Анатолий Сарычев

Океанский патруль

Глава 1. Куда приводят приказы начальства

«Черт бы меня побрал лезть в этот гадюшник! Можно было вполне послать кого-нибудь из курсантов!» – выругался про себя Клим Ворох, осторожно протискиваясь между всплывшим к самому потолку старым столом с двумя отломанными ножками и ощетинившейся во все стороны спинкой бамбукового кресла-качалки. Никаких ностальгических воспоминаний кресло-качалка не вызывала, хотя дедушка Клима любил качаться в точно таком же кресле, строго посматривая на делающего уроки внучка.

– Дедушка сидел в ротанговом кресле, а не в бамбуковом, и при любом удобном случае больно щипал за уши непоседливого мальчишку. Ты вспоминаешь о «любимом» дедуле не от ностальгической нежности, а из вредности, – напомнил Малыш с изрядной долей ехидства.

– Заткнись! Пошел ты со своими нравоучениями знаешь куда, – буркнул Клим, включая свет фонаря на полную катушку.

Как оказалось, он сделал это вовремя. Клим прекрасно помнил по Вьетнаму, Лаосу и Камбодже, каким острым может быть расщепленный бамбук и как долго заживают раны, нанесенные похожими на бритву щепками этого коварного растения. А тут еще проволока, натянутая поперек коридора… Если бы не увеличенная яркость фонаря, Клим ее не заметил бы.

– Вижу растяжку, – негромко сказал Клим, чуть шевельнув ластами.

Подплыв к правой стене подвала, он внимательно осмотрел гранату, к которой была прицеплена проволока.

– Проверь вторую сторону, – посоветовал Малыш, внимательно вглядываясь в экран монитора.

– Ты больше меня весишь, значит, умнее, – с плохо скрываемым сарказмом проговорил Клим.

– Ох ты, ё-мое, – присвистнул Малыш, увидев вторую гранату, к которой была прикреплена проволока.

– Я работаю! – вслух решил Клим, сдергивая с рук перчатки.

Засунув их в карман, он быстро обезвредил гранату и, оттолкнувшись от правой стены, скользнул ко второй растяжке. Еще минута работы – и вторая граната обезврежена.

Откусив проволоку, Ворох аккуратно смотал ее в бухточку и повесил на грузовой пояс.

– Пронесло! – резко выдохнул Малыш.

– Меня тоже, – согласился Клим, начиная движение вперед.

Расстояние между концом ножки стола-утопленника и бетонным полом подвала было чуть больше полуметра, поэтому Клим решил не рисковать понапрасну. Уйдя вправо, он изогнулся градусов на пятьдесят и, скользнув влево и проскочив между раскоряченными ножками старинной тахты, выплыл на свободное пространство. Впрочем, свободным оно могло считаться весьма относительно. На полу затопленного коридора валялись остатки двух раскуроченных компьютеров, фрагменты разбитых мониторов, но, по крайней мере, не было громоздких предметов, за которые можно было зацепиться.

В ярком свете подводного фонаря разорванный трубопровод был виден, как на ладони. Дюймовая труба разошлась по шву на расстоянии метра. Свежая вода, обозначая себя пузырьками воздуха, обильно выходила из разошедшегося на сантиметр шва. А прямо на кронштейне висел контейнер, из-за которого, собственно, Клим с Малышом и прилетели в Чечню.

«Правильно говорил Малыш, что надо брать длинный хомут», – про себя похвалил Ворох напарника, сидевшего у входа в затопленный подвал. Одним ловким движением он снял контейнер. Еще одно движение – и цилиндр отправился в поясную сумку.

– Слесарь сказал, что вентиль на магистральном трубопроводе находится сразу за полукруглой аркой, – вспомнил Малыш, рукой отгоняя полупьяного мужичка в замызганной синей робе, который неизвестно откуда появился, едва он открыл дверь подвала.

Мужик выдал информацию о местонахождении вентиля на трубе и явно жаждал продолжения банкета, дыхнув свежим перегаром. В двадцати метрах маячили собутыльники алкаша, нетерпеливо зыркая по сторонам.

– Да кто ты такой, чтобы в мой подвал лазать? Сейчас милицию позову! – пригрозил мужик, пьяно икнув.

Увидев бордовое удостоверение Малыша, слесарь в один миг закрыл рот и попытался ретироваться, но не тут-то было. Могучая рука мгновенно поймала беглеца за шиворот.

– Быстро рассказывай о расположении водопроводных сетей в подвале, – приказал Малыш, поправляя фурнитуру на голове.

Увидев на мониторе подводное царство подвала, слесарь широко открыл глаза и рот, но ничего дельного сказать не мог: то ли по причине принятия слишком большой дозы алкоголя, то ли из-за отсутствия навыков членораздельной речи.

– Пошли вон, алкоголики! – рявкнул Малыш, демонстрируя кобуру скрытого ношения, из которой выглядывала рукоятка «кольта».

Алкаша и двух его прихлебателей как ветром сдуло.

Малыш, так кстати появившийся на горизонте – его вызвали в Москву по поводу вручения очередного ордена, – предпочел появиться сначала у Клима, а потом в конторе. У него на то была веская причина – Малыш купил новый автомобиль и на нем прикатил в Москву. И, как всегда, он остановился у Клима, чему жена командира была несказанно рада. Мешок картошки, два ведра моркови, ящик свеклы легко поместились в багажнике сверкающего автомобильного чуда, где еще оставалось место для большого, упакованного в брезент ящика. Теща сразу подобрела к Малышу и два раза уже назвала его сыночком. Надо сказать, что Клим такой чести не удостоился ни разу за пять лет семейной жизни.

На второй день Малыш вечером отвел Клима в сторону:

– Через два часа самолет, на котором нам приказано лететь в Грозный. Оборудование уже погрузили. Приказ начальника управления! Там в одном из домов трубу прорвало, просят нас помочь. Местные сантехники будут канителиться с ремонтом водопровода еще месяца три, не меньше, а настоящему «тюленю» там работы на пять минут! Надо вынуть закладку из подвала дома, его залило водой, – коротко обрисовал ситуацию Малыш.

– Охота тебе возиться! ЖЭК сам все сделает. Воду откачает, а закладку вынут аборигены, – начал отнекиваться Клим, которому до смерти не хотелось погружаться в подвал, а тем более в Грозном, где по-прежнему очень не любили мужиков со славянскими физиономиями. Несмотря на кажущуюся простоту, нырять в затопленные подвалы было намного опаснее, чем в подводные пещеры.

Хотя подвал находился в обычном доме, а пещеры – на другом конце земного шара, затопленные подвальные помещения всегда вызывали у Клима страх. Ему приходилось нырять и в пещерах, и в заминированных катакомбах Калининграда, но вот обычные затопленные подвалы пятиэтажек всегда вызывали сильное опасение – они были непредсказуемы.

– Трубу прорвало в подвале. Там и запирающий вентиль находится. Вода чистая, питьевая, – привел, как ему казалось, неопровержимый аргумент Малыш, которому, впрочем, тоже ни под каким видом не хотелось крутить гайки под водой.

– Может, все-таки ЖЭК? – попробовал отложить неприятную работу Клим.

– Нужна им эта дурацкая закладка! – веско сказал Малыш, открывая дверцу новенького «Лендровера». Вынув из бардачка мобильный телефон, он коротко сказал в него, нажав только одну клавишу: – Выезжаем!

– Пусть захватят два гидрокостюма, резак и быстротвердеющий пластырь, – попросил Клим, покоряясь неизбежному.

И вот теперь все это пригодилось…

Завернув вентиль, отходящий от двухдюймовой трубы, Клим наложил пластырь, сверху надел на разорванную трубу хомут и только начал стягивать болты, как страховочный конец резко задергался. Клим в ответ три раза дернул за белый нейлоновый трос, показывая, что сигнал понял и приступает к выполнению. Тронув выступивший за хомут герметик, он почувствовал, что тот затвердел, и начал откручивать водяной вентиль.

Хомут держал хорошо. Вода больше не просачивалась из трубопровода. Проведя рукой вокруг стыка, Клим не почувствовал движения, да и пузырьков видно не было. Развернувшись, он медленно поплыл назад.

Рывок – и голова Клима оказалась притянута к потолку. Дернувшись вправо и влево, он понял, что сидит, плотно прижатый к потолку затопленного подвала.

– У меня проблема! Выручай! – негромко сказал Клим, поводя головой вправо-влево.

«Связи с Малышом нет. Значит, надо самостоятельно выпутываться!» – понял он, закидывая правую руку за голову. Пальцы нащупали толстую сдвоенную арматуру, торчащую из потолка. «Тут железяке конец и пришел», – решил Клим, выдергивая из ножен подарок Дейла. Заведя руку с ножом за голову, резким движением резанул арматуру. Вокруг резко зашипело.

«Какой я молодец! Перерезал гибкий шланг акваланга», – обрадовал сам себя Клим, пробуя сделать последний вдох. Но ничего не получилось. В загубник шла вода с пузырьками воздуха.

«Подвал не очень длинный. До выхода должно хватить воздуха. Девки на первенстве мира по двести метров без акваланга проныривают, а я что, хуже?» – решил Клим, светя фонарем вперед. Освободившись за несколько секунд от арматуры, он оттолкнулся от стены и поплыл вперед. Поворот, еще поворот, появился знакомый стол, прилепившийся к потолку…

Снова изогнувшись, Ворох попытался проскользнуть между ножками, но резкий толчок остановил его движение. Около второй ножки стола пловец почувствовал, что застрял. Что-то держало его возле головы. Как только он понял, что его зажало, сразу перестал волноваться и замедлил скорость биения сердца. При волнении оно учащается и, следовательно, увеличивается расход кислорода, которого и так в легких у Клима осталось немного.

На тренировках Клим мог высидеть под водой минут шесть-семь. Лучшие ныряльщики мира сегодня могут находиться под водой больше десяти минут. Хотя сейчас было не время гордиться собой. Клим знал, что при необходимости он может совсем остановить сердце. Тогда время пребывания под водой продлится до десяти минут и более.

Снова протянув руку себе за голову, Клим, не торопясь, ощупал пространство возле головы. Нижняя поверхность стола размахрилась от долгого пребывания в воде. Округлые головки баллонов натолкнулись на дерево, и отрезанный кусок воздуховода с силой воткнулся в столешницу, снова сыграв роль рыболовного крючка.

«Мало того, что сам себе воздуховод перерезал, так еще и отрезанный конец ухитрился воткнуть в столешницу. Вот ведь везет!» – укорил себя Клим, представляя, как будут над ним смеяться сослуживцы, застрянь он в подвале окончательно.

Впрочем, сейчас командир немного кривил душой. Никто из профессионалов-подводников над ним смеяться не стал бы. Профессионалы прекрасно знают, что такое затопленные подвалы и коридоры затонувших судов.

Тело само, без видимого вмешательства Клима, начало освобождаться от пут. Правая рука вынула нож и аккуратно обрезала трубопровод у самого дыхательного агрегата. Тело в холодной воде подвала имело отрицательную плавучесть и, как только трубопровод был обрезан, сразу начало тонуть. Два движения ластами – и Клим выскочил из-под стола. Вытянув руки вперед, он сильно заработал ногами. Тридцать метров коридора, и вот уже голова пловца показалась над срезом воды.

Едва он вынырнул, как сильные руки Малыша ухватились за баллоны и буквально выдернули подводника из воды.

– Что за черт порвал тебе трубопровод? – закричал Малыш, тряся рукой, с которой струилась кровь.

– Сам обрезал. Я ухитрился два раза зацепиться трубопроводом в подвале, – успел сказать Клим, как возле него возник молодой майор с офицерской планшеткой на правом боку. За спиной у него маячила расплывшаяся фигура.

– Вы не имели права нырять в моем подвале! – отстранив майора, громко сказал толстый, одутловатый мужчина, ткнув в плечо Клима пухлым пальцем.

– Я починил вам водопровод, – попробовал оправдаться Клим, переступая ногами в ластах по бетонному полу.

– Я – главный инженер ЖЭКа, и я не давал вам разрешения на вскрытие подвала! – снова завопил толстый, рукой отодвигая коренастого майора.

– Убрать гражданских! – скомандовал майор, повелительно махнув рукой.

Мгновенно возле толстого мужика и слесаря выросли бравые ребята в камуфляжной форме. Не прошло и минуты, как у открытой двери подвала остались только Клим, Малыш и майор. Толпа зевак, стоявшая в пяти метрах от входа в подвал, моментально рассосалась – правда, не без «нежной» помощи солдат, одетых в камуфляж песочного цвета.

– Товарищ капитан первого ранга, вам приказано немедленно явиться в аэропорт Грозного, – доложил майор, открывая полевую сумку.

Клим взял казенного вида бумагу, где черным по белому было написано: «Предлагается капитану первого ранга Вороху и капитану второго ранга Малышеву срочно прибыть в аэропорт Грозного». Вместо подписи стояли две четверки. Переведя взгляд в правый верхний угол листа, Клим обнаружил маленькую восьмерку, написанную от руки. Приказ был подлинным. При получении такой бумаги Клим был обязан немедленно следовать за подателем сего грозного служебного документа.

– Майор, домой позвонить можно? – спросил Клим, покорно идя вслед за офицером к стоящему в пяти метрах микроавтобусу «Тойота» с затененными стеклами.

– Никакой информации посторонним! – отрезал майор, гордо вскинув подбородок.

Глава 2. Так начинаются не самые близкие путешествия

– Лапонька, мне продлили командировку, – просительным тоном сказал Клим, сидя на втором ряду сидений микроавтобуса.

– Малыш с тобой едет? – только и спросила жена, которая знала, что Клим – военный инженер в звании капитана первого ранга и занимается обследованием и приемкой военных объектов.

Впрочем, Светлану не пугали срочные командировки мужа.

– Твой великовозрастный кобель только и знает, что пялится на чужих баб! Знаю я эти командировки… У самой муж знатный ходок был, – послышался в телефоне громкий голос тещи.

Мать Светланы была ровесницей Клима и смотрела на брак дочери неодобрительно, не упуская возможности вставить зятю шпильку. Видимо, далеко не случайно муж тещи пятнадцать лет назад поехал на заработки в Португалию – и так и не вернулся, изредка присылая по тысяче долларов отступного.

Несколько лет назад, будучи в Португалии, Клим, использовав свое служебное положение, напряг местного резидента СВР и попросил отыскать беглого мужа тещи. Через день беглец был найден. Дяденька уже год как получил португальское гражданство, нашел девушку двадцати с небольшим лет от роду и прекрасно жил, владея на паях с еще одним российским беглецом авторемонтной станцией.

Судя по широкой, довольной физиономии беглеца, возвращаться к «любимой» жене в Пензу, а именно там проживала в настоящее время теща Клима со старшей дочерью в трехкомнатной хрущобе, тесть не хотел. Состроив кислую мину, он только открыл рот, как Клим ловким движением выставил на стол литровую бутылку «Хеннесси» и присел за стол.

Подруга беглого тестя соорудила немудреную закуску и сама примостилась рядом. Через час все точки над i были расставлены, и тесть с зятем направились к такси, весьма довольные друг другом.

– Я тебя просто не нашел, Сережа! – громко сказал Клим, усаживаясь в темно-синий «Мерседес».

– Лиссабон – большой город! Свобода или смерть! – заорал тесть, приподняв свою подругу чуть ли не на метр от асфальта.

Сидящий рядом с подводниками майор, хорошо расслышавший язвительную реплику тещи Клима, многозначительно хмыкнул, но комментировать вслух ничего не стал. «Непростой ты парень, майор!» – оценил поведение сидящего напротив человека Клим.

Развить мысль ему не дал Малыш. Едва забрав мобильный телефон из руки майора, он сразу стал набирать длинный номер.

– Раечка! Мы с Климом на месячишко уедем, золотко? – просительно проговорил Малыш.

Клим отметил, как напряглись мышцы правой руки майора, но Малыш не обратил на это никакого внимания, весь поглощенный разговором с женой. Майор резко выхватил мобильный телефон из руки кавторанга, собираясь прервать разговор. Но огромная ладонь Малыша легко выдернула из руки майора мобильник, практически не встретив сопротивления, и снова прижала трубку к уху. Что ответила Рая Малышу, слышно не было, но выражение лица старого товарища было далеко не благодушным.

Майор повернулся к Климу и начал говорить:

– Вам предстоит снять с затонувшего самолета кусок обшивки. Самолет французский, типа «Мираж». Французы создали новую обшивку, которую не видят ни наши, ни американские радары. По легенде вы – два мичмана, которые должны совершить три глубоководных погружения. О вашей настоящей миссии знает только капитан научно-исследовательского судна «Академик Валленштейн».

– Кто это такой? – невежливо перебил майора Малыш.

– Понятия не имею, – с недовольной миной ответил майор, подвигая к Климу огромный баул черного цвета. – Вас доставят до побережья Америки, где курсирует научно-исследовательское судно. Для всех, повторяю, вы – два мичмана, официальное место службы которых – взвод охраны судна.

– Мы не можем питаться с командой из одного котла, – с кислой миной заметил Малыш, скорчив презрительную физиономию. Обиженное выражение его грубого лица сильно смахивало на недовольную морду медведя, у которого вырвали из пасти туесок с медом.

Клим невольно улыбнулся такому неожиданно пришедшему ему на ум сравнению, что не укрылось от внимательного взгляда майора.

– Чем же вы так отличаетесь от обычных моряков? – сквозь зубы спросил он.

– Подводные погружения имеют ряд специфических особенностей, которые не учитываются при составлении меню моряков, – попробовал внести ясность в вопрос питания боевых пловцов Клим.

– Будете питаться, как все на борту. Ваша задача – ничем не выделяться из команды, – выдал майор, протягивая Климу пластиковую папку с документами.

– Тебя не учили, салага, вежливо разговаривать со старшими офицерами? – спросил Малыш, схватив майора указательным и большим пальцами за нос.

– Я тосе сташий описер в чине майоа и лечу с фами на сатание! – прогундел майор, не делая, однако, попыток освободиться.

Клим по собственному опыту знал огромную силу своего старого напарника и с интересом смотрел, как поведет себя майор. Малышу ведь ничего не стоило не только сломать ему нос, но и просто оторвать это украшение лица. Клим непроизвольно представил майора с оторванным носом и невольно улыбнулся.

Малыш сделал вид, что не понял сказанного, и, подтянув его к себе, стал рассматривать офицера как экзотическую вещь, невесть каким образом попавшую в салон микроавтобуса. Затем, пихнув его ладонью на место, демонстративно вытер пальцы о его куртку и повернулся всем своим мощным телом к Климу, изобразив вопросительное выражение лица.

– Мой напарник приехал в Москву на собственном автомобиле – надо отогнать машину на стоянку, – попробовал снять напряженность Клим, просительно глядя на майора непонятно какой конторы.

Но то, что офицер не из ГРУ, Клим был уверен на все сто процентов. В ГРУ просто было не принято так хамить, особенно старшим по званию, а ведь Малыш был капитаном второго ранга, что соответствует армейскому званию подполковника.

– Это не мои проблемы! Указаний от руководства насчет автомобилей я не получал, – мстительно произнес майор, шмыгнув носом.

Клим не стал больше ничего говорить, а, выудив мобильный телефон из нагрудного кармана офицера, нажал кнопку «вызванные номера».

– Что вы делаете? Как вы смеете так себя вести? Я офицер особого отдела! – залопотал майор, мгновенно покраснев и выкатив глаза.

– Мне глубоко безразлично, майор, офицером какого отдела ты являешься. Приказа подчиняться тебе я не получал. И сейчас я буду решать свою непосредственную задачу, – менторским тоном сказал Клим, нажимая кнопку вызова своего домашнего номера телефона.

На всякий случай он мгновенно запомнил все номера, вспыхнувшие на экране мобильника.

Трубку схватила теща. Не вступая в дискуссию, Клим попросил:

– Позовите к телефону вашу дочь!

– Поздороваться, зятек, не желаешь? – ехидно спросила теща.

– Здравствуйте! Быстро пригласите Светлану к телефону, времени в обрез, – резко произнес Клим, испытывая некоторое неудобство. Все разговоры по телефонам фиксировались, и именно сейчас, когда произошла стычка с офицером особого отдела, давать лишнюю информацию о своих личных проблемах не стоило.

Едва жена взяла трубку, как Клим приказал:

– Отгони машину Малыша на стоянку к Эдику.

– Где ключи? – задала единственный вопрос понятливая жена.

Кавторанг, напряженно слушавший разговор, схватил трубку.

– Света! Документы и ключи от машины в правом боковом кармане куртки.

– Подожди на линии, я сейчас посмотрю, – быстро ответила Света, не задавая ненужных вопросов.

«Какая у меня умная жена!» – восхитился про себя Клим.

– Телефон служебный, по нему нельзя вести личные разговоры, – попробовал вставить пару слов майор.

– Не мешай говорить, – вполне миролюбиво посоветовал Малыш.

Такой тон подействовал на майора, как красная тряпка на быка.

– Ты у меня попляшешь на допросе, – едва успел сказать он, как Света снова вышла на связь:

– Все в порядке. Ключи и документы я нашла. Не дергайся. Сейчас пойду перегонять твой гроб на колесах.

– Спасибо, родная! Экзотический подарок с меня, – проникновенно сказал Малыш, широко улыбаясь.

Особист протянул руку за своим телефоном. Малыш недоуменно посмотрел на телефонную трубку в своей руке, которая казалась в громадной ладони маленькой коробкой спичек, и спросил:

– Ты знаешь, майор, в чем разница между медведем и особистом?

Майор снова выкатил глаза и открыл рот, не в силах сказать ни единого слова от такой наглости. Малыш только приготовился ответить на свой собственный вопрос, как майор, собравшись с духом, опередил:

– Медведь спит только зимой, а особист – круглый год, – и широко улыбнулся.

Клим заметил: несмотря на улыбку, глаза майора оставались холодными. «К тебе, парень, лучше спиной не поворачиваться», – решил про себя Клим, искоса взглянув на Малыша, который моментально просек ситуацию.

– Извини, друг, – хлопнул майора по плечу Малыш.

От, казалось бы, легкого касания майор вскинулся, распахнул рот, широко открыл глаза и повалился вперед. Клим понял, в чем дело, только спустя секунду. Легонько, конечно, с его точки зрения, хлопнув по плечу, Малыш вызвал болевой шок, во время которого ткнул большим пальцем правой руки майора в сонную артерию, ловко подхватил его, прислонил к боковой стенке микроавтобуса, придав тому вид спящего человека, и, не теряя времени даром, принялся сноровисто обыскивать майора, выкладывая найденные вещи перед собой.

На сиденье появилось красное служебное удостоверение, толстая шариковая ручка, электрошокер, замаскированный под брелок, рулончик долларов диаметром в два пальца и керамический пистолет с двумя пластиковыми магазинами.

Малыш открыл рот, собираясь что-то сказать, но Клим отрицательно покачал головой. Ткнув пальцем в пистолет и ручку, молча приказал забрать оружие, которое не обнаруживается при поверхностном досмотре. Малыш не стал возражать, а моментально переложил указанные предметы себе в карман.

Клим тем временем открыл лежащее на сиденье красное удостоверение. Одного взгляда внутрь корочек хватило, чтобы страница запечатлелась в его памяти. «Старший следователь особого отдела Дальневосточного военного округа майор Шилов Константин Витальевич».

Что делает старший следователь Дальневосточного военного округа в центре Грозного, Клим не стал сейчас выяснять, тем более что господин майор еще как минимум минут пять будет не в состоянии наблюдать за своими подопечными.

Клим тем временем расстегнул гидрокостюм и аккуратно начал снимать противно пахнущую резину.

– Амбре от тебя прет, как из не чищенного месяц гальюна, – сообщил Малыш, самостоятельно ополовинив пачку долларов.

Клим, полностью освободившись от гидрокостюма, с наслаждением повел широкими плечами. От резины действительно сильно пахло сероводородом и аммиаком. Расстегнув замок сумки, Клим обнаружил в ней лежащую сверху двухлитровую бутыль с Сенежской газированной водой.

Кинув бутыль Малышу, Клим, запустив руку внутрь сумки, обнаружил два пластиковых пакета с военной формой тропического образца.

– Полей на меня, – попросил он, кивнув на бутыль с водой.

Не вставая с сиденья, Малыш одной рукой взял бутыль и легко, двумя пальцами, одним движением открутил пробку. Клим присел, давая возможность Малышу поливать сверху. Холодная вода заструилась по абсолютно голому Климу, который, нисколько не смущаясь, обмывал себя в узком пространстве салона микроавтобуса.

– Что вы делаете, товарищ капитан первого ранга? – попробовал возмутиться майор, который пришел в себя от холодной воды, которую разбрызгивал вокруг себя Клим.

– Привожу себя в достойный офицера вид, – спокойно ответил Клим, выгибая спину, которую тер широкой ладонью Малыш.

На лице майора было написано откровенное презрение к солдафонам, которые посмели так себя вести. Вытащив из кармана на рукаве белоснежный платок, майор принялся двумя пальцами вытирать забрызганное водой лицо. На лужу воды, что растеклась по полу салона машины, он старался не смотреть.

– А вот тут притормози! – приказал Клим, кладя правую руку на шею водителя.

Справа от автобусной остановки стоял невзрачный мужик в ватнике и резиновых сапогах. Кепка-аэродром скрывала половину лица работяги, делая его совершенно безликим. Подхватив поясную сумку, Клим выскочил из микроавтобуса.

– Получили приказ срочно лететь куда-то. Судя по заграничным паспортам, за бугор к Южной Америке на судно «Академик Валленштейн», – скороговоркой сказал мужичку Клим, передавая контейнер.

– Я в курсе, – бросил Антей, еще больше наклоняя голову.

– В подвале обнаружена растяжка, прикрепленная к двум «эргэдэшкам», – продолжил Клим, передернув широкими плечами.

– На исследовательском судне подойдешь к боцману или второму помощнику капитана и передашь привет от Альбатроса. Тебе окажут помощь, – быстро произнес Антей, сделал шаг назад и исчез.

– Что это за человек с вами разговаривал? – спросил майор, буквально впиваясь в Клима настороженным взглядом.

– Заместитель министра обороны, – бодро ответил Клим, принимая от Малыша стакан горячего чая.

Еще десять минут быстрой езды, и автомобиль начал притормаживать. Микроавтобус выскочил с трассы на боковую дорогу и сразу же резко повернул. Сделав вид, что не удержался на ногах, Клим всеми своими ста килограммами припечатал майора к стенке. Тому оставалось только жалобно пискнуть.

– Извините! – бросил каперанг. Малыш, полностью одетый в форму мичмана, помог облачиться в нее и Климу.

– Майор, сколько нам еще ехать? – спросил Ворох.

– Минут двадцать, – сквозь зубы ответил тот, демонстративно смотря в окно.

– Где наши документы? – поинтересовался Клим.

Скорчив брезгливую физиономию, майор протянул правую руку и указательным пальцем ткнул в боковой карман сумки.

Малыш моментально протянул руку и достал пухлый белый конверт. В нем обнаружились два комплекта документов. Пролистав свой военный билет, Клим вынул из стопки заграничный паспорт и, положив его рядом с собой, спросил:

– Насколько достоверны эти документы?

– Беглую проверку рядового полицейского эти «ксивы» выдержат, а компьютерного контроля, скорее всего, нет, – ответил майор, нервно передергивая плечами.

– Интересное кино получается, – протянул Малыш, но Клим не дал ему закончить, перебив:

– Скажи-ка, дорогой особист, а у тебя «ксива» с собой?

– Зачем мне за границей особистская «ксива»? – вопросом на вопрос ответил майор, стрельнув в сторону водителя взглядом.

«Понятно, где вы прячете свои документы», – отметил про себя Клим. Микроавтобус, проскочив КПП на аэродром, увеличил скорость. Несмотря на сто двадцать километров на спидометре, скорость внутри японского чуда техники почти не ощущалась.

Глава 3. Первые незапланированные сложности

Клим выжидательно смотрел на майора тяжелым «прокурорским» взглядом. Когда-то много лет тому назад Стас научил Вороха основам гипноза. Правда, дальше основ дело не пошло – Клим с командой отправился на очередное задание и занятия пришлось прервать. И вот сейчас Клим решил использовать один из освоенных ранее приемов, не особенно надеясь на успех.

Майор мгновенно оцепенел, как кролик перед удавом. Преданно глядя в глаза Климу, он открыл рот и только собрался что-то произнести, как автомобиль начал притормаживать.

– Молчи и будь готов начать говорить при цифре триста девяносто семь, – вслух приказал Клим. И мысленно добавил: «При этих словах я должен свести брови и сделать губы колечком». Почему Клим поставил именно такое условие, он и сам не смог бы сказать, но мысленная фраза являлась ключевой при работе с майором.

Микроавтобус мягко остановился у трапа небольшого реактивного самолета, окрашенного в защитный цвет. Едва дверь открылась, как послышался резкий крик:

– Быстрей! Быстрей! Коридор кончается!

Повинуясь кивку головы Клима, Малыш неторопливо пошел к выходу.

– Прапорщик, бегом! – снова кто-то заорал командным голосом.

Выглянув из двери автомобиля, Клим обнаружил коренастого полковника в летной куртке и синей фуражке с высокой тульей, стоящего у первой ступеньки трапа. На тулье сверкала огромная кокарда, в центре которой сидящий на двух задних лапах леопард скалил здоровенные зубы. Похожая леопардовая морда в обрамлении веточек красовалась и на рукаве летной куртки полковника. Правда, венчали морду самолетные крылышки, и это было все, что говорило о принадлежности полковника к когорте военных летчиков.

Майор и Клим едва успели зайти в салон, как, совершенно невежливо отпихнув каперанга, туда же заскочил полковник в летной куртке и нажал кнопку справа от двери. Трап пошел наверх и, сложившись в несколько раз, полностью закрыл проем.

«Вроде военный самолет, а внутри воняет, как в борделе», – отметил про себя Клим, усаживаясь на широкий кожаный диван. Загудели, разгоняясь, турбины, и его потянуло влево.

«Ребята действительно торопятся. Даже движки не прогрели! Так недолго и в ящик сыграть», – пожалел себя Клим, внимательно осматривая салон самолета. Обшитый коричневой с тиснением кожей, он тем не менее не производил впечатления шикарного. Наметанный глаз каперанга отметил прожженную во многих местах кожу, разноцветные пятна на полу.

Самолет взревел двигателями и, легко оторвавшись от земли, взмыл в воздух. В хвосте открылась дверь, и темнокожая стюардесса, грациозно покачивая бедрами, вошла в салон. В руках она держала тяжелый поднос белого цвета, на котором красовалась большая черная бутылка с надписью «Мидлтон».

– Такого виски я не пробовал! – оживился Малыш, протягивая руку к литровому сосуду.

– Надо соблюдать приличия, – одернул Малыша майор.

– Меня больше интересует задание, а выпивка вполне соответствует этому самолетику, – внес свою лепту в разговор Клим.

– Как вы можете себя так вести? – попробовал воззвать к правилам поведения в обществе майор, вскакивая с широкого дивана.

Самолет в это время пошел почти вертикально вверх, и особист, не удержавшись на ногах, полетел в хвост. Одно движение – и Малыш поймал майора за правую ногу. Подняв его чуть ли не на метр от пола, напарник подтянул его к себе. Из кармана майора посыпались знакомые вещи и синий дипломатический паспорт.

– Смотри-ка на нашего майора! Оказывается, дипломаты бывают и в воинском звании, – удивился Малыш, осторожно опуская майора вниз головой на диван.

Клим в это время, подняв паспорт, открыл его.

– Вам не положено смотреть мои документы, – завопил майор, переворачиваясь в вертикальное положение.

– Как прикажешь, шеф, – по-английски ответил Клим, протягивая паспорт его владельцу.

– Отставить игрушки! – прозвучал командный голос из пилотской кабины.

Давешний полковник, только без куртки и фуражки с леопардом, появился около стола. Усевшись на диван рядом с Климом, он расставил стаканы на столе. Ловко открутив винтовую крышку, разлил виски по стаканам. По салону растекся цветочный аромат дорогого спиртного.

Подняв стакан на уровень глаз, Ворох посмотрел на золотистый напиток, осторожно понюхал и со вздохом сожаления поставил стакан обратно на стол. Малыш, катая стакан в своей ладони, тоже не торопился дегустировать цветочную жидкость.

– Смелее, прапорщик! Такой виски ты еще не скоро попробуешь, – предложил полковник, одним глотком осушив свой стакан.

Клим и Малыш выжидательно смотрели на говорливого полковника, не произнося ни слова.

– Что-то вы не похожи на русских моряков, – презрительно сказал полковник, наливая себе и майору вторую порцию.

– Вы позволите называть вас полковником, господин? – спросил Клим, вертя стакан на столе.

– Хоть генералом! Как у вас, у русских, говорят: «Хоть горшком зови, только в печку не ставь», – процитировал полковник, одним большим глотком опустошив стакан.

На вкус Клима, запах цветочного виски был слишком силен. Взяв на язык несколько капель, он покатал их во рту и проглотил. Особого удовольствия не ощутил, но и отвращения тоже.

– Я окончил Академию Генерального штаба и сейчас являюсь начальником штаба армии Республики Бахьяр. Ваша задача – поднять кусок обшивки самолета военно-воздушных сил Франции, который упал в территориальных водах нашей республики. О месте падения самолета пока никому не известно, кроме меня, но это вопрос времени. День-два – и в наших водах будет не продохнуть от военных судов. Ваш «Академик Валленштейн» оказался как нельзя кстати в наших водах, но это не эсминец, и скорость у него не та. Быстро добраться до места падения самолета судно не сможет. Сейчас оно идет полным ходом к месту встречи, но прибудет туда только завтра к вечеру. Мы приняли решение сбросить вас с этого самолета прямо над местом падения. Необходимое оборудование – парашюты, акваланги, гидрокостюмы уже доставлены на борт. До точки рандеву еще несколько часов полета. Вы успеете ознакомиться с оборудованием и получить от меня всю исчерпывающую информацию, – закончил вводный курс полковник и одним глотком выпил еще порцию виски.

– Кто комплектовал оборудование для подводных работ? – спросил Клим, продолжая катать стакан с виски в ладонях.

– Мой начальник контрразведки Стив Фридман. Он проходил службу в британских войсках особого назначения и последние пять лет командовал подразделением «морских тюленей». Ему сейчас шестьдесят семь лет, но он в прекрасной физической форме и пойдет на задание вместе с вами. Я думаю, что четырех подготовленных специалистов вполне достаточно для выполнения задачи, – с напором сказал собеседник, снова наливая себе виски.

– Вы имеете в виду нас двоих и майора? – задал вопрос Клим, кивнув на особиста, который цедил второй стакан спиртного.

– И господина Фридмана, – уточнил до сих пор молчавший Малыш.

– Так точно! Стив будет ждать вас на глубине тридцать метров в мини-субмарине.

«Слава богу, что такой старпер не ныряет вместе с нами! Хотя Жак Ив Кусто ходил под воду практически до самой смерти… А на первенстве мира по нырянию американец, которому уже исполнилось шестьдесят девять лет, пронырнул больше ста метров», – подумал Клим.

Но никто не понял, что на самом деле беспокоило каперанга, – даже Малыш, не говоря о полковнике-иностранце и майоре-особисте.

– Кто будет командовать операцией? – спросил кавторанг, решив снова вступить в разговор.

– Генеральный штаб республики назначил старшим майора Шилова, – громко сказал полковник.

– Сейчас он не может руководить операцией, – заметил Малыш, поднимая вверх стакан, на одну треть наполненный золотистой жидкостью.

Майор Шилов, уронив голову на стол, уже безмятежно спал, чуть слышно похрапывая.

– Что же нам делать? – растерянно спросил полковник, поднимая глаза к потолку.

– Привести майора Шилова в чувство и отправить его на подводную лодку к вашему хваленому «тюленю». Если заняться отрезвлением майора сейчас, то через два часа он будет вполне адекватен, – спокойно сказал Клим, радуясь, что не придется идти с таким ненадежным напарником под воду на большую глубину.

– Вы сможете принять командование операцией на себя? – спросил полковник, глядя на Клима вполне трезвыми глазами.

Впервые у Вороха зародилось подозрение, что его элементарно разводят, но показывать этого сейчас было нельзя.

– Все карты на стол! Только после того, как вы мне подробно расскажете о сути операции, я смогу дать вам однозначный ответ о степени нашего участия в кампании, – поставил условие Клим.

– У вас есть однозначный приказ: достать кусок обшивки самолета, – попробовал надавить полковник.

– Если ситуация выходит из-под контроля, то ничто не мешает мне как старшему группы отменить ее в силу форс-мажорных обстоятельств, – спокойно парировал Клим, вытаскивая из лежащей на столе пачки сигарету. Размяв табак своими сильными пальцами, он понюхал ее и залихватски заложил за правое ухо.

– Я не усматриваю в создавшемся положении никаких форс-мажорных обстоятельств. При вашем отказе я буду вынужден принять адекватные меры, – попробовал пригрозить полковник.

– Вы странный человек, – засмеялся Клим и, наклонившись вперед, принялся в упор рассматривать его.

Лицо полковника покрылось красными пятнами, а губы мелко задрожали. Казалось, еще пара секунд, и полковник заплачет. Малыш тоже решил принять участие в разговоре:

– Можно пытками заставить человека рассказать все, что он знает. Можно угрозами принудить индивидуума выполнить определенные действия, а вот вынудить нас с соратником идти под воду на стометровую глубину у вас не получится. Смерти мы не боимся, да и не выгодно вам убивать нас; пытать тоже не резон – водолаз с травмами не может идти под воду и тем более на такую глубину. До наших семей вам не дотянуться; тем более что, когда выяснится, что вы обманом заставили двух старших офицеров покинуть территорию России, наших родственников сразу возьмут под охрану, – сказал Клим, вынимая из-за уха сигарету.

Малыш приготовился действовать. Минута – и от экипажа самолета вместе с охраной ничего не осталось бы, но Клим решил пока не подавать знака.

– Но есть же какой-то выход? – чуть ли не взмолился полковник, бросая на спящего Шилова ненавидящий взгляд.

– Вы знаете, за все время существования групп боевых пловцов там не было ни одного случая предательства, вне зависимости от того, под каким флагом они воевали.

– Вы хотите сказать, что мы можем просто нанять вас для погружений? – с облегчением спросил полковник, рукой вытирая пот со лба.

– Должен заметить, что это не я сказал, а вы сами предложили, – напомнил Клим, посмеиваясь про себя.

– В какую сумму вы оцениваете свою работу под водой? – спросил полковник, плеснув себе еще золотистого напитка.

– Пока ничего не могу сказать. Вы должны подробно изложить, что мы обязаны сделать, и тогда я определю сумму нашего вознаграждения, – спокойно сказал Клим.

– Самолет действительно покрыт экспериментальной обшивкой, которую очень хотелось бы иметь России, Америке и, наверное, Германии. Мы вам выплачиваем за эту работу по сто тысяч долларов каждому.

– Как вы планируете с нами рассчитаться? – спросил до сих пор молчавший Малыш, давая возможность Климу собраться с мыслями.

– Сразу после передачи обшивки, – быстро ответил полковник, бросив беглый взгляд на майора, который все так же сидел за столом, опустив на согнутые в локтях руки голову.

Посмотрев на спину особиста, Клим заметил, как под курткой бугрятся мышцы.

– Давай просыпайся, майор! Нечего валять дурака. На сто метров ты без нас не пойдешь, а если пойдешь, то наверняка не вернешься, – устало сказал Клим, хлопая Шилова по плечу.

Сделав вид, что только что проснулся, майор откинулся назад, сладко потянулся и широко зевнул.

– Почему мне нельзя идти на сто метров? На пятьдесят я ходил. Что сто, что пятьдесят – разницы никакой, так, по-моему, говорил дедушка Кусто, – процитировал майор.

– Времени у нас мало. Скоро вас надо выбрасывать с самолета, – поторопил полковник, первый раз показывая, что он нервничает.

– Очень хорошо. По двести тысяч долларов каждому – и мы беремся за работу, – внес предложение Клим, совершенно не надеясь на положительный ответ полковника.

Ему очень важна была его реакция на такое предложение, и поэтому, выждав минуту, он продолжил:

– У вас мало времени, да и приличных водолазов найти непросто.

– Я согласен, – выпалил полковник, вставая со своего места. В ответ на вопросительный взгляд Клима он пояснил: – Сейчас я принесу карты, на которых обозначено местоположение затонувшего самолета.

– Ты когда-нибудь ходил под воду с профессиональными аппаратами? – спросил майора Ворох.

– Какая разница, профессиональный это акваланг или любительский? Главное, чтобы воздуха было побольше, – уверенно ответил тот и потянулся к стакану с виски.

– Хватит пить! Под водой алкоголь смертельно опасен, – предупредил Клим не в меру смелого подводника.

Глава 4. Первые приключения под водой. Встреча с дедушкой морских спецназовцев

– Вот здесь находится самолет, – полковник ткнул толстым пальцем в компьютерную распечатку морской карты. Ни привязки к берегу, ни обозначения стран света на карте не было, только вода и небольшой островок в десяти милях от предполагаемого места нахождения затонувшего самолета.

– Как мы приводнимся? – спросил Клим, совершенно не представляя, каким образом можно с борта реактивного самолета, не приспособленного для десантирования, попасть в воду и не разбиться.

– Пошли со мной, – махнул рукой полковник, направляясь в хвост самолета.

Едва дверь в хвостовой отсек открылась, как шум двигателей изменился.

– Надевайте гидрокостюмы, занимайте места, – показал полковник на металлическую площадку с метровым набалдашником на верхней части.

Клим с Малышом быстро скинули одежду и начали облачаться в гидрокостюмы мокрого типа, разложенные прямо на полу. Полковник между тем продолжал говорить:

– Вот сонар, с помощью которого вы найдете самолет и подводную лодку. После подъема груза вы должны приплыть к лодке, которая отвезет вас на корабль или гидросамолет.

– То есть вы точно не знаете, какое судно придет за нами? – разочарованно произнес Малыш.

Клим, не выпускавший из вида Шилова, заметил, как тот сунул мобильный телефон под куртку гидрокостюма.

– Разбирайте акваланги, скоро сброс, – поторопил полковник.

Надев на себя английский «Оксимагнум-9», Ворох, не торопясь, специально растягивая слова, спросил:

– Вы так и не рассказали, где надо вырезать обшивку, которая вам так нужна?

– Обшивку можно вырезать в любом месте самолета, – ответил полковник, отодвигая в сторону сверток с оружием.

– Это вы зря делаете, – пожурил Клим полковника, вставая на площадку.

Малыш, отодвинув полковника в сторону, заграбастал сверток с оружием и два портативных подводных буксировщика. Следуя примеру своего напарника, каперанг сошел с площадки и отхватил ножом три метра прочного шнура, на котором висела зеленая занавеска. За ней оказались металлические стеллажи, плотно забитые свертками.

– Один момент, – попросил Шилов, выдергивая короткую трубу итальянского игломета.

Несмотря на французский акваланг за плечами и грузовой пояс, он двигался на удивление легко.

– Начали спуск! – крикнул полковник, выскакивая за дверь.

Самолет сбросил обороты, и пол начал опускаться.

– Вставить загубники! – крикнул Клим, вцепившись в стойки площадки, которая начала скользить в сторону открывшегося проема.

Три секунды – и площадка полетела вниз, все больше увеличивая скорость в свободном полете. Еще секунда – и громкий хлопок возвестил, что парашют открылся.

«Тысячи полторы высота», – определил Малыш, вынимая загубник изо рта.

– Пока внизу ни одного корабля не видно… – успел сказать майор, как Клим накинул обрезанный в самолете шнур ему на шею.

– Дернешься – полетишь вниз без парашюта, – пообещал Малыш, ловко выуживая из-под куртки гидрокостюма Шилова трубку мобильного телефона.

– Видишь, майор, как полезно иметь опытного напарника, – похвалил Клим. Правда, непонятно было, хвалил ли он самого себя или Малыша.

– Дай мне полминуты, – попросил кавторанг, закидывая что-то белое в рот. Забрав шнур у Клима, он привязал особиста к стойке, продолжая быстро работать челюстями, и пояснил: – Шеф не любит, когда слушают его разговоры. – После чего заклеил уши майора жвачкой.

Клим доложил Антею о своих злоключениях ровно за минуту.

– Вариант «Эпсилон». Вы находитесь в Макронезии. В городе Бэст-Уил на улице королевского родственника есть маленькая закусочная с названием из детской сказки. Назовешь свой псевдоним хозяину Васе – глядишь, что-нибудь и выгорит. Опасайся разбитых стекол! Островок рядом с вами – удобное место для твоих ребят, – закончил Антей и отключился.

– Ну вот, теперь более-менее ясно, где мы находимся, – пояснил своим коллегам Клим. – В тысяче километров от нас остров Вест-Форт. Собственно говоря, это не один остров, а целых шесть, все – кораллового происхождения. Как называется вон тот остров справа, я не знаю, но скоро там окажутся наши коллеги. Придется кому-то из нас сыграть в кошки-мышки с аборигенами. Тщу себя надеждой, что это будешь ты, но весьма вероятно, что и мне придется побегать. Хотя не исключен вариант, что нам с тобой придется разойтись и добираться домой самостоятельно. Тут недалеко есть американская военно-воздушная база, с которой можно улететь хоть в Антарктиду. Но это самый крайний вариант.

– Шесть островов, на которых стоит американская база, и называется Вест-Форт. Я тебе в свободное время расскажу про нее много интересного, – пообещал Малыш, покачав от избытка чувств головой.

– Отвязывай майора. Сейчас будем приводняться, – приказал Клим, сгибая ноги.

Надо отдать должное Шилову, он не стал возмущаться, размахивать руками, а моментально выдернул из ушей жвачку и вцепился двумя руками в стойку платформы.

– Вставить загубники. Далеко не отплывать. От строп парашюта держаться подальше, – приказал Клим.

Посадка вышла довольно жесткая. Майора выбросило с платформы. Стропа парашюта захлестнула его шею, и тонущая платформа потащила незадачливого майора на дно.

Донырнув до Шилова, Клим быстро обрезал стропы и оттащил его тело в сторону. «Времени очень мало, майор протянет пару минут, потом его не откачаешь», – прикинул Клим, соображая, как спасти особиста от неминуемой гибели.

В этот момент он заметил справа огни подводной лодки. Небольшая, каплеобразной формы, ярко освещенная изнутри, она так и манила к себе желтым теплым светом. Люк снизу был гостеприимно распахнут. Клим не стал ждать Малыша, справедливо рассудив, что с напарником ничего не случится, если тот десяток минут поплавает снаружи.

Едва Ворох захлопнул за собой люк, как заработал мощный компрессор, выталкивая наружу забортную воду. Не прошло и двух минут, как в маленьком полукруглом отсеке стало сухо. Откинулся верхний люк, и мощный бас с ярко выраженным немецким акцентом приказал:

– Давай своего утопленника сюда!

Клим не стал спорить, а быстро просунул голову и плечи майора в открытый люк. Рывок – и тот исчез в нем. Заскочив в люк, каперанг обнаружил майора, сидящего в правом кресле с опущенной на грудь головой. Над ним склонился здоровенный седой мужик габаритами никак не меньше Малыша.

– Господин Стив? – спросил Клим, направляя на склонившегося над майором мужика немецкий «хеклер и кох 11».

– Только не господин, а сэр Фридман, – не оборачиваясь, ответил гигант.

– Люк закройте, у меня там еще один «тюлень» плавает, – попросил Клим, опуская оружие.

Как иллюстрация к словам Вороха, снаружи раздались два сдвоенных удара. Подскочив к переборке, Клим ответил тремя сериями по три удара. Снаружи ответили одной серией из четырех ударов. Фридман подскочил к люку, захлопнул его, протянул руку и включил тумблер. Шумно заработал насос, откачивая воздух из шлюзовой камеры.

– Где проходил обучение работе под водой? – не оборачиваясь, спросил Стив.

– На море, – лаконично ответил Клим, не вдаваясь в подробности.

– Твой напарник больше нырять не будет, – вынес приговор майору-особисту Стив.

– В жизни все бывает, – только и успел сказать Клим, как крышка люка откинулась и показалась голова Малыша.

– Прими аппарат, – попросил он, протягивая в открытый люк свой «Оксимагнум».

– Вот теперь вижу настоящего напарника, – принимая протянутое оборудование, удовлетворенно заметил Стив.

– Ты, старикан, тоже поработай, – посоветовал Малыш, протягивая сверток с оружием.

– Все новое – это хорошо забытое старое, – печально сказал Стив, проводя пальцем по раструбу игломета.

– Ностальгия – прекрасная вещь, но надо дела делать, – попробовал привести хозяина мини-подлодки в рабочее состояние Клим.

– Работать нечего! Надо просто погрузиться и достать кусок обшивки из самолета, – небрежно сказал Стив, выволакивая тело Шилова из кресла. Свалив труп несчастного особиста в угол, уселся в кресло и включил двигатель, продолжая говорить: – Самолет я нашел, но вот как до него добраться водолазу – это проблема.

– На какой глубине лежит самолет? – спросил Клим, наблюдая, как ловко по приборам Стив ведет подводную лодку.

Лодка, опустив нос, с дифферентом в десять градусов шла ко дну моря.

– Глубина там такая же, как в точке гибели вашего «Курска», – сообщил Стив, включая носовой прожектор.

«Молчал бы в тряпочку, вероятный противник!» – раздраженно заметил про себя Клим, делая вид, что ничего не слышит. Кинув взгляд на панель управления, он обнаружил, что глубиномер уже показывал девяносто пять метров.

Спустя минуту в свете прожектора появилась темно-зеленая, в пятнах, туша самолета, воткнувшегося носом в дно. Правое крыло у него было отломано по самый фюзеляж, от левого остался кусок метров пять длиной.

– Не знаю, как вы сумеете пробраться в пилотскую кабину, – засомневался Стив.

Только сейчас Клим вспомнил, что они не захватили фонари.

– Нет ли у вас водолазных фонарей? – спросил он.

– Я могу посветить вам прожекторами, – предложил свою помощь Стив.

– Я взял фонари из дома, – выдал стоявший справа от климовского кресла Малыш.

– Тогда начинаем работать, – приказал Ворох, которому до смерти надоел Стив со своей болтовней.

– Я сброшу сигнальный буй и поднимусь до пятидесяти метров, где вас и выпущу. Там можете выкинуть труп. Он мне в салоне совершенно не нужен, – буркнул Фридман, бросив короткий взгляд на Клима. На Малыша он смотрел прямо-таки с любовью.

Ворох вскинул голову на Стива, готовый убить старого циника. Сэр Фридман правильно понял гневный взгляд Клима, потому что торопливо пояснил, не прекращая работать штурвалом лодки:

– Парень все равно был не жилец. У него случилось обильное кровоизлияние в глаза от резкой перемены давления. Видимо, он был любителем и сдуру полез в наши игры. Дилетанты всегда погибают первыми.

– О мертвых нельзя говорить плохо. О них или вообще ничего, или хорошо, – попробовал осадить разошедшегося Стива Клим.

– Не знаю, в качестве кого вы притащили сюда этого человека, но вам здорово повезло, что он погиб. Подозреваю, что если бы он остался жив, то трупами могли стать все мы, – зло сказал Стив.

– Вы наговариваете на нашего товарища, – попробовал вступиться за особиста Малыш.

Стив тем временем выпустил из правого манипулятора оранжевый буй, который устремился вверх. Второй конец линя ушел вертикально вниз.

– Теперь отойдем в сторону, чтобы не запутаться в шнуре, – пробормотал себе под нос Фридман, уводя подводную лодку вправо.

– По-моему, вы несправедливы к нашему товарищу, – сказал Клим, подтаскивая тело майора к люку.

– Вы – старые, опытные «тюлени», не боитесь идти на глубину в сто метров, да и по возрасту не мальчишки. Скажите, парни, зачем человек берет под воду две стрелки? – спросил Стив.

Клим не стал ничего говорить, а, выхватив нож, вспорол майору гидрокостюм на правой руке. С внутренней стороны была прикреплена трубочка стрелки. Еще одно движение ножом – и вспорот левый рукав. Точно такая же стрелка оказалась прикреплена и на ней.

– Сэр Фридман, вы абсолютно правы! – торжественно произнес Клим, поднимая свой нож лезвием вверх.

– Вам просили передать, – сказал Стив, протягивая Климу большой черный пистолет с широким дулом.

– Что за пушка? – спросил Малыш, протягивая огромную руку, в которой громадный пистолет смотрелся весьма прилично. Расширенный конец ствола только сантиметров на десять высовывался из огромного кулака напарника.

– Последняя разработка американцев. Плазменный подводный резак. Не зубами же вы будете отдирать обшивку, – пояснил старый «тюлень».

«Надо обязательно прихватизировать! У нас в конторе такого резака нет», – решил Клим, вставляя в рот загубник.

– Просто нажимаете на курок, и резак начинает работать. На воздухе пламя бьет на один метр, – пояснил Стив, с обожанием глядя на огромного Малыша.

– Большое спасибо, – вежливо ответил тот, протягивая резак Климу.

– С Богом! – напутствовал Фридман.

– К черту, – ответил Ворох.

Скользнув в люк переходной камеры, он первым делом пристроил тело майора в нишу, понимая, что им вдвоем с Малышом сложно поместиться в такой маленькой камере, а тут еще труп. Конечно, можно было оставить особиста внутри лодки, но, несмотря на его скверный характер, это все же был соотечественник, и оставлять его на чужой территории не хотелось.

– Возьми аппарат, – попросил Малыш, просовывая в люк свой акваланг.

– Ты навряд ли здесь его сумеешь одеть, – скептически произнес Клим, пристраивая акваланг к скрюченному трупу.

– Снаружи одену, – бросил Малыш, легко проскальзывая в люк.

– Груз подать? – спросил Стив, берясь за крышку люка.

– Давай, – согласился Клим, принимая от старого водолаза полуметровый кусок рельса, невесть какими путем попавший на борт субмарины. – Подожди минуту…

– О'кей, – улыбнувшись, ответил старый «тюлень».

Клим не знал, что видит Стива в последний раз…

Глухо лязгнула крышка люка – и сразу же заработал компрессор, откачивая воздух.

– Не проще ли было стравить воздух из камеры? – спросил Малыш, глядя, как Клим прилаживает стрелки себе на руки.

– Система скрытного впуска и выпуска водолазов – штука сложная. Если с такой глубины просто стравить воздух, то на поверхности появятся огромные пузыри, которые будут видны даже из космоса. Тем более что средства космической навигации позволяют космонавту, находящемуся на орбите, прочитать даже объявление в газете, – объяснил каперанг.

