Льюис не будет по тебе скучать, он занят с Маритой. Она очаровательна, не правда ли? И как раз во вкусе Льюиса.

– В самом деле?

– Представь себе! Льюису нравятся такие женщины. Она абсолютно лишена эмоций, ей важно, чтобы он пригласил ее сниматься. Внешние данные позволяют ей надеяться на успех. Но Льюис только переспит с ней, а сниматься она не будет, это точно. Вот у тебя есть шансы пробиться на экран через режиссер скую постель.

– Но он ведь женат на Ровене! – воскликнула Харриет. Ей хотелось поскорее вернуться в дом, но от Криса трудно было отделаться.

– Он ее побаивается, но не любит. Если бы он ее действительно любил, то постарался бы удовлетворить! – рявкнул Крис.

– Вы забываетесь, разговаривая со мной таким тоном.

Харриет задрожала от скверного предчувствия. И оно ее не обмануло: Крис вскочил и, грубо схватив ее за руку, повернул к себе лицом:

– А почему бы мне с тобой церемониться? Ведь Льюис спит с тобой, не так ли? Это уравнивает тебя с Ровеной, а мы с ней нередко откровенно обсуждаем неудачи ее мужа в сексе.

– Если вы сейчас же меня не отпустите, то я влеплю вам пощечину и позову на помощь! – прошипела Харриет.

Крис отпустил ее руку и сел на скамейку.

– Беги к нему! Но только не обижайся, если окажется, что он тобой больше не интересуется. Льюис быстро охладевает к женщинам, которых он соблазнил. Вы славно позабавились, но теперь все позади. Твое время кончилось.

– Вы пьяны! Я не желаю слушать этот бред! – Она сорвалась с места и побежала вдоль газона к особняку.

За время ее отсутствия гости разделились на пары и самозабвенно предавались разнообразным любовным утехам в холле, в гостиной и на ступенях лестницы. Ровена пила кофе в оранжерее и разговаривала с какой-то женщиной. Ни Льюиса, ни Мариты нигде не было видно.

– Я иду спать, – сказала Харриет. – Спасибо за прекрасный вечер.

– Он тебе понравился? – внимательно взглянула на нее Ровена сквозь облачко дыма от сигареты. – Вид у тебя довольно грустный.

– Просто я немного устала. Я не привыкла бодрствовать в столь поздний час.

– Ты не видела моего брата?

– Он вышел в сад.

– Он слишком много выпил, – улыбнулась Ровена. – Я передам за тебя Льюису пожелание доброй ночи. Сейчас он занят.

Собеседница актрисы рассмеялась:

– В этом можно не сомневаться! Марита не даст ему расслабиться. В прошлом году мой муж едва не умер на ней!

Ровена расхохоталась, и Харриет едва ли не взлетела в свою спальню по ступенькам, уверенная, что они специально издевались над ней.

Она не могла уснуть до шести утра, но Льюис так и не пришел к ней: очевидно, Марита не выпускала его из своих страстных объятий. Харриет поплакала, но успокоилась мыслью, что все мужчины такого типа, как Льюис, ветрены и не стоит из-за этого убиваться. Напротив, нужно постараться привязать его к себе.

Когда Харриет наконец сморил сон, Льюис вы свободился из объятий Мариты и, вытянувшись на спине, стал размышлять над тем, почему этой прекрасно сложенной нимфе, столь искусной в любви, так и не удалось обворожить его. Во время любовной игры он несколько раз представлял на ее месте Харриет, что было ему не свойственно и нервировало его.

В конце концов он разбудил Мариту, велел ей одеться и отправил на своей машине домой. Она ему осточертела, да и ей, судя по выражению ее лица, он тоже надоел. Но все это не имело значения. Минутное развлечение лишь усиливало его влечение к Харриет. Мысль о том, что он не должен спать с ней в ближайшее время, подействовала на него удручающе. Так было предусмотрено планом, но он не ожидал, что будет по ней скучать.

* * *

На другое утро обитатели дома проснулись после полудня. Первой встала Харриет. Она приготовила себе гренки и кофе и отправилась завтракать в оранжерею. Ей хотелось повидаться и поговорить с Льюисом, тело ее жаждало его ласк, но она не знала, что сказать ему при встрече.

Льюис и Ровена спустились на первый этаж в два пополудни. К ее удивлению, они ворковали словно голубки. Льюис гладил супругу по спине и плечам так же, как он делал это, когда Харриет только появилась в этом доме. Он словно бы невзначай дотрагивался до ее руки во время разговора. Супруги дружелюбно и приветливо разговаривали с Харриет. Но она чувствовала себя чужой, когда они обменивались многозначительными улыбками или взглядами, понятными лишь им двоим.

Харриет пребывала в недоумении. Она не предполагала, что надоела Льюису. Их последнее соитие было восхитительным. Но теперь он делал вид, что между ними все кончено.

Позже, когда Льюис куда-то уехал, к женщинам присоединился Крис. Он кивнул Харриет и отвел взгляд. С Ровеной же он был внимателен и любезен. И опять у Харриет возникло неприятное ощущение, что она здесь лишняя. Крис дотрагивался до Ровены с той же нежностью, что и Льюис, даже один раз поцеловал ее в шею, отчего у Харриет мурашки побежали по коже. Ей захотелось, чтобы так же нежно поцеловал ее Льюис.

Смущенная и растерянная, Харриет провела выходной день одна: поплавала в бассейне, позагорала в солярии и погуляла в саду. Льюис наконец вернулся домой. Вместе с женой он наблюдал из окна, как высокая и стройная девушка бродит по аллее вдоль особняка, унылая и грустная.

– Она скучает по тебе, – сказала Ровена.

– Вот и прекрасно! – промурлыкал Льюис. – А к концу недели соскучится еще больше. Надеюсь, в пятницу вечером вы с Крисом будете свободны?

Ровена кивнула, ощущая приятное волнение в предвкушении редкостного развлечения.

Ночью Харриет снова ждала Льюиса, но он не пришел. Проворочавшись с боку на бок до двух часов, она уснула, но сон не принес ей желанного успокоения: тело жаждало ласк, к которым привыкло.

На следующую ночь Харриет удовлетворила свои сексуальные потребности сама, а потом плакала, уткнувшись лицом в подушку. Она пыталась представить, что ее руки – это руки Льюиса, дразнящие ее клитор, но из этого ничего не получилось. Она зареклась не повторять подобные опыты.

С каждым днем она становилась все более вспыльчивой, но Ровена старалась этого не замечать и обращалась с ней ласково и предупредительно. Льюис избегал Харриет и даже обедал у себя в кабинете, ссылаясь на занятость.

К вечеру следующей пятницы Харриет охватило отчаяние. Она готова была поверить, что Льюис не способен поддерживать длительные отношения с одной женщиной. Однако уверенность в том, что между ними возникло нечто большее, чем физическая близость, не покинула ее. Несколько раз она порывалась поговорить с ним откровенно и узнать, что произо шло, но ей не хватало смелости.

Перед тем как лечь спать, она приняла душ, потом включила ночник и стала читать роман. Однако даже чистые атласные простыни будоражили ее чувства, лаская кожу. Харриет беспокойно ворочалась, вспоминая, как Льюис обтирал ее полотенцем, натирал маслом для массажа и массировал ноги.

Когда раздался легкий стук в дверь, она решила, что ей послышалось: Льюиса она уже не ждала. Стук повторился, и она нервно откликнулась:

– Кто там?

– Угадай!

Узнав голос Льюиса, Харриет вскочила и распахнула дверь. Ей стало стыдно за свою нетерпеливость, но она ничего не могла с собой поделать. И все же она спросила удивленным тоном:

– Что вам здесь нужно?

Льюис снисходительно улыбнулся:

– Разумеется, я не собираюсь читать тебе на ночь сказку!

– Я и так уже читала, – кивнула она на раскрытую книгу на кровати.

– Может быть, займемся чем-то получше?

Харриет с радостью послала бы его ко всем чертям, сказала бы ему прямо, что у него нет никакого права играть на ее чувствах, но тело настаивало на другом. Женское чутье подсказало ей, что устраивать сцену не разумно, равно как и обвинять его в холодности и равнодушии.

– Я хотела бы дочитать главу до конца, – сказала она.

Льюис поверил бы ее невозмутимому тону, если бы не заметил, что ее грудь под кружевами ночной сорочки набухла, а соски встали торчком. Он оценил ее самообладание и с улыбкой сказал:

– Хорошо. Но взамен я хочу, чтобы ты сняла сорочку и села с книгой на кровати, скрестив ноги.

– Пусть так, но только не дотрагивайся до меня, пока я не закончу читать, – ответила Харриет.

Видя, что она не шутит, Льюис покорно уселся на пол и минут пять терпеливо ждал, испытывая те же муки, которым он всю неделю подвергал ее. Это не привело его в восторг. Наконец Харриет захлопнула книгу и мягко улыбнулась:

– Люблю хорошие романы. А теперь рассказывай, что ты задумал.

– Я хочу, чтобы ты переоделась. – Льюис поставил на кровать картонную коробку.

Харриет открыла ее и извлекла оттуда белый пояс, пару белых чулок и нарядный белый бюстгальтер с отверстиями для сосков.

– В этом наряде ты будешь выглядеть гораздо сексуальнее, – сказал Льюис.

Харриет это было безразлично, лишь бы он поскорее начал ее ласкать. Но Льюису нравилось делать это не спеша и каждый раз по-новому. Она надела все, что он принес, и прошлась в таком виде по комнате перед зеркалом. Льюис был прав, в белье она выглядела очень эротично.

Льюис разделся и принес из ванной деревянный стул. Поставив его на середину комнаты, он сел на него, отчего его эрекция стала еще более очевидной.

– Подойди и сядь на меня лицом к зеркалу и ко мне спиной, чтобы мы могли видеть себя, занимаясь любовью.

Харриет послушно выполнила его указание и почувствовала, как трется шелк чулок о его голые ноги. Он запустил руку ей в промежность, а другой сжал левую грудь.

– Взгляни в зеркало!

Харриет посмотрела на свое отражение и поразилась отрешенному выражению своих глаз. Она шире расставила ноги и плотнее прижалась к Льюису. Ее лоно увлажнилось от желания, а едва он начал массировать ей грудь, все ее тело затрепетало.

Изголодавшаяся по его ласкам, Харриет нетерпеливо заерзала у него на коленях, покрываясь красными пятнами. Ему это мешало, и он прошептал:

– Сиди спокойно! У нас много времени.

Но Харриет совершенно не хотелось играть в долгие игры. Ее переполняло желание снять накопившееся напряжение. Возбуждение переросло в легкое пощипывание в области влагалища, и она издала тихий стон, предчувствуя оргазм.

Льюис провел пальцами по волосам лобка, Харриет подпрыгнула, стремясь получить бо́льшую стимуляцию чувствительной зоны, но Льюис убрал руку, и желанная пульсация начала угасать.

– Быстрее, пожалуйста! – попросила она.

– Взгляни на себя! Ты воплощение разврата! – сказал Льюис.

Она посмотрела в зеркало и не узнала себя. Ее щеки алели, глаза стали большими, как блюдца, она извивалась и корчилась на коленях Льюиса самым непристойным образом. Ничего подобного Харриет не позволяла себе с Джеймсом, но сейчас ей было не до пристойности. Она знала, что это ей нравится, и хотела, чтобы этот мужчина принадлежал только ей одной.

– Потрогай себя сама, – сказал Льюис и начал ласкать ей груди.

Харриет принялась массировать клитор, чувствуя, что сойдет с ума, если не сделает этого. Вскоре ноги ее стали тяжелеть.

Льюис почувствовал, как напрягается ее тело, и поцеловал в шею, продолжая поглаживать ей груди, бока и бедра.

Харриет громко стонала, промежность стала мокрой, она взяла руку Льюиса и потянула ее к низу своего живота.

Он понял, что она на грани оргазма и одного его прикосновения хватит, чтобы ее тело затряслось от сладострастия. Но это не входило в его планы.

К изумлению Харриет, он сжал ей запястья и неожиданно встал. Она едва не упала, но он удержал ее.

Потрясенная, Харриет уставилась в зеркало и увидела, что у него серьезное и напряженное лицо.

– В чем дело? – воскликнула она. – Я едва не кончила!

Он улыбнулся:

– Не хотела бы ты поделиться своим удовольствием?

– Поделиться? С кем? – тупо переспросила она.

– С Ровеной и Крисом: им было бы приятно посмотреть на нас.

– Нет! – Харриет попыталась высвободиться. – Я хочу, чтобы мы остались одни.