– Зачем ты крепишь стрелки? – задал Малыш новый вопрос.

– Запас оружия, тем более такого компактного и смертоносного, в нашем положении лишним не будет, – ответил Клим, раскатывая рукава гидрокостюма.

– Ты начальник, у тебя голова больше, – философски ответил Малыш, делая последний вдох.

Вода тем временем уже дошла до горла. Едва она полностью затопила отсек, как щелкнул замок и наружный люк открылся. Клим первым выскользнул наружу и отплыл на метр, давая возможность Малышу спокойно надеть водолазное оборудование.

Не прошло и минуты, как из люка показались ноги майора. Ворох не стал спрашивать, кому предстоит делать неприятную работу. Секунда – и гидрокостюм на животе у трупа распорот. Под ним у Шилова был одет широкий брезентовый пояс. Сдернув его с трупа, Клим скатал пояс в трубку и положил в сумку на поясе, потом привязал к ногам особиста кусок рельса. Малыш хлопнул труп по плечу, выталкивая его наружу. Тело погибшего майора встало торчком и, окутанное темным облаком, начало быстро опускаться вниз.

«Мир праху твоему!» – пробормотал про себя напутственное слово Клим.

Все-таки сегодня был очень насыщенный день. Сначала почти десятичасовой перелет, прыжок с парашютом, а теперь еще и глубоководное погружение.

Подводная лодка зависла в трех метрах от самолета, ярко освещая его носовым прожектором. Клим махнул рукой, показывая, что надо выходить. Едва Малыш покинул подводную лодку, как та начала подниматься вверх и, подвсплыв метров на десять, замерла на месте, направив на «утопленника» луч носового прожектора. Пучок света немного рассеялся и залил весь самолет матовой желтизной.

Стукнув возле двери в фюзеляж самолета, Клим приказал Малышу оставаться снаружи и, обвязавшись тросом, попробовал открыть дверь. Как и следовало ожидать, она и не дрогнула.

Малыш отстранил Клима, попытался расширить щель между дверью и фюзеляжем, но тоже ничего не получилось. Мысленно стукнув себя по лбу, каперанг тронул напарника за плечо, взял подаренный резак и нажал на курок. Аппарат зашипел, и из дула выскочил синий язычок пламени сантиметров десять длиной.

«Если он еще и режет, то штука очень полезная для подводных диверсантов», – оценил Клим американское ноу-хау.

Приблизив язычок пламени к обшивке, он быстро проделал отверстие в самолете, передав вырезанный кружок Малышу, который сунул первый экспонат со дна в свою сумку. Отплыв на пару метров, Клим ткнул в отверстие рукой, показывая, что Малыш может за него уцепиться.

Уперевшись спиной в могучее плечо кавторанга, Ворох начал вырезать круглое отверстие в обшивке диаметром в метр. Подарок Стива резал металлический корпус самолета, как папиросную бумагу. Через минуту работы отверстие в обшивке было готово.

«Спасибо, дорогой Стив! Твой подарок меня выручил», – мысленно поблагодарил Клим сэра Фридмана, рассматривая срез обшивки самолета. Сразу за наружной металлической обшивкой обнаружилась темная, почти черная пленка. Ткнув в нее пальцем, Клим осторожно просунул внутрь фюзеляжа сначала руку с фонарем, а потом и голову.

Сорванные ящики, из которых торчали провода с блестящими клеммами, плотно забили переднюю перегородку, за которой находилась кабина пилотов. «Расчищать этот завал можно до ишачьей пасхи», – обреченно подумал Клим, вытаскивая голову обратно из отверстия. Малыша нигде не было видно. «Парень он дисциплинированный и самостоятельно уплыть никуда не мог», – успокоил сам себя Ворох, вырезая из обшивки два куска сантиметров по десять в поперечнике.

Неожиданно какое-то тело, очень напоминавшее веретено, стремительно вырвалось из отверстия, по пути попытавшись цапнуть Клима за руку. Ударившись об кусок обшивки, которую подводник держал в правой руке, оно зацепилось боком за острый край и с удвоенной скоростью бросилось прочь. Темная полоса из распоротого бока барракуды – а это была именно она – потянулась за хищницей.

«Сейчас на меня начнется охота», – со злостью подумал Клим. Сверху спикировал Малыш, дернув его за руку. Ворох знаком приказал Малышу поднять упавший на дно кусок обшивки, демонстративно указывая на свой поясной мешок. Малыш послушно ушел ко дну, забрал кусок обшивки и снова потянул за собой Клима.

С обратной стороны фюзеляжа, ближе к кабине, обнаружилось большое оплавленное отверстие. Теперь стало понятно, почему самолет потерпел аварию. Малыш схватил руку Клима с фонарем и посветил вперед. Над самым дном обнаружилась открытая дверца.

«Как он смог разглядеть в кромешной темноте это отверстие?» – удивился каперанг, освещая зарывшийся в ил нос воздушного судна. Едва он тронул дверцу, как та с противным скрежетом отвалилась. Посветив внутрь, Клим обнаружил два пилотских кресла, в которых, прижатые ремнями, сидели два скелета. У одного не было левой руки, зато у второго обе руки были в наличии, и на лобовом стекле лежал кожаный саквояж с металлической цепочкой.

Слева раздался жужжащий звук, такой необычный здесь, на стометровой глубине. Малыш не стал медлить и, метнувшись внутрь, сграбастал саквояж, прихватив по пути лежащие рядом золотые часы на браслете.

Клим моментально выключил фонарь. Яркий свет прожектора подводной лодки пропал. Взамен него три ярких конуса света ударили по упавшему самолету. Когда луч фонаря осветил первого водолаза, стало ясно, что к самолету приближается профессионал. Только человек, много времени отдавший работе с подводной турбинкой, мог с таким изяществом двигаться под водой.

«Вот какая молодежь пошла», – с ностальгией подумал Клим, ловя на прицел первого чужака.

Конечно, теоретически подводники, спускавшиеся к самолету, могли быть и русскими, но Клим в такие случайности не верил. Спикировав к вырезанному отверстию, первый «тюлень» повернулся лицом кверху. Раздалось сильное шипение, и справа от Клима на дно упала подводная лодка.

Снова послышалось жужжание, и рядом с первым водолазом показался второй. Клим не стал медлить, помня, что убойная дальность пистолета на такой глубине не превышает трех метров.

Два выстрела раздались с интервалом в секунду. Чужие пловцы не смогли ничего услышать, так как в это время второй подводник, наклонившись над лодкой, сверлил в ней отверстия, стравливая воздух. Дернувшись, два темных тела начали медленно опускаться на дно. Малыш, медленно шевеля ластами, появился слева. Два пальца вытянутой вперед руки показали, что еще два чужих «тюленя» нашли вечный покой в водах Тихого океана.

Заглянув в освещенный иллюминатор подводной лодки, Клим обнаружил лежащего на полу Стива с перерезанным горлом. Панель управления лодкой была вдребезги разбита чем-то тяжелым. На голову Стива был надет пластиковый пакет. «Значит, тебя пытали, но ты ничего не сказал», – понял Клим. Этим и объяснялась сравнительно легкая победа над вражескими боевыми пловцами. Неизвестные просто не ожидали нападения.

«Спасибо тебе, старый морской волк», – мысленно попрощался с ним Клим. Малыш, тоже заглянувший в иллюминатор, моментально все понял. Показав рукой в иллюминатор, он поднял правую руку с отогнутым большим пальцем.

Клим взял турбинку, вытянул ее перед собой и начал подниматься наверх. Малыш, немного замешкавшись, двинулся следом.

На сорока метрах сделали первую остановку. Повисев в промежуточной точке положенные десять минут, Ворох опять стал медленно подниматься наверх. Несмотря на ночь, вода начала постепенно светлеть. Неожиданно Малыш тронул напарника за плечо. Справа вертикально вниз опускалась светящаяся цепочка. Казалось, сотни светлячков были нанизаны на стержень и пульсировали, подчиняясь неведомому закону. Взяв курс на цепочку, Клим на десяти метрах снова сделал остановку.

Глава 5. Неожиданная находка

Ворох последний раз вдохнул воздух из акваланга, снял его, передал в надежные руки Малыша и начал неторопливо подниматься, держась посередине продолговатого темного пятна, которое маячило у него над головой. Донырнув до поверхности, он, протянув руку, потрогал материал, из которого было сделано десятиметровое плавсредство. Пальцы ощутили жесткую резину.

Бесшумно, как могут всплывать только боевые пловцы и дельфины, Клим вынырнул у правого поплавка. И чуть снова не ушел под воду. Он едва не стукнулся лоб в лоб с человеком, который наклонился над бортом. Быстрый удар в гортань – и тело человека плюхнулось в воду.

– Билл! Что случилось? – испуганно произнес мальчишеский голос с кормы судна.

Клим рванулся наверх и уже через несколько секунд стоял внутри большого резинового катера, держа на прицеле худенького паренька с автоматом в руках. Тот, впрочем, не растерялся.

– Медленно, не торопясь, положи свое оружие на дно, – приказал юноша. – Одно резкое движение, и я стреляю.

– Уверяю тебя, парень, я стреляю лучше, так что не делай глупостей, – спокойно посоветовал Клим, держа пистолет правой рукой.

– Что с Биллом? – спросил парень вдруг задрожавшим голосом.

– Твой Билл уже кормит рыб. Если не будешь выполнять мои приказы, пойдешь следом, – предупредил Ворох.

– Вы меня не убьете? – тонким голосом произнес парень.

Только годами отработанная реакция в который раз спасла Клима. Услышав шорох ткани за своей спиной, он моментально упал на резиновую палубу, повернув тяжелый пистолет назад. Выстрел из «хеклер и коха» и автоматная очередь прозвучали одновременно. Схватившись за грудь, паренек упал за борт, а отброшенный стрелой подводного пистолета коренастый мужчина, на котором были только плавки, упал у левого поплавка, зажимая рану с правой стороны груди. Он попытался приподняться, и в этот момент на его голову обрушился кулак Малыша.

– Гаденыш, хотел проколоть баллон, – объяснил тот свои действия.

– Надо было хоть одного языка оставить, – осудил Клим торопливость напарника и приложил руку к яремной вене коренастого. Биения не было.

– Давай, жалостливый ты наш, приберись на борту, а я с твоими жмуриками поработаю, – сказал Малыш, перекидывая в лодку турбинки.

Первым делом Клим обыскал худенького паренька, застреленного крепышом в плавках. В карманах брюк оказались швейцарский нож, несвежий носовой платок и двести долларов мелкими купюрами. А в нагрудном правом кармане рубашки обнаружилось закатанное в пластик удостоверение сержанта-инструктора ВМФ США. По отметке в левой части удостоверения Клим понял, что парень относится к «зеленым беретам».

«Хлипкий нынче пошел американский спецназовец», – презрительно сказал он про себя, взгромождая тело паренька на правый баллон лодки. Одного взгляда на запястье и тыльную сторону кисти убитого хватило, чтобы понять: парень просто придуривался. С такими широкими запястьями и набитыми мозолями на руках мог быть только прекрасный рукопашник. Если бы коренастый не напал, то кто знает, чем бы кончился их поединок.

– Давай быстрее, скоро рассвет, – не слишком вежливо поторопил командира вынырнувший около кормы Малыш.

Рукопашник полетел за борт. Малышев стремительно взобрался на лодку. В это время огромная белая акула, схватив труп, ушла под воду.

– Давай второго за борт, – приказал Клим, присаживаясь за панель управления катером.

– Саквояж утонул, – печально выдал Малыш, беспомощно разводя руками.

– Ну и черт с ним, – махнул рукой Клим, поворачивая голову налево.

– Умерла – так умерла. В конце концов, про саквояж никто нам ничего не говорил. Это самодеятельность, а она в нашей системе наказуема, – резюмировал Малыш, пристраиваясь рядом.

– Это какая-то новая модель «Кракена», – задумчиво сказал Клим, внимательно рассматривая панель управления.

– Главное, чтобы эта калоша нас довезла до берега, – пожелал Малыш, продолжая осматривать рундуки лодки.

– Где они прячут тонну бензина? – спросил Клим, включая двигатель. Подвесной мотор еле слышно заурчал на холостых оборотах. Одновременно на передней панели вспыхнул экран навигатора.

Присмотревшись, Ворох включил скорость и начал поворачивать налево. Курсор, появившийся на экране в виде стрелки с виляющим хвостиком, четко указывал на небольшой островок.

– До острова сорок миль, – определил Малыш, откидываясь на заднюю спинку сиденья.

– Примерно час хода «Кракена», а сколько узлов дает эта резинометаллическая калоша, я сейчас сказать не могу, – посетовал Клим, постепенно прибавляя скорость.

На экране навигатора вспыхнул значок, похожий на стилизованный вентилятор. Из него пошли маленькие кругляши.

– Я буду не я, если эта штуковина – не значок компрессора, – проявил сообразительность Малыш.

– Вот тебе и задание – поставь на зарядку наши акваланги, – приказал Клим, еще больше увеличивая скорость.

Катер встал на редан и запрыгал по невысоким волнам.

– Ты всегда предлагаешь мне самую приятную работу. Всегда знал, что инициатива наказуема, – пробурчал, вставая, Малыш.

Передвигаться по плоскодонному судну, несущемуся со скоростью тридцать узлов, занятие не только малоприятное, но и опасное. Клим, конечно, мог сбросить обороты, но до рассвета оставалось меньше часа, и надо было как можно быстрее добраться до естественного укрытия – острова.

Через пару минут Малыш вернулся обратно и, усаживаясь на место, недовольно пробурчал:

– Зря я занимался этой работой. В отсеке еще два полностью заправленных «АРО» стоят.

– Запас никогда не помешает, – пояснил Клим, увеличивая скорость до тридцати пяти узлов.

Малыш не стал ничего отвечать. Не прошло и минуты, как, откинув голову назад, он заснул. Через сорок минут прямо по курсу показался остров, весь покрытый лесом.

– Вставай, Маруся! Нас обокрали, – сообщил Клим, снижая скорость до пятнадцати узлов.

– Если на острове есть аборигены, то с рассветом они должны отправиться на рыбалку. Утром хороший бриз и отлив, – бодро сообщил Малыш, отводя назад плечи.

– Тащи трофейные «АРО». Заодно проверим, как они работают, – приказал Клим, снижая скорость до трех узлов.

Два переключения тумблеров – и над унифицированным японским подвесным мотором появился шноркель. Еще минута – и лодка со скоростью три узла пошла в подводном положении.

Через двадцать минут Клим взял вправо и прошел первый рифовый барьер. Отливное течение было настолько сильным, что мотор пришлось включить на три четверти мощности. Еще через пять минут лодка вошла в широкую лагуну, с правой стороны которой было видно круглое отверстие диаметром метров шесть.

Выключив бензиновый мотор, Ворох чуть притопил свое универсальное плавсредство и включил электрический движок. Теперь лодка шла практически бесшумно, не нарушая покоя местных аборигенов – если те, конечно, здесь имелись.

Выйдя чуть ниже естественного прохода в рифовом барьере, Клим приподнял нос лодки, нацеливаясь прямо в середину отверстия. Локатор показал, что за проходом длиной двадцать метров находится маленькая лагуна длиной всего пятьдесят метров.

Лодка медленно всплыла на середине круглого водоема, который казался еще меньше из-за зарослей, которые окружали его с трех сторон. Весь берег лагуны густо зарос высоченными пальмами, только слева торчала невысокая скала, около которой был узкий проход, до самой воды заросший густым кустарником. Туда Клим и направил катер.

Показываться в середине водоема и пугать аборигенов снаряжением людей-лягушек у Клима не было никакого желания. Чем меньше вопросов, тем лучше живется не только разведчикам, но и морским спецназовцам.

Знаком показав Малышу, что надо раздеться, каперанг в темпе начал снимать с себя сначала акваланг, а потом и гидрокостюм. Еще минута ушла на то, чтобы привязать акваланги и гидрокостюмы к лодке.

Вынырнув на поверхность, Клим с Малышом одновременно спохватились и снова ушли под воду. Надо было привязать лодку ко дну за узловатые корни, высовывавшиеся из берегов и сплошным слоем покрывавшие все дно протоки.

Вынырнув второй раз, Клим внимательно прислушался. Оглушительно орали птицы, радуясь наступившему дню.

– Похоже, это вулканический остров. Видишь мангровые заросли и пресную воду в протоке?

– Низковат островок для вулканического, – с сомнением протянул Малыш, выплевывая попавшую в рот воду.

– По идее, на возвышенностях таких островов могут быть прерии и саванны, – гнул свою линию Клим.

– Давай продолжим дискуссию на берегу, – предложил Малыш и поплыл брассом к правому берегу.

– Хорошая мысля приходит опосля, – ответил старой русской поговоркой Ворох, следуя примеру своего напарника.

Выбравшись на берег первым, Малыш протянул Климу руку, помогая ему взобраться на крутой берег.

Глава 6. Первая встреча с туземцами

– Большой белый человек, ты хорошо плаваешь! – негромко произнес по-испански мужской баритон из кустов.

– Мы тоже тебя приветствуем, местный человек! – по-английски ответил Клим, делая шаг в сторону.

Из кустов вышли пятеро туземцев, смотревших на Клима с Малышом широко открытыми глазами.

– Вы – сыновья большого Мзунги? – спросил, сделав шаг вперед, полный туземец, одетый в защитную рубашку и обрезанные ниже колен выцветшие синие джинсы. Его главной достопримечательностью был черный галстук-бабочка, криво сидевший на шее.

Толстяк сделал шаг вправо, толкнув плечом высокого туземца с огромной шапкой курчавых волос, на самую макушку которых была надета малюсенькая бейсболка желтого цвета. Тот безропотно отступил назад, не выразив на своем лице никакого удивления. Раньше бейсболка явно принадлежала годовалому ребенку и смотрелась на огромном туземце довольно комично, но ни Клим, ни Малыш не могли себе позволить улыбок, не зная, как отнесутся к этому аборигены. Представив, как этот здоровяк сдергивает с головы маленького белого мальчика бейсболку, Клим с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться, но позволил себе лишь небольшую улыбку. Толстяк в ответ тоже расплылся в улыбке, показав черные зубы.

«Понятно, бетель жуешь! Значит, не такой ты дикий и у тебя есть канал сообщения с материком. На островке бетель не растет», – отметил про себя Клим.

И сразу вся пятерка аборигенов начала улыбаться, низко кланяясь Вороху, которого они сразу произвели в начальники. Туземцы нарочито обращались только к нему, полностью игнорируя Малыша, который и был выше ростом, и выглядел намного представительней. Так, по крайней мере, считал Клим, но аборигены явно придерживались своей точки зрения. Переубеждать местных жителей было не только бесполезно, но и опасно. Ведь неизвестно, по каким критериям аборигены оценивают людей.

– Пойдем в деревню, большой белый человек? – предложил толстяк, рукой показывая направление движения.

– Интересно, нас кормить будут? – по-русски спросил Малыш, погладив свой живот.

Несмотря на довольно высокий рост аборигенов, он на целую голову возвышался над толпой, восторженно вертя головой во все стороны.

Клим попробовал одернуть своего коллегу:

– Веди себя достойнее. Ты же все-таки белый человек. Больше пафоса, капитан второго ранга!

– Это ты зря. Один из нас, то есть ты, должен изображать из себя старшего сына этой, как его, Мзанги, что ли? А я довольствуюсь ролью младшего, немного придурковатого сына. Знаешь, как злой и добрый следователь. Или как в русских сказках – Иванушка-дурачок и его второй брат, умница, – немедленно ответил Малыш, сохраняя восторженное выражение лица.

Вот только глаза у напарника были холодные и прищуренные. Он внимательно следил за обстановкой, готовый сразу начать действовать.

– Должен сказать, что в твоих словах есть определенный резон, – вынужден был согласиться Клим.

Сместившись немного вправо, толстяк движением руки послал вперед молодого парня с цветастой косынкой на голове. Из всей одежды на нем были короткие в полоску шорты, которые практически не скрывали мощной мускулатуры, буграми перекатывающейся под золотистой кожей аборигена.

– Пожалуй, в жилах этих детей природы течет кровь маори или полинезийцев, – заметил Малыш.

– Местные кадры – отличные мореходы. Они проплывают на своих лодках с балансирами тысячи миль, поэтому в этих красивых парнях может быть намешано какой угодно крови. Вспомни Кубу, какие там красивые девушки, – напомнил Клим, с трудом скрывая мечтательные нотки.

– Ты мне про Кубу лучше не напоминай! Один твой колдун на меня столько страху нагнал, что до сих пор мороз по коже пробирает, как его вспомню, – ответил Малыш, передернув мощными плечами.

Парень тем временем отогнул высокий куст с красными ягодами размером с малину, и толстяк первым шагнул в образовавшийся проход. Клим не стал сопротивляться и двинулся следом. Остальная троица ждала, пока белые люди пройдут в проход.

Едва Малыш ступил на тропу, как парень отпустил ветку, которая моментально встала на место. Оглянувшись, Клим не смог найти куст, через который они прошли; вся растительность с этой стороны была покрыта одинаковыми красными ягодами. И только дрожащие листья ближайшего к Малышу куста выдавали место, где только что был проход.

Толстяк, не оглядываясь, быстро пошел вперед по тропинке, заросшей короткой жесткой травой, весьма схожей с той, которую высаживают на футбольных полях. Едва нога Клима отрывалась от земли, как зеленые стебли моментально вставали на свое место. Даже под массивным Малышом трава не ломалась, а лишь на несколько секунд пригибалась к плодородной почве.

Метров через пятьдесят тропинка кончилась, приведя их на круглую полянку, в середине которой стояла каменная статуя метра в четыре высотой. Вырубленная из черного полированного камня, она имела отдаленное сходство с человеческим телом. Казалось, человеческое лицо сначала растянули, а потом, чуть разведя щеки в стороны, так и оставили. Длинные, почти до плеч, уши, в мочки которых были вставлены кольца желтого металла размером с блюдце и толщиной миллиметров двадцать, ярко блестели на утреннем солнце. Но самое главное, что поразило Клима, – у статуи было три глаза. Два темных, как и положено человеку, а один, посередине лба, был вырезан из прозрачного камня размером с кулак.

– Если во лбу у него алмаз, то сколько же он может стоить? – простодушно спросил Малыш.

– Ты забыл, что у тебя в лодке спрятана целая сумка ценностей, – одернул любопытного напарника Клим.

– Это еще неизвестно, что там в сумке, – огрызнулся Малыш, делая шаг назад.

Из-за статуи выскочил высоченный, желтый, как слоновая кость, мужчина, на котором красовались лишь травяная юбка и тяжелая связка ожерелий и амулетов. Климу были знакомы только клыки хищных зверей и маленькие желтые черепа мышей. Потрясая здоровенной узловатой палкой зловещего черного цвета, колдун – а именно им оказался любитель амулетов – что-то громко заорал, выставив вперед нижнюю челюсть и в свирепой улыбке обнажив желтые верхние клыки, от которых не отказался бы и матерый волк. Толстяк сразу схватился за голову и упал на траву. Клим не стал повторять позу своего проводника, а спокойно посмотрел на колдуна.

Тощий мужчина, видя, что его появление не произвело никакого впечатления на Клима и Малыша, выкрикнул длинную фразу и завертелся на одном месте. От колдуна исходила теплая волна, которая становилась то горячее, то холоднее.

Мельком взглянув на аборигенов, Клим увидел, что все пришедшие с ними лежат без движения. На Клима же все эти энергетические пассы практически не действовали. Но колдун настойчиво повторял их, бросая на Вороха яростные взгляды. Правой ноге стало совсем горячо. Клим опустил глаза и увидел, что верный нож горит рубиновым огнем.

– У меня нож раскалился! – почти одновременно сдавленным голосом негромко сказал Малыш.

– Вытащи нож и воткни его в землю! По крайней мере, так электричество заземляют, – приказал каперанг, одновременно вынимая из ножен и свой нож. Напарник молча выполнил команду.

Стандартный «Атак», покрытый противоблесковой патиной, светился, как будто его сунули в кузнечный горн. Едва нож Малыша воткнулся в землю, как сталь зашипела, будто ее опустили в холодную воду. Пластмассовая рукоятка потекла вниз, открывая плоское железное основание. По полянке поплыл едкий запах плавящейся пластмассы.

Клим дернулся, приходя в себя, и резко встряхнул головой. «Надо держаться между колдуном и Малышом. Похоже, у напарника с энергетикой проблемы, а колдун – приличный экстрасенс», – промелькнула мысль в голове у Клима.

С правой стороны уже стало нестерпимо горячо. Выдернув из-за пояса чехол с мобильным телефоном, Клим отбросил его от себя. Из чехла потекла расплавившаяся черно-зеленая пластмасса. Тонкая струйка лилась по внутренней стороне бедра правой ноги.

– Чтоб у тебя глаза повылазили, придурок черномазый! – заорал Клим, сдергивая с себя плавки, которые тоже расплавились с правой стороны.

Служитель культа молча строил белым людям страшные рожи.

– Ах ты козел! – снова заорал Ворох и, подскочив к колдуну, ударил его кулаком в лоб. Тот отлетел на три метра и, все еще вертясь, упал на траву, раскинув руки и ноги.

Оглянувшись, Клим заметил, что Малыш лежит на траве без признаков жизни. Толстяк приподнял голову и с уважением посмотрел на Клима. Приложив два пальца к сонной артерии верного напарника, командир уловил редкое биение сердца.

– Угораздило же нас наткнуться на такого сильного колдуна! Какие экстрасенсорные способности… Сотовый телефон расплавил на расстоянии четырех метров, – вслух сказал Клим, подходя к кудеснику.

Тот находился в глубоком нокауте, но был жив. Грудь его мерно вздымалась. Подняв юбку, Клим обнаружил под ней короткие шорты, поверх которых был затянут брезентовый ремень. Расстегнув медную пряжку, Клим без зазрения совести снял его. Широкий ремень имел множество карманов по всей длине, застегнутых на липучки.

– Смотри-ка, служитель культа не чужд благ цивилизации, – прокомментировал Клим найденную в первом кармане пачку солдатского «Кэмела» без фильтра.

Нашлась и одноразовая китайская зажигалка, услугой которой Клим моментально воспользовался. Прикурив сигарету, он надел пояс на себя, решив заняться его детальным исследованием на досуге. Подойдя к Малышу, схватил его за правое ухо и стал крутить по часовой стрелке.

– Хватит, изверг! Оторвешь ухо – из «морских дьяволов» спишут, – рявкнул Малыш, хватая своими железными пальцами запястье Клима. Тот почувствовал, что еще секунда – и запястье будет раздавлено.

– Я хороший, не ломай мне руку, – попросил Клим. – Я себе ногу обжег!

– Мне тоже плохо, – дерзко заявил Малыш, отнимая у Клима сигарету. В две затяжки докурив «Кэмел», спросил: – Что это было? Я себя чувствую так, как будто опять попал в пресс-хату!

– Сам не могу понять, но очень похоже на воздействие биополем огромной силы. У тебя рукоятка ножа расплавилась, а у меня мобильник растекся, как шоколадка в тридцатиградусную жару. Пойдем-ка отсюда. Когда колдун начал атаку своей энергией, пришлось все время стоять между ним и тобой, – сказал Клим, чувствуя во всем теле необыкновенную легкость.

– Прошу ко мне в дом. Жилище вождя для колдуна – табу, – уточнил толстяк, смотря на Клима восторженными глазами.

– Какое пойдем, у меня нога как на костре горит! – пожаловался Клим, широко расставляя ноги.

Бросив опасливый взгляд на колдуна, толстяк попросил Малыша:

– Отнеси хозяина в другое место.

Малышев, весьма недружелюбно посмотрев на колдуна, нагнулся, желая вытащить остатки «Атака» из земли, но толстяк остановил его:

– Нельзя трогать вещь, которая побывала в земле на священной поляне!

– Я без оружия как без рук, – попробовал возразить Малыш.

– Оставлять тоже нельзя. Любая вещь человека в руках колдуна может послужить оружием. Возьми остатки моих плавок, оберни руку и вытащи свой нож. Не забудь расплавленный сотовый телефон. Может, симка сохранилась? – выдал ценные указания Клим, чувствуя, как все больше и больше начинает гореть нога.

Малыш не стал задавать больше никаких вопросов и быстро собрал все вещи в кучу. Сунув руку в пистончик шерстяных плавок, он достал оттуда ярко-красную упаковку презерватива размером с половину конверта. Разорвав ее, ловко закатал в презерватив вещи и, помахивая импровизированным пакетом, пошел к Климу.

– Ну ты даешь! – восхитился Клим, на секунду забыв о своей ране.

– Я отдам тебе старшую дочь – сделай ей такого же ребенка! Нет, и старшую, и среднюю, и младшую, – пообещал толстяк, не сводя взгляда с огромного презерватива Малыша, сильно смахивающего на обычный полиэтиленовый пакет.

Малыш самодовольно улыбнулся и легко, одной рукой подняв Клима, посадил его на правое плечо.

– Пошли быстрее, пока колдун не очнулся, – поторопил вождь, идя прямо на два сросшихся кустарника.

Ветки обоих кустов были так тесно переплетены, что образовали сплошную зеленую стену. До нее остался буквально метр, как стена с мягким шуршанием разошлась, образовав метровой ширины проход.

– Держитесь ближе ко мне! Дух поляны вас еще не знает и может оплести ветками. Это страшный кустарник! Стоит капле сока попасть на кожу человека, которого дух поляны не знает, как тот умирает в страшных мучениях, – пояснил толстяк, на ходу срывая один листочек.

Буквально через метр проход закончился, и они вышли на каменистую тропу, которая поднималась вверх под углом градусов тридцать.

– Ступай мягче! Боль адская, – попросил Клим.

Малыш, однако, остался глух к просьбе своего напарника, не преминув прокомментировать ее:

– Терпи, казак, атаманом будешь!

Большая черная змея переползала натоптанную тропинку. Толстяк вытянул руку вперед и опустил листок, сорванный на поляне, прямо на голову змеи. Передняя часть ползучего гада мгновенно окуталась паром, и змея закрутилась волчком.

– Ничего себе зеленый листочек, – прокомментировал увиденное Малыш.

– Сходи и набери десяток таких же, – приказал Клим, ткнув пальцем в кармашек на плавках Малыша.

– Слушаюсь, хозяин, – прямо на месте развернулся Малыш, закидывая нога за ногу.

Дойдя до смертоносного кустарника, он остановился в метре от него и, сунув руку в карман плавок, вытащил еще одну упаковку с презервативом. Разорвав ее, вынул резинотехническое изделие и сделал шаг вперед. Рукой, защищенной бумажной упаковкой, быстро собрал десяток листочков и положил их в презерватив, который запихнул обратно в карман плавок. Круто развернувшись, сделал два гигантских шага и в секунду оказался около толстяка, идущего по тропинке.

– У тебя сейчас много силы, которую ты взял у колдуна, – возвестил вождь, ныряя в черный зев пещеры. Малыш ничего не стал отвечать, сдернул с плеч Клима, взял его на руки и скользнул следом.

Короткий, не больше десяти метров ход, слабо освещенный в трех местах несколькими робкими, падающими на каменный пол лучиками света, привел напарников в низкий зал, с правой стены которого тонкой струйкой лился родничок. Пробежав до каменной чаши, в которую с шумом падал ручеек, Малыш осторожно сгрузил Клима на каменный пол.

– Сил у меня, конечно, много, но жжет неимоверно, – сообщил Клим, враскорячку подходя к чаше.

– Подожди немного, не очень большой белый человек! – попросил толстяк, подходя к Климу.

Вытянув руки вперед и обратив ладони к себе, он начал вращать кистями. Боль немного стихла.

– Я не могу тебя лечить, ты слишком сильный! – пожаловался толстяк.

– Не прекращай лечения, – приказал Клим, вытягивая правую руку вперед и кладя ее на плечо толстяка.

Боль моментально стихла и послышался мягкий шорох. Это с правой ноги посыпались обгоревшая кожа и кусочки пластмассы.

– Теперь в воду! Тебе надо смыть магию нашего колдуна, – приказал толстяк, опуская руки вниз.

Клим не стал сопротивляться и, перешагнув невысокий бортик каменной чаши, сел на дно маленького бассейна, больше смахивавшего на модерновое джакузи. Боли не было. Опустив руку вниз, Клим провел пальцами по обожженному месту. Чувствовалась только гладкая кожа.

– Окунись с головой и вылезай, долго в источнике купаться нельзя, – быстро сказал толстяк.

Чуть повернувшись боком, Клим встал на ноги и начал выбираться из каменной чаши. Толстяк, радостно улыбаясь, встал к Климу лицом и два раза хлопнул себя по ляжкам:

– Именно такого мужчину я хотел для своих дочерей!

– Сколько же у тебя дочек? – спросил Клим, стыдливо прикрываясь руками.

– Штук восемь или десять взрослых, которые могут рожать, – беспечно ответил толстяк, переключая внимание на Малыша, который, скинув плавки, величаво входил в воду. – Вот это самец! – изумился он, хватаясь за голову и восхищенно цокая языком.

Закатив глаза, абориген подскочил к чаше и уставился в нее. Увиденное так поразило его, что он чуть не упал назад. Поддержав толстяка, на лице которого появилось озабоченное выражение, Клим спросил:

– Колдун не может устроить нам пакостей?

– Если вы надолго задержитесь у нас на острове, то у него будет время подготовиться. Арьтьер очень злопамятный человек!

– Я тоже не подарок… Сообрази-ка лучше мне какую-нибудь одежду, – попросил Клим, наблюдая, как Малыш вылезает из каменной чаши.

Выйдя из пещеры, Ворох зажмурился от яркого солнца и не сразу заметил колдуна, стоящего в десяти метрах от пещеры. Тот что-то гневно закричал, потрясая своим посохом. Толстяк с убитым видом начал переводить, трясясь, как в лихорадке:

– Арьтьер приказывает нам немедленно покинуть остров. Если мы этого не сделаем, то он сейчас превратит нас в змей, отвезет на остров Кори-Форт и сдаст в полицию, – звучали в переводе толстяка угрозы колдуна.

Зачем надо сдавать ползучих гадов в полицию, Клим не успел подумать. Малыш нагнулся и, схватив обломок песчаника размером с системный блок компьютера, запустил его в колдуна. Выставив вперед свой посох, тот произнес какое-то короткое слово. Но ничего не произошло. Камень снес и посох, и колдуна, отбросив его метров на пять.

Как будто не почувствовав удара обломком скалы, кудесник бодро вскочил на ноги и злобно ощерился.

– Арьтьер сейчас превратит вас в змей! – выкрикнул толстяк и бросился в пещеру.

На лице колдуна появилось озабоченное выражение. Малыш резко бросился в сторону и перекатился, схватив по пути два камня. Местному Кашпировскому никогда не приходилось встречать спецназовцев, умеющих качать маятник.

– Обходим с двух сторон! – приказал Клим, по примеру напарника подбирая два камня.

– О'кей, шеф! – отозвался Малыш, для пробы запуская в колдуна сразу оба снаряда.

Злорадно ухмыльнувшись, колдун сделал легкое движение рукой и снова проорал короткую фразу.

Кувырок через голову – и в руках Малыша опять оказалось два камня. Он ушел от направленного в его сторону посоха и быстро вскочил на ноги.

– По моей команде бьем камнями по ногам! – крикнул Клим, делая скачок в сторону.

Теперь они стояли к колдуну под углом в сто восемьдесят градусов – самом неудобном положении для противника. Для того чтобы держать в поле зрения обоих нападавших, колдуну приходилось непрестанно вертеть головой.

– Бросай! – скомандовал Клим, кидая первый камень, за ним второй.

Колдун воспользовался опытом Малыша и, подпрыгнув, пропустил камни под собой.

«Какой прыгучий, гад!» – мысленно восхитился Клим, по-разбойничьи свистнув. Колдун дернулся и бросил на каперанга гневный взгляд, от которого Климу было ни холодно ни жарко.

– Не давай ему смотреть на тебя больше секунды! – крикнул Ворох, нагибаясь за камнями.

Арьтьер сразу направил свой посох на Малыша, выкрикнув новое короткое слово. Малыш успел не только отскочить в сторону, но и кинуть два камня. Первый камень колдун оттолкнул правой рукой, а вот второй не успел. Тот попал точно в левое колено колдуна, заставив его чисто по-заячьи заверещать.

Ранение в колено – самое болезненное. Человек, которого «стреножили» пулей, сразу забывает обо всем, кроме боли в ноге. Клим это прекрасно знал и моментально воспользовался ситуацией. Второй камень ударил в колено правой ноги, заставив колдуна заверещать еще громче.

Несмотря на нанесенные ранения, служитель культа оказался на диво крепким мужчиной, а может, просто умел блокировать боль. Забормотав что-то, он сделал сложный кульбит и сразу подпрыгнул высоко вверх. Нож, машинально брошенный Климом, вошел в живот колдуна по самую рукоятку. Но даже с лезвием в животе он не потерял сознания.

Оказавшись на земле, Арьтьер плюнул в сторону Клима и широко открыл рот, готовясь сказать какую-то гадость. «Как нож жалко! Пропадет ведь подарок Дейла!» – успел подумать Клим, понимая, что в данной ситуации он ничего сделать не может.

Пока Ворох предавался душевным терзаниям, Малыш действовал. Метко пущенный камень попал колдуну в лоб – и так и остался там торчать. Дернувшись, служитель культа откинулся назад и упал на землю. Страшные конвульсии сгибали и разгибали тело представителя нетрадиционных религий. Через минуту оно уже неподвижно лежало на земле.

Взявшись за рукоятку ножа, Клим одним рывком выдернул оружие. И вдруг… колдун на глазах начал оживать. Левая рука протянулась вперед и выдернула камень изо лба; рана на животе, из которой еще десять секунд тому назад кровь била фонтаном, на глазах затягивалась, разбитые всмятку колени тоже принимали прежний вид.

– Так дело не пойдет! – выдал Малыш, ребром ладони правой руки нанеся удар по гортани лежащего навзничь человека.

«Вот только человека ли?» – успел подумать Клим, как все было кончено.

Восстановить поврежденную гортань и смещенный позвоночник колдун был не в состоянии. Удар Малыша перебил энергетический поток, который шел к голове кудесника, помогая ему восстанавливать физические повреждения тела. Хлюпнув носом, служитель культа моментально повесил голову на грудь. Малыш схватил голову колдуна руками, а ногой наступил на кадык. Рывок – и оторванная голова осталась в руках боевого пловца.

– Даже кровь не идет, – заметил он, отбрасывая голову на метр в сторону.

Едва Клим перевел взгляд на туловище, как Малыш, вырвав посох из правой руки колдуна, с силой всадил его в сердце лежащего безголового тела.

– Только так можно убить настоящего колдуна или вампира. Правда, рекомендуется всаживать хорошо заточенный осиновый кол, но где я тут найду осину? – ностальгически воскликнул Малыш, окидывая взглядом окрестности тропического островка.

– В тебе пропал замечательный актер, – оценил Клим поведение напарника.

– Теперь надо закончить церемонию, – сказал появившийся из пещеры толстяк, вынося двухлитровую пластиковую бутыль с прозрачной жидкостью.

Положив оторванную голову колдуна на грудь трупа, он стал обильно поливать мертвое тело. В воздухе явственно запахло спиртом. Малыш с Климом, невольно переглянувшись, облизнулись. После всех перипетий выпить совсем не мешало бы.

Обойдя тело, толстяк продолжил поливать труп с другой стороны. Постояв пару секунд, полюбовался на свою работу и глубоко, удовлетворенно вздохнул. Отойдя на метр, вождь вытащил из кармана долларовую бумажку и поджег ее. Дождавшись, пока пламя охватит всю банкноту, он кинул ее на облитое спиртом тело колдуна. Синеватый огонь вмиг охватил труп, взметнув вверх метровые языки пламени.

– В предании говорится: «Когда большие белые люди убьют колдуна, его тело должно сгореть в синем пламени!», – сказал свое надгробное слово толстяк, поднимая с земли черный посох.

– Как я понимаю создавшуюся обстановку, теперь верховным колдуном будете вы? – констатировал Клим.

– Для вас, большие белые люди, все сложилось как нельзя лучше. Ваш враг исчез, передав мне верховную власть.

Воровато оглянувшись, толстяк моментально скинул с себя одежду и в чем мать родила сиганул в кусты. Через минуту перед Климом стоял почти прежний колдун, только одетый в костюм Адама. Как можно успеть за минуту превратить такую толстую рожу в физиономию колдуна, Клим не знал, но сходство было несомненным. Вот только фигура толстяка осталась прежней. Бока нависали над бедрами, а округлое брюшко задорно выпирало спереди.

«Никаким гримом фигуру не исправишь», – понял Клим, но вслух говорить ничего не стал, внимательно наблюдая за действиями толстяка. Кинув посох на землю, вождь племени снова юркнул в кусты, чтобы секунд через двадцать появиться в травяной юбочке и с перьями на голове.

Совершенно не стесняясь Клима с Малышом, новоиспеченный колдун начал быстрыми движениями наносить на свое лицо макияж, обнаружив весьма неплохие способности визажиста. Куда-то исчезли толстые щеки, двойной подбородок – и на сцену появился колдун, каким он первый раз предстал перед Климом.

– Такого даже в фильме ужасов не увидишь! – покачал головой Малыш, критически окинув взглядом бывшего вождя.

– Будем надеяться, что с новой рожей он не приобрел ненависти к белым людям, – выразил свое мнение Клим, без стеснения надевая на себя одежду толстяка.

Джинсы оказались впору, превратившись в длинные шорты, а вот рубашка была явно мала. Недолго думая, Клим обвязал ее вокруг пояса, скрыв широкий брезентовый ремень, на котором он уже дважды ловил алчные взгляды толстяка.

– По-моему, нам надо как можно быстрее сваливать с этого острова, – внес предложение Малыш, глазами показав на снова скрывшегося в кустах бывшего вождя племени.

– Не забывай, что у нас на этом острове рандеву с людьми Антея, – попробовал охладить пыл напарника Клим.

– Нутром чувствую, что надо сваливать! Суди сам, разве выгодно колдуну иметь под боком людей, которые знают его тайну? – продолжал гнуть свою линию Малыш.

– Уговорил, парень. Ждем три дня, а потом уходим, – вынес окончательное решение Клим.

Глава 7. Опасный туземный секс

– Быстро бежим в деревню! – скомандовал выскочивший из кустов бывший толстяк, одетый в две травяные юбки и гирлянды цветов.

«Забыл снять с трупа ожерелья», – заметил про себя Клим, но не стал ничего говорить вслух.

– В деревне у нас строгие порядки, которые нельзя нарушать даже вам, белые сыновья Мзунги! – скороговоркой произнес толстяк и выдержал длинную паузу, которая никак не вязалась с требованием как можно быстрее покинуть священную территорию.

Малыш, уже приготовившись бежать, остался на месте и, состроив постную рожу, внимательно слушал.

«Интересно, как твое поведение, о луч света в темном царстве, связано со знанием английского языка? Прежний колдун чирикал только на местном наречии», – мысленно задал вопрос Клим, на всякий случай проверяя, не владеет ли преемник колдуна телепатией.

Тот строго посмотрел на Клима и продолжил нотацию, весьма походя на старшего помощника капитана корабля, который объясняет новоиспеченному матросу правила поведения:

– Жить будете в крайней гостевой хижине, пока не примете обряд посвящения в воины племени. До обряда вам нельзя есть и пить на открытом воздухе. Женщины для вас тоже табу!

– Ты же обещал нам своих дочек? – удивился Малыш, кладя свою тяжелую руку на плечо аборигена.

– Тогда я думал о своем благе, а теперь должен думать о благе целого острова! – с пафосом ответил новоявленный колдун.

– По-моему, нас элементарно хотят развести, – заметил Малыш самым нейтральным тоном.

– Что сказал твой большой друг? – потребовал перевода толстяк, подозрительно глядя на Малыша.

– После пережитых волнений и магических ударов парень стал немного заговариваться. У нас, белых людей, есть свои местные наречия, на котором и говорит большой белый человек, – попробовал объяснить ситуацию Клим.

– Не забывайте, по какой земле ходите, белые люди! – пригрозил туземец.

– Если настоящий колдун ничего не смог с нами сделать, то и тебе, жалкая подделка волшебника, это не удастся! Свернуть тебе шею для меня пара пустяков, проще, чем помочиться, – предупредил Малыш, моментально вспоминая английский язык.

Угроза мгновенно возымела на бывшего вождя свое действие. Видимо, в его голове всплыли эпизоды недавней схватки, когда эти белые практически голыми руками победили настоящего потомственного колдуна, несмотря на все его магические приемы. Все это так ясно было написано на физиономии свежеиспеченного кудесника, что Клим невольно улыбнулся.

– Сейчас придем в деревню, вы отдохнете, а вечером устроим праздник, – пообещал колдун, желая как-то сгладить свои прежние слова.

– Как я понял, ты своих дочек нам не пришлешь? – спросил Малыш, выпрямляясь во весь свой немалый рост.

– Дочек вы должны огулять прямо сегодня! Племени нужны такие большие воины, – вопреки ожиданиям, решительно выпалил толстяк.

На тропинке появились две молодые девушки. Одетые только в короткие травяные юбочки, они совершенно не смутились при виде белых людей и, брезгливо сморщив симпатичные мордашки, обошли как пустое место колдуна, остановившись перед Малышом и внимательно его оглядывая.

– Давайте мы проводим вас в деревню, – предложила пухленькая девушка с непропорционально большими грудями.

Английский у нее был довольно приличный, с акцентом южных штатов Америки. Загар лишь чуть-чуть тронул золотистую кожу, на ногах виднелись следы от ремешков высоких сандалий.

Вторая, высокая девушка, с копной иссиня-черных волос, запрокинув голову, во все глаза смотрела на Малыша, ясно показывая, что и ей гигант нравится.

– Мы шли купаться. Если хотите, можете составить нам компанию, – предложила пухленькая девушка.

– Сочту за честь, мадемуазель, – склонил голову Клим.

– Мадам, с вашего позволения. У меня уже двое детей, – поправила его пухленькая. Бросив быстрый взгляд на ее живот, Клим не обнаружил на нем ни одной складки или растяжки. Животик девушки был абсолютно ровным и чистым.

– Мадам, прошу прощения, не знаю вашего имени, у вас великолепная фигура, и я ни за что бы не дал вам больше восемнадцати лет, – галантно сказал Клим, чуть подтолкнув девушку вперед.

– Меня зовут Гэлла, и мне всего двадцать один год. Папочка, шорты которого вы на себя напялили, выдал меня замуж в тринадцать. Муж, – презрительная гримаса скривила полные чувственные губы Гэллы, – ровно через год после рождения двойни напился и полез на пальму показывать местным потаскухам, какой он ловкий и умелый. В результате упал с дерева и сломал себе позвоночник. Муженек прожил после падения ровно месяц, оставив на меня еще шестерых сопливых детишек от второй и третьей жен, которые сбежали от него на рыбацкой шхуне. Выходить второй раз замуж за местных у меня желания не было, и я в шестнадцать лет уехала в Америку. Папочка, – последовал кивок вкупе с презрительной гримасой в сторону ушедшего колдуна, – подкинул денег, и таким образом я очутилась в Аризонском университете.

– А ваша подруга? – спросил Клим, оборачиваясь назад.

Ни Малыша, ни подруги на тропинке видно не было.

– Это моя сестра. Она повела вашего огромного приятеля в укромное местечко, – завистливо сказала мать двоих детей.

– Ничто не мешает нам заняться тем же. Вы очень красивая, – галантно сказал Клим, обнимая пухленькую за плечи.

Девушка вывернулась и со стоном впилась в губы Клима, для чего ей пришлось подпрыгнуть. Тот не стал отталкивать девушку, а, подхватив ее под ягодицы, прижал к себе, попутно выяснив, что под юбочкой у девушки ничего нет.

Завистливое хихиканье, раздавшееся из кустов, показало, что женское население деревни не ограничивается этими двумя особями. Гэлла вывернулась из объятий Клима и, повернувшись вправо, гневно проорала короткую фразу. В ответ из кустов выскочила девчушка лет тринадцати с тяжелыми полными грудями и так глянула бездонными синими глазами на Клима, что у того не возникло никакого сомнения в ее намерениях. Кожаный офицерский пояс, составлявший всю одежду девушки, только подчеркивал идеально очерченные бедра.

Еще две абсолютно голые девчушки лет по пятнадцать выскочили слева и, подняв вверх руки, принялись ритмично двигаться, коротко выкрикивая короткое слово. Одна была потемнее, вторая – почти рыжая. У нее была пышная львиная грива волос, спускавшихся до самых бедер. Волосы закрывали практически всю спину, оставляя обнаженными крутые, ритмично двигающиеся бедра.

Все внимание Гэллы было обращено на двух танцующих прелестниц, и поэтому она совершенно не обращала внимания на Клима, который, застыв от восхищения, смотрел на извивающиеся в танце девичьи тела. Опоясанная девчушка подняла вверх правую руку и два раза сжала кулак, выставляя вверх растопыренные пальцы. Клим согласно прикрыл глаза, показывая, что намек понял.

Гэлла выбросила вперед правую руку и резко крикнула на рыжую, которая все больше нравилась Климу. Прелестницу, азартно вилявшую бедрами, это ничуть не обеспокоило. Выставив вперед левую руку, рыжая девчонка сделала вращательное движение кистью, дунула на свою руку и произнесла короткую фразу.

Две змеи показались на площадке и поползли к Климу. В метре от него они встали по стойке «смирно», одновременно махнув хвостами, и скрылись в кустарнике. От злости пухленькая зашипела, как кошка, вывернулась из рук Клима и спрыгнула на землю, оставив в его руках травяную юбочку.

«Попочка у тебя очень привлекательная!» – оценил Клим стати спрыгнувшей с рук подружки. Девчонки, как по команде, нырнули в кустарник и исчезли, оставив после себя легкий прохладный ветерок.

– Это кто такие? – поинтересовался Ворох, внимательно рассматривая стоящую перед ним девушку.

– Соплеменницы, которые тоже хотят полюбить белого человека, – зло ответила пухленькая.

Ветка, неведомой силой сорванная с дерева, подлетела к лицу Клима и стала обмахивать разгоряченное лицо.

– Подумаешь, американская колдунья! – издевательски прозвучал за спиной женский голос с тем же южным американским акцентом.

Гэлла, как пришпоренная лошадь, круто развернулась и рванула на звук. Клим бросился вперед, проскочил кустарник и очутился на берегу небольшой бухточки, укрытой со всех сторон густыми кустами. Перед ним стояла рыжая девчонка и вертела в руках белую лилию.

– Я не думал, что на острове много людей, которые умеют говорить по-английски, – сказал Клим первое, что пришло ему в голову.

– Я знаю английский, французский и даже немецкий языки. Умею колдовать. Только кому это нужно? Я не могу покинуть этот остров! – всхлипнула девчонка, переступая с ноги на ногу.

– Пошли купаться, – предложил Клим, снимая с себя пояс с рубашкой.

– Шорты тоже сними, – предложила рыжая чертовка, с интересом рассматривая тело чужака.

– Я боюсь, – попробовал отказаться Клим, держа руки на поясе.

– Значит, я должна тебе помочь, – решила девица, делая шаг вперед и наклоняясь.

Шорты непостижимым образом оказались в ее руках.

– Фи, какая гадость! Пахнет старостой, – оценила девушка предмет мужского туалета, оказавшийся у нее в руках. – Пусть пока полежат, отмокнут, – решила она, опуская шорты в морскую воду.

– Они могут утонуть, и я опять окажусь без одежды, – попробовал возразить Клим.

– Ничего с ними не случится. Догоняй меня! – крикнула девушка, резко ныряя в воду.

«Оказывается, у берега довольно глубоко», – осознал Ворох, погружаясь вслед за девушкой. Рыжая занырнула уже метров на пятнадцать и уходила все глубже и глубже. Она плыла брассом, дергаясь наподобие лягушки.

Клим, вытянув вперед руки, мощно работал ногами, постепенно догоняя девушку. На тридцатиметровой глубине, в метре от дна, усыпанного жемчужными раковинами, рыжая резко кувыркнулась и, вытянув вперед руки, устремилась на Клима. Тот ударил правой ладонью по воде, и тело отбросило влево.

Прямо со спины на девушку неслись две акулы. Они были не слишком большими, всего метра по три длиной, тем более что в воде предметы кажутся намного больше, чем на воздухе, но раздумывать было некогда. Мгновение – и в руке Клима оказался нож. Рванувшись вперед, он оказался между девушкой и хищницами. Передняя акула дернулась, увидев нового противника, который с явно агрессивными намерениями бросился в атаку, вытянув вперед правую руку. Чуть изогнувшись, акула изменила направление движения и ушла к самому дну. Клим не стал раздумывать и полоснул ножом рыбу сверху.

Подарок Дейла распластал белую хищницу, как папиросную бумагу, сантиметров на двадцать в глубину и больше чем на метр в длину. Вспоротая спина акулы окрасила прозрачную воду в бурый цвет. Вторая хищница немедленно набросилась на раненую подругу.

Девушка, с силой оттолкнувшись от дна, стремительно всплывала. «Не стоит так резко работать руками и ногами», – мысленно пожурил Клим девушку, держась от нее в полутора метрах. Вынырнув на поверхность, рыжая быстро рванула к берегу.

Ворох, всплыв на поверхность, первым делом окинул крохотную акваторию быстрым взглядом. Все было спокойно. Опустив голову в воду, он мощно заработал кролем.

Выскочив на пляж, девушка, пробежав два шага, бессильно упала на песок. Клим тоже не стал корчить из себя Ихтиандра и, добравшись до мелководья, изо всех сил припустил к спасительному берегу.

Внезапно бросившись на Клима, рыжая впилась ему в губы неумелым поцелуем.

– Не торопись, солнышко! Дяденька научит тебя целоваться, – пообещал Клим, осторожно касаясь губами золотистой кожи.

Целоваться девушка действительно не умела, зато все остальное делала превосходно, хотя и без особых изысков.

– Теперь у меня тоже будет белый ребенок! Такой же умный и красивый, как ты, – через десять минут гордо сказала она, нежно чмокнув Клима в щеку.

– Откуда ты знаешь? – расслабленно спросил он.

– У нас каждая девушка знает, кто у нее родится, мальчик или девочка. Лучше, конечно, сразу двое или трое, – мечтательно сказала рыжая.

Не откладывая дело в долгий ящик, Ворох снова превратился в матерого спецназовца, который выполняет серьезное задание.

– Ты можешь телепатически общаться со своими подругами? – спросил он.