Льюис тяжело вздохнул:

– В таком случае нам придется сделать перерыв и вернуться к нашим утехам позже.

– Почему?

– Я надеялся, что ты позволишь им посмотреть на нас. Твой отказ меня расстроил, мне нужно время, чтобы успокоиться.

Такой ответ ошеломил Харриет. Его мощный фаллос свидетельствовал об обратном – о его желании овладеть ею немедленно.

– Не надо, Льюис! – Она прижалась к нему всем телом. – Пожалуйста, возьми меня сейчас же!

Он решительно убрал ей руки за спину и крепко сжал запястья своей сильной рукой. Ее набухшие груди выпятились еще явственнее, сквозь отверстия в бюстгальтере пробились соски.

– Позволь им присоединиться к нам! – прошептал Льюис ей на ухо. – Представь, как Ровена будет завидовать тебе, едва ли не корчиться от ревности. Ведь ты хотела новых ощущений?

Думать логически Харриет не могла, ее переполняла похоть. После нескольких дней воздержания она мечтала только об удовольствии, которое он ей доставит, если она скажет «да».

– Право, я даже не знаю, – нерешительно произнесла она.

Он склонил набок голову и нахмурился.

– Если бы ты не стремилась расширить свои горизонты, – с упреком сказал Льюис, – ты бы осталась с женихом и не ушла с прежней работы. Но ты поступила иначе. Поэтому я хочу, чтобы они на нас посмотрели. Ровена будет шокирована, увидев нас вместе.

Этот довод убедил Харриет. Ей самой захотелось, чтобы кинозвезда стала свидетельницей их с Льюисом полового акта. Представив себе, как это будет происходить, Харриет еще сильнее возбудилась и воскликнула:

– Хорошо, я согласна!

Льюис подошел к двери и распахнул ее. В спальню вошли Ровена и Крис. Харриет догадалась, что все подстроено, Льюис знал наперед, что она исполнит его желание.

Ровена улыбнулась. На ней были короткая розовая юбочка, черно-розовый бюстгальтер, черные чулки и черные туфли – все это подчеркивало ее сексуальность.

У Криса был такой вид, словно он только что вернулся из спортивного зала. Его хлопковая рубашка с длинными рукавами и спортивные брюки странным образом контрастировали с наготой Льюиса. Но едва он вошел, как стянул с себя одежду, оставшись в черных трусиках в обтяжку. Грудь его покрывали светлые вьющиеся волосы.

– Ты чрезвычайно соблазнительна сегодня, Харриет! – хрипло сказала Ровена.

Льюис крепче обнял девушку, чувствуя, что она взволнована. Ровена не спеша погладила и ощупала ее. Этого Харриет не ожидала, но промолчала.

Ровена погладила ее по животу и по бокам и, рассмеявшись, лизнула соски, выглядывающие в прорези бюстгальтера. Харриет задрожала, ощутив мощный прилив желания. Рука Ровены потянулась к ее животу, и мышцы Харриет сократились от прикосновения ее пальцев. Ровена наклонилась и стала лизать ее пупок. Бедра девушки заходили ходуном, она задрожала.

У Ровены радостно заблестели глаза.

– Какой темперамент!

Крис, стоявший поодаль, подошел к сестре, и они поцеловались, прежде чем снова посмотреть на Харриет.

– Я так и предполагал, – сказал Крис. – Нас всех ожидает восхитительная ночь.

Глава 8

– А не позволить ли нам ей испытать оргазм, прежде чем мы займемся ею всерьез? – спросил Льюис, обнимая Харриет так, что она не могла взмахнуть руками.

Ровена изучающе взглянула на свою помощницу:

– Пожалуй, можно. Это упростит нашу задачу.

– Я буду ее держать, а вы покажете ей, на что способны, – сказал Льюис.

– Я хочу, чтобы ты сделал все сам! – воскликнула Харриет, не желавшая становиться безмолвной жертвой.

– Боюсь, сегодня твои желания не будут приниматься во внимание, малышка! – сказала Ровена. – Льюис долго ублажал тебя, но сегодня мы проведем небольшой опыт и проверим, на что ты сама способна.

– Но зачем это вам? – удивленно спросила Харриет.

– Во-первых, чтобы позабавиться от души. Во-вторых, чтобы убедиться, что ты действительно особая штучка. Льюис утверждает, что это так, но мы с Крисом пока сомневаемся.

Харриет решила принять их вызов и доказать, что она способна удержать даже такого избалованного мужчину, как Льюис.

Она взглянула в зеркало. Ее торчащие розовые соски по-прежнему выглядывали из сексуального бюстгальтера. С каждой секундой ее возбуждение нарастало.

– Расставь пошире ноги! – приказала Ровена.

Харриет подчинилась, и кинозвезда достала из сумочки электрическую зубную щетку. Улыбнувшись, она взяла тюбик геля и осторожно намазала им внеш ние половые губы Харриет.

Гель показался ей прохладным, и она невольно ахнула. Крис шагнул вперед и легонько ударил ее хлыстом по животу. При виде красной отметины Харриет взвизгнула.

– Ты должна молчать, пока Ровена работает, – сказал Крис. – Иначе я тебя накажу.

Боль сменилась бурным приливом страсти. Ровена обернулась к брату и сказала:

– Ей нравится, повтори!

– Нет! – вскрикнула Харриет и получила новый удар хлыстом по низу живота.

– Лучше помолчи, – шепнул ей Льюис.

Вскоре у Харриет в промежности стало совсем мокро. Ровена взяла зубную щетку и, поставив ее на малые обороты, начала водить ею по бедрам девушки.

Дыхание Харриет участилось, но она постаралась не сопеть. Ей не хотелось быть наказанной, хотя с каждым новым ударом хлыста она возбуждалась еще сильнее. Щетка обостряла ее чувства, но Ровена не торопилась прикоснуться ею к тому месту, где хотелось ее ощутить Харриет. От огорчения девушка издала утробный стон.

Крис хлестнул ее по соскам, она отшатнулась и прижалась спиной к Льюису. Он лизнул ей ухо. Соски Харриет стали тверже и горячее. Ее тело умоляло об удовлетворении.

– Ты почти у цели, не так ли? – прошептала Ровена.

Если бы Льюис не сжал ей запястье, Харриет ответила бы Ровене и была бы наказана за это Крисом. Кинозвезда расхохоталась.

– Умница! Пожалуй, пора. Ты чувствуешь легкое покалывание? – спросила она, обводя пальцем клитор Харриет.

Одного этого прикосновения было достаточно, чтобы по телу Харриет начали разбегаться жаркие огоньки. Они пронзали ей влагалище и живот, вызывая сокращение мышц ягодиц. Все завертелось у Харриет перед глазами. Ровена раскрыла ей срамные губы и стала водить по ним зубной щеткой возле входа во влагалище. Харриет вздрогнула, словно от удара током, грудь ее запылала.

Ровена пристально посмотрела на ее набухший клитор и прикоснулась к нему щеткой. По жилам Харриет пробежали искры, ягодицы сжались, и долгожданное облегчение наступило.

– Наконец-то! – отметила Ровена. – Теперь она вполне готова.

Льюис молча кивнул.

Когда Харриет успокоилась и дыхание ее стало ровным, ей стало стыдно, и она потупилась, не осмеливаясь смотреть на Криса и Ровену.

Льюис подхватил ее на руки и отнес в спальню, оборудованную скрытыми видеокамерами. Все это было ему необходимо, чтобы позже проанализировать каждый эпизод и учесть все детали во время съемок картины. В немалой степени интересовало режиссера и собственное поведение в пылу игры. Ему хотелось понять, как он на самом деле воспринимает каждую из женщин, и в зависимости от этого построить финал.

Шторы в спальне были задернуты, верхний свет выключен. Горели только светильники на стенах. Однако над кроватью были установлены прожектора.

– Можно мне переодеть ее? – с дрожью в голосе спросил Крис.

Льюис кивнул и положил Харриет на огромную кровать. Она взглянула на него с недоумением. Почему он с такой легкостью отдает ее другому? Неужели он равнодушен не только к Ровене, но и к ней? Харриет была уверена, что Льюис относится к ней иначе, и не ожидала подвоха. Лишь теперь она осознала, сколь рискованна интрига, в которую ее втянули. Но отступать было поздно.

Крис начал отстегивать ее белые чулки и медленно снимать их. Затем он расстегнул пояс, снял его и стянул бюстгальтер, ощупывая груди и соски.

Обнаженная и беззащитная, Харриет ждала, что будет дальше, испытывая, как ни странно, не только страх, но и сексуальный трепет.

– Ей пойдет специальный наряд, – сказала Ровена.

– Прекрасная идея! – воскликнул Крис и, оттащив Харриет к краю кровати, надел на нее кожаный костюм. Он застегивался на молнию до грудей, включал в себя особый воротник с кольцом сзади и вторую молнию – на промежности. Кожа сдавила тело Харриет и впилась в наружные половые губы.

Крис завел ей руки за спину и надел на запястья наручники, после чего поставил ее лицом к зеркалу, чтобы она полюбовалась своим новым обличьем. Вид собственных кремовых грудей, приподнятых верхом корсета, ошеломил Харриет. Сейчас она выглядела еще более распутной, чем во время соития с Льюисом. Харриет расправила плечи и выпятила груди.

Крис расхохотался:

– Да она любуется собой! Великолепно! По-моему, ей доставляет удовольствие выставлять напоказ свое обнаженное тело. Но тебе придется набраться терпения, крошка! Сейчас твоя очередь смотреть.

С этими словами Крис продел в кольцо на воротнике цепочку и прикрепил ее к стойке кровати. В таком положении Харриет не только оказалась под объективом видеокамеры, но и сама могла видеть все, что происходит в комнате.

Ровена с интересом наблюдала метаморфозу, происходящую с Харриет: строгая и деловитая англичанка походила теперь, в кожаном сексуальном костюме и с взлохмаченными волосами, на распутницу. Любопытно, как далеко она зайдет? Ее костюм знаменовал только начало игры, задуманной Крисом. По телу Ровены пробежала сладостная дрожь, когда брат скомандовал:

– Руки за спину! Льюис приготовил тебе сюрприз. Верно, Льюис?

Он кивнул и крепко связал жене руки кожаным ремешком, после чего завязал ей глаза черным шелковым шарфом и велел встать на коленях на ковре. Ровена продолжала стоять как прежде: упрямствуя, она получала особое наслаждение. Она знала, что Льюис не способен в полной мере воспользоваться властью, которую он, по условиям игры, обретал над ней.

Однако на сей раз вышло иначе. Льюис грубо схватил Ровену за плечи и поставил на колени. Потом он отпустил ее и затих, чтобы она не смогла определить, где он находится.

Наблюдавшая все это Харриет почувствовала сухость во рту и томление в груди, Крис погладил ей соски, и она издала сладострастный стон.

Льюис удивленно оглянулся на Харриет: он не ожидал от нее столь вызывающей похотливости уже на первом этапе испытания. Все происходящее явно доставляло ей удовольствие.

Льюис сжал голову Ровены обеими руками и ввел фаллос ей в рот. Она подразнила головку язычком и с наслаждением приступила к работе: ей нравилось выполнять ее с завязанными глазами. Так она острее чувствовала и сильнее возбуждалась.

Вцепившись в ее рыжие волосы, Льюис начал двигать торсом, причем значительно быстрее, чем обычно, но, почувствовав, что уже на грани оргазма, замер и отстранился. Это расстроило Ровену, ей хотелось, чтобы Харриет увидела, как он извергает сперму ей в рот. Льюис властно положил ладонь ей на голову и пригнул к ковру. Ягодицы Ровены раздвинулись, представ взорам всех, кто стоял позади нее, во всей своей бесстыжей красоте.

Льюис подошел к Харриет, вытянул из-под матраца страусовое перо и начал медленно водить им по ее груди. Ей захотелось почувствовать нечто более ощутимое, даже удар хлыстом, ее груди заныли, а под молнией в промежности возникла знакомая пульсация.

Тем временем Крис занял излюбленную позицию за спиной у Ровены, держа в одной руке хлыст, и стал наносить удары по ее ягодицам. Ровена завертела задом, вскоре ее наружные половые губы раскрылись, попка порозовела, живот начал сокращаться.

Наблюдавшая это Харриет почувствовала, что ей трудно дышать. Она повела бедрами, но Льюис строго прикрикнул на нее:

– Не шевелись!

Взгляд его потемнел от вожделения.

Ровена издавала странное мяуканье и терлась грудью о ковер. Крис удовлетворенно улыбнулся и, шлепнув ее ладонью по ягодицам в последний раз, отступил на шаг.

Они с Льюисом поменялись местами. Харриет с облегчением откинула голову на спинку кровати.

Льюис смазал возбуждающим гелем головки двойного вибратора и ввел их в оба тайных отверстия Ровены. Она с радостью подалась назад, торопясь почувствовать твердость, заполнить мучительную пустоту трепещущей плоти. Но Льюис не позволил ей ускорить события, он ждал, пока гель начнет действовать. По влагалищу и заднему проходу Ровены растеклось тепло.

Она замерла, не веря, что именно Льюис намерен доставить ей столь острые ощущения. Но когда муж положил ладонь ей на спину, она поняла, что это действительно он, а не Крис, и возликовала.

Выждав еще немного, Льюис ввел головки вибратора еще глубже – и тело Ровены стало корчиться и дергаться в экстазе. Он начал водить вибратором, раздражая все новые нервные окончания стенок обоих проходов ее таза и доводя ее тем самым до исступления. Вот он прикоснулся головкой вибратора к ее набухшему трепещущему бугорку, и Ровена закричала.

Оргазм нахлынул внезапно. Харриет видела, как рыжеволосая кинозвезда напряглась и, закинув назад голову, завизжала и задергалась, словно в конвульсии.

С каждым новым сокращением мышц влагалища гель все глубже проникал в его стенки, обостряя ощущения, и наконец пламя охватило живот и груди Ровены. И не успела она отдышаться от первого шквала блаженства, как налетел второй, еще более мощный. И только когда буря стихла, она в изнеможении упала на ковер и разрыдалась от удовлетворения.

Кожа костюма, впившаяся в промежность Харриет, промокла насквозь. Она истекала соком, изнемогая от желания испытать то же, что и Ровена. Крис наклонился и, расстегнув ей молнию, впустил в прорезь прохладный воздух. Вставив в половую щель палец, он подцепил им из влагалища немного смазки и обвел пальцем клитор.

– Ну, как тебе это нравится?

Харриет не нашла слов, чтобы выразить ощущения, охватившие ее. Она словно горела изнутри и жадно хватала ртом воздух.

– Говори же!

– Мне жарко, – простонала Харриет, покрываясь потом.

Крис наклонился к ведерку со льдом, которое он предусмотрительно поставил на пол, и, взяв один кубик, положил его в прорезь между бедрами Харриет. Она замерла от неожиданного холода там, где пылал пожар. Но Крис протолкнул кусочек льда поглубже во влагалище, и постепенно он стал таять. Вода смешалась с ее естественными соками.

Харриет поежилась, глаза ее расширились. Крис встал и неожиданно положил ей лед в раскрытый рот, приговаривая:

– Соси медленно, не спеша!

Харриет стала сосать, причмокивая и косясь на Льюиса, который, судя по его виду, готов был выплеснуть сперму на ковер, наблюдая за ней: настолько она была дика и чувственна.

Крис стал класть лед ей на груди, и она подалась вперед, инстинктивно желая прижаться к нему.

– Я могу в нее войти? – спросил Крис у Льюиса.

Харриет пришла в неописуемое возбуждение.

– Да, – улыбнулся Льюис. – Я хочу видеть, как она кончит с тобой.

От одних этих слов Харриет едва не кончила. Крис отвязал ее от стойки кровати и, уложив на постель, раздвинул ей ноги. После этого он привязал ее ко всем четырем стойкам и подложил ей под ягодицы подушку, многозначительно заметив:

– Ты надолго меня запомнишь!

Он смазал гелем член и ввел его во влагалище, слегка поводя бедрами.

Ровена залезла на кровать и стала щекотать Харриет клитор перышком. Крис наращивал темп тело движений. Оргазм разнес тело Харриет на кусочки внезапно, она изогнулась дугой и затряслась, на миг потеряв сознание.

Удивленный Крис молча наблюдал, как на ее коже выступает пот и розовеют груди и шея. Как только она успокоилась, он сжал пальцами ее ягодицы и, приподняв ее так, как ему хотелось, снова стал вонзать в нее пенис.

Крис действовал значительно решительнее и грубее, чем Льюис. И вскоре Харриет почувствовала приближение нового оргазма.

– Ты будешь наказана, если опередишь меня! – предупредил ее Крис.

Она судорожно вздохнула и попыталась овладеть чувствами, но коварная Ровена начала щекотать ей перышком клитор, и Харриет вновь задергалась в исступлении.

– Я не нарочно, – прошептала она.

– Это не имеет значения, – холодно ответил Крис. – Ты будешь наказана за провинность.

Заметив испуг на лице Харриет, Ровена рассмеялась.

– Он очарователен, не правда ли? Я обожаю его наказания.

– Вряд ли они понравятся мне, – простонала связанная Харриет, тщетно пытаясь освободиться.

Льюис с интересом наблюдал эту сцену. Несомненно, Харриет очаровала Криса. Но как отнеслась к этому Ровена?

Выражение ее лица говорило, что ей это не по душе. Льюису хотелось бы угадать и ее мысли, узнать, кого она ревнует к Харриет сильнее – его или Криса. Как ни удивительно, сам Льюис не чувствовал ревности. Ему нравилось, как живо реагирует Харриет на эти ночные эксперименты. Первоначально девушке отводилась роль безликого катализатора, личность ее не принималась во внимание. Она была нужна лишь для того, чтобы заставить Ровену сделать выбор между двумя мужчинами. Но теперь все изменилось: Харриет проявила характер и заставила всех считаться с ней. Она оттеснила Ровену на второй план, а это означало, что задуманный Льюисом фильм принесет иные, не предвиденные им результаты.

Однако Льюис ничего не мог с этим поделать, ему оставалось лишь смириться с естественным ходом событий, иначе эксперимент утратил бы всякий смысл. Новый поворот сюжета требовал внесения изменений в распределение ролей. Главной героиней становилась не Ровена, а Харриет. Это беспокоило Льюиса, он понимал, что кинозвезда не согласится на второстепенную роль. Он вздохнул: у него складывалось впечатление, что на этот раз его надеждам не суждено сбыться, проект оказался на поверку чересчур амбициозным.

– Я хочу встать, отвяжите меня! – заявила Харриет.

– Ты разве еще не поняла, что твои желания не имеют никакого значения? – спросила Ровена, легонько касаясь рукой ее груди и следя, как реагируют на прикосновения соски.

– Льюис! – взмолилась Харриет.

Он рассеянно взглянул на кровать. Увиденное возбудило его, и он хрипло переспросил:

– В чем дело?

– Пожалуйста, отвяжи меня!

– Отвяжите ее! – приказал Льюис Крису и Ровене.

– Она должна понести наказание! – возразил ему Крис.

– Это понятно. Но пусть сядет. Нам нужен перерыв. И стяните с нее этот мокрый наряд, я хочу, чтобы все были голые.

– Я сама разденусь! – вмешалась Харриет, но ей этого не позволили. Отвязав ее, Крис и Ровена медленно сняли с нее кожаный костюм, вволю потискав ее при этом.

Харриет не дали встать с кровати, хотя ей этого и хотелось, а заставили сесть, скрестив по-турецки ноги. Ровена принесла вазу с фруктами – грушами, сливами и кусочками арбуза. Харриет взяла золотистую спелую грушу и впилась в нее зубами. Сок потек по подбородку, шее и ложбинке между грудями. Она собралась было вытереть его, но Льюис ее остановил:

– Сначала доедим все до конца, а потом уже почистим перышки!

Он тоже сел, скрестив ноги, как и все остальные, и надкусил арбузную дольку. Сок обильно хлынул ему на бедра. Харриет с трудом подавила желание подползти к нему и облизать всего, от кончиков пальцев до головы.

Ровена выбрала грушу нежно-розового цвета и начала откусывать от нее маленькие кусочки, задрав голову. Но сок все равно стекал у нее по подбородку к обнаженной груди.

Крис подсел к Харриет и принялся облизывать ей губы, нежно касаясь языком кожи подбородка, потом переключился на шею и стал похож на котенка, усердно вылизывающего блюдце со сливками.

У Льюиса началась эрекция, Крис вдруг стал ему ненавистен. Он почувствовал зависть и ревность, видя, как Харриет закрыла глаза от наслаждения.

Ровена заметила гнев в его глазах и едва не поперх нулась. Переведя взгляд на Криса, она увидела, что у него уже нетерпеливо подрагивает головка напрягшегося члена. Ровене вдруг стало страшно и одиноко. Она наклонилась и начала слизывать арбузный сок с бедер Льюиса.

Ее язычок дошел до основания пениса и стал облизывать нежную кожу мошонки. Она все больше входила во вкус. А Льюису захотелось схватить ее за волосы и оттащить. Это был не тот рот, в который ему хотелось бы поместить свой фаллос. Но усилием воли он заставил себя терпеть и даже начал было подумывать над тем, не облизать ли великолепные груди Ровены, как вдруг Харриет открыла глаза и посмотрела на него.

Она не сразу поняла, кто этот обнаженный мужчина, оставаясь во власти своих ощущений от действий Криса. Но потом ее взгляд просветлел, и она улыбнулась. Это была открытая, смелая улыбка женщины, осознающей свою сексуальность и привлекательность. Недолго думая Льюис протянул к Харриет руку.

Но Ровена перехватила ее и прижала к своей груди.

– Дорогой, я все еще липкая от сока! – напомнила она ему.

– Тогда я обязан очистить тебя! – рассмеялся Льюис, но внутри у него все перевернулось. Он понял, что его чувства к Харриет глубже и сложнее, чем к любой из женщин, которых он знал. Эта мысль взбесила его, поскольку она грозила нарушить как его творче ские планы, так и душевный покой. И он поспешно сказал: – Крису пора придумать для Харриет наказание!

Это шокировало Харриет: еще мгновение назад она прочла в его глазах обожание, а теперь голос его звенел как металл, и он отводил взгляд.

Крис поцеловал ее в шею и прошептал:

– Я уже знаю, как тебя наказать! Я воспользуюсь щеточками.

Она хотела возразить ему, что не согласна, но Льюис накрыл ее руку ладонью и прошептал:

– Расслабься! Может быть, тебе это понравится.

Не теряя времени и не давая ей опомниться, все трое быстро раздвинули ей ноги и привязали за запястья к стойкам кровати. Затем Крис завязал ей шарфом глаза, и она погрузилась во мрак напряженного ожидания, что еще сделает с ней Крис, с какой части тела начнет.

Льюису так захотелось самому войти в ее лоно, что он тяжело засопел. Вид ее обнаженного тела доводил его до безумия, действуя сильнее, чем любое возбуждающее снадобье. Впервые он пожалел, что отдал инициативу Крису, оставив себе роль наблюдателя в этой игре.

По выражению его лица Ровена поняла, насколько серьезно он увлечен англичанкой. К ней, кинозвезде и секс-символу, он никогда не питал такого чувства. И как бы ни закончилась эта ночь, их прежним планам уже не суждено осуществиться. Харриет не только не способствовала их сближению, но даже отдалила их друг от друга еще больше. И Ровене это совершенно не нравилось.

Она пока еще не могла сказать с полной уверенностью, кто из двух мужчин, находящихся в комнате, привлекает ее сильнее. Но была неприятно озадачена непредвиденной ситуацией, в которой она очутилась: могло случиться так, что ни одного из этих мужчин ее окончательный выбор не обрадовал бы. Обходительный Льюис всегда старался отучить ее от Криса подчеркнутой нежностью и своими ласками. Но Ровена не удовлетворялась ими и прибегала к помощи Криса. Сейчас же муж не походил на мужчину, которому она была интересна. Ровена не привыкла уступать первенство другим женщинам, ее пронзила ревность. Взглянув на Криса, она несколько успокоилась: брат понимающе улыбнулся ей, Ровена тихо сказала ему:

– Я тебе помогу!

Скрытые камеры продолжали фиксировать все всплески эмоций, мельчайшие изменения настроения участников эксперимента. Позже Льюису предстояло внимательно изучить запись и сделать выводы.

Ожидание тяготило Харриет. Она слышала звук шагов по комнате, стук выдвижных полок комода, слышала голоса, но не могла представить, что с ней сделают дальше. Ее мышцы напряглись, груди набухли, кожа все еще оставалась липкой от сока груши. С каждой минутой возбуждение ее нарастало, она вся превратилась в чувства. А в голове у нее был только один Льюис.