– Я не могу телепатически общаться ни с тобой, ни с подругами. Твой друг – очень сильный и красивый мужчина. Сейчас он идет сюда, – спокойно пояснила рыжая, усаживаясь на песке. – Еще две моих сестры жаждут пообщаться с таким красивым мужчиной, как ты, не считая Гэллы, которая шипит от злости и ищет тебя. Они не знают, что я привела тебя на священное место купания колдуна. Новому колдуну сейчас не до омовения, а нам было совсем неплохо, – вставая на ноги, сказала она.

– Ты хорошо просчитываешь варианты поведения людей, – похвалил Клим, внимательно смотря на девицу. – Сколько же тебе лет?

– Восемнадцать. У меня один ребенок, девочка, а теперь будет второй – мальчик, который родится в Америке и автоматически получит американское гражданство, да и я вместе с ним.

– Можно я немного посплю? У меня сегодня был очень тяжелый день, – попросил Клим, устраиваясь поудобнее на теплом песке.

– На песке спать вредно. Пойдем, я покажу тебе одно место, где можно спокойно подремать. Тебе не придется долго идти, – успокоила рыжая, бодро вскакивая на ноги.

Клим нехотя поплелся за девушкой, не забыв захватить с собой пояс и одежду. Удобное место оказалось действительно недалеко. Раздвинув кусты, рыжая чертовка быстро пошла к группе невысоких широколиственных деревьев.

– Это каллофилиум – единственное дерево кроме пальм, которое хорошо растет у нас на острове, – гордо сказала она, подныривая под низкие ветки.

«Господи, избавь меня на время от начитанных женщин!» – взмолился про себя Клим, проскальзывая вслед за своей проводницей в небольшую рощу. В середине крохотной полянки было расстелено большое зеленое шерстяное одеяло, с правой стороны которого растянулся Малыш в обнимку с Гэллой.

– Изменница, – негромко сказал Клим, рухнув на левую часть одеяла.

Через секунду он спал, полностью отключившись от всего.

Каперанг не слышал, как Гэлла спокойно сказала:

– Мне кажется, ты лучше умеешь обращаться с женщиной, чем твой приятель.

– У моего напарника был сегодня очень тяжелый день. Я сумел часа три поспать, а он не спал уже много часов, – объяснил Малыш состояние Клима.

– Придется тебе сегодня поработать и за своего напарника, – махнула рукой Гэлла.

– Это мы запросто, только гостей не мешало бы сначала накормить, – внес новое предложение Малыш, поглаживая себя по животу.

Из-за деревьев выскочила высокая девушка с кокосом, обрезанным сверху, и подала его чужаку. Гэлла громко выдала короткую фразу, и худая девушка, теребившая завязки своей травяной юбки, мгновенно рванула с места. Малыш откинулся на одеяло, чувствуя, что у него тоже слипаются глаза.

– Часа полтора можешь поспать. Набирайся побольше сил, – объявила Гэлла, едва Малыш выпил кокос.

Глава 8. Неожиданные персонажи. Что можно извлечь из неприятностей

Еще не открывая глаз, Клим почувствовал ошеломляющий вкус жаренной на огне свинины. Садист Малыш, держа двумя пальцами кусочек мяса, выдавливал из него сок прямо на губы спящего на спине напарника.

– Полцарства за хороший бифштекс, – пообещал Клим, чувствуя, что он страшно голоден. Почти сутки в желудке не было ни кусочка пищи.

По старой спецназовской привычке Ворох сначала просканировал окружающее пространство на предмет опасности и только после этого приподнялся. Перед ним на большом банановом листе лежал огромный кусок свинины, политый красным соусом. Тяжело вздохнув, Клим с трудом преодолел желание сразу наброситься на аппетитную еду.

«Подводнику нельзя есть сильно проперченную пищу», – дал он сам себе установку, глотая обильно выделившуюся слюну.

– Не боись, чиф! Я уже полхрюшки съел – и пока живой. Перца почти нет, одни пряности, – успокоил его Малыш.

– Я окунусь и потом поем, – решил Клим, легко, без помощи рук, вставая на ноги.

Худенькая девушка с большими грудями взяла его за руку и повела с поляны.

– Ты думаешь, я сам не найду дороги? – спросил Клим, отмечая довольно приличную попку у девушки.

Помимо своей воли он почувствовал возбуждение. Девушка радостно засмеялась, без всякого стеснения уставившись на предмет мужской гордости Клима, и, едва заведя его в кусты, бросилась на шею белому человеку…

Через некоторое время Клим осторожно освободился – и уловил журчание ручейка. В метре от их ложа обнаружился маленький, не больше полуметра в диаметре, бочажок, из которого небольшим, всего сантиметров в десять, водопадиком вытекал ручеек, буквально через метр пропадавший в траве.

Вода в бочажке была обжигающе холодной. Наскоро умывшись и напившись, Клим только собрался уходить, как появилась девушка-проводница и отрицательно замахала рукой. Выдернув из кустов длинную бамбуковую палку – вернее, шест метра четыре длиной, она воткнула ее в бочажок. Наклонив шест под углом градусов в тридцать, жестом направила Клима под второй конец. Глянув наверх, Ворох обнаружил, что из конца шеста бьет довольно сильная струя воды. «Помыться тщательно под душем не помешает», – решил он, подчиняясь желанию девушки.

Едва Клим встал под обжигающую струю, как девушка взяла пучок травы и стала сильно, но достаточно бережно мыть мужчину. Покончив с этим, она вывела Вороха из-под импровизированного душа и передала в руки другой представительницы прекрасного пола, которая моментально надела на Клима юбочку из мягкой травы. Трава была шелковистая и совершенно не кололась.

Взяв Клима за правую руку, девушка повела его в сторону, совершенно противоположную от одеяла, на котором его ждал огромный кусок жареной свинины. «Похоже, что меня опять хотят использовать в качестве самца», – прикинул спецназовец и прислушался к своим ощущениям. Особого протеста организм не выказал, и Клим с интересом взглянул на полненькую девушку, что вела его за руку. Они шли всего минуты три по тропинке, которая вилась среди редкого леса, и Ворох уже начал прикидывать, где пристроить девчушку для сексуальных игр, как справа показалась знакомая полянка, на которой было расстелено одеяло. Сев на него, Клим, не торопясь, принялся за еду, выбирая только хорошо знакомые блюда.

Горячие лепешки из маиса, батат и мясо составили все меню Клима, который настойчиво уклонялся от всяких жареных червячков, сомнительного вида рыбы и подозрительно попахивающих колбасок, что настойчиво предлагали ему три незнакомые девушки, сидевшие напротив импровизированного стола.

Наконец, отвалившись на тюк травы, предусмотрительно подвинутый сзади, он более внимательно посмотрел на новых участниц трапезы. Нельзя сказать, что предстоящее физическое упражнение привело его в ужас, но трезво оценивая свои силы, Клим всегда помнил, что ему далеко не семнадцать, не двадцать и даже не тридцать лет. Когда ты разменял пятый десяток, надо критически относиться к своим физическим возможностям.

– Сейчас мы покажем тебе, как могут любить полинезийские женщины, – заявила возникшая на краю одеяла Гэлла.

Девушки, как по команде, стали быстро собирать остатки пищи, складывая их в круглую корзину.

– Стойте! – громко закричала рыжая, неожиданно появившаяся из-за деревьев.

– Ты уже получила свое! – зло рыкнула Гэлла, которая явно была не против побаловаться еще и с Климом.

– К острову плывет большой корабль!

– Сейчас вечер, и ни один капитан не рискнет ночью высадиться на остров. Но у корабля наверняка есть вертолеты, для которых рифы не помеха. Надо торопиться! – встревоженно заявила Гэлла.

Малыш, неожиданно вскочивший на одеяле, был в немалой степени чем-то озабочен.

– Корабль американский. Дальше на траверзе еще одна коробка, – выпалил он по-русски.

– Твои предложения? – спросил Клим, глазами отыскивая шорты и рубашку.

– Надо сваливать! Кому мы наступили на мозоль, неизвестно, но оставаться на острове нельзя. Морские пехотинцы прочешут остров до последней травинки и найдут нас – к гадалке не ходи! Это моряки могут схалтурить и что-то недоделать, а морская пехота – ребята аккуратные и ничего не пропустят, – с кислой физиономией сказал Малыш.

– Ты сможешь вывести нас к дельте речки? – спросил Клим, в темпе надевая шорты.

Вопрос был адресован к Гэлле, но ответила рыжая:

– Я отведу вас к тому месту, где вы вышли из воды. Вам придется минут на тридцать задержаться.

Худенькая девушка с вытатуированной на спине красной кошкой подскочила к рыжей и наклонилась. Через десять секунд разговора, подчиняясь повелительному взмаху правой руки Гэллы, она вскинулась и отрицательно замотала головой. Последовали всего два резких слова – и весь гонор худенькой девушки пропал. Она склонила голову, искоса бросила на Малыша жадный взгляд и опустила плечи. Буквально через секунду красная кошка исчезла.

– Мы все проводим белых людей, – твердо сказала Гэлла, толкнув Клима рукой в спину.

Идя впереди рядом с рыжей, Ворох спросил:

– Куда ты отправила свою подругу?

– Она принесет мои и свои вещи. Большой белый, которого зовут Малыш, пригласил Рамби – так зовут девушку с кошкой – с собой. Я думаю, что та, которая легко ныряет на пятьдесят метров в глубину, будет нелишней в нашем путешествии.

«Я Малышу оторву голову за его длинный язык», – пообещал про себя Клим.

– Девчонки они шустрые. Никто не обратит внимания на двух белых, путешествующих с местными девицами, – негромко по-русски сказал Малыш, склонившись над Климом.

– Скорее всего ты прав, – быстро ответил Клим и, подтянув к себе рыжую прелестницу, сказал: – Ты так и не сказала, как тебя зовут.

– У меня два имени. На острове меня зовут Тарава, а в Америке – Лей.

– Я буду звать тебя Лей, так мне больше нравится, – решил Клим. Как настоящий спецназовец, он всегда предпочитал короткие имена.

– Рамби принесет сейчас одежду и мешок бабаи. Я не знаю, какая у вас лодка и как долго нам придется плыть, но пища в любом случае понадобится.

– Что такое бабаи? – недоуменно спросил Клим, у которого это слово имело совершенно иную ассоциацию.

– По-тунгаруански так называют разновидность таро, которое мы выращиваем на острове, – пояснила Лей, выходя на знакомую тропинку.

– Малыш, вперед! – приказала Рамби, хлопая гиганта по заднице.

Кавторанг, как пришпоренный конь, побежал вперед, высоко подбрасывая колени.

– Быстро мой друг попал под твое влияние, – заметил Клим, внимательно оглядывая стоящую перед ним девушку.

– Мы уходим в цивилизованные края, где групповой секс не приветствуется, – напомнила Лей, в свою очередь хлопая Рамби по аккуратной попке, обтянутой синими шортами.

На спине у Рамби был приличных размеров рюкзак.

Только сейчас Клим заметил, что Лей, как и ее подруга, одеты в европейское платье. На рыжей красовались зеленые шорты в обтяжку и ярко-красная шелковая кофточка, завязанная узлом на животе. Рамби, одетая в синие джинсовые шорты и белую майку с короткими рукавами, выставила вперед правую, обутую в римские сандалии ногу и пристально посмотрела на Клима, не говоря ни слова.

– Давай шевелись быстрее, белый человек! – сказала Лей, тронув Клима за плечо. Малыш уже поднял лодку.

Клим только сейчас заметил, что за спиной Лей висит прозрачный рюкзачок, в котором лежали какие-то тряпки и большая бутылка с золотой надписью.

За поворотом тропинки Ворох действительно увидел всплывшую лодку, в которой на месте пассажира сидел Малыш, яростно размахивавший руками перед сидящей сзади девушкой.

– Кончили базар! На судне может быть только один командир. Будете пререкаться – выкину за борт без разговоров. Если капитан сказал прыгать с борта, вы имеете только право уточнить: с какого – правого или левого? Больше на судне вы не имеете никаких прав! Еще не поздно отказаться от поездки с нами, – проорал Клим, перебираясь на борт лодки.

– Мы – ничего, мы молчим, – пролепетала Лей, втягивая голову в плечи.

Рамби прижалась к плечу Малыша и испуганно смотрела на Вороха.

– Поход длиной в полторы тысячи миль довольно тяжелый, а если к тому же нас ловят, то вдвойне опасный, – строго сказал Клим, надевая гидрокостюм.

– Мы все равно пойдем с вами, – жестко сказала Рамби, вытащив изо рта загубник.

– О'кей, тогда вперед! Команде занять места согласно штатному расписанию, – приказал Клим, усаживаясь на капитанское место.

– В лодке есть бортовая система жизнеобеспечения с лингафонной связью, – доложил Малыш, вытягивая из-за щитка гофрированный шланг с загубником для Клима.

– Вещи сложите в рундук. Если есть документы, то у Малыша имеются огромные презервативы, в которые их можно упаковать, – сказал Клим, включая пульт управления.

Сразу вспыхнул дисплей экрана, показав схематически все оборудование лодки и пульсирующими кружками – людей, находившихся в ней. Внимательно всматриваясь в него, Клим обнаружил, что в лодке смонтирован большой воздушный резервуар, давление в котором составляет триста пятьдесят атмосфер.

«Если не будем глубоко нырять, то воздуха должно хватить надолго», – решил Клим, включая тумблер заполнения воздушных цистерн.

– За нас не бойся, кэп, мы умеем поддерживать нормальную температуру тела и без ваших резинок, – успокоила Клима Лей, щупая гидрокостюм на плече Малыша.

Опустив лодку на метр под воду, Клим включил гидролокатор и медленно повел ее вперед.

– В рифах есть еще один проход, только он находится глубоко, – сообщила, протягивая вперед руку, Лей. Указательный палец девушки ткнул в переплетение рифов, показывая направление движения.

«Девочка хорошо ориентируется по карте», – отметил Клим, берясь за ручки штурвала. Выйдя из устья реки, он свернул налево и остановился.

– Здесь под рифом идет сильное течение, которое пробило проход, – подсказала Лей.

Погрузившись на двадцать два метра, Клим почувствовал, как лодку подхватило могучее течение и потащило вниз. Двадцать пять метров, двадцать семь, тридцать один, тридцать три… «По-моему, пора всплывать», – только подумал Клим, выравнивая лодку в потоке, как погружение прекратилось. Ее тащило вперед со скоростью шесть узлов.

– Пригнитесь! Может оторвать голову, – приказал Ворох.

На дисплее проступили контуры рифового барьера, у самого дна которого находился проход, к которому они и стремились. Прямо по курсу показалось цилиндрическое тело, на котором сидели две скорчившиеся фигуры.

– Это буксировщик! Сдергивай пловцов с него! – приказал Клим, включая прожектор и двигатель.

Лодка промчалась вокруг стоящего на месте буксировщика со скоростью в шесть узлов. Малыш великолепно справился со своей задачей, просто сдернув чужих пловцов в воду. Освобожденный от излишней тяжести буксировщик рванул с места и исчез. Схватив за голову первого пловца, Малыш в секунду сломал ему шею и перекинул назад. Сжав левой рукой горло второго, он приблизил свое огромное лицо к маске подводника. Сопротивляться тщедушный пловец даже и не пытался. Клим поймал его левую руку, которая метнулась к бедру, и так сильно сжал, что тот начал дергаться.

Девушки тоже оказались не промах. Труп первого пловца они прижали к спинкам первого ряда сидений, не давая ему всплыть.

– Возьми вправо. Там есть небольшой атолл, который всего на метр высовывается из воды. Ты сможешь спокойно поговорить с «тюленем», а мы – снять с нашей добычи гидрокостюм и акваланг, – заявила Лей.

«Какая умная девушка! Настоящая подруга морского дьявола!» – восхитился Клим, послушно поворачивая направо.

Глава 9. Начало долгого путешествия

Атолл оказался действительно небольшим, всего метров пятьдесят в диаметре. Причалив к нависшему над водой кораллу, похожему на клюв громадного попугая, Клим первым делом обернулся и посмотрел влево. В пятидесяти кабельтовых от него стояла громадина эскадренного миноносца, на котором не горел ни один иллюминатор. Такая позиция корабля больше всего обрадовала Клима.

«Понятно, отчего нет огней на корабле и почему вы ночью высаживаетесь на берег! Вы так же, как и мы, здесь нелегально. Если вас обнаружат, то поднимется хай до небес! Целая боевая единица военно-морского флота Америки напала на беззащитный остров, который патронирует Англия», – понял Клим, привязывая лодку к атоллу.

– Ты пленного до конца не придушил? – спросил он Малыша, который, разложив своего пленника на ровной поверхности, деловито освобождал его от водолазного снаряжения.

«Тюлень» дернулся, попытавшись нанести ногой удар в лицо Малышу. Чего-то подобного Клим от неприятеля ждал. Но напарник оказался парнем сообразительным и просто нагнул голову, подставляя лоб. «Толщина лобовой кости у Малыша равна диаметру головы», – вспомнил Клим популярную в отряде шутку насчет своего напарника.

Узкоглазый жалобно охнул, ударив ногой в лоб гиганту. Клим знал это чувство. Ощущение было такое, как будто ты бьешь по бетонной стене. В ответ последовал короткий удар в солнечное сплетение, и шустрый американский «тюлень» скрючился, прижимая руки к животу.

– Смотри, что я у гаденыша нашел! – негромко сказал Малыш, протягивая Климу ручкой вперед нож.

– Это «танто» – специальный нож самурая, вернее, «хамидачи» – нож с маленькой гардой. Довольно редкая штука. Делают такие ножи в Японии, но и в Испании есть пара фирм, которые занимаются такого рода поделками. У этого ханурика должен быть еще один нож. Поищи под майкой, – предложил Клим, сказав последнюю фразу по-русски, когда увидел, что Малыш освободил американского «тюленя» от гидрокостюма. Ощупав его жилистое тело, он действительно нашел на левом боку маленький кинжал без гарды.

– Значит, перед нами действительно настоящий самурай, который имеет понятие о чести, – сказал Клим, убирая кинжал в сумку на поясе.

– Давай прижжем ему ухо, это весьма больно! – предложил Малыш, на всякий случай связывая американскому «тюленю» японского происхождения руки за спиной. Узкие глаза, типичное плоское лицо и ножи лучше всего говорили о том, что перед ними представитель Страны восходящего солнца. То, что предки боевого пловца были из Японии, сомнения не возникало.

– Это бесполезно. Настоящий самурай может терпеть очень сильную боль и всегда уйдет из жизни без посторонней помощи, по собственному желанию. Я правильно говорю? – напоследок громко спросил Клим.

«Тюлень» ничего не ответил, только прикрыл глаза.

– Я дам вам возможность достойно уйти из жизни, если вы ответите на два-три вопроса, – спокойно предложил Клим.

– Если вы выполните мою просьбу, то я удовлетворю ваше любопытство – конечно, не затрагивая вопросов чести, – чуть хрипловатым голосом ответил «тюлень».

– Если это не будет сопряжено с нарушением военной тайны? – уточнил Клим.

– Снимите на видео мое харакири и передайте семье на остров Хоккайдо, – попросил пленник.

– Слово офицера, – жестко сказал Клим.

– Возьмите у меня в правом кармашке крыльев видеокамеру, и когда я скажу, начнете снимать. Заряда батареи хватает на пятнадцать часов непрерывной работы. Это моя личная камера, и я дарю ее вам. Она снимает до глубины сто пятьдесят метров без подсветки. Вам, как профессионалу, она будет очень полезна.

– Благодарю вас, коллега, – снова церемонно поклонился Клим.

– Задавайте ваши вопросы, – гордо произнес пленник, усаживаясь на землю.

– Сколько боевых пловцов приплыло на остров?

– Наши агенты сообщили, что двое белых внезапно появились на острове и сразу пошли к местным шлюхам. Простите, дамы, я вовсе не вас имел в виду. Так могут поступить только русские и французы. Ни жители Страны восходящего солнца, ни жители Поднебесной так поступить не могут, – пояснил «тюлень» логику своего начальства.

– Значит, в игре участвуют русские, американцы, китайцы, японцы и французы? – задумчиво спросил Клим.

– Нет, только американцы, – отрицательно покачал головой «тюлень», облизав губы.

– Хотите закурить? – спросил Клим, озираясь по сторонам.

Лей сорвалась с места и бегом бросилась в лодку. Буквально через десять секунд она принесла пачку «Данхилла» и разовую зажигалку.

– Малыш, организуй загородку, – приказал Клим, укладывая своего пленника на спину. – Человечность, конечно, нам необходима в жизни, но осторожность превыше всего. Огонек сигареты в такую ночь виден за десять миль, – объяснил он смысл работы Малыша, который играючи подтаскивал огромные куски кораллов, воздвигая полуметровую круговую стену. Клим перешагнул через нее и улегся в метре от японца. Малыш, зайдя в воду по колено, внимательно осмотрел свое сооружение.

– Ничего не видно, можно спокойно дымить, – крикнул он наконец.

Прикурив сигарету, Клим передал ее Лей, которая всунула горящую сигарету в зубы японца.

– Не веришь мне, «тюлень»? – насмешливо спросил японец, глубоко затягиваясь сигаретой.

– При чем тут веришь не веришь… Мы с тобой оба взрослые люди! Если, занимаясь нашей работой, мы дожили до седых волос, то жизнь нас многому научила, – заметил Клим, по примеру своего собеседника закуривая сигарету. – У вас давно прошла информация о нас? – спросил Клим, внутренне напрягаясь. Вся игра сейчас зависела от того, насколько правдиво «тюлень» ответит на вопрос.

– Как только самолет вошел в Атлантику, мы уже знали, что арабы везут двух водолазов-глубоководников. Мы опоздали на какой-то час. Никто не мог предположить, что вы прыгнете с самолета и сразу уйдете под воду. Это противоречит всем правилам. Прыгать с реактивного пассажирского самолета и тотчас начинать глубоководный спуск… На это способны только сумасшедшие русские. Вы хоть понимаете, как рисковали?

– Из-за чего весь этот ажиотаж? – спросил Клим.

– Стоимость груза составляет сто миллионов фунтов стерлингов. Если одновременно выкинуть все камни на алмазный рынок, то он рухнет! «Де Бирс» пообещала перевести в течение часа пятьдесят миллионов долларов на любой счет, в любой точке земного шара, только за половину камней!

– На самолете не было никаких камней. Можете спросить у наших нанимателей, – уверенно сказал Клим, честно глядя в глаза «тюленю».

– Сейчас спросить уже не у кого. Самолет, на котором вы летели, через час после вашей высадки взорвался. В месте взрыва глубина до пяти тысяч метров.

– Похоже, мы все-таки не были первыми… Немец на подводной лодке показался мне очень подозрительным, – подлил масла в огонь Клим.

– Было или не было – это сейчас не имеет никакого значения. После вас к самолету спускались три группы водолазов – и ничего не нашли. Зачем вы вырезали такое огромное отверстие в фюзеляже и чем? Человек не в состоянии выполнить такую работу без применения специальных резаков, – спросил японец.

У Клима создалось смутное впечатление, что самурай работает на публику, и поэтому он решил подыграть:

– Мне тоже было интересно, как это сделано. Нам приказали забрать кусок обшивки самолета и передать своему нанимателю. Что мы и сделали.

– Где теперь эти куски? – быстро спросил японец.

– Мы отдали их немцу на подводной лодке и поплыли на рандеву наверх. Должен был прилететь гидросамолет и забрать нас, но не прилетел. Мы захватили всплывшую резиновую лодку и ушли на ней на остров. В лодке был только один человек, – закончил Клим.

Из темноты махнул рукой Малыш, предлагая отойти в сторону.

– Ты давай, наговаривай свое посмертное послание, – сказал японцу Клим, легко поднимаясь со своего места. – Девочка тебя снимет. Не забудь продиктовать свой адрес.

Оглянувшись, он махнул рукой Рамби, которая, уже в гидрокостюме «тюленя», сидела с наружной стороны загородки. Вытащив из сумки маленький кинжал, Ворох с силой воткнул его рукояткой в коралл, пошатал и заметил:

– Вполне достаточно, чтобы сделать харакири. Это, конечно, нетрадиционно, но мы живем в двадцать первом веке. А давать вам в руки нож я не рискну, прошу прощения. Хамидачи я постараюсь передать вашим родным.

Малыш в это время, прижавшись к самому уху Клима, шептал:

– От корабля отошел катер, который на малых оборотах двигается к нашему рифу. Ориентировочное время прибытия – пятнадцать минут.

– Значит, у соратников будет время достойно похоронить своего «тюленя», – успел сказать Клим, как из-за загородки послышался сдавленный хрип. Оба русских боевых пловца моментально перепрыгнули через каменную стенку и обнаружили корчащегося на ноже японца.

– Он говорил минуту по-японски, потом назвал адрес по-английски и бросился животом на нож, – сквозь слезы сказала Рамби.

– Подождем, пока самурай перестанет мучиться, потом похороним его по-христиански, – спокойно сказал Клим. Малыш, подскочив к вражескому «тюленю», крутанул его за голову, сворачивая шейные позвонки.

Выдернув нож из коралла, Ворох аккуратно вложил его в ножны и спрятал в резиновую сумку. Потом махнул рукой, приказывая всем следовать за ним.

Глава 10. Лист, спрятанный в лесу, невозможно найти. Но искать будут!

Как только все путешественники оказались в лодке, Лей сильно размахнулась и бросила на берег горсть блестящих шариков, которые весело застучали по атоллу. Едва лодка отошла от берега, как она торопливо сказала:

– Надо подойти к другому острову и спрятаться. Никто нас там искать не будет. У меня есть прекрасная идея по изменению вашей внешности.

– Нас сейчас будут искать по всей акватории в радиусе трехсот миль. Единственное, что меня утешает, – искать будут нелегально и только ночью. И не факт, что моряки и сухопутчики сумеют договориться между собой. Состыковать пару спецслужб – задача очень сложная, – не преминул сказать Клим, отходя от берега.

– В трех милях отсюда есть островок чуть побольше этого, куда я хотела бы попасть. В рюкзаке у меня есть маленький телевизор, который работает от солнечных батарей – нам надо посмотреть новости и решить, что делать дальше, – сказала Лей, легко трогая за плечо Клима.

– Слушаюсь, моя госпожа! – согласился каперанг, поворачивая налево и одновременно погружаясь.

– Не очень по душе мне эти суетливые метания с острова на остров, – заметил Малыш.

– Если ты думаешь, что мое любимое занятие – мотаться под водой по островам, то ты глубоко ошибаешься, – огрызнулся Клим.

Через пятнадцать минут лодка снова подошла к рифам, кольцом окружавшим небольшой остров, весь состоявший из коралловых плит.

– Возьми вправо и погрузись на десять метров. Там должен быть проход, – предложила Лей, внимательно всматриваясь в светящийся дисплей.

Течение около рифа было сильным, и Клим с трудом удерживал лодку в полуметре от наклонной стены. Проход открылся неожиданно. За выступающей огромной плитой с причудливыми коралловыми наростами показалось черное отверстие диаметром метров пять, и Клим выжал из электромоторов всю их мощь. Вой двигателей больно ударил по ушам, и лодка, проскочив проход, понеслась вперед.

«Сбросить скорость, руль до отказа вправо», – сам себе скомандовал Клим, включая второй прожектор. Конечно, на такой небольшой глубине свет можно было легко заметить сверху, но Ворох положился на русское «авось». Течение, потеряв всю свою силу и мощь, затягивало лодку под коралловый остров.

– Это неплохой вариант – оставить наше плавсредство под защитой кораллов. Как только рассветет, по всем направлениям полетят вертолеты, которые будут прочесывать акваторию. И, скорее всего, янки не ограничатся визуальным обзором, а оборудуют вертушки датчиками массы, – лениво сказал Малыш.

– Ты, пожалуй, прав, – согласился Клим, выключая двигатель.

– В гидрокостюмах совсем не холодно… В этой резине даже утонуть нельзя! – восторженно сказала Лей.

– Только в жару в резинках довольно тяжело – можно заработать тепловой удар, – внес свою лепту в разговор Малыш, привязывая лодку к выступу коралла.

– Теперь одновременно вдыхаем, и я перекрываю воздух, – приказал Клим.

– Давай еще минуту подышим и определимся, что будем делать, – предложил Малыш.

– Осторожно всплываем и выбираемся на атолл; там спокойно спим и утром решаем, что делать дальше, – приказал Ворох, не давая никому начать полемику.

– Значит, нам нужна пресная вода, одежда и еда на пару дней. Девочки! Берите свои вещи, еду, а я возьму аварийный запас с лодки, – предложил Малыш.

Клим немедленно отреагировал:

– Все принимается, кроме аварийного запаса. Неизвестно, сколько нам придется болтаться в море. Аварийный запас потому и называется так, что предназначен для использования в экстремальных ситуациях. День мы сможем провести и без воды, а вот что с нами будет в открытом океане, я прекрасно представляю.

– Согласен, кэп! Снимаю свое предложение насчет аварийного запаса, – согласился Малыш.

– Теперь, девочки, делаем большой вдох и начинаем всплывать. Первым, как самый опытный, пойдет Малыш. Держитесь за ним, – распорядился Клим, перекрывая подачу воздуха в лодке.

Всплытие прошло нормально. Несмотря на сумку с продуктами и кусок брезента, который Малыш нашел на корме, все участники подводной одиссеи выплыли в маленькую бухту в северной оконечности острова.

Первой шла Лей, взяв на себя роль проводника. Пройдя метров пятьдесят, четверка вышла в небольшой, не больше десяти квадратных метров коралловый грот.

– Какое удовольствие снова оказаться на твердой земле! – со вздохом облегчения сказала Рамби, усаживаясь на песок.

– Укрытие вшивенькое, но за неимением герцогини спят и со служанкой, – хохотнув, сказал Малыш, расстилая на песке брезент.

– Это кто служанка? – повысила голос Рамби, отталкивая руку Малыша, которая по-хозяйски угнездилась на бедре девушки.

– Моего приятеля следует понимать по-другому, – попробовал спустить на тормозах начинающийся конфликт Клим.

– Если вы будете обзываться, то я уйду от вас, – с обидой произнесла Рамби.

– Отставить разговоры! Всем спать! Малыш, ты несешь первую вахту, – приказал Клим, укладываясь рядом с Лей.

– Подождем пару минут и ляжем. Сейчас начнется фейерверк, – заявил кавторанг, рукой указывая в сторону оставленного острова.

– Раз немного времени есть, я хотел спросить: что ты бросила на остров, когда мы отходили?

– Когда мы отплыли, я бросила горсть американских шариковых гранат. Они очень скользкие. Если на них наступит человек, то моментально упадет. При взрыве разлетаются очень мелкие кусочки металла. Так написано в инструкции по применению. Гранаты рассчитаны на защиту от хулиганов, поэтому у них небольшой радиус поражения – всего десять метров. Американцы месяц назад уже убили на острове двух моих сестер, – зло сказала девушка.

– Я думаю, количество погибших солдат на вашем родном острове исчисляется десятками? – спросил Малыш.

– Я не знаю, но наши парни тоже умеют убивать. Очень многие из высадившихся уже никогда не вернутся на свой корабль, – мстительно сказала Лей.

– Те, которые вернутся, будут очень долго болеть и в конце концов тоже умрут, – пообещала Рамби.

– Все это случилось из-за нас. Если бы мы не приплыли на ваш остров, ничего бы не было, – покаянно сказал Клим.

– Все в руках Вершителя Судеб. Захочет он взять твою душу – никуда тебе не скрыться. Можешь сбежать хоть в Австралию – все равно судьба тебя найдет, – махнула рукой Рамби.

– Сначала погибнет десант на острове, – пообещал Малыш.

– Ты успел заминировать тело «тюленя»? – быстро спросил Клим.

Малыш не успел ответить. Огненные столбы возникли сразу в четырех местах и осветили риф, который стал виден как на ладони. По острову метались огненные фигуры, освещая лежащих у берега людей и два больших плоских катера, уткнувшихся носами в берег.

– Два десятка трупов я насчитал, – задумчиво сказал Малыш.

– По-моему, ты не только труп заминировал, – заметил Клим, внимательно наблюдая за рифом, который они недавно оставили.

Из центра острова ударил огненный фонтан. Столб пламени поднялся на высоту метров пятидесяти, секунду постоял и обрушился на остров пылающим дождем, заливая всю поверхность острова потоками пламени. Ярко вспыхнули два катера, разбрасывая во все стороны огненные искры. После такого катаклизма на островке не осталось ничего живого.

– Бочонок напалма был на катере лишним, – глядя перед собой, негромко сказал Малыш.

Едва Клим лег на спину, как моментально заснул.

Гул низко летящего большого вертолета раздался с первыми лучами солнца. На соседний островок высадился целый десант военных.

– Нам бы такую вертушку, мигом бы долетели до… – лениво сказал Малыш.

– Никуда бы ты не долетел. Сейчас в районе столько кораблей, что вертушку мигом собьют и даже имени не спросят, – прервал его Клим, внимательно смотря в линзы бинокля.

– Тут же нейтральные воды. Конвенцией запрещено нападать на гражданские суда, – попробовал привести новый довод Малыш.

– Давай буди девчонок – и в воду, – приказал Ворох, натягивая на себя гидрокостюм.

– Слушаюсь, кэп! – отозвался Малыш и тряхнул Лей за плечо. – К нам летят гости! – негромко сказал он.

– Вы ныряйте, а мы тут спрячемся, – попробовала поторговаться Лей, открывая правый глаз.

– Если вас поймают, то как пить дать жизни лишат, – устало сказал Клим, надевая поверх гидрокостюма грузовой пояс.

– Ты прав, большой белый человек! – моментально вскочив на ноги, отреагировала Лей. Рамби тоже не отстала от подруги, еще сидя начав натягивать гидрокостюм.

Вертолет оторвался от залитого лавой островка и, наклонив нос, понесся к атоллу.

– Ты прямо провидец! Пребывание на острове сильно развило у тебя экстрасенсорные способности, – похвалил командира Малыш, уходя под воду.

Донырнув до лодки, вся компания быстро уселась на сиденья и принялась обсуждать создавшееся положение.

– Остров маленький, долго они искать на нем не будут, – сказала Рамби, тронув Клима за плечо.

– Не знаю, что в голове у американских вояк, может, у них там сплошная кость и слепое преклонение перед уставами, – с сомнением протянул Клим.

– Единственное объяснение – военные хотят сделать на атолле наблюдательный пункт. Такая долговременная точка, с которой удобно следить за акваторией! – выдал новую гипотезу Малыш, специально для девушек поясняя назначение наблюдательного пункта.

– Насчет НП ты, пожалуй, прав. Хотя долго корабли держать в одной точке океана нельзя, никакой бюджет не выдержит. Что же важного в грузе, который мы сняли с летуна? По-моему, алмазы – это не больше чем дымовая завеса, легенда для всех, кроме посвященных… – задумчиво сказал Клим, незаметно для себя переходя на русский язык.

– Мальчики, говорите на английском, – попросила Лей.

– В семистах милях на северо-запад есть большой остров. Там имеются аэродром, много отелей, и самое главное – три кемпинга, хозяйкой которых является моя подруга. На острове сейчас столпотворение – там через неделю пройдет чемпионат Океании по контактному карате. Вы можете принять участие в соревнованиях как представители какой-нибудь экзотической страны, – задумчиво сказала Рамби.

– С нашими славянскими рожами нечего и соваться, – уныло сказал Малыш.

– Лица мы вам немного подправим. Сделаем у́же глаза, скулы, отпустите бороды и усы – и вас трудно будет узнать.

– На острове есть даже швейцарский банк, который может осуществить перевод денег из любой точки мира, – загорелась Лей.

– Вариант интересный. Надо только вспомнить, в какой части света живут большие узкоглазые люди. Мы же можем подать заявку выступить в паре боев, а потом тихо уйти? – воодушевился Малыш.

– Приедут выступать серьезные бойцы, молодые ребята, которые посвятили всю жизнь карате. Куда нам со свиным рылом в «Мерседес» лезть! – попробовал охладить пыл загоревшегося Малыша Клим.

– А призовой фонд, между прочим, составляет полмиллиона долларов, – подлила масла в огонь Лей.

– Давайте сейчас поспим, а ночью определимся, что делать! – решил Клим, пристегивая себя ремнем к креслу.

– Солдат спит – служба идет! – выдал армейский афоризм Малыш, следуя примеру напарника.

Проснулся Клим оттого, что стало тяжело дышать. Одного взгляда на панель управления командиру хватило, чтобы понять: «Воздух на исходе!» Давление в воздушном резервуаре лодки было всего пятьдесят атмосфер.

– Просыпайтесь, господа, время пить «Херши»! – вспомнил Клим объявление, которое лет десять назад звучало по всем телевизионным каналам.

– Горло промочить не мешало бы… Такое ощущение, что во рту десяток кошек ночевал, – согласился Малыш.

– Мы не сирены, у нас нет жабр, – пожаловалась Лей.

– Раз жабры не выросли, то придется надеть акваланги и дышать из них. Больше я ничего предложить не могу, – выдал Клим, вытаскивая изо рта загубник воздушной системы лодки.

Еще один взгляд на панель управления показал, что проспали они девять часов. Подождав, пока вся компания надела акваланги, Клим коснулся рукой Малыша, показав большим пальцем наверх. Пару раз глубоко вдохнув, Малыш отстегнул ремни, которыми все они были привязаны, выбрался из лодки и, оттолкнувшись, ушел вправо. Энергично работая ногами в ластах, он буквально через пятнадцать секунд скрылся из виду.

Малыша не было двенадцать минут. Когда слева показалась знакомая фигура, Клим облегченно вздохнул. Усевшись на свое место, напарник протянул воздушный шланг с лодочным загубником Климу, не забыв взять второй.

– Наверху разбит целый лагерь. Ребята поставили тенты, столы и ждут прилета большого начальства. Единственный вариант смыться – прицепиться снизу к большой барже, которая скоро должна отойти от острова.

– Это несерьезно. У баржи наверняка скорость выше, чем у нашего корыта под водой, – сразу привел возражение Клим.

– Начальник! Надо знать материальную часть вверенного вам судна! Пока ты спал, я покопался на коробке и нашел отличный магнит на баке и второй на юте. У нас приличные выдвижные штанги, которые не дадут оторвать лодку от судна потоком воды.

– Садись за руль и действуй, раз ты такой умный! – приказал Клим, освобождая водительское кресло.

Глава 11. Путешествие лилипута под брюхом у Гулливера. И чем оно может закончиться…

Малыш не стал спорить. Усевшись на освобожденное место, он первым делом пристегнул ремни. Угнездившись на месте рулевого, гигант вытащил изо рта загубник акваланга и вставил другой, идущий от воздушных резервуаров лодки. Клим про себя хмыкнул, но говорить ничего не стал, тем более что Малыш все равно ничего бы не услышал – дышал от резервуаров лодки только он.

Все остальные дышали от аквалангов. Включив двигатели, Малыш немного подвсплыл и начал маневрировать, держа курс на темный силуэт баржи, до которой было ровно пять кабельтовых. Буквально через двадцать минут черная туша самоходной баржи стала отчетливо видна.

«Молодец, напарник! Я бы так не смог», – самокритично сказал про себя Клим, внимательно наблюдая за действиями Малыша.

Развернув лодку параллельно судну, тот ловко подвел ее под дно стоящей перпендикулярно берегу барже и остановился точно посередине огромного корпуса. Баржа была длиной не меньше ста метров и шириной метров тридцать. Клим еще порадовался ровному, практически без киля днищу, к которому лодке было так легко прилепиться с помощью магнитов.

Единственное сомнение у Вороха вызывали девушки, которые слишком долго находились под водой. Такая нагрузка и для опытного, тренированного боевого пловца была запредельной, а что тогда говорить про хрупких девчонок, которые впервые попали в такую передрягу?

Сейчас поделиться своими сомнениями было нельзя, да и не с кем – лингафоны были встроены только в загубники воздушной системы лодки, а вся компания, кроме Малыша, пользовалась трофейными аквалангами. Вернее, не совсем аквалангами, но принцип работы устройств оставался тем же, что и семьдесят с лишним лет назад, когда его придумали Кусто на пару с Ганьяном.

Буквально через десять минут заработали машины, оглашая все пространство грохотом. «Подшипники гребного вала пора менять, дизель троит… Вот горе-мореманы!» – мысленно высказал свое отношение к механикам самоходной баржи Клим.

Огромный винт нехотя провернулся, заставив задрожать всю баржу, и в этот момент Малыш включил новое оборудование. Завизжали два электродвигателя, и преображение французской подводной лодки началось. На носу и корме выскочили две штанги, на концах которых блестели кольца размером с автомобильное колесо. Шелк и магниты плотно прилипли к покрытому толстым слоем ракушек днищу баржи. Клим ожидал резкого стука, но все оказалось значительно проще. Магниты прилипли к днищу практически бесшумно. Видно было, как под их воздействием сминались ракушки, долго и спокойно проживавшие на днище баржи. Винты завертелись быстрее, сотрясая корпус огромного судна и лодку сильной вибрацией, от которой моментально заболели зубы.

Подводное путешествие началось. Баржа пошла вперед переменными галсами, старательно обходя торчащие снизу скалы и рифы. Клим с опаской смотрел на двугорбую, всю поросшую красными водорослями скалу, которая проплыла под ними на расстоянии двух метров.

«Как там наши девчонки?» – опять подумал он, оборачиваясь назад. Они были в черных гидрокостюмах, с надвинутыми на лицо масками, потому определить, кто есть кто, не представлялось никакой возможности. Плотно прижавшиеся друг к другу, фигурки были совсем одинаковыми. «Раз головы держат – значит, сознания не потеряли», – отметил Клим, снова принимая нормальное сидячее положение.

Баржа тем временем перестала рыскать из стороны в сторону и начала набирать ход. Малыш, тронув каперанга за плечо, показал на пальцах цифру шесть.

Клим и сам знал, как по личному опыту, так и по теории, что движение такого открытого плавсредства под водой со скоростью больше шести миль в час равносильно движению на воздухе со скоростью примерно километров ста пятидесяти. Вода ведь во много раз плотнее воздуха, а человеческое тело, не прикрытое защитным козырьком, может просто сорвать с места.

Ворох развел руками, показывая, что ничего не может сделать, одновременно показав большим пальцем правой руки назад. Профессионалам все было ясно: отцепившись на такой скорости, лодка и люди, сидящие в ней, рисковали попасть под лопасти винта, который в секунду превратит и лодку, и ее пассажиров в мясной фарш, приправленный остатками аквалангов.

Малыш, ткнув пальцем в дисплей, показал, что скорость баржи пока составляла всего три с половиной узла. Но даже на такой скорости Клим чувствовал себя довольно неуютно. Длительное сидение в воде, хотя и в теплых тропиках, вызвало небольшой озноб. Напрягая и расслабляя мышцы, каперанг заставил тело двигаться и сразу почувствовал себя намного лучше. Малыш тем временем что-то мастерил у себя на коленях, пригнувшись к самой панели и прижавшись всем телом к лобовому стеклу, которое хоть немного защищало его от встречного потока воды.

Заинтересовавшись, Клим внимательно присмотрелся. Малыш привязывал к фрагменту сетки куски пенопласта. Бросив взгляд на дисплей, командир обнаружил, что скорость баржи достигла пяти узлов. В довершение всего лодка, не рассчитанная на такую большую скорость в подводном положении, начала вибрировать, рыскать из стороны в сторону. Клим только собирался обратить внимание Малыша на это обстоятельство, как напарник начал действовать. Выпустив конец изделия, сотворенного на коленке, он стал осторожно травить его, постепенно выпуская из рук всю сеть, которая никак не хотела заканчиваться.

Клим прикинул, что кусок сети, который где-то нашел Малыш, в длину составил не меньше сорока метров. Но вот второй конец сети был отпущен. Как раз в это время баржа еще больше прибавила ход. Носовой штырь, которым крепился магнит, изогнулся, грозя выскочить из крепления в лодке.

«Если магнит не выдержит, то жить нам останется ровно тридцать секунд… Скорее всего еще меньше. Короче, ровно столько, сколько поток воды будет тащить лодку к винтам», – прикинул Клим, мысленно прощаясь с жизнью.

Малыш наконец выпустил свою сеть. Буквально через тридцать секунд баржа дернулась и затряслась, как будто ее поставили на вибростенд. Скорость хода резко упала.

«Ну слава богу, сеть намоталась на винт», – сказал про себя Клим, снова бросая взгляд на дисплей. За время их путешествия в виде рыбы-прилипалы они прошли двадцать две мили.

«Совсем неплохо», – похвалил сам себя Ворох, обнаружив, что баржу, потерявшую ход, начало разворачивать. Малыш щелкал тумблерами пульта управления, пытаясь убрать магниты, но ничего не получалось. Они плотно держали лодку, не позволяя ей отцепиться. Баржу тем временем начало раскачивать с борта на борт.

«Наверху сильно болтает», – понял Клим, наблюдая, как от толчков переломилась носовая штанга магнита. Теперь лодка задрала нос, приняв совсем неудобное положение.

«Только перевернуться нам не хватало!» – пожалел сам себя Клим, резаком обрезая носовую штангу. Подарок Стива снова действовал безотказно. Одно движение – и двухдюймовая металлическая труба была перерезана как простой деревянный карандаш. Лодка дернулась и, оторвав второй стержень от магнита, начала быстро погружаться.

Малыш и тут не оплошал. Он мгновенно включил компрессор, который принялся нагонять воздух в воздушные резервуары лодки. Выровняв ее, включил электродвигатель. Опустившись на глубину пятнадцати метров, выровнял лодку строго горизонтально и откинулся на спинку сиденья. На дисплее замигал значок компрессора.

– Куда путь держим, рулевой? – ехидно спросил Клим.

– Моя подруга дала курс на остров, где состоятся соревнования по контактному карате, – пояснил Малыш свои действия.

– Не нравится мне эта идея…

– Брось ты нервничать! Я любому каратисту дам сто очков форы, да и ты тоже парень не промах, – попробовал возразить Малыш.

– Тут я с тобой полностью согласен. Есть, правда, один совсем неприятный аспект во всей этой красивой затее… – начал говорить Клим, но Малыш, наплевав на субординацию, перебил:

– Есть возможность заработать пол-лимона баксов! Такое бывает один раз в жизни.

– Бесплатный сыр где бывает, помнишь? Неужели ты думаешь, что каким-то двум неизвестным белым дадут уехать с острова с такими деньжищами? Наивный ты, как слон! Все места давно поделены между своими, а чужаков просто пристрелят. Один выстрел из снайперской винтовки – и нет проблем с выплатой денег, – остудил Клим разошедшегося напарника.

– Что же тогда делать? – уныло спросил Малыш.

– Давай сначала доплывем до острова, а там будем решать проблемы по мере их возникновения.

– Мы такое расстояние на электродвигателе не пройдем! Батарей не хватит, – принял за чистую монету последнюю фразу Клима напарник.

– Примерно часа через полтора все равно придется всплывать. Девчонок погубим, им нельзя столько времени находиться под водой, – сказал Клим, прикидывая, сколько баллов волнения на поверхности океана может выдержать лодка.

– Интересное кино получается, кэп… Как с тобой идем на задание – обязательно бабы на шею вешаются! И не просто бабы, а красивые молодые девки, – попытался перевести разговор на нейтральную тему Малыш.

– Отставить разговоры! Переходим на дыхание из аквалангов. Неизвестно, сколько времени нам придется еще идти под водой, – приказал Клим.

Глава 12. Всплыли – снова под воду…

Едва лодка показалась на поверхности, как Клим моментально выплюнул загубник и по старой водолазной привычке резко выдохнул воздух.

– Жизнь прекрасна и удивительна! – громко сказал он, снимая с плеч акваланг.

Воздух пах йодом и морскими водорослями. Свежий морской ветер моментально бросил в лицо пригоршню соленых брызг. Огромная волна слева начала накатываться на лодку, грозя перевернуть заполненное водой хлипкое суденышко.

Малыш отреагировал моментально. Он резко повернул руль вправо и дал подвесному мотору максимальные обороты. Техника и в этот раз не подвела. Мотор на корме, выплюнув сизый клуб дыма, мгновенно набрал обороты. Лодку буквально вытолкнуло из воды. Сразу заработали два насоса, выбрасывая воду из корпуса вправо и влево.

Малыш вытянул вперед левую руку с отогнутым вверх большим пальцем, показывая, как все здорово.

«Как там наши девочки?» – в очередной раз запоздало подумал Клим, оборачиваясь назад. Лей, развернувшись на девяносто градусов, отстегивала безвольно повисшую на привязных ремнях подругу.

– Отставить! – рявкнул Клим, прекрасно понимая, что сейчас маленькое суденышко начнет мотать по-настоящему.

Запищав, насосы прекратили работать, и лодку сразу накрыла пенистая волна. Клим мгновенно задержал дыхание, приготовившись к самому худшему. Лодка крутнулась вокруг своей оси, но мотор продолжал работать.

«Прекрасная техника!» – похвалил про себя французов Клим, шаря правой рукой у себя на спине. За это время судно еще два раза крутануло вокруг своей оси, и все стихло. Они снова перешли в подводное положение.

Включился электродвигатель, и, сделав полубочку, Малыш восстановил нормальное положение лодки. Посмотрев на дисплей, Клим обнаружил, что за время их кувыркания лодку отнесло от места всплытия на две с половиной мили и продолжало сносить, судя по меняющемуся рисунку дна в левой нижней части дисплея.

«Что за ерунда творится с нашей лодкой?» – успел подумать Клим, поднимая правую руку вверх. Пальцы ощутили сильный поток воды, который легко отбросил руку назад.

«Скорость потока узлов семь», – привычно определил Клим.

Лодку снова потащило вниз. Малыш включил двигатель и насосы, стараясь продуть балластные цистерны и всплыть. Ничего не получалось. С неумолимостью рока течение увлекало лодку вниз. Взвизгнув на высокой ноте, отключился компрессор. Зарядка батарей на экране дисплея показывала всего десять процентов. Малыш, тронув Клима за плечо, показал правую руку, три раза сжав кулак, и снова растопырил пальцы.

«Без тебя знаю, что мы можем погрузиться только на сто пятьдесят метров!» – мысленно оборвал Клим своего напарника, снова бросив взгляд на дисплей.

В верхнем углу ярким цветом мигала ярко-красная цифра 120 в обрамлении трех восклицательных знаков. «Еще тридцать метров, и надо всплывать! Неизвестно, до какой глубины нас утащит подводная река», – решил Клим, протягивая левую руку назад и пытаясь нащупать девушек, которые сидели на втором сиденье. Но рука царапала только холодную искусственную кожу сиденья…

Ярко, буквально на секунду вспыхнул плафон на передней панели лодки. Клим успел бросить на него только один взгляд сквозь прищуренные веки, как плафон погас. Но этой секунды Климу хватило, чтобы увидеть: девчонки лежат на дне лодки, распластавшись на досках настила. «Говорил идиоткам, что не надо отстегивать привязные ремни, – подумал Ворох, чувствуя огромное облегчение. – Хорошо хоть живы остались…» Он не сводил взгляда с экрана дисплея. Поток воды неотвратимо тащил лодку наверх.

«Еще минут пять такого подъема, и доктора нам будут не нужны», – обреченно подумал Клим, глядя на указатель глубины, который показывал восемьдесят метров. Но тут, к счастью, как хороший инструктор водолазного дела, поток изменил направление и понесся строго горизонтально. У каперанга немного отлегло от души. Он с опаской взглянул на светящийся манометр акваланга. Тот показывал сто десять атмосфер.

Через час поток снова изменил направление, потащив лодку вверх. Еще через тридцать минут судно закачалось на поверхности.

«Надо определиться, что делать», – решил Клим, вынимая мобильный телефон. В трубке послышался уверенный голос Антея:

– Я вас вижу. Курс сто семьдесят. На глубине тридцать-сорок метров стоит водолазный колокол. Ждите возле него, за вами придут! – приказал он и отключился.

«Жить можно!» – обрадовался Клим, прикидывая, что под водой он может находиться еще часов семь. Подводная река, схватив лодку в свои объятия, снова ушла под воду, но текла практически строго по курсу, который указал адмирал. На глубине сорока пяти метров скорость лодки упала практически до нуля.

«Какие-то чудеса в решете», – успел подумать Клим, как впереди показалось светящееся пятно. Такого не могло быть, но пятно светилось и никуда не исчезало.

Малыш самостоятельно принял решение, включил мотор, и лодка двинулась вперед. Три светящихся иллюминатора обрисовали огромный, вертикально висящий в толще воды цилиндр. Но это только казалось, что он неподвижно застыл на месте. На самом деле, как показывали цифры на экране дисплея, и лодку, и цилиндр тащила подводная река со скоростью одиннадцать узлов.

В диаметре цилиндр был никак не меньше десяти метров, а длиной – пятидесяти. «Как такая цистерна здесь оказалась? Кому нужен такой огромный водолазный колокол?» – удивился Клим, прикидывая, для чего может использоваться здоровенная железяка.

При кажущейся бесполезности данной конструкции, изготовить такую цистерну могли лишь на производстве, обладающем самыми передовыми технологиями обработки металла. Подобные заводы в промышленно развитых странах имеются в достаточном количестве, но, как Клим знал по собственному опыту, промышленники очень неохотно выбрасывали деньги на ветер, тысячу раз все просчитывали на три, а то и на десять ходов вперед. И если изготовление подобного цилиндра не обещало им немедленной прибыли, то вкладывать деньги в изготовление подобного металлического монстра никто не стал бы. Значит, у этой огромной, вертикально плавающей трубы обязательно должно быть узко-прикладное назначение…

Малыш тем временем не терял времени даром. Подогнав лодку к металлической лесенке, приваренной прямо к стене трубы в метре от брызжущего желтым светом иллюминатора, он начал действовать, совершенно не интересуясь мнением Клима. Привязал лодку к железной арматуре и, отстегнувшись от сиденья, сноровисто полез вниз. Когда Малыш сунул в рот загубник акваланга, Клим не заметил и в который раз удивился способности своего напарника моментально принимать решения. Ему ничего не оставалось делать, как последовать за кавторангом.

Бочка с иллюминаторами оказалась открытой и тоже освещенной. Метров через пять вверху показалось более светлое отверстие диаметром метра полтора. Малыш не стал никого спрашивать, тем более что в данной ситуации это было проблематично, и первым поплыл к светящемуся пятну.

«Мог бы спросить разрешения у командира, – обиделся Клим и сам себя одернул: – Стареешь, мужик! Становишься брюзгой. По пустякам цепляешься к людям…»

Пока Ворох предавался самобичеванию, Малыш подплыл к круглому пятну и исчез. Девушки выскочили из лодки и рыбками рванули за ним. Тронув первую из них за плечо, Клим отрицательно покачал головой и пальцем ткнул в лесенку, показывая, что девушки должны подождать. Те синхронно кивнули головами, прекрасно поняв жест Клима. Опустившись на два метра вниз, они взялись руками за металлический трап и повисли на нем, подняв головы кверху.

«Координация у девчонок нормальная, значит, кессонки у них нет!» – обрадовался Клим, двигаясь к отверстию в днище огромной трубы. Едва он всунул голову в отверстие, как понял, что за срезом воды находится воздух. Сильные руки в секунду выдернули Вороха из воды и поставили на металлический пол.

– Снимай свою амуницию и пошли на разведку. Похоже, аборигенов потравили газом, – выдохнул Малыш, помогая Климу снять акваланг.

Первым делом командир огляделся. Они стояли в довольно большом помещении высотой в два с половиной метра. По периметру были установлены широкие кожаные диваны, на которых в разных позах лежало шесть человек. Одного взгляда Климу хватило на то, чтобы определить, что все они мертвы.

– Торопишься ты, парень, как голый на греблю, – попробовал остудить пыл доморощенного детектива Клим.

– Ты посмотри, в каких они позах! Типичная картина отравления боевым газом. Тем более что с каждой минутой нас все дальше относит от места падения французского самолета, – снова попробовал настоять на своем Малыш.

– Не нравится мне торчать в этой железной бочке, но делать нечего… Надо сидеть, ждать и смотреть, куда нас принесет подводная река, – отрезал Клим, втягивая носом воздух. Тот пах машинным маслом, резиной, но никакой парфюмерии типа запаха фиалок или гнилых яблок, что свойственно отравляющим веществам, Клим не почувствовал. – Типичное отравление фосгеном. Синюшные губы, щеки и носы, розоватая мокрота, – показал он на ближайшего покойника, скрючившегося в метре от Малыша.

– Я, конечно, не могу с такой легкостью диагностировать причину смерти этих людей, но мне кажется, что ты прав, – согласился Малыш, надевая свой акваланг. Второй протянул командиру, помог надеть, расправив ремень на левом плече.

– Разумная предосторожность! – похвалил Клим, продолжая внимательно осматривать помещение, в которое они попали таким необычным образом.

Открыв дверцу под сиденьем, Малыш вытащил итальянский акваланг и грузовой пояс. Одного взгляда на манометр было достаточно, чтобы понять – баллоны абсолютно пусты.

Клим подошел к высокому шкафу, встроенному в боковую переборку. Огромные, высотой метра три дверцы, сделанные из листового металла толщиной никак не меньше четырех миллиметров, внушали уважение. Если все в каюте было выкрашено серо-зеленой краской, то дверцы, плотно пригнанные друг к другу, оказались покрашены в зловещий черный цвет и явно были сделаны позже.

Он махнул рукой Малышу, который без ложной стыдливости обыскивал трупы худых мужчин, лежащих на диванах. Особо что-то искать, впрочем, ему не пришлось, так как из одежды на мужчинах были одни штаны, но Малыш трудолюбиво занимался этим неприглядным делом, стаскивая мертвецов к люку в полу, где плескалась черная вода. Закрытая на внутренний замок металлическая дверца шкафа секунд десять сопротивлялась железным пальцам гиганта, даже когда язычок замка выскочил из паза.

– Такое ощущение, что внутри стоит засов, – пожаловался Малыш, рванув на себя дверцу.

Взвизгнув давно не смазывавшимися петлями, левая дверца распахнулась настежь, открыв вместительное нутро, в котором… сидел коренастый мужчина в длинных пятнистых шортах и с аквалангом за плечами. Выставив вперед полицейский «кольт», нацеленный прямо в живот Малышу, мужик выплюнул загубник.

– Руки вверх! – скомандовал новый персонаж, с кряхтением поднимаясь на ноги.

Малыш дисциплинированно поднял руки и сделал шаг назад.

– Стой на месте, здоровяк, иначе получишь пулю в живот, – посоветовал коренастый, наклоняя вперед голову с явным намерением выйти наружу.

Удар ногой по дверце, мгновенно нанесенный Климом, свалил коренастого внутрь шкафа. Но падая, мужчина с отвисшими, как у бульдога, щеками все-таки ухитрился нажать на курок. Пуля ударила в труп худого карибца, оставленный Малышом на диване, пробила его насквозь, срикошетила от переборки и влепилась как раз в закрытую дверцу шкафа, зацепив руку Малыша чуть повыше локтя.

Загудели компрессоры, нагоняя свежий воздух в помещение.

– Откуда выползло это чудо болотное? – спросил кавторанг, вскакивая с пола.

При выстреле оба подводника дисциплинированно упали на пол, спасаясь от пули; правда, Малыша это не спасло. Ранение было не страшным. Пуля прошла по касательной, но все-таки создала новые трудности.

– Тащи его на свет, сейчас будем разбираться, – прокряхтел Клим, оттаскивая к люку последний труп.

– Сдается мне, что этот урод сотворил какую-то пакость с воздухом. Сам понимаешь: меньше народу – больше кислороду! Одному человеку запасов воздуха в водолазном колоколе может хватить надолго. А если здесь есть система регенерации воздуха, то можно прожить годы, – сообщил Малыш, вытаскивая из шкафа бесчувственного коренастого незнакомца.

– Понятно, чем ребята занимались в этой железной штуковине… Вернее, на дне океана, выйдя из этой железной бочки, – протянул Клим. Он подошел к люку и снял с трупа негра тоненький синий поясок. Тот больше походил на толстую резинку и был надет прямо на голое тело под синими шелковыми трусами.

– Чем же занимались эти дохляки? – задал наводящий вопрос Малыш, выуживая из шкафа пятилитровую канистру с бесцветной жидкостью.

– Ребята собирали какие-то камушки. Судя по округлости, это жемчуг или алмазы… – начал рассуждать Клим.

В это мгновение коренастый, придя в себя, выхватил нож и бросился на нагнувшегося Малыша. Легкое движение – и вместо широкой спины напарника перед коренастым возникло ребро металлической дверцы шкафа. Наткнувшись лицом со всего маху на непреодолимое препятствие, оставшийся в живых посетитель колокола удивленно хрюкнул и мешком свалился на палубу аппарата для глубоководных спусков.

– Смотри, какой настырный клиент попался! – сказал Малыш, связывая его ноги куском синего с полосками капронового шнура, найденного в шкафу.

– Внимательно обыщи клиента и окажи медицинскую помощь себе и ему, – предложил Клим, вынимая из мешочка блестящие камешки, каждый размером с крупную горошину.

– Не тянут они на алмазы. Тусклые какие-то, – высказал свое мнение Малыш.

– Только бриллианты сверкают по-настоящему, а это необработанные алмазы, – пояснил Клим, аккуратно складывая камешки в мешочек.

Спустившись в люк, он донырнул до висевших на трапе девушек и жестом предложил следовать за собой. Помогая амазонкам вылезти на палубу, в который раз удивился самообладанию островитянок, что и не преминул высказать, глядя, как девчонки, еле волоча ноги, тащатся к диванам.

– Смелые вы, девчонки! Мертвецов совсем не боитесь.

– Покойники не кусаются, чего их бояться, – махнула рукой Лей, опускаясь на кожаный диван.

– Ты акваланг рядом держи! Тут перебои с воздухом бывают, – посоветовал Клим, подтаскивая акваланги девчонок к дивану.

Глубоко вздохнув, Ворох принялся за уборку помещения. Привязав к ноге негра метровый кусок толстостенной трубы, он спихнул труп в люк. Привязанные друг к другу мертвецы один за другим исчезали в люке.

– Они могли еще полежать. Покойники свежие, тела не успели остыть, – сказал Малыш, привязывая связанные ноги лежащего на диване коренастого найденыша к скобе, приваренной к переборке на высоте полутора метров от палубы. Теперь туловище оставшегося в живых охотника за алмазами лежало на диване, а ноги были подняты высоко вверх.

– Морду клиенту вытри! Не ровен час, в юшке захлебнется, – посоветовал Клим, выуживая из шкафа упаковку новых трусов. – Вот это мне нравится, – обрадовался он, начиная раздеваться.

– Я бы на твоем месте сначала помылся, – посоветовал Малыш, открывая незаметную дверь в метре от шкафа.

– Какой ты умный, – восхитился Клим, с наслаждением сдергивая с себя гидрокостюм.

Коренастый застонал и дернул ногами, стараясь освободиться. Но Малыш на совесть привязал ноги пленника к скобе. Даже такой знаток морских узлов, как Ворох, не смог с одного взгляда определить их названия.

– Во имя человеколюбия, отпустите меня! Мне очень больно! – взмолился пленник, размазывая кровь по всему лицу. Оно сейчас сильно смахивало на ритуальную маску африканского колдуна, только что окропленную свежей кровью. Разбитый всмятку нос и расплющенные губы еще больше придавали физиономии коренастого сходство со стилизованной мордой вепря.

– У тебя было обильное кровотечение, и мы решили таким образом дать отток дурной крови. Я, в отличие от своего напарника, добрый человек, то есть если меня ударят в правую щеку, не подставляю левую, но и голову сразу не откручиваю, – весело сказал Клим, проводя ревизию шкафа.

Малыш в это время, найдя аптечку и беспечно насвистывая, обрабатывал свою руку по всем правилам медицинской науки.

Итогом десятиминутной работы Вороха стал ящик датской ветчины, ящик французской минеральной воды и две упаковки британских армейских галет. На самой верхней полке Клим нашел брезентовый армейский ранец британского пехотинца. Увидев его в руках чужака, пленник злобно сощурился и сжал губы. Подсохшие струпья на лице коренастого при этом лопнули, и по лицу потек ручеек крови.

– Сейчас схожу в душ, а потом мы продолжим занимательную беседу, – пообещал Клим, увидев, что из двери душевой показался Малыш. На раненой руке красовался кусок прозрачного пластика, который был плотно прилеплен к телу синим лейкопластырем.

– На полке специальный шампунь стоит, в зеленой упаковке, им можно мылиться даже при морской воде, – пояснил напарник, одетый в костюм Адама, но с перевязанной свежим бинтом рукой.

– Ты еще внимательно в шкафу посмотри. Думаю, что наш узник спрятал там много интересного. При поверхностном обыске я нашел только продукты питания, воду и военный ранец. Кстати, клиент прямо в лице переменился, когда я вытащил ранец из шкафа, – заметил Клим, направляясь в душ.

– Ты трусов моего размера не нашел? – по-английски спросил Малыш, беря в руки ранец.

Краем глаза Ворох снова заметил, как перекосилось лицо пленника. Комментировать его движения каперанг, конечно, не стал, но отложил в памяти столь неадекватную реакцию.

Душ сразу поразил Клима если не своими размерами и удобствами, то высотой. Она равнялась метрам четырем и больше напоминала… Что именно напоминала кабинка, Клим не успел вспомнить. Громкий рев Малыша заставил Вороха моментально выскочить из душевой.

Напарник, стоя перед пленником, направлял в его сторону черный баллончик с черным же раструбом на конце.

– Ты знаешь, что это такое? – снова заорал он, по-крестьянски замахиваясь на съежившегося от страха пленника.

Рамби открыла правый глаз, посмотрела на орущего Малыша и снова закрыла глаза, повернувшись на левый бок.

– Аэрозольный баллончик с каким-то полицейским газом, – небрежно махнул рукой Клим.

– Этот опоссум сказал, что в баллончике фосген! Баллончик полупустой – значит, этот урод потравил карибов нервно-паралитическим газом! – снова заорал Малыш, нервно тряся головой. При этом взгляд у напарника был трезвый и холодный.

«Значит, это только игра для одного зрителя – для пленника… Малыш начинает экстренное потрошение, доводит клиента до кондиции», – облегченно вздохнул встревоженный Клим.

– В ранце у этого негодяя еще пяток таких баллончиков, – надсаживался Малыш, как будто пленник от него находился за километр.

– Сам разбирайся. Мы же не полиция. Если будет запираться – железку к ногам – и за борт! Неохота возиться с этим навозным жуком, – равнодушно проговорил Клим, снова направляясь в душ.

Внутренне он заледенел от страха. Держать в замкнутом пространстве, при избыточном давлении пять баллончиков с боевым отравляющим веществом мог только сумасшедший или дилетант, ничего не смыслящий в распространении газов при высоком давлении.

Уже стоя на пороге душевой, Ворох повернулся к пленнику и спросил, впрочем, не надеясь на правдивый ответ:

– Почему душевая кабина такая высокая?

– Я не знаю, я в ней только мылся, – запинаясь, ответил пленник, отводя глаза в сторону.

«Вспомнил! Кабина душа больше всего подходит для лифтовой шахты», – мысленно хлопнул себя по лбу Клим, теперь уже внимательно осматривая душевую кабину. «Сосок» с гибким металлическим шлангом, аккуратно свернутый в кольца, лежал на полу. Там же находилась педаль, с помощью которой включался душ.

Для проверки своей догадки Ворох наступил ногой на педаль, продолжая внимательно смотреть на стены. Из «соска» брызнула холодная вода. Металлический шланг зашевелился, как живая змея. Клим моментально отошел в угол кабины, стараясь не замочить босые ноги. «Еще не хватало поскользнуться и хлопнуться на кафельный пол в самый ответственный момент», – с опаской подумал он.

Ни одного выступа на стенах, которые можно было принять за включатель лифта, видно не было, а вот у самого пола, на высоте сантиметров пятнадцати, шла металлическая двухдюймовая труба, явно неуместная в душевой кабине, но такая необходимая в лифтовой шахте. Труба играла роль ограничителя, не давая лифтовой кабине сесть точно на пол, а заодно сломать «сосок», раздавить шланг и педаль, которая открывала воду.

Внимательно присмотревшись, Клим обнаружил на верхней поверхности трубы резиновые нашлепки, играющие роль амортизаторов. «Интересно, как все-таки приводится в движение лифт? – снова подумал он, машинально опираясь на ручку двери. Нога поскользнулась-таки на мокром полу, и инстинктивно Клим схватился за ручку, повернув ее по часовой стрелке. Вверху что-то щелкнуло, негромко загудел электромотор. Потолок душа начал медленно опускаться вниз. «Если вовремя не выскочить, есть шанс превратиться в мясную отбивную», – прикинул Клим, вылезая из душа.

– Ручка двери включает лифт. Я съезжу наверх, а ты пока спроси этого партизана, на кого он работает, – попросил он напарника, вставая на белую металлическую площадку, спустившуюся сверху.

Едва дойдя до пола, площадка не остановилась, а сразу начала двигаться вверх.

«Плохо то, что держаться на площадке не за что. Малейшее колебание – и можно здорово приложиться к стене этого «душевого» лифта», – прикинул Клим, въезжая в небольшое помещение, сплошь заставленное оборудованием.

Внимание каперанга привлекла современная французская станция гидроакустической связи. Усевшись в кресло, он первым делом включил ее. Негромко пискнув, станция помигала разноцветными лампочками на приборной панели и женским голосом сообщила, что готова к работе.

Набрать частоту и известный только ему код было минутным делом. Еще через минуту знакомый голос Антея спросил:

– Как это надо понимать?

– Что понимать и каковы наши действия дальше? – вопросом на вопрос ответил Клим.

– Опять тлетворное влияние Гарика, – моментально отозвался Антей, как всегда проверяя абонента.

– Гарик мой отдыхает на своем острове, а я как шелудивый пес мотаюсь черт знает где! Проскочили миль пятьсот подводным течением, – раздраженно ответил Клим.

– Что насчет задания? – спросил Антей, не обратив внимания на колкости подчиненного.

– Ты тоже начал говорить по-одесски? – снова вопросом на вопрос ответил Клим, стараясь немного подразнить Антея.

– Жди. Мои люди скоро будут у тебя, – закончил Антей разговор и попытался отключиться.

– Один момент, хозяин, – быстро сказал Клим, пытаясь привлечь внимание адмирала из контрразведки таким необычным обращением. Надо отдать должное Антею – контрразведчик схватывал суть разговора моментально. – В колоколе есть немытые дверцы, я там пошустрил и кое-что зашухерил. Если стрелки не получится, помой бабушкин схрон, – с нажимом на последнем слове сказал Клим.

– Мудрено гутаришь, парень! Такими словесами пуляешь, что хоть святых выноси! – чуть помешкал с ответом Антей.

– Жмуриков лабать не будем, – закончил разговор Клим и отключил связь.

Теперь, чтобы расшифровать разговор, который шел по закрытому каналу, требовалось время, и немалое. Да и специалисты не только по русскому языку, но и сленгу потребуются, а это время, время и еще раз время…

«Малыш отвлечет нашего пленника, а я спрячу один образец с затонувшего французского самолета в колоколе. За черной немытой дверцей шкафа куску металла самое место», – удовлетворенно подумал Клим.

Глава 13. Пираты, пираты, веселые ребята…

– Привяжи этого козла покрепче к скобе, и давай поспим в нормальных условиях часа три. Антей обещал прийти за нами, – сообщил Клим, выходя из душевой.

– Чует мое нежное спецназовское сердце, что нас опять ждет какая-нибудь пакость, – скептически сказал Малыш.

– Солдат спит – служба идет! Держись подальше от начальства, поближе к кухне, целее будешь, – философски заметил Клим, укладываясь на диван.

– Как всегда, начальство отдыхает, а подчиненные вкалывают! – пробурчал кавторанг, связывая пленнику руки за спиной.

Поймав его взгляд, Клим показал глазами на шкаф. Малыш понятливо кивнул, показывая, что приказание понял. Короткий удар по сонной артерии моментально привел пленника в бессознательное состояние. Вытащив из кармана пояса кусок обшивки самолета, Малыш завернул его в темную тряпку и обмотал широким скотчем. Еще три секунды – и сверток приклеен в левом углу под второй полкой. Теперь для того, чтобы найти его, необходимо нагнуться и внимательно осмотреться. Клим одобрительно кивнул головой и закрыл глаза.

Ровно через три часа Ворох проснулся. Малыш громко храпел в метре от пленника, выводя носом замечательные рулады, весьма схожие со звуками корабельного ревуна.

«Стареем… Раньше никто из нас не только не храпел, но и даже не сопел во сне, – печально подумал Клим, внимательно присматриваясь к пленнику, который все так же, ногами вверх, лежал на диване. Малыш не только связал ему руки, но и накинул трос на шею коренастого. Теперь малейшая попытка освободиться затягивала петлю, не давая ему двигаться.

– Сейчас ты готов отвечать на мои вопросы? – спросил Клим пленника, который демонстративно закатил глаза, показывая, как ему плохо. Без всякого сожаления смотря в полные слез глаза коренастого, Клим с удовольствием представлял, как сворачивает ему шею, и не испытывал при этом садистском желании ни малейших угрызений совести.

– Если будешь говорить, в знак согласия два раза прикрой глаза, – лениво сказал он. Впрочем, ему совсем не хотелось допрашивать коренастого. Скоро на колокол прибудет сам Антей или его люди, которые профессионально выпотрошат пленника и решат, что с ним делать дальше, руководствуясь не эмоциями, а соображениями целесообразности.

Говорить пленник не мог – только два раза закрыл глаза в знак согласия.

– Один неправильный ответ, и ты отправишься вслед за своими коллегами, – пообещал Клим, красноречиво кивнув головой в сторону открытого люка, в котором плескалась вода.

Вдруг он подумал, что вода на такой глубине должна стоять спокойно. «Почему же она плещется?» – спросил сам себя Клим, кидая встревоженный взгляд на напарника.

Малыш, словно почувствовав этот взгляд, моментально вскочил на ноги и подтащил к себе оба акваланга. Клим тем временем быстро подскочил к душу. Одно движение ручкой двери, и лифт приведен в движение. Еще минута – и Клим оказался наверху. Стоя перед приборами, он первым делом посмотрел на глубиномер. Прибор показывал сорок метров, и стрелка напористо скользила к нулевой отметке.

«Если спасательная команда сейчас не прибудет, то придется выбираться своим ходом», – решил Клим, набирая на пульте связи код Антея.

– Все в порядке, Скат! Группа на буксировщике два часа как вышла! – моментально отозвался Антей преувеличенно бодрым голосом.

– Когда ты так говоришь, меня одолевают дурные предчувствия, – напрямик сказал Клим, не дожидаясь наводящих вопросов.

– Все правильно. Ты всегда отличался даром предвидения… Буксировщик привезет тебе твои любимые австралийские документы и деньги. Ты в ста милях от острова Санта-Фер. Островок довольно большой, примерно с Францию. Сыграешь роль потерпевшего кораблекрушение австралийского моряка и постарайся выбраться побыстрее. Посыльный привезет тебе подробные инструкции! – с нажимом на последние слова сказал Антей.

– Малышу придется отправиться к тебе. У него ранена рука, а с такой раной в воде нечего делать. Мы тут паренька одного прихватили; думаю, тебе есть о чем с ним поговорить, – на всякий случай сообщил Клим.

– Ты удивительно догадлив, – быстро ответил Антей и отключился.

Поднявшись, Ворох еще раз внимательно осмотрел помещение. Стол, на котором, кроме пульта связи, были расположены девятнадцатидюймовый открытый ноутбук, компас и глубиномер, накрепко принайтованный к вертикальной переборке, вращающееся кресло – вот, пожалуй, и все оборудование маленькой комнатки.

– Чиф, у нас гости! – крикнул снизу Малыш.

– Сейчас буду! – тоже громко ответил Клим.

Захлопнув ноутбук, он быстро отсоединил кабели и в последний раз обвел взглядом комнату.

– Чиф, клиент торопится! – снова громко крикнул Малыш.

– Уже иду, – рявкнул в ответ Ворох, открывая шкафчик справа, тот так и манил к себе. Распахнув дверцу, он обнаружил висящий на вешалке белый полотняный костюм. Приложив костюм к своим плечам, прикинул, что коренастый – если, конечно, это его костюм – был чуть поуже в плечах, но роста такого же. За костюмом висела большая брезентовая сумка.

«Очень хорошо! Есть в чем нести компьютер!» – обрадовался Клим, запихивая костюм в сумку. На полу шкафчика лежал титановый баллон со шлангами и загубником. «Никто не станет так бережно хранить пустой баллон, – решил Клим, вешая находку себе на плечо.

Спустившись вниз, он обнаружил стоящего около люка молодого парня в полном облачении боевого пловца. Только маску гость держал в руках.

– Давайте быстрее в воду, нечего с вами прохлаждаться! – выпалил он на одном дыхании.

Клим только собрался спросить, почему посланец Антея говорит по-английски, как заметил второго пловца, выглянувшего из люка. Игломет, показавший свой раструб из воды, ясно продемонстрировал, что шутить пришельцы не намерены. Одно нажатие на курок, и все обитатели каюты будут нашпигованы «гвоздями»…

– Этого кадра вам придется взять с собой, – жестко сказал Клим, начиная надевать гидрокостюм.

– Мне никто приказывать не может, – заносчиво ответил парень, вздергивая голову.

«Эк, как бодается! Вылитый молодой бычок. Гонор, однако, ему еще не сбили», – про себя подумал Клим, завистливо вздохнув.

Сам он тоже привык выполнять распоряжения начальства от сих и до сих, но прекрасно знал, как заставить человека, даже боевого пловца, выполнить новый приказ.

– Это не моя прихоть, а указание…

Клим красноречиво стукнул себя по левому плечу, показав один палец. Парень в гидрокостюме оказался человеком понятливым. Подскочив к пленнику, он одним движением перерезал трос, которым тот был связан, и на довольно приличном английском приказал:

– Быстро надел гидрокостюм, Фил! Хозяин тебя ждет. – И тут же, повернувшись к Малышу, добавил: – Одно движение в сторону, и я стреляю! Мне с вами возиться некогда.

Коренастый, имя которого Клим только что узнал, застонал, упал на четыре кости и довольно шустро начал пробираться к рундуку в противоположной стороне помещения. Вытащив черный гидрокостюм, он начал неторопливо одеваться.

– Что приказано передать на словах? – спросил Клим, вешая себе на плечо сумку, найденную наверху.

– Быстрее собирайтесь, некогда разговаривать! – приказал парень по-английски.

Второй пловец все так же водил иглометом из стороны в сторону.

«Непохоже, что это посланцы Антея. Тем более что и коренастый повеселел… Вон как глазки засверкали на девочек», – раздумывал Клим, нарочито медленно надевая акваланг на плечи.

Коренастый тем временем выскочил на середину помещения и затараторил, указывая на акваланг, лежащий у ног Клима. Щебетал он на своем языке, вовсю гримасничая.

– Хватит болтать! И без слов ясно, что тебя без акваланга никто в воду не выпустит, – отмахнулся Клим, снова поворачиваясь к гостю: – Мне каким курсом плыть?

– Курс двести тридцать пять. Волнение наверху четыре балла. Там курсируют два военных корабля.

– Какие корабли? – спросил Клим, бросая взгляд на пленника.

Коренастый, надев гидрокостюм, уже прилаживал себе на плечи акваланг. Судя по суетливым движениям, этот процесс для пленника был не очень привычным.

«Сухопутная ты крыса, убивец!» – подумал про себя Ворох, глядя на взбудораженного пленника, который, засунув загубник в рот, пытался сделать вдох. От напряжения глаза его выскочили из орбит.

– Открой вентиль! – посоветовал Малыш, который деловито обследовал рундуки лежаков, идя по комнате против часовой стрелки.

– Акваланг не работает, – выдохнул красный от натуги пленник.

– Вентиль около легочника находится. Его надо открыть, – презрительно сказал парень, игнорируя вопрос Клима.

Наконец коренастый нашел искомую часть оборудования акваланга, повернул вентиль и моментально сунул в рот загубник. Разок вдохнув, широко открыл глаза.

– Воздуха много идет, – удивленно сказал он.

– Много – не мало, – философски заметил Малыш, отодвигая пленника от рундука.

– Я, молодой человек, между прочим, задал вам вопрос, – напомнил Клим, уставясь на подводника тяжелым взглядом.

– БПК и ракетный катер, – сквозь зубы ответил боевой пловец, пренебрежительно оттопырив нижнюю губу.

– Вы зря так презираете шпаков, молодой человек. Я не имею чести знать ваше имя и звание, но держаться лучше вежливо и корректно со всеми людьми вне зависимости от того, носят они погоны или нет, – назидательным тоном, немного грассируя, сказал Клим, все еще надеясь, что перед ним посланцы Антея.

От неожиданной нотации у парня отвисла нижняя челюсть. Вытерев со лба внезапно выступивший пот, он только открыл рот, пытаясь вставить хоть слово, как Клим снова заговорил:

– Какое гидроакустическое оборудование стоит на БПК?

– Понятия не имею, – отрывисто сказал парень, переступая в ластах с ноги на ногу.

– Уже легче… Значит, враги засекут ваш буксировщик, и мою лодчонку тоже, – вздохнул Клим, застегивая трофейную сумку, в которую он уже сумел незаметно переправить пояс с камешками, снятый с ныряльщика.

– Пошли быстрее! – приказал парень и, бросив взгляд на девушек, плотоядно облизнулся. – Мне надо забрать с колокола материалы и документы.

– У меня нет никаких материалов, все оборудование в лодке, – согласился Клим, приглашающе махнув рукой.

Бывший пленник тоже виновато развел руками, показывая, что ничего по поводу документов и материалов сказать не может. О чем шла речь, Клим не понял, но решил не спрашивать, чтобы не показать свою некомпетентность.

– Запомни, гнида: никаких самостоятельных действий! Ты так долго находился в этом колоколе под высоким давлением, что, если всплывешь сейчас на поверхность, то неминуемо погибнешь. Тебе еще долго надо выводить азот из организма в специальной камере… Только я смогу обеспечить тебе нормальную и здоровую жизнь, – произнес Малыш, обращаясь к пленнику и делая при этом зверское лицо.

– Я вам помогу – только спасите! Хозяин меня ценит. Ему очень нужны водолазы-глубоководники, – громко выкрикнул пленник, молитвенно прижав руки к груди. И не дав никому вставить слова, продолжал: – Последние три недели добычи совсем не было. Якоря оторвались, и нас унесло в океан. Все карибы подохли от неизвестной болезни! – еще громче заорал пленник, бросаясь к шкафу.

Негромко зажужжал сигнал вызова в маске водолаза, которую тот держал в руке. Минуту послушав, парень доложил:

– В пятистах кабельтовых обнаружен грузовой самолет типа «Каталина», идущий курсом к БПК.

– По коням, бойцы! – скомандовал Клим, первым шагнув к люку.

Помедлив минуту, вражеский «тюлень» – теперь в этом уже не было сомнений, отойдя в угол, надел маску и что-то забубнил.

Конечно, разобраться с двумя дилетантами в ограниченном пространстве колокола можно было за десять секунд, но кто даст гарантию, что за бортом нет еще людей? Да и девчата… Даже при такой короткой схватке их могли запросто убить! Эта мысль явно читалась на лице Малыша, и Клим решил пока ничего не предпринимать, отдавшись на волю случая, тем более что, наговорившись, подводник протянул маску Вороху. Из нее донесся противный и писклявый голос, но каперанг решил ничего не говорить его обладателю о ситуации на колоколе.

– Ваши предложения, мистер? – спросил он, с досадой отметив, что появился новый неучтенный фактор.

– Есть работа для водолазов-глубоководников, – моментально откликнулся писклявый.

– Если деньги хорошие заплатите, то можно и поработать, – отозвался Клим, прикидывая, что выхода у него все равно нет.

– Сейчас поднимайтесь наверх с моим человеком, а там разберемся, – приказал писклявый.

– Мы придем на своем катере, – внес новое предложение Ворох.

– Ваш катер ходит под водой? – наивно удивился писклявый.

– Далеко не может, а миль двести пройдет, – сообщил каперанг, смотря на Малыша, который закончил перебинтовывать руку.

«Похоже, мы всей компанией в очередной раз вляпались в дерьмо», – понял Клим, окидывая прощальным взглядом каюту водолазного колокола.

– Садитесь все в катер и всплывайте! Курс мой посланник знает, – приказал писклявый и отключился.

Передав маску хозяину, Клим сообщил ему:

– Шеф приказал плыть на яхту на нашем катере.

Усадив всех в лодку, он первым делом начал проверять оборудование, внимательно всматриваясь в дисплей. Малыш постарался на славу! Воздушные резервуары лодки были полностью закачаны, а зарядка батарей показывала сто процентов.

«Ну, вперед! Цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!» – сам себе скомандовал Клим, включая двигатель лодки. На дисплее высветился курс и одновременно показались БПК, второй корабль и еще одно судно в двух кабельтовых от них.

«Значит, «Каталина» уже прилетела», – отметил Клим, увеличивая скорость лодки. Яхта на экране гидролокатора пока не проявилась, зато военные корабли сместились вправо и начали уходить на «ост», постепенно расходясь в стороны.

Посидев на воде минут пятнадцать, «Каталина» исчезла с экрана. «Посидела птичка железная и улетела!» – обрадовался Клим, увеличивая скорость до трех узлов. Сорок минут хода – и американские коробки исчезли с экранов гидролокатора, а вот справа по курсу появилась небольшая отметка, которая могла обозначать только яхту пиратов.

Сделав площадку на глубине двадцати метров, Клим заметил, какое темное наверху небо. Через двадцать минут дрейфа один из пловцов резко сжал левое плечо Клима и когда тот обернулся, показал рукой вверх, предлагая всплывать.

Ворох отрицательно помотал головой, в свою очередь, показав себе на руку и голову. Пловец ткнул его чем-то твердым в спину, снова показав рукой, что пора всплывать.

«У них воздух кончается», – понял Клим, только теперь поставив себя на место аквалангистов, у которых были обычные акваланги. Воздуха в них на таких глубинах хватало максимум на час. «Кислорода у ребят осталось всего минут на пять», – прикинул каперанг, включая двигатель катера. Всплыв на поверхность, он внимательно осмотрелся. Волнение было не больше пяти баллов, но в открытом океане волны разгулялись и быстро выросли до четырехметровой высоты.

– Курс сто сорок! – громко закричал один из вражеских «тюленей», рукой показывая вперед.

– Слушаюсь, кэп, – согласился Клим, включая двигатель.

Заработал подвесной мотор, выбросив в воздух клуб едкого дыма. Ворох развернул катер по широкой дуге, стараясь держаться на пологих склонах волн.

– Увеличь скорость! Идет шторм! – громко сказал «тюлень», поддерживая безжизненно упавшую голову Фила.

Клим не стал ничего говорить, мельком взглянув на синее лицо бывшего пленника, который не подавал признаков жизни. Девчонки и Малыш держались неплохо, но лица у них посерели. Да и сам Клим почувствовал легкое недомогание и покалывание в локтях.

«Первый признак кессонной болезни! Правда, слабенький, но надо всех срочно в барокамеру», – отметил каперанг, доворачивая лодку по указанному курсу.

– Давай быстрее, Филу плохо! – закричал «тюлень», снова больно вдавливая в спину Клима ствол пистолета.

«Дурацкая привычка баловаться с оружием! Раз в год и палка стреляет», – раздраженно подумал Клим, передергивая плечами.

Пловец правильно понял движение каперанга и убрал пистолет. С запада пошла большая волна, на которую Ворох едва взобрался. В двадцати кабельтовых прямо по курсу была видна большая белая яхта. Прибавив скорость, Клим направил лодку в ее сторону, на всякий случай включив насосы в режим ожидания. Два раза попав под волну, лодка все-таки черпанула носом воды, но насосы справились, за пять минут выкачав ее в океан.

Еще десять минут бешеной скачки по волнам, и катер дошел до океанской яхты, которую снесло на семь градусов к северу.

Глава 14. Путешествие с не совсем тривиальными приключениями

В барокамере, куда поместили Клима, Малыша и девушек, было очень мало места. Фил, которого они подобрали в водолазном колоколе, так и не приходя в сознание, растянулся у правой переборки, а девчонки, обняв друг друга, пристроились у самого люка.

Если Климу досталось место на надувном пуфике, то Малыш уселся прямо на пол, вытянув вперед длинные ноги. Едва командир присел, как зазвонил настенный телефон.

– Вас слушают! – немедленно ответил Клим, заметив, что яхта начала движение. Гул мотора и вибрация стали сильнее, а качка – поменьше.

– Что с Филом? – вместо приветствия спросил писклявый, шумно дыша в трубку.

– Я не врач и поэтому могу ошибиться. Фил слишком долго пробыл на колоколе в условиях повышенного давления, и с ним могла произойти куча неприятностей. Поднимали вы нас с нарушениями всех правил, так что здоровья ни нам, ни Филу не прибавили, – начал объяснять Клим, но писклявый прервал так хорошо начавшуюся лекцию визгом:

– Вы сами поднимались на поверхность!

– У ваших людей кончался воздух, и мы были вынуждены подниматься быстро. Болезней под водой можно найти целую кучу, начиная от баротравмы уха и кончая кессонной болезнью, – не торопясь, сказал Клим, ущипнув Малыша за ногу. Тот в свою очередь толкнул девчонок, которые тоже заснули. Лей зло взглянула на Малыша, но ничего говорить не стала, прекрасно понимая, что сейчас не время и не место выяснять отношения.

Наклонившись над побагровевшим Филом, Клим прижал указательный палец к сонной артерии. Сердце бывшего пленника билось очень медленно и с перебоями.

– Надо спуститься на затонувшее судно и поискать на нем ценные вещи, – с нажимом произнес писклявый, больше не интересуясь здоровьем Фила.

– На какой глубине оно лежит? – спросил Клим, бросив пристальный взгляд на Малыша, который опять уронил голову на грудь.

– Метров семьдесят-восемьдесят, может, чуть больше, – туманно ответил писклявый.

Протянув руку, Клим нажал на болевую точку на ключице своего напарника.

– Я не сплю, – через секунду вскинулся Малыш.

– Почему ты все время будишь своего товарища? Дай ему поспать! Он же раненый, – вспомнил о человеколюбии писклявый.

– В барокамере спать нельзя. Во сне все физиологические процессы в организме замедляются и азот медленнее выводится из организма, – пояснил Клим, с треском отдирая присохший к ране бинт на руке товарища.

– Больно ведь, – пробасил Малыш, тряся головой.

Рана была не очень чистой и начала воспаляться. Присыпав ее порошковым стрептоцидом, Клим сбрызнул мгновенно образовавшуюся корочку бактерицидным гелем и заново наложил бинт.

– Тебе только палачом в Преображенском приказе работать! – сквозь стиснутые зубы простонал Малыш, с шумом выдыхая воздух.

– На каком языке вы говорите? – спросил писклявый по громкоговорящей связи.

«Похоже, тут не только микрофоны имеются, но и видеокамеры стоят, – прикинул Клим, снова прижимая два пальца к сонной артерии Фила.

– Что с моим водолазом? – громко спросил писклявый, моментально забыв вопрос о языке общения.

– Не знаю. Очень похоже на кровоизлияние в мозг вследствие кессонной болезни, о которой я вам уже говорил, – огрызнулся Клим и посмотрел на наручный компьютер. До конца декомпрессии оставалось еще два часа. Можно было снижать давление.

– Нам всем надо обстоятельно поговорить, – предложил писклявый.

– Снизьте давление до двух атмосфер и через час – до одной. В течение еще одного часа подержите такое давление и можно нас выпускать, – посоветовал Клим, снова щипая Малыша за ухо.

– Больно же! – пробасил тот, открывая глаза.

– Тяжело в барокамере – легко вне ее, – скаламбурил Ворох, откидываясь на стенку.

– Ты просто садист, – оценил Малыш поведение Клима, вытирая здоровой рукой пот со лба.

– Я добрый и нежный, но обстоятельства выше меня, – иначе охарактеризовал свое поведение Клим, внимательно посмотрев на девчонок и бывшего пленника.

Упав на пол, Фил не подавал признаков жизни. Девчонки, поняв, что спать им не дадут, о чем-то негромко шептались, бросая на каперанга испуганные взгляды.

– Что будем делать дальше? – спросил Малыш, поворачивая к Климу мокрое от пота лицо.

– Пока я сделаю тебе укол антибиотиков, а потом будем посмотреть… Если не поможет, начнем искать другое решение, более оптимальное в нашем положении, – спокойно сказал Ворох, невольно остановив взгляд на лежащем на полу Филе.

– Смотри на него или не смотри – ничего не изменишь. Парень давно дал дуба, – спокойно констатировал Малыш, снова вытирая потное лицо рукой.

– Без тебя вижу! Надо попробовать ему помочь, – огрызнулся Клим, делая вращательные движения головой.

Расстегнув на Филе гидрокостюм, он начал осторожно снимать его, стараясь не дотрагиваться до трупа руками. Низко наклонившись над телом, одним движением срезал с шеи плоский кожаный мешочек и пристроил его к подмышке своей левой руки, засунув под рукав гидрокостюма.

– Ушлый ты парень, чиф! – одобрил действия Клима Малыш, снова вытирая потное лицо ладонью.

– Из уважения к тебе соглашусь, – откликнулся командир, начиная делать мертвому Филу искусственное дыхание. Прекратив движения, приложил руку к сердцу Фила и уловил слабые толчки.

– Ты, мой большой друг, не прав. Фил жив! Общение с нами в барокамере пошло ему пользу, и убийца ожил, – возвестил Клим и опять посмотрел на наручный компьютер.

– Жалко. Таким людям не место на земле! – громко сказал Малыш, кидая на Фила кровожадный взгляд.

– Нас, по идее, должны скоро выпустить, – озабоченно сказал Ворох, посмотрев на манометр внутри барокамеры. Стрелка показывала всего полторы атмосферы.

Каюта, куда привели Клима, поразила не размерами, хотя ее видимая площадь составляла чуть больше двадцати квадратных метров, не круглой кроватью с зеркальным потолком, а обилием цветов, которые были повсюду. Цветы в вазочках стояли в углублениях на полках, свисали с потолка, а у правой переборки вообще оказался целый розарий на трехметровых уступах. Несмотря на сильную качку, ни одно растение не сдвинулось с места и не упало на палубу.

Пока Клим глазел на цветочное великолепие, охранники подвели его к глубокому креслу, установленному в середине каюты, и усадили в него, пристегнув автомобильными ремнями безопасности, а руки заковав в наручники.

«Простенько и со вкусом! Клиент не сбежит и не бросится на хозяина яхты», – оценил каперанг предусмотрительность писклявого, который, усевшись в кожаное кресло за письменным столом, внимательно оглядел Клима и заключил:

– Вы примерно такой, каким я вас и представлял.

– Мне приятно, что я оправдал ваши надежды, – отозвался Ворох, спокойно смотря на хозяина яхты.

Широкоплечий, лысый, с венчиком серых волос на шишковатой голове, пиратский предводитель не представлял на первый взгляд никакой угрозы и сильно смахивал на добродушного бухгалтера. Вот только маленькие глазки, сторожа каждое движение Клима, выдавали затаившуюся в нем нешуточную злобу, которая, правда, никак не отражалась на голосе.

– Свои предложения я вам высказал, так что осталось услышать ответ, – не стал ходить вокруг да около писклявый.

– Мне хотелось бы подробнее узнать про работу, которой предстоит заниматься, – не остался в долгу Клим, красноречиво приподняв скованные наручниками руки.

– Это необходимая мера предосторожности, – пояснил писклявый.

– Чего вам бояться? У вас полный корабль вооруженных людей, я сижу привязанный к креслу, да еще эти браслеты… Вы спасли нас из колокола, в котором мы наверняка погибли бы мучительной смертью, и я как всякий цивилизованный человек должен быть благодарен вам за спасение, – на одном дыхании сказал Клим, снова подняв вверх скованные руки.

Писклявый ткнул пальцем в наручники, попутно сделав вращательное движение. Охранник справа быстро подскочил к Климу, вставил ключ в замок, два раза повернул. После этого стражу осталось только снять наручники с запястья Клима.

– У нас заболел водолаз, а второго вы привели еле живого. Необходимо сделать срочную работу, которую под силу выполнить только хорошо подготовленному профессиональному подводнику, – веско сказал писклявый.

– Какую именно? – спросил Клим, растирая онемевшие руки.

– Судно везло некий груз и затонуло. Необходимо доставить этот груз на борт яхты, – жестко сказал писклявый, впиваясь взглядом в лицо Вороха.

– Сколько весит груз? – спросил Клим, откидываясь на спинку кресла.

– Не очень много. Четыре пластиковых пакета, которые спрятаны за обшивкой каюты главного механика. Чертежи судна с точным расположением тайника вы получите, – сказал писклявый и вытер вспотевший лоб большим клетчатым платком.

«Скорее всего в пакетах наркотики. Трафик наркоты – очень жесткая штука. Отклонения в сроках поставки всегда чреваты большими неприятностями для его участников. Значит, есть возможность поторговаться с работодателями», – прикинул Клим,

– Какие у меня гарантии, что вы отпустите нас после подъема груза?

– Честное слово джентльмена! – с пафосом ответил писклявый.

– Это не слишком надежное обеспечение сделки, – скептически произнес Клим.

– Вы не верите моему честному слову? – удивился пират, широко открыв глаза.

Боковым зрением, которое у спецназовцев развивают специально, Клим уловил ехидную усмешку охранника и понял, что линию поведения выбрал правильно. Поэтому он решил дожать своего собеседника.

– Верить не верить… В бизнесе нет таких понятий. Есть термин «обеспечение сделки», прибыль, штрафные санкции, – начал снова плести кружева слов Клим, но писклявый не дал ему развернуться. Подняв вверх правую руку, он заставил его замолчать.

– До точки рандеву, откуда вы сможете быстро добраться до затонувшего судна, мы будем идти три дня. У вас будет время подумать. Вас поселят в каюте, где имеются нормальные условия для жизни. Можем сводить вас в трюм, и вы посмотрите, в каких условиях находится ваш товарищ. Девочек уже отвели в каюту, им созданы нормальные условия, но это только моя добрая воля. Помните, что не только ваша жизнь, но и жизнь ваших приятелей или попутчиков, не знаю, как вы их называете, находится в ваших руках! – с прежним пафосом возвестил писклявый, вставая с кресла, тем самым давая понять, что время аудиенции истекло.

Клим так, правда, не считал и поэтому, когда охранники подскочили к нему с двух сторон, отрицательно покачал головой.

– Особой ценности мой приятель, вернее, телохранитель, и девочки для меня не представляют. Так, попутчики, которых судьба засунула в одну лодку со мной. Девочки, как вы сами убедились, местные, с островов, и стоят недорого. В любом портовом кабаке таких за сто баксов можно поиметь с десяток.

– Но нельзя же так обращаться с живыми людьми! – возразил писклявый, скорчив жалостливую морду.

– Кстати, со мной обращаться надо нежно и ласково. Здоровье водолаза – это не только его собственность, но и собственность хозяина. Если я из-за несварения желудка не выполню ваше задание, ради которого вы со мной разговариваете, то вы потеряете намного больше денег, чем стою я, ваша яхта и весь экипаж.

– Откуда вы знаете? – пискнул предводитель.

– Это же и коню понятно! Вы организовали добычу чего-то на морском дне, построили огромный водолазный колокол, наняли штук сорок ныряльщиков – и все это зря? Вы, как бизнесмен, все просчитываете и не любите тратить деньги зря. Так что с этой стороны вам меня не зацепить. Нравятся вам девочки – забирайте! Телохранитель пришелся по вкусу – отдам без сожаления. У искателей приключений не бывает личных привязанностей, только деловые отношения.

– Я согласен на все ваши условия, – махнул рукой пиратский предводитель.

– Пусть завтра мой телохранитель поставит аккумуляторы лодки на зарядку. Надо обязательно подготовить все акваланги. И поставьте охрану возле лодки! Не надо вашим людям лазить в катере. Могут поломать оборудование и тогда придется подходить прямо к затонувшему судну, – сказал Клим.

– Отчего же все-таки умерли ныряльщики на колоколе? – в упор посмотрел на Клима предводитель пиратов.

– Когда мы поднялись в колокол, то нашли в ранце пять аэрозольных баллончиков с каким-то газом, а Фил сидел в шкафу и дышал из акваланга, – быстро ответил Клим, про себя решив не озвучивать версию с фосгеном. Не надо показывать себя слишком умным.

– А куда делись все ныряльщики? – спросил писклявый.

– Когда мы попали в колокол, то нашли на площадке только шесть трупов, которые сразу спустили за борт, – чуть развел руками Клим.

– Идите, отдыхайте, а завтра или послезавтра поговорим, – махнул рукой писклявый, отворачиваясь от Клима, около которого моментально выросли два мордоворота.

– В знак наших договоренностей мне хотелось бы жить с телохранителем и девочками в одной каюте. Убежать с яхты некуда, а в компании намного веселее. Да и телохранитель ранен, ему необходима квалифицированная медицинская помощь, которую я и девочки будем оказывать, – поставил условие Клим.

Глава 15. Подводный богатенький Буратино

Выплыв к лодке, Клим первым делом проверил зарядку аккумуляторных батарей. Неведомые рабочие сделали работу на «отлично». Стрелка индикатора упиралась в левый ограничитель на дисплее, готовясь его проколоть.

«Как, интересно, легло на дно затонувшее судно? Набок или на ровный киль?» – подумал он, пристегивая себя к сиденью лодки. Кинув взгляд на загоревшийся синим цветом дисплей, обнаружил, что воздушные резервуары лодки тоже полны, а глубина под ним не превышает ста тридцати метров.

Посмотрев направо, Ворох увидел, что яхта от точки рандеву уже ушла.

«Надо быстрее идти к судну», – озабоченно подумал он, включая двигатель. Тот негромко загудел и отключился. На дисплее высветилась красная надпись: «Обрыв в высоковольтной сети». «Только неисправности в двигателе мне не хватало», – оценил создавшееся положение Клим.

Сверху спикировал аквалангист и, приблизившись к лодке, знаком показал, что пора начинать движение. Сначала Клим подумал, что это Малыш, но, присмотревшись, понял свою ошибку. Спутать габариты напарника даже под водой ни с кем было нельзя. Приплывший аквалангист хоть и был широк в плечах, но уступал Малышу ростом.

Перед носом лодки плавал другой аквалангист, рыская из стороны в сторону. «Ногами неаккуратно работает, парня сносит влево», – оценил Клим технику пришельца, не включая двигатель лодки. Тот постучал рукояткой ножа о лобовое стекло, показывая, что надо спешить.

Клим еще раз нажал кнопку пуска двигателя. Теперь механизм заработал нормально. Погоняв минуту мотор на холостых оборотах, Ворох включил скорость, и лодка медленно пошла вперед, моментально оставив сзади непрошеного подсказчика.

«Надо быстрее рвать когти!» – сам себе приказал Клим, увеличивая обороты двигателя. Поставив лодку на указанный курс, он пригнулся за ветровым стеклом, стараясь хоть немного спрятаться от мощного водяного потока, который стремился оторвать его от сиденья. Сполз вниз еще ниже, и только примостился за панелью, как негромкий зуммер заставил его приподнять голову и взглянуть на дисплей. Впереди ясно обозначилось большое судно, на которое шла лодка.

«Откуда на глубине шестидесяти метров такая крупная посудина?» – успел подумать каперанг, как дисплей снова привлек к себе внимание. На экране обозначилась еще одна цель, которая с приличной скоростью приближалась с севера.

«Ничего себе бандура!» – сам себе сказал Клим, делая правый поворот.

Судно, которое лежало на глубине шестидесяти метров, было в длину не меньше сотни метров, а вот метка на гидролокаторе могла принадлежать только вражеской подводной лодке. Силуэты и шум двигателей вероятного противника Клима хорошо научили распознавать.

«Атомная субмарина типа «Коннектикут» – штука не маленькая. Не может быть, чтобы такая птичка прилетела по мою душу, – попробовал успокоить себя спецназовец. – С другой стороны, что, кроме атомной субмарины, может двигаться под водой со скоростью тридцать узлов?»

Клим вцепился в штурвал. «Семь бед – один ответ! Будем надеяться, что с этой стороны мой свет не засекут. Не может же под водой появиться еще одна подводная лодка», – прикинул он, включая носовые прожектора.

По правому борту затонувшего судна, на метр ниже ватерлинии, чернела огромная пробоина размерами никак не меньше пяти метров в поперечнике.

«Кто же тебя, бедолагу, так разворотил?» – сам себя спросил Клим, осторожно протискивая свою лодку внутрь судна. Как оказалось, вовремя. Негромкий звук двигателя атомной подводной лодки раздался справа и быстро исчез.

«Надо часа два посидеть на судне, пока субмарина окончательно не уйдет. Заодно осмотрюсь. Главный пират говорил, что судно большое, но не настолько же… На такой коробке можно спрятать роту морской пехоты, и никто не найдет – не то что четыре пакета с наркотиком», – решил Клим, осторожно продувая балластные резервуары.

Изделие французов оказалось на диво послушным и начало медленно всплывать. Абсолютно пустой трюм очень обрадовал Вороха. «Вот здесь мы и пришвартуемся», – решил он, причаливая к железному трапу, ведущему наверх. Справа, в метре от нижнего края верхней палубы, виднелся круглый люк с барашковым запорным устройством.

«Если мне повезет, то эти два часа я полазаю по этой коробке», – прикинул Клим, привязывая свое верное плавательное средство к трапу. Первым делом он стравил из воздушной системы лодки десять атмосфер воздуха. Слева от люка образовался воздушный пузырь диаметром метров пять.

Выскользнув из лодки, Клим первым делом подплыл к люку и высунулся из воды. Трюм в свете мощного носового прожектора выглядел совсем другим. Были видны ржавые потеки на переборках и наросты ржавчины вверху, на нижней обшивке палубы. Тронув запорное колесо люка, Клим почувствовал, как оно начало проворачиваться, и остановился. Вытащил изо рта загубник и резко выдохнул воздух. Осторожно вдохнул. Воздух пах ржавчиной и маслом.

– Сволочи, не могли нормальный фильтр в лодку поставить, – вслух выругался Клим, кляня на чем свет ремонтников, обслуживавших трофейное транспортное средство.

Из-за переборки, справа от люка, отчаянно застучали. Клим немедленно два раза стукнул кулаком по люку в ответ. Изнутри застучали еще яростнее. Каперанг вытащил нож и, используя азбуку Морзе, быстро простучал: «Заткнись!» Потом внимательно прислушался. Переборки мелко задрожали. Следом мощная вибрация ощутимо сотрясла корпус судна.

«Субмарина снова прошла рядом», – понял Клим, засовывая загубник в рот.

Донырнув до лодки, он выключил прожектор и снял пристегнутый слева на боковой переборке подводный фонарь. Посветив вверх, обнаружил воздушный пузырь, который сам и организовал. По прикидкам, за время отсутствия Клима тот нисколько не уменьшился в размерах. «Значит, воздух не просачивается наверх!» – обрадовался Ворох, снова начиная движение. Оттолкнувшись от лодки и неторопливо работая ластами, он направился вверх.

Вынырнув на поверхность воды, каперанг доплыл до люка и, только ухватившись за колесо запорного устройства, выпустил загубник изо рта. Коротко стукнув по крышке, уселся на перекладину трапа верхом и начал крутить запорное колесо. В ответ изнутри прозвучали два коротких удара.

«Молодец, мужик, соображает! – похвалил Клим невидимого собеседника. – Хотя почему мужик?» Почему-то он был уверен, что за переборкой трюма обязательно должен находиться мужчина. После всех приключений на острове, в результате которых на его шею свалились две девчонки, командиру не очень хотелось вновь иметь дело с представительницами прекрасной половины человечества – уж слишком много с ними хлопот.

Клим все время внимательно прислушивался, готовый в любое время отскочить в сторону. Характерного шипения при сбросе давления слышно не было, как и посторонних шумов. Наконец замок люка щелкнул, показывая, что тот открыт. Клим осторожно потянул тяжелую крышку на себя. И сразу же ему в лицо ударил резкий электрический свет…

Клим точно знал, что сейчас на судне может работать только аварийное освещение, но все равно до предела сощурил глаза. Моментально из образовавшейся щели ударил густой смрад тяжелого застоявшегося воздуха, в котором перемешались запахи пота, дезодоранта и человеческих испражнений.

– Я не могу больше тут находиться! – заплакал невидимый мужчина, которому, судя по голосу, было никак не меньше сорока лет.

– Выходите из люка и поговорим. От вас такой смрад идет, что впору его ножом резать, – сообщил Клим, на всякий случай засовывая в рот загубник и делая пару хороших вдохов свежего воздуха. Теперь он мог не дышать минимум минут пять.

Люк широко распахнулся, и в проеме показался череп совершенно лысого мужчины лет сорока пяти. От него неслась такая вонь, которой позавидовал бы любой матерый козел, года два не выходивший из загона на свежий воздух.