Наконец Харриет почувствовала, как Крис коснулся ее плеча. Воображение нарисовало ей множество изощренных наказаний, но она не ожидала, что он станет расчесывать ей волосы. Он делал это осторожно, стараясь не причинить ей боль. Он нежно массировал ей кожу, медленно проводил щеткой по всей длине волос, а потом слегка похлопывал щетиной по голове, раздражая нервные окончания, успокаивая и одновременно возбуждая этим Харриет. Ощущение возникало очень непривычное и странное. Харриет полностью отдалась ему, тело ее расслабилось, дыхание стало глубже, ноги раздвинулись шире. Льюис облизнул пересохшие губы.

Ровена взяла щеточку для волос и провела ею по внутренней стороне руки Харриет, привязанной к стойке кровати. Это прикосновение было легким, словно ветерок, тихим, как шепот, но тело Харриет моментально откликнулось на него. Ее кожа оказалась очень чувствительной и нежной. Ровена начала описывать щеточкой круги, проводить прямые линии по одному и тому же месту. И постепенно это стало раздражать, а не услаждать Харриет. Ей захотелось, чтобы ей поласкали другие части тела.

Ровена прекрасно понимала это: Крис часто проделывал с ней самой такие фокусы. И ей доставляло огромное удовольствие смотреть, как кривится рот Харриет в недовольной гримасе. Все это не укрылось от Льюиса.

Харриет начала двигать бедрами и изгибаться, насколько это было возможно, стремясь подставить под щеточку другой участок тела. Но Ровена пошла ей навстречу лишь после того, как она застонала. Теперь рука Ровены начала описывать круги вокруг сосков. Вскоре они набухли и покраснели. Достигнув своей цели, Ровена взяла вместо щетки кисточку для рисования и, лизнув ее, стала щекотать кончиком отвердевшие розовые бугорки, заставляя тело Харриет дрожать от просыпающегося в нем желания.

Крис тем временем продолжал расчесывать волосы Харриет. Этот массаж явно затянулся и превратился в пытку. Харриет хотела отстраниться, но это было невозможно. Крис только тихо смеялся и продолжал ее мучить.

Набухшие груди болели, но Ровена упорно стимулировала кисточкой соски. И когда Крис оставил ее наконец в покое, это не принесло Харриет облегчения: она терзалась догадками, что еще на уме у этого садиста.

Ровена и Крис так увлеклись своим занятием, что забыли о Льюисе, наблюдавшем за ними. Брат и сестра работали дружно, понимая друг друга без слов. Льюис проглотил ком и постарался не думать о своем желании овладеть Харриет, давно переросшем в тупую боль.

Между тем Харриет дошла до такого состояния, что уже не понимала, где она – в аду или в раю. Возбуждение постоянно усиливалось, ощущения были не обыкновенными, однако прикосновений щетки и кисточки ей было мало, чтобы перешагнуть определенный рубеж. В результате ее тело напряглось и болело, ей срочно требовалось удовлетворение, но просить об этом она не имела права.

Внезапно Крис резко ударил щеткой по промежности. Харриет вскрикнула и прижалась спиной к матрацу. Тогда Крис прижал густую щетку к ее неж ной коже и рассмеялся. Харриет содрогнулась и закусила губу.

Постепенно боль сменилась удовольствием, по жилам распространилось тепло, а по спине побежали мурашки. Ровена стала водить щеточкой по внутренней стороне ее руки, а кисточкой щекотать соски. Напряжение в промежности Харриет достигло своего пика, тело умоляло об оргазме.

Но многоопытные Крис и Ровена не могли этого допустить. Едва лишь Харриет сжималась, ожидая кульминации, как они прекращали дотрагиваться до нее, и оргазм отступал. Харриет чуть не плакала от отчаяния.

– Позвольте же мне наконец кончить! Или отпустите меня! – стонала она.

– Ты забыла, что это наказание? – наклонившись к ней, шепотом спросил Крис.

– Но я не в силах это терпеть! – ответила Харриет.

Однако и Крис, и Ровена знали, что она себя недооценивает. Они изменили ритм своих движений и места, к которым прикасались: поглаживали ей лобок и пах щеточкой для волос, а подколенные впадины – кисточкой, слегка щекотали зубной щеткой половые губы, быстро проводили ею по клитору. Харриет то подавалась всем телом вперед, то корчилась и вертела задом, тщетно стараясь вызвать оргазм. Но все ее уловки были напрасны, ей не удавалось обмануть своих мучителей.

Льюис внимательно наблюдал за всеми троими. Впервые он видел такую пылкую женщину, как Харриет. Она изнывала от сладострастия, по бедрам у нее текли струйки сока, вся верхняя часть тела покраснела от возбуждения, груди набухли, и на них отчетливо выделялись вены.

Ему трудно было представить себе, какие муки она испытывает. Но облегчить ее страдания он не мог, по условиям игры он вынужден был терпеливо ждать, пока наступит его черед действовать. А до тех пор у Ровены и Криса были развязаны руки.

Харриет потеряла счет минутам. Ей казалось, что с ней забавляются уже несколько часов. Правил этой необычной игры она так и не смогла понять. Как ни странно, ее истерзанное тело реагировало на каждое прикосновение. Ни бесконечные прерывания стимуляции, ни тягостная пустота во влагалище, ни томительный жар в груди и легкая пульсация в сосках не отбили у нее желания обрести наконец удовлетворение. И Харриет из последних сил извивалась, пытаясь поймать момент ухода в блаженство.

Наконец Льюис не выдержал этого зрелища и тихо произнес:

– С вас довольно! Теперь моя очередь.

С этими словами он взял со стола какой-то предмет.

Глава 9

Это был презерватив. Льюис осторожно надел его, так, что он плотно сжал основание пениса, и дотронулся пальцем до мягкого гусиного пуха, прикрепленного к кольцу. Он по опыту знал, какое удовольствие доставляет эта деталь женщинам, и задрожал от предчувствия ответа благодарной Харриет на ласку. Льюис подошел к кровати и приказал Крису отвязать девушку.

– Ей следует оставаться в таком положении! – нахмурился Крис.

– Только для твоего удовольствия. Но теперь командую я. Развязывай, говорю тебе!

Ровена огорченно вздохнула. Льюис всегда играл по своим правилам и не хотел уступать даже теперь, когда ставка была чрезвычайно высока. Она кивнула Крису, и тот неохотно выполнил приказ.

– А как быть с повязкой на глазах?

– Пока оставьте, – ответил Льюис, представляя, какое потрясение испытает Харриет, когда он войдет в нее.

Харриет потерла затекшие запястья, желая быстрее восстановить нормальный кровоток. Ее плоть настойчиво требовала внимания, неудовлетворенность распирала ее так, что казалось, вот-вот лопнет кожа.

Льюис опустился на колени между ее раздвинутыми ногами и пытливо вгляделся в ее лицо. Оно раскраснелось и покрылось потом от перевозбуждения, губы распухли, волосы спутались. Напряженность тела свидетельствовала о настоятельной потребности в сексуальном удовлетворении.

Возбужденный до крайности, Льюис прошептал ей на ухо:

– Согни ноги в коленях и положи мне на плечи!

Услышав знакомый чувственный баритон, Харриет затрепетала и высоко подняла ноги, выполняя просьбу Льюиса.

Он осторожно перенес основной вес тела на одну руку, а другой обхватил ее ноги, чтобы чувствовать ее движения и менять положение ее тела, когда он в нее войдет.

Почувствовав давление головки его пениса на свои наружные губы, Харриет учащенно задышала. Фаллос легко проник в нее, заполнив собой томительную пустоту лона.

Но едва лишь она испытала первый восторг от ощущения в себе твердого мужского естества, как почувствовала легкое приятное покалывание в области клитора. Казалось, его касаются крылышками мотыльки. Когда Льюис отстранялся от нее, ощущение исчезало, а когда вертел бедрами, оно усиливалось, и Харриет ахала от восторга.

Она снова почувствовала приближение оргазма, но не обеспокоилась, зная, что ее не обманут на этот раз и она наконец почувствует блаженство и успокоение. Тело ее непроизвольно стало двигаться быстрее, торопясь скорее достичь заветной цели.

Льюис немедленно снизил темп своих телодвижений. При этом он сильнее сжал рукой ее ноги и крепче прижал их к ее грудям, чтобы она острее ощущала его в себе. Однако стимуляция клитора пухом при этом уменьшилась, и возбуждение Харриет начало ослабевать.

Она инстинктивно вцепилась в плечи Льюиса и прижала его к себе. Ее ноги впились в его кожу, бедра заходили ходуном, тело напряглось, умоляя подарить желанный миг высшего наслаждения как можно скорее. Устав от изощренных сексуальных игр, Харриет неистово извивалась, стараясь ускорить пульсацию в набухшем клиторе.

Но Льюису захотелось изменить позу. Не обращая внимания на мольбы Харриет, он отстранился от нее, сел на кровати, привлек Харриет к себе и, сжимая ногами ее бедра, положил ее ступни на свои плечи.

Она уперлась руками в его колени и застонала, умоляя не терзать ее больше. Льюис сжал ее ягодицы и подался вперед, проникая в глубину ее лона. Гусиный пух коснулся клитора, и у Харриет за хватило дух. В следующий миг она ахнула, почувствовав, как фаллос заполнил все влагалище и вот-вот пронзит ее насквозь.

Она ощутила долгожданную сладостную боль и начала отчаянно двигать бедрами.

– Не спеши, подожди еще чуть-чуть, – тихо произнес Льюис.

Он замер, продолжая надавливать на клитор. Ощущения Харриет обострялись, она задышала чаще и чуть слышно ахнула, почувствовав, как сладостная боль трансформируется в нечто большее.

Это был экстаз. Он медленно распространился по животу и бедрам. Соски встали торчком. Льюис заметил это и догадался, что приближается оргазм.

Мгновения ожидания, неподвижность и темнота стали неотъемлемой частью того восхитительного ощущения, которое охватывало Харриет. Внезапно пульсация в области клитора стала настолько учащенной, что все тело сжалось, готовясь к мигу блаженного облегчения, Харриет затаила дыхание.

Льюис понял ее состояние и нажал пальцем на вход в анус. Результат оказался ошеломительным. Тело Харриет содрогнулось, руки и ноги задергались, и бедра пришли в такое неистовое движение, что даже Льюису стало жарко. Достигнув своего пика, оргазм постепенно стих. Харриет задышала ровнее и начала успокаиваться. Но Льюис не хотел этого допустить.

Он просунул палец еще глубже в анальное отверстие и стал водить им по стенкам. Это пробудило в Харриет новую бурю желания, и она немедленно кончила еще раз, громко взвизгнув и закинув назад голову, – чувство овладело ею настолько, что она потеряла самоконтроль.

Ее влагалище сжалось, и Льюис утратил самообладание. Переполняемый острыми ощущениями, он начал бешено работать торсом, пока не изверг в Харриет горячую струю. Стенки влагалища снова сократились и не выпускали его пенис до тех пор, пока не выдавили из него последнюю каплю спермы.

Успокоившись, он лег на Харриет, прижавшись к ее упругим грудям, и она обняла его плечи, давая понять, что нуждается в этой близости не меньше, чем он.

Ровена почувствовала к Харриет ревность, Крис на миг остро приревновал англичанку к Льюису. Ему тоже хотелось бы вызвать у нее визги и крики во время совокупления, вынудить ее корчиться от сладо страстия. Его член напрягся так, что заломило в мошонке и в головке. Нужно было немедленно продолжить игры этой ночи.

– Не пора ли и нам поучаствовать в ваших развлечениях? – будничным тоном спросил он, стараясь скрыть свое нетерпение от Ровены.

Льюис откатился от Харриет и лег с ней рядом, обнимая одной рукой ее плечи. Он снял с нее повязку, она посмотрела на него и улыбнулась. Льюису тоже хотелось улыбнуться ей, но он не должен был этого делать, поэтому лицо его оставалось серьезным.

– Не жадничай, Льюис! – сказала Ровена. – Нам всем хочется позабавиться с Харриет.

– Она имеет в нашей группе такие же права, как и все остальные, – сказал Льюис. – Не нужно делать из нее игрушку.

– Расскажи это кому-то еще, – пробормотала Ровена так, чтобы ее услышал только Крис.

Харриет изумленно вытаращила глаза, она не знала, что ответить. Было бы смешно утверждать, что она не привыкла участвовать в оргиях: ведь уже несколько часов ее возбуждали и удовлетворяли совершенно чужие ей люди. Однако активной роли в групповом сексе она пока не играла и не была к этому готова.

– Что случилось, Харриет? – спросил Льюис, заметив на ее лице смятение. – Мы тебе не симпатичны?