– Вы меня спасете? – спросил лысый, до пояса высовываясь из люка.

– При одном условии, – предупредил Клим, на всякий случай спускаясь вниз к самой кромке воды. Она каким-то образом уничтожала посторонние запахи, и там еще можно было относительно свободно дышать, не рискуя получить приступ тошноты.

– Что хотите! Деньги, золото, гражданство любой страны и даже этот сухогруз, хозяином которого я имею несчастье являться! – твердо заявил лысый, моментально обретя уверенность при виде живого человека.

– Первым делом вы должны вымыться. От вас разит, как от козла, – поставил условие Клим.

– Я плохо плаваю, – моментально ответил «череп», тем не менее высовываясь из люка еще дальше.

– Зато я хорошо умею плавать, а еще лучше – спасать людей. Падайте в воду, я вас подстрахую, – предложил Ворох, отплывая в сторону. Лысый плюхнулся в воду и, моментально вынырнув, сразу замолотил по воде руками.

– Гребите спокойнее! Плывите к трапу! – крикнул Клим, рукой показав на железную лесенку.

На всякий случай он держался от лысого на расстоянии трех метров, медленно работая ластами. Когда перед «черепом» была поставлена конкретная задача, тот сразу обрел уверенность и по-собачьи поплыл к трапу. Уцепившись за нижнюю перекладину трапа, он повернулся в сторону Клима и уверенным тоном спросил:

– Кто вы такой и как сюда попали?

– У меня встречный вопрос: хотите отсюда выбраться живым и тем более здоровым?

– Почему вы говорите «здоровым»? – недоуменно спросил «череп», сморщив лицо, от чего оно стало похоже на печеное яблоко.

– Сколько времени вы находитесь на корабле после захвата его пиратами? – спросил Клим.

– Откуда вы знаете про пиратское нападение? – моментально отреагировал лысый. Его лицо сразу приобрело плаксивое выражение. Казалось, взрослый мужчина, уцепившийся правой рукой за трап, сейчас разрыдается.

– Я достаточно опытный, много походивший по морям человек, и сразу могу определить причину вашего здесь заточения. А мое проникновение внутрь через огромную пробоину с рваными краями ясно показало причину гибели судна. Вам влепили в бок торпеду. Часа через два, если бы я вас не освободил, вы благополучно скончались бы от отравления отработанными продуктами своего дыхания. А через пару месяцев, когда обшивка под действием морской воды проржавеет, судно благополучно ляжет на борт и его будет медленно заносить илом, – предрек Клим.

– Неужели ничего нельзя сделать? На корабле плыло больше ста пассажиров! – застонал лысый.

– У вас есть конкретные предложения, господин, не имею чести знать вашего имени? – устало спросил каперанг, подплывая к трапу.

– Не думаю, что за трое суток нас далеко отнесло от острова Санта-Фер. Когда на нас напали пираты, мы находились всего в двухстах милях от острова. Если мы всплывем на поверхность, то я смогу вызвать свой катер, – пообещал «череп», демонстрируя мобильный телефон со светящимся экраном.

– Вопрос, конечно, интересный… – протянул Клим, моментально начиная прикидывать варианты дальнейшего поведения.

Машинально взглянув на руку, он вспомнил про наручный компьютер. Нажал на кнопку – и зеленый экран вспыхнул надписью: «Введите секретный код». Клим быстро набрал восемь цифр и тотчас по экрану побежали строчки:

«Извини, что не мог сразу всего сказать. Сам понимаешь, не все можно доверить даже закрытому каналу связи. Жалко, что Малыш поранился, но такова судьба всякого спецназовца. Уходи, желательно в Южную Америку. Ребята взорвут американскую базу на острове Санта-Фер, а ты должен на одном из самолетов улететь в маленькую страну Кархеш. Я рисую один из маршрутов твоего отхода. Можешь, конечно, лететь прямо в одну из стран СНГ, но постарайся не в Россию. Звякнешь по мобильнику, я тебе в любую точку бывшего СССР пришлю самолет или вертушку – сам понимаешь, что с местными у нас есть контакты. Не все в бывшем СССР так легко развалить. Спецслужбы нужны при любом строе и хозяине. А кто этого не понимает, тот долго не командует…

В Кархеше очень приличная русская диаспора, на помощь которой ты можешь надеяться. Чтобы не везти через полмира документы и оружие, все это получишь в столице страны, городе Молукейн, у нашего резидента. Он живет на Ямайка-стрит в шестнадцатом доме, квартира четыре. Посылка для тебя находится в ванной за третьей плиткой четвертого ряда сверху. Там же будут оружие, деньги и документы. Пароль «Май», отзыв «Январь». Можешь назвать любое предложение, в котором будет слово «май», а в ответ ты должен услышать фразу, в которой фигурирует слово «январь». Резидента ты не спутаешь ни с кем. Мужчина с виду лет сорока, на спине у него горб. Дальше выбирайся сам. Удачи тебе, парень! А.».

«Антей в своем репертуаре… На этот раз он точно решил загнать старого друга в гроб. Мотаться через полмира и тащить на хвосте пару разведок, которые страстно хотят устроить мне допрос с пристрастием, после чего можно смело пускать себе пулю в лоб… Ну, дает адмирал!» – высказал про себя Клим отношение к заумному плану и, чтобы развеяться, вернулся к разговору с лысым.

– Сколько, вы говорите, времени провели на затопленном корабле? – спросил он, обхватывая ногами трап. На дисплее пошли цифры режима декомпрессии, которые было не очень удобно читать, бултыхая в воде ногами, и Клим решил обрести под ногами более твердую почву.

– Я уже вам говорил – пять дней. Неужели тяжело запомнить такие простые цифры? – не удержался от колкости «череп».

– Запомнить не трудно, да вот провести расчет режима декомпрессии вашего организма на основе приближенных данных сложновато, – не отрываясь от компьютера, сообщил Клим. На экране появилась первая цифра глубины декомпрессионной остановки и ее время.

«Череп» между тем не унимался:

– Вы мне скажете, что теперь делать? Хотите, я вас возьму на работу с окладом двести тысяч долларов?

– В месяц? – уточнил Клим.

– В год, конечно! – поспешил лысый конкретизировать принятый «за бугром» порядок расчетов.

При этом он довольно странно посмотрел на Клима. Тот моментально мысленно дернул себя за язык, проклиная собственную несдержанность. Во всех странах мира, кроме России и государств СНГ, принято называть годовой, а не месячный оклад. «Вот так и горят шпионы – всегда на мелочах…» – выругал себя Клим. Но вслух ничего говорить не стал, опасаясь еще одного косого взгляда.

– Цена моей жизни, конечно, неизмеримо больше, но это только тарифная ставка, дальше начинает работать бонусная система, – продолжал свою мысль лысый. – Сейчас вам надо поднять меня на поверхность моря живым и здоровым. Я оцениваю эти действия в сто тысяч долларов.

– Двести тысяч баксов «кэшем» сейчас, и мы немедленно начинаем операцию по вашему спасению, – предложил Клим, которому уже порядком надоело переливать из пустого в порожнее.

Дождавшись еле заметного кивка найденыша, он надвинул на лицо маску и ушел под воду. Неслышно всплыв, как это умеют делать только рыбы и морские спецназовцы, в десяти метрах от трапа, Клим принялся наблюдать. Благо инфракрасная система ночного видения маски предоставляла ему прекрасную возможность заняться этим.

Пока Ворох нырял и всплывал, прошло полторы минуты. За это время лысый успел добраться до люка и сейчас пытался в него протиснуться. При том, что все происходило почти в полной темноте, поскольку свет из люка практически не поступал в трюм, «череп» действовал на удивление уверенно. Приоткрытый на пару сантиметров люк не давал возможности точно сориентироваться даже такому опытному человеку, как Клим, но лысый смог. «Ох, не простой ты дядечка!» – оценил его сноровку каперанг, снова уходя под воду. По всем прикидкам, сейчас лысый должен был рвануть внутрь судна за мешком с деньгами.

«Двести тысяч долларов «кэшем» даже в стодолларовых купюрах – солидный кирпич! Особенно, если деньги не в банковской упаковке, а старые», – прикинул Клим, отвязывая свою лодку от трапа. Усевшись на сиденье, он включил дисплей и в который раз сказал «спасибо» неизвестному заправщику. Прибор показывал шестидесятипроцентную зарядку аккумуляторных батарей.

Включив на пару секунд компрессор, Клим вытеснил воду из балластных цистерн, создал положительную плавучесть для лодки и начал медленно всплывать. Как оказалось, весьма вовремя. Лысый, громко пыхтя, с трудом протискивался сквозь узкое отверстие ногами вперед. Клим, всплыв, не стал приближаться к трапу, а остановился в трех метрах от люка и внимательно наблюдал за выбирающимся на открытое пространство найденышем. Тот, наконец, вылез, уселся в люке, свесив одну ногу наружу. Затравленно посмотрев по сторонам, сморщил лицо и, сунув руку назад, начал подтаскивать к себе какой-то тяжелый груз.

– Эй, наверху! Помощь не нужна? – негромко спросил Клим.

– Какая помощь? – заикаясь, переспросил толстяк.

– Обычная помощь по перетаскиванию. Как моряк, могу предложить вам свои квалифицированные услуги в перемещении, принайтовке и транспортировке тяжелых и не очень тяжелых грузов, – пообещал Клим, включая электрический двигатель лодки.

Включать бензиновый движок он не стал, опасаясь сжечь последний кислород, которого и так в трюме осталось совсем немного. Двое людей интенсивно дышали в течение получаса, да и отравленный воздух на судне тоже помог уничтожению кислорода в воздушном пузыре. Атмосфера стала тяжелой и вязкой, в висках начало покалывать.

– Принимай груз! – скомандовал лысый, целиком скрываясь в люке.

– Сначала обговорим условия перевозки грузов, – предупредил Клим, оставаясь на своем месте.

«Череп» в это время пропихивал в люк длинную брезентовую сумку. Когда в проеме показалось больше метра этой странной тары, сверху высунулась рука лысого и сдавленный голос спросил:

– Вы наняты на работу с огромным окладом. О каких дополнительных условиях вы можете сейчас говорить?

– За предложенные деньги вы можете распоряжаться мной, но не моим специальным транспортным средством, которое стоит очень дорого, – отрезал Клим, демонстративно вставляя в рот загубник.

В замкнутом объеме внутренних помещений корабля, где воздух практически не вентилировался, кислорода осталось совсем с гулькин нос. Ворох про себя удивился, как лысый так долго смог прожить в такой атмосфере.

– Даю еще столько же и нанимаю вашу лодку на одну поездку! – деляга резко махнул рукой.

– Два раза по столько! И деньги за первый месяц работы вперед, – потребовал Клим, демонстрируя неприкрытую алчность.

Лысый обреченно махнул рукой, полностью подчиняясь напору своего спасителя, который осторожно подводил лодку под болтающийся в воздухе тюк. Выскользнув из проема люка, сумка раздалась вширь, став похожей на рыбу-шар.

– Мне надо пробраться внутрь корабля. У меня есть дела, – неожиданно сказал Клим, снова привязывая лодку к трапу.

Лысый от такой наглости не смог вымолвить ни слова. Каперанг не стал тратить время зря, а, выскочив на трап, быстро привязал мешок к открытой крышке люка. Теперь даже при наличии ножа «черепу» пришлось бы попотеть, начни он отвязывать мешок. Минут на десять Клим был гарантирован от попыток оставить его внутри корабля. Лысый широко открыл рот, пытаясь что-то сказать, но Ворох, не обращая на него внимания, проскользнул в люк, аккуратно неся впереди фонарь.

Один коридор, второй, трап вниз. Два коридора были плотно забиты мертвыми пассажирами, которые практически до самого потолка закрыли проход вниз. «Придется идти по служебному трапу», – понял Клим, открывая дверь с табличкой «Проход запрещен! Только для членов команды!».

Едва дверь чуть приоткрылась, как послышалось шипение воздуха. «Ну да, все-таки избыточное давление в шесть атмосфер. В корпусе судна должна быть приличная течь», – поежился Клим, проскальзывая в узкий коридор.

Поворот, еще один поворот, снова крепко закрытая дверь. Отворачивая барашки, Ворох ожидал чего угодно, но только не этого. В ярко освещенном коридоре на полу лежали три совершенно голых мертвых человеческих тела – один белый мужчина лет сорока и две молодые девушки, практически дети, все изрисованные до пояса черными полосами засохшей крови.

Приглядевшись, Клим понял, что это за полосы. От недостатка воздуха люди рвали себе горло и грудь ногтями. «Жалко, конечно, людей, особенно этих молоденьких девчонок, но надо спасать живых, которые остались на яхте пиратов», – решил каперанг, осторожно перешагивая через мертвые тела.

Еще один коридор – и длинный трап вниз. «Перед дверью будет пожарная ниша, за которой и находится тайник», – вспомнил Клим слова писклявого.

Спустившись по трапу вниз, он свернул по коридору направо и уперся в люк, на котором было написано: «Аварийный выход. Проход запрещен!» Клим начал вращать колесо запорного устройства. «Пока все идет хорошо!» – подумал он, делая последний поворот колеса замка…

Только годами отработанная реакция спецназовца спасла Клима и на этот раз. Дверь резко лязгнула, отброшенная в сторону, и в коридор хлынул поток воды. «Не говори гоп, пока не перепрыгнул!» – печально сказал сам себе Ворох, выныривая у самого потолка коридора.

Вода, в которой сейчас плавал Клим, сильно пахла машинным маслом и соляркой. «Жалко, что я акваланг оставил в коридоре!» – ругнул себя спецназовец, делая глубокий вдох у самого потолка. Уйдя под воду, он быстро поплыл по коридору, внимательно смотря по сторонам. Несмотря на воду, лампы в нем продолжали светить. Проскользнув в люк, Клим сразу попал в коридор, который буквально через метр повернул направо. «Еще метров пятьдесят поплавать – и можно поворачивать назад».

Поворот направо, и Клим увидел лестницу, около которой и красовался долгожданный пожарный щит. Повернуть два раза насадку на шланге по часовой стрелке Ворох ухитрился быстро, но вот назад она никак не желала проворачиваться! Клим пробовал крутить и правой рукой, и левой, но ничего не получалось. Выдернув пожарный шланг из гнезда, каперанг зажал его между ногами и, обхватив насадку двумя руками, сцепленными в замок, резко дернул против часовой стрелки.

Громко щелкнуло запорное устройство, и весь щит пошел вправо, открывая металлическую нишу, в которой лежали аккуратно уложенные друг на друга пакеты.

«Пакетов должно быть четыре, – вспомнил Клим, прикидывая, как поволочет их наверх. – Эхма, глаза боятся, да руки делают!» – успокоил он себя, аккуратно складывая пакеты на пол. Под ними обнаружилась большая пластиковая сумка черного цвета с длинными ручками, а под ней лежали шесть плоских магнитных мин, соединенных между собой обычной проволокой.

«Хоть с ручками мне повезло!» – обрадовался Клим, быстро складывая пакеты и мины в сумку. Весу в пакетах было килограммов сорок. Перекинув сумку через левое плечо, Ворох сдвинул тяжелую ношу на бедро и круто развернулся на сто восемьдесят градусов. Время поджимало.

Обратно Клим плыл прямо по коридору, стараясь быстрее добраться до места, где можно было сделать хоть глоток воздуха. Две минуты – и он наконец донырнул до знакомого прохода, на потолке которого сияли матовые нашлепки светильников. Оставив сумку с пакетами внизу, спецназовец оттолкнулся и всплыл наверх. До потолка вода не доставала всего пару десятков сантиметров. «Быстро вода поступает! Скоро совсем затопит коридор», – понял он, с наслаждением делая первый глоток воздуха, который показался ему самым вкусным за всю жизнь.

«В пакетах, конечно, не сахар, но весьма дорогой груз, за который мой писклявый наниматель готов сделать многое. Есть чем торговаться с хозяином пиратской яхты!» – радостно подумал Клим, делая последний вдох воздуха. Через три минуты он показался в люке. Высунув голову, внимательно осмотрелся. Кроме лысого, вцепившегося в свой огромный баул, никого постороннего видно не было.

– Еще пару минут, и можно отплывать, – весело сказал Клим, ловко спускаясь по трапу в катер. По пути, дернув за конец шнура, он одним движением распустил сложный узел.

– Что у вас в сумке? – недовольно спросил лысый, вытирая со лба обильный пот.

– Мелочи жизни, – весело ответил Клим, укладывая багаж под первую банку.

Лысый в этот момент спиной упирался в сумку, не давая ей сползти вниз.

– Я не могу удержать! – взмолился он, от непомерного усилия тряся головой.

– Сейчас я вам помогу, – обрадовал его Клим, выдергивая огромный баул правой рукой. Мешок весил никак не меньше шестидесяти килограммов.

Пристроив сумку на второй банке, Клим отвел лодку назад, и в этот момент внутри судна что-то звонко хлопнуло. Воздух зашипел, и Клим неожиданно очутился всего в метре ниже люка.

Судно качнулось вправо.

– Прыгай в воду! Перегородка не выдержала! Сейчас эта посудина затонет и ляжет на борт! – рявкнул Ворох, включая электрический двигатель.

Надо отдать должное лысому – он не стал переспрашивать и препираться. Сильно оттолкнувшись от трапа, «череп» прыгнул в воду. Сделав левый поворот, лодка впритирку подошла к барахтающемуся найденышу. Судорожно схватившись за борт, он попытался влезть в лодку. Ничего не получилось. Лодка чуть приподнялась слева и сразу же восстановила равновесие – Клим ведь тоже весил немало.

Лысый явно много лет не занимался спортом, а проводил время, изучая биржевые сводки в удобном кожаном кресле.

– Навязался на мою голову! – в сердцах по-русски сказал Клим, хватая лысого за шиворот.

Рывок – и в этот момент лодка пошла вверх. Одной рукой каперанг втащил лысого в лодку, а второй – нажал кнопку аварийного сброса воздуха из балластных резервуаров лодки. Прижав бьющегося в истерике лысого, сунул ему в рот лодочный воздушный шланг с загубником, одним движением застегнув на объемистом пузе своего неожиданного попутчика привязной ремень. Одновременно Клим включил компрессор, откачивающий воздух из балластных цистерн. Больше времени возиться с «черепом» у него не было.

Лодка камнем упала на дно трюма судна, которое медленно начало поворачиваться на левый борт. Переключив компрессор, Клим заставил лодку всплыть над настилом трюма. Судно еще больше дало крен влево, и в этот момент спецназовец включил двигатель одновременно с носовыми прожекторами.

Судно с дифферентом на левый борт стремительно заскользило вниз. Бросив взгляд на дисплей лодки, Ворох заметил, что глубина меньше чем за минуту достигла шестидесяти восьми метров. «Бедный мужик! С такой скоростью погружения он вполне может получить баротравму ушей или легких», – пожалел найденыша Клим, направляя лодку в проем борта. Она стремительно выскочила из трюма и только успела отойти от тонущего судна метров на двадцать, как ее сильно тряхнуло. Включив кормовой прожектор, Клим обернулся. Судно сделало оверкиль и в секунду ушло вниз, сопровождаемое гирляндой пузырьков воздуха, которые, все больше расширяясь, гроздьями устремлялись вверх.

Осторожно выровняв лодку на глубине тридцати метров, Клим выставил автоматический курс, который зеленым пунктиром высветился на дисплее, и только после этого взглянул на своего соседа.

Без гидрокостюма, маски, намертво привязанный к сиденью, лысый должен был по всем правилам подводного мира отдать концы или склеить ласты, как любил говорить незабвенный Стас – инструктор по нападению и защите без оружия. Но, к большому удивлению Клима, «череп» был жив и даже более того, дышал, довольно грамотно зажав левой рукой нос, а правой прижимая загубник ко рту. «На такой глубине нам предстоит идти не менее трех часов», – прикинул Клим, откидываясь на сиденье.

Поменяв загубник акваланга на загубник из воздушной системы лодки, он прикрыл глаза и приготовился поспать, что было в его положении лучшим выходом, но тут же одернул себя, вспомнив об особенностях физиологических процессов в человеке, длительное время находившемся на большой глубине. Во время сна они замедляются, в том числе и ток крови. А при перенасыщении организма азотом спать вообще смертельно опасно, так как в этом случае мало того, что процесс декомпрессии увеличивается по времени, но и весьма вероятно образование так называемых «карманов» – участков человеческого тела, в которых плохо идет циркуляция крови и образуется избыток азота. При всплытии он моментально закупоривает капилляры и более крупные сосуды, вызывая кессонную болезнь.

«Будем надеяться, что мой подопечный совсем не замерзнет!» – пожелал Клим, вспоминая приятные мгновения жизни. Так Стас учил его впадать в нирвану. Перед глазами моментально возникли зеленые долины весеннего Афганистана, свежий горный воздух, которым невозможно было надышаться, и величественные виды Гиндукуша, от которых захватывало дух…

Три часа аутогенной тренировки пронеслись как один миг. Очнулся Клим после прерывистого зуммера, который раздался в дисплее. В правом верхнем углу экрана мигал красный кружок, от которого тянулась красная стрелка к ломаной линии, обозначающей береговые очертания еще одного острова. Открыв сумку, Клим достал пакет и, привязав его к второму сиденью, начал надевать акваланг. «Яхта нашего писклявого друга всего в трех кабельтовых отсюда», – прикинул он, направляя лодку вниз. Глубина на дне составила тридцать четыре метра.

Положив лодку около двух вертикальных рифов, чем-то смахивающих на стелы, Клим надел ласты и вытащил из сумки еще один пакет, который положил на первый. Выскользнув из лодки, повесил сумку на плечо и быстро поплыл к рифам. Пристроив пакет в углублении правой стелы, Клим подсунул под него мину и поплыл вправо. Сумка с оставшимся пакетом нашла убежище под круглой глыбой серого ракушечника, сильно смахивающей на мельничный жернов, которая лежала в тридцати метрах от стел.

Отплыв на десять метров от жернова, Клим привязал шнур к куску коралла, а к свободному концу шнура – кусок желтого пенопласта. Едва он выпустил пенопласт из рук, как тот моментально рванул вверх, увлекая за собой шнур. Теперь по этому желтому бую было легко отыскать спрятанный пакет.

Еще три минуты Клим потратил, устанавливая мины под пакетами. «Жалко, конечно, тратить мины на такую ерунду, но, попади такое количество героина по своему назначению, сколько жизней он может унести! Одна жизнь водолаза по сравнению с тысячами сохраненных жизней ничего не стоит», – сам себя успокаивал Клим, направляясь к лежащей на дне лодке.

Бросив взгляд на лысого, он удовлетворенно отметил, что, несмотря на неудобное положение, тот активно дышал. Об этом говорили гроздья пузырьков выдыхаемого воздуха, вырывавшиеся из его рта. «Надо быстрее возвращаться! Малыш с девочками волнуются», – подстегнул себя Клим, направляясь к яхте пиратов. Не доходя полукабельтова, он установил нулевую плавучесть на лодке и соскользнул с места рулевого. Пять минут, и прямо под винтом яхты были установлены две мины. Вернувшись на свое место, Клим всплыл на поверхность и приветственно замахал рукой.

Лысый, едва только катер показался на поверхности, выплюнул изо рта загубник и только широко открыл рот, собираясь выпалить злобную тираду, как Клим негромко сказал:

– Заткнись! На яхте пираты. Сиди тихо, как мышь. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Ты и так слишком колоритная личность. Надень платок на голову, – он кинул «черепу» черную тряпку, обнаруженную внизу.

Яхта в это время начала выбирать якоря, готовясь подойти к катеру. Пираты тоже были не новички в морском деле и хотели подстраховать себя от сюрпризов, находясь в непосредственной близости от катера с ценным грузом.

– Что вы наделали! Зачем вы подошли к пиратам? У меня в сумке полно денег, которые у меня отнимут! – горестно заныл лысый.

– Скорее всего вы останетесь наги и босы, аки библейский пророк. Хотя возможны и другие варианты. Например, мучительная смерть, если я ошибусь в своих действиях, – пообещал Клим, включая двигатель катера.

Не доходя десяти метров до яхты, он увеличил скорость и по широкой дуге обогнул яхту по левому борту. Кроме пиратского предводителя да двух квадратных охранников, на палубе никого не было.

Сделав широкий круг, Клим догнал яхту с левого борта и, снизив скорость, поставил свою лодку напротив писклявого на расстоянии в четыре метра, легонько подрабатывая мотором.

Яхту тоже потихоньку сносило в сторону океана. Катер, защищенный от ветра высоким бортом яхты, медленно отходил вправо.

– Где груз? – крикнул писклявый, обшаривая лодку глазами.

Его взгляд на секунду задержался на большой сумке лысого и снова уперся в Клима.

– Груз у меня в лодке. Я тебе его отдам, как договорились, – громко сказал Клим, уставясь на пирата тяжелым взглядом.

– Давай быстрее товар! Быстро поднимайся на борт! Твои друзья тебя заждались! – захлебываясь словами, прокричал писклявый, приплясывая от нетерпения на месте.

Казалось, еще секунда, и он вспрыгнет на фальшборт и от радости спляшет на нем канкан.

– Где мои друзья, Олми? – спросил Клим, вспомнив кличку писклявого, подслушанную из короткого разговора охранников.

Дело было на вторые сутки после того, как они попали на яхту. Малыш в то время спал, а два охранника курили в коридоре и лениво перебрасывались словами.

– Олми обязательно должен до двадцатого числа передать товар Зеленому. Если не отдаст – или его, или семьдесят лимонов евро, – то можно прямо сейчас прыгать за борт! Нам всем в лучшем случае повяжут колумбийские галстуки и посыплют их солью, – уныло сказал обладатель красивого баритона и привалился к двери каюты, за которой сидел на полу Клим.

Дверь заскрипела в правом верхнем углу, из чего стало понятно, что обладатель баритона высокого роста и грузен. Малыш в это время громко всхрапнул и повернулся на другой бок, отчего койка жалобно заскрипела.

– Не может быть все так плохо. Я Зеленого знаю лет десять, и никогда он своих не прессовал, – высказал свою точку зрения хриплый бас.

– Свои, чужие, родственники, друзья – все это слова! В бизнесе нет таких понятий, как порядочность, честь, а имеется только одно – прибыль. За такую кучу денег можно любое правительство купить, – усмехнулся баритон.

– Зачем тебе правительство, Красавчик? Ты хочешь стать джентльменом? – засмеялся бас, но в его смехе не было веселья.

– Ты не понимаешь, Джок. Я бы купил правительство маленькой страны и жил бы себе спокойно, не боясь полиции, Интерпола и спецслужб, – мечтательно сказал баритон.

– Если ты, Красавчик, наступил на мозоль серьезным людям, то никакая полиция и охрана тебя не спасут. Выкрадут и посадят в тюрьму, а скорее всего просто убьют! Захотела Америка убрать иранского шаха – и никто ему не помог. Захотела уничтожить Саддама Хусейна – и уничтожила. А денег у иракского правителя было больше, чем у всех джентльменов удачи нашего региона, – сказал бас и гулко закашлялся.

Теперь пришла очередь баритона выходить из щекотливого положения.

– Что будет с нашими пленниками после того, как Сивый достанет товар? Ты все-таки ближе находишься к Олми, чем я. Я бы с удовольствием поигрался с девками по примеру пиратов Карибского моря… У меня столько идей! Я вычитал в Интернете новые японские пытки и хотел бы их попробовать на пленницах. Да и моргановские пытки не мешало бы повторить… Помнишь, как месяц назад визжала белобрысая англичанка? – произнес баритон.

– Олми хочет продать всех пленников Мустафе, – лениво ответил бас, и баритон тут же пошел на попятный, бесцеремонно перебив своего собеседника:

– Ребята и девочки здоровые. За них много денег дадут. Странно, что никто за живого человека сто тысяч долларов не даст, а если разобрать его на составные части, то можно и больше получить!

– Завидую тебе, парень! Все у тебя просто… Раз – и выиграл! Прошлый раз тебе в казино на Ямайке подфартило – целых пятьдесят тонн гринов сорвал, а вот сейчас и твоя смена кончилась, а мне еще два часа стоять, – протянул с непонятной интонацией бас.

– Пойду на камбуз. Есть что-то захотелось! – сказал баритон и глухо кашлянул.

…Сейчас, припомнив разговор двух охранников, Клим испытал непреодолимое желание всадить пулю в лоб главного пирата, который приготовил им такую незавидную судьбу, и еще раз утвердился в мысли, что на борт яхты подниматься смертельно опасно.

– Твои друзья живы и здоровы. Никто их и пальцем не тронул. Все будет, как мы договорились! – громко сказал писклявый.

– Пусть моих друзей выведут на палубу, – предложил Клим, поднимая с сиденья первый пакет, найденный на затонувшем корабле.

– Давай скорее пакеты! – закричал писклявый и от избытка чувств замотал головой.

Клим невольно улыбнулся, сравнив голову пирата с лошадиной, которая точно так же отгоняла оводов и слепней.

– Ты затеял какую-то непонятную игру, но все козыри у меня! – зло крикнул писклявый, и с кормы на Клима уставился американский пулемет с металлическим коробом на двести пятьдесят патронов.

– Ты точно уверен, что все козыри у тебя? – усмехнувшись, спросил Клим и свесил над бортом катера пакет, к которому был привязан металлический болт.

– Ты не выбросишь груз за борт! – выкрикнул главарь, вцепившись обеими руками в леер.

– Я не только выброшу, но и разорву пакет, а содержимое выпотрошу в воду, – пообещал Клим, пытаясь одной рукой разорвать толстый пластик.

Ничего не получилось. Пластик не поддавался.

– Наружная упаковка сделана из специального материала, который невозможно повредить обычными методами! – сказал писклявый таким тоном, как будто это была его персональная заслуга.

– Яхта дрейфует, и под нами глубина больше пятидесяти метров. Если я выброшу пакет в воду, найти его будет практически невозможно. Это я говорю как профессиональный дайвер. Отыскать на дне такой пакет без точных ориентиров тебе не удастся, – сказал Клим, привязывая одной рукой тонкий тросик к пакету.

– Тогда ты умрешь страшной смертью! Сначала на твоих глазах убьют твоих друзей, а потом и тебя самого! – пообещал писклявый, делая знак указательным пальцем.

На палубу моментально выволокли двух девушек со связанными впереди руками.

– Сейчас убьют сначала одну девушку, а потом вторую! Ты увидишь, что я не бросаю слов на ветер! – заорал пират.

Красавец-мулат двухметрового роста поднял над головой сверкающее мачете, радостно ощерясь.

– Очень хорошо! Мне их жизни не особенно дороги. Меньше забот будет, – радостно сказал Клим, беря пакет в правую руку.

– Что ты собираешься делать? – спросил писклявый, вытягивая вперед шею.

– Как только девушку убьют, я выброшу весь груз за борт. Меня наняли охранять девушек и доставить их в Штаты, но не получилось. Форс-мажор, ничего страшного. Деньги я получил, а остальное меня не очень интересует, – лениво сказал Клим, свешивая правую руку с пакетом над бортом катера.

– Не делай этого! – моментально взмолился пират, махая рукой.

Еще два охранника вытащили на палубу Малыша. Подтащив его к лееру, приковали его наручником к верхней трубе и моментально отскочили назад. Даже связанный, Малыш вызывал уважение у окружающих. На его лице красовались два свежих кровоподтека: один – на правой скуле, второй – под левым глазом.

Клим пренебрежительно махнул рукой, всем своим видом показывая, что и Малыш ему глубоко безразличен.

– Расходный материал! Таких бодигардов я в любом порту за тонну гринов с десяток найду, – быстро сказал Клим, выше поднимая пакет над водой.

– Ты же белый человек и не можешь быть таким жестоким! – попробовал воззвать к совести Клима писклявый, не сводя взгляда с пакета.

Боковым зрением Ворох увидел, что глаза всех охранников прямо-таки впились в пакет, который он держал в руках.

– Искатели приключений – толстокожие люди, и для них существует только один бог – золото! И, конечно, деньги в любом исполнении, – объявил каперанг, отпуская пакет, который моментально пошел ко дну.

– Ууу! – хором взвыли пираты.

– Не надо пугаться! Я привязал пакет за угол. Теперь стоит мне отпустить конец, и пакет сразу пойдет ко дну! А цена его, между прочим, наверняка больше, чем все наши жизни, вместе взятые, – сказал Клим, наматывая конец шнура на мизинец.

– Я все сделаю! Только не бросай пакеты в воду, – взмолился писклявый, молитвенно прижимая руки к груди.

– Твоя ошибка, господин пират, в том, что ты никогда не был в положении шантажируемого. Ты всегда сам ставил людей в безвыходное положение, сам диктовал условия… Теперь ситуация изменилась. Сейчас ты переведешь на мою лодку девушек и получишь один пакет со своим порошком, а потом я скажу, что делать дальше, – приказал Клим, осторожно начиная наматывать конец на руку.

– Сбросить шторм-трап! – приказал пират, не сводя взгляда с руки Клима.

Двое матросов моментально сбросили с правого борта шторм-трап с деревянными ступеньками, к которым подвели связанных девушек.

– Девушек развяжите! Они могут оступиться и упасть в воду, – приказал Клим.

– Как они сядут в лодку? – спросил писклявый, нервно облизывая губы.

– Доплывут, не маленькие! – отрезал Ворох, привязывая к куску пенопласта второй пакет с наркотиком.

– Вы играете с огнем! С нами нельзя так себя вести! – замотал головой писклявый, как будто стараясь размять шею.

Девушки в порванной одежде топтались возле трапа, растирая руки. На их нежной коже веревки оставили красные полосы. У Лей на предплечье чернели четыре кружка размером с пятирублевую монету.

– Привяжи к девушке конец! За него я прикреплю кусок пенопласта с пакетом. После того как девушки окажутся у меня на борту, я прикреплю пакет к концу, и вы вытащите его на борт, – пояснил Клим свой план передачи наркотика на яхту.

– Нам торопиться некуда, время работает на нас, – вскинул голову писклявый.

– Это заблуждение. Пока я не буду говорить, почему, но у вас есть очень веская причина, чтобы торопиться, – ухмыльнувшись, сказал Клим.

– Мы находимся в пятидесяти милях от суши, в нейтральных водах. Нам ничего не угрожает, – уверенно сказал писклявый, наблюдая, как девушки забираются в лодку.

Отвязав трос от пояса Лей, Клим привязал его к куску пенопласта и сбросил в воду. Минуты не прошло, как импровизированный плотик с грузом был поднят на борт яхты.

– Вы видите, что я четко выполняю условия договора. Давайте и вы тоже придерживайтесь его рамок! – крикнул Клим, посматривая на Малыша, который сидел на палубе и равнодушно глядел перед собой.

– Вы очень профессионально ведете с нами переговоры! Чувствуется, что не в первый раз общаетесь с террористами, – похвалил писклявый, впиваясь взглядом в лицо Клима. Несмотря на улыбку на губах, его глаза были злыми и колючими.

– «Зеленые береты» иногда выполняют функции по освобождению заложников. Так что работать с вашим контингентом приходилось. Небольшой, но опыт имеется! – заявил Клим, взглядом измеряя расстояние от лодки до яхты.

Посмотрев на дисплей, он обнаружил, что за время переговоров с пиратами их снесло на четыре кабельтовых. «Сложно вам будет найти третий пакет с таким дрейфом от точки рандеву, господа пираты!»

– Хватит болтать! Давайте остальные пакеты! – выкрикнул писклявый, поднимая вверх руки.

– Вы передаете мне моего телохранителя, а я вам – остальной груз, – внезапно предложил Клим, ногой задвигая под банку магнитную мину, непонятно каким образом оказавшуюся в катере.

– Я не могу этого сделать, – попробовал отказаться писклявый, опуская глаза.

– Тогда вы не получите остальной груз. Черт с ним, этим телохранителем! Меня до конца жизни будет радовать мысль, что пятьдесят два с половиной миллиона евро уйдут на дно вместе со мной.

– Почему только пятьдесят два? – спросил писклявый, снова подскакивая к фальшборту.

– Весь груз стоит семьдесят миллионов евро. Один пакет я тебе передал, три осталось у меня; значит, ты «обул» себя и всю команду на пятьдесят два с половиной миллиона евро. Надо было в школе лучше учиться считать!

Незаметно возле писклявого собралась толпа вооруженных охранников, которые внимательно слушали Клима, быстро переводя взгляды с главаря на его собеседника. Настроение их вдруг резко поменялось с просто заинтересованного на агрессивное. Если в начале разговора они смотрели на своего предводителя с опаской, то теперь гневно забубнили и стали окружать писклявого плотной толпой, отгородив его от Клима. Да и сам главарь теперь внимательно смотрел на свое окружение, стараясь не проворонить момент, когда толпа бросится на него.

Клим это почувствовал и старался не дать писклявому вставить слово. Малыш тоже не терял времени даром. Незаметно отстегнув наручники, он обрел долгожданную свободу. Пользуясь тем, что все внимание сосредоточено на Климе и писклявом, кавторанг пригнулся и скользнул на корму, с которой был спущен канат. По пути ему попался охранник, который сидел за турелью пулемета, но сейчас спустился на палубу с намерением присоединиться к толпе недовольных поведением капитана. Пулеметчик только начал открывать рот, как Малыш ударил. Пальцы морского спецназовца в долю секунды смяли гортань пирата, который мешком свалился на палубу. Одно движение – и затвор пулемета оказался в руках Малыша.

Легко подняв бесчувственное тело, гигант спрятал его рядом со спасательной шлюпкой и скользнул за борт. Для него пронырнуть шестьдесят метров было проще, чем пробежать стометровку. Через пару минут он всплыл у левого борта катера.

Поймав взгляд Малыша, Клим отрицательно покачал головой, глазами указав себе под ноги.

Лей оказалась на диво сообразительной девушкой. Быстро и незаметно она спустила за борт акваланг, ласты и маску. Выдвинув из-под сиденья мину, Клим глазами показал на нее.

Лысый тоже решил оказать содействие. Впервые за все время переговоров с главарем пиратов он встал и, наклонившись к Климу, громко спросил, сделав испуганное лицо:

– Что с нами будет?

Тело хозяина затонувшего судна полностью перекрыло часть пространства катера, и девушка смогла незаметно передать мину уже надевшему акваланг Малышу. Старый товарищ не стал зря тратить время на разговоры, а взяв мину, моментально ушел под воду.

«Появился еще один козырь для торговли с пиратами», – обрадованно подумал Клим, внимательно наблюдая за тем, что происходило на яхте.

«Джентльмены удачи» тем временем обступили своего капитана и громко кричали, потрясая оружием.

– Молчать, идиоты! У вас в голове мозгов, как у меня в заднице! Пока вы орете, последний пленник сбежал. Как мы получим свой порошок?! – заорал писклявый, разом перекрыв гомон команды.

Все лица моментально повернулись к катеру. Стволы автоматов сейчас были направлены на Клима и пассажиров. Ворох почувствовал себя неуютно под дулами доброго десятка стволов автоматического оружия.

– Ред пропал! – громко заорал широкоплечий негр с седым клоком волос на курчавой голове. Клим сразу обозвал его Седым за эту яркую деталь во внешности.

– Это здоровяк его прихлопнул! – моментально догадался писклявый, правой рукой махнув в сторону катера.

Глаза пиратов зло уставились на Клима, как будто он являлся источником всех их бед. Нужно было срочно выправлять положение и переводить стрелки на писклявого, тем более что Малыш еще не вернулся назад.

Двойной хлопок по поплавку правого борта подсказал Климу, что напарник свое дело сделал и можно начинать переговоры.

– Мы не против отдать ваш порошок, но на определенных условиях! – громко предложил Клим, прекрасно понимая, что время уже работает не на него.

– Никаких дополнительных условий! Мы спасли вам жизнь, а она стоит любых денег. Если вы не отдадите наш порошок, то мы попросту расстреляем ваш катер, а мои люди достанут со дна моря оставшиеся пакеты, – махнул рукой писклявый в сторону пулемета.

Худенький креол, закинув автомат за спину, бегом бросился к пулемету. Минуты не прошло, как он уселся в кресло и развернул ствол в сторону катера.

– За моего телохранителя и двести тысяч долларов я согласен отдать второй пакет! – высоко поднимая кусок пенопласта с привязанным к нему пакетом, прокричал Клим.

– Пусть принесут кусок металла, который твои люди забрали на колоколе! – неожиданно крикнула Лей, подняв правую руку вверх.

– Я давно его спрятал на лодке, как и сумку с самолета, – негромко пробормотал Малыш, закидывая акваланг в лодку.

– Сейчас мы подойдем к тебе и возьмем лодку на абордаж! – пригрозил писклявый, снова махнув рукой.

Мотор на яхте громко заработал и заглох.

– Это навряд ли. Я выхлопную трубу двигателя заткнул своими трусами, – прокомментировал Малыш последнюю угрозу писклявого.

Пираты снова загомонили, и в этот момент Клим включил компрессор, откачивающий воздух из балластной цистерны и поплавков. Тонкий звук агрегата был почти не слышен, тем более что на судне снова включили двигатель, который громко затарахтел, своим шумом маскируя работу компрессора.

– Спустить ялик! – громко скомандовал писклявый, рукой указав на правый борт.

С десяток пиратов бросились к шлюпке, запрыгивая в нее через борт. Глухо заработала лебедка, и Клим решился. Щелкнув тумблером, он включил двигатель лодки и, дав ему чуть поработать, тронулся с места и, размахнувшись, отбросил далеко вправо кусок пенопласта с привязанным к нему пакетом. Со стороны пиратов раздался горестный вой.

Малыш, уже без акваланга, одним рывком заскочил в катер и плюхнулся на сиденье рядом с Климом. Теперь можно было уходить. Тем более что лодка наполовину затонула и сейчас держалась на воде только благодаря скорости. Резко прибавив ходу, Клим по широкой дуге начал обходить яхту, держась со стороны высокого носа, над которым качался ялик с пиратами.

Резко сбросив ход, он посмотрел на дисплей, который показывал, что балластные цистерны полны воды. Взглянув на Малыша, каперанг убедился, что тот успел вставить загубник в рот. Напарник, поймав взгляд командира, поднял вверх руку с соединенным указательным и большим пальцами. «Значит, все в порядке!» – понял Клим, выключая бензиновый двигатель.

Катер клюнул носом и погрузился.

Глава 16. Выход на сушу

– На какое время ты поставил мину? – первым делом спросил Клим, делая правый поворот.

– Через два часа мина взорвется, и яхта отправится на дно, – пообещал немногословный Малыш, наклоняясь к дисплею.

– Такое количество уничтоженной наркоты оправдывает всю нашу командировку, – сказал Клим, выводя катер на курс сто сорок три градуса.

– Что за мужик у нас на борту? – спросил по-русски Малыш, откидываясь на спинку сиденья.

– Нашел на затонувшем корабле. Сдернул с него денежку за спасение и теперь не знаю, что делать дальше.

– У девочек на острове есть родственники, и я предлагаю разделиться. Ты высаживаешь нас на берег, а сам выбираешься со своим денежным мешком самостоятельно. Так мы меньше будем привлекать внимание. Парень и две местные девушки будут не так заметны, как два таких колоритных парня, как мы с тобой! – внес предложение Малыш.

– Твое предложение принимается, только с небольшой поправкой. Завтра к вечеру, в пятнадцать ноль-ноль по местному времени, мы встречаемся на явке у Шара. Ты приходишь один, а с девочками созвонимся потом! – резко сказал Клим, всплывая на поверхность.

В паре кабельтовых впереди виднелись прямо стоящие на берегу два ярко освещенных домика.

– Я узнаю это место! Это мотель «Бабочка», хозяйкой которого является тетушка Эвелин. Она приютит нас всех! – радостно сказала Лей, выпрыгивая из лодки.

– Мне не нравится жизнь в мотеле, – капризно сказал лысый, вращая головой то вправо, то влево. Сейчас он сильно смахивал на грифа, который присматривается к добыче.

– До встречи, – негромко сказал Малыш, соскользнув в воду следом за девушками.

– Куда прикажете вас доставить? – спросил Клим, включая двигатель катера.

– Пять кабельтовых назад и вправо пятнадцать градусов! – скомандовал лысый, перебираясь на сиденье рядом с Ворохом.

– О' кей, хозяин, – согласился каперанг, прикидывая, как вести себя дальше.

По всем прикидкам выходило, что решение разделиться было правильным и с трудом просчитывалось погоней. Развернув катер, Клим отошел на пять кабельтовых в море и, повернув на пятнадцать градусов, снова направился к острову. Оказывается, за мысом был приличных размеров залив, который сильно вдавался в береговую линию.

– Не стоит подходить по поверхности к острову. У нас очень сильная береговая охрана, которая моментально отслеживает чужие суда. Лучше подойти к берегу в подводном положении, – выдал лысый кусок информации, засовывая себе в рот бортовой загубник.

«Вот скотина, не мог раньше сказать!» – выругался Клим, тоже вставляя загубник.

Глубина у первого рифового барьера не превышала пятнадцати метров, и катер через десять минут на скорости два с половиной узла должен был упереться в острый конец барьера. Взглянув на часы, Клим определил, что сейчас ноль двадцать – самое темное время суток. Внимательно посмотрев на дисплей, он обнаружил проход в коралловом барьере и направил лодку в него. Подняв лодку на пять метров, спецназовец минут двадцать осторожно маневрировал на этой глубине и только потом осторожно двинулся вперед, проверяя свои ощущения. Внутренний голос, всегда предупреждавший об опасности, молчал.

Ровно через тридцать пять минут Клим, преодолев два коралловых барьера, вынырнул в середине большой лагуны, со всех сторон заросшей высокими пальмами. Причалив к небольшой полоске чистого белого песка, справа от входа в лагуну, он отстегнул привязные ремни и, с наслаждением закинув руки за голову, потянулся. К его удивлению, лысый полностью повторил его движения, тоже потянулся и начал поворачивать голову вправо-влево, разминая шейные мышцы.

– Я думал, после такого путешествия вы не сможете самостоятельно двигаться, – с уважением сказал Клим.

– Тренировка по системе древних индейцев майя, – похвастался лысый.

– Майя – это, конечно, хорошо… Теперь, когда вы в порядке, хочу вернуться к одному маленькому вопросу, о котором даже говорить не хочется, но придется! – небрежно сказал Клим, потерев указательный и большой пальцы перед глазами лысого.

– Опять насчет денег? – догадался тот, демонстративно закатывая глаза.

– Вы должны мне уже четыреста тысяч долларов, и пока я не получил ни цента.

Если бы не задание Антея и необходимость отвлечь на себя вероятных преследователей, Клим без лишних угрызений совести бросил бы лысого еще на затонувшем корабле. Теперь приходилось отрабатывать будущие дивиденды – тащить его с собой. Имелись в виду совсем не деньги, хотя они тоже были не лишними в ситуации, когда на хвосте повисли охотники за сокровищами из затонувшего самолета. Клим прекрасно понимал логику Антея. Все каналы помощи в этом случае будут обязательно перекрыты. А вот представить лысого миллионера как своего резидента было прекрасной идеей, тем более что будущая жертва климовской разработки об этом никак догадаться не могла. Ворох старательно играл роль недалекого, жадного до денег авантюриста, сумевшего раз в жизни поймать «госпожу удачу» – богатого клиента, которого он старательно «обувал» на бабки.

– Возьмите из сумки четыреста тысяч долларов – и двигаемся. Неужели вы не слышите музыки?

– Какой музыки?

– Это «Малагросса миа» в исполнении струнного квинтета из Аргентины. Только в моем ресторане «Альмера» каждые два часа играют эту мелодию. Звучание второй виолончели нельзя спутать ни с чем. Видите, как виолончель плачет? Какие обертоны! – с надрывом спросил миллионер, протягивая руку на северо-запад.

Видеть, конечно, за стеной пальм Клим не мог ничего, но сосредоточившись, услышал обрывок какой-то тягучей мелодии нот из десяти. «Сюда бы Пельша с его передачей «Угадай мелодию», – неожиданно подумал Клим.

Каперанг профессионально привязывал свое местоположение к сторонам света, готовясь облечь свои приключения в сухие строки отчета. «Лодка в ноль двадцать два всплыла в лагуне, пройдя по показанию собственного лага двадцать четыре мили…» – представил он перед собой чистый лист бумаги, на который ложились рукописные каракули.

Между тем лысый, почувствовав облегчение, вовсю болтал языком, благо на последний не подействовал растворенный в крови азот:

– Эта виолончель – творение малоизвестного ученика Страдивари по имени Миколо Гарниус, обладает совершенно уникальным звучанием на низких частотах, в районе тридцати трех герц!

«Пой, светик, пой! Сейчас ты объявишь, что эта бандура обошлась тебе в пару миллионов долларов, и только три человека в мире, один из которых ты сам, могут в полной мере оценить звучание этого инструмента», – продолжил про себя монолог миллионера Клим. Но лысый сейчас говорил совсем не то, что ожидал от него услышать спецназовец.

– Такие звуки очень хорошо распространяются на далекие расстояния, а то, что вы их не слышите, вовсе не говорит о вашем плохом слухе. У вас просто сдвинут порог слышимости в область более высоких частот. Это часто происходит с людьми, у которых сильно нагружена барабанная перепонка. С рок-музыкантами, работниками шумных профессий, например, клепальщиками или обрубщиками металла в сталелитейной промышленности. Теперь я вижу, что и профессионалы-подводники подвержены этой напасти – частичной тугоухости.

– То есть вы хотите сказать, что мы находимся на острове Санта-Фер? – перебил Клим акустические экскурсы своего собеседника.

– Добрые пять минут я пытаюсь вам втолковать это. А вы или такой тупой, или не хотите меня слышать! – чуть повысил голос лысый.

– Гидролокатор не высветил на своем экране никакого большого острова, кроме этого маленького кусочка суши, – в сердцах сказал Клим, помогая миллионеру встать на ноги.

– Это феномен нашего острова. Каким-то образом гидролокаторы не показывают ничего, кроме маленького кусочка земли размером со школьное футбольное поле. Вся остальная суша не видна, – гордо сказал лысый, прикладывая ладонь к правому уху. Блаженная улыбка растеклась по его широкому лицу.

«Сейчас мы проверим твои россказни», – пообещал про себя Клим и заявил:

– Вообще-то вам еще с полчасика надо неподвижно полежать.

– Вы правы. Надо немного поспать, – моментально согласился толстосум, сразу же закрывая глаза.

– Так дело не пойдет! Я же предупреждал, вам нельзя спать! Во время сна все физиологические процессы организма сильно замедляются и, как следствие, ухудшается выведение азота из организма. Постарайтесь продержаться минут двадцать, пока я спрячу лодку и принесу на берег вашу сумку.

– Попробую… – вяло пообещал лысый, закрывая глаза.

– Пробовать не надо! – предупредил Клим, больно ущипнув его за губу.

От боли тот вскинулся и попытался взвыть, но широкая ладонь спецназовца моментально припечатала рот лысого.

– Губа поболит минут двадцать. Этого времени мне как раз хватит, чтобы закончить все свои дела с лодкой.

– Можете работать спокойно. Это бухта Черной акулы. По преданиям, в полнолуние в бухту приплывает гигантский кракен и пожирает все живое на берегу и в море, куда может дотянуться. Конечно, мы, живущие на острове, – современные люди и не верим во всякие легенды, но влюбленные парочки во время полной луны сюда не заманишь.

– У вас есть дети? – неожиданно для себя спросил Клим, вытаскивая из лодки сначала сумку миллионера, потом свою сумку, реквизированную в исследовательском колоколе.

В глыбе песчаника в два человеческих роста высотой, лежавшей в десяти метрах от лежбища лысого, на уровне полутора метров образовался небольшой грот, куда уместились обе сумки. Все-таки три брикета запаянных в пластик долларов, переместившихся в сумку Клима, стоили того, чтобы не оставлять их на берегу. Подумав, он прихватил еще две тонкие пачки, прикинув, что не стоит больше травмировать миллионера разговорами о деньгах.

– У меня сын и взрослая дочь. Ей девятнадцать лет. В этом году она заканчивает Массачусетский университет по курсу психологии. Изабель – прекрасная девушка! В тринадцать лет она окончила школу, в двадцать станет бакалавром психологии, – гордо сказал пассажир, имени которого Клим так и не спросил.

– А как у вашей дочери отношения с молодыми людьми, наркотиками? – наобум спросил Ворох, усаживаясь на место рулевого.

Одно нажатие кнопки – и заработал электрический двигатель лодки. Она беззвучно отошла от берега и повернула направо. Клим отвел лодку на двадцать метров от берега и остановился, не забывая постоянно осматривать берег, который вызывал смутные подозрения. Какая-то непонятная тревога заставляла его напрягать все чувства. Еще раз открыто осмотрев берег, он открыл стравливающий воздух клапан. Лодка начала медленно погружаться.

«Сейчас спрячу лодку на дне, потом схожу на разведку за эту линию пальм, а там видно будет, что делать. Не очень-то верится в эту не видимую для гидролокатора часть острова», – едва успел прикинуть Клим, как на берегу послышались громкие голоса.

«Рано мне еще топить лодку!» – понял каперанг, перекрывая стравливающий воздух клапан. Теперь над водой торчала только одна голова Клима, которая была практически незаметна на поверхности лагуны, покрытой небольшими волнами.

– Ты, Изабель, сказала, что будешь сегодня ублажать нас обоих! – громко сказал ломающийся мальчишеский басок.

– Тебе, Дигби, надо лечиться! – громко сказал высокий, худой парень, дергая почти обнаженную девушку за правую руку. Белокожая девица в темном купальнике негромко вскрикнула и резко дернула головой. Вернее, от купальника на девушке остались только темные узенькие плавки; разобрать, какого они цвета, ночью было невозможно.

Девушка упала на землю и снова негромко вскрикнула.

– Молчи, шлюха! Голову сверну, – негромко пообещал молодой басок.

– Я сам слышал, как ты обещала сразу с двумя… – вмешался высокий тенор слева.

Лодка в это время бесшумно ткнулась носом в дно на метровой глубине. Клим, поднырнув, высунул голову на расстоянии полуметра от среза воды.

Лежать на дне простому человеку без груза было довольно затруднительно, но только не «морскому дьяволу». Клим выдохнул из легких весь воздух и тихо опустился на песчаное дно. Так как объем легких у пловца составлял больше семи тысяч кубических сантиметров, то таким образом он приобрел отрицательную плавучесть и спокойно улегся на дне, комфортно растянувшись на ровном песке.

Продолжая внимательно наблюдать за происходящим, Клим про себя прикидывал, насколько реально спокойно обойти группу молодых насильников. Сделать это одному для боевого пловца экстра-класса не представляло никакой сложности, тем более что парни шумели, как стадо бегемотов при брачных играх. Но вот лысый мог помешать. Вернее, не сам лысый, а то, что он увидит… Авантюрист, который играючи расправляется с полудюжиной людей, наверняка вызовет подозрение у бизнесмена, который привык все анализировать и просчитывать. Если бы лысый этого не умел, то он никогда бы не стал миллионером. Конечно, удар ребром ладони по сонной артерии – и лысый превратится в груду мяса, которое удобно кантовать в любом направлении. Да вот только делать этого было нельзя. Перевод пациента в бессознательное состояние грозил такими осложнениями после перенесенной кессонной болезни, что о последствиях и подумать было страшно.

Да и имя Изабель странным образом совпадало с именем дочери лысого. Хотя таких совпадений не должно было быть, но только за нынешнюю командировку их случилось столько, что Клим решил просто понаблюдать за развитием событий, пока не принимая в них участия.

Из-за толстой пальмы выскользнула еще одна фигура, встав спиной к Вороху. Послышался голос:

– Через пять минут устроим пляжное секс-шоу. Сейчас Майкл с Болдуином подвалят, и повеселимся на славу! Организуем мы тебе, Изабель, торжественные проводы с нашего острова. Это будет незабываемая ночь. Секс сразу с пятью молодыми парнями!

– Я все расскажу папе… – попробовала припугнуть девушка насильников.

– Твой папенька, Хэнк Бедли, давно кормит рыб в океане. Да и что может сделать твой отец, даже миллионер, сыну губернатора? – спросил последний персонаж разыгрывавшейся перед Климом сцены.

– Такой большой мальчик, у которого двое детей, хочет изнасиловать мою единственную дочь? Не стыдно, Бранд? – спросил незаметно появившийся перед хулиганами лысый.

– Совершенно не стыдно! Когда еще предстоит возможность покувыркаться с вашей недотрогой в присутствии отца? – презрительно ответил Бранд; правда, в самом конце фразы голос парня предательски дрогнул.

Климу даже показалось, что зубы парня пару раз лязгнули от страха. Поставив на секунду себя на место хулиганов, и в частности Бранда, Клим невольно поежился – очень уж лысый смахивал на привидение, тем более в этот ночной час на пустынном берегу. Значит, его зовут Хэнк Бедли, удовлетворенно хмыкнул Клим. Вот и знакомиться не надо…

Незаметно появившийся на сцене массивный белый мужик стукнул лысого ребром ладони по шее и укоризненно сказал:

– Вечно тебя, Бранд, тянет на дешевые эффекты! Ясно же было приказано: все заснять на видео и передать пленку мне. Тебе было обещано тридцать процентов бонусных. Потом папеньку хотели доить через дочку как корову… А теперь придется их обоих убирать. Какой же ты идиот! Сам себя «обул» на два миллиона баксов.

– Клянусь, Мерлон, я не знаю, откуда взялся старина Хэнк! Он появился, как джинн из бутылки, – пропищал дискантом первый персонаж драмы, которая разворачивалась прямо перед глазами Клима.

– Давай исправляй свои ошибки, – приказал коренастый, и в руке у него блеснул длинный нож.

– Я не могу вот так хладнокровно зарезать человека, – попробовал возмутиться Бранд.

– Хватит болтать! Надо работать! Лучше оттащи Хэнка в воду и там прирежь. Вода смоет следы крови, а акулы и барракуды доделают остальное. Ни один полицейский не докажет, что Хэнка убили. Очень кстати он появился на берегу… На его смерть есть неплохие заказчики, которые тысяч сто баксов отстегнут! Вы, двое! Тащите Хэнка в воду, а я сейчас позабавлюсь с девчонкой, пока она живая! – приказал Мерлон, передавая нож маленькому патлатому бандиту.

Девушка, привязанная к колышкам, вбитым в землю, не издала ни звука. Внимательно присмотревшись, Клим заметил, что ее рот закрывает широкая полоса черного скотча.

Подручные Мерлона, подскочив, как пришпоренные лошади, схватили лысого под руки и потащили к воде. Пронеся Хэнка метров пять, они уронили его на землю и воровато оглянулись. Клим тоже решил посмотреть, что делает Мерлон. Коренастый, стоя перед распятой на земле девушкой, что-то тягуче напевал, извиваясь всем телом. Вот на песок полетела подброшенная вверх рубашка, вот сантиметров на двадцать сползли брюки, и теперь, тряся плечами, со спущенными штанами, коренастый стоял перед девушкой.

«Какой прекрасный момент для нападения!» – пожалел Клим, снова переведя взгляд на малолетних убийц, готовящихся зарезать Хэнка. Особо не торопясь, парнишки взяли лысого за руки и волоком потащили в воду. Несмотря на свой юный возраст – пацанам было никак не больше восемнадцати лет, – молодые люди проявили завидную сноровку, что указывало на приличный опыт проведения подобных экзекуций. Минута – и лысый уже в воде.

– Давай быстрее! Мне так хочется поиметь еще живую Изабель! – поторопил патлатый своего подельника.

– Возьми камень и положи клиенту на грудь! – продолжал командовать патлатый, взявший на себя роль старшего.

– Откуда здесь камни? Вокруг только ракушечник и кораллы, – огрызнулся второй участник убийства, воровато оглядываясь по сторонам.

– Давай быстрее камень, клиент пришел в себя! – заорал патлатый, окуная голову лысого в воду. Но тот оказался на диво предприимчивым человеком. Не успел парень сделать первую попытку утопить миллионера, как сам за это поплатился. Мощные руки лысого легко оторвали ладони патлатого убийцы от своего горла. Рывок – и жертва поменялась с палачом местами. Патлатый оказался на дне, а лысый сидел сверху и старательно сжимал его горло.

В этот момент окрестности огласил рык раненого зверя.

– Эта сучка выбила мне глаз! – заорал Мерлон.

Второй малолетний убийца дернулся и шагнул сзади к лысому, который, ничего не видя вокруг, душил патлатого, негромко рыча от ярости.

И в этот момент Клим начал действовать. Короткий удар по почкам – и занесенная рука тощего парнишки с камнем опустилась не на висок лысого, куда был нацелен удар, а на лоб. Хэнк, как подкошенный, упал в воду. Со дна, жадно хватая воздух открытым ртом, вылетел патлатый, который был сейчас похож на мокрую курицу. Почти до пояса выскочив из воды, широко открыв рот и пытаясь набрать в грудь воздуха, он успел только раз взмахнуть руками, но вот опустить их у него не хватило ни времени, ни сил в этой жизни. Жестокий удар по кадыку – и патлатый с плеском обрушился обратно в воду.

Мощный рывок – и лысый выброшен на берег. Клим молнией рванул к лежащей девушке, на ходу фиксируя открывшуюся перед ним картину. Мерлон катался около сумевшей каким-то чудом освободиться от пут девушки, прижав ладонь к левому глазу. Из-под нее обильно лилась кровь, капая на белый песок темными пятнами.

Последний участник трагедии, абсолютно голый, навалился на девушку и делал конвульсивные движения своим тощим прыщавым задом, негромко приговаривая:

– Ну, расслабься, Изабель! Я так тебя хочу… Я в школе на тебя смотрел, как на богиню! Ты мечта всей моей жизни…

Но, несмотря на все потуги молодого насильника, ничего у него не получалось.

– Ах ты, шлюха портовая! Не хочешь по-хорошему – отдашься по-плохому! – громко заорал парень, усаживаясь на живот девушки. Размахнувшись, он ударил рукой по ее лицу. Еще один удар с другой руки, еще… Голова девушки моталась то вправо, то влево.

Клим присмотрелся и заметил, что глаза Изабель закрыты, а голова повернута влево. Воровато оглянувшись, парень снова улегся на девушку, засунул руку ей между ног и начал там что-то яростно щупать.

«Пора принимать меры», – решил Клим, заскакивая за спину парня и нанося ему удар ребром ладони в основание шеи. Тот вскинул голову назад и упал навзничь на девушку, потеряв всякий интерес не только к прекрасному девичьему телу, но и к жизни вообще. Клим перенес все внимание на коренастого с выбитым глазом.

Мерлон вскинулся, все также прижимая руку к поврежденному глазу, и сунул руку в карман, но Клим не дал ему времени на решение жизненно важного вопроса – нападать или защищаться? Удар пяткой в лоб приподнявшемуся мужчине навсегда отправил того в царство мертвецов.

«Опять кладу жмуриков штабелями», – с неудовольствием подумал Клим, развязывая девушку, которая безвольно повисла на руках. Ее голова неестественно свешивалась на правую сторону. Страшная догадка моментально пришла на ум Климу: «У нее свернута шея!»

– Что ты делаешь, паскудник? – громко сказал лысый, занесший над Климом правую руку.

– Проверяю, как работает шея у вашей дочери, – рявкнул в ответ Клим, незаметно дотрагиваясь до ноги Изабель. Кожа у нее была шелковистой и теплой, почти горячей. Ворох облегченно вздохнул, тем более что прелестная головка, свесившись с локтя Клима, внезапно открыла правый глаз.

– Отнесите меня к воде! – чуть слышно, но вполне внятно проговорила Изабель и слабо улыбнулась.

У спецназовца отлегло от души. Улыбаться мог только человек, полностью контролирующий мимику лица. Значит, никакой травмы шеи и позвоночника у прекрасной Изабель нет!

– С вашей дочерью все в порядке, чего нельзя сказать обо всех остальных участниках разыгравшихся здесь событий, – негромко на ходу бросил Клим, неся девушку на руках.

– Что же нам делать? Убит сын самого губернатора… Начальник полиции поставит всех на уши и заставит просеять каждую песчинку на острове! Нагрянет полиция с материка и тоже будет долго копать… Ребята в материковой полиции опытные и раскрыть убийство высокопоставленного лица для них будет делом чести. Если мое имя или имя моей дочери всплывет в связи с этими вашими убийствами, то на моем бизнесе на островах можно ставить крест! – испуганно сказал Хэнк.

Клима как будто окатили холодной водой. Вся операция шла насмарку! Если он попадет в полицию, то быстро оттуда не выйдет, а именно сегодня все должно и произойти… Три независимые группы, которые координирует Антей, проводят на этом острове секретную операцию!

– Ты не прав, миллионер! – раздался слева приятный баритон. – Копать никто не будет. Сейчас ты поедешь с нами в полицию и расскажешь, как вместе с этим маньяком и своей дочерью-шлюхой убил сына губернатора. Мы все видели и выступим свидетелями.

– Что вы лично будете с этого иметь, кроме морального удовлетворения? – нарочито небрежно спросил Клим, опуская девушку на песок. Руки у боевого пловца во время контакта с противником должны быть свободными.

Он встал к новым персонажам драмы левым боком, предпочитая не показывать боевой нож пловца, укрепленный на правой ноге. Два почти одинаковых крепыша в синих рубашках и такого же цвета шортах, как по команде, дернулись в сторону Вороха. Лучи мощных фонарей, до этого светивших прямо в лицо Клима и лысого, дернулись и сместились вниз.

Зажмурившись, каперанг осторожно приоткрыл глаза. Радужные шары постепенно ушли к вискам, и Клим снова обрел возможность видеть. Теперь он имел возможность оценить своих новых противников. Крепыши стояли в пяти метрах друг от друга и, несмотря на предложение Клима, не опускали двух револьверов, направленных в животы стоящих перед ними мужчин.

– Вы не могли бы сделать более конкретное предложение? – вежливо спросил правый крепыш. Он говорил по-английски почти без акцента.

– Во сколько вы оцениваете свое молчание об этом прискорбном инциденте? – спросил Клим, выдержав пятисекундную паузу.

– Сто тысяч долларов «кэшем»! – выпалил тип слева, сделав шаг вперед.

Клим заметил, что ствол пистолета, еще до начала разговора о деньгах грозно нацеленный в живот боевого пловца, сместился чуть ниже, и продолжил заговаривать своим собеседникам зубы, смещая внимание на себя и разжигая в противнике жадность.

– Сто тысяч долларов наличными – деньги большие. Надо очень потрудиться, чтобы их заработать, – неторопливо проговорил он, переминаясь с ноги на ногу.

При этом он изобразил такое добродушное выражение лица, что самому стало противно. У Клима вообще плохо получалась угодливая улыбка. Куда проще ему было крикнуть: «Руки вверх!», сделав при этом зверскую гримасу, при виде которой любой хулиган испуганно поджимал хвост и бросался на землю. «Надо обязательно разделить нападающих, тогда будет намного легче с ними справиться!» – мелькнула у него мысль, и каперанг, полуобернувшись, сделал шаг вправо. Секунда – и он исчез из яркого света фонаря, который теперь светил ему в левое плечо.

– Ты куда, парень? – удивленно спросил один из злоумышленников, освещая фигуру Клима с ног до головы.

– Иду за деньгами. Только ста тысяч у меня нет. Вот тысяч сорок пять я, пожалуй, найду, – пообещал Ворох, делая еще один шаг в сторону моря.

– Рой пойдет с тобой, – решил правый крепыш, и Клим услышал за спиной его тяжелое сопение.

Остановившись возле глыбы ракушечника, спецназовец поднял правую руку вверх.

– Я спрятал сумку в этой глыбе. Ты позволишь мне взять ее оттуда? – негромко спросил он, по-прежнему стараясь держаться к своему стражу левым боком. Тот оказался парнем сообразительным.

– Ложись на землю! Руки и ноги широко раздвинь! Дернешься, сразу схлопочешь пулю! – скомандовал он, демонстрируя неплохую сноровку в конвоировании пленных. За все это время парень пока не допустил ни одной значительной ошибки, что говорило о его неплохой профессиональной подготовке.

– О' кей, парень! Я спокойно ложусь на песок и не дергаюсь. Ты только сдуру не нажми на курок, – просительно сказал Клим, быстро укладываясь на песок.

– Что у тебя за ножны на правой ноге? – подозрительно спросил парень.

– Они пустые. Я подводник. Все водолазы носят ножи на ноге. Знаешь, под водой все может случиться, а нож – единственная надежда… Но сейчас его нет – где-то выпал. Очень жалко, хорошее лезвие у него было, – пожаловался Клим.

– Давай, ложись, и без глупостей! – предупредил парень более миролюбивым голосом.

Пятнадцать секунд спустя сумка Клима вылетела на песок и, кувыркаясь, покатилась к самой воде.

– Что во второй сумке? – спросил охранник, едва Клим начал подниматься.

Нож, подарок Дейла, привычно переместился на неосвещенную сторону тела Клима. Чувствуя, что охранник настроен благодушно, каперанг небрежно ответил, садясь на песок:

– Понятия не имею. Это сумка Хэнка.

– Что там, как ты думаешь? – повторно спросил конвоир, не делая никаких попыток помешать Климу подняться.

«Это его первая серьезная ошибка. Нельзя отдавать инициативу конвоируемому», – отметил Клим, делая первый шаг в сторону своей сумки. На всякий случай он поспешил ответить на вопрос конвоира, стараясь выиграть время:

– Понятия не имею, что засунул туда Хэнк. Но она тяжелая, как будто в нее положили свинец или золото… Слушай, а может, и вправду золотишко? – спросил Клим, остановившись в полуметре от своей сумки в ожидании ответа.

Бандит безмолвствовал, и Ворох решил действовать. Дойдя до своей сумки, он попытался нагнуться над ней, чтобы расстегнуть замок, но был остановлен грозным окриком:

– Сядь на песок! Руки за голову! Я сам осмотрю твою сумку.

– Как прикажешь, начальник, – согласился Клим, чуть повернувшись и посылая нож в горло своему конвоиру.

Подарок Дейла, как всегда, превосходно сделал свою работу. Нож по самую рукоятку вошел в горло, моментально лишив конвоира возможности не только действовать, но и подать сигнал сообщнику. Рой схватился двумя руками за горло и ничком упал на землю. Клим ухитрился поймать револьвер над самой землей, а вот фонарь пришлось почти минуту нашаривать практически в полной темноте.

Луна в это время скрылась за густыми облаками, пошел частый секущий дождь. «Прекрасная погода для диверсанта!» – обрадовался Клим, бесшумно скользнув в ту сторону, где под дулом пистолета охранника его дожидалось семейство миллионера.

– Ты, жирный боров, моли господа бога, чтобы у этого верзилы оказалось сто тысяч долларов. В противном случае ты будешь умирать медленно и очень больно. А доченьку твою мы просто прирежем, – спокойным тоном пообещал спутник уже покойного Роя.

– Что за ужасную смерть ты обещаешь моему другу? – спросил Клим, покачав стволом револьвера, зажатого в левой руке. Последний оставшийся в живых бандит дернулся за стволом, заткнутым за пояс, но рука конвульсивно согнулась и замерла на полпути.

– Не стоит устраивать состязаний в ловкости и быстроте реакции. Я все равно успею первым выпустить пулю. С такого расстояния, уверяю, не промахнусь, – предупредил Клим, невежливо отшвырнув ногой Изабель с закушенной нижней губой, поднимавшуюся с земли. Иметь в качестве дополнительного условия торга взятую в заложницы девицу Климу совсем не хотелось. Та в ответ зашипела, как рассерженная кошка.

– Сиди и не дергайся! – не сводя пристального взгляда со своего противника, приказал Клим.

Непонятно, правда, кого он имел в виду, но предупреждение подействовало на обоих – и на бандита, и на девушку. Изабель моментально замерла на земле, а вот бандит напрягся. Клим заметил, как заиграли желваки на его щеках.

Клим стал еще внимательнее смотреть за парнем, который, странное дело, при в корне изменившейся для него ситуации сохранял полное спокойствие. Обычный бандит действовать так не мог, и Клим не стал рисковать. Бросок – и тяжелый водолазный нож впечатался рукояткой прямо в середину лба бандита, отправив того в нокаут.

Клим не стал даром тратить времени. Не прошло и минуты, как одежда бандита была снята и аккуратно разложена на песке. Теперь головорез в чем мать родила лежал на песке лицом вниз.

Первым делом Ворох завел руки бандита за спину и сковал их наручниками, так кстати выпавшими из кармана его шорт. Выдернув из плавок капроновый шнурок, Клим связал в двух местах ноги – у щиколоток и под коленями. Он сам мог неплохо освобождаться от наручников, и думать, что другие люди этого не умеют, было по меньшей мере недальновидно.

– Надо решать, как нам быть дальше. После такого побоища желательно оказаться от острова как можно дальше, и чем быстрее, тем лучше! – предложил каперанг, протягивая руку сидящей на песке девушке, которая уже активно строила своему спасителю глазки и нежно улыбалась. – Нам к вечеру желательно оказаться на другом конце света.

– Без проблем! У папы в порту стоит реактивный самолет, который за пару часов может доставить нас троих куда угодно, хоть в Латинскую Америку, – моментально ответила Изабель.

Лицо ее, прежде расслабленное и мечтательное, в секунду стало серьезным. Сейчас на Клима смотрела волевая женщина, в которой ни на йоту не осталось от мечтательной девятнадцатилетней девчонки.

– Сейчас я займусь уничтожением улик, – негромко сказал Ворох, – а ты постарайся привести папочку в чувство и убедить бежать с острова, тем более что к вечеру вполне вероятно совершенно непредвиденное развитие событий. Многое может произойти, и лучше нам оказаться как можно дальше от вашего родного острова!

– Откуда у вас такие сведения? – встав на ноги, спросила девушка.

Клим решил не отвечать.

– Что надо делать? – сменила тему Изабель.

– Твой отец пока без сознания и помочь нам не может. Надо убрать за собой. Желательно так, чтобы не оставить никаких следов. То есть постараться их замести. Конечно, все улики уничтожить практически невозможно, но вот максимально затруднить расследование полиции и спецслужбам – в наших силах. Самое главное – уничтожить трупы. Нет трупов – нет преступления. Надеюсь, на вашем острове действует презумпция невиновности? – с иронией спросил Клим, отряхивая руки от песка.

– Я готова помогать во всем такому мужчине, как вы, – выпрямляясь, ответила девушка.

– Сейчас стащим всех покойников к берегу, потом приступим к их утилизации, – поставил задачу Клим.

Через сорок минут довольно тяжелой работы все трупы были перетащены к берегу и рядком лежали у кромки воды, рядом с наглухо застегнутым баулом Хэнка и расстегнутой сумкой Клима.

– Что это за вещи? – спросила девушка, пробуя приподнять сумку отца.

Клим в это время стоял по колено в воде, пытаясь определить местоположение затопленной лодки. Только с третьей попытки ему удалось засечь ориентиры на берегу.

– Стой здесь и никуда не уходи! – крикнул он, ныряя в воду.

Вода, подсвеченная сверху лунным светом, казалась иссиня-черной. Только белый песок на дне помогал хоть немного сориентироваться в пространстве.

«Хорошо хоть лодка неглубоко затоплена!» – обрадовался Ворох, увидев в трех метрах впереди черный нос своей посудины. Усевшись на место рулевого, он первым делом включил компьютер.

«Давление в воздушных резервуарах семьдесят процентов, зарядка аккумуляторных батарей сорок процентов», – высветилось на экране.

«Все замечательно! Прекрасная лодка! Если удастся хорошо спрятать, то есть смысл уговорить Антея прислать за ней корабль. У нас таких игрушек еще нет», – прикинул Клим, включая электродвигатель.

В левом нижнем углу экрана замигала красная надпись: «Нажмите три раза «+».

«Главное, чтобы не включился самоликвидатор лодки», – встревожился каперанг, три раза стукнув по нужной клавише. Зажужжал электромотор, и сзади открылась ниша. Сунув в нее руку, Клим обнаружил турбинку длиной не больше полуметра с привязными заплечными ремнями. На правом ремне был прикреплен наручный компас со светящимся циферблатом и маленьким лагом.

«Если турбинка работает, то лучшего и желать нельзя! Идеальный движитель для одного-двух человек под водой», – обрадовался спецназовец, нажимая большую красную кнопку. Винт на конце цилиндра, заключенный в сетчатый корпус, провернулся, и турбинка мощно рванула вправо.

«Все механизмы работают!» – констатировал Ворох, укладывая беглянку себе под ноги. Еще одно нажатие на синюю кнопку на приборной панели, и заработал компрессор, вытесняя воду из боковых резервуаров. Секунда, вторая, третья… Наконец лодка медленно оторвала нос, а потом и корму от песка и начала всплывать.

Еще десяток секунд – и лодка полностью появилась на поверхности. Сразу же автоматически заработали насосы, которые моментально начали откачивать воду со дна. Не дожидаясь, пока они сделают свое дело, Клим направил свое испытанное плавательное средство к берегу, точно на девичью фигуру, которая одиноко стояла на берегу, матово светясь, как фарватерная вешка. При этом Клим встал на сиденье и приветливо помахал Изабель рукой, давая ей возможность узнать его.

– Вы меня со своей бесшумной лодкой здорово напугали, – со вздохом облегчения сказала девушка, делая шаг вперед.

– Сейчас перетаскиваем всех покойников на лодку, вывозим в море и топим, как кутят, – внес предложение Клим, с опаской поглядывая на небо, которое начало слегка сереть, предвещая скорый рассвет. Возить мертвяков при свете было бы верхом глупости, даже из такого пустынного места, каким была заброшенная бухта.

– Что ты собираешься делать потом? – спросила девушка.

– Затопим лодку, вернемся обратно и будем выбираться в город. Там мне надо встретиться с друзьями, а потом мы постараемся добраться до аэропорта и сегодня же улететь с острова, – поставил Клим первоочередную задачу, перетаскивая на дно лодки третьего покойника.

– Это, конечно, приемлемый план, но со многими неизвестными, которые могут оказаться вполне летальными для всех нас. Мне как-то не хочется провести остаток моей молодой жизни в тюрьме на этом острове, – заявила девушка.

– Поверь моему богатому опыту: тюрьма – это всегда темница, вне зависимости от того, в каком месте она находится, – выдал Клим, продолжая складывать жмуриков в лодку.

– Если бы нам удалось преодолеть барьерные рифы, то мы смогли бы попасть на взлетную полосу уже сегодня. Моя подруга, у которой не очень удалась личная жизнь, сегодня дежурит в аэропорту. Дать ей пару тысяч долларов, и она разрешит взлет хоть русскому «Руслану» с дивизией боевиков на борту. Ей позарез надо свалить с нашего «райского острова», иначе любовник ее просто прирежет! – пояснила ситуацию Изабель.

– Какой, ты говоришь, самолет у твоего отца? – спросил Клим.

– Старый реактивный «Фалькон».

Клим про себя присвистнул. Реактивный «Фалькон» был очень дорогой игрушкой не самых бедных людей планеты. Самое же главное, что сильно обрадовало Вороха: самолет мог без посадки преодолеть расстояние до Латинской Америки, а уж про скорость и говорить не приходилось. Кроме того, самолет принимал на борт двенадцать человек, так что Клим не боялся никого стеснить. «Впрочем, пока это только мечты и прожекты. Ты же этот самолет в глаза не видел», – попробовал остудить себя Клим.

Меж тем Изабель продолжала вещать, как тетерев на току:

– У отца на внешнем рейде стоит яхта, которая через час может выйти в море.

– Значит, поступим так. Сейчас грузим на лодку всех пассажиров, выходим в море и пристаем к вашей яхте. На ней приводим себя в нормальный вид, к вечеру перебираемся на самолет и стартуем. Разрешение на взлет, коридор – все это прерогатива твоей подруги. За это я выделю девушке десять тонн баксов, – пообещал Клим, махнув Изабель рукой.

– Пока на этом и порешим, – согласилась девушка, целуя Клима в щеку.

Ее отец уже очухался и негромко выговаривал последнему из оставшихся в живых бандиту что-то весьма гневное на незнакомом языке с певучими гласными.

– Кончай перекур! Начинай приседания! – приветствовал Клим спорщиков.

Дискутирующие стороны как по команде замолчали.

– От радости в зобу дыханье сперло? Вы так рады нас видеть?

Собеседники вытаращили на него глаза, но пока не издали ни звука.

Бросив взгляд на трос, связывающий колени и щиколотки бандита, Клим заметил, что конец на коленях ослаб и изрядно измочален.

– Ну и акробат вы, господин вымогатель! – восхитился каперанг, переворачивая ногой бандита животом вниз.

Молниеносный бросок бандита не застал Клима врасплох. Он сделал шаг в сторону и коротким ударом ребром ладони под ухо моментально лишил собеседника папаши возможности сопротивляться. Вскинувшись на полметра вверх, бандит без сознания упал на землю.

– Теперь мы можем поговорить без свидетелей, – предложил Клим, выуживая из нагрудного кармана рубашки бандита ключи от наручников. Расстегнув браслеты на лысом, он деловито завел нападавшему руки назад и сковал их, тщательно проверив замки.

В ногу что-то кольнуло. Нагнувшись, Клим выудил из-под подошвы маленький гвоздик и удовлетворенно хмыкнул. Снова подойдя к бандиту, поковырялся гвоздиком в замке наручников, полностью вогнав его в запирающее устройство.

– Теперь пусть наш друг попробует снять браслеты, – возвестил он, хлопая по плечу миллионера, который шепотом говорил что-то своей дочери. Изабель со скромным видом стояла перед отцом, теребя в руках свои разорванные плавки. Особого раскаяния в глазах девушки Клим не заметил.

– Мы с Изабель наметили план действий, и хотелось бы, чтобы вы или одобрили его, или внесли свои коррективы, – изрек он и кивком указал девице на разбросанную одежду и оружие. Та понятливо улыбнулась и начала собирать одежду, предоставив Климу убеждать родителя о необходимости бегства из родных мест.

– Так я продолжаю, – снова начал говорить Клим, на секунду отвлекшись, чтобы полюбоваться на грациозно нагнувшуюся девушку. – Сейчас мы все погрузимся в лодку и поплывем к вашей яхте, которая стоит на внешнем рейде. Выйдя в море, выбросим трупы в воду, предварительно специально их обработав. Рыбы доделают все остальное по утилизации бренных останков.

– Что надо делать дальше? – спросил миллионер, продолжая растирать затекшие запястья рук.

– Когда мы прибудем на яхту, я расскажу о наших дальнейших действиях. В любом случае оставаться на острове всем нам смертельно опасно. Через день, максимум через два, эта история всплывет наружу, и тогда лучше оказаться как можно дальше от этого островка. Если в вас заговорит гражданская совесть, то вы сможете давать показания следователям по телефону. Если же совесть будет молчать, то просто проигнорируете вопли полиции и прокуратуры острова, – назидательно сказал Клим, красноречиво ткнув указательным пальцем в пятна крови у себя под ногами.

Хэнк с дочерью молчали и смотрели в разные стороны, делая вид, что все происходящее их совершенно не касается.

«Сейчас я тебя расшевелю, лысый! Посмотрим, как ты отреагируешь на запах больших денег», – решил Клим, поняв, что надо закинуть еще один крючок Хэнку, и лучше, если он будет золотым.

– Вот вам еще одна вводная, господин бизнесмен. Вечером на острове произойдет неприятность с американской базой. Ваши действия как финансиста?

– Купить как можно больше акций обслуживающих базу предприятий, застраховать их от форс-мажора и получить страховку, – мгновенно выпалил Хэнк, в долю секунды прокачав информацию, которую подкинул ему Клим.

– Вот и действуйте, мой друг, только не забудьте про вашего покорного слугу, который тоже не против вложить деньги в эту прибыльную сделку, а также получить тридцатипроцентный бонус за вовремя озвученную информацию. – Клим тоже продемонстрировал свою деловую хватку.

Пора было отправляться в путь. Правда, оставалось решить вопрос с последним из оставшихся в живых бандитов. Клим уже начал корить себя за слабый удар. Приложи он бандита посильнее – и вопрос был бы уже давно решен. Убить же его просто так Клим не мог.

– Ваша доля составит двадцать пять процентов, – быстро предложил лысый, уводя Клима от тягостных размышлений о бренности всего земного.

– Фифти-фифти! – мгновенно ответил Клим, но, видя, как вытянулось лицо лысого, быстро снизил планку своих предполагаемых доходов: – Вы, вернее, ваше вытянутое лицо убедили меня в том, что надо ограничиться сорока процентами!

– Мое последнее слово – тридцать процентов и бесплатный билет на самолет до Латинской Америки. У меня в одной игрушечной стране есть приличная доля в правительственном бизнесе, и я гарантирую вам полнейшую безопасность, а в течение трех дней – новые, совершенно легальные документы! – широко улыбнулся Хэнк.

– Договорились. Только с вложенных мною денег моя доля составит семьдесят процентов. А документы вы сделаете на всю группу, – внес последнее предложение Клим.

– О'кей! – согласился лысый и так хитро улыбнулся, что Клим про себя уверился: «Ведь обманет, подлец! На все сто процентов обманет. Скорее всего в этой маленькой стране миллионер просто сдаст всю группу полиции, а сам на личной вилле будет вместе с дочкой пожинать плоды своего вероломства и радоваться, как ловко он надул этого наивного авантюриста!» Тем не менее Клим подобострастно улыбнулся, тем самым показывая, как доверяет лысому.

С того места, где лежал последний живой бандит, вдруг раздался приглушенный хлопок. Оттолкнув Изабель, Клим протянул руку к лежавшему навзничь близнецу. Сзади на бычьей шее, как раз ниже третьего позвонка чернела короткая полоса. Вена на шее у бандита билась с большими паузами. По идее, надо было провести курс искусственного дыхания, но времени катастрофически не хватало, и Клим решил оставить все как есть, положившись на волю Господа. Взяв правую руку Изабель в свою, он поднес ее к губам, одновременно ощутив на нежной ладони ребро, имевшее ороговевшую полоску.

– Одной проблемой меньше, – сказал Ворох, подтаскивая бандита к лодке, про себя отметив: «Девушка-то очень приличная рукопашница! Лучше к ней спиной не поворачиваться. С одного удара вырубить такого быка – нужна длительная тренировка и обязательно работа с живыми объектами…»

Глава 17. О пользе бизнес-планов

Едва Клим включил дисплей, как самостоятельно заработал двигатель. На экране вспыхнула надпись «Введите поправки на донные течения». «Какая умная машина!» – в который раз восхитился каперанг, начиная работать на клавиатуре.

Едва поправки были введены, как двигатель переключился с холостого хода на рабочий, и лодка, сделав правый поворот, легла на обратный курс. Течение с каждой минутой все усиливалось. Еще минуту Клим потратил на обучение пассажиров пользованию воздушной системой.

Обратно проход в рифах Ворох нашел быстро. И только успел его проскочить, как начался отлив.

– Пока я буду сплавлять за борт покойников, старайся удержать лодку на глубине семи-восьми метров и по курсу на дисплее компьютера, – дал Клим указания Изабель. – Сейчас я отстегну привязные ремни и вытащу изо рта загубник; ты в это время должна пересесть на мое место и взять управление лодкой на себя, как и мой загубник. Резко выдохнешь в него, потом еще раз выдохнешь – и только после этого можешь вдохнуть воздух.

Изабель вынула загубник изо рта, не торопясь отстегнула привязные ремни и легко перебралась на место рулевого. Двадцать секунд понаблюдав за уверенными действиями девушки, Клим успокоился и вплотную занялся мертвецами, которыми была заполнена лодка. Связав их всех друг с другом, он осторожно начал сбрасывать в океан эту страшную цепочку, профессионально вспарывая каждому погибшему живот. Бурая полоса свежей крови моментально окутала потрошителя. «Надо было сказать Изабель, чтобы немного отошла от места, чтобы кровь не мешала работать!» – только успел подумать Клим, как включился электродвигатель и лодка тронулась с места.

Минута – и все было кончено. Мертвецы, увлекаемые куском тяжелого ракушечника, один за другим исчезали внизу. Клим только перебрался на пассажирское место рядом с девушкой, как Хэнк тронул его за левое плечо. Обернувшись, Клим увидел тело второго бандита, которое втащили в лодку последним. Оно лежало рядом с миллионером. Лодка неторопливо шла вперед со скоростью не больше половины узла. Клим не стал медлить. Ткнув пальцем в тело бандита, он знаком приказал лысому положить его на борт. Едва тело бандита выскользнуло из кресла, как Клим одним хорошо поставленным ударом вспорол ему живот и оттолкнул от себя.

Не прошло и двух секунд, как снизу выплыла голубая акула и, схватив тело последнего бандита, проплыла метров пять по горизонтали, легко обогнав лодку. Сильно взмахнув хвостом, хищница изящно изогнулась и легко ушла вниз, буквально через пару секунд исчезнув в зеленой полутьме.

Устроившись поудобнее на пассажирском месте, Клим пристегнул привязные ремни и первым делом указал рукой вперед. Изабель оказалась на диво покладистым и умелым исполнителем. Скорость лодки моментально возросла до трех узлов. Подтянув к себе загубник, Клим вставил его в рот, резко выдохнул и только после этого посмотрел на дисплей. Действительно, на экране гидролокатора не было видно ничего – остров исчез!

– Ты, солнышко, куда рулишь? – ласково спросил Клим, внимательно всматриваясь в совершенно пустой экран дисплея.

– Понятия не имею, кэп! Я знаю только одно – остров у нас за спиной.

– Давай потихоньку всплывай. Штурвал на себя, как в самолете, – приказал Клим. – Надо нам сориентироваться.

Девушка начала медленно поднимать лодку к поверхности. Семь метров, пять, три… Косые лучи восходящего солнца робко освещали прозрачную воду. Минута – и голова Клима показалась во впадине между волнами. Играя мириадами бликов на волнах, солнце сразу ударило по глазам, заставив зажмуриться. После полутьмы подводного мира было больно смотреть на воду.

Почти как профессиональный «морской котик», девушка подвела лодку к самой поверхности и снизила скорость. Первая же волна моментально накрыла их с головой, но один вдох и пару взглядов на север и северо-запад Клим сделать успел.

Свежий морской воздух пьянил, как молодое вино, чего нельзя было сказать об увиденном. На многие мили вокруг простирался пустынный океан. «А чего ты хотел увидеть, дурила?» – спросил Ворох, за время пребывания под водой заимевший привычку разговаривать сам с собой. Ожидать, что при первом же взгляде на поверхность океана удастся определиться, где они находятся, не приходилось, но все-таки Клим был немного разочарован.

Резкий рывок за руку моментально заставил спецназовца упасть на сиденье. Изабель сразу сунула ему загубник в рот, и Клим машинально выдохнул, готовясь сделать первый вдох. Девушка, не дав ему опомниться, ткнула пальцем в экран компьютера, на котором была четко обозначена береговая линия острова.

«Теперь уже хоть что-то ясно», – понял Клим, натягивая на лицо маску. Едва он выдул из нее воду, как в уши ворвался звонкий голос Изабель:

– Вот этот мыс называется мысом Конора, а вот этот залив – заливом Скелетов. Двести лет назад на этот берег высадились пираты, а на них напали индейцы, которые почти всех убили и съели, оставив на берегу обглоданные кости пришельцев. В память об этом событии трое оставшихся в живых пиратов назвали это место Берегом Обглоданных Костей, которые затем местные жители переименовали в Берег Скелетов.

– Ты определилась с нашим местоположением? – спросил Клим, откидываясь на сиденье. Впервые за несколько дней он мог не волноваться за выполнение задания и хотя бы…

Размышления Клима прервал голос Изабель:

– Лодка идет со скоростью пять узлов. Можно выжать и больше, но аккумуляторы заряжены только наполовину, и я не знаю, на сколько времени их хватит.

– Часа на четыре точно, – обнадежил Клим, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и провалился в глубокий, как обморок, сон без сновидений и тревог.

Проснувшись, он первым делом взглянул на монитор бортового компьютера. На экране дисплея в правом нижнем углу было выставлено время, и Клим увидел, что спал два часа. Только энергичные щипки девушки за шею смогли привести его в чувство.

Лодка висела на глубине пяти метров в тени высокого борта белой яхты.

– Кэп, мы стоим уже пять минут в трех метрах от яхты и не слышим ни одного звука. Такого просто не может быть! На борту находится команда из десяти человек, три стюарда и пять охранников, которые круглосуточно обязаны нести службу. Такое количество людей должны производить хоть какой-то шум, – взволнованно сказала девушка, машинально щипая Клима за руку.

– У меня будут синяки. Любимая жена не поверит, что меня не доела тигровая акула, – попытался свести все к шутке Клим.

– Вы все шутите, а мы не знаем, что делать! – обиженно сказала девушка.

«Значит, с папочкой ты уже посоветовалась и решила своими чарами заставить меня, капитана первого ранга морского спецназа, сходить на разведку», – понял Клим.

– Вы что, не понимаете, что надо идти в разведку на яхту? – снова затеребила руку Вороха Изабель.

– Ваша яхта, вы и выясняйте, что там да как, – невозмутимо ответил Клим, демонстративно протирая экран дисплея ладонью.

– Что же нам делать? Я не могу вечно сидеть под водой. Я же не русалка. – попробовала возмутиться Изабель.

– Пятьдесят, – глуховато сказал лысый, наконец-то включившийся в разговор.

– Сто пятьдесят! – моментально взвинтил цену в три раза Клим, стараясь не выходить за рамки своего образа – корыстного искателя приключений.

– Не будем спорить. Сто тысяч долларов за то, что вы сплаваете на яхту и узнаете, почему на ней так тихо, – быстро сказал лысый, добавив нотку презрения в голосе.

– И по пятьдесят тысяч долларов за каждого обнаруженного жмурика, который найдется на борту вашего судна, – поставил новое условие Клим, берясь за пряжку пояса.

– Давай быстрее разведывай, у нас мало времени. Биржа работает только до пяти вечера! – напомнил Хэнк, нервно постукивая пальцами по борту катера. Каждый удар эхом отдавался в корпусе подводного судна.

– Есть Лондонская, Гонконгская, Шанхайская биржи, которые работают со сдвигом по времени. По Интернету очень легко связаться с биржами даже с борта самолета, не говоря уж о вашей яхте, где наверняка имеются средства мобильной беспроводной связи, – не остался в долгу Клим.

– Умный ты слишком, я смотрю, для простого искателя приключений, – не преминул уколоть лысый.

– Вы можете не соглашаться на мои условия. Поищите вокруг, может, где дешевле разведчика найдете? – иронически посоветовал Клим.

– Мы договорились о сумме, и нечего языком воду молоть, надо работать! – оборвал насмешника Хэнк.

– Если на борту все чисто – стукну три раза по две серии, – быстро сказал Клим, начиная готовиться к проникновению на борт яхты.

Вынув загубник, он отбросил его в сторону и, оттолкнувшись от сиденья, начал всплывать. Поднырнув под дно яхты, колупнул ногтем обшивку, сплошь заросшую кораллами. Взобраться по якорной цепи на борт для любого «морского дьявола» – любимое занятие, особенно когда за спиной нет никакого оборудования. Учитывая, что у Клима был только спецназовский нож, можно было считать, что он вышел на легкую прогулку. Ухватившись рукой за клюзовое отверстие, Ворох глубоко вздохнул и прислушался. На судне было тихо. Плеск воды и еле слышная восточная музыка, доносившаяся с кормы, были не в счет.

Перемахнув через высокий фальшборт, Клим сразу метнулся в открытую дверь рубки. Старинный деревянный штурвал диаметром больше метра занимал почти треть помещения. Справа на металлической переборке был установлен новейший бельгийский локатор, рядом еще один – японский, дальше – эхолот и гирокомпас. Стену с правой стороны рубки украшал радиобуй. Клим не успел рассмотреть приборы, но в памяти осталась трубка телефона спутниковой связи и еще одна телефонная трубка в массивных зажимах, по всей видимости, для связи с внутренними помещениями яхты.

Справа по борту послышались легкие скользящие шаги. Это насторожило Клима. Так не ходят моряки по собственному судну. По своей палубе моряки должны бегать, а не дефилировать. Медленно ходить по кораблю может только один человек – капитан. Еще может, не торопясь, проследовать старпом, но на яхте такого класса он просто не предусмотрен штатным расписанием. Значит, крадучись может ходить только чужак!

Пригнувшись, Клим спрятался за хилый штурманский столик, на котором, кроме навигатора с большим плоским экраном и сложенной карты острова, больше ничего не было.

В рубку, выставив вперед израильский «узи», скользнул мулат в длинных шортах. Ему казалось, что он очень резкий и крутой, но когда ты попадаешь в захват и острое, как бритва, лезвие ножа вдавливается тебе в горло, поневоле станешь кротким, как овечка.

– Быстро ответишь на вопросы – останешься жить, – посоветовал Клим, чуть надавливая на лезвие.

Горячая струйка крови потекла по безволосой груди мулата, окрашивая и без того смуглую кожу в темный цвет. Нет убедительнее довода, чем ручеек собственной крови, текущий по своему же телу… Это незабываемое ощущение сразу вызывает словесный понос, особенное если ты понимаешь, что секундная задержка может стоить тебе жизни.

Мулат все сразу прекрасно понял и даже не стал дергаться, мгновенно расслабив довольно крепкие мышцы.

– Cколько человек на борту яхты? – задал первый вопрос Клим, забирая из правой руки пленника автомат. Мулат правильно оценил диспозицию. Автомат был впереди и никаким образом не мог быть направлен в сторону Клима, а нож у самого горла способен в мгновение лишить его жизни. Конечно, можно было нажать на курок и выстрелами предупредить сообщников, но кому нужна героическая смерть? Боязнь за собственную шкуру явно перевесила все остальные доводы. Мулат повел глазами вправо-влево и медленно поднял вверх правую руку с растопыренными тремя пальцами.

– Три человека с тобой? Можешь просто ответить утвердительно, закрыв глаза, – предложил Клим, не убирая ножа от горла мулата. Глаза закрывать тот не стал.

«Понятно. На судне четыре человека. Скорее всего всю команду вырезали. Надо проверить!» – решил Клим, задавая новый вопрос:

– В живых из команды хоть одного человека оставили?

Мулат снова поднял руку с двумя растопыренными пальцами.

– Только не дергайся, и тогда все будет хорошо, – сказал Клим, специально растягивая слова, и сдернул нож ниже, уперев острие прямо напротив сердца. – Теперь ты можешь говорить спокойно, не боясь, что тебе мгновенно перережут горло, – успокоил он, чуть надавливая острием на грудь.

– Я все скажу! Только не убивайте! – неожиданно громко сказал мулат, бросая взгляд вправо.

Короткий тычок указательным пальцем в кадык пленника – и бандит, закатив глаза и широко открыв рот, выпрямился во весь рост. Автоматная очередь перекрестила его поперек груди. Из разорванной пулей шейной вены ударил фонтан крови, мгновенно залив весь пол. Стекла рубки с грохотом осыпались на палубу, открыв трех человек с автоматами, картинно стоявших у правого борта.

«Дилетанты!» – презрительно подумал Клим, в прыжке срезая всю троицу одной очередью, перекатился и по привычке бросил взгляд назад. Огромный негр в белом поварском колпаке трясущимися руками наводил на него английский «стэн». «Этот если и попадет, то лишь сдуру. Годится для экстренного потрошения», – прикинул Клим, всаживая негру пулю в колено.

Дикий вой огласил судно, и в этом шуме каперанг чуть не проморгал последнего участника. Справа по борту откинулся люк, и из него, как чертик из табакерки, выскочил монголоид в замасленной робе с советским «АКМ» в руках.

– Давай твоя памолится – моя убивать не будет! – звонко крикнул он.

Клима довольно долго учили отличать одни этнические группы от других. Так что теперь отличить китайца от японца, а малазийца от бенгальца он мог достаточно хорошо. Новый враг был именно китайцем.

– Твоя предохранителя автомата снимать забыла! – выдал Клим, ловя стволом противника.

Он специально коверкал слова, зная, что такой метод разговора ошарашивающе действует на восточных людей, по крайней мере, на семьдесят процентов.

Китаец дернулся, не ожидая от голого человека с автоматом таких слов. Что делает на судне человек в замасленной робе, никому объяснять не надо. Именно он был механиком яхты. Следовательно, он и пустил на судно бандитов. Этого прищурившегося крепкого азиата и надо было винить в гибели команды яхты.

Китаец поднял ствол, но выстрела не последовало. Клим, поймав его на мушку, тоже зря нажимал на спуск – патроны у него в магазине кончились.

Механик не стал разбираться, почему его оружие не стреляет, а, отбросив автомат в сторону, сунул руки за спину. Секунда – и он выхватил длинный нож, который с похвальной быстротой начал перекидывать из одной руки в другую.

– Сейчас маленькая китайца будет медленно убивать большой белый голый человек, – пообещал механик, крутя оружие в пальцах правой руки. – Китайца – древний народ. Много тысяч лета назад моя предка придумал пытка, которой я давно хотела попробовать! – сообщил знаток древних азиатских казней, делая шаг вперед.

Клим отступил на шаг и уперся спиной в переборку, покрашенную в красный цвет. Сунув руку назад, нащупал огнетушитель и, сорвав его со стены, выставил раструбом вперед.

– Твоя никогда углекислота в глаза не получала? – миролюбиво спросил он, надеясь кончить миром этот неожиданный поединок. Представитель Поднебесной чем-то импонировал Климу и совсем не вызывал желания убивать его.

– Иэх! – дико заорал китаец, бросаясь вперед.

Клим сорвал рычаг и направил горловину огнетушителя в противника. Зашипев, огнетушитель начал работать, извергая из себя пенную струю. Сильный удар выбил баллон из рук Клима, и тот покатился по палубе, разбрызгивая во все стороны пену.

Клим тоже не стал тратить времени даром, а крутанув фляк, оказался в двух метрах сзади. Нож с силой ударил в деревянную палубу, разнося доски в щепу.

Ворох не стал ждать, пока китаец снова нападет, а подпрыгнув, сорвал с крыши рубки багор, невесть каким образом очутившийся там. С силой метнув его в маленького механика, он убедился, как великолепно тот владеет своим телом. Противник сделал шаг в сторону и на лету перехватил летевший в него багор. Правда, для этого китайцу пришлось стать левым боком к Климу, на долю секунды сосредоточив все свое внимание на багре…

Клим не стал играть в благородство и, как только китаец на долю секунды отвлекся, метнул нож. Но китаец и тут оказался на высоте. Мгновенно перехватив багор второй рукой, он начал раскручивать его навстречу летящему тяжелому ножу. Подарок Дейла, ни на секунду не замедлив своего полета, легко перерубил древко багра, затем – левую руку и вонзился в грудь механику.

«Никогда я так близко не был от смерти», – признался сам себе Клим, выдергивая нож из груди китайца. Лицо недавнего смертельного врага сохранило удивленное и немного обиженное выражение.

Каперанг взглянул на кока, который без сознания валялся у левого борта. «Негр с простреленным коленом никуда не убежит, а вот посмотреть место предполагаемой дневки лучше сейчас», – решил он, аккуратно перешагивая через тело кока.

Брезент, дыбившийся рядом с небольшим яликом, прикрывал массивный гидроцикл «Ямаха», сверкающий свежим лаком. «На такой машинке можно далеко укатить», – удовлетворенно подумал Клим, снова закрывая японскую игрушку брезентом.

Первая же каюта, в которую вошел Клим, оказалась капитанской. Огромный стол из темного мореного дуба, занимавший едва ли не половину помещения, был девственно чист. Если, конечно, не считать капитана, сидевшего за ним и внимательно смотревшего на дверной проем. Во лбу у него зияло пулевое отверстие.

Мертвец покоился в большом кожаном кресле, откинув на подголовник лысую голову. Капитанская фуражка с большим разлапистым гербом спереди висела слева от покойника на небольшом полированном роге какого-то африканского козлика. Сейчас для капитана это не имело никакого значения – для путешествия в мир теней фуражка не нужна.

Раздвижная полированная стенка из того же мореного дуба, перекрывавшая половину каюты, была приоткрыта, и Клим на всякий случай заглянул за нее. На широкой кровати привольно разлеглась пышнотелая натуральная блондинка без всяких признаков жизни. Если, конечно, не считать крови, капавшей из перерезанного горла… Блондинка была молодой, не старше двадцати лет.

– Девушке помочь все равно уже нельзя, а вот мне одеться не мешает! – вслух сказал Клим.

В шкафу на правой переборке каюты лежала приличная стопка трусов и простых хлопчатобумажных маек, которые Вороху очень нравились. Он выдернул из середины синие спортивные трусы с карманом на правой штанине. Следом выпала стопка кредитных карточек, к которым были аккуратно пришпилены скрепками квадратики бумаги.

«Элементарно, Ватсон! Капитан не надеялся на свою память и держал к каждой карточке бирку с пин-кодом!» – обрадовался Клим, убирая карточки в так кстати подвернувшийся карман трусов. Одевшись, он почувствовал себя намного уверенней. Все-таки цивилизованному человеку, даже если он и «морской дьявол» российского розлива, привычнее ходить, хотя бы немного прикрыв наготу.

В коридоре раздались уверенные шаги. Дверь широко распахнулась, и в каюту ворвался лысый.

– Почему вы не постучали? – спокойно спросил Клим, выходя из капитанской спальни.

– Почему мертв механик и тяжело ранен кок? – с места в карьер взял лысый, врываясь в капитанскую каюту.

– Чиф, я понимаю, что ты у нас главный, но постарайся больше на меня не кричать. Я – человек нервный, битый в различных жизненных обстоятельствах, и могу неадекватно ответить на шумовой раздражитель.

Нож, мгновенно вылетевший из руки Клима, повернулся вокруг своей оси и вонзился в переборку в сантиметре от правого уха миллионера. Хэнк рванул влево, ударился о переборку головой и медленно осел на пол. При этом он невольно взглянул на зарезанную блондинку и, тряся головой, недоуменно спросил Клима:

– Зачем вы убили Флору?

В голосе толстяка послышалась нешуточная боль.

– Не трогал я вашу Флору. Когда я попал на яхту, в живых из команды застал только кока, который пытался на меня напасть. Пришлось прострелить ему колено. Это ужасно больно, но не смертельно, – Клим попытался объяснить, что случилось на яхте, но Хэнк, обхватив голову руками, заплакал:

– Я так любил Флору! Я купил ей квартиру в Сан-Арно! Осыпал ее бриллиантами, вытащил брата из тюрьмы, а она все время мне изменяла с капитаном… Как Флора могла так со мной поступить? – воздел руки к небу Хэнк. Похоже, его совсем не опечалила гибель экипажа яхты, капитана, причиненный материальный ущерб, а вот вероломство любовницы потрясло до глубины души.

– Вы лучше подумайте, как нам выйти из создавшегося положения, – предложил Клим и попытался обойти хозяина яхты.

– Скажу, что приплыл на яхту и обнаружил на ней…

Что обнаружил хозяин яхты на своей посудине, Клим так и не узнал. Лысый зашелся в страшном кашле. Его лицо посинело, глаза вылезли из орбит. Хэнк схватился за горло, пытаясь его расцарапать, чтобы глотнуть хоть немного воздуха.

В каюту влетела Изабель и, только взглянув на отца, моментально вылетела обратно. Миллионер упал на колени. Лицо его посерело, пошло красными пятнами.

– Эти уроды все разломали и унесли с собой аптечку! А там папин ингалятор! – закричала буквально через секунду влетевшая в каюту девушка, облаченная в одно полотенце, обернутое вокруг талии. Она обняла отца за голову и прижала к своей обнаженной груди. Крупные слезы потекли по ее щекам, образовав две светло-коричневые дорожки.

«Пора принимать меры», – решил Клим, схватил девушку за волосы и отбросил в сторону. Изабель всхлипнула, подняв на Вороха полные боли глаза.

«До чего красивая девка!» – в который раз восхитился каперанг, нанося тремя сложенными пальцами удар по диафрагме миллионера.

– Как вы… – выкрикнула девушка и захлебнулась на втором слове.

Хэнк выпучил глаза от дикой боли, коротко вздохнул и начал дышать. От резкого удара в диафрагму спазм бронхов прошел. Лысый упал на бок и, схватившись за грудь руками, стал толчками сжимать грудь, постепенно приходя в себя.

– Вашему отцу необходима срочная госпитализация. Черт с ними, с деньгами, которые он мог заработать, предвидя грядущие события. Если нас поймают на этой яхте, то никто не будет разбираться, кто убил команду и почему. Схватят нас, как первых попавшихся под руку, и посадят до выяснения обстоятельств дела. Пока будет идти следствие, пройдет много времени, за которое вполне возможно убить меня, вас и вашего отца. Тем более что заключение в сырой тюремной камере без свежего воздуха Хэнк выдержит ровно до первого приступа астмы. Кто-то на острове кровно заинтересован, чтобы отправить вашего отца в мир иной или нейтрализовать на длительное время.