– Нет, вы все милые люди, – пролепетала девушка. – Но…

– Разве мы не старались доставить тебе удовольствие? – спросил Крис.

– Я всем довольна, – сказала Харриет.

– В таком случае за тобой должок, – заметила Ровена. – Только не говори, что у тебя имеются какие-то предубеждения. Все мы видели, на что ты способна!

Харриет промолчала, хотя ей и хотелось ответить, что дело вовсе не в предрассудках – она давно лишилась иллюзий, – а в чувствах. Ей нравился только Льюис, а не Ровена с Крисом. Поэтому с ними она не могла расслабиться. Даже когда они возбудили ее, она думала о том, что это приятно наблюдающему за ней Льюису. Заниматься же сексом с чужими людьми ради того, чтобы ублажить их, ей было противно.

– Не огорчай меня, Харриет, – сказал в этот момент Льюис.

Она улыбнулась, в глубине души понимая, что способна исполнить его прихоть, если хорошенько возбудится. Но вот потом ей станет не по себе.

– Я постараюсь, – пробормотала она.

– Нам ведь вовсе не обязательно оставаться в этой комнате? – спросил Крис у Льюиса.

Тот кивнул.

– Вот и чудесно! – Крис схватил Харриет за руку и потащил к двери. Он выволок ее на площадку и увлек вниз по лестнице.

Абсолютно голые, все четверо чувствовали себя в теплом доме вполне комфортно. Харриет не испытывала никакого неудобства и стыда. Крис прижался спиной к стене и сказал:

– Пожалуйста, ляг на ступени!

Ровена расхохоталась. Поборов смущение, Харриет сделала так, как он ей сказал. Крис занял позицию между ее ногами, она положила ногу ему на бедро, и он опустился на одно колено, нацелив фаллос ей в рот. Харриет сжала его рукой, чувствуя, как хочет ее Крис и как сама она возбуждается от ощущения своей власти над ним.

Она облизала этот подрагивающий столбик и начала его сосать, втягивая щеки так, чтобы во рту образовался вакуум. У Криса задрожали колени. Бархатные губы Харриет и ее умелые руки сводили его с ума.

Льюис наблюдал эту сцену, стоя несколькими ступенями выше на лестнице, спиной к стене. Ровена обняла его плечи и, прижавшись грудями к его груди, терлась лобком о его колено. Созерцание происходящего между Крисом и Харриет и действия Ровены вскоре вновь возбудили Льюиса, и он сжал жене ягодицы.

Крис ахнул и кончил Харриет в рот. Она жадно проглотила густую горячую жидкость с мускусным привкусом и, слегка стукнув его по копчику, выдавила из фаллоса последние капли. Крис зарычал от удовольствия.

Ровене тоже захотелось удовлетворения. Чувствуя это, Льюис увлек ее вниз по лестнице, мимо обессиленного Криса и распростертой Харриет, в гостиную. Довольная Ровена стала целовать его, но он оттолкнул ее и начал скидывать подушки с дивана и стульев на пол.

Вскоре весь пол оказался покрыт ими. Вошедший в комнату Крис расхохотался, увидев эту картину, и повалился на пол. Льюис и Ровена легли рядом с ним на бок, к нему лицом, и Льюис, слегка приподнявшись на локте, стал поглаживать другой рукой ноги жены. Затем он положил ее ногу на свое бедро и слегка развернул ее корпус, так, что все ее интимные места стали хорошо видны Крису.

Харриет наблюдала все это, стоя в дверях. Крис раздвинул пальцами наружные половые губы Ровены, наклонился и просунул в щель язык.

– Присоединяйся к нам, Харриет! – сказал Льюис. – Сядь вот здесь и удели внимание грудям Ровены.

Поколебавшись мгновение, Харриет выполнила его просьбу, чувствуя, как постепенно возбуждается. Она погладила правую грудь рыжеволосой секс-бомбы, и та недовольно закричала:

– Не так! Крепче! Мне не нравится, когда меня ласкают так нежно!

Харриет сжала ей грудь, и сосок тотчас же стал твердым и большим. Крис ловко орудовал языком у Ровены в промежности, и вскоре она начала громко стонать.

– Пососи ей груди! – приказал Харриет Льюис.

Она наклонилась и, сжав сосок губами, стала его сосать.

– Прикуси его! – сказал Льюис. – Моя супруга не любит, когда с ней церемонничают.

Это привело Харриет в необычайное волнение, а Ровена начала подаваться вперед, сжав голову Криса руками. Он впился в ее срамные губы и зачавкал от удовольствия. Густой сок тек у него по подбородку.

Харриет улучила момент и внезапно прикусила сосок, который был у нее во рту. Ровену пронзила яркая молния, перед глазами поплыли алые круги, и она выпятила груди, чтобы Харриет еще раз доставила ей такое же удовольствие.

Крис начал легонько покусывать Ровене клитор, и она немедленно кончила. Оргазм продолжался несколько секунд. Харриет распрямилась и наблюдала, как вздрагивает тело богини секса. Это было восхитительное зрелище, и Харриет вдруг захотелось сделать Ровене что-нибудь еще.

Крис поднял голову и, покосившись на Харриет, понял по выражению ее лица, что у нее на уме. Он встал, потянул девушку за руку и поставил ее возле кресла, спиной к себе. Затем он наклонил ее вперед, так что она почти уткнулась лицом в подушку на сиденье, и, не дав ей опомниться, раздвинул руками пошире ее ягодицы.

Не теряя зря времени, Ровена проворно обмазала ей анальное отверстие гелем, не преминув запустить в него пальчик разок-другой, и, выпрямившись, стала смотреть, как Льюис, чей любовный жезл был уже готов, пристраивается к Харриет сзади.

Харриет замерла, затаив дыхание. Она понимала, что сейчас произойдет, но не знала, кто это с ней сделает. Ровена не давала ей обернуться, сжав ее голову обеими руками и массируя ей груди.

– Это сюрприз! – наставительно сказала она. – Ты ведь надеешься, что это сделает Крис, потому что боишься большого члена Льюиса. Даже я чувствую с ним боль, хотя мне это и приятно. Только вряд ли это приведет тебя в восторг!

Льюис всего этого не слышал, Ровена произнесла свои слова шепотом, однако по напрягшемуся телу девушки он понял, что она напугана. Тихо чертыхнувшись, он просунул руку под ее живот и стал дразнить пальцем клитор, легонько барабаня остальными пальцами по лобковой кости. Вскоре промежность Харриет увлажнилась и расслабилась.

Он сделал несколько круговых движений головкой члена, побуждая манящее отверстие расшириться, однако оно этого не желало. Потайной вход в пещеру блаженства оставался надежно закрытым вопреки всем его стараниям. Он прекратил попытки проникнуть в анус, засомневавшись, стоит ли игра свеч. Но Ровена и Крис, заметив, что он колеблется, быстро поменялись местами. Крис начал массировать Харриет грудь, а Ровена вставила указательный палец, предварительно окунув его в масло, мужу в задний проход и принялась массировать ему простату.

Он едва не извергнул сперму и недолго думая с размаху вонзил фаллос в анус Харриет: ему было уже безразлично, понравится ей это или нет.

Утробный крик сотряс стены гостиной, в глазах у нее помутилось от боли. Пенис был настолько огромным, что, казалось, вот-вот его головка выйдет у нее из пупка. Она завертелась, как муха на булавке, пытаясь освободиться. Но было поздно.

Льюис впился пальцами в ее бедра и продолжал начатое, хотя и несколько медленнее, а Крис стал нажимать рукой на ее лобок. Боль постепенно сменилась приятными ощущениями, а когда Крис запустил ей во влагалище палец, она застонала от удовольствия.

Харриет казалось, что она вот-вот лопнет. В животе пылал пожар, клитор дрожал, а болезненные ощущения в заднем проходе отдавались странным покалыванием во всем теле.

Льюис внезапно кончил и задергался, исторгая семя в Харриет во второй раз за вечер. Стенки ее влагалища и ануса начали сокращаться, Харриет заполнилась маслянистой приятной тяжестью и наконец испытала оргазм.

Спотыкаясь и пошатываясь, она сделала несколько шагов по гостиной и рухнула на устланный подушками пол. Льюис лег рядом с ней, а Крис и Ровена обменялись многозначительными взглядами. Их глаза возбужденно поблескивали.

– Что бы нам еще затеять? – спросил Крис.

Льюис с интересом покосился на жену. Все присутствующие, за исключением, разумеется, Харриет, знали, что сегодняшними забавами фильм заканчивается. Было давно решено, что после продолжительной оргии наступит развязка.

Такие ночи изменяют мироощущение человека и его чувства. Случается, что люди прощаются со своими старыми партнерами и отправляются на поиски нового увлечения. Но порой после бурной ночи они решают, что им пора порвать с прошлой жизнью и остепениться, зажить спокойно. Что в этот момент думали Крис и Ровена, Льюис, естественно, не знал. Он был занят собственными мыслями и ощущениями. Раньше Харриет, безымянная участница событий задуманной им картины, не воспринималась им всерь ез. Но ей удалось изменить весь сюжет, и с этим он не мог не считаться. Фильм должен был получиться правдивым, иначе грош цена всем его амбициям. А Льюис гордился тем, что его фильмы близки к суровой действительности. И как бы ни хотелось ему, чтобы его новое детище имело другой финал, он обязан был хранить верность своим принципам и оставить все так, как было. У Ровены оставался последний шанс внести в концовку фильма свои коррективы.

– А не сходить ли нам в сауну? – сказала она. – Обожаю там мыться.

– А я никогда не была в сауне, – наивно призналась Харриет.

– Тем лучше! Тебе понравится! – воскликнул Крис, представляя, какой у нее будет вид, когда она выйдет из парилки и увидит то, что они для нее приготовили.

Льюис кивнул, довольный, что распорядился установить скрытые камеры во всех комнатах. Не запечатленной на пленку осталась только сцена на лестнице, но он так все отчетливо запомнил, что несложно будет восстановить этот эпизод по памяти.

Крис обнял Харриет за талию и, сжав ее, сказал:

– Не сомневайся, тебе понравится!

Харриет ему не поверила, Крису не удалось скрыть своего волнения. Но никакой опасности в посещении сауны она не усматривала: ее подруга Элла наведывалась туда регулярно и не раз предлагала Харриет составить ей компанию, убеждая, что после этого она почувствует себя так, словно заново родилась.

Все четверо прошли вдоль бассейна в помещение в дальнем конце здания и очутились в просторной комнате с затемненными окнами. Харриет ощутила некоторую робость.

– Не беспокойся. Не нужно бояться сухого пара, – ободрил ее Льюис. – А к жару ты быстро привыкнешь. Для каждого из нас имеется отдельная деревянная полочка.

Ровена вошла в парилку первой, за ней перешагнула порог Харриет. Удушливый жар заставил ее раскашляться, она хотела было выскочить в предбанник, но вошедшие следом за ней мужчины удержали ее. Пар оказался настолько густым, что полок не было видно. Льюис взял ее за талию и подвел к нижней полке. Харриет легла на спину, и вскоре по ее груди и ребрам потек пот, ей стало трудно дышать.

– Нравится? – спросила откуда-то сверху Ровена.

– Не очень, здесь жарко! – ответила Харриет.

– Потом можно остудиться в соседней комнате, – сказал Крис и расхохотался.

Харриет почувствовала, как он сжал ее лодыжку и начал массировать икру. Сверху доносились голоса Льюиса и Ровены. Они явно были довольны этой процедурой. Крис начал поглаживать ее груди, и, к ее удивлению, соски ожили, несмотря на общую усталость. Крис тотчас же начал сосать один из розовых бугорков.

– Пора перейти в соседнюю комнату! – сказал Льюис.

Харриет обрадовалась и позволила Крису вывести ее из клубов пара через другую дверь в соседнее помещение. Там было смертельно холодно. Пораженная резкой сменой температуры воздуха, Харриет попятилась. Ее тело покрылось гусиной кожей, она задрожала.

В дальнем конце помещения находилась ванна, наполненная снегом. Пока Харриет таращила на нее глаза, Ровена залезла в ванну и стала покрывать себя снегом, весело хохоча при этом.

– Не желаешь к ней присоединиться? – спросил Льюис.

У Харриет от озноба стучали зубы.

– Нет, мне почему-то не хочется!

– В Финляндии все так делают, – заверил ее Льюис. – Попробуй, это очень освежает! Ты почувствуешь прилив бодрости.