– Давайте сейчас улетим в Латинскую Америку! – предложила девушка, по примеру Клима заскакивая в капитанскую спальню. Через пару минут одетая в спортивные мужские трусы и синюю трикотажную майку, она вернулась в капитанскую каюту. – Давай уложим отца, пусть он немного отдохнет. И надо обязательно освободить яхту от всех этих мертвецов! – трезво сказала девушка, на всякий случай бросив взгляд на свернувшегося калачиком Хэнка.

– Как прикажете, хозяйка, – смиренно сказал Клим, прикидывая, как половчее спрятать лодку, которая наверняка была пришвартована снаружи яхты.

– Я быстро обыщу яхту, а вы принимайтесь за утилизацию покойников. На всю работу у нас максимум три часа, – приказала Изабель, первой выскакивая из каюты.

Клим не успел спросить, как поступить с раненым коком, но был рад хоть немного отдохнуть от руководящей работы по спасению неблагодарных людей. «Хотя почему неблагодарных? Ты снял с Хэнка четыреста тысяч долларов, плюс еще какие-то две тонкие пачки денег, не считая последней разведывательной операции, за которую тебе обещан почти лимон баксов… Люди про такие деньги в газетах читают, а ты их практически в руках держишь! Кстати, не забудь про кредитные карточки», – гневно напомнил внутренний голос, решив провести с хозяином воспитательную работу.

Завернув труп капитана в шерстяной плед, Ворох принялся за блондинку. Девушку пришлось завернуть в широкую клеенку, невесть зачем хранившуюся в нижнем ящике шкафа.

– Один труп в крайней каюте и один в радиорубке! – крикнула Изабель, засунув голову в капитанскую каюту, и умчалась.

Клим заметил, что наряд девушки дополнился широким кожаным ремнем с потертой кобурой, из которой выглядывала рифленая рукоятка револьвера.

Вытащив ее родителя из каюты, каперанг наткнулся на тяжелую тисовую дверь, за которой, по его мнению, только и могла располагаться каюта владельца яхты. Следующая дверь находилась на расстоянии пяти метров от тисовой и явно показывала, что каюта хозяина состоит из двух помещений.

Прижав лысого к переборке коридора, Клим повернул освободившейся правой рукой дверную ручку. Дверь бесшумно распахнулась, и перед глазами Клима предстала точная копия капитанской каюты, только с одним различием. Стол в каюте был белый, весь уставленный компьютерным оборудованием. На нем находились два монитора и три системных блока, средний из которых просто поражал размерами и мог служить только сетевым сервером.

Клим не стал долго думать, а положил лысого у правой переборки, подстелив шерстяной плед, который сдернул с кожаного кресла.

Через пару минут капитан и Флора мирно улеглись рядом на палубе у разбитой рубки.

– Давай шевелись, матрос! – выскочила из трюма взмыленная Изабель, у которой на поясе появился кожаный чехол с непременным атрибутом цивилизованного человека – сотовым телефоном.

– Слушаюсь, мэм! – откликнулся Клим, выскакивая на палубу.

Огромный кок, на голове которого чудом удержался белый колпак, тоже перешел в разряд трупов. Но причиной стала не дырка в колене, хотя из нее натекло порядочно крови, а тривиальная ножевая рана в живот, из которого торчала рукоятка не самого маленького кухонного ножа. «Кто не успел – тот опоздал», – сам себя укорил Клим, внимательно рассматривая кровавые следы, идущие от трупа. Следы босых ног были двух видов: большие, размера эдак сорок четвертого, и маленькие, больше похожие на детские. «Лысый сам разобрался со своим коком», – понял Клим, начиная работать.

За десять минут все трупы были выброшены за борт с грузами на ногах. Еще пять минут спустя Ворох приступил к уборке палубы. Мощная струя воды из брандспойта быстро смыла кровь и следы перестрелки. Пройдя еще раз всю палубу шваброй, Клим окончательно уничтожил следы побоища, которое сам недавно и учинил.

– Вы настоящий маг и чародей! Я нашла лекарства, и сейчас папа поднимется наверх, чтобы поговорить о делах. Ему сейчас намного лучше. Первый раз в жизни вижу, что одним ударом пальца можно снять приступ астмы! – на одном дыхании выпалила девушка. – Матросы второй смены прибудут через час! – сообщила она, вытаскивая три плетеных кресла на палубу. Клим тщательно вымыл руки под тонкой струйкой сочившейся из брандспойта морской воды и только тогда уселся напротив девушки.

– Пока папочка не подошел, скажите, что в действительности произошло на яхте? – спокойно спросил Клим, очень жалея, что нечего закурить. Сигарета во время беседы или доверительного допроса очень способствует общению между следователем и арестантом. Хотя кто здесь следователь, а кто арестант, сказать было весьма проблематично…

– Ты хороший парень, но зачем тебе наши проблемы? – спросила Изабель, пристально смотря в море. При этом она старательно делала вид, что чрезвычайно заинтересована морским пейзажем, открывавшимся справа от Клима.

Для контроля Ворох оглянулся через левое плечо, но, не обнаружив ничего стоящего внимания, снова перевел взгляд на сидевшую перед ним девушку.

– Я не совсем понимаю, куда я попал и во что ввязался. Простой моряк, искатель приключений – и вдруг какие-то острова, которые не отражаются на локаторе, куча трупов и всякие прихоти миллионера, от которых голова идет кругом… Неожиданно появляются вооруженные люди, палящие во все, что движется и хоть немного подходит под наименование «цель»… И, наконец, изумительно красивая дочь хозяина прекрасной яхты, которая бегает возле только что убитого кока, хладнокровно наступая на пролитую кровь, вместе со своим папочкой-миллионером, которому я привез целую сумку наличных денег, – ответил Клим, подпустив иронию в последние слова.

Он тоже уставился на сверкающее под утренними лучами тропического солнца море, при этом краем глаза внимательно наблюдая за своей подругой.

Подождав с минуту и не услышав ответа, каперанг предложил:

– Давай съездим в город. Раз отец твой ожил, то нам самое время немного побыть в цивилизованном обществе.

– Замечательная идея! Слетаем на гидроцикле. Двадцать минут – и мы в городе! Через тридцать минут я буду готова, – вскочила на ноги Изабель, радостно улыбаясь.

– Я тоже приведу себя в порядок и переоденусь, – поддержал ее Клим, прикидывая, какая глубина под яхтой.

– Плыть на яхте все равно никуда нельзя, Ли испортил двигатель, – на ходу бросила девушка.

«Ты, оказывается, и в судовых двигателях разбираешься!» – отметил про себя Клим. А вслух произнес:

– Тогда как же мы будем добираться до самолета?

Оглянувшись, он понял, что последний вопрос задал зря. Девушки и след простыл. На палубе, кроме него, никого не было.

Спустившись в лодку, Клим первым делом достал из кокпита свою сумку, вытащил из нее документы, белый полотняный костюм, реквизированный на водолазном колоколе, и начал увязывать все это в небольшой сверток. Тонкий мешочек с алмазами он повязал вокруг пояса, справедливо решив, что такой товар, как драгоценные камни, на острове будет очень ликвидным и вполне пригодится в задуманном предприятии. Пачки долларов он тоже вынул – и тогда обнаружил, что для переноски всего снаряжения необходим целый баул. «Не буду ломать голову, а возьму с собой всю сумку! Кто знает, придется ли мне возвращаться назад?» – решил спецназовец, привязывая ее к нижней ступеньке шторм-трапа.

Огромная сумка лысого, которую они прихватили с затонувшего судна, из лодки исчезла. «Кто-то еще, похоже, остался на судне!» – понял Клим, усаживаясь на место рулевого. Одно движение пальцем – и заработали компрессоры, откачивающие воздух из балластных резервуаров. Через минуту Ворох их выключил. «Надо снять одежду. Неудобно во всем мокром появляться в городе», – сообразил он, сдергивая с себя трусы и рубашку. Пристроив их сверху привязанной к шторм-трапу сумки, снова включил компрессор. Двадцать секунд спустя лодка стала медленно погружаться.

«Надо спуститься до глубины метров двадцать и там привязаться к якорной цепи, если ничего более подходящего не обнаружится», – решил Клим, делая глубокий вдох. Как показал эхолот, глубина под яхтой составляла сорок семь метров, но ни одного естественного укрытия видно не было. Экран показывал ровное дно.

На глубине двадцати метров Клим заглушил двигатель и отключил остальное оборудование лодки. Наклонившись вперед, просунул трос в звено якорной цепи и одним узлом крепко привязал лодку. В последний раз посмотрев на погасший дисплей, оттолкнулся от сиденья и начал всплывать. Он то и дело притормаживал руками, стараясь не обгонять пузырьки воздуха. Взяв чуть правее, бесшумно вынырнул на поверхность… и обнаружил коренастого негра, который, скинув в воду трусы и рубашку Клима, взялся за молнию, явно собираясь залезть внутрь сумки.

– Эй, черный! Быстро поймал рубашку, трусы и аккуратно положил на место, – негромко приказал Клим широкой спине, покрытой узлами мышц.

– Я тебя, белая свинья, сейчас утоплю, а потом хорошо посижу в борделе на Принц-авеню! – мечтательно сказал негр, напрягая мышцы на правой стороне спины.

– Ты не успеешь. Играть я с тобой не буду, а просто всажу нож в спину, – пообещал Клим, отводя руку для броска.

Негр не поверил в серьезность намерений Клима. Ворох удивился, как быстро он обернулся и два раза выстрелил в сторону, где, как предполагалось, находился Клим. Такой исход был, конечно, маловероятным, но командир его предвидел. Как только мышцы спины негра пришли в движение, Клим метнул нож и моментально ушел под воду. Тяжелый водолазный клинок вошел под хорошо различимое четвертое ребро по самую рукоятку, моментально лишив противника шансов на выживание.

Пули, прочертив пенные следы в метре над головой Клима, быстро потеряли свою убойную силу. Скат знал, что попасть в морского обитателя из огнестрельного оружия, да еще стреляя под таким углом, невероятно сложно. Да, собственно, пули его сейчас совершенно не интересовали. Больше волновал собственный нож, торчавший в боку негра, который медленно уходил под воду. Коротко вдохнув, как это умеют делать только профессиональные пловцы, за секунду набирающие полные легкие воздуха, Клим нырнул, в два гребка догнав успевшее погрузиться метра на три тело незадачливого обитателя яхты, так любившего лазать по чужим сумкам.

«Еще пары акул для полноты счастья мне не хватает», – успел подумать Ворох, выдергивая свой нож. В это мгновение три серых тела стремительно выскочили из глубины и, моментально разделившись, бросились на подвижную и неподвижную цели. Клим сделал рывок в сторону и вспорол летевшую на него серую хищницу от пасти до середины хвоста. Подарок Дейла в который раз доказал свою уникальность, с легкостью располосовав кости, хрящи и шкуру акулы.

Клим, не теряя ни секунды, изо всех сил рванул наверх к спасительному шторм-трапу и мигом оказался на третьей ступеньке, попутно прихватив свою плавающую рубашку и почти утонувшие трусы.

– Что случилось? – спросила свесившаяся за борт Изабель.

– Какой-то негр свалился с трапа, и две акулы его сожрали. Одной я успел распороть бок, а вторая все-таки утащила бедолагу на глубину. Очень неосторожный негр – внезапно появился на яхте и зачем-то полез на шторм-трап… – Клим сказал почти правду, опуская некоторые подробности.

– Сейчас прибудет вторая вахта, пусть лучше отец с ними разбирается, – произнесла девушка, призывно махнув рукой. Клим понял, что его приглашают наверх, а судьба неизвестно как оказавшегося на борту яхты негра Изабель совсем не опечалила.

Едва он поднялся на борт, как девушка спросила:

– Вы умеете обращаться с талями?

– Я же моряк! – сделав вид, что обиделся, уверенно ответил Клим, подходя к кран-балке.

– Надо опустить гидроцикл на воду, – капризно произнесла девушка, одергивая трусы.

Подсунув два троса под гидроцикл, Клим надел их на крюк тали и нажал кнопку на пульте управления, болтавшемся на толстом кабеле. Загудел электродвигатель, тросы натянулись, и гидроцикл, медленно оторвавшись от палубы, повис в воздухе. Повернув консоль, каперанг начал медленно опускать это новомодное средство передвижения по воде на поверхность моря.

– Быстро одевайтесь, поедем в город, – приказала девушка, срываясь с места.

– Слушаюсь, мэм, – вытянулся по стойке «смирно» Клим, на американский манер приложив руку к непокрытой голове.

– У вас есть приличная одежда, чтобы сопровождать даму из общества? – остановившись перед дверью, ведущей вниз, спросила Изабель, недовольно сморщив носик.

– Пока дойдем до острова, самый приличный костюм превратится в мокрую тряпку. Видите, ветер поднимается? – спросил Клим, надев мокрые трусы и рубашку на тело, которое уже успело высохнуть на свежем ветру.

– Что же мне делать? – испуганно спросила девушка, повернувшись к Климу лицом.

– Свой фешенебельный наряд сложите в пластиковый пакет, так будет надежнее, – посоветовал Клим, начиная спускаться по шторм-трапу.

Изабель мигом исчезла с палубы, как будто ее ветром сдуло.

«Странные существа женщины. Стоит обратить на них внимание, как они тут же начинают взбрыкивать, словно необъезженная кобылица! Буквально несколько часов назад Изабель заигрывала со мной, а сейчас уже держится так, словно она хозяйка, а я ее раб…» – размышлял Клим, в который раз привязывая сумку к шторм-трапу.

Спустившись в воду, он в несколько гребков достиг гидроцикла и легко взобрался на сиденье. Мотор мощной машины завелся от одного прикосновения к стартерной кнопке. Клим включил скорость и, сделав круг на малых оборотах, подкатил к шторм-трапу, на третьей ступеньке которого уже стояла девушка.

Изабель, вняв совету Клима, держала в руках большой пластиковый пакет. Первым делом Ворох привязал свою сумку к рулю, предоставив девушке возможность пристроиться на пассажирском месте.

Едва она уселась сзади, как Клим, обернувшись, спросил:

– Куда ехать, мэм?

Удар по левой ключице и вытянутая рука над левым плечом показали направление движения. Клим не стал больше ничего спрашивать, а просто прибавил обороты. Гидроцикл взревел и рванул вперед, как пришпоренная лошадь.

Ветер внезапно стих, и волны моментально улеглись. Клим до отказа повернул рукоятку газа, и гидроцикл понесся вперед, демонстрируя максимальную скорость, на которую был способен. Теперь едва видимые на горизонте пальмы вырастали на берегу с невероятной скоростью. Еще десять минут назад они были не больше обычной спички – и вот уже деревья взметнули на двадцатиметровую высоту свои разлапистые кроны.

Новый удар по плечу показал, что надо поворачивать налево. Клим не стал переспрашивать, тем более что говорить при таком шуме двигателя было бесполезно. Отпустив рукоятку газа, он моментально сбросил скорость и начал поворот. Гидроцикл, встав бортом к направлению движения, быстро погасил скорость. Как только поворот был закончен, каперанг снова увеличил обороты двигателя, ведя машину параллельно берегу.

Вода впереди побелела, и Клим ушел влево, держась мористее. Неожиданно вспомнилась старая милицейская пословица: «Береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет». Руководствуясь ею, Ворох взял еще мористее и увеличил скорость. Получив легкий шлепок по затылку, он обернулся назад и обнаружил идущий следом океанский катер зловещего черного цвета. В намерениях капитана можно было не сомневаться, ибо идти точно в кильватере мог только преследователь. С какими намерениями их нагонял океанский катер, можно было только догадываться, но вот то, что мотор у преследователя намного мощнее, сомневаться не приходилось.

Девушка за спиной тонко завизжала и впилась ногтями в плечи Клима.

Слева подул шквалистый ветер, принеся с собой мелкий дождь, который на скорости больше восьмидесяти километров в час больно сек лицо. Бросив взгляд назад, Клим не обнаружил за собой катера. Сзади встала сплошная серая пелена, полностью закрыв беглецов от преследователей.

Клим круто взял вправо, прикидывая, что нормальный судоводитель никогда не пойдет на мелководье, особенно при такой видимости. Женские ногти снова впились в левое плечо Клима, заставив его повернуть голову. На месте прежнего курса гидроцикла вставал длинный частокол водяных столбов. «Похоже на авиационную пушку!» – с уважением подумал о преследователях Клим.

Громкий взрыв прогремел сзади. Оглянувшись, спецназовец заметил, как слева к небу поднимается столб черного дыма.

Острые коготки снова впились в левое плечо, приказывая повернуть налево. Клим резко повернулся и обнаружил в ста метрах впереди проход в широкое водное пространство. Еще прибавив скорость, Ворох через минуту проскочил между высокими остроконечными коралловыми рифами, возвышавшимися над водой метра на три. Поворот направо – и они выскочили в широкий канал, ведущий прямо к бетонным причалам.

Клим, не дожидаясь команды со стороны Изабель, повернул налево, но тотчас ногти девушки вонзились в правое плечо, наказывая за своенравие. Уйдя вправо, Ворох проскочил метров сто пятьдесят и только тогда нашел место между старой китайской джонкой и широким металлическим катером с двумя подвесными моторами. Гидроцикл мягко ткнулся носом в резиновую покрышку от легкового автомобиля, выполнявшую роль транцев.

Моментально справа выскочил худой негр в отрезанных до колена штанах и чем-то вроде манишки на груди. Назвать неописуемое одеяние из шейного платка канареечного цвета, двух перекрещивающихся капроновых ремней, связанных между собой веревочками и полосками разноцветной ткани, по-другому просто не поворачивался язык. Тем не менее это чудо в перьях, вернее, в ремнях ловко привязало кольцо на носу гидроцикла к массивному чугунному кнехту и склонилось в низком поклоне.

Девушка, не торопясь, прошла по резине подножки и, оперевшись на руку, поданную представителем швартовой команды, не поворачивая головы, бросила:

– Быть на месте в шестнадцать часов!

Легковое «Рено» синего цвета, с шашечками такси на облезлой крыше, остановилось прямо перед девушкой. Швартовщик, демонстрируя правила хорошего тона, открыл заднюю дверцу и опять склонился в низком поклоне. Изабель милостиво кивнула и уселась на заднее сиденье. Прежде чем негр закрыл заднюю дверцу, Клим услышал:

– Салон Бенуа!

Судя по отсутствию уточняющих вопросов со стороны водителя, заведение было хорошо известно в городе.

– У господина вся рубашка в крови, – предупредил негр, спокойно смотря на Клима, который с сумкой через плечо стоял на пирсе.

– Твои предложения по ликвидации этого безобразия, парень? Сколько будет стоить привести меня в порядок? – спросил Клим, перейдя на сугубо деловой тон.

– Триста баксов. Сюда входит медицинское обслуживание, новая одежда и доставка клиента по любому указанному адресу на этой половине нашего острова, – последовал четкий, быстрый ответ.

– А почему на другую половину нельзя? – сразу же спросил Клим.

– Все можно. Только за полторы тысячи долларов, если по-тихому, – неторопливо ответил негр.

– Как понять – по-тихому? – задал новый вопрос Клим.

– У тебя самого деньги есть? Или все деньги у хозяйки? – пренебрежительно проговорил негр, не отвечая на последний вопрос Клима.

– А пластиковой карточкой можно рассчитаться? – на всякий случай спросил командир, желая, как и всякий моряк, подшутить над собеседником.

– Эй, шутник! Быстро отдай деньги и тогда уйдешь из порта только с поцарапанной шкурой, – раздался сзади пропитый бас.

– Друг, это мой клиент! Я с ним работаю, – попробовал вступиться за Клима негр.

– Молчи, чернозадый! – благодушно посоветовал молодой голос справа.

– Эта обезьяна, оказывается, умеет говорить? – спросил еще один голос слева.

– Ребята, не ищите приключений на свою голову! – попросил посеревший от оскорблений негр.

Здоровяк весом не меньше ста двадцати килограммов практически бесшумно выскочил из-за афишной тумбы и бросился на Клима, мимоходом нанеся негру удар кулаком в затылок. Тот ничком упал на бетон пирса.

«Четко работает, скотина!» – восхитился про себя каперанг, делая скользящий шаг влево. У его правой ноги стояла сумка, на содержимое которой нацелился здоровяк. Удар ребром ладони по печени – и абориген, сложившись пополам, мирно улегся на бетон, не подавая признаков жизни.

Следующий удар Клим нанес назад ногой в лучшем стиле киногероев Ван Дамма. Та же самая классическая растяжка – почти шпагат… Удар наносится пяткой в голову противника, который обычно стоит неподвижно, а после удара красиво катится по земле, чтобы через секунду вскочить и как ни в чем не бывало продолжить бой. В жизни все происходит намного быстрее и страшнее. Удар Клима пришелся в лоб набегающего крепыша и за счет инерции тела усилил его. Голова парня откинулась назад, сухо хрустнули шейные позвонки.

Клима немного беспокоил здоровяк, который на удивление быстро пришел в себя, не без труда, правда, поднялся на ноги и сунул руку себе за спину. Ворох на несколько секунд отвернулся от него, примитивной «мельницей» перекинул через себя третьего нападающего, аккуратно уложив того спиной на бетон. Упасть плашмя с высоты двух метров – удовольствие ниже среднего. Долговязый парень, видимо, хорошо приложился, и не только спиной, но и головой. «По крайней мере, мешаться под ногами в ближайшие полчаса не будет», – сам себе сказал Клим, переключая наконец все внимание на здоровяка, который вытащил из-за спины полицейский «Смит-Вессон» 38-го калибра и, держа его двумя руками перед собой, уже поднимал ствол на уровень глаз, сощурив их до «китайских» размеров.

Клим качнулся маятником влево. Ствол оружия с некоторой задержкой последовал за ним. Указательный палец здоровяка начал выбирать слабину спускового крючка, готовясь поймать цель. В этот момент здоровяк вдруг ничком упал на бетон причала. Из затылка у него торчало два хвоста бронзовых сюрикенов.

– Жалко… – протянул Клим.

– «Зеленые береты»? – спросил ременчатый негр, массируя шею.

– Типа того, только австралийские, – ответил каперанг.

– Сейчас тут немного приберут, и займемся тобой. Надо привести тебя в порядок, – пообещал негр и два раза коротко свистнул.

Четыре человека, одетые в живописные лохмотья, выскочили из двадцатитонного морского контейнера, покрашенного в серебристый цвет, и бросились к лежащим навзничь людям. Минута – и раздетые догола трупы с железками на ногах булькнули с пирса.

– Ребята напали в очень удобном месте, – пояснил живописный негр, подталкивая Клима в спину. Краем глаза спецназовец успел заметить, что все вещи трупов были аккуратно уложены в большие черные пластиковые пакеты.

Глава 18. Приказано – выполним!

Клим не успел выйти на обочину дороги, как перед ним остановился моторикша.

– Давай моряк, садись! – снова подтолкнули в спину пловца.

От саднящей боли, растекавшейся по разорванной ногтями Изабель коже, Клим невольно передернул плечами.

– Потерпи пару минут, парень! Сейчас обработаем твои раны, и ты снова станешь здоровым человеком, – успокоил его странный негр из швартовой команды порта, змеей скользнув на сиденье первым. Коляска тронулась, и Клим с любопытством осмотрелся.

Порты во всех странах мира практически одинаковы. Дорога вилась вдоль причалов, у которых стояло множество разнокалиберных судов, начиная от океанских многоэтажных лайнеров и кончая деревянными одномачтовыми лодками с бревенчатыми балансирами, длиной не больше пяти метров.

– Вот это здание портового начальства, где расположены офисы крупных международных компаний, – кивнул «гид» на десятиэтажное строение из стекла и бетона, возвышавшееся справа.

У вращающихся стеклянных дверей стояли, широко расставив ноги, два здоровенных негра, одетые в ослепительно-белые шорты и рубашки. Они держали перед собой американские винтовки «М-16» и были похожи на статуи. Мельком скользнув по иссиня-черным лицам стражей, неподвижно застывших под палящим солнцем, Клим не заметил даже капельки пота на их физиономиях. Он еще ничего не успел сказать, как моторикша свернул в проулок между высокими зданиями из красного кирпича и остановился перед металлической дверью, над которой висел большой красный крест размером с колесо легкового автомобиля. Никакой надписи к вывеске не прилагалось.

Не успела самодвижущая повозка остановиться, как негр соскочил с сиденья и оказался за дверью. Клим осторожно сошел с этого странного транспортного средства, стараясь поменьше шевелить плечами.

Из двери выскочил негр и призывно махнул рукой:

– Врач ждет тебя!

Клим не стал задавать лишних вопросов, а, подхватив с сиденья сумку, направился к двери в медпункт. Длинный высокий коридор с закрытыми по обе стороны дверями привел его в комнату с большими окнами, метра два с половиной высотой. За столом сидела темноволосая девушка в белом халате и, низко наклонив голову, что-то писала в большой книге с красным коленкоровым переплетом.

Клим кашлянул, показывая, что в комнате, кроме медработника, находится еще и пациент.

Девушка подняла голову, и Клим чуть не сел на пол кабинета: перед ним сидела… Ирен! Сказать, что она была удивлена, – значит не сказать ничего. Ее глаза широко раскрылись. Минуту ни Клим, ни врач не могли вымолвить ни слова.

Первой опомнилась Ирен.

– Снимите рубашку, господин, – хриплым от волнения голосом сказала она и быстро подвинула к себе белый рецептурный бланк.

– Слушаюсь, мэм! – растягивая слова на манер австралийцев, протянул Клим и стянул через голову рубашку.

Подняв голову, Ирен делано раздраженно сказала, приложив указательный палец к губам:

– Господин, у меня очень много пациентов, а времени совсем мало. – И врач подвинула листок бумаги к Климу, левой рукой показав на уши.

«У тебя проблемы. Кабинет прослушивается. Красавчик поехал за полицией, будет через тридцать минут. За углом стоит мой мокик. Я жду тебя через два часа в кафе «У Мигеля». Ты обманщик, но все равно я не против помочь тебе. Прошло столько времени, а воспоминания о нашей встрече до сих пор свежи в памяти, как будто это было вчера…»

Взяв бумажку, на которой писала Ирен, Клим начертал только одно предложение: «Как можно незамеченным убраться с территории порта?»

Он был на сто процентов уверен, что, несмотря на всякие ухищрения администрации и охраны порта, простые люди очень не любили нарезать лишние круги по его огромной территории. Значит, обязательно наделали дырок в заборе, чтобы сократить себе путь к родному очагу.

Едва прочитав вопрос, Ирен взяла из рук Клима ручку и приписала ниже: «Поедешь прямо по дорожке, через триста метров будет деревянная шхуна на подставках. Объедешь ее справа и по узкой тропинке выедешь прямо к забору. В пяти метрах слева пролом, в который ты пролезешь вместе с мокиком».

Все время, пока Ирен писала инструкцию для побега, она не прекращала говорить:

– Вам, больной, надо сделать противостолбнячный укол и через пару дней его повторить…

Встав, Ирен подошла к стеклянному шкафу, достала прозрачную стеклянную банку с антрацитово-черной мазью и поставила ее на стол. Обработка царапин на плечах заняла целых десять минут. За это время Клим не раз сквозь зубы шипел от боли. И только в конце этой малоприятной процедуры сказал:

– Благодарю вас, доктор!

Он ловко сунул в нагрудный карман врача бумажку в сто долларов, ухитрившись попутно вытащить ее сотовый телефон. Ирен смазала обработанные ранки пахучим маслом, глазами указав на белый шкаф. Клим не стал противиться, открыл шкаф и обнаружил в нем черную футболку с короткими рукавами.

– Я беру эту тряпку за двадцать долларов, – сообщил Клим, снимая футболку с крючка; положив на стол первую попавшуюся банкноту, подхватил сумку и стремительно вышел из медпункта.

Действительно, за углом здания оказался прислоненный к стене синий японский двухколесный мокик, в замке которого торчал ключ зажигания.

«Счастливые люди! Не боятся угонов личного транспорта!» – завистливо вздохнул Клим, пристраивая сумку на багажник. Для этого пришлось отстегнуть резиновый крепеж, совсем такой же, какими крепят сумки к тележкам на колесиках бодрые старушки на московских рынках.

Поворот ключа на девяносто градусов – и мотор мокика ровно заработал. Проехав по тропинке метров пятьдесят, Клим, как и было предсказано Ирен, уперся в высокий бетонный забор и остановился. Посмотрев направо, он увидел ровную заасфальтированную площадку и сразу понял, что, как и все порядочные люди, должен свернуть налево, тем более что в пяти метрах от того места, где остановился мокик, росло раскидистое дерево. Рядом зиял пролом в стене, куда и вела протоптанная тропинка.

Просочившись в узкую щель в заборе, Клим откатил мокик в кусты и остановился, внимательно прислушавшись. Справа шумел морской порт. Гудели большегрузные автомобили, перевозя грузы из трюмов кораблей на склады, тренькали козловые краны и пару раз слышался басовитый гудок парохода, подходившего к причалу.

Клим снова прислушался, чуть поводя головой в разные стороны. Слева, за посадками, был чуть слышен гул автомобильных моторов. «Вот туда мы и направимся», – решил каперанг, снова усаживаясь на своего железного коня. Ехать на двухколесном мокике по этой рощице было одно удовольствие. Ни тебе поваленных деревьев, ни бурелома, даже сучья на земле не валялись.

Метров через четыреста, когда гул автомобильной дороги стал явственно слышен, Клим остановился, тем более что по пути попались заросли густого кустарника высотой больше двух метров. То ли так было задумано ландшафтным дизайнером, то ли лесник недосмотрел, но укрытие было неплохим.

Клим решил осмотреться, сделать пару звонков и четко определиться, как поступить дальше. Мазь, которую использовала Ирен для лечения царапин, оставленных ногтями Изабель, оказалась прямо чудодейственной – плечи уже практически не болели. Открыв сумку, Клим первым делом надел полотняные брюки, рубашку и такой же пиджак, сразу превратившись в элегантного мужчину. Вот только трехдневная щетина да отсутствие обуви несколько портили благопристойный облик.

Вытащив пачку долларов, Ворох рассовал их по карманам, старательно рассортировав деньги по номиналу. Никто так не привлекает внимание, как человек, сорящий деньгами налево и направо. Сейчас же надо было быть как можно незаметнее, не вызывая к своей персоне излишнего любопытства. Поэтому Клим положил стольники во внутренний карман, двадцатки и десятки – в боковой, а вот мелочь, начиная с пятерок, перегнул пополам и засунул в задний карман брюк.

Первый звонок из списка, накрепко впечатавшегося в память Клима, ничего не дал. Холодный женский голос на безукоризненном английском языке сообщил:

– Абонент временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее.

Клим не стал слушать то же самое объяснение на французском языке и сразу набрал второй номер. Длинные гудки показали ему, что и второй абонент общаться с ним не желает.

«Надо сменить дислокацию. Если меня ловит серьезная контора, то два звонка подряд – это след», – решил Клим, выкатывая свое двухколесное средство передвижения.

Проехав параллельно дороге пару километров, он наконец увидал табличку с надписью: «Грут-Сити – 3 км». «Городок небольшой, всего шестьдесят семь тысяч населения. Население преимущественно полинезийцы, плюс европейцы, японцы, китайцы и индусы. Вот только почему остров поделен на две части? Нам ничего про это не говорили», – размышлял каперанг, выводя мопед на шоссе.

Немного приноровившись к движению, он только успел разогнаться, как увидел впереди табличку: «Грут-Сити – 500 м. Супермаркет Фейрбера – 100 м. У нас самые низкие цены!» Стрелка внизу показывала, что надо свернуть в лес и проехать по широкой дороге, которая ответвлялась от шоссе.

Не прошло и трех минут, как Клим въехал на большую автомобильную стоянку перед трехэтажным зданием из стекла и бетона. Миновав широкие ворота с поднятым шлагбаумом, он не торопясь пересек расчерченную на прямоугольники площадь размером с два футбольных поля, на котором стояло едва ли три десятка машин. «Это плохо! Посетителей совсем мало, и босой я там буду, как белая ворона!» – оценил Клим свое положение, подъезжая к открытому летнему кафе. Прислонив мокик к металлической ограде, он аккуратно перешагнул ее и уселся за пластиковый столик.

В середине кафе стоял большой очаг, за которым толстый китаец, одетый в белую рубашку и такие же белые штаны, жарил и варил на десятке сковородок и кастрюль разнообразную еду, которая одуряюще пахла восточными специями.

– Что желает господин? – моментально возник рядом со столиком Клима мальчишка-китаец и склонился в низком поклоне.

– Мяса, специи для европейца и такие же сланцы, как у тебя! – ткнул Клим в деревянную обувку на ногах у мальчишки.

Непроницаемое лицо мальчишки сохранило то же самое выражение, что и перед этим.

«Чертовы азиаты! Сызмальства своих пацанов муштруют, как солдат императорской гвардии», – восхитился Клим выдержкой официанта.

– Что будет пить господин? – негромко спросил официант, склоняясь в глубоком поклоне.

– Чайник хорошего зеленого чая из Китая, который вы сами пьете, – попросил Клим.

Около стола возник толстый китаец с огромным куском мяса на большом блюде в обрамлении риса, зелени и кусочков кальмара, трепанга и малюсеньких морских гребешков. Поставив блюдо перед Климом, он выхватил из бокового кармана двузубую вилку и нож, завернутые в прозрачный пластик, и аккуратно положил справа от блюда.

– Господину налить чая? – спросил мальчишка, появившись слева с металлическим подносом, на котором стояли литровый фарфоровый чайник, белая пиала и блюдечко с мелко наколотым желтым сахаром.

– Сразу счет и карту острова, – попросил Клим, отрезая от куска говядины весом не меньше полукилограмма небольшой кусочек.

– Извините господин, есть только резиновые сланцы, – согнулся в низком поклоне мальчик-китаец.

Ворох указательным пальцем ткнул на бетонный пол возле своей правой ноги, не в силах оторваться от нежного, с ароматным дымком, пропитанного специями мяса. Положив запечатанные в прозрачный пластик сланцы на пол, мальчишка вопросительно поднял глаза на Клима, держа в правой руке листок со счетом.

Взглядом указав на стол, каперанг вытянул вперед правую руку, испачканную в красном соусе, и сделал рукой вращательное движение. Мальчишка правильно понял движение руки Клима; нагнувшись, он распечатал пластиковый пакет, вынул оттуда пару коричневых сланцев и аккуратно поставил их около правой ноги гостя.

«И всего-то восемь долларов с копейками!» – восхитился дешевизной местной точки общепита Клим, откидываясь на спинку сиденья. Мальчишка как по мановению волшебной палочки возник справа с красным пластиковым тазиком с водой, в котором плавали лепестки желтых роз.

«Сервис на высшем уровне!» – снова восхитился Ворох, споласкивая руки в тазике. Налив себе ароматного чая, он склонился над предусмотрительно расстеленной картой острова, рассматривая отдельно вынесенный в левом нижнем углу план городка.

Много лет тому назад не самые плохие учителя великого и могучего Советского Союза настойчиво вкладывали, а иногда и вбивали в голову молодого офицера много всякой всячины. Одним из предметов, которому всегда уделялось самое пристальное внимание, было умение читать карты. Клим, как и все боевые пловцы, свободно разбирался в сухопутных, морских, топографических, туристических картах, мгновенно запоминая десятки наименований и цифр. Одного взгляда на предупредительно расстеленный перед ним лист ему хватило, чтобы уверенно сориентироваться в городишке. Но показывать этого было нельзя. Такое умение всегда вызывает в людях нездоровое любопытство и запоминается надолго. Вообще на маленьком островке, где все друг друга хорошо знают, появление нового человека, босиком прикатившего на ворованном мопеде, уже событие, и только врожденная вежливость китайцев пока ограждала Клима от ненужных вопросов.

Водя пальцем по радиальной схеме городка, центром которого был сквер с гордым названием Революшн, то бишь Революция, Ворох напряженно размышлял, как ему лучше попасть на авеню Лигейрос, где в доме номер восемь пребывал резидент. Зажженный свет в окне на втором этаже в случае провала явки должен был дать команду Климу действовать по собственному плану.

Командир два раза ткнул пальцем в дом номер восемь, давая возможность китайцу хорошо запомнить адрес. Двухэтажный особняк, хозяином которого был резидент, имел еще одного жильца – полицейского инспектора, в квартиру которого вела хитро замаскированная дверца под осветительным щитком. Сейчас, в одиннадцать часов дня, инспектор просто обязан был быть на работе, и Клим – если, конечно, все пойдет по плану – рассчитывал воспользоваться на пару часов гостеприимством полицейского без его согласия.

Вторая явка, которую ему лично дал Антей, находилась через две улицы в доме налогового инспектора, которого по каким-то причинам сейчас отстранили от дел. Но он был серьезно обязан адмиралу.

– Если господин желает, то мой сын отвезет вас в город, покажет достопримечательности, и все это за какие-то пять долларов, – согнулся в поклоне толстый китаец.

– Отвезите меня к скверу Революции! – приказал Клим, кладя на стол первую попавшуюся купюру с портретом американского президента. Бумажка оказалась в десять долларов.

– За такие деньги вы можете кататься целый день! – расплылся в улыбке китаец.

– Я подумаю, – многозначительно сказал Клим, надевая сланцы.

– Выпейте еще чаю, а Ли пока подаст машину, – предложил китаец, благожелательно улыбаясь.

Поймав взгляд Вороха, брошенный на прислоненный к ограде мокик, китаец еще раз улыбнулся и негромко сказал:

– За мокик не волнуйтесь! Мы отгоним его к мадам Ирен.

Видя, что Клим молчит, китаец начал петь дифирамбы Ирен:

– Мадам такой замечательный доктор! Она всего два года живет на острове, а столько добра сделала людям! Моего младшего сынишку избавила от кожной экземы. Я только покупал лекарства, лечила доктор Ирен бесплатно! Я готов достать для друга госпожи Ирен хоть огнедышащего дракона!

Это высказывание с трудом далось даже такому отчаянному лицемеру, как китаец. Легкая судорога перекосила его лицо на левую сторону, показывая, каких трудов стоила ему последняя фраза.

– Наверное, лекарства дорогие? – спросил Клим, пристально глядя на китайца.

– Американские лекарства здесь на острове стоят безумно дорого, а на другую сторону острова нам ходить запрещено, – развел руками китаец.

– Детям надо помогать. Дети – цветы нашей жизни, – с пафосом выдал Клим, кладя на стол стодолларовую купюру.

– Старайтесь держаться подальше от друзей Ирен, – негромко сказал хозяин, опуская глаза вниз.

– Которые с темным цветом кожи и любят капроновые ремни? – уточнил Клим.

– Жизнь на острове только с виду легка и беззаботна. Многие рифы не видны при спокойном море, и только в самую сильную бурю вода обнажает острые камни, – туманно ответил китаец, открывая заднюю дверцу потрепанной «Тойоты Короллы».

– Я запомню ваши прекрасные слова…

…Включив правый поворот, «Тойота» плавно снизила скорость и мягко притерлась к барьеру напротив небольшого магазинчика, в витрине которого была выставлена мужская одежда. Здоровяк ростом свыше двух метров, одетый в просторный джинсовый костюм, стоял, подбоченясь, у самой дороги.

– Тебе придется подождать меня минут пятнадцать, – сказал пацану Клим и, захватив свою сумку, вышел из автомобиля.

Проходя мимо здоровяка, Клим поднял правую руку и щелкнул его по носу. Стеклянная дверь моментально открылась, и на пороге показался живописно одетый Гном. В костюме гаучо двухметровый детина, покрашенный в черный цвет, смотрелся комично. Вообще-то Гном, капитан второго ранга, был альбиносом, но сейчас с затемненной кожей, черными бровями и черными с проседью волосами, выглядывавшими из-под синей с яркими красными цветами банданой, он выглядел стопроцентным африканцем.

– Встретишь такого ночью, и Крюгер покажется Винни-Пухом, – по-русски приветствовал старого сослуживца Клим.

– Тебе бы, Скат, только позубоскалить! – пробубнил в спину Тролленок, названный так за свои далеко не человечьи размеры. Два метра двадцать сантиметров роста и вес сто шестьдесят килограммов явно приближали его к жителям гор.

Внутри магазинчик не поражал размерами, но все полки были плотно забиты пакетами с одеждой.

– Докладываю в телеграфном стиле, – вышел из подсобки справа среднего роста мужчина с облупленным носом. Его можно было принять за англичанина, долгое время прожившего в тропиках.

– Я не тороплю, Шар, но такси ждет и бабки капают, – сказал Клим, запрыгивая на столешницу высокого прилавка.

– Сегодня, как только стемнеет, мы, то есть первая группа, нападем на американскую базу. Нападение должно было произойти неделей позже, но пришел приказ перенести его на сегодняшний день, – попытался прокомментировать приказ Шар, но Клим резко оборвал говорившего:

– Короче, Склифосовский! Докладывай по существу.

Шар скорчил обиженную рожу, но дисциплинированно продолжил доклад:

– Вторая группа на полтора часа раньше штурмует местную тюрьму. Как только люди будут освобождены, приземлится вертолет и возьмет на борт вторую группу боевиков и заключенных.

На всякий случай мы заминировали здание полиции и казарму базы. Все бы ничего, но на второй половине острова стоит французский гарнизон, и как он себя поведет в случае нападения на американцев, я не знаю, – Шар потер голову ладонью.

В обычное время голова Шара была гладкой, как бильярдный шар, за что, собственно, капитан первого ранга Шаров и получил свое прозвище. Сейчас его голову украшал седой ежик, сквозь редкие волосы которого проглядывала лысина.

– Какая-то мутная операция, – покачал головой Клим, выкладывая из брезентовой сумки пистолет-пулемет «кольт 635», «микроузи» и пистолет «глок-18». Отложив в сторону «кольт», придвинул к себе «микроузи» и «глок». – Только почему один магазин? – спросил он, надевая прямо на черную майку, реквизированную у Ирен, кевларовую рубашку с длинным рукавом.

– Тебе дают две обоймы к «глоку», – сказал Шар, с сожалением выкладывая на прилавок вторую обойму.

– С чего так бедно? – скривился Клим, прилаживая под рубашку кобуру скрытого ношения для пистолета.

– Две обоймы пуль с гафнием мало? – Теперь пришла очередь удивляться Шару.

– Не знаю, я никогда с такими боеприпасами не работал, – сказал Клим, заметив возникшего за спиной Шара Малыша. Оказалось, что он благоразумно оставил девчонок у тетушки Эвелин в мотеле «Бабочка» и примчался сюда раньше командира. Увидев своего постоянного напарника, Клим почувствовал облегчение.

– Пуля с добавлением гафния пробивает не то что любой бронежилет, а практически любую броню. Патроны к «узи» тоже не простые: в каждый патрон добавлена американская взрывчатка «СИ-324». Это не пули, а миниатюрные гранаты, – пояснил Шар.

– У тебя людей много? – спросил Клим, складывая деньги в сумку, которую подал Малыш, пока не промолвивший ни одного слова.

– Десять своих, да еще три десятка полевых агентов подбросили, – ответил Шар, недоуменно подняв брови.

– А подрывник нормальный есть?

– Спрашиваешь!

«Подрывник в моем путешествии будет совершенно не лишним. Иду в неизвестность, а хороший напарник пригодится», – подумал Клим, засовывая в новую сумку портативную турбинку, найденную на французском катере.

– А я этого подрывника знаю? – уточнил он.

– А то, – хмыкнул Шар. – Это ж наш Колобок!

– О! Это дело! Классный парень… А документы прикрытия у него есть? – спросил Клим, вешая сумку на правое плечо.

– Польский паспорт моряка с въездной визой на остров, – ответил Шар, почему-то пряча глаза.

– Ну-ка, покажи, – приказал Клим, протягивая правую руку.

Расстегнув замок потертой кожаной сумки, Шар покопался в ней и достал замусоленный паспорт польского моряка. Документ был такой старый, что Клим побоялся, как бы он не рассыпался у него в руках.

– За неимением герцогини спят со служанкой, – констатировал Ворох, заворачивая документ в пластиковый файл, который был безжалостно вырван из папки, лежащей на столе.

Снова послышался рокот мотоциклетного мотора, и тут же раздались комментарии Шара:

– А вот и он, к слову. Нашел в сарае столетний «Харлей-Дэвидсон», восстановил и теперь раскатывает на нем по острову. Лишнее внимание привлекает…

– Были инциденты с полицией? – поинтересовался Клим.

– Комиссар полиции тоже помешан на мотоциклах и уже предлагал Колобку открыть на паях мотоклуб, – махнул рукой Шар, показывая, как он относится к чересчур инициативному подчиненному.

– Чиф! Я такой комплект купил! Убиться можно! Тут аппаратура и для подслушивания, и для обнаружения взрывчатки, и даже два спутниковых телефона! Есть даже газовый анализатор на девятьсот восемьдесят газов! – восторженно орал Колобок, аккуратно устраивая кожаный кофр на прилавке. – О, Скат приплыл! А мы тебя уж заждались…

Шар с загоревшимися глазами протянул руку к чемоданчику.

– Отставить! Капитан третьего ранга Колобков переходит в мое подчинение, стало быть, и аппаратура тоже, – отрезал Клим.

– Как?! С какой стати?! Я не видел приказа об откомандировании Колобкова… – выпучил глаза Шар.

– Всем, кроме капитана первого ранга Шарова, покинуть помещение! – распорядился Клим. Вытащив из кармана мобильный телефон, он быстро набрал номер диспетчера. – Соедините с Четвертым!

В трубке щелкнуло, и раздался усталый голос Антея:

– Вас слушают.

– Мне нужен один человек из команды моего коллеги, а именно Колобок. Возникли непредвиденные сложности. На хвост сели аборигены…

– Знаю, – оборвал Антей.

– Втроем будет сподручнее выполнить задание.

– Дай трубку командиру группы, – приказал Антей.

Клим не стал ничего говорить, а молча протянул сотовый телефон Шару. Состроив зверскую физиономию, тот отошел в сторону, встав спиной к стойке, на которой Клим оставил свою сумку. Закончив разговор, вернул телефон Вороху.

– А ты, дурочка, боялась! – насмешливо сказал тот, проходя к подсобному помещению. Стукнув два раза ладонью в дощатую дверь, дал понять людям, находившимся за ней, что можно выходить.

Первым из двери боком выскользнул Колобок с большой кожаной сумкой на боку. Одного взгляда бывшему подчиненному на своего начальника было достаточно, чтобы понять, за кем осталась победа.

– Самое главное в этом чемоданчике – документы. Ребята за штуку баксов сделали документы, сертификат и разрешение на вывоз портативной химической лаборатории, – сказал Колобок, с опаской взглянув на своего бывшего шефа.

– Давай сваливать. У нас еще куча работы. У меня здесь стоит машина с шофером, пока поедем на ней.

– Один момент! Меня просили передать вам еще вот это, – догнал у самой двери Шар, протягивая Климу объемистый пакет размером с небольшой телевизор.

– Что в нем? – спросил Клим, взвешивая пакет на руке.

– Не могу знать, инструкций не получали-с, – ехидно проговорил Шар и даже прищелкнул каблуками.

Придержав Клима за дверью, Колобок попросил:

– У меня хороший мотоцикл есть – пусть Серега отгонит. Не хочу здесь оставлять!

Серега, двухметровый спецназовец с красным лицом, возник неслышно, как тень.

– Подгони таратайку к кафе «У Мигеля» к шестнадцати часам, – попросил Клим переминающегося с ноги на ногу верзилу.

– Скат, возьми меня к себе в группу! Сил больше нет с этим козлом служить! Он обязательно подставит. Уже столько хороших ребят погибло из-за его глупости, – попросил Сергей.

– Запомни телефон, в столице поговорим, – быстро ответил Клим, скороговоркой назвав десять цифр.

– Серый прекрасный парень, но работать с Шаром стало совсем невозможно с тех пор, как он женился на дочери Савина.

Клим про себя присвистнул. Савин сейчас исполнял обязанности заместителя министра обороны и слыл человеком очень жестким. Нажить себе такого врага – надо постараться…

– У нас с тобой будет время спокойно поговорить, – негромко сказал Ворох, открывая заднюю дверцу «Тойоты».

Колобок, повинуясь едва заметному движению головы Клима, первым залез в машину, которая сразу осела под его весом на правую сторону. Малыш, пристроившись с левой стороны от водителя, моментально уравновесил автомобиль, но зато значительно уменьшил клиренс.

– Сколько же ты весишь, напарник? – спросил Клим, захлопывая за собой дверцу.

– Сто сорок килограммов, – ответил Колобок.

Клим тем временем внимательно поглядывал в зеркало заднего вида. Серый неприметный «Форд» уже два раза мелькнул сзади. Конечно, Ворох не профессиональный разведчик, а просто боевик, которому много лет назад вбили основы методов слежки и ухода от нее, но не заметить серый «Форд» мог только слепой. Пока Клим решил ничего не предпринимать, а только проехать по улице, вернее, авеню Лигейрос, тем более что они по нему и катили.

Как и показывала карта, вся улица Лигейрос была не очень длинной, застроенной трехэтажными коттеджами постройки 50-х годов. Тогда в моде были сталь, стекло и бетон. На плоских крышах некоторых домиков располагались патио – то есть летние садики с беседками, арками и даже небольшими водоемами. На крыше дома номер сорок четыре Клим обнаружил небольшой фонтан, возле которого сидели два старичка и, откинувшись в плетеных креслах, мирно спали.

Колобок глазами показал на закрытый фургон, из выхлопной трубы которого вился дымок. На нем красовалась надпись телефонной компании Бермудских островов, косо наклеенная на правом борту. Что делал фургон Бермудской телефонной компании за тысячи километров от родных островов, Клим представить не мог, но огромный щит справа привлек его внимание. «Недвижимость по всему миру! Только у нас вы можете за пять минут купить квартиру в любой точке земного шара от Арктики до Антарктики». «Надо остановиться, подумать и заодно сходить в туалет», – решил Клим, резко хлопая по плечу китайца.

Особняк за щитом был построен сплошь из стекла и возвышался над своими собратьями, как «Хаммер» над итальянскими малолитражками. Не успел автомобиль остановиться, как двери особняка распахнулись и оттуда выпорхнули два практически эфемерных создания в символических юбочках. Прозрачные кофточки совершенно не скрывали тяжелых грудок с острыми сосками. Даже на Клима, в последнее время не обделенного женским вниманием, две феи, выпорхнувшие из дверей, произвели оглушительное впечатление. А водитель за рулем просто всхлипнул от восторга, не в силах сдержать эмоции.

– Я бы этим девочкам покорился в любое удобное для них время, – восхищенно заметил Колобок по-русски.

Краем глаза Клим заметил, что серый «Форд» остановился в ста метрах сзади и припарковался на правой стороне улицы.

– Что господам угодно? – мелодично спросила первая девушка, остановившись около задней двери старенького автомобиля. Стекло справа поползло вниз, и Клим небрежно спросил:

– Это правда, что вы продаете квартиры в любой точке земного шара?

– Пройдите в офис, и вам покажут каталоги и видеоролики с нашими предложениями, – небрежно ответило юное создание, которому на вид было не больше восемнадцати лет.

– Позовите менеджера, – попросил Клим, открывая дверцу.

Обе куколки круто развернулись и не торопясь пошли к двери, упруго покачивая почти обнаженными бедрами. Клим протянул левую руку к рулю. Неожиданно мощный сигнал заставил хамоватых девчонок вздрогнуть и молниеносно развернуться на месте.

Из дверей выскочил полноватый мужчина в полотняной майке и синих джинсах и бросился к машине, грубо оттолкнув попавшихся на пути сотрудниц. «Так может позволить себе одеваться или главный менеджер, или хозяин фирмы», – отметил Клим, неторопливо вылезая из автомобиля. Мужчине на вид было лет пятьдесят. Спортивного телосложения, с большими залысинами, он, подойдя к Климу, первым делом спросил:

– Господа не желают выпить чашку кофе?

– Господа желают кофе, рюмку коньяку, посмотреть квартиры или дома на Севере Европы и на закуску отхлопать по нижней части тела этих молодых красоток, – вальяжно сказал Ворох, пристально смотря на мужика.

– Где господа желают провести переговоры? – спросил мужчина, обводя рукой здание и площадку перед ним.

«Лучше всего занять наблюдательный пост перед этим окном и минут десять понаблюдать за окрестностями», – прикинул Клим, ткнув пальцем в огромное окно, вернее, стеклянную стену из толстого закаленного стекла темно-вишневого цвета. Что-то подсказывало, что окно сделано не только из закаленного, но и пуленепробиваемого стекла.

– Поставь машину и иди сюда, – приказал Клим китайцу.

Он не помнил, как звали паренька, но, самое главное, китаец его понял, и «Тойота» медленно тронулась к особняку. Колобок и Малыш удивленно таращили на командира глаза.

Как и предполагал Клим, за огромным стеклом находился большой холл, заставленный плоскими аквариумами с экзотичными рыбами. В одном из них плавали старые знакомые пловцов – пираньи, почему-то разевая зубастые пасти. «В природной среде эти «милые» рыбки разевают пасти только тогда, когда нападают на добычу», – удивился Клим, которому не раз приходилось встречаться с хищницами в естественных условиях.

В центре холла был накрыт стол, на котором стоял большой кофейник, четыре чашки и две вазочки с печеньем и орешками. Непринужденно усевшись за стол, Ворох знаком остановил Колобка и китайца, собиравшихся усесться рядом.

– Перед кофе я хотел бы помыть руки, – вставая со стула, сказал он.

– Я провожу вас, – ответил мужчина.

Малыш не стал утруждать себя вопросами личной гигиены, а, молча усевшись за стол, налил себе кофе и откинулся на спинку стула, который под его весом жалобно затрещал.

Идя рядом с хозяином заведения, Клим неторопливо сказал:

– Меня интересуют три северных страны: Финляндия, Норвегия и Россия. Знаете, приятно иногда отдохнуть от жары. Квартира мне нужна в столице. Знаете, дела делами, а отдых отдыхом. Приятно приехать в чужую страну и остановиться в собственной квартире, где все так, как ты привык. Справа от кровати тумбочка, где стоит любимая лампа под зеленым абажуром, в ящике лежит Библия…

– Нельзя ли поконкретнее высказать ваши пожелания, – попросил мужчина, предупредительно открывая перед Климом дверь, на которой был изображен писающий мальчик.

– Норвегия. Город Осло, что-нибудь на улице Кала Юхама или рядом. Финляндия. Хельсинки, улица Маннергейма, Эсиланада и прилегающие к ним. Да, моего друга очень интересует вилла на Аландских островах.

Туалетная комната была облицована черным мрамором, в центре ее был установлен небольшой фонтан с писающими мальчиком и девочкой с обеих сторон метрового водоема. Фигурки были миниатюрные, размером не больше тридцати сантиметров, но выполнены из бронзы.

– В Москве меня интересует квартира на улице Тверская или в пределах Садового кольца, – небрежно сказал Клим, намыливая руки над черной раковиной. Несмотря на темный цвет кафеля, комната не казалась мрачной и смотрелась довольно уютно.

Высушив руки воздушным полотенцем, Ворох направился в угол, на ходу вытащив две кредитные карты из кармана трусов и, снова подойдя к знакомой раковине, тщательно вымыл руки. И уже возле двери туалетной комнаты высказал пожелание:

– Квартиры нужны небольшие – две-три комнаты, обязательно с охраняемым подъездом и желательно закрытым гаражом или охраняемой стоянкой.

– Вы очень странный клиент. Первый раз за всю жизнь, а я разменял уже седьмой десяток, я встречаю такие требования. Квартирным бизнесом занимаюсь более сорока лет. Это наш семейный бизнес! – Мужчина протянул визитную карточку, на которой золотом было написано: «Джер Логрем. Бизнесмен. Риелторская компания Логрем и К°.».

– Очень приятно, Джер! Вы выглядите самое большее на сорок пять лет, – почти искренне сказал Клим и, усевшись за стол, тоже представился: – Дик Норсер. Бывший военный. Сейчас на пенсии.

– У меня тоже британский паспорт, – сразу обрадовался собеседник. Они подошли к столику, и Джер негромко приказал: – Два чая и крекеры! Ненавижу кофе, но периодически приходится угождать клиентам.

– Мне, если можно, зеленый и без сахара, – попросил Клим.

Джер удивленно поднял брови, и Клим счел своим долгом объяснить:

– Давняя привычка. Служил в Азии, Африке, на Ближнем Востоке, а там преимущественно пьют зеленый чай. Да и давление стало в последнее время пошаливать. А зеленый чай его снижает, зато повышает общий тонус. – И практически без перехода, отодвинув в сторону кофейник с чашками, спросил: – Что может предложить ваша фирма?

Джер поднял правую руку вверх, и возникшая как из воздуха девушка в строгом деловом костюме – черная юбка, всего на пару сантиметров выше колен, и ослепительная белая кофточка, – вложила в нее пачку отпечатанных листков.

– Вот распечатка предложений по городам, – с легкой улыбкой предложил Джер, передавая Климу пачку листов.

Половину Ворох передал Малышу и внимательно начал просматривать свою часть прайс-листов. Было видно, что их отпечатали только что на лазерном принтере, поскольку бумага была чуть теплой.

За минуту просмотрев всю информацию, Клим отложил в сторону лист с предложениями по России и лениво сказал:

– Норвегия и Финляндия меня не заинтересовали, а вот по Москве я готов продолжить общаться после короткого телефонного разговора.

Джер снова поднял руку, и та же девушка как по мановению волшебной палочки возникла рядом с телефонной трубкой в руках.

Через минуту Антей был на проводе.

– Мне нужна котировка по ценам на трехкомнатные квартиры в Москве в районе Тверской. Старый фонд. Постройка пятидесятых годов. С евроремонтом квартир, – не здороваясь, попросил Клим.

– Информацию сбросить на этот номер? – только и спросил Антей, понимая, что Клим звонит не просто так.

– Давай на этот. Хотя я сейчас тебе скажу электронный адрес агентства, так будет быстрее, – по ходу уточнил порядок пересылки информации каперанг.

Помимо стоимости квартир, ему еще надо было получить подтверждение о продолжении операции, тем более что такая возможность неожиданно появилась.

Клим вытащил визитную карточку Джера и прочел вслух электронный адрес.

– Жди! – закончил разговор Антей.

– Вот теперь можно спокойно выпить чаю, – сообщил Клим, поднимая со стола миниатюрную чашечку.

– Мы весьма ограничены во времени. Хотелось бы, чтобы наши переговоры закончились как можно быстрее, – выдал до сих пор молчавший Малыш.

– Оказывается, ваш компаньон умеет говорить, – делано удивился Джер, бросив на Малыша быстрый взгляд.

Тот по своей привычке молчать ничего не ответил, сосредоточенно подливая себе в чашку зеленый чай.

Снова зазвонил телефон. Джер взял трубку, но сразу же передал ее Климу.

– Пока тебе принесут распечатку, передам информацию на словах. Разброс по ценам огромный. Тебе самому решать. Наша договоренность остается прежней, только все сдвигается на два часа, – быстро сказал Антей.

– Сдвигается вверх или вниз? – переспросил Клим, прикидывая, сколько времени у него осталось на свою операцию. Выходило не больше четырех-пяти часов, если операцию решили начать на два часа раньше.

– На два часа вверх, а может, и больше. Там у казенных людей начались какие-то свои заморочки, – сказал Антей.

– Может, нам есть смысл совсем не участвовать в этой банковской операции? – неожиданно спросил Клим, делая акцент на слове «банковской».

– Сам решай. Мне надо получить тебя и Малыша вместе с документами целыми и невредимыми, – сказал Антей и отключился.

С минуту Клим сидел, тупо глядя в окно. «Значит, образец обшивки самолета, оставленный в водолазном колоколе, по каким-то причинам не дошел до Антея!» – догадался он и вопросительно взглянул на Малыша, который сразу отозвался на немой вопрос. Откинувшись на спинку стула, погладил себя по животу, показывая, что образец с самолета находится у него. У Клима полегчало на душе. «Все-таки многолетнее общение с напарником имеет свои положительные стороны. Малыш без слов меня понимает!» – радостно подумал Ворох, переводя взгляд за окно.

К серому «Форду» присоединился «Плимут» с открытым верхом, в котором сидело трое парней весьма бандитского вида. Стоило только посмотреть, как они плевали на проезжую часть, и сразу становилось ясно, что университетов они не кончали и школой жизни для них были в лучшем случае портовые кварталы.

– Мистер Норсер, вот ваша распечатка! – Менеджер положила перед Климом два листа, заполненные мелким текстом.

Сейчас Вороха эти квартиры уже не интересовали, но марку надо было держать. Мельком взглянув на текст, Клим взял предложенный Джером список и наугад ткнул в две строчки.

– Вот эти квартиры мне, пожалуй, подойдут. Только, по-моему, цена несколько завышена.

Джер взял листок и внимательно посмотрел на строчки, рядом с которыми остались отметины климовского ногтя.

– Цены составлены с учетом местоположения квартир, сделанного ремонта… – начал говорить он, но Клим бесцеремонно прервал своего собеседника:

– Если вы уменьшите цену на тридцать процентов, я готов купить обе квартиры.

– Тридцать процентов – это очень много… Я теряю почти шестьсот тысяч долларов!

«Ничего себе я замахнулся! Квартирки стоят почти полтора лимона баксов каждая», – про себя присвистнул Клим.

– Придется заказать квартиру своему московскому агенту, – сказал, поднимаясь со стула, Клим. Посмотрев на настенные часы, он отметил, что прошло уже шестнадцать минут, как они с Малышом вошли в офис.

– Так дела не делаются! Надо серьезно поговорить, обсудить все детали… В квартирах только мебели на пятьдесят тысяч долларов… – затянул свою песню опытного риелтора Джер.

– Мое последнее слово: скидка двадцать пять процентов, мебель оставляете на месте и оформление за ваш счет, – жестко сказал Клим, направляясь к выходу.

– Черт с вами! Я согласен продать обе квартиры за предложенную вами цену, – неожиданно согласился Джер, вставая перед Климом.

– Меня еще интересует квартира в Алма-Ате, – неожиданно процедил Малыш и, повернувшись к Климу, пояснил: – Представитель Рокфеллера приезжает через три дня по поводу газового месторождения Ак-Ишим.

– Мне нужны срочно три квартиры для просмотра в самом большом городе Казахстана, – поставил новое условие Ворох.

– Когда вы готовы вылететь для осмотра? – спросил Джер.

– Да хоть сейчас, – откликнулся Клим, прикинув, что из Казахстана сможет запросто попасть в Россию.

– Я дам команду, чтобы готовили наш самолет. VIP-клиентам мы предоставляем транспорт бесплатно!

– Документы должны быть готовы через час, иначе сделка расторгается. А через полтора часа я с моими людьми должен сидеть в самолете, – поставил условие Клим.

– Китайца вы тоже берете с собой? – ухмыльнулся Джер.

– Снимите отсюда пятьдесят тысяч долларов аванса, – протянул Клим первую попавшую пластиковую карточку, сдернув с нее бумажку с пин-кодом.

– Вы так верите первому попавшемуся риелтору? – недоверчиво спросил Джер, вертя в руках карточку.

– На этой сделке вы заработаете намного больше пятидесяти тысяч долларов, и вам нет смысла меня обманывать.

– Вас не затруднит ввести пин-код карточки? – прервал Клима Логрем, буквально впиваясь взглядом в его лицо.

Машинка для считывания электронных кодов была у Джера не совсем обычной. На пятидюймовом экране моментально высветилась фамилия владельца и остаток на счете: Сид Черски, два миллиона семьсот тысяч долларов.

«Мне, как всегда, везет с трофейными пластиковыми картами», – подумал Клим, набирая пин-код.

– Интересно, что сейчас поделывает высокий худой Сид? – задал проверочный вопрос Джер.

– Сидит на своей яхте и ждет момента, когда Хэнк свалит, чтобы заняться блондинкой… По-моему, ее зовут Флора. Как только Хэнк с таким брюхом с ней справляется? – хохотнул Клим.

– Бедный Хэнки! У него такие развесистые рога, – пожалел миллионера Джер, протягивая Климу карточку.

Адюльтер капитана с его любовницей был на острове секретом Полишинеля, и все втихомолку смеялись над толстым миллионером, который мнил себя несравненным любовником.

– Если денег у меня не хватит, то остаток я внесу «кэшем», – беззаботно пообещал Клим. Оглянувшись, заметил пронзительный взгляд Джера и протянул руку со словами: – Чек не забудьте.

– Прошу прощения, господин Норсер. Все документы будут готовы через час. Через час десять минут на крышу нашего здания приземлится вертолет, который и отвезет вас в аэропорт. А сейчас я позволю себе отойти на десять минут, чтобы дать указания своим подчиненным, – встал со своего места Джер. На вопросительный взгляд Клима хозяин риелторской фирмы пояснил: – Мой самолет стоит рядом с самолетом Хэнка и будет готов вылететь в любое удобное для вас время.

– Нужны дополнительные пароли для общения с пилотом? – наугад спросил Клим, прикидывая, как ему теперь поступить. Ведь посылку из дома резидента он просто обязан забрать!

Вместе с тем получен недвусмысленный приказ Антея срочно все бросать и рвать к родным пенатам. Что же делать? Тем более что на острове разворачивается операция Шара, в которой ему отводится определенное место… «Надо подумать. Хотя бы десять минут спокойно поговорить с Малышом и спланировать, как нам действовать дальше», – решил Клим, поворачиваясь к Джеру.

– Назовете пилоту мое имя во множественном числе, и он будет обязан вам подчиниться, – через силу сказал тот.

– Мы на пару минут выйдем с напарником в коридор покурить, – бросил Клим, рывком вскакивая с кресла.

Малыш неторопливо встал со своего кресла, которое в последний раз жалобно взвизгнуло под его огромным весом. Короткий взмах руки – и китаец с Колобком, облегченно вздохнув, остались на своих местах.

Китаец взял чайник и с поклоном налил чаю сначала Колобку, а потом себе. Несмотря на свою кажущуюся медлительность, Малыш оказался в коридоре быстрее, чем Клим.

– Антей не получил первый образец с самолета, – выпалил Клим, едва закрыв за собой дверь в коридор.

– Ничего страшного, я прихватил с собой еще два образца, – беззаботно махнул рукой Малыш, поднимая рубашку.

Прямо на голом животе красовался широкий капроновый ремень, вместо пряжки которого был вставлен круглый образец обшивки самолета.

– И пираты не увидели эту ерунду? – спросил Клим, ткнув пальцем в живот Малыша.

– Почему не увидели? Я им сам показал. Заодно и объяснил, что это не просто ремень, а специальный бандаж от пупочной грыжи…

– Неужели тебе поверили? – удивился Ворох.

– Специальная тренировка, парень! – похвастался Малыш, снова поднимая рубаху вверх, а ремень с образцом сдвигая вниз. Живот надулся, и с обеих сторон пупка появились две выпуклости с багровыми пятнами.

Клим восхищенно поднял глаза вверх, но тут же попытался опустить напарника на землю, задав, как ему казалось, каверзный вопрос:

– А второй образец где?

Вместо ответа Малыш повернулся задом к Климу и сильно оттопырил его. На правой ягодице поверх джинсов красовалась металлическая блямба, на которой была выдавлена корявая надпись: «Black Horse».

– Слов нет! Одни восхищенные вопли, – по-русски сказал Клим и, вытащив пачку сигарет, предложил Малышу.

Закурив, тот задумчиво проговорил, выпустив огромный клуб дыма:

– Все это прекрасно, но нам надо думать, как выбираться из этого прекрасного места. Как я понял, бравый риелтор предлагает нам свой самолет. Что ты думаешь делать?

– Есть еще один самолет примерно такого же класса, на котором нас обещают доставить в любую точку земного шара. В любую точку нам не надо, а только до ученого. – Клим имел в виду побережье Латинской Америки, где курсировало научно-исследовательское судно «Академик Валленштейн». По первоначальному плану после изъятия образцов обшивки самолета Скат с Малышом должны были занять на этом судне места двух мичманов в отряде охраны.

Малыш понятливо прикрыл глаза.

– Значит, решено! Мы действуем произвольно. Самое лучшее – под шумок военной операции Шара свалить на одном из самолетов, желательно взяв несколько заложников из местного населения. На эту роль прекрасно подойдут миллионер с его дочкой. Чем больше у человека денег – тем больше он стоит в глазах общественного мнения, – закончил разговор Клим, открывая наружную дверь.

Выбросив окурок, командир пропустил Малыша вперед, отметив, что дверь стоящего на противоположной стороне улицы «Форда» захлопнулась, а мотор завелся.

Открыв внутреннюю дверь, Клим махнул рукой сидящим Колобку и китайцу, которые моментально вскочили и ринулись к дверям. Каперанг взял чек вместе с пластиковой картой и, круто развернувшись, остановился.

– Сидим час и не высовываемся, – по-русски приказал Клим, вынул из кармана три стодолларовых бумажки и передал их китайцу со словами на английском языке: – Поезжай на авеню сорок семь, остановись и жди. Мы скоро подъедем.

Глава 19. Летайте частными самолетами!

Подписывая документы на владение тремя квартирами в центре Москвы, Клим передал Джеру две пластиковые карточки и все наличные деньги, оставив себе только с десяток тысяч.

Ровно через десять минут, подписав все документы, Клим, Малыш, Колобок и только что приехавший Сергей, переодетые в форму охранников, усаживались в ослепительно-белый вертолет, приземлившийся на крыше здания.

Устраиваясь на заднем сиденье вместе с Колобком, Клим пристроил «АКМ» в ременной петле между ног и в который раз восхитился комфортабельным салоном американского «Белла». Даже на третьем ряду сидений можно было устроиться с комфортом и вести огонь во всех направлениях. Вот только кресла, с точки зрения Клима, немного подкачали. Огромные, по-американски мягкие, чрезмерно комфортные, они были не очень пригодны для ведения огня, но для отдыха или дальних поездок оказались приспособлены идеально.

Колобок сразу, как только залез в салон, начал крутить ручки и рычажки кресла. И буквально через минуту, пока остальная команда во главе с Джером усаживалась в вертолет, привел свое кресло в удобное положение.

– Шеф, прошу прощения! Мне надо отвезти игрушки к Шару. Совсем забыл, – виновато сказал Малыш, начиная вставать.

– Перебьется, – не согласился Клим, сразу перенеся все свое внимание на маклера, который сейчас являлся хозяином положения.

– Придется мне слетать с вами в Казахстан, тем более что надо перевезти наличные деньги. Документы у моих охранников в порядке, а таможня не особенно ко мне придирается – я все-таки один из богатейших людей острова, – сообщил Джер, усаживаясь на второе сиденье вертолета, стоявшего на площадке дома.

«Непонятно, как дальше будут развиваться события, но пора прикинуть и запасной вариант. Надо попробовать уболтать Гарика принять один, а лучше два самолета на свою полосу», – наконец сформулировал Клим программу действий.

– Дайте, пожалуйста, на минуту мобильный телефон, – попросил он Джера, справедливо решив, что международный звонок с его «трубы» не вызовет подозрений.

Джер не стал ничего спрашивать и, не оборачиваясь, протянул Климу мобильный телефон с большим экраном. Набрав номер диспетчера на Каймановых островах, Клим, не здороваясь, приказал:

– Наберите по шестой линии семьдесят пятого.

Под таким номером числился в списке Гарик – отставной боевой пловец израильских ВМС, давний приятель Вороха. Шестая линия была защищена от любого прослушивания еще по методикам МВД СССР, и до сих пор в мире не было придумано ничего лучше. Если человек просил соединить его по шестой линии – значит, знает, что делает.

Минуты не прошло, как Гарик взял трубку.

– Привет, братан! Ты сейчас где? – первым делом спросил Клим.

– Отбываю воинскую повинность в собственном доме. Вот скрылся в гальюне и еле перевожу дух, – отозвался тот.

– Сможешь быстро продать «Челленджер» и «Фалькон»? – спросил Клим.

– Чисто продать? – уточнил понятливый Гарик.

– Машины «паленые». Надо организовать взрывы и остатки летательных аппаратов для страховых компаний.

– Пятнадцать процентов – твоя доля, – моментально среагировал Гарик.

– Нужна твоя лодка «Бэшка» на десять человек, полностью заправленная, – поставил условие Клим.

– Подожди на связи пару минут, – попросил Гарик.

Клим убрал от уха телефонную трубку и только тут заметил, что вертушка пролетела КПП аэропорта и начала снижаться. Джер, видя, что его телефон отдавать не горят желанием, реквизировал мобильный у пилота и, держа трубку в левой руке, тыкал в клавиши указательным пальцем правой. О чем он говорил и с кем, Клим не слышал – Гарик снова вышел на связь.

– Запомни координаты острова. Если заблудишься, триста миль строго на ост от моего острова. Приземляются две твоих стрекозы – сразу пересаживаешь людей на «Каталину», которая случайно там окажется, и вперед с песней!

– У тебя же самого на острове есть прекрасная взлетно-посадочная полоса. Зачем ты сажаешь на соседний? – озадаченно спросил Клим.

– Оставишь обшивку от самолета на предложенном для посадки острове – получишь еще пять лимонов, – сделал неожиданное предложение Гарик, не отвечая на вопрос Клима.

– А если десять захочу? – спросил на всякий случай Клим.

– Значит, девять фруктов получишь, – пообещал Гарик и отключился.

– Запасной вариант для посадки у нас есть, теперь можно лететь! – обрадовал командир Малыша, возвращая мобильный телефон.

– Вы не боитесь вести переговоры по открытой линии? – удивился Джер. – Давайте я вам дам защищенную линию!

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – с пафосом сказал Клим, радостно потирая руки.

– Ты что-то, шеф, рано радуешься, – озабоченно сказал Колобок, поправляя сережку в правом ухе. Минуту назад этой сережки у него не было.

– Как идут дела? – спросил Ворох, понимая, что все участники операции или хотя бы ее ключевые фигуры должны получать информацию от руководителя.

– Ребята уже заняли места на базе и вокруг нее. Как только операция дойдет до середины, сразу начинаем работать здесь, – сообщил Колобок.

– Самое сложное – сидеть и ждать у моря погоды… Стоп! Как мы скоординируем действия с нашим отлетом? – недоуменно спросил Клим.

Хотя, казалось бы, за столько лет службы пора было и привыкнуть к ожиданию, он чувствовал некоторую неуверенность. Очень много лет подряд Скат сам руководил подобными операциями, а теперь участвовал в качестве простого исполнителя. Это немного нервировало его, но, сделав каменное лицо, он старался не выказать никакого волнения.

– Тебе просили передать: твой позывной – Седьмой, – сказал Колобок, протягивая Климу серебряную серьгу на клипсе.

Едва тот надел серьгу, как моментально услышал голос Шара:

– Седьмой, не дергайся! Все идет по плану. Как только скажу – можешь начинать действовать.

– О'кей, босс, – согласился Клим, набирая номер Ирен. Дождавшись ответа врача, коротко сказал: – Жди! Подготовь санитарную машину. Тебя вызовут к больному.

– Люди готовы к работе! – услышал Клим буквально через секунду голос Шара.

– Жду! – мгновенно ответил он, внимательно смотря по сторонам.

Вертолет медленно летел справа от длинной бетонной дороги параллельно взлетно-посадочной полосе, по которой за пять минут взлетело уже три «Фантома».

«Если нас засекут, то эти остроносые летуны за десять секунд разделают «Челленджер», как бог черепаху! Значит, должны взлететь два самолета, так у нас будет больше шансов», – пронеслось в голове у Клима.

Вдоль дороги, по которой они неслись, стояли «Фантомы» и «Миражи» с американскими и французскими эмблемами на фюзеляжах. Никакой охраны видно не было.

Огромный «Локхид» начал выбираться на взлетную полосу. Короткая рулежка, разбег – и вот уже белая птица с французской эмблемой взмыла в воздух. С противоположной стороны полосы буквально через десять секунд после взлета «Локхида» сел пассажирский «Боинг» сразу с двумя эмблемами американской компании «Дельта». Клим потряс головой, прикидывая, что здесь начнется, когда прогремят взрывы.

Загудел широкофюзеляжный «С-160», раскрашенный в песчаного цвета пятна, и тяжело сел в начале полосы. Моментально навстречу самолету помчалась целая колонна заправщиков и крытых тентом военных машин. Транспортник, видимо, подчиняясь команде с земли, сместился в сторону, перелетел проволочное заграждение и снова двинулся вперед.

Клим снова внимательно смотрел на проносящийся пейзаж, автоматически отмечая серебристые сигары топливных емкостей, открыто стоящие склады, две вертолетные площадки, на которых замерли ощетинившиеся стволами пушек и пулеметов американские боевые вертолеты «Апач».

– Разгильдяи наши теперешние друзья, – оценил систему охраны военной базы он.

– До первого нападения. Ребята разнежились под тропическим солнышком и совсем нюх потеряли, – откликнулся Колобок.

– Ориентировочное время подлета вертушки восемнадцать тридцать! – прозвучал в наушнике голос Шара.

– Вас понял! – ответил Клим, понятия не имевший, куда несется вертолет Джера.

Справа тем временем показалась открытая стоянка, на которой замерли два реактивных самолета. Возле старенького «Фалькона» стоял Хэнк и что-то назидательно говорил своей дочери, тряся указующим перстом правой руки. «Челленджер», блистая новой краской, сверкал в лучах еще высоко стоящего солнца на десять метров дальше.

– Как я понимаю по твоим ухваткам, обе машины заминированы? – спросил Клим, нагибаясь к спинке переднего сиденья.

– Конечно, шеф! Пульт управления находится у меня в кармане, – моментально откликнулся Колобок.

– Попробуй незаметно поставить вторую мину в «Фалькон», – предложил Ворох, наблюдая, как приближается щит, на котором было написано «Стоянка номер пять». В этот момент вертолет приземлился. Джер моментально вышел из вертушки и остановился возле переднего загиба лыжи.

Клим вытащил сотовый телефон Ирен и набрал номер. После первого же гудка она мгновенно взяла трубку.

– Я вас слушаю.

– Я нахожусь возле пятой стоянки. Жду тебя двадцать пять минут. Успеешь – улетишь вместе со мной. Нет – придется самой выбираться, – быстро сказал Клим и отключился. Пора было приниматься за дело.

Он выскочил из вертолета и с телефоном в руке бросился к «Фалькону». Колобок с многозначительным видом направился следом.

– Мне только что позвонили и сказали, что ваш самолет заминирован! – выпалил Клим, подойдя к Хэнку.

– Надо срочно вызывать минеров! – уверенно произнес тот, на всякий случай отходя от самолета.

– Пока минеры приедут, пока начнут работать, пройдет не меньше двух часов. Времени у вас всего двадцать минут. Через сорок минут база взлетит на воздух, и тогда вам никто не даст воздушного коридора.

– Ваши предложения? – спросил Хэнк, держа в руках мобильный телефон.

– Мой человек проверит самолет и, если мина поставлена, снимет ее.

– Сколько? – спросил деловой Хэнк.

– Думаю, по двести тысяч долларов на человека нам будет достаточно, – сказал Клим, направляясь к самолету.

– О'кей! Пусть ваш человек начинает работать, – согласился лысый, вытирая лицо белым платком.

– Давай, Колобок, вперед! – приказал Клим, поворачиваясь в сторону «Челленджера».

Часть борта у самолета откинулась наружу и, образовав трап, мягко уперлась в землю. Малыш, согнувшись, тащил из вертолета сразу две сумки. Второй охранник с тремя сумками, шатаясь, уже поднимался по трапу.

– Диспетчер спрашивает коридор! Что ему отвечать? – подбежал Джер, с подозрением смотря на Хэнка. Здороваться ни тот, ни другой не спешили.

– Курс двести восемьдесят градусов, высота семь тысяч метров, – прозвучало в наушнике Клима.

– Запросите коридор двести восемьдесят градусов, высота семь тысяч метров, – повторил только что услышанные цифры Клим.

– Сейчас сделаю! – Джер направился к своему самолету.

Хэнк толстым, словно сарделька, пальцем начал набирать какие-то цифры на своем мобильнике.

– Не торопись, па. Может, этот хулиган тебя обманывает, – ехидно сказала Изабель, забирая у отца телефон.

Кинув взгляд на «Челленджер», Клим заметил, что перед самолетом уже никого нет. «Теперь еще Ирен захватить – и можно лететь!» – подумал он.

Переведя взгляд на «Фалькон», каперанг обнаружил, что в дверях стоит Колобок и держит правую руку вытянутой вверх. На ладони были отжаты три пальца.

– Соедини с третьим, – приказал Клим.

Голос Колобка произнес:

– Три штуки заложены, одну можем предъявить заказчику.

– Выходи с одной на середину трапа и будем решать, как поступить дальше, – приказал Ворох, подходя к нижним ступеням трапа.

Колобок вышел на середину трапа и, держа в руках кусок пластида с обрезанными проводами, остановился.

– Вот видите, мой человек нашел и обезвредил взрывчатку, – сказал подошедшей Изабель Клим, кивнув на стоящего на трапе Колобка.

– Значит, мы можем лететь? – спросила девушка, дергая Вороха за руку.

– Вам дали коридор? – вопросом на вопрос ответил тот, обшаривая глазами горизонт.

– После взлета самолета Джера, который через десять минут поднимется в воздух.

– Как только твой отец со мной рассчитается, можно лететь, – сказал Клим.

В ту же секунду по бетонке скользнула тень. Это бесшумно промелькнул военный «Апач». И только после разворота по ушам Клима ударил мощный звук. Сделав правый поворот, «Апач» зашел со стороны взлетной полосы и завис рядом с «Фальконом» на высоте метра, потом осторожно опустился на площадку в двадцати метрах от ангара. Откатилась боковая дверь, и на бетон спрыгнул Сергей в форме сержанта американской армии.

– Куда тащить клиента? – прозвучало в наушнике у Клима.

– Давай в «Челленджер», он побольше, – приказал Клим.

– Клиент очень плохой, нужен врач! – сообщил Сергей, вытаскивая из вертолета носилки с распластавшимся на них телом.

«Куда это Ирен запропастилась?» – раздраженно подумал Ворох, и в это мгновение прямо к самолету выскочил санитарный фургон. Ирен буквально вылетела из машины, не дожидаясь, пока та остановится.

– Посмотри больного, ему очень плохо, – приказал Клим, ткнув пальцем в носилки, которые уже заносили в салон «Челленджера».

Ирен не надо было два раза просить. Резко развернувшись, девушка птицей взлетела по трапу. Бородатый мужчина в белом халате вылез из автомобиля и, схватив чемоданчик, бросился следом к трапу «Челленджера».

– У тебя на все пятнадцать минут, – напомнил голос Шара.

Вертолет взревел двигателем и свечой взмыл в воздух. Хэнк, держа в руках пластиковый пакет, подбежал к Климу.

– Что мне делать? – закричал он, сунув пакет в руки Клима.

– Лететь за «Челленджером». Не обращать внимания ни на какие провокации. Всех переадресовывать ко мне.

– Я никуда не полечу. Вы все специально подстроили! – закричал лысый.

Турбины «Челленджера» взвизгнули, начиная прогрев. Клим увидел, как Джер, не торопясь, ступил на трап и остановился в проеме, ожидая, чем кончится разговор Клима с Хэнком.

– У меня больше нет времени. Я сейчас улетаю на «Челленджере», а через двенадцать минут начнется атака на базу, и я не гарантирую вам безопасность.

– Вы блефуете! – снова заорал Хэнк. Жилы у него на лбу надулись и стали похожими на синие веревки.

– Решайте сами. Даю на раздумье пятнадцать секунд. В качестве гарантии могу оставить вам минера, он еще раз проверит самолет.

Миллионеры должны уметь быстро принимать решения. И Хэнк был не исключением. Глубоко вздохнув, он сказал:

– Я согласен.

– Детали обговорим после посадки. Только не надо самодеятельности! – предупредил Клим и бегом припустил к трапу «Челленджера».

Глава 20. Почти аварийная посадка

Едва Клим уселся на сиденье в салоне, как «Челленджер» медленно пополз по рулежке. Вырулив на середину взлетной полосы, самолет, взревев двигателем, сразу начал разбег. Минута – и стальная птица оторвалась от земли.

– Вы можете объяснить, почему мы так торопимся и кто этот человек на носилках? – спросил Джер, тронув Клима за плечо.

– Можно глоток минеральной воды? – попросил каперанг, не отвечая на вопрос.

Мгновенно перед Климом возникла чернокожая стюардесса с подносом, на котором стояла литровая бутыль минеральной воды и высокий стакан.

– Если через шесть минут вы позвоните в аэропорт, то узнаете, что на американскую базу совершено нападение. Часть самолетов взорвана, а взлетно-посадочная полоса приведена в нерабочее состояние. Нам надо было улететь, пока этого не случилось, – сказал Клим и отхлебнул из стакана.

– Вы могли мне это раньше сказать! Сколько денег можно было заработать! – застонал Джер и схватился за голову.

– Я сам узнал о деталях нападения только десять минут назад. У меня не было времени вам рассказать. Надо было решать другие вопросы, – не моргнув глазом, соврал Клим. Неизвестно, поверил Джер или нет, но, задавая вопросы, он больше не касался американской базы.

– Кто этот человек, над которым колдуют врачи? – снова спросил настойчивый риелтор.

– Понятия не имею. Единственное, что я про него знаю, – он находится в тяжелом состоянии и ему необходима срочная медицинская помощь, которую ему на острове оказывать не хотят. Надеюсь, два врача приведут его в божеский вид, – сказал Клим и откинул голову назад, показывая, что хочет отдохнуть.

– Я могу считать себя заложником? – задал новый вопрос Джер.

– Мы все тут заложники. Дело в том, что самолет заминирован, а где находится пульт управления, я не знаю.

– Вы так спокойно об этом говорите? – удивился делец, тоже не проявляя особой нервозности.

– Нервные клетки не восстанавливаются. Чему быть – того не миновать! Только не говорите об этом экипажу. Не надо им нервничать, – попросил Клим, закрывая глаза.

– Зачем вам все это? Заберите квартиры, я готов дать вам еще пару миллионов долларов, только отпустите меня, – взмолился Джер.

– Пока вы служите мне хорошим щитом от всяких попыток сбить нас огнем истребителей. Часа через полтора-два соответствующие структуры начнут вас стращать, заставлять изменить курс. Не верьте! Единственная надежда для вас – я. Я не банальный похититель и не террорист. В силу обстоятельств меня заставили взять вас в заложники. Вы мне глубоко симпатичны, но это не значит, что я не смогу убить вас и взорвать самолет. Это все лирика, а если возникнет необходимость, я это сделаю. На войне, как на войне. Теперь дайте мне отдохнуть. И последнее. Объясните пилотам ситуацию и попросите не болтать лишнего в эфире. Держаться надо строго намеченного курса. У меня есть возможность проконтролировать их действия, даже не заходя в пилотскую кабину, – сообщил Клим, вынимая из сумки навигатор.

Посмотрев на прерывистую линию на маленьком экране, он снял телефонную трубку, висевшую на стене, и попросил:

– Дайте мне первого пилота!

– Вас слушают, – отозвался сочный мужской голос.

– Вернитесь на прежний курс. Не занимайтесь самодеятельностью. Сейчас к вам в кабину войдет мистер Джер, который все подробно объяснит, – медленно произнес Клим, поднимая вверх правую руку.

Сергей моментально оказался рядом.

– Пусть Джер пройдет в кабину. Вы вместе с Малышом последите за курсом самолета, – сказал Ворох, ткнув пальцем в красную пунктирную линию, которая показывала направление полета и путь, пройденный авиалайнером.

Рядом пульсировала зеленая линия, которую ввел Клим, пока разговаривал с Джером. Тот, тяжело поднявшись, опустил голову и направился к двери в пилотскую кабину.

– Седьмой, с вами хочет связаться командир «Фантома», – внезапно ожила сережка в ухе.

– Только этого нам не хватало! Дай ему мой номер мобильного телефона, – приказал Клим, продиктовав десять цифр, и замолчал, прикидывая, сколько еще лететь до острова Гарика. По всем расчетам выходило никак не меньше трех часов.

Мобильный телефон зазвонил ровно через две минуты.

– С вами говорит командир эскадрильи ВВС США майор Тернер! Предлагаю вам следовать за мной. В противном случае я открываю огонь на поражение!

– Колобок, ты сейчас можешь взорвать заминированные автомобили? – спросил Клим.

– Нет проблем! Есть еще две емкости с горючим как подтверждение серьезности наших намерений. Их мне оставили заминированными, но не взорванными, – моментально ответил Колобок.

– Оба самолета заминированы, – проинформировал Клим военного летчика. – Сейчас я передам сигнал SOS по спутниковому телефону, и все будут знать, что военно-воздушные силы Америки занимаются пиратством.

– Вы не успеете этого сделать, – не совсем уверенно заметил майор.

– Смерти я особо не боюсь, но со мной десяток заложников, пять из которых состоят на учете в Пентагоне как военные программисты. Из-за их гибели полетит не только ваша голова, но и головы людей с большими звездами. Сильные мира сего, особенно в погонах, очень не любят, когда их подставляют… К взрывам на базе мы не имеем никакого отношения. Пока не имеем, – сказал Клим и отпил из стакана, который стоял возле кресла.

– Я вам перезвоню, – быстро стушевался майор, который не хотел брать на себя ответственность.

Сняв трубку внутреннего телефона, Ворох снова попросил первого пилота.

– Доверни десять градусов влево, высота та же! – приказал он.

– В том случае мы пойдем прямо в океан. Там негде сесть, – попробовал возразить пилот.

– В крайнем случае сядешь на воду, и будем выбираться вплавь, – пошутил Клим.

– Вы берете на себя слишком большую ответственность, – попробовал воззвать к совести каперанга пилот.

– Не бери в голову, парень! Я в своей жизни достаточно принимал важных решений, – весело ответил Клим, настроение которого повышалось с каждой минутой полета.

Дверь в пилотскую кабину открылась, и из нее выскочил красный, как рак, Джер.

– Там, куда вы направляете самолет, нет никакого острова! – уверенно произнес он.

– Там очень много островов и даже целая Амантейская гряда, – возразил Клим.

– Я не хочу иметь дело с государствами Амантейской гряды! Там на отдельных островах процветает каннибализм, – выдал, как ему показалось, неопровержимый аргумент Джер.

– Поэтому не стоит попадать на необитаемый остров, где живут людоеды, – посоветовал Клим, снова отпивая глоток воды.

– Мне ваша затея с полетом начинает совсем не нравиться! Вы противопоставляете себя великому государству, у которого есть огромный флот, самолеты, ракеты… – снова попробовал надавить на Клима Джер.

Клим не собирался вступать в дискуссию, но его выручила Ирен:

– Босс, раненому плохо! Необходима срочная операция. У него сломано два ребра, одно из которых пробило легкое. Человек задыхается.

– Сможет протянуть раненый еще два часа? – спросил Клим, в голову которого начали закрадываться подозрения: «Так ли уж важен человек, которого они везут? Или это очередная уловка Антея, любителя дымовых завес?»

Но приказ надо выполнять, несмотря на все доводы рассудка и, казалось бы, логичные построения. Их именно так и надо выполнять – от сих и до сих. «Приказы на то и называются приказами, чтобы их выполняли строго до последней буквы и запятой», – вспомнил Клим наставления преподавателей в училище.

– Если подать раненому чистый кислород, сможет ли он продержаться еще часа три? – спросил он.

– Гарантий дать не могу, но попытаться можно, – ответила Ирен.

Джер без всякого напоминания вытащил из-под сиденья прозрачную маску и показал ее Ирен. Клим махнул рукой бородатому врачу, подзывая его.

– Если пациент выживет, получишь пятьдесят тысяч долларов, – пообещал он, взмахом руки отправляя врача обратно.

Снова зазвонил телефон.

– С вами говорит командир базы генерал-майор Люрс! Я высылаю два истребителя с приказом сбить оба самолета, если вы не подчинитесь, – сказал он хриплым басом.

– У меня на вашей базе остались заминированные участки. Я не хочу лишних жертв, но вы меня сами к этому вынуждаете. Если вы посмотрите на пятую стоянку, то увидите два легковых автомобиля. Прикажите вашим людям покинуть ее. Ровно через минуту автомобили взорвутся. Время пошло! – сказал Клим и нажал трубку отбоя.

Через тридцать секунд снова раздался телефонный звонок.

– На пятой стоянке находится более сорока человек. Я не могу за такое короткое время очистить площадку, – сообщил генерал-майор. В его тоне уже не было надменности, появились даже просительные нотки.

– Хорошо! Я даю вам еще пять минут, чтобы очистить площадку от людей. Автомобили не трогайте, через пять минут я их взорву. Это только первая демонстрация моих технических возможностей. У вас остаются еще заминированными семь участков с общим тротиловым эквивалентом в сто тридцать девять килограммов. Сейчас, когда на базе полно представителей СМИ, фейерверк прекрасно будет смотреться в дневных новостях, – злорадно заключил Клим.

– Вы сами военный и не можете так поступить со мной. Мне до пенсии осталось всего три месяца! – попробовал разжалобить Клима генерал-майор.

– Значит, вы прекрасно понимаете, с кем имеете дело! – отрезал Клим, нажимая трубку отбоя.

«Вот Антей мне удружил! Я стал знаменитым, как телезвезда», – чертыхнулся про себя Клим.

– Все идет прекрасно! Пока ты полностью выполняешь намеченный план, – внезапно ворвался в наушник голос Антея.

– У меня пленник находится в коматозном состоянии. Врачи стараются, но положение тяжелое, нужна срочная операция, – сказал Клим, теперь полностью уверенный, что постоянно находится под контролем.

– Ты сейчас находишься в зоне учений Тихоокеанского флота. У Гарика пленника будет ждать вертушка, – секунд через десять отозвался Антей.

– Гарик на свою полосу самолеты не принимает. Он дал мне другой остров, где будет ждать твой подарок, «Бэшка», – доложил Ворох, понимая, что сейчас говорит по защищенной линии.

– Ты не по чину догадливый, Скат… Нормальный ход! Я подстрахую, – пообещал Антей и отключился.

К чему относилась последняя фраза, Клим не мог понять, да и не старался. Забивать себе голову адмиральскими заморочками не стоило. Старый контрразведчик весьма неприязненно относился к любопытным людям, а уж к любопытным до собственных секретов – даже сурово. Интересующиеся секретами антеевского ведомства запросто могли отправиться исследовать структуру обороны к ласковым волнам южного берега Северного Ледовитого океана, и это в лучшем случае… В худшем человек просто исчезал.

«Все-таки Антей великий человек! Так подгадать время и место, ввести пассажирские самолеты в зону учений Тихоокеанского флота, закрытую для всех судов… Такое в сказке не придумаешь!» – прикинул повеселевший Клим, провожая глазами стремительный «МиГ», промелькнувший в иллюминаторе.

– Кэп, доверни свою лайбу на три градуса к осту, – вальяжно сказал молодой басок с явным волжским оканьем.

– Легко! – отозвался Клим.

Тут прикатился Колобок:

– У меня бунт на борту! Не хотят летуны и пассажиры дальше лететь, имеют желание возвращаться…

– Сейчас исправим! – пообещал волжанин, явно слушавший климовские разговоры.

Буквально через пару минут Колобок доложил:

– Ну у тебя и поддержка, чиф! Стоило двум «МиГам» встать по бортам «Фалькона», как бунт сразу прекратился… Одна пулеметная очередь – и пилот с лысым стали ручными, как деревенские коровки! Хэнк со своей доченькой сейчас даже кофе нам принесли…

– Лучше не пей. Объясни этим козлам, что, кроме тебя, разминировать самолет никто не сможет, – ласково произнес Клим, знаком подзывая к себе Джера.

Скорчив недовольную физиономию, тот уселся рядом.

– Не забудьте, как приземлимся, дать мне все записи переговоров в воздухе! – попросил Ворох.

– Это невозможно! Все записи хранятся в черном ящике самолета, – отрицательно покачал головой Джер.

– Одной проблемой больше – одной меньше, – беззаботно махнул рукой Клим и, не давая Джеру возможности вставить слово, спросил: – Ваш самолет застрахован?

– Конечно. Сумма страховки в два раза превышает стоимость самолета, – сообщил собеседник, заинтересованно посмотрев на Клима.

– Значит, если самолет взорвется, то вы не потерпите никакого убытка, а будете только в выигрыше?.. – Дождавшись утвердительного кивка, Ворох продолжил: – Вам придется долго объяснять полиции, что с вами случилось. Как террористы попали на борт самолета? Почему вы их повезли на своем борту? Куда делись самолеты?

– Вы хотите сказать, что самолет Хэнка тоже взорвется? – схватившись за голову, спросил Джер.

– Почему вас это так взволновало? – удивился каперанг, внимательно посмотрев на акулу капитализма, который со стоном вырвал клок волос из головы. – Хэнк только сегодня застраховал свой самолет как ретро на сумму, в пять раз превышающую стоимость его старого корыта. Под эти деньги он взял кредит в банке и скупил половину инфраструктуры базы, которую сегодня взорвали. Если все пройдет как надо, а я в этом полностью уверен, Хэнк станет если не миллиардером, то миллионов восемьсот в свой карман положит.

– Вот эта афера! – восхитился Джер.

– Я скажу Хэнку, что свое молчание об афере вы оцениваете в десять процентов от чистой прибыли, – предложил Клим.

– Я думаю, свое участие в операции вам необходимо оценить в тридцать процентов, – глядя на Клима влюбленными глазами, произнес Джер.

– Такую сумму очень сложно перегнать со счета на счет, – усомнился Ворох.

– Дадите мне номер счета на Багамских или Каймановых островах, и все будет сделано в течение суток! – пообещал собеседник, открывая лежащую на коленях папку.

Клим внимательно смотрел на действия маклера.

– Вам надо расписаться вот здесь и здесь, – предложил Джер, закрывая верхнюю часть листа ладонью.

– Могу и расписаться для хорошего человека, – великодушно согласился каперанг, ставя подпись австралийского моряка.

– Теперь вы стали собственником симпатичного четырехэтажного бунгало на Рублевском шоссе, стоящего на скромном участке всего в три гектара. Я хотел впарить вам этот домик, но, учитывая размеры дивидендов, которые я получу только от страховки своего самолета, берите бесплатно и пользуйтесь! Считайте это первым бонусом в нашей работе. – Джер протянул всю папку с документами Климу, предварительно выдернув из нее один экземпляр последнего договора.

– Королевский подарок! – восхитился Клим и предложил: – Мне самому как-то не с руки выбивать из Хэнка свои тридцать процентов. А мудро ли я поступлю, если перепоручу эту деликатную операцию вам – за пять процентов? Думаю, недельку-другую вам придется отдохнуть не в самых комфортных условиях, но зато награда будет королевская.

– Я согласен! Тем более что, выбивая из Хэнка деньги, я становлюсь хоть и опасным, но нужным фигурантом сделки, которого просто невыгодно убивать…

– До острова десять минут лета. Доверните на ост шесть градусов, и точно выйдете на посадочную полосу, – сказала серьга голосом волжанина.

– Беру командование на себя, – сказал Клим.

– Слушаюсь, чиф! – моментально отозвался Колобок.

– Доверни шесть градусов на ост и притормози. Первым сажусь я, вторым – твой «Фалькон», – скомандовал Клим, снова поворачиваясь к Джеру. – Минут через десять мы должны сесть. Нас уже ждут!

– Через тридцать минут стемнеет. Я не смогу сесть на неприспособленный аэродром в темноте, – заявил первый пилот.

– По моим данным, через пять минут должен показаться остров. Полоса строго по курсу двести восемьдесят три градуса, – выдал Клим, сверившись с экраном навигатора.

– Вижу остров, – негромко сказал второй пилот.

– Вижу полосу! – откликнулся первый пилот.

Ворох не стал испытывать судьбу и, пристегнув привязные ремни, уперся ногами в пол кабины. «Челленджер» классически приземлился на три точки и быстро побежал по бетонной полосе.

Перекинув красный тумблер, первый пилот включил торможение, и самолет остановился в ста метрах от конца полосы.

– Что прикажете делать дальше? – спросил первый пилот, поворачиваясь в сторону Клима.

– Сворачивай направо и быстрее освобождай полосу, «Фалькон» на подлете! – услышал в наушнике кавторанг.

– Сворачивай направо, – передал Клим.

На голом острове, в десяти метрах от носа «Челленджера», появилась металлическая полоса шириной метров пять, уходящая прямо в воду. Первый пилот хмыкнул и, осторожно работая двигателями и тормозами, свернул направо. В пяти метрах от кромки воды самолет остановился, и тотчас в наушнике у Клима прозвучало:

– Выключить двигатели!

– Пожалуйста, выключите двигатели, – попросил Клим, отстегивая привязные ремни.

– Всем выйти из самолета! – раздалась новая команда.

– Попросите по громкоговорящей связи всех выйти из самолета, – предложил, вставая со своего места, Клим.

Первый пилот вскинулся, но Клим извиняюще развел руками. Включив микрофон, пилот объявил:

– Всем выйти с вещами из самолета!

Встав с кресла, он оказался на голову ниже Клима, потянулся и спросил, брезгливо оттопырив нижнюю губу:

– Куда нам теперь идти, господин террорист?

– Я сам в таком же положении, как и вы, и пока у меня нет никакой информации о наших дальнейших действиях. Я выполнил свою часть работы – доставил самолеты с людьми в указанное место. На этом моя миссия заканчивается. Дальше в игру вступают другие люди, – извиняющимся тоном сказал Клим.

Штурман, выхватив пистолет, бросился на каперанга сзади. Скат сделал шаг в сторону, прижал руку с пистолетом локтем и несильным ударом ребром ладони в основание черепа разом пресек ненужные поползновения члена экипажа. Штурман кулем упал на пол.

– Еще одна попытка нападения – и буду убивать на месте. У меня тоже есть нервы, – спокойно сказал Клим и, увидев набычившегося второго пилота, рявкнул: – Оружие и телефоны на пол!

Для наглядности он продемонстрировал «глок» с глушителем. Вид серьезного оружия всегда действует на людей отрезвляюще. Пистолеты и сотовые телефоны полетели на пол.

Резкий гул садящегося «Фалькона» заставил всех в кабине вздрогнуть.

– Спроси пилота, сколько избыточного давления может выдержать самолет? – неожиданно спросил зазвучавший в серьге голос Гарика.

– Мои наниматели спрашивают, на какое избыточное давление рассчитан самолет? Одна, две, три атмосферы? – бросил вслед уходящим пилотам Клим.

– Вы собираетесь утопить «Челленджер»? – спросил первый пилот, обернувшись назад.

– Понятия не имею, что собираются делать мои наниматели с самолетом. Я просто передаю вопросы, которые мне задают, – чуть слукавил Ворох. Именно слукавил, потому что знал, как поступят на острове с самолетами, но речь об этом пока не заходила, а делиться своими догадками с пилотами он не собирался.

Сунув в сумку папку с документами, Клим вышел из самолета последним. У кромки воды стояла летающая лодка, на которую рослые мужчины в масках, вооруженные автоматами, сгоняли экипажи и пассажиров самолетов.

Увидев, что Ирен тоже за компанию начали теснить к трапу, Клим вышел вперед.

– Отставить! – громко сказал он.

Два автоматчика подскочили к Вороху и с хорошей сноровкой завернули руки за спину.

– Не дергайся, так надо. Приказ Гарика, – негромко сказал правый конвоир, и Климу сковали наручниками руки за спиной.

Ровно через пять минут все люди с прилетевших самолетов были погружены на летающую лодку, которая начала разбег.

Рослый автоматчик, зажав Клима в углу фюзеляжа на жесткой скамейке, спросил по-русски:

– Кто с тобой полетит домой?

– Малыш, Колобок, лысый мужик с двумя сумками из «Фалькона», здоровый мужик без бороды, зовут Серый… Дочку лысого и девушку-врача с недельку подержите у себя, а потом незаметно переправьте в Штаты. Не забудьте раненого прихватить, он мне очень нужен! – напоследок напомнил Клим.

– В «Фальконе» две сумки с деньгами, что с ними делать? – задал последний вопрос конвоир, расстегивая на Климе наручники.

– Давай сюда, – приказал Клим, прикидывая, что не стоит возвращать деньги Хэнку. Тот ни за что не поверит, что террористы могут отдать такую сумму наличных. Проще было забрать деньги себе, тем более что родная контора всегда нуждается в неучтенной наличке…

Летающая лодка резко пошла вниз, и Клим, подталкиваемый автоматом в спину, опустился на скамейку, плотно прижавшись спиной к переборке. Лодка села намного жестче, чем «Челленджер», и долго скользила по воде, подскакивая на небольших волнах, от чего у Клима начал болеть копчик.

Наконец лодка остановилась, и боковая дверь отошла в сторону. Гул могучего мотора подсказал Вороху, что к «Каталине» подходит мощный катер. Первым выбравшись наружу, каперанг остановился на металлическом трапе, перекинутом на океанский катер, выкрашенный в черный цвет.

Малыш, Колобок и Сергей тащили на носилках раненого. Следом люди в масках вынесли гору сумок и сноровисто перенесли их в каюту катера. Как только погрузка была закончена, катер взревел мотором и рванул в открытое море. Справа по борту загорелся и моментально погас сдвоенный фонарь.

«Кабельтовых пять до фонаря», – профессионально определил Клим, пытаясь вычислить высоту, на которой был подвешен источник света. Получалось никак не меньше десяти метров.

Ворох только хотел отойти от борта катера и спуститься в каюту, куда увели всех, как уверенная рука остановила его.

– Давай поговорим здесь, – негромко сказал Антей.

– Слушаюсь, товарищ адмирал! – согласился Клим, снова облокачиваясь на фальшборт. Вообще-то он не ожидал увидеть здесь контрразведчика.

– Минут через десять вы пересядете на экранолет, который перевезет вас в Россию. Несколько часов полета – и вы дома. Задания ты выполнил на «отлично», и от имени моей службы я выношу тебе благодарность! – с облегчением сказал Антей.

– В вещах – сумка с алмазами с самолета и два мешка денег Хэнка, которые он прихватизировал на затонувшем судне, – доложил, не поворачивая головы, Клим.

– Спасибо! Тебе дается новая группа и новое задание. Отдохнешь, немного поживешь с семьей – и начинай готовить людей, – «обрадовал» Антей.

– Слушай, для чего нужен весь этот спектакль? Не проще ли было заслать меня с основной группой? – задал Клим вопрос, который его больше всего мучил.

– Есть такое понятие – служебная необходимость. У нее свои законы и своя логика, которая очень часто все переворачивает не то что на голову, а даже на хвост, которого, как ты знаешь, у человека нет, – отрезал, вновь став, как обычно, предельно собранным, Антей.

– Ты знаешь, я начинаю ощущать, что у меня пробиваются какие-то хвостовые ростки, – пошутил Клим, смотря на подсвеченную синим светом громаду экранолета.

– Суть операции была в том, что мне надо было «засветить» алмазы. На самолете было десять килограммов южноафриканских алмазов и описание технологии изготовления нового отравляющего вещества четвертого поколения. Ты появился около самолета, потом сверкнул на острове как сверхновая звезда – и теперь все думают, что описание технологии отравляющего вещества у нас. Один мешочек с африканскими алмазами – прекрасный аргумент! У меня появился ферзь в игре с американцами.

– Непонятно только, почему на экспериментальном самолете везли такие ценности? Алмазы, описание отравляющего вещества – и все в одном самолете? – удивился Клим.

– Французы сперли у своих соратников по борьбе и алмазы, и описание и решили все эти трофеи переправить одним махом к себе. Но не получилось… Мы чуть-чуть помогли. Теперь союзнички будут долго разбираться, кто у кого что украл, – радостно сказал Антей, потирая руки.

– Задумано здорово и выполнено прилично! – уважительно сказал Ворох.

– Греби к выходу, Скат! Нет у тебя пока хвоста – и не надо, – хлопнул его по плечу Антей.

«Вот так всегда! – вздохнул Клим. – А я-то думал, что играю первую скрипку…»

Content

Анатолий Сарычев
Океанский патруль

Глава 1. Куда приводят приказы начальства

Глава 2. Так начинаются не самые близкие путешествия

Глава 3. Первые незапланированные сложности

Глава 4. Первые приключения под водой. Встреча с дедушкой морских спецназовцев

Глава 5. Неожиданная находка

Глава 6. Первая встреча с туземцами

Глава 7. Опасный туземный секс

Глава 8. Неожиданные персонажи. Что можно извлечь из неприятностей

Глава 9. Начало долгого путешествия

Глава 10. Лист, спрятанный в лесу, невозможно найти. Но искать будут!

Глава 11. Путешествие лилипута под брюхом у Гулливера. И чем оно может закончиться…

Глава 12. Всплыли – снова под воду…

Глава 13. Пираты, пираты, веселые ребята…

Глава 14. Путешествие с не совсем тривиальными приключениями

Глава 15. Подводный богатенький Буратино

Глава 16. Выход на сушу

Глава 17. О пользе бизнес-планов

Глава 18. Приказано – выполним!

Глава 19. Летайте частными самолетами!

Глава 20. Почти аварийная посадка