Ровена посмотрела на дрожащую англичанку и улыбнулась. Не сделай она этого, Харриет скорее всего так и не осмелилась бы нырнуть в ванну со снегом. Но давать повод насмехаться над своей слабо стью и трусостью она не собиралась.

– Хорошо, я попробую, – сказала она и залезла в ванну.

На мгновение у нее перехватило дыхание. Но на помощь замерзающим женщинам пришли мужчины. Льюис стал растирать снегом грудь и живот Ровены, как бы невзначай прижимая холодную ладонь к ее промежности. Ровена довольно повизгивала.

Крис усердно массировал Харриет, и вскоре озноб сменился приятным теплом. А когда он положил ее лицом в снег и стал катать по ее спине снежки, все ее тело пронзили горячие иголочки и она действительно ощутила прилив бодрости.

– Теперь наша очередь, – сказал Крис.

Дамы выбрались из ванны, уступая место мужчинам. Теперь Харриет и Ровена стали натирать снегом Льюиса и Криса. Харриет не упустила случая расквитаться со своим мучителем и натерла снегом пенис. Крис ахнул и сжал ей полные груди с розовыми торчащими сосками.

– А почему снег здесь не тает? – поинтересовалась Харриет.

– Ванна представляет собой холодильник, – пояснила Ровена. – Он стоил мне целого состояния. Но я не жалею о потраченных на такую роскошь деньгах. Что может быть дороже здоровья? Тебе, как я вижу, здесь понравилось. Надеюсь, что тебе придется по душе и заключительная часть этой ночи развлечений.

– Разве это еще не все? – удивилась Харриет. – Элла не говорила, что в сауне делают что-то другое.

– Она просто не все знает, эта твоя Элла! – рассмеялась Ровена.

Тем временем мужчины выбрались из ванны со снегом и провели женщин через душевую к бассейну.

– Ложитесь ничком на скамейки, – сказал Крис. – Но сначала я завяжу вам глаза.

Он надел на них темные повязки, и женщины вытянулись на лежаках. Воздух в бассейне был достаточно теплым, и Харриет начала расслабляться после контрастных процедур в сауне и ванной. Ее тело потяжелело, она начала засыпать.

Внезапно что-то обожгло ее ягодицы. Она вздрогнула и проснулась, намереваясь встать с лежака.

– Лежи и не дергайся! – расхохотался Крис. – Иначе пропустишь самый кайф.

Он снова чем-то стегнул ее по спине и бедрам.

– Что ты делаешь? – ахнула она. Судя по звукам, Льюис проделывал то же самое с Ровеной.

– Стегаю тебя березовым веником! – сказал Крис. – Это тебя взбодрит.

Он был знатоком этой необычной экзекуции, потому что с каждым новым шлепком Харриет все больше входила во вкус, чувствуя, как тепло распространяется по всему телу. Отстегав до красноты ей спину и ноги, Крис велел перевернуться.

Харриет медлила: ей вдруг захотелось сорвать с глаз повязку и уйти. Но похотливые повизгивания и крики Ровены убедили ее, что главное удовольствие еще впереди. К тому же и сама Харриет начала ощущать приятное томление.

Поначалу обжигающие удары причиняли ей боль, но постепенно она сменилась сладостной дрожью и вожделением соития. Крис окинул взглядом ее стройную трепещущую фигуру и почувствовал дрожь в коленях. У него началась эрекция.

Льюис прервал избиение веником Ровены и покосился на ее братца. На его лице читалась похоть, он обжег соперника вызывающим взглядом.

– Развлекаешься? – холодно спросил Льюис. – Похоже, ты вошел во вкус.

– Да, – нагло ответил Крис. – Я без ума от Харриет.

Он вскинул руку с веником и стегнул им по промежности Харриет. Она вздрогнула, но соски ее отвердели, а на коже появились розовые пятна. Она выгнулась, подставляя живот под новый удар.

Крис был рад ей услужить, и Льюис отвернулся, раздосадованный как неумеренным азартом своего родственника, так и неожиданной реакцией Харриет. Он решил сорвать злость на Ровене и принялся стегать ее изо всех сил. Она заскулила и застонала от блаженства, подставляя ягодицы и вертя ими. Промахнуться по такой цели было невозможно.

Харриет между тем пришла в экстаз. С каждым новым ударом березовых прутьев она все больше возбуждалась. Наконец она не выдержала и, застонав, сжала руками набухшие груди.

Крис пришел от этого в такое возбуждение, что ему захотелось сейчас же овладеть ею, не советуясь с остальными. Его больше не волновали правила игры, он хотел удовлетворить свою похоть. Но прежде он стегнул Харриет по груди. Этот удар неожиданно вызвал у нее мощный оргазм, и, содрогнувшись, она растянулась на скамейке, раскинув ноги и уронив руки.

Крис окончательно потерял голову. Он повалился на Харриет и стал покрывать поцелуями ее покрасневшие от ударов плечи и шею. Она не ожидала столь грубого натиска и попыталась его оттолкнуть. Но Крис был силен и тяжел. Он сжал ей ягодицы и, коленом раздвинув ноги шире, уперся членом в ее наружные половые губы.

– Прекрати! – воскликнула Харриет. – Я не хочу тебя! Оставь меня в покое!

Льюис, размеренно обхаживавший веником зад Ровены, насторожился, почуяв неладное. Он отбросил веник и решительно подошел к Крису и Харриет:

– Что ты себе позволяешь, черт тебя подери?

– Но ей это нравится, – прохрипел Крис, едва ли не разрывая зад Харриет на две половинки руками.

– Отстань от нее! – с холодным негодованием произнес Льюис, окинув Криса презрительным взглядом. – Почему ты не делаешь то, что тебе говорят?

– Она не твоя, – огрызнулся Крис, удерживая девушку на лежаке.

– Но и не твоя тоже, – уточнил Льюис. – Она свободный человек. Немедленно слезай!

Ровена сорвала темную повязку, села на лежаке и взглянула на Криса:

– Что ты делаешь? Это не предусмотрено сценарием!

Крис скользнул по ней отрешенным взглядом и глухо ответил:

– Я поступаю так, как мне хочется! А хочется мне, чтобы она стонала так же, как стонешь ты. И я…

– Ты дурак, – презрительно сказал Льюис. – Она не такая, как Ровена. Неужели ты еще этого не понял?

– Нет! – возразил Крис. – Ей понравилось, как я стегал ее березовым веником, ей нравится испытывать боль. Она…

– Ударь лучше меня, Крис! – тихо предложила ему Ровена. – Подойди ко мне, ты мне нужен. Я хочу тебя.

Харриет лежала неподвижно, потрясенная услышанным до глубины души. Из разговора этой странной троицы следовало, что все случившееся здесь было подстроено. Они играли какой-то спектакль, а не развлекались. Непонятно только, как он мог вбить себе в голову, что ей понравится роль его жертвы. Все это было ужасно!

Льюис изучающе посмотрел на жену. Она протягивала руки к брату с неподдельной мольбой в глазах. Крис встал и подошел к ней.

– Со мной ты можешь делать все, что тебе захочется! – страстно прошептала Ровена. – Пошли в твою комнату. Там ты дашь волю своим фантазиям. Возьми меня так, как никогда прежде! Ты нужен мне, Крис. А ей – нет. Она такая же, как Льюис.

– Но если я буду с ней, ты сможешь остаться с Льюисом! – возразил Крис. – Мы оба будем наконец свободны. Разве ты этого не хочешь?

Ровена покачала головой:

– Я заблуждалась, но теперь поняла, что не смогу обойтись без тебя.

– Я хочу Харриет! – закричал Крис.

– Этого не будет! Как ты не можешь понять, что она совсем другая и никогда не станет такой, как мы! – вскричала Ровена.

– Я тоже стану другим, таким, каким захочется ей! – не унимался Крис. – Я от нее без ума, она не такая, как все! С ней мне очень хорошо. Она такая чувственная, искренняя, открытая, с ней мне кажется, что я заново начинаю свою сексуальную жизнь!

Ровена затравленно посмотрела на Льюиса и воскликнула:

– Неужели вы оба хотите одну Харриет?! – В ее глазах застыл ужас.

Льюис криво усмехнулся:

– А почему бы и нет? Разве я обещал, что у фильма будет счастливый конец?

Глава 10

Харриет с недоумением взглянула на Льюиса:

– О чем идет речь? Что за фильм? Какой «счастливый конец»?

Вне себя от злости, Ровена решила насолить обоим мужчинам и рассказать Харриет всю правду:

– Надеюсь, что ты не возомнила, что мой муж в тебя влюблен, милочка? Не такая уж ты дура! Он не способен любить, для него главное в жизни – его работа. Ты ее часть, вот и все.

– Но я не выполняла для него никакой работы, – возразила Харриет. – Разве что ответила на несколько писем и телефонных звонков. Нанимали меня вы!

– Да, но вовсе не для того, чтобы ты печатала письма! Ты понравилась Льюису, поэтому мы тебя и взяли. Тебе очень подходит роль невинной овечки – жертвы стаи волков.

– Но Льюис не присутствовал на собеседовании, – наивно заметила Харриет, оставаясь в недоумении.

– Он наблюдал за нами сквозь одно из своих любимых зеркал с секретом. Полагаю, тебе уже известно, что они собой представляют. Ведь вы с ним подсматривали, как мы с Крисом развлекались, не так ли?

– Откуда вам это известно?

Ровена расхохоталась:

– Все это часть одного плана, моя дорогая!

– Какого плана? Я ничего не понимаю!

– Хорошо, я все объясню. Льюис задумал снять фильм, в котором я исполняю главную роль. Сюжет его таков: брат и сестра любят друг друга, но сестра выходит замуж. Мужу не удается положить конец сексуальной связи между братом и сестрой, хотя она тоже хочет этого. Все дело в том, что порочная жизнь слишком прочно засосала ее, она не в силах победить бунтующую плоть и продолжает совокупляться с братом. Ты следишь за мыслью?

Харриет кивнула: страшная истина начинала проясняться.

– Чудесно, – кивнула Ровена и продолжала: – И вот Льюису пришло в голову осуществить свой замысел в реальных условиях и записывать события по мере их естественного развития. Нам не хватало лишь одной участницы этого домашнего спектакля – второй женщины, которой предназначалась роль своеобразного катализатора. По плану Льюиса, эта молодая незнакомка должна была вынудить остальных героев переосмыслить свою жизнь.

Разумеется, чтобы все получилось правдиво, мужчины должны были увлечься ею и вступить с ней в интимную связь. Льюису его роль удалась, он сыграл ее очень убедительно. Потом героиня должна была решить, с кем из двоих она желает продолжать отношения. А я, став свидетельницей этой интриги, должна была сделать свой окончательный выбор. Ну, ты все поняла?

Харриет уставилась на Льюиса ненавидящим взглядом:

– Выходит, я была для тебя куклой? Ты забавлялся со мной, чтобы твой фильм выглядел правдивым?

– Жизненным, – поправил ее Крис. – Это извест ный прием.

– По-моему, это дешевый трюк, подлый обман! – гневно воскликнула Харриет. – Как ты посмел нанять человека на работу и использовать его в своих эгоистических интересах, не считаясь с его достоинством и правами? Неужели у тебя совсем нет совести?

– Если она у меня и осталась, то в незначительном количестве, – усмехнулся Льюис.

Харриет вскочила и закричала:

– Я всех вас ненавижу! Вы уроды! И если то, чем вы здесь занимаетесь, называется искусством, то я не желаю иметь с этим ничего общего. Надеюсь, ваш дурацкий фильм с треском провалится и вы нигде не найдете работу!

Льюис схватил ее за руку:

– Это ты, Харриет, все изменила! Ровена сказала правду, но когда я узнал тебя получше, я уже не смог действовать по первоначальному плану.

– Неужели? Ах, как мне тебя жалко! Прости, я не хотела.

– Нет, Харриет, мне не нужна твоя жалость! Я рад, что все так обернулось, потому что я понял, что могу испытывать искренние чувства к женщине. Ты мне действительно понравилась. Разумеется, не сразу, поначалу я играл роль соблазнителя. Но постепенно я стал замечать, что не хочу тебя терять. Ты значишь для меня больше, чем когда-либо значила любая из моих женщин.

– Если верить твоей жене, женщины вообще ничего для тебя не значат! – усмехнулась Харриет. – Ты по-прежнему ставишь выше всего остального свою работу?

– Нет! – воскликнул Льюис.

Ровена ахнула от изумления.

– Харриет! Если ты уйдешь, я последую за тобой. Я не могу с тобой расстаться. Я готов был убить Криса, когда увидел его на тебе. И сцена на лестнице была для меня пыткой. Мне хотелось, чтобы на его месте был я. Этот глупый спектакль мне самому стал противен.

– Однако я этого не почувствовала, – язвительно заметила Ровена. – Ты с удовольствием занимался сексом со мной. Почему ты мне во всем не признался?

– Я не решился. Но теперь все кончено, и мы можем…

– Да, все кончено! – сквозь слезы крикнула Харриет, не дав ему договорить. – Я никогда не прощу тебе того, что ты со мной сделал. Я немедленно ухожу.

– Подожди! – воскликнул Крис. – Позволь мне уйти с тобой. Ты можешь многому меня научить. Мы могли бы начать новую жизнь! Ты лишь должна признаться, что я тебе нравлюсь. Ведь это так, не отпирайся! Твоя реакция на меня это подтвердила лучше, чем любые слова. Не покидай меня! Ты только начала понимать, что на самом деле тебе нужно.

– Вы все безумцы! – воскликнула Харриет. – И живете не в реальном, а в выдуманном вами мире. И так будет всегда.

С этими словами она выбежала из бассейна.

Поднявшись в свою спальню, Харриет принялась собирать свои вещи и укладывать их в чемоданы. Ее сердце готово было разорваться от перенесенных потрясений и огорчений. Но самое ужасное заключалось в том, что она не хотела разлучаться с Льюисом, он стал ей необходим. Только разве можно ему верить после всего, что он натворил?

О Крисе она не могла даже думать без содрогания. Впрочем, определенное удовольствие она с ним получила. Но о том, чтобы стать его женой, не могло быть и речи: Харриет его не любила. А выйти за нелюбимого мужчину, будучи влюбленной в Льюиса, означало бы предать и его, и себя. Все это повергало несчастную девушку в отчаяние.

Тем временем Льюис и Ровена сидели в задумчивости на кровати в ее спальне. Льюис уставился в окно, нахмурив брови, его жена подперла голову кулаками.

– Почему все пошло кувырком? – горько вздохнула Ровена.

– Все получилось так, как должно было получиться, – сказал Льюис. – Финал есть финал – как в кино, так и в жизни.

– А как же я? Предполагалось, что я стану героиней фильма. Не думаешь ли ты, что я стану играть роль женщины, которая теряет и мужа, и любовника по вине наивной английской девчонки?

– Ты не будешь играть главную роль. Героиня фильма – Харриет. Мне придется найти другую актрису.

Ровена в ярости швырнула в него книгу. Она ударила Льюиса по затылку, он обернулся и с ненави стью взглянул на жену.

– Позволь мне напомнить тебе, что ты все это затеяла! Ты уговорила меня снять этот фильм! Ты рыдала и твердила, что хочешь освободиться от Криса. Я тебе поверил. Но ты лгала, как теперь выяснилось. Ты не собиралась избавляться от него, тебе хотелось меня унизить. Ты всегда любила только Криса и намеревалась остаться с ним. Но он влюбился в Харриет и все испортил.

– Я действительно хотела избавиться от Криса! – возразила Ровена.

– Ты скверная актриса и неумелая лгунья! У меня будет шанс доказать тебе это, когда я просмотрю пленку. Но даже того, что я видел своими глазами, мне хватило, чтобы понять, насколько крепко ты к нему привязана.

– О какой пленке ты говоришь?

– Неужели ты думаешь, что я мог бы восстановить события этой ночи по памяти? Я все заснял на пленку и намерен ее внимательно изучить. Потом я вызову Марка и дам ему идею финала картины.

– И что же будет со всеми нами? – в отчаянии спросила Ровена.

– Признаться, сейчас мне на это наплевать, – передернул плечами Льюис.

– Ты действительно влюблен в Харриет? – с недоверием спросила Ровена.

– Кажется, да! – Льюис тяжело вздохнул. – Во всяком случае, без нее я не представляю своего будущего.

– Но почему? Разве нам с тобой плохо жилось? Мы занимаемся одним бизнесом, понимаем друг друга. А Харриет? Она станет ревновать тебя к работе!

– Я ревновал тебя к Крису, однако это не мешало нам ладить, – возразил Льюис. – Но похоже, твое время прошло.

– Если ты ревновал, значит, ты меня любил! – воскликнула Ровена.

– Нет. Просто ваша связь задевала мое самолюбие. Какому мужчине будет приятно узнать, что его женщина предпочитает заниматься сексом с другим, тем более со своим единокровным братом?!

– Харриет далеко не красавица!

– Конечно, ей далеко до тебя. Ты невероятно сексуальна, Ровена. Но по-моему, только внешне, а вообще секс тебе неприятен. Во всяком случае, такой, который нравится мне.

– Я вышла за тебя потому, что ты респектабельный и известный режиссер, – злобно прошипела Ровена. – Но ты никогда не удовлетворял меня в постели. Я терпела тебя лишь потому, что со мной рядом был Крис. А теперь твой проклятый фильм все испортил. Ты говоришь, что не сможешь жить без Харриет. Так знай: я не могу жить без Криса! Мне плевать на карьеру актрисы, я вообще не буду сниматься. Но я должна быть с Крисом. Он дает мне такой заряд, дарит такое удовольствие, какое тебе и не снилось! Нет, тебе этого никогда не понять.

– Я все прекрасно понимаю, – снисходительно улыбнулся Льюис. – Просто это не мой стиль. Я могу себе это позволить для разнообразия, но не хочу жить так всегда.

– В таком случае нам лучше расстаться. Жаль, что Крис увлекся Харриет, а она больше не хочет быть с тобой.

– Она осталась бы со мной, не расскажи ты ей всю подноготную нашей затеи! – Льюис начал терять терпение.

Ровена приторно улыбнулась:

– Не кажется ли тебе, что начинать роман с обмана аморально, мой дорогой?

– Так или иначе, между нами все кончено! – Льюис встал.

– А кого ты возьмешь на главную роль?

– Уверяю тебя, как только сценарий будет готов, проблем с подбором актеров у меня не возникнет. И не воображай, что ты все еще неотразима! Я просто хотел сделать тебе одолжение.

– Как выяснилось, я в нем не слишком-то и нуждалась, – криво усмехнулась Ровена.

– В этом-то и заключается вся прелесть подобных авантюр! Должен признаться, что я сам не ожидал такого поворота событий! – признался Льюис.

– В таком случае поспеши поблагодарить за это Харриет, пока она не уехала. Ей будет приятно узнать, что она оказалась тебе полезна, – съязвила Ровена.

Льюис пулей вылетел из комнаты.

Харриет уже закрывала последний чемодан, когда раздался нетерпеливый стук в дверь. Ее сердце замерло: неужели это Льюис? Несмотря ни на что, ей хотелось повидаться с ним, пусть и в последний раз.

– Входите! – отозвалась она.

Вошел Крис:

– Ты действительно уезжаешь?

– Как видишь. – Харриет отвернулась, раздосадованная до слез тем, что это не тот, кого она ждала.

– Мне бы хотелось встретиться с тобой как-нибудь.

– Нам незачем встречаться! Я не хочу тебя больше видеть.

Он подошел и больно сжал руками ей плечи.

– Но разве тебе не понравилось то, что я с тобой делал? Я видел, как возбудили тебя удары березовым веником! И это только начало, Харриет! Я могу показать тебе кое-что еще!

– Я в этом не сомневаюсь. Но мне это не интересно.

– Твоему телу это понравилось! Я готов побиться об заклад, что у тебя и сейчас твердеют соски! – Крис сжал ей грудь под тонкой блузкой.

– Хорошо, ты сам напросился! – взорвалась Харриет. – Слушай, что я тебе скажу! Ты прав, мне кое-что понравилось из того, что ты со мной проделывал. Только я не хочу, чтобы впредь это делал ты! Ясно?

– Тебе больше нравится Льюис, верно?

Харриет ничего на это не ответила.

– Он не способен на подлинную страсть! – горячо воскликнул Крис. – Он не мог удовлетворить Ровену и не хотел ее понять. И она предпочла ему меня!

– Это не так! – закричала Харриет, злая на всю эту безумную компанию, а еще больше – на самое себя. – Вы с Ровеной связаны настолько крепко, что не способны жить друг без друга. Даже если бы я и полюбила тебя, чего никогда не случится, ты все равно бы изменял мне с ней. Вы с Ровеной не два отдельных человека, а две половинки одного целого! Я поняла это, когда видела ваше совокупление в первый раз. Только она способна оценить тебя в должной мере, и тебе пора с этим смириться, нравится тебе это или нет. Вы обречены всегда быть вместе.

– Выходит, ты еще не готова быть столь же честной в сексе, как она! – в сердцах воскликнул Крис. – Ты стыдишься собственной чувственности.

– Дело совсем не в этом, – спокойно ответила Харриет. – Я имела в виду совершенно другое. Я думаю, что хорошо понимаю себя, но если ты так не считаешь – оставайся при своем мнении. Главное – что вы с Ровеной не можете обходиться друг без друга, и с этим ничего нельзя поделать. Возможно, вы не всегда будете счастливы вместе, но вам будет еще хуже, если вы разлучитесь.

Крис отпустил ее и направился к выходу. Но в дверях он остановился и обернулся:

– Я думал, что ты какая-то особенная, а ты, оказывается, самая обыкновенная! Ты надоела бы мне уже через месяц. Надеюсь, что Ровена простит меня.

– Не волнуйся, – сказала Харриет и повернулась к нему спиной. – Она понимает, что не может без тебя жить. А теперь убирайся!

– Я уйду, но ты, Харриет, помни, что пока ты еще не осознала всех своих сексуальных потребностей и возможностей, – тихо сказал Крис. – И если ты все-таки останешься с Льюисом, тебе придется постоянно напоминать ему, что в сексе нужно быть более изобретательным. Иначе он очень скоро тебе наскучит. – Крис улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Когда он ушел, Харриет упала на стул и уставилась в зеркало. Внешне она ничем не отличалась от девушки, которая когда-то впервые пришла сюда на собеседование по поводу работы секретаршей. Но внутренне она стала совсем другой. Если бы кто-то рассказал ей тогда, чему она научится в этом доме, она бы этому не поверила.

Льюис украл у нее не только сердце, но и все ее иллюзии. Однако как ни странно, Харриет это не огорчало. Ей нравилось, что она стала другим человеком, радовало ее и то, как реагировало ее тело на все виды стимуляции и новые ощущения, которые она познала здесь. Огорчало Харриет только то, что ей вряд ли доведется встретить другого мужчину, который понял бы ее возможности и потребности так же хорошо, как Льюис. В сексе он был незаменим.

В отличие от Криса Льюис не стал стучаться, а смело вошел в спальню Харриет. Он застал ее сидящей на стуле перед зеркалом. Она обернулась и, окинув его равнодушным взглядом, мертвым голосом спросила:

– Что тебе нужно?

– Я пришел, чтобы извиниться.

Она вскинула брови:

– Не поздновато ли?

– Я не собирался влюбляться в тебя, Харриет, это случилось само собой. И когда я осмелился признаться себе в этом, было уже поздно. Если бы я рассказал тебе правду, фильм был бы загублен. Я вынужден был позволить событиям развиваться естественным образом. Но я все же намеревался объяснить все тебе, когда игра закончится.

– Полагаю, что ты вряд ли бы сделал это столь же бесцеремонно, как Ровена. Она была поразительно откровенна.

– Естественно, я нашел бы подходящие слова. Ровена хотела причинить тебе боль и не слишком церемонилась. Мне жаль, что так получилось. Она лишила меня возможности сказать тебе, что ты мне вовсе не безразлична.

– Я об этом догадывалась, – с грустью отметила Харриет.

Льюис приблизился к ней и положил руки ей на плечи.

– Ты и теперь многое для меня значишь, – сказал он, наклоняясь и касаясь подбородком ее волос.

Она почувствовала его руки на своей груди и поразилась, насколько сильно отличаются ее ощущения от тех, которые возникли у нее, когда то же самое позволил себе Крис. Руки Льюиса нежно ласкали ее, они выражали его чувства. И она прижалась к нему.

– Позволь мне сейчас же овладеть тобой, – сказал он, расстегивая блузу.

– Но…

– Не нужно слов! – воскликнул он и, подхватив ее на руки, донес до кровати. Он расстегнул пуговицы, но не стал снимать с нее блузу: так она выглядела гораздо сексуальнее. Его глаза говорили, что он в нее влюблен и жаждет взаимности.

Льюис не спеша расстегнул и снял с Харриет индийскую хлопковую юбку, под которой не было белья, и впился ртом в лобок, сжав пальцами ягодицы.

Дыхание Харриет участилось, она почувствовала, что хочет отдаться ему, несмотря ни на что. В конце концов, она ведь закончила этот марафон победительницей! А именно к этому она и стремилась.

Льюис стянул с себя одежду и сел на кровать, прислонившись к спинке. Его член гордо смотрел в потолок. Не отрывая взгляда от Харриет, Льюис лег плашмя и согнул в коленях ноги.

Харриет поняла все без слов. Она встала над ним на коленях и медленно опустилась на пенис. Почувствовав его в себе целиком, она откинулась на его колени, и Льюис вошел в нее еще глубже.

– Я хочу сама довести себя до оргазма, – глядя ему в глаза, сказала Харриет. – Не вздумай кончить первым!

– А если это все-таки случится, что тогда? – с улыбкой поинтересовался он.

– Тогда я уйду навсегда! – ответила она.

Улыбка сползла с его лица.

– Пожалуйста, не шути так!

– Я говорю вполне серьезно. Ты вволю позабавился со мной, и тебе не помешает побывать в моей шкуре. Надеюсь, твое легендарное самообладание тебя не подведет.

Льюис не был в этом уверен. Его яички подтянулись вверх, а в головке члена ощущалось легкое приятное покалывание, как всегда перед оргазмом. Он закрыл глаза.

– Нет, ты должен смотреть на меня! – сказала Харриет.

Льюис подчинился. Она слегка раздвинула наружные половые губы пальчиками, чтобы ощущать его острее, и начала теребить пальцем клитор. По выражению ее лица было ясно, что в этот момент она отрешилась от окружающего мира, заботясь лишь о том, чтобы поскорее почувствовать желанный огонь во всем теле. Внезапно она протянула руку к Льюису:

– Оближи палец!

Он выполнил ее приказ и почувствовал, что она возбудилась. Харриет улыбнулась и начала плавно водить влажным пальчиком вокруг розового бугорка.

Льюис с трудом сдержал струю спермы, рвущуюся наружу. Щеки Харриет зарделись, веки отяжелели, глаза покрылись поволокой, мышцы промежности напряглись. Льюис начал двигать бедрами.

– Пока еще рано! – прошептала Харриет.

Льюис застонал от отчаяния. Он больше не мог спокойно смотреть, как она дразнит клитор, ерзая на фаллосе, и терпеть прикосновение другой ее руки к его яичкам, переполненным семенем.

– Харриет! – простонал он.

Она улыбнулась, увидев страдание на его лице, и тут ее клитор начал вздрагивать, влагалище сжалось, а в животе запорхали мотыльки. До оргазма оставались считанные мгновения.

Льюис понял это и замер, боясь ее отвлечь неосторожным движением. На его счастье, тело Харриет резко подалось вперед, и в следующий миг она закричала от удовольствия и облегчения, вертясь и извиваясь на пенисе, как рыба на крючке.

Льюис с силой нанес ей удар своим копьем снизу вверх, не желая отставать, и Харриет лихорадочно пустилась вскачь, боясь упустить лидерство в этой гонке. Ее нервные окончания снова стали посылать импульсы в мозг. И едва горячая сперма обволокла влагалище, как она финишировала во второй раз, наполняя комнату сладострастными стонами. Наконец они оба замерли. Переведя дух, Харриет легла на Льюиса и прижалась к нему.

– Означает ли это, что ты меня не покинешь? – спросил он.

– Пока ничего не могу обещать, – улыбнулась она.

– Мы поедем в Штаты. Я разведусь с Ровеной. Наши отношения давно утратили всякий смысл. Мне так много хотелось бы тебе показать.

– Твой фильм мне понравился, – тихо сказала Харриет. – Ты продолжишь эксперимент, если фильм будет иметь успех?

– С другими участниками?

– Сейчас в моде сериалы… Конечно, можно ввести и новых героев. Но основные – вымышленная Харриет и ее любовник – должны непременно фигурировать во второй серии.

Льюису понравилась эта идея.

– Прекрасная мысль, нужно обдумать детали. Но все же лучше подождать выхода на экраны первой серии…

Харриет запустила руку в курчавые волосы на его груди.

– Я уверена, что фильм будет иметь успех! Разве может быть иначе при таких умопомрачительных поворотах сюжета? А что случится с Ровеной и Крисом?

– Вряд ли нам стоит о них беспокоиться, – ответил Льюис. – Когда я проходил мимо комнаты Криса, оттуда неслись такие звуки, что у меня не возникло никаких сомнений относительно того, чем они занимаются. По-моему, они останутся в Англии и станут затворниками, довольствуясь обществом друг друга.

Харриет подумала, что ей ни в коем случае нельзя позволять Льюису успокаиваться. Его творческая натура нуждалась в постоянном противоборстве, он обожал женщин, бросающих ему вызов. И поэтому ему нельзя было показывать, что она нуждается в нем столь же сильно, как и он в ней.

– Надеюсь, что мне понравится в Америке, – сказала она, пытаясь подавить зевоту. – Хорошо бы еще там не скучать…

– Я не дам тебе скучать, – пообещал Льюис, поворачиваясь вместе с Харриет на бок. – У меня грандиозные планы!

Харриет улыбнулась. В некотором смысле Крис был прав: ей еще многое предстояло о себе узнать и многому научиться. Так что если Льюис сам окажется плохим учителем, придется ему подыскать ей хороших педагогов среди своих друзей.

Эпилог

– Не верю! – воскликнул Марк, наблюдая за тем, как Льюис поправляет перед зеркалом бабочку. – Это просто поразительно!

Льюис нахмурился:

– Тебя удивляет, что я снова женюсь?

Марк расхохотался:

– Вот в этом-то я не нахожу ничего удивительного. Честно говоря, если бы Харриет уделила мне хоть чуточку внимания, я бы ее не упустил.

– В таком случае мне очень повезло, что ты не в ее вкусе, – усмехнулся Льюис.

– Я имел в виду колоссальный кассовый успех твоего фильма, – продолжал Марк. – Ведь это твоя первая художественная картина!

– Знай ты это наперед, ты бы не стал спорить со мной из-за финала, – сказал Льюис. – Дело, как мне помнится, дошло до того, что ты едва не отказался сочинять последний эпизод. Я готов был сам сесть за пишущую машинку.

– Просто твой вариант показался мне чересчур оригинальным. Но ты, как всегда, оказался прав.

– Нам пора идти, – озабоченно сказал Льюис. – Не хватало еще опоздать на собственную свадьбу из-за деловых разговоров.

Они спустились по массивной лестнице его особняка в Беверли-Хиллз и вышли на газон, где собралось более двухсот гостей.

– Ты думаешь снимать продолжение? – не унимался Марк.

– Сегодня ты исполняешь обязанности шафера, а не сценариста, – напомнил ему Льюис.

– Верно, и тем не менее ответь!

Льюис озабоченно посмотрел на часы:

– Харриет опаздывает. Сколько времени требуется, чтобы надеть свадебное платье?

– Невесты всегда опаздывают. Так что с продолжением?

– Естественно, оно будет! Но где же Харриет?

– Расслабься, она не убежит! Поговорим о второй серии!

Льюис пригладил рукой волосы и сдался:

– Фильм начнется с эпизода свадьбы главной героини – Елены, участницы картины «Тайный порок». Ее супруг по-прежнему целиком отдается своей работе, поэтому даже медовый месяц молодожены проводят в компании коллеги мужа и его жены. Едва лишь увидев Елену, этот мужчина влюбляется в нее.

– А мужу Елены это известно?

Льюис улыбнулся:

– Естественно. Но он понимает, что молодой жене требуются новые острые ощущения, чтобы чувствовать себя счастливой. И он потворствует ее роману с его приятелем.

– И как выглядит ее любовник?

– Внешне это любезный и обаятельный англичанин, а что у него на уме – это отдельная история.

– И как развиваются события?

Льюис пожал плечами:

– Пока не знаю. Я напишу тебе из путешествия.

– Надеюсь, ты не собираешься работать в свой медовый месяц?

– Вот наконец и она! – обрадованно воскликнул Льюис. – Ну разве она не прекрасна?

Марк обернулся и увидел Харриет, идущую к ним от дома по газону. На ней было элегантное прямое белое платье из тафты с кружевным лифом и баской. В руках она держала букет свежих роз, цветы были вплетены и в ее пышную прическу.

– Фантастика! – воскликнул Марк.

Во время брачной церемонии Льюис не сводил с Харриет глаз. А когда они присоединились к гостям, он не выпускал ее руки, словно бы опасаясь, что ее украдут. Льюис настолько возбудился, что в конце концов увел ее в кабинет и, как только они остались одни, стал страстно обнимать и целовать ее. Она откинула голову, подставляя под его губы шею.

– Скажи, что любишь меня! – прошептал он.

– Ты же знаешь, что люблю, – ответила Харриет, чувствуя легкую дрожь в коленях при мысли о том, что ожидает ее во время медового месяца.

– Все равно скажи! Ты еще ни разу не произносила этих слов.

– Я люблю тебя, Льюис! – выдохнула Харриет.

Он облегченно вздохнул.

– Последнее время я уделял тебе мало внимания, но я был очень занят. Как только мы уедем, все переменится.

– Я понимаю.

Льюис поправил ее свадебный наряд и убрал со лба локон. Взявшись за руки, они вышли в коридор.

Там они увидели мужчину, с интересом рассматривающего одну из картин на стене. Услышав приближающиеся шаги, он обернулся и тепло улыбнулся жениху и невесте.

– Эдмунд! – Льюис протянул ему руку. – Рад тебя видеть. Харриет, вы с Эдмундом, кажется, не знакомы? Он один из моих друзей и помощников. Эдмунд финансирует мой следующий фильм.

– Вторую серию «Тайного порока»?

– Да!

– Тогда он ничем не рискует! – рассмеялась Харриет.

– Это так, – согласился с ней Эдмунд. – Но я вкладывал деньги в первую серию, и вот тогда, конечно, рисковал.

Он говорил на чистом английском, без американ ского акцента, прекрасно поставленным голосом образованного человека.

– Так вы тоже англичанин! – обрадовалась она.

– Мы с вами должны создать альянс, – сказал Эдмунд.

Харриет окинула его изучающим взглядом: он был несколько ниже ростом, чем Льюис, но строен, с курчавыми каштановыми волосами, карими глазами и чувственным ртом.

– С удовольствием! – ответила она.

Из сада появилась высокая блондинка и взяла Эдмунда под руку.

– Так вот ты где, дорогой! Я повсюду тебя искала! – проворковала она.

– Харриет, познакомьтесь с моей женой Неллей. Дорогая, ты, конечно же, узнала очаровательную невесту Льюиса! – сказал Эдмунд.

– Безусловно! Добро пожаловать к нам в Беверли-Хиллз, Харриет!

– Вы скучаете по Англии? – спросил Эдмунд.

– Да, ужасно! – призналась Харриет. – Именно поэтому Льюис и решил, что свой медовый месяц мы проведем в Англии.

– В самом деле? – спросила Нелля. – И где же именно?

– В Корнуолле, – ответил Льюис. – Я давно мечтал там побывать. И там прошло детство Харриет.

– Какое милое совпадение! – воскликнула Нелля, покосившись на мужа. – Мы тоже вылетаем туда на следующей неделе.

– Это не случайное совпадение, – поправил ее супруг. – Нам с Льюисом предстоит многое обсудить. Поэтому мы с ним решили совместить отдых с работой.

– Как? – опешила Харриет. – Льюис, ты собираешься работать в наш медовый месяц?

Он пожал ей руку:

– Я бы не назвал это работой, дорогая. Нам с Эдмундом нужно лишь уточнить некоторые детали второго фильма. Я знаю, что тебя он тоже интересует, поэтому надеюсь, что ты не обидишься на меня.

Харриет охватило приятное предчувствие. Она поняла, что имел в виду Льюис, говоря, что она никогда не забудет их медовый месяц. Она снова посмотрела на Эдмунда. Он был чертовски привлекателен и, как она подозревала, очень темпераментен.

– Надеюсь, Харриет не станет возражать против нашей компании? – с улыбкой сказал Эдмунд.

Она покачала головой и посмотрела на мужа.

– Я уже сгораю от нетерпения! – сказала она.

Льюис наклонился к ней и поцеловал в губы.

Эдмунд окинул счастливую парочку задумчивым взглядом, повернулся и ушел вместе с Неллей. Он оставался спокоен, зная наверняка, что придет и его черед.

Content

Марина Андерсон
Пятьдесят оттенков темного

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог